Изгнанник. Право на счастье

Глава 11

Злата

Пожалуй, самым любимым в моей профессии была работа в хранилище. Ещё со студенческих времен мне нравилось часами сидеть в запасниках музея и откапывать там старинные предметы, одежду, утварь, потерянные рукописи. С огромным интересом я рассматривала древние вещи и представляла, как люди той или иной эпохи повседневно пользовались ими. Фантазировала, где стояла та или иная вещь в красивых дворцах, на какой званый вечер надевался наряд и какую роль они сыграли в истории. Ведь я уверена, что любая, даже небольшая вещица имела значение в истории, пусть не страны, мира, но в судьбе одного конкретного человека точно. Время в такие моменты словно размывалось в своей реальности, я его просто не замечала, потому как погружалась в прошлое, ощущая его веяния всей душой.

Разбирая экспонаты в хранилище Эмбера, я вновь ощутила эту неповторимую атмосферу, когда окружен миллионом чужих судеб, счастьем, радостью, интригами и трагедиями. Я каждый раз с затаенным дыханием брала в руки новый предмет и с благоговением его изучала, представляя себя среди роскоши, богатства, и давно ушедших людей.

Почти две недели я скрупулёзно изучаю каждый предмет, оцениваю его, произвожу необходимые пометки, и он занимает свое место в выставочном зале.

Хранилище, ещё совсем недавно забитое антиквариатом, сейчас практически опустело, осталось разобрать ещё один угол. Зато выставочный зал как преобразился, мебель заняла пустующие ниши и пространства. В витринах в ярком освещении светильников разместились старинные подсвечники, шкатулки, часы, посуда, чайные пары, кофейные сервизы и многое другое. До выставки осталось три дня, поэтому я с утра до вечера пропадала в салоне, стараясь все успеть и ничего не забыть. В том, что выставку ждёт успех, а меня постоянное рабочее место, я не сомневалась. Стоило только взглянуть на довольного, словно поймавшего золотую антилопу Эмбера, становилось ясно, я угадала с концепцией. Но все равно было тревожно, поэтому я все перепроверяла на несколько раз, что-то переставляла, что-то отбраковывала.

Что касается Эмбера, он чаще отсутствовал в салоне, бывая здесь набегами. Но когда мы с ним пересекались, вел себя вежливо и отстраненно, впрочем, как всегда. То, что случилось в его кабинете две недели назад, не поддавалось логике. Хотя, по сути, ведь ничего не случилось, мужчина ни словом, ни делом меня не обидел, не повысил голос или ещё что-либо. Это я напридумывала не пойми чего, поверила и запугала себя. Скорее всего, от переизбытка эмоций последних недель мне все привиделось, а Закарий даже не подозревает о моих фобиях. Но, как бы там ни было, рядом с мужчиной я чувствовала себя некомфортно, меня каждый раз охватывал необъяснимый страх. Чтобы не выдать его, я старалась не смотреть на него, избегала и общалась только при необходимости.

— Злат, ты закончила с Барокко? — заглянул в хранилище Андрей. — Уже можно вносить в каталог окончательную версию?

— Да, закончила. Сейчас добавлю часы и вазу, и Романтизм тоже можно вносить.

— Хорошо! Сейчас займусь!

— Угу! — вновь вернувшись к старинным часам, что держала в руках, ответила я.

— Злат, — не спешил уходить Андрей, — а когда закончим с выставкой, пойдешь со мной на свидание?

Неожиданный вопрос застал врасплох. То, что парень поглядывает на меня с интересом, я давно заметила. Но повода на что-то надеяться не давала. Во-первых, ещё была свежа рана от предательства Даниэле, а во-вторых, боялась снова завязывать отношение с кем-то из своей сферы деятельности. Андрей посредственен в искусствоведении, а вдруг ему от меня нужна дипломная работа, мои знания, связи или ещё что-нибудь, но не я сама.

Не желая обидеть парня, я доброжелательно улыбнулась и произнесла:

— При условии, что это будет дружеское свидание.

Мой ответ ему не понравился, надежда в глазах сменилась безысходностью и обреченностью. Мне было жаль его и стыдно за то, что не могу ответить на его истинную или наигранную влюбленность, но через себя не пойдешь. Ситуация была неприятная, осложнялось все тем, что мы вместе работаем, видимся каждый день, задерживаемся допоздна, и от нашей совместной работы зависит конечный результат. И если сейчас не затушить эту искорку, она будет тлеть, пока не вспыхнет в самый неожиданный момент.

Тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть и тем более не озлобить парня, я произнесла:

— Андрей, я тебе говорила, что закрыта для отношений и надежды не давала. Мне искренне жаль, что ты этого не понял или, может, надеялся, я передумаю. Я считаю, нам нужно прояснить этот момент сейчас, до того как Эмбер предложит мне работу. Я никогда не отвечу тебе взаимностью, мне очень жаль.

— Да, я… не… Просто, ты мне симпатична, и я хотел познакомиться ближе вне работы. Но если ты так ставишь вопрос, я все понимаю, и извини за настойчивость. Не переживай, это не станет проблемой для совместной работы, — отступил от меня парень.

— Я очень на это надеюсь.

— Друзья? — вымученно улыбнулся он.

— Друзья!

Андрей поспешил уйти из хранилища, а я заметила за дверью тень. Закарий притаился там и подслушал наш разговор.

— Злата, а вы роковая женщина! — поняв, что я его заметила, произнес Эмбер. — Играючи вы разбили бедолаге сердце.

— Я ничего ему не обещала и авансов не раздавала, — холодно произнесла я. Как и всегда в присутствии мужчины, меня охватила неясная тревога. Вечер, мы одни в хранилище, и Андрей со своим признанием так не вовремя. Но чего добивается Эмбер? Даже если услышал наши объяснения, пройди мимо, не заостряй внимания, тем более его ни коим боком они не касаются!

— Злата, Злата, в этом вся ты! — с какой-то нечеловеческой грацией мужчина подошел ближе и, нависнув надо мной, выдохнул мне в лицо. — Тебе не надо раздавать авансы или что-то обещать! Ты такая мягкая, теплая, уютная, к тебе тянет помимо воли. Твой нежный голос, мягкая улыбка, наивный взгляд, они за тебя обещают счастливчику, которому ты ответишь неземной рай!

От тихого, слегка хрипловатого голоса по телу побежали мурашки. На миг я даже забыла кто передо мной. Но стоило смыслу слов, сказанных Эмбером, дойти до моего сознания, стало не по себе. Намек слышавший в словах Закария… это ведь не то, что я подумала! Да нет, не может он иметь в виду себя.

— Я на сегодня закончила, — холодно произнесла я и сделала шаг от мужчины. — Мне пора домой!

— Но стоит к тебе подойти, сделать комплимент, как от твоего внешнего тепла веет внутренним холодом! — будто не слышал меня, продолжил Закарий. — Кто тебя так обидел, что ты интуитивно отталкиваешь всех, кто к тебе приближается?

Да что он себе позволяет! — вознегодовала я в душе.

— Закарий Матвеевич, никто меня не обидел, и даже если бы это было так, это совершенно не ваше дело! — осторожно, чтобы не выронить из рук древние часы, отчеканила я, поставив их на полку. — И мне действительно пора!

— Я вас не держу, Злата! Время позднее, и вам необходимо отдохнуть, через два дня у нас выставка, и мне нужны все ваши знания и умения. Извините, что влез со своими неуместными комментариями.

— До завтра, Закарий Матвеевич, — сделала вид, что не заметила попытки извиниться.

— До завтра, Злата, — ответил он, глядя мне в спину. И я чувствовала этот пронизывающий, словно пытающийся меня считать, взгляд, пока не скрылась за поворотом.

Спеша по вечернему городу на остановку, я никак не могла успокоиться. Слова Эмбера раз за разом звучали в голове. Что он имел в виду своим заявлением? На что намекал? Как будто мало мне того, что этот мужчина вызывает у меня панику на подсознательном уровне, так теперь ещё какие-то намёки на то, что выходит за рамки рабочих отношений.

— Нет, он не себя же имел в виду, говоря, что его манит мое тепло! — пыталась убедить саму себя. — Это было сказано образно, не может такой мужчина посмотреть на меня! Да и не нужно мне его внимание! Напротив, я хочу пересекаться с ним как можно меньше! Боже, но как? Он мой начальник, а рабочие отношения подразумевают частный близкий контакт. Но оказавшись с ним рядом, я чувствую себя загнанной мышкой, с которой большой породистый кот играет в свое удовольствие. А я даже не знаю правил этой игры! Мне их не озвучили или посчитали ненужным это делать. Но как при таких условиях работать? Если я всякий раз вздрагиваю, услышав его голос, и пытаюсь слиться с интерьером, стоить Эмберу оказаться рядом. Так и до неврастении недалеко. Что ж, закончу с выставкой и уйду. Работать и каждый раз дергаться, как только мужчина окажется рядом, вздрагивать, заслышав мягкую поступь шагов и бархатистый с властными нотками голос, я не смогу. Значит, нужно уходить, какой бы хорошей ни была работа, свои нервы дороже. А работу я себе другую найду, особенно после выставки.

Решив для себя вопрос своего дальнейшего сотрудничества с Эмбером, я как-то собралась, успокоилась, и даже предстоящие

напряженные дни меня уже не пугали.