Изменить тебе

Глава 21

Лёва

Вынес её вещи на улицу, уложил в багажник, молча закрыл за ней дверь такси и проследил, как машина выехала со двора.

Сука.

Как же хуёво.

Нажрался в одиночестве до блевачки. Пить просто не умею, вот и все.

На следующий день знакомый позвал в компанию. Там взял сигарет и скурил половину пачки, аж голова закружилась. Понял, что загулы выведут меня из формы перед стартом сезона, так нельзя.

Позвонил тренеру по физподготовке, попросил позаниматься в зале для бокса. Колотил грушу до разбитых костяшек. Когда совсем больно стало, прекратил.

Начал бегать по утрам. Много, долго, чтобы чувствовать себя уставшим настолько, что лёгкие хочется выплюнуть.

Все это не то. Временное облегчение, но проблему не решает.

Мой друг и моя девушка. Как? Как я не увидел ничего, пока Марина не сказала? Как она прощает Рому каждый раз? Я же представляю, что Рома трогает Аню, и мне вырвать хочется, так противно.

Запуталась и заигралась она. Меня ей мало, Рома у неё игрушка, а потом назад пятками. Нет, блть, так не работает. Трахалась с другим – признайся и уйди. А она ещё и в постель мою влезла опять. Думала, за минет все прощу? Не прощу.

Вообще никогда не прощу.

Хочется свалить из клуба куда-нибудь, но предложений по переходу нет. Как теперь рожу Шумского видеть – не знаю.

Когда начались тренировки, Рома пытался несколько раз заговорить со мной. Сначала я игнорил его, потом кулаком прописал, в третий раз парни, наученные опытом, сразу же нас разняли.

Роме поступило предложение о переходе в клуб другого города, он согласился, не долго думая. Видимо, понимал, что постоянное взаимодействие со мной будет сложным, наша старая химия на поле загнулась, а варианта договориться и не выносить на матч личное не существует. Марина его простила, не знаю, за что на этот раз – новый айфон или серьги «тиффани», а может, даже за сумку «Шанель». В этой семье проблемы обычно так решаются. Рома клянётся в вечной любви, покупает Марине, что она хочет, и временно ведёт себя как идеальный муж.

Блядво, а не идеальный муж. Обыкновенный трахарь, которому все равно, в чьи трусы лезть. В моих глазах он слишком низко пал, но для своей жены он опять вышел сухим из воды.

Это не моя территория, сами разберутся. Я не прощу Рому и не прощу Аню. Для меня этих людей больше не существует.

Какова цена дружбы, если за разовый секс предаёшь несколько лет общения с человеком? Какова цена любви, если рядом со второй половинкой (подчеркну – любящей) смотришь на других?

Это моя ошибка – предложить Ане отношения, не зная ее саму. Будь у нас больше свиданий и разговоров за стенами спальни изначально, я бы призадумался, стоит ли ей жить у меня и ездить со мной в отпуск. Но я был ослеплён чем-то, видел в ней лучшую женщину на земле, спешил с тренировок домой, чтобы обнять, проводил с ней все свободное время, покупал все, что она хотела, развлекал, как мог. Был с ней нежным, заботливым, внимательным. А ей, оказывается, просто хотелось, чтобы ее трахнули жестко. Как показал ей это разочек – все, блть, люблю не могу.

Слова, что не стоят и копейки. Просто болтовня девочки, которая наскакалась по разным постелям и испугалась, что останется ни с чем. Поделом.

Сегодня последний день Шумского в клубе. Скатертью дорожка, скучать не буду. Но Шум не оставляет попыток поговорить со мной, подкараулил меня в раздевалке, шикнул на других парней, чтоб не совались сюда.

- Лёва, я тут последний день, дай шанс объяснить тебе.

- Что объяснять будешь? В какой позе ей больше нравится?

- Я просто хочу, чтобы ты знал.

Да пусть говорит, что это теперь меняет?

- Ок, слушаю.

Шум садится на лавочку напротив места, где стою я. Облокачивается на стену, вытягивает ноги. Да сколько можно готовиться? Хотел – говори.

- Я встречал Аню раньше, после одного матча, она рассказывала?

- Нет.

- Аня проспорила друзьям, должна была сфоткаться со мной и взять автограф. Я тогда проспорил нашим, что поцелую первую попавшуюся фанатку. Короче, все совпало.

- Ты целовался с ней? А Марина?

- Тогда я ещё даже предложение ей не делал, мы были в ссоре.

- Вот как, – выдыхаю и безучастно смотрю в сторону. Почему она не объяснила сама раньше? Что в этом страшного, ведь это было все до меня?

- Она мне понравилась, – продолжает Рома. – Но после поцелуя сбежала, а как найти ее, я понятия не имел. Мы помирились с Мариной, дальше ты все знаешь. Потом я увидел Аню уже на твоей кухне. Меня прострелило.

- Когда у тебя встал на мою девушку, ты не мог сказать себе, что это слишком, так нельзя? Она уже была со мной, Шум!

- Я себе так и сказал, но Аня въелась в мозг. Не знаю, я был уверен, что вы быстро разойдётесь. Это вообще не твой человек, но тебе объяснять было бессмысленно. Не послушал бы. А потом этот ваш отпуск… Я как в состоянии аффекта все делал. Она отталкивала на словах, говорила, что не может, посылала.

- Хватит, наговорились уже, – обрываю его.

- Лев, я виноват. Я понимаю, ты не простишь, но я хочу, чтобы ты понимал: большая часть вины на мне.

- Что значит большая часть? Шум, ты насильно ей ноги раздвигал?

- Нет.

- Вот видишь. Она сама этого хотела, так что нет смысла снимать с неё вину.

- Ты ее любишь? – неожиданно спрашивает Рома.

- Да. Точнее, любил. Сейчас для меня ее нет. Знаешь, за одно я должен тебе сказать «спасибо» – благодаря тебе я знаю, какая она на самом деле. Но предпочёл бы узнать по-другому, так слишком противно.

- У тебя все из крайности в крайность, Лев. Если отношения – то любовь до гроба, если играть – то пока не задохнёшься на поле. Так нельзя.

- В твоём мире – нельзя. А я в своём живу.

- Жизнь – это не только чёрные и белые полосы.

- Философ из тебя так себе. Пока, Шум. Скучать не обещаю, но только один совет – в следующий раз подумай трижды, прежде чем тащить в постель жену одноклубника. А то клубы менять устанешь.

Рома долго смотрит на меня и выходит из раздевалки молча. Не могу отделаться от чувства, что теперь, когда я остался без двух главных (казалось бы) людей своей жизни, буду волком-одиночкой. Чтобы я вновь мог поверить кому-то и подпустить к себе, должно случиться чудо.

Трибуны будут скандировать мое имя, болельщики продолжат писать комментарии, моя фамилия все чаще станет мелькать в рекламе матчей. Я сделаю все, чтобы стать лучшим.

А где будет Аня, я знать больше не хочу.