Измена. Муж моей подруги

5

Я уже собираюсь захлопнуть дверь, но Влад успевает выставить ботинок.

Поднимаю взгляд, ощущая, как от растущих эмоций по шее ползет жар.

Если бы я только могла контролировать их!

Втягиваю носом воздух, сглатываю и вскидываю подбородок, чтобы придать себе хоть немного уверенности.

— Не знаю, что ты там себе надумал, но лично я никаких намеков тебе не давала, Исаев, и вообще собираюсь спать, — шиплю я и пытаюсь вытолкнуть его локтем, но Влад с легкостью распахивает дверь и переступает порог, вынуждая меня отстраниться.

Опешив, я пячусь назад, наблюдая за тем, как непринужденно он закрывает дверь и сбрасывает ботинки.

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — снова шиплю я, немного придя в себя.

Подрываюсь к двери и открываю ее, указывая на выход: — Убирайся. — Моя грудь вздымается. — Сейчас же.

Исаев проводит пальцами по подбородку и усмехается, не воспринимая мою злость всерьез. И вместо того, чтобы выполнить мое требование, приближается ко мне и одним движением руки закрывает дверь.

Я порываюсь проскользнуть мимо него, но тут же вскрикиваю, когда он хватает меня за талию и загоняет в угол.

Воздух мгновенно накаляется между нами, и я никак не могу сделать полноценный вдох.

— Я ненавижу тебя, — шепчу прерывисто и снова пытаюсь оттолкнуть Исаева, но меня останавливает горячее дыхание возле уха.

— Ты можешь это делать, пока я буду трахать тебя.

Я зажмуриваюсь и стискиваю кулаки до дрожи в руках, стараясь игнорировать его обжигающее дыхание, танцующее на моей шее.

— Какая же ты сволочь, — цежу сквозь зубы. — Какого черта ты вообще зациклился на мне?! — На последнем слове я выхожу из себя и дергаюсь, вынуждая его отстраниться.

Теперь его лицо нависает над моим, а ладони скользят по бедрам, талии… разжигая мое тело наперекор разуму, который уже вопит во все горло, чтобы я все прекратила немедленно! Но близость этого мудака творит со мной… черте что…

— Я просто хочу вспомнить, как хорошо нам было. Так что перестань упрямиться и впусти меня. — Влад протискивает колено между моих ног, и мои щеки вспыхивают.

— Я могу предложить тебе пойти на хуй, — огрызаюсь я из последних сил.

— Сначала я предложу тебе свой.

Я психую и изо всех сил бью его в грудь.

— Ты долбаный придурок! — Снова бью кулаками по его тупым мышцам. — Проваливай к своей жене! Ты вроде бы там билетики подарил ей, так вперед! Пиздуй собирать чемоданы!

Исаев поднимает руку и пятерней сжимает мою шею. Подтягивает меня к себе так, что я прижимаюсь грудью к его.

— А ты, значится, ревнуешь? — ухмыляется он напротив моих губ и при очередной моей попытке увернуться сжимает шею крепче.

В горле поднимается беспомощное рычание:

— Пошел ты! Ты… ты…

— Мудак. Ублюдок. Тиран. Похуй, Лиль, что ты скажешь. Но можешь продолжать. Мне нравится твоя злость. Это, блядь, действует на мой член похлеще афродизиака.

— Двуличный подонок!

— Мы оба такие, не вижу смысла драматизировать.

— Заткни…

Мои слова обрываются, когда Исаев агрессивно набрасывается на мои губы. Меня ошеломляет его напор: горячий требовательный рот, одна рука сжимает горло, другая — наматывает волосы на кулак и тянет вниз.

Он подавляет меня со всех сторон, но я все равно пытаюсь укусить ублюдка. Правда, когда мне это удается, я получаю прямо противоположный эффект, потому что вместо того, чтобы предотвратить это безумие, остатки разума сносит безумной волной.

Пошло все к черту…

Исаев дергает меня за волосы и кусает в ответ, рыча и оттягивая зубами мою нижнюю губу.

Вцепившись дрожащими пальцами в его рубашку на груди, я кусаю его еще сильнее, проклиная нас обоих.

Исаев стонет, одной рукой продолжая фиксировать меня за горло, а второй несдержанно сдергивает мои шорты вместе с трусиками.

Прохладный воздух касается моей киски прежде, чем его пальцы встречаются с ее горячей влагой.

— Такая маленькая лгунья, — стонет мне в рот. — Она намокла, как только я пришел, да?

— Пошел ты, мудак, — цежу я сквозь зубы, задыхаясь у его губ, а потом он вводит в меня сразу два пальца, и я всхлипываю, поднимаясь на цыпочки. — Черт…

Исаев прижимается своим лбом к моему. Его дыхание становится тяжелым, я вообще не могу вздохнуть, чувствуя себя такой наполненной, что от оргазма меня отделяет лишь секунда.

Он совершает еще одно движение пальцами, и я содрогаюсь, сжимая его гребаные пальцы и открывая рот в безмолвном стоне.

— Блядь, — рычит он и, совершив еще несколько грубых толчков, вынимает пальцы и, не дав мне прийти в себя, тащит меня вглубь квартиры и прижимает вздымающейся грудью к барной стойке, разделяющей гостиную и кухню.

Звук молнии оглушает. Я закусываю губу, умоляя себя не думать о том, что творю, а в следующую секунду он приставляет член к моему влажному входу и одним движением наполняет меня.

На мгновение перед глазами темнеет, и ноги почти подгибаются, а потом меня отрезвляет проклятое осознание…

— Презерватив, — шиплю я.

— К черту, я чист. — Он сжимает мое бедро, чтобы удержать меня на месте, когда выходит и снова наполняет. Ноги подкашиваются, но его хватка и столешница, в которую он меня впечатывает очередными грубыми резкими толчками, не дают мне упасть. — А что насчет тебя?

— Пошел ты… на хуй, — мое дыхание сбивается, — придурок.

Исаев сдавленно усмехается, а потом отпускает мое бедро и отвешивает шлепок по заднице. Я сжимаюсь вокруг него и прижимаюсь лбом к прохладной столешнице.

— Следи за своим язычком, милая. — Этот мудак сжимает задницу прямо там, где пылает кожа от его шлепка. Я шиплю, но эта боль переливается в удовольствие. — Иначе мне придется трахнуть твой ротик.

Пыхтя, я поворачиваю голову и, глядя на него, скалюсь:

— Рискни, и я откушу твой член.

Исаев с громким шлепком опускает свою чертову ладонь на мою ягодицу, вынуждая меня скривиться от боли и выпустить с губ пораженный стон.

— Мудак, — шепчу я, нанизанная на его член, и в этот момент мой взгляд падает на лежащий рядом мобильник.

— Судя по всему, я очень нравлюсь твоей киске.

Я снова смотрю на него через плечо, посылая ему взгляд, полный ненависти.

Удерживая зрительный контакт, я протягиваю руку и, щелкнув кнопкой блокировки, быстро перехожу в камеру и включаю запись.

— Что, по-твоему, ты делаешь, — прерывисто произношу я.

— Трахаю тебя, — включается в игру.

— Меня, да? Подругу своей жены?

Исаев медленно стягивает мои волосы на затылке в кулак. Тянет к себе.

— Думаю, вы кто угодно, но только не подруги, — рычит он напротив моего виска и подкрепляет свои слова глубокими толчками. — Поэтому закрой свой чертов рот, Лиля, и не пытайся меня спровоцировать, пока мой член в тебе.

Я тяжело дышу, зажмуриваюсь от очередного грубого проникновения. Как в пьяном дурмане облизываю губы и снова пытаюсь посмотреть на мудака:

— Иначе что?

Он мрачно смеется, и я чувствую вибрацию его смеха глубоко в себе, ерзая в поисках дополнительного трения. Это пытка какая-то.

— Хочешь испытать меня, да? — обдает жаром мое ухо, после чего обхватывает шею ладонью и поворачивает меня так, чтобы захватить мои губы в грубом поцелуе.

— Да, покажи мне худшую часть себя, — выдыхаю ему в рот, и он с рычанием затыкает меня еще одним несдержанным поцелуем.

— Проблема в том, моя дорогая, — выдыхает он напротив моих распухших губ, — что тебе понравится моя худшая сторона.

И после этих слов Исаев превращается в самый настоящий хаос, который грозит уничтожить меня. Разрушить до основания. Его толчки дикие, быстрые, глубокие, и, черт возьми, вместо того, чтобы испытать отвращение к этому мудаку, я подтверждаю его же слова и взрываюсь оргазмом, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Эти чертовы слезы удовольствия и боли, смешанных воедино. А потом Исаев поднимает меня на руки и уносит на диван. И снова. Снова и снова трахает меня, пока я не выматываюсь до забвения…