Испытание Системы VI

Глава 4

От неожиданности я даже остановился. Ке’Лирис, бежавшая рядом, удивленно оглянулась. Жестом показал, что всё нормально и продолжил бег.

— Ты про город-призрак? — уточнил я у Парагона.

— Да. Зиркан в одной из книг упоминает о нём. Насколько я могу судить с его слов, там разрабатывали различные механизмы. Начиная от бытовых и заканчивая боевыми големами и прочими военными устройствами.

— Целый город инженеров. Неплохо. Я так понимаю, там и защита будет соответствующая.

— Об этом он не пишет. В основном тут упоминания его друга, учёного по имени Герхард. Судя по всему, он проводил эксперименты с внедрением магии смерти в механизмы. И в итоге объединил своё сознание с одним из них, став чем-то вроде техномагической нежити.

Я мысленно присвистнул. Надеюсь, это место не будет уменьшенной версией Леса Оскверненных. Отключение системы меня давно не пугает, но вот блокировка маны… Не хотелось бы наступать на те же грабли.

— Вряд ли такое случится. — прочитал мои мысли Парагон. — Тот Лес особенный. Там есть источник энергии смерти и маг, который умеет ею управлять. Скорее всего, он и сделал лес таким. Плюс в пустыне не выжить никаким живым существам, а именно благодаря им, Лес Оскверненных экранирует всё, кроме Праны. Этакий накопительный эффект.

— Надеюсь ты прав. Жаль в этой книге нет плана города, он бы очень пригодился.

— Там есть вещи куда интереснее. — хмыкнул Парагон.

— Даже так? И что же? Нашёл что-то про усиление душ?

— Отчасти да. Во времена Зиркана, энергия смерти вовсю исследовалась учеными. Правитель разрешал им проводить испытания на преступниках, приговоренных к казни. Благодаря таким прекрасным условиям, Зиркан многое успел узнать о энергии смерти. По его теории, она является эталоном силы разрушения. Но это если использовать её в чистом, концентрированном виде.

— То же самое можно сказать и про Прану. Да и мана тоже способна на многое.

— Именно, Зиркан сразу же начал искать различие в мане и энергии смерти. Опыты над преступниками и животными, очень быстро привели его к определенным выводам. Ни одно живое существо не могло выдержать длительное воздействие этой энергии. Происходило необратимое разрушение личности. Но этого ученого не просто так прозвали великим. Зиркан сразу отметил разницу во времени разрушения личности. И она, порой, была огромной. Некоторые испытуемые не выдерживали и недели, но встречались и такие, что сохраняли рассудок до полугода.

— Из-за разницы в силе душ?

— Верно! Однако Зиркан не знал про души. Поэтому он начал изучать другое направление, чтобы разобраться в происходящем с людьми. Он смог научиться управлять маной без использования системы.

Последняя фраза Парагона заставила меня остановиться как вкопанному. Ке’Лирис тоже затормозила и подошла ко мне с раздраженным выражением на лице.

— Артём, да что с тобой такое⁈ Ты задерживаешь отряд. Если нужен привал, то просто скажи.

— Знаешь да, не помешает. Мне нужно кое-что обдумать.

— Другое дело! Гзар, передай разведчикам привал! — крикнула девушка морфу. Затем её взгляд упёрся в пустоту — видимо ищет что-то в инвентаре. Через пару секунд на песке появилось несколько свертков. Это что-то новенькое.

Пока я недоуменно смотрел на действия Ке’Лирис, та очень быстро развернула странные предметы и соорудила из них здоровенную палатку. Теперь понятно — она делает защиту от палящего солнца. Я активировал магическое зрение и прищурился. На загнанных в песок длинных колышках, были закреплены манакристаллы с плетениями внутри. Необычная конструкция.

Один из кристаллов был без плетений и выполнял роль батарейки для трех оставшихся. А уже в них были заложены простые заклинания мороза и распределения. Когда палатка полностью собралась, Ке’Лирис собственной маной активировала эту систему охлаждения. Энергия из батарейки устремилась к остальным кристаллам, а от них, на внешнюю и внутреннюю сторону палатки, стал распределяться холод.

Что интересно — манакристалл был настроен на восполнение энергии из света Солнца и окружающего жара. Видимо это разработка специально для пустыни Аэлон. В любом другом месте такой накопитель не сможет поддерживать непрерывную работу. Надо и себе подобное соорудить. Плетения несложные, справлюсь.

Глава разведки махнула рукой на вход, намекая, что можно заходить. Внутри датчики моего костюма начали показывать стремительное падение температуры. Дойдя до двадцати градусов, она остановилась. Стоп, а как она… Ага, увидел. Воздух внутри палатки удерживает простенькое плетение завесы. Оно так органично вплетено внутрь материала палатки, что я его не заметил на фоне остальных.

Ке’Лирис зашла следом за мной. Я достал пять порций мороженного и четыре отдал девушке. Сам заточил пару пирожков и свое, после чего сел в позу лотоса медитировать. А точнее — продолжить прерванный с Парагоном разговор.

— Итак, Парагон, ты хочешь сказать, что Зиркан САМ додумался до внесистемной маги⁈ Не нашёл её упоминания в книге, как Оберон, а дошёл до этого своим умом? Он же не знал способа ощутить ману внутри себя, которому научил меня Оберон!

— У меня слишком мало информации, поэтому верить я могу лишь этим записям. Если он в них не лжет, то примерно так и было. Зиркан несколько лет перебирал различные методы, чтобы добраться до источника маны внутри тела. В итоге сумел нащупать правильный. Ну и додуматься концентрировать ману в глазах, чтобы научиться магическому зрению, для такого человека не стало проблемой. Да и в целом, был же тот, кто открыл внесистемную магию задолго до системы. Я думаю, в любой эпохе можно найти такого гения. Но вот стечение событий, заставляющее этих людей думать в направлении магии… Тут уже воля случая.

— Тоже верно. Кстати, ты уже не первый раз называешь его человеком. Это ошибка, или…

— Всё верно, это была цивилизация людей.

— Вот как… Логично, Оберон рассказывал, что до морфов тут жили люди.

— Не столь важно кем они были, давай вернёмся к Зиркану. Когда он освоил магическое зрение, то сразу же увидел плетения, создаваемые системой. И тогда понял, что такое магия на самом деле. С этого момента его исследования разделились. Половину помощников он стал обучать внесистемной магии и разработке новых плетений, а сам с оставшимися занялся дальнейшим изучением энергии смерти. Она ему была интереснее обычной маны.

— Жаль, он мог бы стать великим магом. И возможно, изменил бы существующий порядок вещей.

— Соглашусь, вероятность такого исхода была высокой. Но Зиркан выбрал иной путь. И забегая наперед, скорее всего это и погубило их цивилизацию. Хотя прямых подтверждений в данных книгах этому нет, но судя по тому, как ухудшалось настроение автора, дела шли плохо. Но это не помешало Зиркану разработать теорию усиления душ. С этого и начались настоящие исследования энергии смерти.

Он смог своими глазами наблюдать процесс поглощения души, этой тёмной энергией. Но испытуемые по-прежнему сходили с ума, не смотря на все усиления душ, придуманные этим ученым. И тогда он начал разрабатывать новую теорию. За основной принцип он взял собственную гипотезу биполярности энергий. Зиркан считал, что у любой силы во вселенной есть её противоположность.

— Что-то в этом есть. Энергия смерти не смогла подавить Прану. Когда я был в лесу, то стал чувствовать её намного отчётливее. Да и само происхождение Праны словно намекает на противовес энергии смерти.

— Не исключаю такую возможность. Хотя опыт подсказывает, что всё гораздо сложнее. У меня есть своя теория о различных энергиях вселенной, но об это как-нибудь в другой раз. Иначе наш разговор затянется на неделю. Последняя запись Зиркана, была через пятнадцать лет после открытия им усиления душ и начала опытов. В ней он пишет, что возможно нашёл противовес энергии смерти, и наконец сможет сбалансировать её разрушающее воздействие на душу и разум. На столь интересном этапе, записи обрываются. Причем он не исписал и половины этой книги. Словно дальнейшую информацию скрыли.

— Как всегда, на самом интересном месте. Я попробую поискать записи в городе, к которому мы направляемся. И раз ты говоришь, что половина его помощников занималась разработкой новых плетений, то я точно найду там что-то интересное.

— Главное будь максимально осторожным. Эти учёные могли оставить после себя очень неприятные сюрпризы.

— Постараюсь. — мысленно хмыкнул я, вспомнив, что у меня тикают часики, отмеряющие время до моего сумасшествия.

— Артём, — вдруг раздался голос Сигурда в голове. — у меня есть идея, как ты можешь упростить себе построение плетений из Праны.

— И тебе привет, моя шизофрения. Как ты своевременно заговорил, стоило мне вспомнить про расстройство разума. — хмыкнул я.

— Ну как хочешь. — буркнул Сигурд.

— Давай, рассказывай. Шуток не понимаешь, что ли?

— Ладно, бог тебе судья с твоими шутками. Пока я тренировался с плетениями, думал о том, что тебе мешает использовать Прану в плетениях. По сути, проблема одна — огромная мощность самой Праны, в сравнении с маной, которой ты привык манипулировать.

— Продолжай. — мысленно кивнул я, чувствуя, что в голове начало зарождаться озарение.

— Когда ты пользуешься маной, то из тонких силовых линий создаешь структуру, и разом наполняешь ее нужным количеством энергии. Но Прана гораздо мощнее и менее послушная, а значит нужно избавиться от излишка энергии.

— Начинаю понимать твою идею. Ты предлагаешь ослабить силовые линии, «сливая» излишки. Знаешь, а это может сработать! Но зачем просто выбрасывать Прану? Давай лучше сделаем так: создавая узел заклинания, мы будем подключать его к моему ядру души. Ведь именно оно является источником энергии. Таким образом от каждого узла будет идти дополнительная линия, что слегка усложнит плетение. Но это простые и прямые отрезки, много внимания на них не нужно. С этим легко справится второе сознание. И благодаря этим дополнительным каналам, возрастет скорость активации заклинаний. Сигурд, ты гений! Это может сработать!

— Попробуешь?

— Конечно! — я открыл глаза и быстрым движением встал с земли. В палатке уже сидел весь отряд и поедал моё мороженное.

— Приятного ребята, я на минутку.

Мне вразнобой ответил хор довольных голосов. Похоже им понравился десерт. Ещё бы! На улице девяносто градусов жары, или скорее адского пекла. Даже с артефактами, там неприятно находится. Как же я доволен своим костюмом! Шлем развернулся и покрыл мою голову, лишь после этого я вышел на улицу.

Вроде адское пекло, но мне в броне комфортно, словно под кондиционером. Лепота. Так, какое бы плетение выбрать… Ага, пожалуй, использую то, что применил в Лесу, когда убегал от Могр’Аша, чтоб его черви сгрызли. Тогда плетение с трудом заработало лишь с третьей попытки. Ну а теперь…

Перед моим внутренним взором развернулся рисунок. Не самый простой, но и не особо сложный. В самый раз для испытания. Неспеша я создавал из силовых нитей один блок заклинания за другим. Второе сознание сразу же протягивало от них дополнительные каналы к ядру души, тем самым сливая излишек из линий, и не давая им разорваться от мощности.

Спустя десять ударов сердца, плетение было готово. Я специально подольше подержал его перед активацией, проверяя устойчивость. Такое ощущение, что заклинание стало гораздо стабильнее. Я не увидел привычных по работе с маной колебаний энергии. Наоборот, рисунок висел перед моим взором словно сделанный кистью художника, а не силовыми линиями. Смотря на это, я чувствовал гордость. Ну ладно, хватит лирики. Я больше Праны в плетение и выбрал целью бархан в сотне метрах от меня.

Мелькнула золотая вспышка, на миг затмившая даже солнце. Затем раздался мощный хлопок и бархан разметало во все стороны. Песок под моими ногами ощутимо дрогнул. Но луч не остановился и полетел дальше, оставляя в песке пустыни траншею. Из палатки выбежал отряд в полном составе, и морфы начали осматривать местность.

— Порядок, это я немного пошумел. — успокоил я ребят. — Прошу прощения, думал будет потише.

— Предупреждай о таких вещах заранее. — недовольно нахмурилась Ке’Лирис. — Раз все вышли, то продолжаем движение!

Гзар кинул на меня обиженный взгляд. Я в ответ пожал плечами, на что он махнул рукой и стал проверять снаряжение. Через две минуты Ке’Лирис убрала палатку, и мы продолжили путь. А уже через четыре часа мы, похоже, достигли нужного места. Я думал, что уже видел всё и меня не удивить. Но то, что произошло в этот день, не похоже ни на одно из моих воспоминаний.

Мы стояли среди барханов — обычное место, ничем не отличимое от пустыни вокруг. Воздух дрожал от жары, песок чуть ли не плавился под ногами, и лишь редкие каменные глыбы торчали из земли, будто кости умершего гиганта.

Ке’Лирис достала из инвентаря ту самую металлическую пластинку. По её поверхности, вдоль написанных символов, побежали тонкие, светящиеся линии. Девушка подняла ключ к небу, и в тот же миг пространство перед нами изменилось. Потоки горячего воздуха мелко задрожали, словно от вибрации. Песок под ногами пошёл волнами. Ветер стих. Мир словно замер.

Затем впереди, метрах в пятидесяти, песок будто вздохнул. Из-под него вырвались чёрные потоки пыли. Они устремились по дуге в противоположенные стороны очерчивая тем самым огромный круг.

Пространство перед нами на мгновение свернулось в точку и тут же растянулось, как ткань, которую кто-то тянет с обеих сторон. Сначала появился силуэт стен. Потом башни, крыши, мосты — большая часть зданий была сделана из одного материала, гладкого, как обсидиан, но светло-коричневого, с легким металлическим отливом. Огромный город проявлялся из-под песка и воздуха плавно, будто его шаг за шагом вспоминали.

Перед тем как исчезнуть, купол, защищающий город, пошёл рябью, поднимая по всему периметру песок. Я ощутил, как мир дрогнул. Ветер вернулся, но теперь он пах пылью, металлом и… древностью. Перед нами, насколько хватало глаз, лежал город. Молчаливый. Колоссальный.

Огромные защитные стены поднимались над барханами метров на пятьдесят, а за ними виднелись различные прямоугольные здания, соединенные друг с другом мостами. По поверхностям некоторых зданий тянулись светящиеся линии — остатки магических контуров. Многие из них еще теплились слабым светом.

— Это… — Ке’Лирис выдохнула, опуская ключ.

Я не ответил. Просто стоял и смотрел, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Воздух дрожал, будто сам город сопротивлялся пробуждению. Под подошвами ощущалась слабая вибрация, похожая на дыхание.

— Он словно живой. — прошептал я.

И это было правдой. Каждый камень, каждая тень — казалось все это внимательно наблюдает за моими действиями. Город не просто появился. Он вернулся. И теперь смотрел на нас, решая, имеем ли мы право тут находиться.