Когда 1 сентября 1939 года вермахт вступил на территорию Польши, вся Европа была шокирована боеспособностью армии, которая шесть лет назад насчитывала всего 100 000 солдат и не обладала ни одним самолетом или танком. И если солдаты рейхсвера присягали на верность Конституции Германии, то с 1934 года клятва верности приносилась лично Гитлеру. Это было залогом безусловного и, как выяснилось позже, фатального повиновения.
После 1935 года[2]многие немцы выбрали себе военную карьеру или работали на военных заводах, выполнявших заказы для нацистов. И все же война была исключительно делом генералов, потому что в 1939 году рядовые граждане не испытывали такого воодушевления относительно грядущей войны, как в 1914-м. А некоторые генералы, по меньшей мере, не возражали, когда еще в 1933 году Гитлер провозгласил целью своей политики завоевание Востока. Жажда реванша за поражение в 1918-м, испытываемая ими, позволила главе государства с легкостью убедить руководство рейхсвера в необходимости присягнуть ему. Поведение высоких военачальников, таких, например, как Вальтер фон Браухич[3], показало, что «аполитичные вояки» не сопротивлялись беспрекословной жажде завоеваний Гитлера. Скептики в рядах руководства рейхсвера были давно отстранены от дел, и планы государственного переворота, вынашиваемые Людвигом Беком[4]и Францем Гальдером[5], превратились в гору макулатуры за отсутствием возможности реализации и, прежде всего, решимости.
Польская кампания завершилась через шесть недель. Уже здесь, а не в России впервые проявилась безжалостность ведения войны Гитлером. Были совершены первые военные преступления, незаконно казнены тысячи польских солдат и гражданских лиц. Кроме того, за спиной вермахта боевые отряды СС совершали убийства гражданского населения, уничтожали целые деревни. Простой народ был лишен почти всех прав. Лишь немногие представители вермахта, как, например, генерал Йоханнес Бласковитц[6], решились протестовать, объясняя это тем, что поляки вполне обоснованно могут поднять восстание против Германии. Подобных критиков Гитлер быстро устранял, так что Бласковитц тоже был вынужден вскоре покинуть армию.
Победа над Францией, одержанная в июне 1940 года вопреки общепринятому мнению, висевшая буквально на волоске, превратилась в триумф, но триумф, чреватый роковыми последствиями. Потому что одержал его Гитлер, использовавший стратегию одного из самых своих талантливых генералов — Эриха Манштейна[7]. Фюреру удалось сломить сопротивление военачальников, сплотившихся вокруг Гальдера, и он умело воспользовался победой. Несмотря на то что при Дюнкерке диктатор совершил одну из, вероятно, самых решающих в той войне ошибок[8], поражение «кровного врага» придало ему как минимум кажущуюся ауру непобедимости.