Из варяг в греки

Всех простил, как простился

Перед дальней дорогой,

И подстреленной птицей

Притаился в берлоге.

Сны сменяли морозы,

Целовал веки иней,

Танцевал купоросный

Купол неба над ними.

Забытье продолжалось,

Походя на кончину,

Но в глазах отражались

Звездные величины.

По теченью молчанья,

Сквозь пороги безмолвья

Отплывало отчаянье

От тоски безлюбовья.

Лишь когда возродился

Дух, окрепший в изгнаньи,

Он ко всем возвратился,

И его не узнали.

Не хотелось бы, да придется

Потерять неотпетым тело,

Потому так душа и рвется

В небеса лебедицей белой.

А на Руси нынче оттепель,

Набухают, как вены, реки.

Все пороги — ничто теперь

На пути из Варягов в Греки.

Не хотелось бы, да придется

Уходить, уже не прощаясь.

Нам из прошлого не зачтется

Ни тоска, ни любовь, ни жалость.

А на Руси нынче оттепель,

Зарастают травой огрехи.

Крестит талой водой апрель

На пути из Варягов в Греки.

Не хотелось бы, да придется

Слыть в миру, мол, из грязи в князи.

Плыть ладье нашей, как ведется,

Налегке, небось, не увязнет.

А на Руси нынче оттепель,

Вспомянул Господь, в кои веки,

Белый-белый простор степей

На пути из Варягов в Греки.

Из утробы бездонной Великой Степи

Наплывают, едва стают снеги,

Гулкой дробью некованых конских копыт

Печенеги. Идут печенеги.

Сбиты в волчии стаи, коварны, хитры,

Настигают врага на ночлеге.

Стрелы их из железной отлиты руды.

Печенеги. Идут печенеги.

И взметнется с полей стоязык и стоуст

Дым пожарищ гнедой или пегий.

Я твержу, как молитву, храни себя Русь.

Печенеги. Идут печенеги.

Схоронись по трясинам, оврагам, лесам,

Лишь воспрянь от Днепра, от Онеги.

Пережить, перемочь эту горечь и срам.

Печенеги пришли. Печенеги.

Век за веком в божьем храме

Благолепие и трепет,

Огнь лампад пред образами,

Чтения Псалтири лепет.

Век за веком в божьем храме

Полунощной службы бденье,

Рождества Христова тайна

И святаго Воскресенья.

Век за веком в божьем храме

Грех безверия сего дня

Претыкается о камень

Всепрощения Господня.

Мы вернулись к родным очагам

Под золой угли в них не остыли,

Здесь в наследство осталися нам

На погостах родные могилы.

В свой черед, когда, как в колыбель,

Мы уляжемся в рыжий суглинок,

Крепко нас спеленает метель,

И укутает пух тополиный.

Бог сподобит — споют журавли,

Дважды в год пролетая над нами,

О болотах, забытых вдали,

И цветущих пустынях Синая.

День придет с восходом солнца

Все былое станет сущим,

И в несжатые колосья

Обратится хлеб насущный.

И восставшие из праха

Старцы, юноши и дети,

Мы пойдем, не зная страха

Ни забвения ни смерти.