Истории господина Майонезова (СИ)

— Похоже на то, - сказал озадаченный профессор, - но лучше не лгать, ничто так не переходит в привычку, как ложь. Мы, конечно, с Варюшей не доживём до освобождения, но вы должны следить за собой, я уверен в том, что здесь существует механизм досрочного освобождения при условии идеального нравственного поведения.

— Самое странное в этом деле, - сказал загадочно Кро, - то, что орден был завёрнут в кусочек газеты с датой 28 марта 1897 года и с интересным объявлением: «Здоровый ладный капитан – артиллерист двадцати восьми годов ищет для создания семьи вторую половину, женщину не старше сорока пяти лет, имеющую не менее 70 тыс. рублей, присылайте свои фото!»

— Гм, - произнёс профессор, - или была использована старая газета, или…

— Вот – вот, - продолжил мастер сыска Кро, - или Котс жил в конце 19 века! Возможно, он видел чубук с надписью, которую он процарапал над каждой дверью комнат отдыха!

— Я уверен, что это дедулин почерк! – воскликнул тенор.

— Туман, - сказал профессор, - нам нужно почаще быть вместе, почаще общаться.

— Вот – вот, - как ни в чём ни бывало, заявил Кот, - почаще нужно играть! Предлагаю в забытую нами – «ни уха, ни рыла»! Начинает Пыш!

— За ушко тебя, братец, да на солнышко! – воскликнул поэт с готовностью.

— У Ро – Кро рыльце в пушку, пора им в душ бежать! – со смехом продолжила Мушка.

— У меня ваша болтовня в одно ухо влетает, в другое вылетает! – присоединилась Рёзи.

— А я, господа, рылом не вышел! – вздохнул Адриано и захохотал, трясясь животом.

— А мне медведь на уши наступил, - сообщил Кро, счастливо зевая, вспомнив, видимо, что-то тёплое, но далёкое.

— У наших ушки на макушке! – за весь кошачий род бодро ответил Кот.

— Два – ста рогаста, четыре – ста ходаста, один махтут и два ухтахта! – гордо проговорила Варвара Никифоровна.

— «Два ухтахта» - это два уха? Пойдёт! – заметил восторженно руководитель Кот, - А «махтут» - просто, супер!

— Слушаю я вас краем уха! – сказала театрально Ро, - И ещё: «Сзади картинка, а с рыла - скотинка»!

— Выше лба уши не растут, - заявил с сожалением Фига, - а то можно было бы продать эту планетку!

— Ээее, - промычал профессор, - нос долог, да голос звонок!

— Не мухлевать! В «длинный нос, острый глаз» сыграем завтра! – воскликнул счастливый Рыжик, - Итак, господин профессор рассказывает страшную и ужасную историю! Прошу всех налить чая погорячее, жаль нет бальзамчика к чаю, и запахнуть халаты поплотнее!

Господин профессор крякнул, выражая такое удовлетворение, что сидящие за столом подумали, уж не специально ли он не вспомнил «ни уха», «ни рыла»! Мелкие металлические предметы «Глории» зазвенели, Робин подходил к опустевшей могиле. Не обращая внимания на звон, от которого девочки поёжились профессор, смачно отхлебнув из чашки, начал свой рассказ:

«Об этом происшествии сообщил мой прадед незадолго до своей кончины, тогда ему было немногим более ста лет. Я же, находясь в счастливом отроческом возрасте, воспринимал любую информацию, как и всё, происходящее вокруг, с большим интересом.

Как сейчас помню, стоял упоительный апрельский вечер, когда звёзды казались прекрасными, собачий лай чудесно гулким, а хриплый голос прадеда – голосом сказочного волшебника.

Итак, моему прадеду поведал его дед о том, что некто, Семён Огородник, под этим именем дошёл он до нас в семейной хронике, приехал в санях по зимнему времени в один из торговых городов по поручению молодого царя Петра, чтобы подобрать бригаду корабельных мастеров да и собрать крепких ребят, не робкого десятка, для службы на этих кораблях, существующих пока в чертежах. Семён остановился в центральном трактирном заведении, которое называлось «Готовь сани летом». Возле него, рекламы ради, были установлены расписные вологодские сани, в которых на полинялом от снега и дождей ковре сидел мужик из соломы в красном кафтане и красной шапке, отделанной собачьим мехом, в красных же рукавицах, тоже с меховой оторочкой, в одной руке он держал кнут, другой опирался о край саней. Рядом с седоком стояла большая стеклянная бутыль с мутной жидкостью. На голове мужика, сделанной из мешковины, набитой сеном, были нарисованы синие глаза, красный смеющийся рот, чёрные усы и брови, а борода, из того же меха, что и отделка одежды, обрамляло это, с позволения сказать, лицо.

Семён подивился на столь забавный способ привлечения постояльцев и поселился на втором этаже, как раз, над соломенным седоком. Разобрав наспех дорожный сундучок, Огородник спустился вниз, в питейный зал, и подсел за стол к дюжим парням, чернобородым, весёлым, у каждого в ухе по золотой серьге, и с лёта предложил им загадку.

— А ну-ка, братцы, кто знает, от какого слова «парень»: от «париться» или от «впаривать»?

— От «впаривать»! – единодушно втроём ответили весёлые бородачи, братья Букины, и тут же поведали Семёну о странных городских делах.

Оказалось, что в прошлом месяце были убиты и ограблены у себя в домах четверо богатых купцов. Один, истекая кровью, успел прошептать подоспевшим приказчикам: «Мужик в красном», другой, лёжа в луже крови, ею же написал пальцем на деревянной лестнице: «Кукла». Одним словом, суеверные жители устремили взоры на соломенного седока, которого так и стали называть – «мужик в красном».

Огородник, выпив доброго вина, взял фонарь и вышел осмотреть виновника слухов повнимательнее. Зрение Семёна привлекли тёмно – бурые пятна на кафтане и на рукавицах седока, что озадачило исследователя немало.

— Может, запалить его, и все дела?! – предложил царский посыльный новым знакомым, вернувшись в жаркий зал.

— Сжигали уже два раза, да он тут как тут, а у тех, кто сжигал, избы ночью погорели, домочадцы еле выскочить успели! – сообщил один из чернобородых братьев.

— Народ в страхе, как темнеет – по домам прячутся! Несколько раз видели «мужика в красном», пьянёхонький разъезжает ночью по городу! Купеческая дума объявила награду за поимку! – добавил второй Букин.

— Да кого ловить – то, мешок с сеном, что-ли? – спросил младший из братьев.

Семён набожно перекрестился и обещал следить всю ночь за «мужиком в красном» из своего номера. Он, действительно, не зажигая свечи, придвинул мягкий стул к окну, спрятался за портьерой и не спускал глаз с расписных саней и седока в них.

За полночь убралась по домам последняя компания гуляк, каждый из которых, в зависимости от количества выпитого, или смело плюнул, или храбро состроил рожу в сторону соломенного душегубца.

От напряжённой слежки Семёну даже показалось, что чучело зашевелилось в санях, когда отошёл последний насмешник.

Голова у уставшего с дороги Огородника отяжелела, глаза начали слипаться, но он не покидал поста, борясь со сном. Как вдруг, снег заскрипел, и к трактиру подбежали трое Букиных в распахнутых шубах. Семён встал в окне, и они замахали ему снизу. Схватив полушубок, Огородник поспешно сбежал по скрипучей лестнице. Оказалось, что полчаса назад был убит и ограблен ещё один богатый купец, живший по соседству с Букиными.

Семён пошёл взглянуть на него. Перед смертью купец, вышедший навстречу ночному гостю в одной рубахе, успел сорвать бороду с «мужика в красном».

Огородник и Букины, потрясённые кровавым зрелищем, рассуждая на разные лады, поспешили к трактиру. Чучело, по-прежнему, сидело в санях, но борода из собаки на нём отсутствовала!

Хлопцы поднялись в номер Огородника и составили план. Весь следующий день они слонялись по трактирам и кабакам города, рассказывая, о том, что к Букиным наехала богатая родня, привезли много золота и денег, собираются и строиться, и дело своё открывать.

А как стемнело, заперли собак и засели в засаде. Потянулись минуты утомительного ожидания. Заморские часы купца пробили в лавке два звонких удара. И тут-то собаки подали голос, сидя взаперти, словно приветствовали старого знакомого, и в дверь Букинского дома постучали.

Старый Букин, участник плана, спустился, погромче скрипя ступенями, и, словно спросонок, хрипло спросил: «Кого там принесло?»

— Это я, Харитоныч, - ответили за дверью, - принёс тебе должок, сто рублёв!

— Приходь утром! Ночью нельзя долг вертать! – сказал старый Букин, у которого, однако, глаза разгорелись, и он разом забыл о плане.

— Да вот щас уезжаю, хозяин послал по делам, - отвечал за дверью кто-то мягко и покладисто.

— Ща, отопру, погодь! – воскликнул торопливо старый купец, хоть и не мог припомнить такого долга.

Но старший сын уже, зажав отцу рот, тащил его в кладовку.

— Да это же приказчик Мешкова – Федька! – шептал громко средний Букин, - Куда ты тащишь папашу?! А коль деньжищи такие пропадут?!

Завязалась борьба, загремели пустые вёдра, Букины чуть всё не испортили своей вознёй, медлить было некогда, и Семён, схватив фонарь и распахнув входную дверь, отпрыгнул назад!

За дверью раздался душераздирающий вопль, который пробудил младшего Букина, в белом тулупе сидящего с дубиной в карауле на крыше сенцев. Он живо спрыгнул и огрел по затылку бегущего с крыльца «мужика в красном», тот упал, вскрикнув, и был тут же связан по рукам и ногам подоспевшими слугами. А с крыльца с весёлым смехом спускался второй «мужик в красном», Семён, радостно приговаривая, снимал с себя красную шапку, мешок с прорезями для глаз, кафтан в пятнах крови, и весь свой маскарадный костюм, позаимствованный у чучела, костюм, который и вызвал панический ужас в убийце, одетом таким же образом.

Старый купец, потирая разбитый лоб, вышел посмотреть на пойманного, который пришёл в себя и остервенело драл на себе верёвки, сжимая в красной рукавице здоровенный мясницкий тесак.

Огородник с Букиными получили награду от купечества, двое братьев Букиных и ещё человек пятнадцать крепких молодцов уехали с Семёном, а Федьку, приказчика из дома Мешковых, торговавших крупой, запороли до смерти. Средний Букин принял от «папаши» дела и стал одним из богатейших купцов города, много помогавшим молодому царю на строительство флота, где подвизались его братья и храбрый парень, от слова «впаривать», Семён Огородник».

Господин профессор закончил свой рассказ и допил остатки ягодного чая из металлической кружки, которая напоминала ему серебряный подстаканник из жизни на Земле.

— Забавно, - протянул Кот, - но что здесь страшного? По-моему, обычный старинный криминал!

— А по-моему, жуткая история! – безапелляционным тоном заявила Ро.

— Мурашки по коже, - согласился с ней Кро.

— Конечно же, страшно, когда люди убивают других людей ради монет и купюр, да ещё сваливают свою вину на чучело, - сказала Варвара Никифоровна, - однако, мы засиделись, спасибо тебе, дорогой, спасибо нашим поварам, всем счастливых снов, чтоб никому не снился «мужик в красном»! Жаль, что на рассвете нас не разбудит пение птиц!

Ро напряглась и выдала удивительную голосовую соловьиную трель. Сидящие за столом просияли улыбками и поблагодарили друг друга за приятную компанию.

— Завтра утром уже будем есть апельсины! – сообщила на прощание счастливую новость Мушка, ликуя в улыбке от уха до уха.

Берёза отмечала губной помадой дни недели за дверью, а воскресенья – сиреневым лаком для ногтей.

В одно такое «сиреневое» утро Кот робко постучал в купе Кро.

— Дружище, не осталось ли у тебя красок? – спросил тихо он и добавил, - О, привет, Ро! Мы хотим с Фигурой расписать керамические плитки и оклеить ими всю стену, где комнаты отдыха, сотрём с лица земли этот бред!

Кро, не довольно присказывая, полез за остатками красок под кровать.

Кот, романтично жмурясь, любовался видом из иллюминатора.

— Как радуют глаз художника жёлтые поляны одуванчиков! Да какие большие цветки, словно подсолнухи Ван Гога! – воскликнул Рыжик, - А у вас под окном и апельсины, и помидоры висят, супер!

Ро учтиво улыбнулась, Кро проворчал неясное из-под кровати, явно, не спеша расставаться с красками.

— Не понимаю, - продолжал светски Кот, - почему люди так радуются в ожидании ребёнка?! Когда младенец появляется на свет, они прыгают вокруг него, обожая малютку, обучая каждый день его наглядным примером своим дурным привычкам: вранью, зависти, изменам, злобе, мести и прочему из бесконечного ряда. А когда ребёнок подрастает, всё это активно усвоив, родители говорят: «Фу, какой он не воспитанный! И в кого он только такой уродился?!» И начинают грузить его непомерным обучением, в котором сами ничего не смыслят и не понимают, зачем оно. Когда же ребёнок не может усвоить за один год знание, наработанное человечеством в течении тысячелетий, родители ставят ему клеймо: «Тупица»! Так и появляется, столь критикуемый сегодня, крайний индивидуализм, когда человек говорит: «Чем меньше я общаюсь с миром, тем больше я испытываю к нему нежности!»

Вдруг вся земля загудела, а «Килькин дом» затрясся, как заячий хвост, гул нарастал с невероятной силой.

— Что это? – прошептала в ужасе Рокки.

— Похоже на землетрясение, - тоже шёпотом ответил Кро, вылезший из-под кровати.

- Это извержение вулкана, а мы в эпицентре! – воскликнул Кот, ухватившись двумя руками за вибрирующий столик.

Закрывая весь горизонт, над «Глорией полковника Котса» поднималась чёрная гора. Она оторвалась от земли и понеслась прямо на станцию. Рыжик присел от страха, зажмурив глаза.

— Смотрите! – воскликнул Кро, - Это не космический корабль, а целая база! Видите, какие мощные лазерные пушки стоят по всему периметру!

— Они покидают планету?! – спросила Ро, отняв руки от лица.

Камеры по всей станции замигали, и железный голос сообщил: «В связи с повышением радиационного фона выход из станции будет заблокирован на десять часов»!

— Вот и сходили! – прошепелявил с досадой Кро, - Мы с Рокки собирались прогуляться за рыбёшкой, фруктами, ягодой и овощами!

— Так, кормилец, вот тебе тест, - заявил оживший Рыжик, - они покинули планету, название которой мы даже не потрудились узнать у старикана, потому что:

а) не любят цветов;

б) цветочная пыль засоряет двигатель;

в) им надоел вяленный галатус;

г) это космические пираты, которые помчались за пивом и вечерком вернуться к бражному костру;

д) затрудняюсь ответить.

— Выбираю первое, - сказал весело Кро, - слава Богу, одной опасностью меньше!

Утро выдалось фиолетово – серое. В столовой уже пахло тонкими духами Варвары Никифоровны, которая осматривала стол.

— Оранжевые апельсины на зелёном блюде и красные помидоры на синей тарелке, по-моему, это живописно! – жизнерадостно воскликнула она, - А уж как живописны жёлто – зелёные поляны за окном! Жаль, нет мотыльков!

Паралличини, готовясь к премьере «Жары Калимантана», перенесённой на следующий вторник, прохаживался по столовой, заложив за спину короткие ручки, выпятив круглый живот и чувственно распеваясь. Смуглый тенор душевно выводил: «Эй вы, глупые тарелки, что вы скачите, как белки?!» Причём, он пел «тарэлки» и «бэлки», что придавало особый, заграничный, шарм его исполнению.

Наконец все собрались за столом, нарядные и довольные и сервировкой стола, и качеством, и ассортиментом блюд, настроение было приподнятое.

— Мы с вами за последние месяцы прошли через невероятные приключения, после которых на короткие сутки попали в тёплый дом Маши, эти сутки пролетели, как сладкие гимназические каникулы далёкого детства, - высказался с приятной улыбкой профессор.

— Если бы мы не проходили через эти испытания, друг мой, мы бы многого не поняли и не познали, - заметила с ещё более приятной улыбкой его супруга, - хорошо, не ограничивать себя в пространстве и во времени, тогда есть условия для роста!

— Совершенно справедливо, дорогая, - сказал Войшило, - но о чём, я жалею, я мало потрудился для нашей родной планеты! Есть люди, которые способны потрудиться только для себя, любимых. А есть люди, в их числе, думается, и мы, которые могут потрудиться на всё общество. Если бы у меня была возможность вернуться, я бы возглавил «Движение за разумное обучение», за обучение, которое не насиловало бы ум, не убивало бы душу с первого класса! Знание обладает таким важнейшим свойством: оно должно устояться. Когда идёт информационная атака на учащегося, у него два пути: или махнуть на обучение рукой и остаться безграмотным уборщиком мусора, или заживо превратиться в робота по усвоению и переработке информации! А где средний – разумный вариант, позволяющий сохранить человеческое лицо? Человечество, неподготовленное и послушное, посажено на информационную иглу, и ему требуются всё новые и новые дозы!

Мушка, улыбаясь блаженно, никого не слышала и не видела, она прислушивалась к новой пробудившейся жизни внутри неё, став соучастницей великого и таинственного праздника превращения невидимой клеточки в человека. Но, и Берёза улыбалась так же! Она улыбалась всем своим лёгким, грациозным существом, словно изящно танцевала под «Серенаду лунного света»!

— Наука должна научать, а не убивать каждую отдельную личность, и всё человечество в целом, - продолжал профессор, - Рёзи, разве я не прав?

— Я думала, что у нас с Адриано уже никогда не будет ребёночка! – ликуя всем сердцем и лицом, сообщила Берёза.

— О, деточка моя! – воскликнула Варвара Никифоровна и залилась светлыми слезами.

Вразнобой, шумно принялись поздравлять и Берёзу, и сияющего Адриано, все, кроме Рокки. Она, застенчиво улыбаясь, никого не слышала и не видела. Малышка Ро смотрела внутрь себя и никак не могла понять, как с ней это случилось?! Она подняла большие глаза и увидела всеобщее возбуждение: и смех, и слёзы, и счастливые возгласы. Рокки подумала, что все тоже видят, что в ней уже живёт маленький человечек с крошечными ручками и ножками, который будет, радоваться, любить и петь, как она!

— Я уже думала, что у нас с Кро никогда не будет ребёночка! – воскликнула, как можно громче, Ро, чтобы они не сомневались в том, что увидели в ней.

Наступило молчание, и вдруг разразилась буря эмоций со шквалами любви и порывами нежности, с восторгами и рукоплесканиями, с объятиями и всеобщим ликованием!

Пышка и Фигурка были за официантов, Кот – за повара, остальные так ослабели от радости, что не могли и пальцем двинуть. Ну и дела!

Когда все немного успокоились, профессор решил закончить свою речь.

— Мы очень счастливые люди, - сказал он, - с появлением интернета, ярких, интересных личностей поубавилось, и общение, одно из любимых занятий человечества, перешло в утилитарную и игровую плоскости. Но, мы с вами сохранили радость добросердечного общения! И поэтому, я хочу поделиться с вами, самыми моими близкими людьми, своим недоумением вот по какому поводу: Фемистоклюс привёз нас сюда, чтобы мы понесли наказание, и это справедливо, и мы смирились и, даже, получили сегодняшнюю радость. Но справедливо ли то, что исправительное учреждение было названо в честь преступника, да ещё и убийцы бедняги Токса?!

— Он не убивал Токса!! Странно, что у вас нет вишнёвого варенья! – раздался из камбуза бодрый голос дедули, - Эта станция была названа авансом в честь его однофамильца, точнее, в честь… впрочем, это не важно! А вот ваш развесёлый компанейский союз можно было бы отдать под суд за попытку убийства академика Лизалкина! А уж как вы кричали: «За что нас упекли в Сибирь?!» Но я сейчас не об этом, а о том, что я с радостью снимаю шляпу перед творческой личностью, способной поработать на общее благо! Что вы сделали с планетой, которая в моём бортовом атласе значится под именем «Серая мышка»?! Она стала золотой! А над озёрами парят стаи бормотусов и самозабвенно поют: «Ты милая девушка, Рёзи, и я тебя нежно люблю!» Вы выжили отсюда технократов, которые уже столетие разводили здесь галатусов!

— Расскажите о них поподробнее! – умоляюще воскликнул профессор.

— Что о них говорить, - сказал со вздохом Фемистоклюс, - они превратили свою «Розовую красавицу» в мусорную свалку и теперь, как кочевники, колесят по просторам Вселенной, считают, что «сделали сами себя», то есть вывели однополушарную породу гуманоидов, убрав из мозга центры творчества, любви, веры, самоконтроля! У них рабовладельческая демократия, активно используют труд рабов: роботов, клонов и инакомыслящих. Больных и вышедших из повиновения рабов бросают в разных местах. Размножаются, как в зоотехнии, искусственным осеменением. Галатусов они не едят, как вы, а получают из них в своих серьёзных лабораториях специальные жиры, которые добавляют в питательные таблетки. Обычно никого не убивают, но приказывают это делать рабам. Воры, не брезгуют чужими ресурсами, в последнее время стали покупать их за технологии, которые у них размножаются, как цыплята в инкубаторах! Тщеславны, восторгаются своим прогрессивным умением надевать штаны через голову!

— Скажите, любезнейший, но кто убил Токса? – поспешно спросил профессор, словно опасаясь, что Фемистоклюс исчезнет.

— Это долгая история, однако, у нас есть десять минут, - сказал дедуля. И поведал следующее:

«Котс с юных лет воровал чайные ложки во всех домах, куда его приглашали. Будучи уже полковником, он украл из зависти боевой орден своего сослуживца, свалив вину на своего брата – близнеца Токса. А затем и вовсе решил отбить жену у Токса, который и обратился в нашу канцелярию за помощью. Котс угодил на «Глорию», где, будучи специалистом, создал свои комнаты отдыха. Зачем? Он был творческой личностью, способной работать только на своё благо. В конце концов, от такого творчества его сознание начало давать сбой, и Котс решил покончить жизнь самоубийством, но не смог, а только порезался и испортил защитный костюм, получив при этом тридцать лет штрафа. Когда на станции появился на небольшой срок Токс, Котс решил поменяться с ним местами. Токс быстро поверил в монстров, однако поняв, что брат охотится за ним, оставил под стулом записку и тайно организовал, на всякий случай, для себя в вентиляционной шахте убежище, где сделал запас воды, еды и постельного белья. На охоту обычно ходил Котс. В тот день он заставил брата надеть не совсем целый защитный костюм и помочь в добыче пищи. Котс привёл его к озеру, где в это время обычно добывал галатусов Робин, и объяснил брату, что они «напоролись на монстра - убийцу» от которого можно спастись только бегством или снять чёрный привлекающий внимание костюм. И перепуганный Токс побежал к станции, слыша за спиной тяжёлые скачки. У последнего озера Токс шмыгнул в заросли секирусов, догадавшись, что на открытой месности ему придёт конец. Робот, потеряв его из вида, подцепил пару здоровенных галатусов и кинул их в металлическую сеть, что и заметил из своей засады Котс, посчитав, что добычей Робина стал его брат. Железный раб пошёл по направлению к Котсу, который залёг и уже не видел, как Токс добежал до станции, быстро прошёл обработку, снял костюм и кинул его в устройство очистки крыльца, костюм выдуло струёй воздуха, и он улетел далеко от станции. Токс иногда выходил по ночам из своего убежища, замотавшись в простыню. Пару раз его видел Котс, приняв брата за приведение. На одной из рыбалок полковник обнаружил в зарослях секируса разрезанный костюм, что ещё больше убедило его в смерти Токса, который вскоре был благополучно доставлен в родной дом. Как вам сообщил детектив Кро, Котс действительно похоронил галатусов и украденный орден возле креста, и на вопрос камеры: «Кто ты?» ответил: «Я – Токс».

После того, как он провёл с вами инструктаж, я отвёз его туда, где он стал бороться с монстрами, и не виртуальными, а реальными, смывая кровью с себя позорные пятна. Он проявляет героизм! У Вас, господин Кот, есть возможность помочь ему и вернуться на родину прославленным, полным кавалером, тогда никто уже не будет о Вас говорить: «Это Рыжик, от которого сбежала жена!»

— За милую душу! – живо откликнулся Кот, вспыхнув всем лицом.

— А газета? – спросил Кро.

— Это объявление дал прадед Котса и Токса, тоже военный, а его прадед был никто иной, как старший сын купца Букина, отчаянный вояка! – объяснил дедуля, - А Огородник, выучившись в Европе, стал одним из первых российских учёных, положив начало династии, к которой принадлежит и господин Войшило! Вот как переплетаются судьбы!

Все удивлённо переглянулись и заулыбались.

— Но, скажите, технократы виноваты в том, что человечество посажено на информационную иглу? – выпалил профессор.

— Слишком много вопросов, а вам пора собирать вещи, - ответил дед, - поиск причин любых проблем нужно начинать с внутреннего фактора, который уже обуславливает внешние факторы!

— Но я не поняла, как это всё случилось с технократами? – словно школьница, округлив глаза, спросила Варвара Никифоровна.

— Банальная история, - произнёс Фемистоклюс, - морали уделяли пять процентов, а технике и технологиям – девяносто пять! Итак, я сейчас отвожу вас, а Кот проводит инструктаж с новоприбывшими, а затем отвожу Кота к Котсу!

Рыжик побежал в свободные купе к тем, кого привёз дедуля, и тут же выскочил, словно ошпаренный.

— Там Лисопед, Лизалкин, Крик, Синяк и Горилкин! – воскликнул он, высекая из глаз зелёные искры, - Они будут пить из наших чашек, есть наши помидоры и спать в наших халатах?!

— Уймитесь, голубчик, в этом и есть смысл приемственности: отдавать, не взирая на лица, - мудро заметил профессор.

— Вот – вот, - заявил дед, - скажите спасибо Маше, Аннушке и Василию, они во всех ста церквях заказали о вас молебны! Поблагодарите и тех, кто здесь самозабвенно служил близким, приближая тем самым возвращение домой! Но, главное, это вера Мушки в ваше скорое освобождение, ей поклонитесь до земли! Всё! На сборы пятнадцать минут!

— Но как эти здоровяки и толстяки будут ходить на охоту?! – спросил ошарашенный Кот.

— Костюм универсален, он безразмерный – хоть на слона! – объяснил Фемистоклюс.

— Если бы мы знали, то ходили бы гулять! – воскликнула Варвара Никифоровна.

— Ты хотела сказать, Шоколадная булочка, что вы сняли бы часть нагрузки с Кро! А гулять будете через двадцать минут! – отрезал дед.

— Но ты обещал, как вернёшься, назвать две основные проблемы человечества! – не унималась Варвара Никифоровна.

— Дефицит нравственности и дефицит питьевой воды! – лаконично ответил дед.

Через двадцать минут путешественники стояли на жёлтой поляне под жёлтыми клёнами, которые отражались в потемневшем озере, по которому плавали лебеди, удивлённо рассматривая золотые листья на воде. И профессор, и Пышка, и все остальные полной грудью вдыхали терпкий влажный воздух. Возле качелей горел небольшой костёр. У всех блестели глаза. От дома, вокруг которого пестрели последние астры, бежали дети в разноцветных шапочках, и Сигезмунд, и Розалия, и Ксения, и Мотильда Васильевна с Подснежником и Медуницею! И все они кричали что-то радостное!

«А говорят, что счастья нет…» - подумал Пышка – «Как же его нет, когда вот оно, это счастливое – пресчастливое счастье!»

март 2015г.

История четвертая. Награды для героев.

Как хорошо, что имеем мы уши,

Есть, на чём серьги носить,

Как хорошо, что имеем мы души,

Есть, чем душевными быть.

Из собр. соч. Кро.

Часть первая. Подарок календаря.

Пышка, красный и вспотевший, вышел из таможни и, выдохнув из себя внутреннее раздражение, уставился на вечернее небо. Поэт он или не поэт! Пыш понимал, что творчество – это его родная стихия, но он в ней только пескарик, а вокруг плавают зубастые щуки и головастые дельфины, и мощные киты. Поэтому двигаться в «родной» стихии можно только с помощью Божьей. Поэт вспомнил одну из мыслей Блеза Паскаля, чей портрет долгие годы висит над кроватью Кро: «Если Бога нет, то человек ничего не теряет веря в Него, но если Он есть, то человек теряет всё, не веря в Бога.» Как всё просто! Сквозь ясный апрельский воздух мерцали нежные, как васильки, звёзды. Высоко, на душистой черёмухе, переливчато залился соловей, очаровывая пернатую подружку. О, как самозабвенно он это делал! Захотелось жить, любить и творить, что, вообщем-то, Пыш всегда успешно осваивал. Он солидно хохотнул и направился к дому с ярко – освещёнными высокими окнами.

Сегодня удивительным образом совпали день рождения Тётушки и очень круглый юбилей профессора, хотя в предыдущие годы подобного не наблюдалось. Милые, добрые, любимые старички! Можно каждый день записывать их диалоги для домашнего спектакля про барыню и Анюту, например:

Профессор: Дорогая, где мои таблетки?

Тётушка: Друг мой, зачем Вам балетки? Может, подойдут коньки для фигурного катания?

Профессор: Лечебные добавки для питания?! И не предлагайте!

Пышка рассмеялся и, взглянув на свой живот, нависший над чем-то блестящим, остановился на краю широкой, глубокой и длинной канавы с водой, которой утром ещё не было. Пытаясь удержать равновесие, он замахал огромным букетом и, величиной с большой таз, тортом. Пришлось идти в обход, то есть, далеко и долго, к чему, однако, располагала погодка.

— В каждом дворе по соловью и по цветущей вишне.., - попытался на ходу сочинять благодушествующий поэт. Но на «вишне» случилась «пробуксовка».

Вот и пролетели двадцать душистых вёсен со времени возвращения со станции, осыпались белыми лепестками! А сама станция сделалась важным моментом в жизни всей честной компании, моментом, в котором они постигли не только хрупкость мира, но и хрупкость союза близких людей. Сколько утекло воды! Пыш прибавил килограммов десять в весе, стал членом серьёзных литературных организаций, где ему раньше заявляли: «Хочешь гулять вольным художником и надеешься, что мы тебя будем издавать?! Дудки! Членствуй, милок, членствуй!»

Как хочется поскорее закончить «Майонезовские истории»! Теперь его произведения издают часто и большими тиражами, но писать некогда, приходится «членствовать». Зато, всегда есть небольшие деньги, а они нужны, у Пышки два сына и две дочки, все студенты университета. Правда, мечталось, иметь трёх сыновей и двух дочек, но и так не плохо. Вообщем, ждать уже нечего. Многое изменилось за двадцать лет и в самом Волшебном Лесу. Таможенники давно забыли об интеллектуальном контроле на въезд, сидят, режутся в компьютерные игры. А канава, в которой уже плавают бутылки и другой мусор? Он, кстати, повсюду, везде белеет, под каждым кустом и деревом! Когда такое было?! Изменения коснулись и всей дружной компании, ставшей большой семьёй. С тех пор, как её члены обзавелись мобильниками и стали много болтать, утратили сверхчувственные возможности, перестали понимать чужие мысли, а Кро и Мушка разучились летать, о чём, особо, не горюют. Вот такие пироги! И Пыш, услышав горестную жалобу желудка, заспешил к пирогам.

Да и в самом Лесу, что осталось волшебного? Шоколадных батончиков на Дубе давно никто не видел, пирожки с капустой больше не растут в Березняке! Что волшебного, спрошу я вас?

И тут над головой Пыша на высокой цветущей черёмухе сладко засвистал соловей, а с боковой дорожки вышла парочка, слепая и глухая. И они пошли, прямо, перед Пышкой, как тени из рая. Юноша, высокий и стройный, взял за кончики пальцев руку хрупкой девушки и прочёл с глубоким чувством:

«Как хорошо, что мы можем любить

Светло и нежно,

Потупив очи, кружить и кружить,

И неизбежно,

Наткнувшись с улыбкою на столбы,

С улыбкой майской,

Молить у Бога для всех судьбы –

Как песни райской!»

Девушка в ответ глубоко и трогательно вздохнула, и они пошли молча между цветущих деревьев, улыбающиеся, освещённые лунным светом.

Пыш прибавил шагу. Что это за гусь, такой, объявился? Да это же Подснежник, любимый сынок, с младшей дочкой Фигурки! Голова у Пышки закружилась, лицо запылало, сам Лес показал ему, что волшебного ещё здесь осталось!

Да, Фигурка стал крупной фигурой на политической шахматной доске Волшебного Леса. Заседает в одной парламентской фракции с Ослом и Бобром. Один из богатейших людей страны. Отец большого семейства, впрочем, все мы плодились и размножались, у Кро и Ро три дочери: Доре, Мифа и Сольси, а у Берёзы и Паралличини три сыночка: Доси, Фами и Редо, которые жить не могут без девчонок старины Кро, и не ровен час, опасается он, уведут его дочурок – певуний!

Да, вот нам уже и по полтинничку! Кро и Коту – по сорок пять, жив ли он, наш герой? Даже малышке Рокки уже сорок с небольшим хвостиком! Пышка рассмеялся, вспомнив «хвостик малышки Ро и щетину с ушей профессора Войшило»!

О, жизнь – это самый короткий роман, а молодость – самая короткая сказка!

А, всё-таки, жаль, что всё уже случилось – приключилось, и ждать больше нечего, словно хочется ещё выпить, а бокал пуст! И в нём уже не искрится пена надежд и восторгов!

Пышка вошёл в прихожую, пропахшую ванилью и корицей, и с вожделением голодного хомяка взглянул на скамейку для булочек, на ней стоял противень с румяными пирогами: мясными – слева и сладкими, судя по запекшейся розовой пенке – справа.

В кухне оранжевый абажур, словно читал свежий номер «Спорта против мафии», лежавшего в кресле под ним. У плиты пританцовывала Берёза и смеялась задиристо в телефонную трубку. Из гостиной катился вокзальный гул, весь клан в сборе и сидит за столом. Пышка кинул плащ с вывернутыми рукавами поверх заваленной одеждой вешалки и пошёл, сопровождаемый радостными воплями, к виновникам торжества, а от них – к жене, весенней, как мотылёк, пахнущей французскими духами.

— Устал? – спросила с ласковой улыбкой она.

— Просто, ждать больше нечего, - пожаловался Пыш с грустной улыбкой.

— Кстати, у нас через полгода будет малыш, мальчик, - сообщила Мушка, улыбнувшись от уха до уха и протянув к нему лицо, - подарочек под завязочку, как говорили в старину.

У Пышки поплыли в глазах блики от хрустальной люстры, и захотелось, раскинув руки, полететь над праздничным столом! Третий сын! Вот это да!

— Почему всегда я режу и раскладываю торты! – воскликнул капризно, словно розовый карапуз, профессор, - Сегодня это будет делать господин Майонезов!

Пыш, услышав своё имя, вскочил и звонко, по – мальчишески, произнёс: «В каждом дворе по соловью и по цветущей сливе! Как мне измерить жизнь мою, ведь нет меня счастливей!»

— Папуля, только не стихи! – взмолилась Медуница.

— Вот – вот, голубчик, хорошо, что торт сливовый! – присказывал, сидевший именинником, Войшило, подставляя тарелку Варвары Никифоровны, которая в это время шепталась с Сольси.

— Сольси, деточка, я никак не возьму в толк, что такое «повальная гаджетизация»? – спрашивала с видом заговорщицы Варвара Никифоровна.

— Бабушка, во времена твоей молодости без чего не могла жить молодая девушка? – задала встречный вопрос белокурая Сольси.

— Без заграничного корсета, дорогая! – не раздумывая, ответила Варвара Никифоровна.

— А сегодняшняя барышня не может жить без заграничного планшета! – сообщила девушка, тряхнув локонами, что привело в восторг сидящего рядом с ней влюблённого Фами.

— Но, как, детка, это приближает её к удачному браку?

— Бабуль, не тормози, она уже замужем за этим, самым, планшетом!

— О! – сказала многозначительно Варвара Никифоровна и попыталась подцепить кусок торта.

Её ложка упёрлась во что-то твёрдое.

— Это сюрприз! Дядюшка купил торт с сюрпризом! – воскликнула радостно Сольси.

— Ваау!!- возликовала дружно молодёжь, - Читай, Фами!!

— «Поздравляем, Вы стали обладателем поездки на двоих на райский Борнео!» - прочёл охрипший от восторга Фами.

— Ваау!!! – ответила молодёжь клана, - Ууууу!!!

Старшие галантно зааплодировали.

— Дорогая, я счастлив, что Вы это не съели! – произнёс со смехом Войшило, - Я всегда мечтал послушать на Борнео в Вашем исполнении шлягер про обезьян!

— О, мой милый орангутан, ты с Борнео, а я с Суматры! – энергично запел сияющий Паралличини, - Это круто, господа! Это круто! Великолепный подарок! Между нами лежит океан в миллиметрах географической карты!

Остальные воодушевлённо подхватили песенку за возбуждённым тенором.

— Мы в этом сезоне отпели мюзикл «Жара Калимантана» в 550 раз! – сообщила радостная Берёза, - С полным аншлагом! Для нас это большая награда! И зрители, даже, не догадываются в каких условиях родилась наша песенка! А когда начинаешь об этом рассказывать, журналисты с улыбками говорят: «Шлягер слишком успешен, он не нуждается в баснях!»

— Я хочу, чтоб сын мой, Пышка, сделавший столь щедрый подарок, нам что-нибудь прочёл! – заявила Варвара Никифоровна.

— Нет, папочка, только не стихи! – попросила Медуница, - Лучше задачку из математической логики!

— Иди, рубанись в «Морской бой» с дедулей, он давно тебе машет из Оливковой комнаты! – посоветовал ей Кро.

— Я сейчас только перенёс такой восторг, что у меня всё разом вылетело из головы! – извиняясь, сообщил Пыш.

— Тогда я, господа, прочту для вас своё стихотворение, которое утром читал студентам! – предложил профессор.

Он поднялся, не расставаясь с ложкой для торта, и начал читать хрипловато, по-стариковски:

«В золотом Багдаде осень,

Над кофейнями дымок,

Минаретов старых просинь,

И чинары вдоль дорог.

А халиф наш занемог,

Он, не ведавший печали,

Не слагавший пышных строк,

Загрустил о нежной Далли,

Загрустил он, занемог.

Он полдня глядит на розу –

На примятый лепесток;

Где слова? Застыла поза,

Мир прекрасен, мир жесток.

Сколько жён «владыкой» звали,

Как он славен, как богат!

Но за взгляд весёлой Далли,

Всё бы отдал он за взгляд!

День осенний, очень знойно,

Пахнет дымом ветерок,

А в Багдаде всё спокойно,

Да халиф наш занемог.»

— О! Это же настоящая песня! – живо отреагировал композитор Паралличини.

— Возможно, - произнёс профессор, - как я закончил читать, одна студентка резюмировала: «Любовь – это определённая химическая реакция, которая может вызывать неопределённые, в том числе, и депрессивные, последствия!» Тут же студент заявил: «Никаких депрессий! Радуйтесь, скоро произведут массовую казнь одуванчиков!» Я сказал: «Чему же радоваться сидящим на ветке и пилящим её? С подачи господина Майонезова, всё человечество узнало, что одуванчики – лучшее лекарство для деревьев!» Тогда другой студент спросил: «Как Вы думаете, почему в конце марта были такие сильные ветра, у нас, на Дубе, со всех балконов унесло полотенца?» Я ответил: «Чтобы деревья проснулись от зимней спячки, чтобы в них двигались соки, чтобы с них облетели сухие ветви». Он заявил: «Чушь, просто, шла замена одного погодного сезона на другой!» И эти слепые кроты будут управлять в перспективе Лесом?! И почему креативные личности, я имею в виду нас, живут в этом мире, как в гостях?!

— Кстати, дедушка, нам задали в «универе» провести сравнительный анализ теории Победителя и теории Войшило, причём, его поставили на первое место! – сообщила веснушчатая Мифа.

— Само имя его завораживает, поэтому особо впечатлительные говорят о нём и его идеях с придыханием; однако, он мне не конкурент, у меня был только один конкурент, ныне покойный, лондонский сыщик! – заявил гордо Войшило, - Пусть меня используют в сравнительном анализе с псевдоучёными, и гроссмейстеры иногда участвуют в глупых состязаниях по метанию больших, шахматных фигур! Вот такой я мухомористый старик!

— Дедушка, а ещё ты лучший в мире рассказчик! Расскажи про «мужика в красном»! – попросил с воодушевлением Редо.

— Нет – нет, дедушка, лучше, про «безрукую мамашу»! – воскликнул Фами.

— Дедушка, пожалуйста, про «кентавра в чёрном»! – выкрикнул весело Доси.

— Я сегодня расскажу вам историю, которая мне недавно припомнилась на прогулке при взгляде на прошлогодние листья, её мне когда-то поведал прадед, вот кто был настоящим рассказчиком! Я постараюсь сохранить его обороты и интонации! – сообщил Войшило, - Я, как сейчас, помню его в неизменной серой потёртой венгерке, отороченной каракулем, он всегда носил её дома, потому что в душе был гусаром – забиякой.

За столом закончили жевать и уселись поудобнее, Медуница и Фемистоклюс в Оливковой комнате навострили уши, и профессор начал свой рассказ:

«В стародавние времена в городе святого Петра жили – были вельможные граф с графиней. Был у них маленький сынок Алёша, которым занимался, в основном, как тогда говорили, «аглицкий», гувернёр, большой модник, стоит заметить.

Вот, как-то, нарядил он юного графа, которому было лет шесть от роду, в свободный гороховый сюртучок тончайшего английского сукна, на себя надел такой же – с пелеринкой, и тоже горохового цвета, самого в том сезоне наимоднейшего; велел заложить высокую английскую коляску на рессоре, расчесал Алёшке кудри, себе длинные бачки, уселся, как и подобает англичанину, величественно в коляску, рядом посадил своего подопечного, оба надели, сначала на левую, затем – на правую руку, перчатки коричневого цвета, тугие, лайковые, с пикантными чёрными кнопочками, и покатили за пирожными в гастроном на Гороховой улице.

Надо сказать, этот гастроном славился не только своими кондитерскими изделиями, но и огромной яркой вывеской, на которой был изображён дымящий и коптящий вулкан Везувий, над которым две, розовощёкие, пышногрудые, белозубые, итальянки развешивали на верёвке балыки и окорока.

Наши герои набрали по четыре пирожных каждого вида: и с грибочками, и с цветочками, и с ягодками – всяких, оказалось их сто двадцать штук; и с большой красивой коробкой, перевязанной голубой атласной лентой, мило болтая о девчонках на языке Шекспира и Байрона, вышли из магазина.

И тут, весёлый, толстенький, кудрявый, Алёша увидел мальчика, печального, худого и грязного, разглядывающего розовые балыки, висящие над дымным кратером вулкана.

— Сэр, я, пожалуй, не поеду без него домой, - на отличном русском заявил юный граф, - а Вы поезжайте, коли есть охота.

— Но, сир, Ваш отец разрешает держать в доме только чернокожих «арапчат» из Эфиопии, - напомнил англичанин.

— Мы его намажем ваксой, - отрезал Алёша.

Кучер, поморщившись, на что юный барин заметил: «Не криви рыло, Егор!», посадил оборвыша рядом с собой и коляска весело покатила к графскому дворцу.

Найдёныша, которому было лет семь от роду, и которого звали Митькой, служанки промыли и обработали на предмет насекомых в густых кудрях. Мальчику намазывали ваксой только лицо и руки, чтобы барин не заподозрил чего, но граф был гулякой, поэтому, семь – восемь «арапчат» в доме или восемь – девять, ему сложно было понять.

Однако, старая нянька, расспрашивая Митьку, поняла, что это тот самый ребёнок, рождённый покойной служанкой Анисюшкой семь лет назад от графа, тот, наречённый при крещении Димитрием, которого велено было отдать после женитьбы графа старому сапожнику, родственнику Анисюшке. Сапожник недавно помер, и Митька остался на улице – голодным, холодным, бездомным.

— Ох, как скорбела твоя матушка, когда приказали тебя отдать, за месяц, красавица, истаяла! – присказывала нянька новому «арапчёнку».

Алёша так привязался к Митьке, что и дня без него прожить не мог. Теперь они были втроём повсюду: и в саду, и за покупками, и на скачках, и на праздниках, и на прогулках, и в играх – всюду вместе: гувернёр, Алёша и Митька.

Как не скрывали слуги тайну нового «арапчонка» от графа, но слухи доползли и до его развесёлой персоны. Призвал барин к себе Митьку, потёр малышу лицо своим шёлковым платком, и глянули на графа виноватые Анисюшкины глаза с грустинкой. Не знал барин, что и делать! Боялся он жены, ибо графиня была нраву буйного и дикого. Оставить ребёнка – она может погубить его; увезти – Алёшка сбежит его искать. Вот оказия! Вспомнил барин, как когда-то любил он красивую служанку, и не захотел расставаться больше с Митькой, решив официально усыновить его. С этой вестью явился вечером граф к жене, запустила она в него антикварной вазой и не пожелала больше с ним беседовать, а приказала подать себе трёхлитровый графин красного вина, который тут же и выпила, закусив пастилой, и завалилась на свою лебяжью постель в расстроенных чувствах.

Надо сказать, была графиня хороша собой и очень богата, рода знатного, корнями идущего аж до Рюрика! Платьев: и парчовых, и бархатных, и атласных, и с каменьями дорогими, имела она до пятисот, а шуб – около ста! И вот лежит барыня на кружевной подушке, да и видит, как отворяются створки на дубовых шкафах её, а оттуда выходят платья и идут хороводом, словно девки за руки держатся, и приплясывают, и поют, негодные: «Во поле берёзонька стояла, во поле кудрявая стояла…»

Приподнялась графиня на локоточке и видит, всю спальню заполнил весёлый разноцветный хоровод, а в двери лезут, как бояре толстопузые, шубы, да прямёхонько – к постели, и ну щекотать хозяйку пушистыми рукавами, словно руками назойливыми! Закричала графиня, прибежала служанка, едва рассказала ей барыня, что с ней происходит, как хватил её удар, защекотали, милую, шубы совсем!

Овдовевший барин вскоре женился на молоденькой княжне, которая не возражала против усыновления Митьки. Сыновей убрал граф с глаз долой, определив в дорогой пансион, где они изучали многие науки, а когда закончилась учёба, оба были представлены ко двору.

Молодому императору приглянулся и бойкий, весёлый, толстенький Алексей, и степенный, высокий, стройный Дмитрий, оба с кудрявыми шевелюрами, как у графа – отца. А братьям на императорском балу запала в душу румяная с тёмными локонами несравненная Катенька Басманова, блиставшая тогда «на брегах Невы».

Утром император призвал братьев, а с ними – ещё троих высокородных юношей, в парк с лебяжьим озером, раздал им по золотому кольцу с орлами и объявил: «Тот из вас, кто спрячет в парке кольцо так, что я не найду, будет моим первым советником, ему сосватаю богатую невесту Катьку Басманову! Тот, чьё кольцо найду последним, будет тоже приближен ко мне! Кольца нельзя бросать в пруд, как нельзя их закапывать в землю! На всё про всё вам один час!»

На кольцах сделали пометки, и разбрелись по парку, кто куда, а за каждым юношей по три соглядатая приставлены. Парк осенний, листва опавшая подчищена, деревья голые, куда тут кольца спрячешь, да под пристальным взглядом? Дмитрий смекнул, что делать, идёт он вдоль берега, под чёрной крылаткой носовой платок на полоски рвёт и связывает. Снял незаметно с себя крестик, повесил его на эту верёвочку, надел на шею, а кольцо – на кожаный шнурок от крестика. Идёт хитрый Митрий вокруг пруда, пока соглядатаи зазевались, он шмыг в кусты с розовыми листочками, а там – парочка лебедей притаилась. Изловчился сообразительный юноша, накинул шнурок с кольцом одному из лебедей на шею и снова шествует вокруг пруда, как ни в чём ни бывало!

А по аллее уже император скачет на белой кобыле, час пролетел, как пять минут! Соглядатаи царю подсказки дают, он спешился, сразу три кольца нашёл: одно – в старом дупле, второе – в трухлявом пеньке, третье – под камнем вековым. Видел император Димитрия возле озера и умел он чужие мысли понимать. А Дмитрий думает: «Только бы на воду не посмотрел!» Посмотрел царь на воду, а там плавает пара лебедей, велел он их подманить. Как сняли с лебедя кольцо Митькино, похвалил его император и принялся искать кольцо Алексея. А тот стоит и думает: «Эх, до чего же умён наш император, эх, до чего же умён!» Понравились царю Алёшкины мысли, но никак не может он найти его кольца! Ходит по парку туда – сюда, звенит золотыми шпорами, из себя выходит, злится, а всё не сдаётся! Тут и дождь запокрапывал. А Алёшка улыбается почтительно да, знай, думает про себя: «До чего же умён наш император!» Тут царь и сдался! Оказалось, что Алексей подобрал жёлтый листик возле кротовой лунки, потоптался вокруг неё для вида, и, как бросились соглядатаи её обследовать, обернул он своё кольцо в этот жёлтый листочек и надел на палец мраморной статуи, мокрой, с прилипшими к ней осенними листьями!

От души смеялся император, и слово своё полностью сдержал. А, мы, господа, тоже часть истории, с чем я вас и поздравляю! Это великая честь! А в истории, где контролировать нужно не только свои слова и дела, но и мысли, важным может оказаться и опавший листик!»

Профессор закончил рассказ, за столом воцарилось радостное оживление, загремела посуда, Берёза побежала за чайником.

— Б-4, потоплен! – сообщил радостно Медунице дедуля, - Поэтому, у твоего папы немного восточный разрез глаз – ген несравненной Катеньки Басмановой, а у господина Фигурки взгляд «с грустинкой», как у Анисюшки!

— Здорово, дедуля, приподнять занавес истории! Но я не поняла манипуляций с платком, - сказала Медуница, сдвинув красивые восточные брови.

— Догадайся сама! Осенний ветреный день, какую верёвочку легче накинуть на шею лебедя: кожаный шнурок или невесомую ленточку из батиста, чтоб её не снесло в сторону ветерком?

— Дедуль, но ты не открыл ещё тайну названия той станции, помнишь? – спросила проигравшая Медуница.

— Она названа в честь одного отважного героя и его жены, которые очень любили друг друга, как редко кто друг друга любит, и умерли в один день и в один час! – ответил Фемистоклюс жизнерадостно, - Мазила!! Но, если ты принесёшь мне из кладовки баночку вишнёвого варенья, то я дам тебе шанс отыграться, да расскажу о корнях господина Паралличини! О, у него в роду были знаменитые музыканты!

— Уже бегу, дедуль! – весело отозвалась Медуница.

— Сегодня, - сообщил Пыш, - Бунькин сказал Мунькину: «Вы украли!» А Мунькин ответил Бунькину: «Не мог, потому что не читал!»

Все за столом заулыбались.

— Вспомнил, братцы!! – воскликнул с жаром Пышка, - Вчера на заседании нашего Союза выступала с докладом Л.В.Л. и в конце она прочла своё стихотворение «Творчество», я его записал на диктофон!

— И ты не привёл Люнечку к нам? – с обидой произнесла Варвара Никифоровна, - Эх, ты!»

— Она показала мне билет в Грецию и передала вам пламенный привет! – ответил поэт, ставя диктофон на скатерть и устанавливая его на полную громкость.

— Я с удовольствием послушаю Машу, - заявил энергично профессор, настраивая слуховой аппарат.

Из диктофона зазвучал спокойный, ясный голос:

«Мне снились комнаты, где свет

Потоком лился в щели ставней

На мягкий стул и на паркет

Узорчатый и стародавний.

Под стулом пыль, раздавлен мел

Обивка штофная потёрта,

И свет рассеянный висел,

Как на фламандских натюрмортах.

Как будто мягкий блеск слюды,

В сиянье свежести и глянца

На блюде высились плоды,

Какими – только любоваться.

Их аромат кругом идёт,

И, верно, сорваны недавно;

Вино в бокале – светлый мёд,

Чуть дрогнет и качнётся плавно.

Но я-то знала: на дворе,

По гомону пичуг счастливых,-

Весна, не осень в янтаре,

С погодой тёплой, но тоскливой.

И эта зрелость, и весна,

И сладкий пир уединенья

Со мной остались после сна

Для строк, для чувств, для вдохновенья!»

— Ой, дедуль, меня уже колбасит от стихов, - пожаловалась Медуница, - моё первое воспоминание: «Сколько лет тебе, девочка Мед, столько получишь ты нынче конфет! Да, смотри, не разевай рот, не то Подснежник их отберёт!» И сжимала я рот, как партизан, а в кулачках – конфеты, пока между пальцев шоколад не капал!

— Няа-м-ам-тьфу-ма-амм-тьфу-ммм! Вещь! В-з! – ответил Фемистоклюс.

Часть вторая. Счастливая награда.

Из таможни выкатил большой чёрный автомобиль, такой, что не снился и президенту Волшебного Леса. Мальчишки, игравшие в футбол на соседней площадке, остановили игру, уставившись на это диво.

Из машины вышел высокий мужчина мощного телосложения, с пепельными волосами и пошёл с развальцем к дому с освещёнными окнами.

Юные футболисты, не дыша, прижали пыльные носы к металлической сетке, ограждавшей площадку, каждый из них понимал, что это никто иной, как крутой воин Космического легиона, возможно, такой же крутой, как, сам, легендарный полковник Котс!

Прибывший герой, слегка приподняв полы длинного чёрного плаща, легко перепрыгнул через широкую канаву с водой, чем вызвал бурный восторг у мальчишек, провожавших его восхищёнными взглядами до самой двери Дома Черепахи.

Легионер шёл не спеша, разглядывая землю и весеннюю траву на ней, он готов был лечь на эту землю и обнимать, и целовать её, как невесту. В траве белели первые цветочки, простенькие и мелкие, словно капельки молока. «Наверное, какой-то «двоечник» из небесной мастерской придумал их», - подумал с улыбкой приезжий. А ещё он подумал о том, что, возможно, сегодня увидит, наконец, девчонку, которая, как маленький надоедливый мышонок, свила в его душе гнёздышко, и живёт в нём, и возится в нём, отвлекая воина от работы, и напевает незатейливые песенки, ухаживая за своими цветами. Она снится ему в образе садовницы, и от неё всегда пахнет растениями.

Он просветлел лицом и опустил глаза. На каменной дорожке извивался толстый дождевой червяк, воин взял его со словами: «Червь дождевой проложил колею, я не умру, потому что люблю!» и бережно положил его на землю. «А в детстве мы верили, что от дождевых червей бывают бородавки! Разве здесь может что-то случиться, когда рядом родная земля?! Безопасно, как в детстве!» - подумал приезжий и поднялся на знакомое крыльцо.

Затворив тихонько дверь за собой, легионер замер, прислушиваясь к своим приборам. В одном из пальто на заваленной одеждой вешалке находилось карманное оружие последней модели. И давно ли в эту уютную, пропахшую булочками, прихожую приходят вооружёнными? Странно. Поступило ещё несколько сигналов. Справа от двери в гостиной стоит человек, рост которого один метр восемьдесят восемь сантиметров, имеющий в себе технократический чип – имплант. Так-так. Это уже интересно. Фигуркин рост.

Легионер неслышно пересёк прихожую. В кухне пусто, под оранжевым абажуром, по-прежнему, стоит кресло, а на нём лежит спортивная газета, и пуховая шапка с длинными ушками. Здорово!

Старина профессор что-то рассказывает, сжав в руке серебряный подстаканник, остальные внимательно его слушают. Справа от двери стоит Фигурка, привалившись к стене и смотрит не на профессора, как все, а в полукруглое окно. Все постарели. Но сколько незнакомых молодых лиц!

Легионер перестал дышать, рядом с профессором сидела «девчонка» и смотрела прямо на него, на круглую нашивку легиона, под которой замерло его сердце.

В жизни она была ещё моложе. Просто, повзрослевший, умный, красивый ребёнок.

Храбрый воин неслышно отступил на два шага и поспешно бесшумно вышел из прихожей. На улице он глубоко вдохнул, нужно было сосредоточиться, ноги сами пошли в старый заброшенный сад, который встал из темноты, как белое облако. Словно туман, висело кружево на цветущих деревьях. Похолодало. Легионер обернулся на дом. Над кирпичной трубой поднимался дымок, видимо, Кро затопил камин. В сердце кольнуло.

Думай, Котс, думай. Что мы имеем? Два кружочка. Первый: друг твоей молодости, Фигура работает на «технаков», скорее всего, продаёт им воду, и, скорее всего, за технологии, а не за деньги. Технологии перепродаёт и богатеет. Что тебя удивляет? Ничего. Он с детства продавал всё, что можно продать. Второй кружочек: девчонка. Здесь ещё проще. Девочка насмотрелась сериалов про космических рыцарей и влюбилась в придуманного ею героя. Она ещё ребёнок. Забудь о ней, полковник! Это приказ.

Котс обнял большими руками ствол старой яблони и прижался к нему щекой. Память, не подведи, как там, в Пышкином венке сонетов, кажется, так:

«Окошко распахну – морозное дыханье,

И первая запевка соловья.

Без сна лежу в такие ночи я,

И жизнь вся от вершин до основанья

Открыта мне, а ей душа моя

Открыта, как полночное признанье…

Но спать пора! Чего же ради

Я слушаю печаль Антонио Вивальди,

Дворцовую печаль для вековых забав?»

Кто ты, Котс? Разве сможешь ты жить, как они? Ты разучился сидеть за столом с кружевной скатертью и есть торты серебряными ложечками, разучился слушать рассказы о былой жизни людей, разучился рисовать, смеяться, радоваться, играть в забавные игры, сочинять смешные песенки!

«О, флейта, о, царица, ожиданья

Застыли в скорбной позе у порога!

Улыбка – и мажорный взлёт желанья,

И пусть глядят завистливые строго,

Надменным, не понять им до конца,

Как гений славит замыслы Творца

И сам творит, Его душою став!»

Ты стал машиной, потому что это помогало тебе выживать самому и спасать тех, чья жизнь зависела от твоих действий в условиях, когда не хватало кислорода, а металл плавился, как воск! Только Пышкины стихи тебя связывали с этой жизнью.

«Воображенье в творческом полёте,

Свобода – птица, но не чижик в самолёте!»

Хорошо сказано!

Полковник перешёл к другой яблоне, будто ему хотелось обнять все деревья в залитом луной саду.

«Ах, эти ливни – кругом голова!

Под лапой ели слушает сова,

День оглушил её, исполненный жужжанья!

За рощей заиграл пастушеский рожок,

И на пригорке горицвет раскрылся в срок –

И время как судью призвать нет основанья…»

Вот именно. В их жизни многое изменилось за двадцать лет, а ты стал совсем другим. Ты – другой. Кто ты, Котс? Космический волк, который получил все награды, какие только может получить воин? Воин, который боится только одного – потерять Бога? Ты разучился общаться. Общаться и слушать соловьёв. А соловьи, как одурели, надо же!

«Талант – не деревенский раб без прав,

Он дирижёр капелей полуночных,

Взмах палочки – и, ото сна восстав,

Невидимая жизнь зерно взрывает в почве!

А в тёмном небе – звёздным узорочьем,

Заполнив все прогалины в мирах,

Иная жизнь, что обращает в прах

Галактики и звёзд пылающие клочья!»

Когда ты попал в легион, твоим наставником стал разжалованный полковник Котс, которого все звали Токсом, как он и представился. Он передал тебе весь свой богатый боевой опыт, и такого героизма, какой проявлял этот человек, ты больше не встречал, даже, в среде отважных людей. Он тебе передал и своё имя, когда пришло время заменить на имя твой курсантский номер «372».

Наставник умер как и подобает воину: «Сам погибай, а товарища выручай»! Он спас твою жизнь, Котс! И с тех пор чужая жизнь стала для тебя святыней, потому что ты понял, что мир построен на морально – нравственных принципах, а не на материально – экономических, как тебя учили в школе.

«Но лето на исходе; опозданья

В природе не найти, и запах трав

У коноплянки помутил сознанье, -

Спорхнув с плетня, как будто бы упав,

Она глазком косится на усы

Снопов, уже просохших от росы;

Пёс вразумляет пташек: гав да гав!»

Полковник встал под вишней и поднял голову. Среди белых цветов полным ходом шла подлунная жизнь: пели соловьи, летали жуки, суетились ночные мотыльки. А выше – мерцали, словно подмигивали, звёзды, которые больше не казались романтической абстракцией!

«Жасмин уже отцвёл, идёт благоуханье

С куста шиповника; и от пыльцы растений

Першит в носу; ни тени увяданья

В потоках трав средь тёплых дуновений.

Ты можешь быть пчелой? Гудеть самозабвенно,

Из горлышка цветка ползти, пугаясь плена,

И снова застревать – напрасны все старанья!

Талант любой пчелой войдёт в любой цветок, -

Он в них давным – давно, ведь имя его – Бог…»

Котс улыбнулся и перешёл к старой яблоне с корявым раздвоенным стволом. На всех яблонях были белые цветы, а на этой – тёмно – розовые. И так было всегда, он давным – давно рисовал это дерево.

«И снова осень, листья у крыльца,

И под рогожей яблоки в корзине.

Чуть пёрышко дрожит на паутине, -

Осталось от залётного скворца.

Стою я, прислонясь плечом к рябине,

Премудрость славлю моего Творца, -

Высокопарно славлю и убого,

Как всякое дыханье хвалит Бога,

Высокую Державу всех держав…»

Благодаря нежнейшему аромату и Пышкиным стихам полковник почувствовал интимное слияние с природой, какое испытывают только счастливые.

Если сейчас выползет красный «пожарник», то Котс обязательно встретится с девчонкой. Он припал лбом к морщинистому стволу и принялся ждать. На уровне его глаз на втором ответвлении суетливо пробежал красный жучок. Котс усмехнулся. Он попытался понять её мысли, но не смог. Она вся уже жила в нём, в его мысли. Он поднял счастливые глаза и увидел её в проёме заброшенных ворот.

Девушка, не мигая, смотрела на него. На её голове был капюшон тёмно-синего плаща, руки она держала в карманах. Ах, ты, маленький надоедливый мышонок! Нашла! Прибежала! Котс справился с чувствами.

— Кто Вы, милое дитя? – сказал он, как можно спокойнее.

— Я не дитя, мне уже девятнадцать лет! – ответила она, вскинув подбородок, и посмотрела на него, как на предателя.

Он склонился в почтительном поклоне, который означал: «Простите тупого солдата, Ваше Величество!»

Когда он поднял счастливую голову, девушка уже стояла рядом, совсем близко, почти вплотную, возле самого сердца. Он склонился к ней и обнюхал её. Она не возражала. От неё пахло растениями. Конечно, так и должно быть.

— Вас, вероятно, зовут Медуницей? – спросил он с вежливой улыбкой.

— Нет. Но с этой штучкой я знакома, - бойко ответила она, - когда-то, очень давно, мы с Вами обедали за одним столом, правда, я тогда была совсем маленькой, и предпочитала есть вниз головой!

Полковник был в растерянности. Ей нравилось играть с этим большим котёнком.

— Я двадцать лет не был на Голубой Жемчужине, кроме того, после ранения у меня бывают проблемы с памятью, - сказал тихо он, скрывая ресницами весёлый блеск глаз.

— Меня не разжалобить, - заявила малышка, - но я Вам дам подсказку: мою бабушку зовут Варварой Никифоровной, а один из моих дядюшек – господин Фигурка!

— О, этих Ваших родственников я отлично знаю, Ваш дядя, как-то, подбил мне глаз снежком, а Ваша бабушка при этом заметила: «Ещё раз выругаешься, хулиган, я тебе вот этим кулачищем подобью второй глаз!» - сообщил с улыбкой Котс.

— То есть, у Вас была хорошая боевая школа? – сказала она, стараясь быть серьёзной.

— Что да, то да. А чем сейчас занимается Ваш дядя?

— Торгует водой, бриллиантами и заседает в парламенте.

— Ага. А вы?

— Развожу и выращиваю растения.

— Насколько хорошо Вы представляете мою жизнь?

— Я её представляю хорошо и готова разделить все её трудности.

— У Вас кто-нибудь был?

— Нет.

— У меня сложный характер, а с годами он становится невыносимым.

— У меня тоже.

— Но почему Вы так доверчивы? В глухом месте с незнакомым человеком?

Ему уже было страшно за неё, он уже любил её, как своего ребёнка, как свою подругу и как свою невесту!

— Это не так. Здесь, просто, старый сад. А Вы – мой полковник Котс, - ответила девушка с волнением, - а я – Ваша самая счастливая награда, как сказала моя мама. Ещё она сказала: «Сегодня твой герой приедет за тобой и на долгие годы увезёт от нас нашу девочку!»

— Мне нужно встретиться с Вашими родителями, чтобы просить у них Вашей руки, - с трудом проговорил он фразу из старого фильма.

— Зачем Вам просить то, что и так принадлежит Вам, я, младшая дочь господина Майонезова, Глория, Глория полковника Котса, - сказала девушка, подняв на него глаза, полные любви и доверия.

Котс облегчённо вздохнул, как после удачной операции по возвращению ребра.

Она просунула свою маленькую ладонь под его мощную руку и повела его, не спеша, из сада.

Под последней, развесистой, яблоней перед деревянными покосившимися воротами железобетонная рука Котса напряглась, и он скомандовал еле слышно: «Ложись!»

— Прямо здесь?! – воскликнула удивлённо Глория, округлив глаза.

— Что ты придумываешь себе, девчонка?! – прошипел полковник, - Придумывай это только после церкви!

Она ничком упала в одуванчики. Он пригнулся и, откинув полу плаща, достал лазерный карабин, блеснувший коротким стволом перед любопытным носом девушки.

— О, это бластер?! – спросила она восхищённо.

— В Голливуде, кажется, так называется это оружие, - ответил приглушённо полковник, напряжённо прислушиваясь к своим приборам.

— Это мощное оружие?

— Достаточное для этого объекта.

— А что там, Котс?

— Сейчас увидишь, и не двигаться! – ответил полковник, опустившись на одно колено.

С мелодичным лёгким посвистыванием из-за деревьев выплыла блестящая летающая тарелка и зависла над поляной, прямо над верёвками, на которых сушились вышитые и кружевные скатерти Варвары Никифоровны.

Котс взглянул на Глорию. В её распахнутых от удивления больших глазах отражалось по светящейся тарелке. У девушки не было слов. Лицо её выражало всю гамму чувств. Полковник улыбнулся.

Из дома лёгкой спортивной походкой вышел Фигурка в дорогом костюме и направился к «объекту», из которого на тросике уже опустился чёрный чемоданчик.

— Улыбайся, детка, нас снимают из космоса! – шёпотом сообщил Котс.

Фигурка отстегнул чемоданчик, махнул рукой и бодро пошёл к дому, тросик начал подниматься.

— Наш пострел везде поспел! – сказал полковник с усмешкой.

— Ты дашь им уйти?! – возмущённо прошептала Гло, - Стреляй, Котс, в тот заправочный бак!

— Это люк для сбрасывания мусора, детка! – весело сообщил полковник, - И ты ведь не хочешь, чтоб радиоактивное топливо вылилось на скатерти твоей бабушки?!

— Зачем тогда ты извлёк ствол?!

— О, да из тебя выйдет отличная боевая подруга!

— Зачем?!

— На случай, если сумасшедшие клоны предпримут атаку!

— Что это было?

— Челнок ЭФ-3.

— Это модель?

— Имя автора, создавшего летательные аппараты этого типа.

— И один из них ты упустил?

— Его уже ведут, как и твоего дядю по его чипу.

— Что с ним будет?

— Ничего. Его адвокат наденет золотые очки и скажет: «Мой подзащитный торговал с бизнесменами из Синего Леса, прилетевшими к нему на вертолёте пижонской модификации! А вы, начитавшись всякой чуши, пытаетесь по политическим мотивам опорочить всеми уважаемого члена парламента! Не с фантастическими инопланетянами, господа, надо бороться, а с социальными недугами!» Но торговать с технократами ему уже будет сложно в условиях постоянной слежки. Они боятся шума и огласки.

— Но что он им продаёт?

— Воду. За технологии в чёрном чемоданчике. Есть ещё вопросы, курсант «515»?!

— Да, господин полковник!!! Насколько полезно молодой девушке лежать на холодной земле?!

Котс скинул с себя плащ, открыв многочисленные наградные нашивки и знаки отличия на чёрной форме.

— О, у тебя так много наград! – восторженно воскликнула Гло.

— Есть кое-какие! Есть и самая счастливая награда! – отвечал он с широкой улыбкой, просовывая под лежащую девушку свой плащ, который легко проскочил под ней.

— Ах ты, хитрюга! От кого это у тебя?! От Мушки?! – восхищённо спросил полковник у Глории, «лежащей» на пять сантиметров выше земли, - От Мушки!

Он завалился рядом с девушкой, положив карабин между собой и ею, и подложив ей под голову свою ручищу. Гло смешно улыбалась от счастья, блестя зубами.

— Какой горячий плащ! – воскликнула она, - Папка говорил, что у всех из Космического легиона плащи с подогревом!

— Это я сам такой горячий, поэтому и плащ нагрелся!

— Нет, плащ с подогревом!

— Нет, я горячий!

— Плащ!!

— Я!!!

Они обнялись и принялись беззвучно хохотать друг в друга!

— Расскажи мне, Котс, о технократах, - попросила Глория, утирая слёзы, выступившие от смеха.

— Под технократами, принято понимать не только гуманоидов этого типа, но и их поделки: клонов и роботов, которые по интеллекту, бывает, не уступают своим авторам. Мы о них, в сущности, мало знаем: любят пустыни, не любят растения. Очень древняя, стареющая цивилизация, вероятно, раздробленная, как и наша, уже не справляющаяся с плодами своего технократического творчества. Корни их, где-то, возле Сириуса, но это кочевой народ, который все ресурсы, в том числе и наши, считает своими. Кому они поклоняются, трудно сказать. В истории человечества все технические прорывы, будь то, Египетские пирамиды, или летательные аппараты Древней Индии, связаны с их наездами к нам. Никто не знает, даже их поделки, как они сейчас выглядят, Но несколько тысяч лет назад они совокуплялись с земными женщинами, давая потомство. И они сами, и их творения сориентированы на делание, они не будут, как мы с тобой лежать под яблоней, слушать птичек и любоваться луной, или, как Кро, ходить на рыбалку, в прихожей я заметил его удочку, сидеть там часами, наблюдая танец стрекоз над кувшинками и сочиняя стихи! Но у них есть свои развлечения, например, бои клонов и сражения роботов. Все «больные на голову», так как виртуозно развили только один из четырёх аспектов сознания.

— Может быть хорошо, что они нас технически развивают?

— Нет, Гло, развитие хорошо, когда оно органично, то есть, равномерно и постепенно, а не скачками, что приводит к раздробленности и хаосу. Представь, у тебя бы резко развилось одно сердце, да оно бы размыло до дыр не развитые сосуды! Кроме того, они ничего не делают бескорыстно, истощают ресурсы нашей планеты, скидывают сюда свои больные и бракованные поделки и отходы.

— Да, Котс, клоны, чем они хуже людей?

— В рождении ребёнка, детка, участвуют не только родители, но, главным образом, Творец, который даёт ему душу и дух! Клоны – это хорошо организованная белковая масса, не имеющая души, духа, воли и чувств. Они ненасытны, очень много пьют, могут переваривать даже железо, если нет железа, могут убить и съесть ослабленного клона. Ткани особо ценных клонов обладают регенерирующим свойством. Поскольку не имеют самоконтроля, практически, все сумасшедшие. Людей считают развитыми обезьянами, возможно, они и посеяли эту идею. Бывают невероятно выносливыми, сильными и красивыми. Легко управляются через чипы. Распознаются только приборами по формуле ДНК. Самое веселье, детка, начнётся, когда пресыщенные чиновники станут жениться на красивых клонах и будут лоббировать законы о их защите!

— А монстры? Они сегодня у нас так же модны, как во времена маминой молодости были в моде «динозаврики»!

— Гуманоиды – технократы, как и все творения, наделены Богом способностью к творчеству, которое они сделали строго техническим. Эти возможности «технаки» закладывают и в свои поделки, которые, не покладая рук, что-то лепят из биомассы, порой страшное и ужасное, то есть, «монстров». Трудно предугадать, чего они поналепят, возможно, всепожирающие полчища саранчи с головой лошади и телом скорпиона!

- Жуть какая! Вдруг такая мерзость сейчас вылезет рядом со мной из-под земли?!

— Не бойся, красавица моя, я его задушу голыми руками! А ещё я научу тебя стрелять из лазерной пушки, и ты будешь направо и налево крушить хитроумные поделки!

— Дедушка говорит, что это технократы посадили человечество на информационную иглу! Может быть, Бог не видит этого?

— Что ты такое говоришь, детка моя?! Как может не видеть Создатель глаза?! «Технаки» тоже создали искусственный глаз, и более совершенный, чем наш, соединив глаз человека и кошки, но они смогли это сделать, изучив первоисточники, то есть, глаз человека и глаз кошки, созданные Творцом. Клоны и роботы видят лучше нас, запомни это хорошенько, Гло!

— И, всё-таки, страшно, Котс, что над нашей полянкой, где мы в детстве качались на качелях, где столько выпито чая и съедено булочек, вдруг повисла какая-то чужая, враждебная тарелка?

— Не переживай, Гло, крутые парни из Космического легиона разгребут и эту помойку!

На щёку Котса с яблони упал цветок, полковник вздрогнул всем телом.

— Ой, как страшно! – передразнила его со смехом девушка.

— Я думал, что прилетела большая птица Рух, - сказал, изображая ужас, Котс, едва сдерживая смех, - и решила немного…

Они расхохотались, обнялись и принялись целовать друг друга то нежно, то весело!

— К вопросу о помойках, Котс, по-моему, самая запушенная помойка – это человеческое сердце, - произнесла она, отстранив от него разрумянившееся лицо.

— Да ты философ, детка! – ответил полковник, - К вопросу о сердце, Гло, послушай, как бьётся моё сердце!

Он взял её маленькую ручку и прижал к правой стороне своей широкой груди.

— Не слышу, Котс! – произнесла искренне Гло.

— Не может быть! Я утром заменил батарейку! – очень серьёзно сообщил полковник.

Девушка округлила глаза, в которых мелькнул страх.

— Ой, как стра-ашно! – передразнил её Котс и поцеловал так нежно, что у неё перед глазами поплыли белые цветы на яблоне.

— Ах, ты, хитрец! – воскликнула Глория, придя в себя и обнаружив, наконец, обман, - А, может быть, это я – безжалостный робот – убийца?!

— А мы это сейчас проверим, - очень серьёзно ответил Котс, - у них внизу живота имеется маленькая дверца, за ней они хранят отвёртки, маслёнку с оливковым маслом и запасные гайки!

И он медленно повёл вниз большой рукой поверх её синего плаща. Она тут же ухватилась за эту руку двумя своими с возгласом: «Нет у меня никаких гаек!»

— Ох, Гло, и за что мне, грешному ассенизатору Вселенной, такая награда?! – радостно проговорил Котс, разглядывая её лицо счастливыми глазами, - За что, девочка моя? Ты примирила меня с жизнью, Гло! Я, как технократ, оторвался от корней и думал, что меня с этой планетой уже ничего не связывает, кроме произведений Пыша!

Котс был готов умереть за неё.

Девушка замерла. Она почувствовала, что к ней в капюшон забрался большой мохнатый шмель, который собирался пристроиться в тёплом местечке на ночь. Гло, с застывшей улыбкой, ждала, когда этот незваный гость запутается в прядях волос щекочущими лапками. И он запутался! И начал так звонко и злобно гудеть, что у Котса округлились от изумления глаза. Он отстранился от Глории и вопросительно уставился на неё.

— Не бойтесь, полковник Котс, это только маленький шмель, - ласково и победоносно произнесла девушка.

— Но почему ты не выгнала его?! – спросил он, смеясь всем лицом.

— Я хотела, чтоб ты подумал, что это новое секретное оружие! – сообщила Гло с влажными от смеха глазами.

— Но ведь я так и подумал! – воскликнул Котс и принялся осторожно искать в её капюшоне не умолкающего ни на секунду виновника их безудержного смеха.

- У тебя чёрные брови, тёмно – зелёные глаза и пепельные волосы, - сказала она в раздумье.

— Да, цвет волос изменился после смерти боевого наставника.

— Мама сказала, что ты очаровываешь любую женщину за пять минут, а на молоденькую девчонку хватает и минуты. Я уже умираю от ревности, Котс.

— О ревности забудь, детка, человеку или доверяют, или не доверяют.

— Как ты думаешь, они нас засекли?

— Не сомневаюсь, но при их завышенной самооценке, приняли нас за двух шимпанзе, готовящихся ко сну.

Она счастливо улыбалась, лёжа на его руке, он поправлял её волосы, раздёрганные в ходе охоты за шмелём, любуясь ею.

Совсем рядом запел соловей. Луна обошла сад, заливая его серебром. Прозрачные мотыльки кружились возле глаз, садились на нос и щёки девушки. Котс аккуратно отгонял их и целовал этот, самый красивый в мире, нос и эти, самые нежные, щёчки, чувствуя, что душа его оживает, и оживает, и оживает…

— Мы пользуемся их технологиями, вы воровали у них галатусов, может быть, разрешить им использовать наши ресурсы?

— Нет, красавица моя. Если их осталось на всю Вселенную сто особей, пусть поселятся у нас и живут. Но обеспечивать гигантскую биомассу, ставшую им самим обузой, человечество не обязано! Самые умные из них, думаю, остались на родине, пусть и остальные дуют туда: чистят – что загадили, мирятся – с кем поссорились, это их проблемы!

— Может их интересуют люди?

— Только как досадные конкуренты, которых хорошо бы столкнуть лбами, а лучше – устранить. Им нужны: еда, вода, топливо, сырьё!

— А вдруг, их родина прекратила своё существование?

— А давай, детка, собирём всех, кто не рачительно относился к Богом данной своей кормушке, поселим их у нас, а сами уйдём жить под землю! Но там ты уже не сможешь выращивать цветы!

Это подействовало на Глорию. Она совсем не по-детски посмотрела на него. Полковник напрягся всем телом.

— Я сегодня пережила стресс, - сказала девушка с особым нежным чувством, - ты так быстро исчез, я подумала, что не понравилась тебе…

— Меня не разжалобишь, Гло, - ответил он ласково, - я стараюсь жить по-божьему, благодаря чему ещё жив сам, и живы те, за кого я отвечаю. Я хочу, чтобы наш брак был освящён Богом, мы не мохнатые зверушки, надышавшиеся весеннего воздуха! Это в юные годы я говорил с пафосом: «Зимой я гармоничная личность, а весной – гормональная!» Сейчас я другой.

— Хорошо. Мне ещё нужно купить семян и луковиц тюльпанов.

— А мне – красок. Я за двадцать лет написал только несколько икон. Сейчас мечтаю нарисовать Иосифа и Никодима. Ты знаешь о них?

— Да. Если бы не они, то Христа некому было бы снять с креста и похоронить, у всех близких Его от горя не было сил.

— Мм.

— Что, Котс? – с поспешностью спросила Глория, уже готовая закрыть его собою.

— Мне пришёл сигнал: на базе удивлены моими биопоказателями.

— У тебя есть чип?

— Нет, я свободный гражданин. Но на мне много приборов, связанных с мозгом, сердцем, дыхательной системой.

— Ты хочешь попроведовать братьев? Они по-прежнему разгадывают кроссворды и составляют, при этом, удивительно точные прогнозы погоды.

— Боюсь, они примут меня за голливудского Котса, играющего в сериале. А чем занимается старина Кро? Я ему так и не сказал: «Прости, Кро.»

— Учительствует в младшей школе, дети его обожают. Он им говорит: «Зайки мои, я вас всех очень люблю! Вы молодцы! Я бы так быстро и так аккуратно не смог исписать единичками целую страницу, но, смею заметить, носики у них смотрят не в ту сторону!» А потом, опершись о глобус с Африкой на боку, читает им свои стишки, типа этого:

«Ты на шаре воздушном летел – в виде сердца,

Я смотрела в окно и готовила блюдо из перца,

Прокричал ты: «Клубничка моя, не знакомы мы, жалко!»

И с тех пор не могу я припомнить, куда задевалась мешалка!»

А дети в один голос кричат: «Пусть они встретятся, господин учитель!»

Котс широко улыбнулся.

— Как здесь поют соловьи! – сказала тихо Гло, - в этом красивом месте мои родители провели свою первую ночь…

— Отлично! У Пыша тонкий вкус, прекрасные стихи, великолепная жена и самая классная на свете дочь! А сейчас, девчонка, мы пойдём к моей машине и поедем на базу! У нас там крепкий боевой священник, клонов лупит осиновым колом! Есть ещё вопросы, курсант?!

— Нет, господин полковник!

Разве может левая рука обижаться на правую руку, а левый глаз – на правый глаз? Никогда.

Часть третья. Сюрприз Космоса.

— Командир, мы оторвались, но повреждена наружная батарея питания, она свисает на мой люк, загораживает обзор и может зацепить ствол пушки!

— Отведи ствол влево до упора! Садимся на «Золотую мышку»!

— О, Котс, она, и, вправду, золотая!

— Если бы у нас был «ЧКЛ-12», а не эта колесница царя Рамзеса, мы бы не только безопасно проскочили, но и успешно атаковали бы их большой корабль! Вот же, продувные бестии! Чтоб у вас весь белок разом кончился, пробирочные отродия!

Челнок плавно опустился среди густых высоких одуванчиков, недалеко от станции «Глория».

— Сканируй станцию, Гло, и собирай в свою сумку всё по инструкции! Не забудь, курсант, аптечку и воду!

— Слушаюсь, господин полковник!

— Что там, Гло, чисто?

— Зафиксированы нарушения в энергоснабжении станции!

— Закрываем лицо и руки, я выхожу, ты наводишь пушку на станцию, если я не появлюсь через пять минут, мочишь любого, кто высунется! Через два часа подойдёт большой грузовой корабль и заберёт нас! Мы с ними на связи!

Котс легко открыл свой внутренний люк, но наружный заклинило.

— При обстреле повредили и замок! Каналии! Летят люди по своим делам, никого не трогают, нет, жестянкам пострелять захотелось! Подлые кофемолки! Не сидится им на их железных задницах! Гло, я выйду через твой люк!

— Командир, батарея весит более двухсот килограммов, пружина может не выдержать!

— А ты подстрахуй мужа, детка! Двигайся! Гло, ты располнела, раньше мы легко тут помещались! Да?!

— Котс, почему ты не поменял перед вылетом нижнюю одежду?! Я всю её постирала!

— Так, значит, детка, да?

— Да.

— Тебе хотелось бы, чтобы от воина пахло изюмом и марципанами?!

— Хотелось бы.

— А может быть, шоколадными трюфелями?!

— Тоже пойдёт.

— Вот это да! Чтоб меня не зажало в нижней одежде, которую я поменял, поднимай ноги, Гло, и упирайся ими в люк; как он автоматически откроется, я мигом выскочу, сразу убирай ноги!

— Слушаюсь командир!

Котс схватил карабин и быстро выпрыгнул из открывшегося люка в мягкую траву со словами: «И что за нюх у тебя, девчонка, ведь на мне герметичный костюм!» Люк захлопнулся. Глория, облизав сухие губы, залегла возле пушки. Полковник обследовал станцию и появился через пять минут. Он с развальцем вернулся к челноку, который внимательно осмотрел, особенно, замок люка и батарею питания. Она держалась на одном переднем левом креплении. Котс приподнял батарею, перевернул и навалился на неё могучим плечом, батарея глухо рухнула в одуванчики.

— Выходи, Гло! Люк свободен! – крикнул он, отряхивая перчатки, - Что ты лепишь на панель связи? Не жвачку?

Глория подала ему большую сумку и свой карабин. Полковник подхватил жену на руки.

— Ты потяжелела килограмма на два, детка! Я с трудом тебя поднимаю! Кроленька мой маленький!

Он кружил её, словно ребёнка, среди высоких одуванчиков. Она глуповато улыбалась, обхватив его за шею.

«Полетели, Гло! У меня не только плащ с подогревом, но ещё и ботинки с пропеллерами!» - шептал он горячо ей в самое ухо, - «Полетели, моя красавица, до самых звёзд! Они такие красивые, как ты!»

— У меня голова закружилась! – радостно шептала она, - Хотя, полетели, Котс!

И он снова кружил и кружил её, пока не повалился вместе с ней в одуванчики, обессилев от счастья.

Через две минуты он вскочил, помог подняться Глории и потащил её к челноку.

— Смотри, девочка моя, они били прицельно сначала в правое крепление – два выстрела! Учись стрелять! Затем в левое – один выстрел, тут ты им снесла какую-то антенну, возможно, лишив бедных технократов отрадной связи со своим дядей Фигой! От твоего выстрела челнок тряхнуло, и они, вместо левого переднего крепления, попали в замок моего люка! О чём это говорит, курсант!

— О том, что руководил обстрелом челнока гуманоид, господин полковник!

— Умница, Гло!

— Мы не оторвались, командир?

— Мм. Пойдём на станцию, девочка!

Глория подхватила сумку на одно плечо, карабины на другое и двинулась за мужем, любуясь необыкновенными растениями.

— Смотри, Котс, помидорные кусты гнутся от плодов, а на апельсиновых деревьях не видно листьев, столько апельсинов! А одуванчики! Я сквозь костюм чувствую, какие они пушистые! Дай, я тебя сниму под деревом на фоне станции!

— Это твоя мама руководила озеленением планеты, Мушенция, главный мичуринец! Интересно, одуванчики можно перерабатывать в энергию? Станция обесточена, Гло, отключено внешнее энергоснабжение; можно, конечно, попытаться подключить её к нашей батарее, но, много возни, а результат не прогнозируем.

Котс и Глория вошли на станцию и беспрепятственно прошли в столовую, двери свободно открывались, обработка отсутствовала.

— О, здесь всё сохранилось: и керамика, и картины, и мамина скатерть! Удивительно, радиационный фон нормальный!

— Потому что, с тех пор, как закончилась энергия, сюда вошли только два носителя радиации: ты и я.

— Смотри, Котс, какие глиняные кошки! У одной хвост отлетел! Можно я возьму парочку?

— Я думаю, они не обидятся! Вот в этом купе, с окном на утопающий в одуванчиках крест, жили твои родители, а я жил – в последнем, поближе к комнатам отдыха, по соседству с пьяницей дядей Фигой!

— Удивительно красивая скатерть! А на ней оригинальная глиняная посуда! Обо всём этом мне рассказывали и родители, и Паралличини! Вот здорово, я на «Глории»!

— Посмотри, детка, каких картин они понарисовали, пока мы сходили с ума! Я думал, это подводная лодка с перископом; оказалось, лебедь с интересной шеей!

— А, давай, возьмём старые записи с камер видеонаблюдения? Мне хочется посмотреть на вашу жизнь!

— Если ты определишь, где они спрятаны!

— Это легко, на занятиях нас учили!

Глория достала из сумки чемоданчик с необходимыми приборами и безошибочно нашла панель, за которой обнаружила старые записи.

— Это будет самое длинное в мире кино! – сказал Котс, - Пойдём в тот самый камбуз, где я хотел отрезать себе руку, заболев игроманией! Да здесь всё завалено пустыми бутылками и сеном! Это сухой секирус, они вырывали его с корнем! Понюхай плесень! Похоже, готовили из него вино!

Полковник принялся пихать сухую траву и бутылки в утилизатор, стрелка не его приборе дрогнула и замерла. Топлива было недостаточно.

— Гло, неси из столовой бутылки с сухими растениями и пихай их вместе с почвой в утилизатор! Когда станция работает, она не видна для роботов! Возможно, не видна и из космоса.

Утилизатор заработал, замигали лампочки на вытяжке, плите и кондиционере. Сверху раздался металлический голос: «Кто вы?»

— Полковник Котс и его жена, курсант Глория Котс! – ответил полковник.

— Добро пожаловать на станцию, названную в честь вас! – приветствовала камера.

— Во как!

Он пошёл, заглядывая во все двери, собирая любой хлам. Гло, не переставая радостно улыбаться, вымела камбуз, свалив в утилизатор весь мусор, включая старые полотенца.

— Вот и на станции прибрались. Осталось семьдесят минут, и прилетят наши! – бодро сообщил Котс, - Грузовой корабль – это впечатляющая махина!

— Давай, посмотрим ваше кино, здесь есть устройство, только будет без звука, как на заре кинематографа!

— Ну давай! Погнали наши «технаков»!

— Так, интимные подробности пропустим. О, это моя молоденькая мамочка, какая бледная и худенькая! А папка, как я по нему соскучилась! Он что-то рассказывает, да как возбуждённо! Почему ты свою ручищу положил на мамин живот?! Ты и с ней флиртовал, негодник?! Какие у тебя волосы Котс, где твоя мышечная масса, ты ли это?! Оо!!!

— Пыш читает стихи, я их хорошо помню, как и многие его произведения, а Мушка мне говорит: «Послушай, какой у меня ритмичный ребёнок, он двигает ручкой в такт строк!» Я говорю: «Дай пять, девчонка!»

— Это наше первое рукопожатие! А папка, что с ним?!

— Пыш возмущается: «Не называй, Рыжий, бесстрашного воина девчонкой!» Он не ошибся, Гло!

— Что читал папка? Почему он показывает свои распухшие руки? Что за гигантская минога лежит на полу? Фу, не аппетитное зрелище! Рассказывай, Котс!

— Это и есть тот самый пресловутый галатус, который мы уже не могли видеть! А Пыш показывает руки и говорит о том, что ему некогда быть поэтом, потому что он – «шкуродёр»! А читал он следующее, я хорошо помню:

«Есть в слове «праздность» праздник тот,

Что нас, поэтов, оживляет!

О, как его мне не хватает

Из часа в час, из года в год!

Уж я на вышитой подушке

Скользил бы локтем по атласу,

И рифм собрал такую б массу,

Что ягод на лесной опушке!

И не было б таких высот,

Таких глубин, таких расщелин,

Где б чувства – пчёлы не гудели,

Нося ко мне сладчайший мёд!

Смакуя радостные звуки,

Мой ум зашёлся бы в работе,

И мысль – борзая на охоте,

Какие б вытворяла штуки!

Юлою, в вихрях пируэта,

Летело бы воображенье

И показало б на мгновенье,

Что значит праздность для поэта!»

У Котса сияли глаза, он казался совсем юным.

— Какие вы все молодые и красивые! И я уже среди вас!

— Отмотай, Гло, что было после нас?

— Пьяная оргия, Котс! В камбузе – завод по изготовлению вина! А этого шамана я знаю! Он в старинной телепередаче обещал за высокую плату воскрешать умерших близких и погибших любимых питомцев!

— Это Лизалкин. Видимо, снюхался с технократами ещё до того, как попал сюда. Они – клонировали, он – закупал им необходимое.

— А если тело кремировано?

— «Технаки» клонируют и по старой обуви. Так, все пятеро титанов напились и без костюмов пошли из станции, судя по жестам, купаться к ближайшим озёрам, где их след и затерялся, видимо. Да, больше их на плёнке не видно. На прощанье Крик отключил всё энергоснабжение, ему не понравилось, как завыла сирена! Он машет камере кулаком!

Станцию тряхнуло. Глория и Котс уставились друг на друга.

— Что это было? – спросил полковник камеру.

— В квадрате Д-8 совершил посадку большой военный корабль технократов, господин полковник, - ответил металлический голос.

— Видят ли роботы технократов станцию? – спросила камеру Гло.

Камера замигала, ответа не последовало.

— Что означает: некоторые модели видят, - прокомментировал Котс и добавил в раздумье, - собирай вещи, детка, нам лучше выйти отсюда. Грузовик должен уже заходить на орбиту.

Оба чувствовали напряжение. Гло взглядом попрощалась со станцией.

— «Жасмин уже отцвёл, идёт благоуханье с куста шиповника…», - почему-то произнёс полковник.

Взявшись за руки, Котс и Глория подошли к кресту. Под ногами были родные одуванчики, и жёлтые, и пуховые, только непривычно высокие и с очень широким стеблем.

— Плохие новости, детка: грузовой корабль покидает орбиту, они засекли технократов и не хотят подвергать риску ценный груз. Ты слышишь роботов, Гло? Их четыре. Это – «ТБРТ-5», тяжёлый боевой робот технократов, который способен развивать высокую скорость передвижения, делает до 55 вращений в минуту, бьёт вкруговую с двух рук. Весёлая игрушка, ветераны прозвали его «пьяной балериной». Нужно сразу же перебить шею, а затем талию «балерины».

— Двоих возьмёшь ты, двоих – я, - спокойно отозвалась Глория.

— Сейчас они подойдут к челноку, осмотрят его и взорвут, потом начнут искать нас.

— Я вмонтировала в панель передачи универсальный чип клона, который ты подарил мне, Котс!

— Умница, Гло! Передавай пока не поздно: «Я, клон «Е-701», вижу вас и прошу помощи!»

Роботы остановились, пришёл вопрос: «Кто ты?»

— Передавай, детка: «Я, заминированный клон «Е-701», нахожусь в челноке людей, люди пошли к вашему кораблю».

Роботы развернулись и пошли к своему кораблю.

— Подлые кофемолки! – произнёс им вслед полковник.

Котс и Глория встали на колени возле креста. Как было бы хорошо, если бы он сейчас просиял, как тот, на вулкане, отворилась бы Дверь и впустила бы их в душистый сад! Это было бы здорово, потому что два человека против большого военного корабля – это…

Котс молился так: «Я очень грешный человек, Господи, но я прошу Тебя, простить меня и спасти мою жену!»

Не вся жизнь пронеслась перед полковником Котсом, а только самый страшный её эпизод. Это случилось год назад на «Белой лилии», на очень красивой планете, заросшей крупными белыми и кремовыми цветами, на излюбленной помойке технократов, кишевшей монстрами. Ночью прилетел корабль, с которого выгрузили больных клонов и всю неисправную технику, которая тут же пошла на штурм базы людей. Котс был на передовой, а Гло прикрывала госпиталь, куда сразу же начали поступать раненые. Бой длился почти сутки. И всё это время Гло была в плену технократов! Об этом Котс узнал от раненного, когда, шатаясь от усталости, явился за ней. Полковник пошёл, как во сне, на их корабль, опасаясь, что он взлетит, прямо, перед его носом. Возле подбитого робота Котс снял с себя все приборы, сложил всё оружие. Неожиданно робот «ожил» и ухватил полковника за правую ногу, левой Котс перебил его железную клешню, и по универсальному чипу клона легко прошёл на тарелку. Технократ сидел в маске и в перчатках, похожих на лапы шимпанзе, тело его закрывала одежда, не позволяющая судить о размерах и форме фигуры. Котс и без приборов понял, что перед ним гуманоид – пижон, а не клон – гибрид. Без страха полковник обратился к нему.

— Творец создал тебя старшим братом, меня – младшим, и я готов убирать за тобой твои грязные помойки! Но, верни мне мою жену, с которой я соединён самим Богом!

Эта краткая речь произвела впечатление на технократа, он нажал какие-то кнопки, и зазвучал приятный голос.

— Я отменил взлёт, Котс, - сказал гуманоид, - возьми её, но ты можешь ей дать только один приказ, если ошибёшься, то она останется у меня! Испытания – моя слабость!

Полковник обернулся, сзади него стояли пять Глорий, все с одинаковыми глазами, одинаковыми волосами, и в одинаковых чёрных курсантских костюмах!

«Верни мне моё кольцо, детка!» - услышал Котс пришедшую к нему мысль. Нет, она навязывается извне.

— Лети ко мне, птичка моя! – закричал полковник, приготовясь к рукопашной.

Гло легко оторвалась и полетела над ним прямо к выходу, технократ опешил, а клоны бросились на Котса, и он начал вырубать их направо и налево, и это было очень трудно, не потому, что у полковника тряслись руки и сводило судорогой мышцы от усталости и пережитого стресса, а потому что эти боевые куклы были изготовлены в образе Гло. Технократу нравилась сила Котса, и забавляла вся сцена. А Глория, отняв у клона лазер, освобождая путь мужу, уже крушила роботов, собиравшихся задраивать люки.

Котс вылетел пулей, и они помчались прочь от корабля, петляя, как зайцы. Возле приборов полковника залёг отряд Космического легиона, ребята поливали тарелку шквальным огнём, что мешало работе её приборов, и технократы, хоть и защищённые полем, решили взлетать незамедлительно.

— Ложись! – прохрипел полковник, почувствовав, как загудела земля.

Гло, ничего не слыша, неслась, как лань, размахивая клоновским лазером. Котс с трудом догнал её, сбил с ног и рухнул на неё всей стопудовой мышечной массой, но и под ней Глория пыталась из последних сил бежать, молотила кулаками по земле, выкрикивая бессвязные звуки! Бойцы полковника плотно прижались к земле, а сам он почувствовал, как по спине прокатилась волна радиоактивного огня.

Когда гул взлетевшего корабля растаял вдали, полковник прокричал, прямо, в ухо брыкающейся жене: «Я очень люблю тебя, Гло! Что они с тобой сделали, детка моя?!»

Девушка разом затихла, услышав его голос, она приникла к земле и кротко ответила: «Ничего, Котс, только вырвали несколько волосинок.»

— Вот же, канальи!! Я уж боялся, Гло, что они сделали из тебя спринтера! – присказывал Котс, помогая подняться Глории, - Только не спринтера, Гло, уж лучше боксёра!

А потом, по дороге на базу, Котс срывал белые лилии, прекрасные, как всё, что вышло из небесной мастерской, и молча подавал жене, она беззвучно плакала, а ребята страшными криками и дикими воплями отгоняли от них маленьких уродливых монстриков, рычащих в зарослях цветов.

Это было ровно год назад. С тех пор полковник боялся оставлять Глорию. Котс тяжело вздохнул.

— Так, Гло, что мы имеем: неподвижный челнок, неплохую пушку в нём, которая после первого же выстрела станет мишенью, и два карабина. У меня такой план.

Глория напряглась всем телом.

— Я буду с тобой! – заявила решительно она.

— Воин подчиняется своему командиру до последней секунды! Высота станции шесть метров, ты можешь взлетать на три метра. Поднимись сначала на апельсиновое дерево, а затем, как-нибудь, дотяни до крыши! Тебе нужно продержаться, девочка, сутки, через сутки здесь будет специальный отряд Космического легиона. Вода и еда у тебя есть. Я не думаю, что роботы будут взрывать станцию, просканируют и уйдут, а, может, и совсем не заметят! Лежи на крыше, как мышка! Я уведу их от станции! Оба карабина я беру, детка. Шанс у меня небольшой, но я постараюсь его использовать, я, всё-таки, не кофемолка! Я никогда не думал о ребёнке, Гло, какой уж тут ребёнок! Но жалко, всё-таки, что у нас его нет!

— Он у нас есть, Котс.

Полковник посмотрел на фиолетовое небо и с трудом справился с чувствами.

— Что здесь за место такое, здесь все девушки признаются в том, что они немного беременны! Как ты обманула медконтроль?

— У меня там связи.

— Пора чистить всю нашу контору!

— Я люблю тебя, Котс!

— Я очень люблю тебя, Глория!

Они крепко обнялись, так крепко, словно прощались навек. Роботы возвращались, их было уже шесть. Гло прижалась к мужу и подняла глаза, полные слёз, на небо. Прямо над ними из глубины фиолетового пространства разливалось нежно-розовое свечение, а из него, словно лепестки гигантского цветка, выходили ярко-оранжевые струи! Это было сказочно красиво!

— Что это, Котс?!

— О! Это цветок Вселенной! Космическая Астра! Он вырастает крайне редко и означает, что здесь защищает сам Космос! Наш план верен, Гло, вперёд!

Роботы остановились, изучая незнакомое явление, приняв его за новое оружие! Гло, подхватив сумку, взлетела на апельсиновое дерево. Шквал апельсинов обрушился на Котса, застывшего внизу в напряжённой позе.

— Аа-а! – воскликнул он от неожиданности.

— Ой, как страшно! – передразнила его сверху Гло, исполненная веры в то, что и смерть их не разлучит!

Она взлетела до крыши базы и повисла на ней. Котс рванулся вперёд, но Глория, не спеша, подтянулась, не выпуская из рук сумку с драгоценными котами и «самым длинным кино на свете», закинула ногу и встала на колено на крыше.

— Давай, детка, убей мужа! Скинь мне на голову ведро с помидорами! - заорал радостно Котс, - И не сердчай на меня, Гло, я так часто спорил с тобой по пустякам! Я люблю тебя, девчонка!

К его ногам прилетела верёвочная лестница.

— Во как! – воскликнул полковник, отпрыгнув назад.

— Командир, нужна твоя консультация, здесь стоит зачехлённый летательный аппарат!

Котс забросил оба карабина за плечо и быстро поднялся по лестнице. Его восторженному взору предстал укрытый антисканером новенький «ЧКЛ-12»!

Полковник нажал кнопку автоматического расчехления и, не переставая широко улыбаться, похлопал, как брата, машину по боку. Вот дела!! А! А с крыши есть люк в одну из замурованных комнат отдыха! Ну дела!

— Занять своё место, курсант!

— Слушаюсь, господин полковник!

Гло ещё раз посмотрела на прекрасный цветок над своей головой, улыбнулась и помахала ему. Челнок уже потряхивало, муж проверял работу защитного поля.

— Где ты возишься, Гло?! Ты, всё-таки, неуклюжая! Ты чуть не упала с крыши на командира!

— Это ты неуклюжий, Котс, ты и ходишь, как медведь!

— Ты, ты, ты! Приготовиться к взлёту! – скороговоркой выпалил Котс.

— Т… Слушаюсь, господин полковник!

— У тебя, детка, теперь две пушки, правая мощнее! Снизу мы не уязвимы, хоть из рогатки в нас стреляй! Забирай пониже, Гло, не забывай, что нас может подбросить от их выстрелов! Погнали наши «технаков»?!

— Погнали, командир!

Глория залегла у правой пушки. Челнок плавно взлетел, сделав поворот над шестью застывшими в раздумье высокими роботами с несколькими лазерами на каждой руке. Глория воспользовалась этим удобным поворотом и одной очередью сняла всех шестерых.

— Отлично! «Балерины» восстановлению не подлежат! Это и есть, Гло, «ТБРТ-5»! Сверху они не такие страшные!

Котс направлял челнок к тарелке.

— Чем больше мы уничтожаем их поделки, тем плотнее они присасываются к нашим ресурсам!

— Нет, Гло, тем яснее они понимают, что пора сваливать из нашего жизненного пространства!

— Они игроки, Котс, их забавляет играть с нами в «войнушку»!

— Вот и покажи им, Гло, что ты их раскусила!

Глория ещё ни разу не видела такого большого военного корабля технократов. Вокруг него – ни души, в смысле, ни поделки. Возможно, тарелка готовилась к взлёту, чтобы на орбите перехватить челнок Котса, где он был особо уязвим. «Нужно попытаться срезать самую верхушку, где находятся технические узлы корабля, чтобы технократы задержались на ремонт», - подумала Глория.

— Смахни им маковку, Гло, там ослабленное поле, пробьёшь сверху вниз, я зайду поудобнее!

— Слушаюсь, командир!

Глория напряглась всем телом и прицелилась. Котс резко повернул челнок в обратную сторону и начал набирать высоту почти вертикально.

— Что, Котс?!

— Сейчас что-то будет! «Технаки» потеряли всякой страх, они шуронули жёстким излучением в Астру! Ты бы додумалась до такого, Гло, стрелять в космический цветок?! Это всё равно, что выстрелить в Ангела, потому что и Ангел, и Астра – сущности одного невидимого мира! Но во Вселенной всё наделено силой противостоять злу!

У Глории сжалось сердце от страха за цветок. Она увидела, как Астра сомкнула лепестки, превратившись в большой оранжевый шар, из центра которого вышел луч света, тоньше иголки, такой ослепительный, что девушка зажмурилась. А когда она открыла глаза, то на месте большого корабля «технаков» дымилась маленькая кучка чёрного пепла.

— Вот это оружие, Котс!!

— Это не оружие, это способность наводить порядок, как ты убиваешь тлю, которая ест твои розы! Бога надо бояться, иначе Он покажет, кто хозяин во Вселенной!

Астра расправляла лепестки, обращаясь светящейся серединкой, прямо, к девушке.

— Они не причинили ей вреда?!

— Для неё их щипки, как укусы муравья, но ей не понравилось, что у них на борту – оружие, смертельное для нас с тобой.

— Спасибо тебе, космический цветок! – воскликнула с грустью девушка, явно не желая улетать от этой красоты небесной.

Через десять минут Котс взял курс на базу. Глория, снимая напряжение, легла удобнее, придвинув к себе сумку.

— Отстрелялась ты на «отлично», Гло, а за сканирование объекта я тебе ставлю «двойку»! Все розетки на станции пересчитала, а челнок не заметила!

— Нет, Котс, пожалуйста! Он же был под антисканером!

— Хорошо, «тройка»! Но и по очертаниям можно было бы догадаться!

— Это ты должен был догадаться, заходя на посадку над станцией! А я ничего не видела из-за батареи!

- Хорошо, детка, «четыре»! Но «пятёрку» я тебе не поставлю, даже если ты наведёшь на меня правую пушку!

— Спасибо, господин полковник!

— Гло, ты чуть не лишила ребёнка отца!

— Это ты!

— Нет, ты!

— А вдруг, наша планета была изначально их домом?

— Они ещё не то впарят! Впарят, что и мы их поделки! Один клон перед своей смертью сообщил мне, что люди – это чистые клоны, скрещенные с обезьянами, то есть, уже не чистый продукт! Ну их в зад, Гло! Я очень люблю тебя, детка! Вас обоих, или обеих, как правильно, Гло? Вообщем, и большую девчонку, и совсем маленькую! Поспи, тебе теперь нужно побольше спать, ходить и радоваться! Родим «пиратку»! Ууу-у-у!!!

— Я очень люблю тебя, Котс!

Он улыбнулся счастливо. По её щеке скатилась большая слеза, задержалась на вздёрнутом красивом подбородке и упала на панель управления лазерной пушкой, где сверху было написано синим: «Челнок космического легиона-12. Базовая комплектация станции «Глория полковника Котса», а пониже лежал маленький ярко-оранжевый цветок.

Конец.

10 мая 2015г.

Приложение: рисунки автора к «Майонезовским сказкам» и «Историям господина Майонезова»