Впоследствии наша неприязнь перешла в дружбу; Пауль сделал мне много доброго, и я старался от него не отставать... Летом 1977 года на занятиях юношеской шахматной школы я познакомился с симпатичным парнишкой из Таллина: Яан Эльвест играл в шахматы в стиле Кереса — приятно было убедиться, как много сделал Пауль для развития шахмат, и прежде всего в родной Эстонии. Несомненно, смерть Кереса после смерти Алехина явилась самой большой потерей для шахматного мира за последние десятилетия.
Речь идет о матч-турнире на первенство мира 1948 года.
Четверть века спустя мы с Марковичем помирились (за несколько месяцев до его смерти). Он похвалил мою докторскую работу, а я ее покритиковал. Оба мы в свое время погорячились, а может, зря?
Но время все сглаживает. Уже на следующей Олимпиаде (Амстердам, 1954 г.) у меня были добрые отношения с другими участниками команды.
По неписаным, но традиционным правилам шахматной этики отказываться от заключенного ничейного договора можно лишь по обоюдному согласию.
Матч-турнир четырех, пожалуй, наиболее хитрое мое изобретение, включенное в 1949 году в правила проведения матчей на первенство мира. Изучая историю матчей, нетрудно заметить, что чемпион и претендент неизменно спорили об условиях игры (иногда по пустякам!), матчи откладывались на годы, а бывало, что и отменялись. Чтобы заинтересовать участников матча в «добровольном» согласии, я и придумал матч-турнир четырех: если участники не могут прийти к соглашению, ФИДЕ матч отменяет и проводит матч-турнир четырех — чемпион и первые три победителя соревнования претендентов (этот турнир проводится при любом количестве прибывших к игре участников). Ясно, что чемпиону и претенденту этот турнир невыгоден; значит, надо быть поуступчивее и не спорить! В 1954 году это правило еще действовало.