Изменить тебе

Глава 20

- … и в тот момент тренер спрашивает у меня… Ань, ты не слушаешь?

- Что? А, Лев, слушаю, конечно.

Слушаю, да не понимаю. Лежу рядом с ним, а внутри все разрывается на куски. Всего час запретного удовольствия, и мир никогда не будет прежним. Перед глазами все ещё Рома, его затуманенные желанием глаза и сильные руки, которые не дают дёрнуться, пока он берет меня…

- Если ты не в настроении, я не буду грузить разговорами, – предлагает Лёва, заглядывая в глаза. А мне стыдно в них смотреть.

Однажды он, быть может, узнает, что я делала с его другом. И когда он узнает, все, что было, уже никогда не останется прежним.

Мы здесь последний день. Я бы хотела вернуться домой скорее. Рома уедет с Мариной домой и будет жить своей жизнью, не трогая меня больше и развлекаясь с другими, наверное. А Лёва… не стоит знать ему, если удастся скрыть. Роме ведь больше ничего от меня не нужно.

Я не думала, что, трахнув меня разок, он влюбится и захочет быть со мной. Нет. Я не наивная, понимаю, что у Ромы клинические измены. Клинические!

Но при этом как жить дальше, если так хорошо было только с ним? Между нами такое притяжение, такая связь, такие искры… И почему в жизни столько несправедливого?

Когда мы вернёмся, все распутается и пойдёт своим чередом… Надеюсь.

Прощаемся с морем, таким ласковым, тёплым, чудесным. Отдых выдался замечательным, мы успели все, включая прогулку на яхте и экскурсии по местности, накупили сувениров и подарков себе и близким, сделали миллион фотографий и налопались от души невероятно вкусных блюд.

Это правда, так и есть. Но запомню я навсегда только тот час в душевой и Рому. Меня до сих пор ведет, стоит лишь подумать об этом.

А вот Рома, блть, не унимается. Он не прекращает свои взгляды и даже пишет мне в мессенджере, когда Даня сидит рядом и легко может увидеть. С этим нужно срочно что-то делать! Мне нужно поймать его и поговорить.

Момент выбран довольно удачно: мы с Мариной закупаемся в косметическом магазине, пока парни, уткнувшись в телефоны, ждут нас в лобби. Даня уходит первым, хлопнув Рому по плечу, я тут же расплачиваюсь на кассе и говорю Марине:

- Ой, там Даня в номер поднимается, побегу за ним.

- Да, удачи, – почти безразлично отвечает Марина. Мы с ней не начали общаться лучше, она разговаривает сухо и надменно, а мне, честно сказать, пофиг. Что сказать, если я сплю с ее мужем?

Я выхожу из магазина, Шумский видит и поднимается с кресла. Киваю в сторону того самого коридора, где мы целовались когда-то, и он молча идёт туда.

- Ром, надо поговорить…

Не успеваю закончить, как он хватает за руки и прижимает к стене.

- Говори.

- Отпусти!

- А вчера ты не хотела, чтобы отпускал. Какая непостоянная! Сегодня решила примерной стать? Не выйдет, Ань. Ты трахалась со мной, не выйдет сделать вид, что ничего не было.

- Давай забудем. Ты женат, я несвободна.

- Ань, не обманывай меня, – он говорит шепотом, но, мама дорогая, шепот бывает горячим. – Ты хочешь, чтобы я это сделал опять.

- Ром, я встречаюсь с твоим лучшим другом.

- Он тебе не подходит, – спокойно выдает Рома, продолжая взглядом съедать мои губы.

- Ром, пожалуйста…

- Пожалуйста что?

Надо сказать «отойди и не трогай меня». Но мой взгляд диктует ему совсем другое.

Рома вжимает меня в стену так, что я могла бы пробить ее спиной, а сам вжимается в меня, и хочется завыть, словно я добыча в ловушке.

- А кто мне подходит? Ты? Ром, мы просто один раз занялись сексом.

- Не один.

- Какая разница! Пусти, я пойду к нему.

- Можешь стоять на месте.

Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, откуда этот голос и чей он.

Лёва.

Он был здесь и все слышал.

Внутри меня что-то обрывается, я забываю сделать вздох и губы распахиваются, чтобы я втянула кислород в себя. Перед глазами все смазывается.

Дальше я вижу, как Даня с размаха бьет Рому по лицу, валит на пол и бьет ещё. Я не могу смотреть на это, закрываю лицо руками, но Даня подходит и резко отдергивает их, заставляя смотреть ему в глаза.

- Я, блть, не поверил Марине, когда она сказала, что между вами что-то происходит. Ань, ты вообще понимаешь, что ты сделала? Ты шлюха, Ань, самая обычная шлюха.

- Лёва…

- Рот свой закрой! И не смей даже оправдываться, я каждое слово слышал! Значит, сначала я тебя трахал, а потом он? И как тебе, Ань, определилась, кто лучше?

- Лев, послушай, – это Рома, который держится за разбитую скулу.

- И ты заткнись! Друг, блть! Где твои мозги были, когда мою девушку трахал? Я всегда закрывал глаза на твои измены жене, но это были тупые девки, Ром, а это – моя! Моя, блть, постоянная девушка!

- Даня, пожалуйста, не бей его, – шепчу, смотря в почерневшие от злости глаза.

- Ты его жалеешь, да? Охуеть! То есть меня никому не жалко! Стоит отвернуться, а друг уже на твою девушку залез, а она «не бей его». Блть, с кем я связался…

Даня прислоняется спиной к стене и обхватывает голову руками.

- Лев, так получилось, – выдыхает Рома.

- Ты случайно засунул в неё свой член? Так получилось? Ты себя вообще слышишь? Ладно, Шум, ты просто похотливое животное. Но ты, Ань. Как же так можно? Плохо тебе со мной было? Так че ты с чемоданом не съебалась? Мозгов не хватило? А ноги раздвигать хватило!

- Дань…

- Иди вещи свои собирай.

- Дань…

- Ты слышала меня? Я сказал, вещи иди собирай! Когда приедем, можешь их не разбирать. Вышвырну из квартиры со всеми манатками. Аня, я же сказал, уйди отсюда!

Я перевожу взгляд с одного на другого, понимая, что без меня они продолжат мужские разборки. Но Даня выглядит таким злым и жестоким, что ничего другого мне не остаётся, кроме как уйти.

В номере я, заливаясь слезами, швыряю вещи в чемодан, даже не сворачивая. Потом падаю на колени и принимаюсь укладывать их по-другому. Слёзы капают прямо на одежду, руки трясутся, и я понимаю, что не контролирую себя. Достаю из холодильника бутылку воды и жадно пью прямо ледяную воду. Проходит время. Час. Два. Три. Левин так и не возвращается.

Почти в полночь Даня заходит в номер, громко хлопнув дверью. Вижу его, и внутри резко все сжимается от страха. Левин жутко пьян, просто дико. По-моему, у него даже глаза в кучу. Боже, лучше я переночую на диване рядом со стойкой регистрации…

- Иди сюда, – рычит Даня, смотря на меня чёрными от злости глазами.

- Не надо, Дань.

- Сюда иди, сказал!

Он в два шага добирается до центра комнаты, а я забиваюсь в угол. Боже, я должна было предвидеть это! Нужно было уйти…

- Дань, пожалуйста! – закрываюсь руками, когда он нависает надо мной всем своим телом и бьет в стену кулаком рядом с моей головой. – Пожалуйста…

- Дура, я тебя не ударю. Это у тебя нет моральных принципов, а у меня есть.

Сказав это, он резко дергает меня за руку, я вскрикиваю, но Даня уверенно тащит к столу, задирает мой сарафан, швыряет меня животом на стол, вынуждая прогнуться. Буквально секунда, и его ладонь со свистом приземляется на мою ягодицу, оставляя чувство жжения и выбивая крик из горла.

- Чего тебе не хватало, а? – он стягивает мои трусы вниз и шлепает ещё раз, уже сильнее. – Не так развлекал? Подарки плохие дарил? Трахал мало? Что, блть, тебя не устраивало?

- Даааань…

Он шлепает ещё, а потом сжимает попу ладонями и наваливается на меня.

- Что у него в трусах такого особенного, а? Расскажешь? Понравился тебе чужой член, да, Анечка?

Ещё и ещё шлепает. Кожа горит под его ладонями.

Все заканчивается резко. Он просто отпускает меня, поправив задранный сарафан и отходит.

Даня молча раздевается и ложится на постель, предварительно выключив свет в комнате. Я стою на том же месте, где была, и не знаю, что делать дальше. Уйти, не трогать его больше? Просить прощения, умолять забыть все? Что выбрать?

Я ложусь рядом с ним, за его спиной. Осторожно заношу руку и подушечками пальцев дотрагиваюсь до его позвоночника. Медленно, очень медленно веду вниз, ощущая горячую кожу и желая трогать каждый ее миллиметр. Не могу отпустить его, слишком больно представлять, что его больше не будет у меня…

Даня не реагирует, но когда я проделываю все это во второй раз, резко разворачивается и за талию прижимает к себе:

- Как ты могла, Ань? Как тебе вообще не было противно, когда он трогал тебя? Разве я плохо с тобой обращался, скажи? Плохо я тебя любил?

Я закусываю губы, боясь разрыдаться.

- Я хотел, чтоб ты только моей была, понимаешь? Делал бы все, что захочешь, как захочешь. Но только я, чтоб никто другой и пальцем не тронул, ясно?

Тупо киваю, не в силах и слова произнести. Не понимаю, есть ли ещё хоть один шанс, но тянусь и целую. И он неожиданно отвечает. Моментально с меня исчезает ночная сорочка, а потом Даня тянется к тумбочке, слышу треск и шелест фольги, проходит несколько секунд, и Даня врезается в меня на полную мощность.

Я ору на весь отель.

- Кричи, Анечка, кричи, может, научишься, что стонать от своего парня надо, а не от чужого.

Он грубый, злой, резкий. Все, что он делает, на грани. Но я не чувствую боли или какого-то дискомфорта, мое безумие граничит с таким сильным удовольствием, что приходится ногтями царапать его плечи.

Даня ускоряется, почти доводя до пика, но резко обрывает все, и тело ноет, требуя закончить начатое. Я хнычу и что-то бормочу, но Лёва, судя по всему, этого и добивался. Довести до пожара, но не дать кончить.

Он хватает за шею и целует, но это больше похоже на укус хищника. Лёва никогда не был таким. Он страстный, но всегда все делает намного нежнее, чем сегодня.

- Даааань…

Я сажусь перед ним на колени и наклоняюсь, возбуждаясь от того, какой он сегодня. Я хочу этого сама и знаю, что он тоже хочет.

- Ты ему тоже делала это, да? – неожиданно спрашивает.

- Нет.

- И на том спасибо. Давай, Аня, покажи, как ты умеешь.

Эта ночь должна быть долгой, потому что нам вдвоём слишком горячо, и просто так мы не остынем.

Он заваливает меня на кровать, продолжая то, что было начато между нами. Раздвигает ноги коленом и снова заполняет собой. Во всех позах, по-всякому. Я кончаю в каждой, кричу без стеснения, царапаю его, кусаю… Хоть Лёва и грубый со мной сегодня, он не хочет причинить боль намеренно, поэтому после моего очередного оргазма, когда на глазах выступают слёзы, сразу спрашивает:

- Больно, Ань?

Мотаю головой.

- Точно?

- Да.

- А что тогда?

- Прости меня.

Он резко зависает надо мной и вдруг перекатывается на спину. Я не готова разрывать контакт, нет, пожалуйста, Даня, не заканчивай все так!

Тянусь к нему, льну всем телом, целую в губы, оставляю свой соленый привкус слез, укладываю голову ему на грудь. Позволяет мне все, но сам никак не реагирует.

- Лёва, я дура, овца, идиотка, я так виновата прости, пожалуйста! Ты мне нужен, я люблю тебя, прости…

- Нет, Анют, – он медленно проводит по моей щеке, смахиваю слезу. – Никогда не прощу. За это – никогда.

Я поливаю его слезами, жмусь, шепчу что-то про любовь. Он терпит, но потом просто сбрасывает меня с себя, укладывая на соседнюю подушку.

- Я бы тебя любил, Ань. Потом женился бы. Все могло быть хорошо, но ты все сломала. Я не прощу девушку, которая за моей спиной раздвинула ноги перед другим. Этого не будет. Спи, Ань, завтра перелёт ещё.

И он отворачивается.

Все мои слёзы льются в подушку и не имеют смысла. Лёва – кремень. То, что сейчас было, для него уже не имеет значения. Он словно воспользовался женщиной по вызову, так, одноразовой.

Лёва не просто обнажил меня, а наизнанку вывернул, показал мои настоящие желания, был моим огнём – страстным и сжигающим дотла.

Но больше он не мой.

И сожгла все это я сама.