Измена. Без права на ошибку (СИ)

Глава 6

Глава 6

Неделя после скандала в офисе Максима прошла в странном оцепенении. Я механически ходила на работу, улыбалась клиентам, правила чертежи. По вечерам возвращалась к Ане, потому что в собственный дом пока не могла. Там все напоминало о прошлой жизни, о той наивной Кате, которая верила в любовь и дружбу.

Адвокат заверил, что дело о разводе движется быстро. Максим, напуганный записью нашего разговора и угрозой публичного скандала, согласился подписать все документы без претензий на мой бизнес. Мне это принесло облегчение, но не радость. Месть оказалась пресной, как вчерашний хлеб.

А потом позвонила Марина.

Марина Костина была моей однокурсницей, а теперь работала HR-директором в одной из крупнейших юридических компаний Москвы – «Правовой Альянс». Мы периодически пересекались на профессиональных мероприятиях, иногда встречались за чашкой кофе, поддерживали приятельские отношения без особой близости.

– Катя, привет! – ее голос звучал напряженно. – У меня к тебе деликатный вопрос. Ты знаешь Викторию Сенину?

Я замерла с чашкой в руке. Услышать это имя было все равно что получить удар под дых.

– Знаю, – коротко ответила я. – А что?

– Она подала резюме к нам на позицию младшего партнера. Очень сильная кандидатура, отличные рекомендации, впечатляющий послужной список. Но я решила проверить через неформальные каналы, и несколько человек упомянули, что вы были близкими подругами.

Я отпила кофе, давая себе время подумать. Вика претендует на должность партнера в «Правовом Альянсе»? Это было серьезно. Очень серьезно. Младший партнер в такой компании – это не просто престижная позиция и высокая зарплата. Это доступ к элите бизнеса, это связи, это карьерный трамплин на десятилетия вперед.

– Были подругами, – уточнила я. – Прошедшее время.

– Понятно. – Марина помолчала. – Катя, я не хочу лезть в чужую личную жизнь, но... компании важно не ошибиться с таким назначением. Партнер – это лицо фирмы. Можешь что-то рассказать о ней? Неформально, как человек человеку.

Я встала и подошла к окну. За стеклом шел дождь, размывая контуры города. Люди спешили по своим делам под зонтами, не подозревая, что в эту секунду я держу в руках судьбу человека, который предал меня.

Правильно было бы сказать: «Это не мое дело, решайте сами». Правильно было бы промолчать, не мешать чужой карьере из-за личных обид. Но после всего, что случилось, я больше не хотела быть правильной.

– Марина, я могу приехать к тебе? Это разговор не для телефона.

Через час я сидела в ее кабинете на двадцать третьем этаже бизнес-центра «Москва-Сити». Панорамные окна открывали вид на город, тонущий в осеннем тумане. Марина налила мне чай и устроилась в кресле напротив.

– Рассказывай, – сказала она просто.

И я рассказала. Не всю историю – не про свой разрушенный брак, не про унижение, которое я пережила. Только о Вике. О том, как она дружила со мной восемь лет, входила в доверие, становилась частью семьи. А потом спала с моим мужем полгода, глядя мне в глаза и советуя, как укрепить брак.

– Господи, – только и выдохнула Марина, когда я закончила. – Катя, мне так жаль...

– Мне не нужна жалость, – перебила я. – Мне нужно, чтобы ты понимала: Виктория Сенина – это человек, который способен на предательство. Долгое, осознанное, хладнокровное предательство. Полгода она лгала мне каждый день. Думаешь, с деловыми партнерами она будет честнее?

Марина задумчиво постучала пальцами по столу.

– У нас в компании очень строгая корпоративная этика. Мы не можем позволить себе людей с сомнительными моральными принципами, особенно на партнерском уровне.

– Тогда ты знаешь, что делать.

Я допила чай и встала. Марина проводила меня до лифта.

– Катя, – сказала она на прощание, – я понимаю, что ты пережила. И спасибо, что предупредила. Но ты уверена, что хочешь этого? Месть – это скользкий путь.

– Это не месть, – ответила я, входя в лифт. – Это справедливость.

Двери закрылись, и я увидела свое отражение в зеркале. На губах играла холодная улыбка, которую я не узнавала. Когда я успела стать такой?

***

Три дня спустя, в пятницу вечером, мне на телефон пришло сообщение с неизвестного номера:

«Это ты сорвала мне назначение в "Правовой Альянс"? Я знаю, что это была ты. Как ты могла, Катя? Я потеряла шанс всей жизни!»

Я смотрела на экран, и внутри что-то холодное сжималось в узел. Вика писала мне впервые за две недели. Не «прости», не «мне так жаль», не «я не хотела причинить тебе боль». Только обвинение. Только ярость из-за потерянной должности.

Я начала набирать ответ: «Ты потеряла шанс в тот момент, когда легла в постель с моим мужем». Но стерла. Не стала отвечать вообще. Пусть гадает. Пусть мучается от неизвестности так же, как я мучилась, когда узнала правду.

В понедельник Марина позвонила снова:

– Катя, спасибо тебе. Мы провели дополнительную проверку Сениной после нашего разговора. Обнаружились интересные вещи. Оказывается, она уже была замешана в одном неприятном деле на прежнем месте работы – присвоила результаты чужого проекта, выдала за свои. Тогда все замяли, потому что она была любимицей шефа. Но для нас это красный флаг.

– Значит, отказали ей?

– Естественно. Более того, после нашего отказа еще две компании, куда она подавала резюме параллельно, тоже ей отказали. Информация в профессиональных кругах распространяется быстро.

Я положила трубку и долго сидела, глядя в пустоту. Вика не просто лишилась одной должности. Она лишилась репутации. В мире московских юристов все друг друга знают, и теперь о ней пошла молва. «Правовой Альянс» отказал – значит, что-то не так. Другие компании подумают дважды, прежде чем нанимать ее на высокую позицию.

Я разрушила ее карьеру. Одним телефонным звонком.

Должна была чувствовать триумф. Должна была праздновать победу. Но внутри было только пусто.

Игорь зашел в мой кабинет с папкой чертежей и увидел мое лицо.

– Что случилось?

– Ничего, – я попыталась изобразить улыбку. – Просто задумалась.

– Катя, – он присел на край моего стола, – я знаю тебя достаточно хорошо. Что-то произошло.

И я рассказала. Про звонок Марины, про свой визит к ней, про то, как сорвала Вике назначение.

Игорь слушал молча, и я не могла прочитать выражение его лица.

– Ну и? – спросила я, когда закончила. – Скажешь, что я поступила подло?

– Нет, – он покачал головой. – Скажу, что ты поступила по-человечески. Она предала тебя – ты ответила. Справедливый обмен.

– Тогда почему мне так хреново?

– Потому что ты не из тех, кто получает удовольствие от чужих страданий. Даже если эти страдания заслужены.

Он был прав. Я ждала, что месть принесет облегчение, катарсис, освобождение. Но она принесла только новую тяжесть. Как будто к грузу предательства добавился груз мстительности.

– Ты жалеешь о том, что сделала? – спросил Игорь.

Я задумалась. Жалею ли? Если бы можно было вернуться на неделю назад, поступила бы я так же?

– Нет, – медленно ответила я. – Не жалею. Она заслужила это. Но и радости не чувствую.

– Потому что месть никогда не приносит радости. Она приносит только иллюзию справедливости.

Он ушел, оставив меня наедине с мыслями. Телефон снова завибрировал – еще одно сообщение от Вики:

«Ты довольна? Ты разрушила мне жизнь. Надеюсь, тебе теперь легче. Надеюсь, ты будешь спать спокойно, зная, что отняла у меня будущее. Как ты вообще могла? Я думала, ты другая. Думала, ты лучше этого».

Я перечитала сообщение трижды. Вика обвиняла меня. Она, которая полгода спала с моим мужем, обвиняла меня в жестокости. Она, которая предала дружбу восьми лет, говорила, что я отняла у нее будущее.

Абсурд. Полный абсурд.

Но почему-то слова впивались в сознание, как заноза. «Думала, ты лучше этого». А я правда лучше? Или я опустилась до ее уровня?

Я набрала ответ: «Ты сама отняла у себя будущее в тот момент, когда решила, что можешь безнаказанно предавать людей. Я просто помогла этому будущему не наступить раньше, чем ты сделаешь то же самое с кем-то еще».

Отправила и тут же заблокировала номер. Пусть это будут мои последние слова к ней. Больше я не хотела ничего слышать от Виктории Сениной.

Вечером я наконец решилась вернуться домой. Аня отговаривала, предлагала пожить у нее еще неделю, но я понимала – рано или поздно придется столкнуться с собственной жизнью.

Дом встретил меня тишиной. Максим забрал свои вещи, пока меня не было – я дала ему ключи через адвоката на один день. Теперь в доме не осталось ничего, что напоминало бы о нем. Пустое место в гардеробе, пустая тумбочка с его стороны кровати, пустые полки в ванной.

Я прошла по комнатам, включая свет. Гостиная, кухня, спальня – все было на месте, но казалось чужим. Как будто я впервые здесь.

В кабинете – том самом, где я застала его с Викой – я остановилась. Кресло стояло у окна, монитор на столе был выключен. Все выглядело обыденно, невинно. Но я видела другую картину: ее руки на его плечах, его губы на ее шее.

Я развернулась и вышла, закрыв дверь. Завтра вызову мастера, пусть переделает эту комнату. Новые обои, новая мебель, новое назначение. Пусть это будет библиотека или мастерская. Что угодно, только не кабинет с проклятым креслом.

На кухне я заварила чай и села у окна. За стеклом горел огнями вечерний город, жил своей жизнью. Где-то сейчас Максим пытался склеить осколки своей репутации после скандала в офисе. Где-то Вика кусала губы, понимая, что карьера, которую она строила годами, рухнула за один день. Где-то Алина, молодая и глупая, оплакивала иллюзии о разведенном мужчине, который окажется принцем.

А я сидела одна в огромном доме и думала о том, кем стала за эти две недели.

Месть оказалась холодной. Как замороженное мясо – вроде и утоляет голод, но радости не приносит.