Искусство фотографа

Глава 15

Стоя у беседки, увитой розами, Спенсер был занят любезной беседой с двумя дамами, которые в самом ближайшем будущем должны были стать его родственницами. Судья, находящийся в прекрасном расположении духа после нескольких бокалов вина, вот-вот готов был соединить Спенсера узами брака с ничего не подозревающим фотографом.

Кори мечтала видеть на своих снимках побольше счастливых людей, и Спенсер обеспечил ей целых двести сияющих радостью лиц с помощью моря французского шампанского, горы русской икры, стоившей целое состояние, и коротенькой остроумной речи, которая позволила ему завоевать симпатии всех гостей. Гости ели, пили и веселились от души.

Жених тоже наслаждался жизнью.

Отпивая из бокала шампанское, Спенс наблюдал, как его будущая жена заботливо устанавливает аппаратуру с учетом солнечного освещения и прочих многочисленных деталей. Она чуть не упала, наступив на длинный шлейф своего свадебного платья ценой в десять тысяч долларов, и решила проблему, подобрав шлейф и превратив его в некое подобие турнюра, а также закинув за спину свою длинную кружевную фату. Спенс решил, что никогда в жизни не видел такого очаровательного существа, столь изящного и совершенного. И при этом как уверенно она держится! Подумать только, что через какие-то мгновения она станет его собственностью! Сияя глазами, она спешила к нему, чтобы похвастаться, как здорово она все устроила.

– Все готово, можно начинать, – объявила Кори.

– Вот и отлично, – отозвался Спенсер, – а то судья Латтимор уже целый час задыхается от жары в своей мантии, и все для того, чтобы тебе угодить. Ко всему прочему он уже давно утоляет жажду, и совсем не минеральной водой.

Бабушка Роза потянулась поправить фату Кори и сделала свои собственные выводы.

– Судья пьян! – объявила она во всеуслышание.

– Не так громко, бабушка! – попросила Кори и обернулась, чтобы посмотреть, как ее мать осторожно раскладывает на земле шлейф ее платья.

– Он вовсе не судья. Спенсер говорит, он водопроводчик.

– Он пропойца, вот он кто, – настаивала бабушка Роза.

– Как мои волосы – не растрепались? – спросила Кори, когда они кончили разглаживать и расправлять платье.

Сегодня Спенсеру особенно нравилась прическа Кори, хотя он предпочитал, чтобы волосы были распущены по плечам. Такую прическу с распущенными волосами он хотел бы видеть у Кори вечером, когда они лягут вместе в постель. Сейчас волосы были уложены на затылке, отчего прическа выглядела особенно аккуратной, что было важно для съемки.

– Нет, все лежит волосок к волоску, – подтвердила миссис Фостер и поправила венок на голове дочери.

Спенсер предложил Кори руку, он был так счастлив, что все время улыбался.

– Ты готова? – спросил он Кори.

– Подожди.

Кори поправила черную бабочку Спенсера, и тот представил себе целую череду счастливых лет с Кори, поправляющей ему галстук.

У Кори сжалось сердце при взгляде на элегантного мужчину в смокинге, который улыбался ей с нежностью настоящего жениха. Сотни, тысячи раз она воображала себе эту сцену, и вот долгожданный миг наступил, но это был не более чем обман. К своему ужасу, Кори почувствовала, что слезы набежали ей на глаза, и она постаралась скрыть свое горе за счастливой улыбкой.

– А как выгляжу я? – спросил Спенсер, и его голос показался Кори странно взволнованным.

– Прекрасно, – проглотив комок в горле, подтвердила Кори. – Мы с тобой точная копия Кена и Барби. Идем.

Не успели они сделать первый шаг по белому ковру, протянувшемуся между рядами стульев до самой розовой беседки, как некто в первом ряду обернулся и добродушно громко спросил:

– Эй, Спенс, нельзя ли поживее? Мы тут совсем вспотели.

Именно в этот момент Спенса осенило: а как же кольца? Он огляделся вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы их заменить, и его взгляд упал на обрывок медной проволоки, валявшийся на траве.

– Ну как, готовы? – На этот раз это был судья Латтимор, который пальцем оттягивал свой тесный воротник.

– Готовы, – подтвердил Спенсер.

– Вы не против, если… мы немного все укоротим?

– Конечно, – согласилась Кори, вытягивая шею, чтобы увидеть, где расположилась Кристин с запасной камерой: они решили продублировать кое-какие снимки.

– Мисс Фостер?

– Да?

– Принято, чтобы невеста смотрела на жениха.

– Простите, – всполошилась Кори.

Ранее судья Латтимор послушно выполнял при съемке все ее команды, и если теперь он хочет до конца сыграть свою роль, она совсем не против: – Прошу вас, положите свою руку на руку Спенса.

Скосив глаза вправо, Кори увидела, что Кристин подняла фотоаппарат.

– Спенсер Аддисон, согласны ли вы взять Кори Каролину Фостер в законные жены и быть ей верным мужем до самой смерти? – спросил судья Латтимор так быстро, что слова слились в сплошное жужжание.

Спенсер улыбнулся Кори.

– Да, – подтвердил он.

Улыбка Кори дрогнула.

– Согласны ли вы, Каролина Фостер, взять Спенсера Аддисона в законные мужья и быть ему верной женой до самой смерти?

Тревога охватила Кори, появившись неизвестно откуда и по непонятной причине.

– Ради Бога, Кори, – шутливо заметил Спенсер, – уж не собираешься ли ты сбежать прямо от алтаря?

– Ты это заслужил, – сказала Кори, выискивая глазами Майка.

– Прошу тебя, скажи «да».

Она упорствовала, чувствуя в этом обмане что-то нехорошее.

– Это не кино, снимки не надо озвучивать, – сказала она.

Спенсер взял Кори за подбородок и приказал:

– Скажи «да».

– Для чего?

– Я тебе говорю скажи «да».

Спенсер наклонил голову, и его губы приблизились к ее губам. Кори шестым чувством ощутила, как Кристин бросилась вперед, чтобы не упустить непредусмотренный кадр.

– Ты не можешь ее поцеловать, пока она не скажет «да», – предупредил Латтимор, еле ворочая языком.

– Скажи «да», Кори, – шепнул Спенсер. Его рот был так близко, что Кори чувствовала его дыхание на своем лице. – И тогда добрый судья разрешит нам поцеловаться.

Наконец Кори со смехом уступила его настойчивым требованиям.

– Да, – произнесла она, – но смотри, чтобы это был хороший…

Его губы закрыли ей рот, заставив замолчать; он крепко прижал ее к себе, почти задушив в объятиях, и судья наконец произнес заветные слова:

– Объявляю вас мужем и женой. Надень ей кольцо.

Гости разразились смехом и аплодисментами. Страстный поцелуй застал Кори врасплох, голова закружилась, и она с трудом удержалась на ногах. Но тут же овладела собой и уперлась ладонями в грудь Спенсеру, отталкивая его.

– Перестань, – шепнула она, вырываясь из его объятий. – Честное слово, довольно.

Он выпустил ее, но крепко ухватил за руку и надел ей на палец что-то жесткое и царапающее.

– Мне надо поскорее переодеться, – сказала Кори, как только они вышли из беседки.

– Прежде чем вы уйдете, мы должны… – начал судья Латтимор.

– Можешь поздравить меня через пару минут, Ларри, – перебил его Спенсер. Давай встретимся в библиотеке, там потише, но сначала я провожу Кори в дом. После машина доставит тебя домой, Ларри.

Странная перемена произошла в настроении Кори, пока они со Спенсером добирались до «апартаментов Герцогини». Если сначала она была полна ликования по поводу удачных снимков – а в том, что это были выдающиеся снимки, у Кори не было никаких сомнений, – то когда они вошли в дом, ее настроение почему-то сильно испортилось. Кори попыталась объяснить это нервным напряжением и тяжелой работой, которой с утра был заполнен день. Она не могла ни в чем обвинить Спенсера. Он уверенно и с подъемом сыграл роль жениха и держался как нельзя лучше.

Кори все еще пыталась разобраться в своих чувствах, когда Спенсер открыл дверь «апартаментов» и отступил, пропуская ее вперед. Она уже почти вошла в комнату, но он остановил ее на пороге.

– Что тебя тревожит, любимая? – спросил он.

– Прошу тебя, не надо трогательных слов, а то я расплачусь, – сказала она со смешком.

– Ты была потрясающей невестой.

– Я же предупредила тебя: не надо распускаться.

Он вдруг обнял ее и прижал ее лицо к своей груди в том месте, где билось сердце, с такой нежностью, что Кори с трудом сдержала слезы.

– Это был жалкий спектакль, – прошептала она.

– Свадьбы обычно не более чем спектакль, – заметил Спенсер. – Важно то, что следует за ними.

– Наверное, ты прав, – рассеянно подтвердила Кори.

– Вспомни свадьбы, на которых ты была, – продолжал он, не обращая внимания на удивленные взгляды гостей, которые, проходя мимо, невольно видели их через открытую дверь. – Жених по большей части еще не пришел в себя после мальчишника, а невеста страдает от утренней тошноты. Весьма убогое зрелище.

Плечи Кори затряслись от смеха, смешанного со слезами, и Спенсер тоже улыбнулся, радуясь ее смеху, как это было всегда. Он любил заставлять ее смеяться, потому что чувствовал себя сильным, добрым и лучше, чем был на самом деле.

– И все же ты должна признать, что это была почти образцовая свадьба, – сказал он.

– Я так не считаю, мне бы хотелось, чтобы моя свадьба была на Рождество.

– Значит, сейчас ты недовольна только одним – ты предпочла бы другое время года? Скажи, может быть, я могу тебе в этом помочь?

«Можешь, но для этого ты должен любить меня», – подумала Кори, прежде чем успела остановить себя.

– Ты уже сделал все, что мог, и даже больше того, – сказала она вслух. Не знаю, отчего я так расчувствовалась и капризничаю. Свадьбы всегда плохо на меня действуют, – солгала она и высвободилась из его объятий.

Он не стал ее удерживать.

– Я поговорю с Латтимором и отправлю его домой. Мне надо еще переодеться. Я пришлю сюда шампанское, и после мы выпьем здесь с тобой. Ты не против?

– Отчего же, – согласилась Кори.