Кабумпо в стране Оз • Трусливый Лев из страны Оз

Иллюстрации Джона Ри Нилла

Дорогие девочки и мальчики!

Это книга Трусливого Льва, потому что в основном она рассказывает о нём и о тех, кто на него охотился. Право, я не припомню, чтобы в стране Оз было столько волнений с тех пор, как Пугало свалился со своего семейного дерева. Только представьте — кто-то осмелился охотиться на нашего дорогого, доброго друга, будто он какой-то обычный людоед! И вообразите… Но я уже начинаю рассказывать всю историю. Прочтите её сами, а потом скажите мне, что вы думаете об этом Мустафе из Маджа и его синих бакенбардах.

Надеюсь, вам понравится Храпунья. Должно быть, удобно иметь такое радиоухо, как у неё. Кстати, о радио — если вдруг вам доведётся услышать какие-нибудь новости из страны Оз в своём приёмнике, вы мне расскажете? Правда? Если есть что-то, что я люблю больше, чем клубнику в январе, так это новости из Оз в июле, декабре, августе — да и в любое время!

В последнее время я получила несколько прекрасных писем от мальчиков и девочек, но в моём почтовом ящике всегда найдётся место ещё для одного. Может быть, там уже лежит письмо от вас ко мне, дорогой? Бегу проверять! Желаю вам удачи, пока часы в королевском дворце не пробьют время для новой книги!

Филадельфия,

Июль 1923 г.

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. Мустафа из Маджа

Глава 2. Волшебство в цирке

Глава 3. При дворе Маджа

Глава 4. Приказ Мустафы

Глава 5. Два трусливых охотника на льва

Глава 6. Семь дверей

Глава 7. Побег из Дверландии

Глава 8. В поисках храбрости Трусливого Льва

Глава 9. В поисках храбреца

Глава 10. На острове Ун

Глава 11. Странная рыбалка

Глава 12. Спасенные Летунобусом

Глава 13. Синяя магия Мустафы

Глава 14. Полёт сквозь ливень

Глава 15. Мустафа наблюдает

Глава 16. Падение с небес

Глава 17. Каменный Человек из страны Оз

Глава 18. Последний маскарад Нотты

Глава 19. В Изумрудном городе

Глава 20. Трусливый Лев в опасности

Глава 21. Магия страны Оз торжествует

Глава 22. Счастливый дом в стране Оз

Глава 1 Мустафа из Маджа

аззиваллер, мне нужен ещё один лев! — заявил Мустафа из Маджа, яростно дёрнув свои синие бакенбарды. — Ещё один лев, Таззиваллер, и немедленно!

— Ваше Высочество уже имеет девять тысяч девятьсот девяносто девять львов и ещё половину! — почтительно поклонился Таззиваллер.

— О, это! — нетерпеливо перебил его Мустафа. — Очень неосторожно с твоей стороны, Таззиваллер, притащить мне половину льва — да ещё и не ту половину! Чрезвычайно раздражает видеть задние лапы и хвост льва, прыгающие по заповеднику. Неестественно, я считаю.

— Но Ваше Высочество должен помнить, что если бы не удачный удар моего ятагана, отсекший переднюю половину льва, меня бы сожрали, съели, уничтожили! — глаза Таззиваллера расширились при этом неприятном воспоминании.

— Я бы постарался утешиться, — буркнул Мустафа недовольно, — а из Панапи получился бы отличный камергер. Но это пустая трата времени. Мне нужен ещё один лев. Лев, говорю тебе, немедленно!

Голос Мустафы перешёл в рёв. Он вскочил с трона и начал топать сначала одной ногой, затем другой. Круглое лицо бедного Таззиваллера бледнело с каждым ударом.

— Но в Мадже больше нет львов, — взмолился он. — Ваше Высочество должен знать это. Королевские охотники выследили их всех, и даже если бы остались ещё, мы не можем позволить себе ни одного льва. Умоляю Ваше Высочество подумать о девяти тысячах девятистах девяноста девяти, которые уже объедают нас догола. Маджеры жалуются на львиный налог…

— Молчать! — взвизгнул Мустафа, подпрыгивая в воздух, чтобы топать обеими ногами одновременно.

— Вы сами создаёте большую часть шума, — угрюмо заметил Таззиваллер.

— О чём это вы спорите? — раздался сонный голос, и из-за занавеса в глубине покоев появилась увенчанная огромным тюрбаном голова Микстаппы, королевы Маджа.

— Львы, Ваше Величество! — вздохнул главный камергер, беспокойно поглядывая на жену Мустафы, которая была ещё более невыносима, чем её царственный супруг. — Его Высочество желает иметь ещё одного льва.

— Ну так почему бы тебе не добыть его? Ты же знаешь, я не выношу этого топота, — раздражённо прохрипела Микстаппа.

— Я тоже, — проворчал Мустафа. — Это ранит мои царственные ступни.

— Никто не просил вас топать. Почему бы просто не прекратить? — фыркнул Таззиваллер.

— Ты достанешь мне льва? — спросил Мустафа, замирая с поднятой ногой.

— Я бы сделал это, если бы львы ещё остались, но в Мадже больше нет львов! — завопил Таззиваллер.

Нога Мустафы обрушилась на пол с оглушительным топотом.

— Великий Газапп! — взревел монарх Маджа. — Что ты за камергер такой? Я назначу Панапи на твоё место, а ты… ты будешь кормить львов! — закончил он в ярости.

Мустафа резко хлопнул в ладоши, и когда в покои впорхнул маленький маджер, он отрывисто приказал:

— Скажи Панапи, чтобы явился ко мне немедленно.

Он не обращал внимания ни на мольбы Таззиваллера, который бился головой о пол, ни на советы Микстаппы, кивавшей из-за занавеса. В следующее мгновение перед троном стоял Панапи. Он был высоким и худым, в отличие от круглого и толстого Таззивал-лера. Его маленькие глазки сверкали от восторга при виде камергера, катающегося по полу. Как хранитель казны он всегда должен был идти позади Таззиваллера в королевских процессиях, и видеть своего соперника в немилости было изысканным удовольствием для завистливого старого маджера.

— Ваша Светлость звали меня? — низко поклонился Панапи.

— Да, — проскрипел Мустафа, поправляя тюрбан и дрожащим пальцем указывая на Таззиваллера. — Он утверждает, что в Мадже больше нет львов, а я, Мустафа, должен иметь ещё одного льва.

— Ваше Высочество лучше знает, — пробормотал Панапи, закатывая глаза и складывая кончики пальцев.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что в Мадже больше нет львов! — закричал Таззиваллер, вскакивая на ноги и тряся кулаком перед носом Панапи.

— Есть и другие страны, кроме Маджа, — высокомерно заметил Панапи. — Я полагаю, Ваше Высочество хотело бы необычного льва — чего-то большего и лучшего, чем те, что сейчас мирно резвятся в королевском заповеднике?

— Как хорошо ты меня понимаешь, — вздохнул Мустафа, откидываясь на подушки. — Именно такого я и хочу, Панни — необычного, редкого, царственного льва, который сможет держать остальных в подчинении и придаст чести и достоинства нашему двору.

— У меня есть книга, — таинственно сообщил Панапи, приложив палец к носу, — книга о львах, и если Ваше Высочество разрешит, я принесу её из своего шатра.

— Ты собираешься достать льва из книги? — сонно поинтересовалась Микстаппа. — Как глупо было со стороны Таззиваллера не додуматься до этого.

Пока Панапи отправляется за книгой, я должна рассказать вам, что Мадж — это синяя и варварская страна на юго-западе Манч-кинской области Оз. Это жаркая, сухая, пустынная земля, а сами маджеры — вспыльчивое, длинноногое племя забияк. Они живут в синих полосатых шатрах, и, если бы не их ярко-синие бакенбарды, их можно было бы принять за арабов, ведь они носят длинные белые одеяния и тюрбаны, защищаясь от зноя и пустынных песков.

В давние времена страны Оз маджеры часто нападали на беззащитные маленькие страны, окружавшие их, и уносили всё, что представляло ценность. Но Глинда, добрая волшебница Оз, положила этому конец. Однажды ночью, пролетая над Маджем в своей лебединой колеснице, она сбросила синюю книгу, которая упала на самого старого маджера в королевстве, нанеся ему страшный удар по носу. Это был удар для всех них, ведь золотыми буквами на первой странице книги было написано:

«Отныне любой маджер, покинувший землю Маджа, потеряет голову. По приказу Озмы, Правительницы страны Оз».

В синей книге были и другие предостережения, но первое, самое главное, изменило всю историю страны. Ни один маджер не осмелился покинуть Мадж после этого, так что грабительские набеги на другие страны прекратились мгновенно. А маджеры, лишённые удовольствия воровать у соседей, стали воровать друг у друга, постоянно ссорясь и перетаскивая свои шатры с места на место. Жители соседних стран приходили к границам Маджа, чтобы торговаться за финики, инжир и кокосы, которыми славилась эта земля. Но дед Мустафы, который тогда правил пустынным королевством, постановил, что раз ни один маджер не может покинуть Мадж, то и ни один чужеземец не должен входить в его страну. На всех границах Маджа были развешаны предупреждения, и вскоре уже больше никто не приближался к этому ужасному маленькому королевству. Так оно становилось всё более синим и варварским, как и бывает с людьми, у которых нет ни друзей, ни соседей.

Когда Мустафа, который в глубине души был неплохим человеком, взошёл на трон, он попытался отвлечь своих сварливых подданных, организовав охоту. В необитаемых частях пустыни водилось множество львов, и какое-то время охота на них удерживала маджеров от проказ. Но вскоре они начали ссориться даже во время охоты, и королевские охотничьи экспедиции больше походили на сражения, чем на увеселительные прогулки.

Мустафа, в отчаянии, признался Таззиваллеру, что львы ему нравятся куда больше, чем его подданные. Тогда Таззиваллер мягко предложил ему оставить нескольких для компании. Мустафа, которому смертельно наскучили его королевские обязанности, пришёл в восторг от этой идеи и приказал, чтобы отныне всех пойманных львов доставляли к королевским шатрам живыми.

Сначала он держал двух или трёх в большой клетке в своём саду, но по мере того, как его подданные становились всё более неуправляемыми, его привязанность ко львам росла. Он требовал всё больше и больше львов, пока, как и заявил Таззиваллер, их число в королевской коллекции не достигло девяти тысяч девятисот девяноста девяти с половиной. Мустафа делал вид, что держит этих львов, чтобы отпугивать врагов Маджа, и с этой целью приказал окружить всё королевство огромным железным вольером, так что никто не мог войти или выйти, не пройдя через королевский львиный заповедник. Действительно, когда маленькие манчкинские мальчики и девочки рассказывали свои уроки, они всегда описывали Мадж как страну, полностью окруженную львами. Но это было лишь оправданием. Мустафа прекрасно знал, что никто не осмелится покинуть Мадж и никто не захочет туда попасть, но когда народ жаловался на львиный налог — это звучало в какой-то степени убедительно.

Львы Мустафы были сущим испытанием для бедного Таззивал-лера. Чтобы сохранить свою должность главного камергера Маджа, он должен был поставлять льва всякий раз, когда Мустафа этого требовал. А требовал он довольно часто. По его приказу всю страну прочесали в поисках львов, и всего неделю назад пришло известие, что во всём королевстве не осталось ни одного. Тогда сам Таззиваллер отправился на охоту и после изнурительного путешествия наткнулся на самого последнего старого льва Маджа. Когда Таззиваллер попытался схватить его, зверь эгоистично попытался сожрать толстого камергера. Защищаясь, Таззиваллер разрубил старого льва пополам своим ятаганом. Прежде чем он успел исправить катастрофу, передняя (и лучшая) часть льва перепрыгнула через ограждение и исчезла.

В Волшебном Королевстве Оз ничто не может быть по-настоящему убито, так что обе половины льва остались живыми и бодрыми. Но Мустафа сильно разозлился, когда Таззиваллер принёс ему лишь половину, которую сумел поймать. Это едва не стоило камергеру его должности.

— Подумать только, это ведь я первым предложил завести львов! — простонал несчастный Таззиваллер. — Львы! Фу! У Мустафы вкус к львам, а у львов — ко мне!

— Странный у них вкус, — протянула Микстаппа, вращая своими голубыми глазами в сторону Таззи. — Скажу прямо — дурной вкус!

— Молчать! — рявкнул Мустафа так резко, что Микстаппа поспешно спряталась за занавесом.

Мустафа уже сожалел о своей резкости, но был слишком горд, чтобы взять слова назад. Да, Таззи придётся кормить львов. Он тяжело вздохнул, но в этот момент в шатёр стремительно влетел Па-напи, держа под мышкой большую книгу.

— Эта книга… — начал Панапи с гордостью, но не успел договорить.

— Дай её мне! — приказал Мустафа, выхватывая том из рук Панапи. Даже Таззиваллер придвинулся ближе, а сонная голова Микстаппы снова выглянула из-за занавеса.

— «Знаменитые львы страны Оз», — прочитал Мустафа название и дрожащими пальцами открыл пыльный фолиант. Но дальше второй страницы он не продвинулся, ибо там был изображён самый великолепный лев, какой только встречался ему за всю его маджерскую жизнь. А под картинкой, синими буквами, стояла надпись:

«Это — знаменитый Трусливый Лев страны Оз, Король всех лесных созданий».

— Трусливый Лев?! — ахнул Мустафа. — Как необычно! Как редкостно! Да он вовсе не выглядит трусливым!

— Если Ваше Высочество прочтёт. — торжествующе указал Панапи на противоположную страницу.

Мустафа, затаив дыхание, начал читать:

«Трусливый Лев — один из самых необычных и прославленных львов Оз. Многие годы он правил лесными королевствами, но во времена знаменитого Волшебника Оз его обнаружила маленькая девочка из Канзаса по имени Дороти. Он так привязался к Дороти, что сопровождал её в путешествии в Изумрудный город, не раз спасая ей жизнь по дороге и проявив такую храбрость (несмотря на свою трусость), что завоевал любовь и восхищение всего Оз. С тех пор он проводит большую часть времени в столице, участвуя во всех приключениях придворных знаменитостей и Дороти, которая стала королевской принцессой. Благодаря своим многочисленным подвигам он снискал всеобщую любовь…»

— Панни! — воскликнул Мустафа, не дожидаясь конца. — Панни, вот лев, который мне нужен — Трусливый Лев Оз!

— Вот лев, который ему нужен! — одобрительно кивнула Микстаппа.

— И конечно же, он его получит, — фыркнул Таззиваллер, с облегчением подумав, что больше не камергер. — Панапи, предоставь этого Трусливого Льва. Немедленно!

— Это потребует некоторого времени, — занервничал новый камергер Маджа. — Нужно снарядить экспедицию, и.

— А как насчёт предупреждения в книге Маджа? — язвительно спросил Таззиваллер. — Ты думаешь, кто-то рискнёт головой просто ради чести поймать этого Трусливого Льва?

— Это была бы великая честь, — лукаво посмотрел Панапи на соперника, — очень великая честь. Я как раз хотел предложить, чтобы ты, дорогой Таззиваллер, отправился в это путешествие. Даже если ты потеряешь голову, ты всё равно сможешь кормить львов Маджа.

— Я?! — взвизгнул Таззиваллер, чуть не кувыркнувшись. — О нет, мой храбрый Панапи, для меня это было бы слишком большой честью. Я всего лишь кормилец львов. Я должен немедленно их накормить!

Таззиваллер направился к выходу, но Мустафа окликнул его:

— Ты ведь раньше давал мне хорошие советы, Таззиваллер, — вздохнул правитель Маджа. — Как ты думаешь, кто смог бы поймать этого Трусливого Льва?

— А почему не Панапи? — коварно спросил бывший камергер. — Он сильный и храбрый человек.

— Да, но что тогда будет делать Ваше Высочество без советника? — дрожащим голосом пробормотал Панапи.

— Он мог бы слушать мои советы, — протянула Микстаппа, — и для начала я бы…

Что именно собиралась посоветовать Микстаппа, так и останется неизвестным, потому что в этот момент в королевский шатёр ворвалось пятнадцать маджеров.

— Лев! — закричал первый.

— Лев! Лев! Лев! — подхватили остальные, размахивая ятаганами, пока не поднялась страшная суматоха.

— Дайте мне поймать его! — крикнул Таззиваллер, но Панапи ухватил его за рукав.

— Нет, я! — завизжал Панапи, протискиваясь вперёд. — Я главный камергер Маджа!

— Может, это и есть Трусливый Лев? — запыхтел Мустафа, в восторге спрыгивая с трона.

И в следующее мгновение все они выкатились, выбежали или вывалились из шатра с таким рёвом, что могли бы испугаться и два десятка львов.

Под самой высокой пальмой в песчаной пустоши, которую Мустафа великодушно называл своим садом, стоял очень несуразный и странный на вид лев!

Глава 2 Волшебство в цирке

наружи лил дождь, внутри было душно и жарко, и это был последний день гастролей цирка в Стамптауне. По всему большому шатру люди беспокойно ерзали на жёстких сиденьях и ворчали, когда внезапные брызги дождя пробивались сквозь полотно крыши. Матери с тревогой думали о предстоящей мокрой дороге домой, молодые барышни беспокоились о своих весенних шляпках, и даже мальчишки и девчонки хлопали в ладоши совсем без энтузиазма, пока старый Билли, слон, звонил в обеденные колокольца на одной арене, а сёстры Гликко головокружительно раскачивались на трапециях на другой. Главный клоун в отчаянии носился между обеими аренами. Он стоял на голове, ходил на руках, перепрыгивал через слона, изображал упрямого ослика. Но никто не смеялся. Даже на его самые проверенные шутки зрители не реагировали.

— Это уже слишком, — всхлипнул клоун, прячась за колонной. — Ни одного настоящего смеха за весь день! Да что с ними не так?

Он вытер пот со лба, поспешно подправил грим и снова выскочил на арену.

Тем временем ударил гром, и животные в соседнем шатре подняли оглушительный рёв. Вместо скучающих лица у зрители стали испуганными. Нужно было срочно что-то предпринять. Расстроенный клоун выскочил на центральную арену и вскочил на спину большого слона.

— Дамы и господа! — закричал он, размахивая руками, чтобы привлечь внимание. — Дамы и господа, я собираюсь показать вам один из самых поразительных и невероятных трюков, когда-либо исполнявшихся под куполом цирка — фокус, который поверг в изумление коронованных особ Европы, Азии и Африки! Дамы и господа…

Люди на задних рядах, уже пробиравшиеся к выходам, замедлили шаг. Маленькая девочка на местах за двадцать пять центов слабо захлопала. Ободрённый, клоун сделал поистине великолепный кульбит и приземлился на кончик слоновьего хобота.

— Не найдётся ли среди зрителей смелого мальчика? — умоляюще оглядел клоун первые ряды. — Для этого трюка мне нужен ловкий мальчуган. Ага, вот он!

Подогнав слона к самому краю арены, клоун выхватил из группы сирот, которых привели в цирк в качестве особого поощрения, рыжеволосого мальчишку. Толпа ахнула, сирота попытался вывернуться из куртки, но клоун держал его крепко.

— Один взмах — и мальчик исчезнет! Взмах шляпы — и он появится вновь! Смотрите! — крикнул клоун, поднеся пальцы к губам.

— Ты что творишь? — прохрипел распорядитель представления. — Ты же не сможешь сделать так, чтобы он по-настоящему исчез!

Клоун и сам это понимал, но он был готов на все, чтобы рассмешить эту публику — или исчезнуть самому. Свистнув так пронзительно, что даже старый слон насторожил уши, он подбросил сироту себе на плечо и сходу выдал первую пришедшую в голову нелепую рифмовку:

Толпа взорвалась восторженным рёвом, а распорядитель представления — рёвом ужаса, потому что сирота исчез. Исчез так же бесследно, как лопнувший воздушный шарик!

— На помощь! — завизжал клоун, бешено подпрыгивая на слоновьей голове.

Публика пришла в полный восторг и покатывалась от смеха.

— Лучший фокус, что я видел в жизни! — захлебнулся от смеха толстяк, вытирая лицо. — Смотрите-ка, как он ловко притворяется испуганным! Ну-ка, давай, возвращай его сейчас же!

Клоун выкрикнул новый стишок:

Раздался оглушительный треск, будто что-то разорвалось, и раскат грома прокатился по шатру. Толпа замерла, протёрла глаза и уставилась на арену. Ни клоуна, ни сироты! Да это же потрясающе!

Зрители в экстазе заколотили ногами и разразились овациями. Но распорядитель представления в ужасе прислонился к столбу, а владелец цирка с выпученными глазами бросился к артистическим гримёркам. И вовремя — уже через несколько секунд смех сменился ропотом. Люди начали размахивать зонтиками и требовать немедленно вернуть мальчика.

Распорядитель дрожал в своих лакированных ботинках, но все же решился попробовать спасти ситуацию. Подняв хлыст, он торжественно объявил, что самое интересное ещё впереди — клоун и мальчик уже ждут у выхода, чтобы попрощаться с самой восхитительной публикой, какую им только доводилось видеть. Щёлкнув каблуками, он низко поклонился. Публика, поверив, потянулась к выходу.

Не теряя ни секунды, распорядитель схватил старого Билли за ухо и потащил к зверинцу. Через пять минут вся цирковая труппа под проливным дождём разбирала шатры, грузила клетки и погоняла животных.

— Случилось нечто ужасное — мы должны немедленно убираться! — тараторил владелец, метаясь между рабочими.

Когда возмущённый опекун сирот вернулся ни с чем от ворот, первые цирковые фургоны уже гремели за поворотом дороги. Рабочие только безнадёжно качали головами в ответ на его требования. В ярости старик помчался за полицией, а тридцать девять сирот, весело перепрыгивая лужи, бежали следом.

Но что могла поделать полиция против магии?

Откуда мог знать клоун, что пришедшая ему на ум рифма оказалась старинным заклинанием из страны Оз? Оно унесло сироту, как ракету. А когда клоун повторил волшебные слова, его самого швырнуло сквозь брезент шатра, и он свалился рядом с перепуганным мальчишкой в самой странной местности, какую только видел.

К счастью, они приземлились на мягкие песчаные дюны. Кругом до самого горизонта простиралась плоская серебристая пустыня.

Глава 3 При дворе Маджа

и клоун, ни мальчик не проронили ни слова в течение нескольких минут. По правде говоря, они переводили дух. Затем клоун приподнялся и с сомнением посмотрел на сироту.

— Ну вот мы и здесь, — сказал он, подмигнув скорее по привычке, чем от особой радости.

— Да, сэр! — вымолвил сирота, с трудом сдерживая волнение.

— Только не называй меня «сэр», — взмолился клоун, завязывая разговор, чтобы выиграть время. — Не называй меня так только потому, что я работаю в цирке. Меня зовут Нотта — Нотта Бит Мор. Я был двенадцатым ребёнком в семье, и мои родители никак не могли договориться, как меня назвать. Каждый раз, когда мать говорила: «Назовём его Августус Элмор Мор», отец отвечал: «Ничего подобного!» Со временем, будучи сам клоуном и шутником по профессии, он начал звать меня «Нотта Бит Мор» — и с тех пор я так и остался Ноттой.

Клоун снова подмигнул.

— Зови меня просто Нотта, ладно?

— Да, сэр, — ответил сирота, снова сглотнув и изо всех сил стараясь не заплакать.

Заметив это, Нотта сделал двойное сальто и встал на голову.

— А как тебя зовут? — спросил он, весело размахивая ногами.

— Бобби Даунс, — всхлипнул сирота.

— И как ты получил свое имя? — Клоун опустился рядом с мальчиком.

— Кажется, оно было у меня с рождения, сэр, — тихо ответил Бобби.

— Ну, если ты не против, мы сменим его на Боб Ап — ведь мы именно это и сделали! — а Боб Ап звучит куда бодрее, чем Бобби Даунс, тебе так не кажется?

Пока Нотта говорил, он беспокойно озирался по сторонам.

— Боб, — наконец произнёс он, — мне кажется, мы попали в другой цирк. Видишь, вон там шатры, и я слышу рёв львов.

— Я тоже слышу, — сказал Бобби, и теперь в его взгляде было больше интереса, чем страха.

— Да, это либо цирк, либо берег моря без самого моря, — продолжал клоун, пропуская песок сквозь пальцы. — Но, так или иначе, вот я здесь, и вот ты здесь, и раз уж ты тут, мы будем «боб ап» (выплывать) вместе. Давай пройдём к главному шатру и посмотрим представление.

Бобби встал и стряхнул воду с кепки. Они оба промокли до нитки из-за бури, через которую пролетели, но солнце и ветер этой странной пустынной страны быстро высушили их, и теперь они брели по глубокому песку к большому синему полосатому шатру, беседуя почти весело.

— В своё время я много где побывал, — доверительно сообщил Нотта, — но вот так — никогда. Я попадал в странные места по воле случая, а в другие — по своей воле, но впервые в жизни я просто «разговорил» себя в новую страну. Вот мы были в цирке, всё как обычно, и вдруг в голову приходит эта рифма. Я её произношу — и мы уносимся, как пара ракет. Нас просто «заговорили» в эту страну, Боб, мой мальчик, и я считаю это весьма хитроумным делом. Но не беда, мы просто будем следовать правилам.

— Каким правилам? — спросил Боб, с любопытством разглядывая высокие пальмы, колышущиеся вдали. Он и не подозревал, что пальмы существуют за пределами учебников географии.

— Ну, — объяснил Нотта, — всего четыре простых правила, которые я придумал на случай опасности или неприятностей. Первое, — он отогнул мизинец, — я меняю облик. Если это не помогает, я становлюсь чрезвычайно вежлив. Если вежливость не срабатывает, я рассказываю шутку. Если шутка не помогает, я кричу что-то совершенно непонятное и улепётываю со всех ног. Так что не волнуйся, Боб: держись рядом со мной, беги, когда побегу я, и всё будет в порядке. Знаешь, отчего я такой толстый?

Боб покачал головой.

— Перевоплощения! — торжествующе прошептал Нотта. — Я использую их как набивку. Очень удобно, когда кувыркаешься. Да, сэр, вот тут. — Он ласково похлопал по своему мешковатому костюму. — Здесь у меня шесть потрясающих образов, готовых к использованию в любой момент, а вот тут, — Нотта постучал по своему напудренному лбу, — тут у меня шестьдесят разных шуток и куча вещей, которых я и сам не понимаю. Так что, как видишь, мы готовы ко всему.

— Да, сэр, — серьёзно ответил Бобби, потому что он был очень серьёзным мальчиком. Жизнь в сиротском приюте сделала его таким, а что касается приключений — за всю свою жизнь он ни разу не сталкивался ни с чем подобным. Там были уроки, еда и наказания, иногда драки между старшими мальчишками, но ни у кого в этом большом доме не было времени поговорить с Бобби Даунсом или ответить на его вопросы. И с каждым годом из тех семи, что он провёл в унылом сером приюте, Бобби становился всё тише и серьёзнее.

Нотта с любопытством посмотрел на мальчика, который шагал рядом с ним. Добродушный клоун решил, что Боб Ап ему нравится, и тут же постановил, что Боб Ап наконец-то немного повеселится.

«Бьюсь об заклад, он ни разу в жизни не смеялся во весь голос», — подумал клоун и начал перебирать в голове самые смешные шутки, которые знал.

Он уже остановился на той, что про свинью и фунт бекона, когда оглушительный визг выбил все мысли о шутках из его головы. Из-за пальмы выступила огромная фигура с торчащими синими бакенбардами, бросила взгляд на незнакомцев и затем исчезла в направлении синего шатра, крича что есть мочи.

— Это Синяя Борода? — дрожащим голосом спросил Боб, вцепившись в Нотту.

— Боб, — сказал клоун, с трудом сглатывая, — я не знаю. Но мы попробуем применить первое правило.

Он полез в складки своего костюма, вытащил коричневый свёрток и, прежде чем мальчик успел моргнуть, облачился в него и опустился на четвереньки.

— Я лев, — тяжело дыша, проговорил Нотта. — И, если я зарычу достаточно громко, может, они испугаются. Держись ко мне ближе, Боб, и постарайся запомнить правила. Если я побегу — беги и ты. Понял?

— Да, сэр! — выдохнул Боб, глаза его стали круглыми, как пуговицы, ведь перевоплощение Нотты выглядело настолько правдоподобно, что ему самому стало страшно.

Едва Нотта прочистил горло для того, чтобы зарычать, как из синего шатра высыпала толпа в белых одеждах и налетела на них в вихре песка и сверкающих ятаганов. Боб был храбр, как любой мальчишка, но его уединённая жизнь в сиротском приюте никак не подготовила его к подобному. На глаза навернулись слёзы.

— Лучше перестань плакать и приготовься бежать, — нервно прошептал клоун и закончил фразу таким оглушительным рёвом, что Боб подпрыгнул на добрых три фута.

Но дикая белая толпа продолжала наступать, и, прежде чем Нотта успел издать ещё один рык, на него набросили сеть, дюжина синебородых негодяев навалилась сверху, и в следующий миг он уже кувыркался по песчаной дороге.

Боб крепко зажмурился, ожидая, что и его сейчас схватят, но когда ничего не произошло, он открыл глаза и с лёгким вздохом увидел, что Нотту, пиная и подгоняя, тащат к развевающемуся синему шатру.

Это было первое приключение в жизни Боба, и он мог бы убежать, но что-то внутри него — о чём он раньше и не подозревал — удержало его на месте. В этот самый момент, совершенно внезапно, Боб понял, что этот клоун, которого он знал всего несколько минут, стал ему дороже всех, кого он когда-либо встречал. Он чувствовал: если с Ноттой должно случиться что-то ужасное, то пусть это случится и с ним тоже.

«Боб Ап», — назвал его клоун. Что ж, он и вправду «выплывет»!

На дрожащих ногах он побежал за кричащей толпой и сумел незаметно проскользнуть в царский шатёр за широкой спиной Таззиваллера.

Ибо, как вы уже давно догадались, Нотта перенёс себя и мальчика прямиком в Мадж.

Маскарадный костюм Нотты, хоть и съехал немного, всё ещё держался, и он страшно рычал, чтобы поддержать свою храбрость, одновременно тревожно озираясь в поисках Боба. Львиная голова съехала набок, так что он мог видеть только одним глазом, но и того, что он успел разглядеть, хватило, чтобы затрястись от ужаса.

Маджеры прыгали и вопили перед большим синим троном, тыча в него сверкающими ятаганами. Затем высокий, тощий детина схватил его за ухо. Это был Панапи.

— Лев! — высокомерно воскликнул Панапи. — Это твой новый господин — Мустафа Маджский! Ваше Величество, вот лев, о котором вы только что мечтали!

— Какого-то он странного вида, этот зверь, — фыркнул правитель Маджа, дёргая себя за усы.

— Ужасное создание, по-моему, — буркнул Таззиваллер, ревниво поморщившись при мысли, что после его слов о том, что львов больше нет, всё-таки поймали ещё одного.

— Может, это Трусливый Лев? — задумчиво промолвил Мустафа. — Вижу, у него дрожат колени. Ты Трусливый Лев? — грозно спросил он, тыча ятаганом в бедного Нотту.

Клоун жалобно зарычал, чтобы доказать, что он не трус. Откуда ему было знать, что в стране Оз все животные умеют говорить — и от них этого ждут? Да он даже не подозревал, что находится в Озе и в руках у маджеров!

— Он отказывается отвечать, — мрачно сказал Мустафа. — Что ж, немой лев лучше, чем никакого. Уведи его, Панни, и запри вместе с остальными львами. Надеюсь, он хороший боец. Так-так… значит, тебе теперь придется кормить десять тысяч львов, Таззиваллер, если остальные не разорвут этого на куски.

Он потёр руки от удовольствия.

— Я позже выйду и посмотрю, как они его примут. Но я не успокоюсь, пока не заполучу Трусливого Льва, Панни. Этот лев — трусливый, но не «Трусливый Лев». Увести его!

Мустафа схватил книгу о львах и, отмахнувшись от Нотты, углубился в рассматривание изображения Трусливого Льва из страны Оз.

Всё это время волосы Нотты шевелились под гривой. Десять тысяч львов! Горячие опилки! Лучше бы ему остаться лицом к лицу с этими дикарями, чем с ними.

Первое правило провалилось — пора было переходить ко второму.

— Пошли! — рявкнул маджер, дёрнув за верёвку на его шее.

Но прежде чем клоун успел пошевелиться или заговорить, раздался пронзительный крик, и вперёд выскочил Боб Ап, едва не сбив с ног старого Таззиваллера. Он обхватил дрожащего «льва» обеими руками.

— Вы не смеете его уводить! — яростно закричал мальчик. — Это не лев! Это Нотта!

— Нотта?! — взревел Мустафа и с изумлением посмотрел на Бобби.

— Не лев! — завопил клоун, вставая на задние лапы и поспешно снимая львиную голову.

Глава 4 Приказ Мустафы

осле разоблачения Нотты наступило мгновение абсолютной тишины. С львиным телом и клоунской головой он представлял собой поразительное и нелепое зрелище. Ничего подобного в Мадже ещё не видели, и маджеры просто разинули рты от изумления.

— Спокойно, Боб, — прошептал клоун, обнимая мальчика львиной лапой. — Всё, что нам нужно — это быть вежливыми. Правило второе, помнишь?

Первым пришёл в себя Мустафа.

— Не лев?! — охрипшим голосом закричал монарх Маджа. — Как ты смеешь так разочаровывать меня?! Слышали, Таззиваллер, Панни, Микстаппа — все? Он говорит, что он не лев!

Яростный спазм перехватил горло Мустафы.

— Прошу прощения за то, что я не лев, — вежливо, хотя и слегка дрожащим голосом, произнёс Нотта. — Десять тысяч извинений!

— Десять тысяч пудингов! — взревел Мустафа в бешенстве.

— Пудинги, конечно, если ваше величество их предпочитает, — поспешно поправился Нотта.

— Я же говорил, что в Мадже больше нет львов, — прохрипел Таззиваллер, торжествующе глядя на Панапи. — Я сразу знал, что это не лев.

— Ну, а кто же тогда? — сердито спросил Мустафа. — Маленький — это какой-то мальчик, а вот этот?

Он презрительно махнул рукой в сторону бедного клоуна.

— Колдун, ваше величество! — прошипел Панапи. — Колдун, вот кто он!

— Только не обзывайтесь, — взмолился Нотта, протягивая передние лапы своего маскарадного костюма. — Я Нотта.

— Не колдун, я полагаю? — насмешливо бросил Таззиваллер.

— Почему бы вам не спросить его, как он сюда попал? — вздохнула Микстаппа.

Нотта с любопытством уставился на большую голову Микстап-пы, выглядывающую из-за синего занавеса. Возможно, здесь был кто-то, кто понимал вежливость.

— Госпожа, ваше величество, великодушная и прекрасная дама, — начал клоун, низко поклонившись, — мы попали в эту очаровательную страну безо всякой нашей вины.

— Что ж, это не наша вина — у нас здесь вообще нет никаких виноватых, — резко оборвал его Мустафа.

— Как вы прошли мимо вольера со львами? — потребовал ответа Панапи. — Как вы объясните, что были львом в одну минуту, а в следующую — существом другого рода?

— Ну, тут действительно что-то очень странное, — признал Нотта, в замешательстве потирая лоб. — Одну минуту назад мы с Бобом были в цирке, выполняли трюк, и…

— Я знал, что это трюк! — торжествующе воскликнул Панапи. — Он сам признаёт!

— Тише! — крикнул Мустафа, которому начинало уже нравиться это повествование. — Вы были в цирке? Таззиваллер, что такое цирк?

— Это представление, — поспешно объяснил Нотта, поскольку по озадаченным лицам маджеров он понял, что они никогда о таком не слышали. — И мы участвовали в нём. Я посадил Боба себе на плечи, прокричал глупый стишок — и в мгновение ока он исчез. Я кричу снова этот стишок — и исчезаю сам!

— Исчезаете куда? — спросил Мустафа, потирая подбородок.

— Сюда, — ответил Нотта, беспокойно озираясь. — Забавно, как маленький стишок мог перенести нас так далеко.

И он продекламировал:

Не успел он закончить, как Мустафа подпрыгнул в воздухе, а все маджеры завопили от страха и ярости.

— Он раскрыл секрет Маджа! — завизжал Мустафа, вырывая клок из своей синей бороды. — Как ты смеешь использовать нашу личную, запатентованную, особую магическую формулу трансформации?! Теперь ты начнёшь зазывать сюда всяких людей!

— Он колдун! — завопил Панапи. — Я же говорил, что он колдун! Дёрните его за хвост! Отрубите голову! Бросьте его львам!

— Подождите, дайте объяснить! — взмолился клоун, но его голос потонул в гвалте.

И вдруг гонг в глубине шатра громыхнул, как гром. Мустафа, уже успевший схватить Нотту за хвост его костюма, замер. Остальные тоже. На возвышении в другом конце шатра стоял Таззиваллер, изо всех сил колотя в гонг. Грохот был настолько оглушительным, что даже перепуганные Нотта и Боб вынуждены были заткнуть уши. Лишь когда Мустафа подбежал к возвышению и приказал Таззи-валлеру остановиться, ужасный звон прекратился.

— Что означает эта наглость? — запыхтел Мустафа, хватая Таз-зи за руку.

— Это был единственный способ привлечь ваше внимание, — спокойно ответил Таззиваллер. — Мне нужно сказать кое-что важное. О львах, — многозначительно добавил он.

— Ну и что же ты хочешь сказать? — нетерпеливо пыхтел Мустафа. — Тишина! — крикнул он маджерам, которые снова начали окружать Нотту и Боба.

— Этот человек, — провозгласил Таззиваллер, указывая на Нотту, — несомненно, колдун. Вместо того чтобы отрывать ему голову, которая нам всё равно ни на что не сгодится, даже как украшение, почему бы не заставить его служить нам? Если он колдун — а иначе как бы он попал в Мадж? — пусть отправится в Изумрудный город и приведёт нам Трусливого Льва!

Мустафа уставился на бывшего камергера с изумлённым восхищением, затем, раскинув руки, чуть не задушил его в объятиях. В следующее мгновение он хлопнул в ладоши и отдал дюжину приказов стольким же маленьким слугам. По первому знаку кричащие маджеры начали отступать от шатра, по второму удалился и Па-напи, оставив Боба и Нотту наедине с Таззиваллером и их величествами. Снаружи слышался топот синей стражи, окружившей царский шатёр.

— Правила совсем не работают, Боб, — тревожно прошептал Нотта.

Боб ничего не ответил. Он лишь крепче сжал руку клоуна и уставился на Мустафу широко раскрытыми глазами.

— Ну-с, — самодовольно пробормотал монарх Маджа, — ну-с, мой прекрасный чародей, как ты себя называешь?

— Нотта, — начал клоун, решив сохранять вежливость как можно дольше, Нотта Бит Мор.

— Нотта! — кашлянул Мустафа, округляя глаза. — Это не похоже на имя. Это звучит как…

— Шутка, — подхватил клоун, расплываясь в широкой улыбке, — маленькая шутка надо мной. Понимаете, это должно быть смешно.

— Что ж, мне это совсем не смешно, — мрачно произнёс Мустафа, в упор глядя на клоуна. — Почему ты такой белый? И почему его волосы… — он ткнул пальцем в Боба, — …такие рыжие?

— По той же причине, по которой борода вашего величества — синяя, — не задумываясь ответил Нотта.

Мустафе этот ответ не понравился.

— Твоё занятие? — спросил он далее. — Полагаю, ты отрицаешь, что ты колдун?

— О, абсолютно! — воскликнул Нотта. — Но моё занятие, если ваше величество настаивает, — веселье. Я заставляю людей смеяться и тем продлеваю их жизнь.

— Забавное занятие, — фыркнул Мустафа, озадаченно переглянувшись с Таззиваллером. — Что ж, тебе придётся рассмешить меня, чтобы продлить свою жизнь. А развеселить меня может только одно — львы!

— Львы? — Нотта наморщил лоб. — Боюсь, львы совсем не по моей части. Видите ли, я не работал в той части представления, где выступают они.

— Ты притворялся львом, — сурово перебил Мустафа, — и тем самым доказал, что ты колдун. Так что, если ты не сможешь поймать Трусливого Льва из страны Оз и привести его в Мадж, тебя бросят в львиный заповедник, где девять тысяч девятьсот девяносто девять львов разорвут тебя на куски. Ты согласен?

— Разорвут на куски! — клоун сглотнул. — Мой отец часто говорил, что я попаду к собакам, но ему и в голову не приходило, что меня бросят ко львам. Скажите, а этот Трусливый Лев очень свиреп?

Вместо ответа Мустафа протянул ему книгу Панапи о львах.

— Можешь почитать это, пока тебе подготовят всё необходимое для путешествия.

Почти добродушно улыбаясь, монарх Маджа взял под руку Таззиваллера и скрылся за синим занавесом в глубине шатра. Микстаппа тоже втянула голову, и Боб Ап с Ноттой остались одни.

— Разве не пора бежать? — тревожно спросил мальчик. За всю свою жизнь он не слышал столько разговоров о львах.

Но Нотта приложил палец к губам и покачал головой:

— Бесполезно, — прошептал он. — Шатёр окружён. Нам придётся притворяться, мальчик мой, — притворяться, что мы отправляемся на поиски этого Трусливого Льва. А как только выберемся из страны — сразу сядем на первый поезд домой.

Он уселся на огромную подушку и начал листать львиную книгу, а Боб Ап с любопытством заглядывал через плечо. Оба увлеклись описанием Трусливого Льва и принцессы Дороти, когда Мустафа стремительно вернулся. За ним следовал маленький маджер-слуга, несущий на голове три белых свёртка.

— Вот, — сказал Мустафа, указывая на свёртки, — трёхдневный запас провизии. Двигайтесь строго на север, пока не достигнете жёлтой кирпичной дороги, затем следуйте по ней до Изумрудного города. Там вы найдёте Трусливого Льва.

— Но позвольте, — начал Нотта, быстро соображая, — почему ваше величество не перенесёт этого льва в Мадж с помощью магического стиха?

— Для колдуна, — фыркнул Мустафа, — ты удивительно глуп. Этот стих переносит только людей, да и то при условии соприкосновения.

— Тогда почему бы не отправить ваших доблестных соплеменников за ним? Я здесь чужой и никогда в жизни не ловил львов.

— Потому что в книге Маджа написано: любой маджер, покинувший страну, потеряет голову, — монотонно произнесла Микстаппа, просовывая тюрбан сквозь занавес. — И если хотите моего совета — уходите немедленно. Все эти споры мешают мне спать, а когда я не сплю — теряю терпение, а когда теряю терпение — другие теряют головы, а когда…

— Я иду, — вздохнул Нотта, поняв, что от этой нелепой пары ждать смысла бесполезно. Он выбрался из львиного костюма, свернул его в компактный узел и затолкал в штанину. Затем повесил три свёртка на шею и, взяв Боба за руку, объявил о готовности к отправлению.

Потирая руки от удовольствия, Мустафа вывел их из царского шатра сквозь двойной ряд стражников к огромному железному вольеру, окружавшему его королевство. Львы рычали и ссорились между собой, но едва завидев Мустафу, принялись оскорблять его и требовать ужина.

— Тише, мои милые зверюшки, — добродушно усмехнулся монарх Маджа. — Это не ужин, а всего лишь глупый колдун.

— Тогда отдай нам мальчика! — прорычал самый крупный лев, облизываясь.

— Отдай нам мальчика! — тут же подхватили остальные львы.

Нотта и Боб Ап в ужасе и недоверии уставились на «питомцев» Мустафы — ни один из них прежде не слышал, чтобы львы разговаривали. Боб особенно смутился от столь личного — для него — характера беседы.

Пока они дрожали, между прутьев вольера просунули две массивные двери на расстоянии пяти футов друг от друга, создав узкий безопасный проход. Засовы с внутренней и внешней стороны отодвинули, и Мустафа величественным жестом велел им двигаться. Нотта с Бобом немедленно последовали приказу.

— Помните, — предупредительно крикнул Мустафа, пока они бежали, — если вы сбежите вместо поисков Трусливого Льва — я узнаю об этом. Когда посланник ослушивается меня, моё волшебное кольцо чернеет. Если оно почернеет — значит, вы обманываете меня. И в таком случае… — Мустафа поднял палец, чтобы Нотта увидел перстень, — …в таком случае я сниму его. А если я сниму его — вы оба посинеете, как моя борода, и не сможете пошевелиться, пока не решите выполнить моё повеление. Прощайте, мой меловой колдун! Приятного путешествия и скорого возвращения!

Нотта был слишком потрясён, чтобы ответить. Крепче сжав руку Боба Апа, он выбежал за железные ворота и бросился через поле синих маргариток, пока ужасный рёв львов не остался далеко позади.

— Вот оно, — наконец выдохнул клоун, опускаясь под огромным деревом, — вот что бывает, когда пытаешься быть смешным. Никогда не пытайся быть смешным, мальчик мой.

— Нет, сэр, — ответил Боб, тревожно оглядываясь, не последовали ли за ними львы Мустафы.

Глава 5 Два трусливых охотника на льва

екоторое время Нотта и Боб Ап сидели тихо под деревом, каждый погруженный в свои мысли. Клоун повторял про себя предупреждение Мустафы и пытался вспомнить, упоминалась ли в его учебниках географии такая страна, как Мадж. Мальчик же думал о том, что вчера в это время он спокойно ел овсянку с яблочным соусом, и впереди у него не было ничего более захватывающего, чем уроки и сон. Может, он сейчас спит и ему снится про львов и синебородых маджеров? Он осторожно тронул Нотту, чтобы проверить — не исчезнет ли тот или не превратится вдруг в строгую надзирательницу из сиротского приюта. Но клоун лишь лихо перекувырнулся, прошел несколько шагов на руках и снова сел.

— Боб, — спросил клоун, сдвинув шапку набок, чтобы почесать ухо, — я похож на охотника на львов?

Боб Ап медленно покачал головой и едва не рассмеялся. Внутри у него всё перевернулось от смеха, но он вовремя вспомнил, что в приюте смеяться было запрещено, и сдержался.

— Мы оба — охотники на львов, — задумчиво заметил клоун, — а раз так, нам лучше начать охоту немедленно, потому что, если львы найдут нас первыми, дело плохо. Это как игра в прятки, Боб. Пока мы охотимся за этим Трусливым Львом, он — «водящий». Но если мы перестанем охотиться, то «водящими» станем мы. А в прятки со львом проиграть — значит быть съеденным. Быть «водящим» значит быть съеденным, вместе с прятками и всем остальным!

Нотта украдкой взглянул на Боба, чтобы проверить, улыбнётся ли тот. Но мальчик неуверенно смотрел на лес, темневший впереди, и думал, что не хотел бы играть в эту игру. Однако, раз уж Нотта уже направился к лесу, ему оставалось только последовать за ним. Короткий весенний день подходил к концу, и над верхушками деревьев уже слабо светилась круглая серебристая луна.

— Всё могло бы быть гораздо лучше, но могло бы быть и гораздо хуже, — размышлял Нотта, шагая под деревьями. — Вот если бы ты был в приюте, то сейчас, наверное, ужинал бы кашей, а…

— А что мы будем ужинать, Нотта? — спросил Боб, вопросительно глядя на клоуна.

— Ура! — закричал клоун, сделав стремительное колесо. — Ты молодец, малыш! Назвал меня «Ноттой» так естественно, будто я твой брат. Что касается ужина — это зависит от Мустафы. Давай посмотрим, что дал нам этот старый плут.

На ближайшем плоском пне Нотта развернул один из свёртков, и они устроили настоящий пир. Там были десятки маленьких бутербродов с мясом, спелые инжиры, банка мёда и кувшинчик с голубым чаем, который показался им очень освежающим. Насытившись, Нотта аккуратно упаковал остатки и, почувствовав прилив бодрости, два трусливых охотника на льва двинулись дальше через лес.

— Я совсем не могу понять, где мы находимся, — сказал клоун через некоторое время, — но в стране, где львы разговаривают, а стихи швыряют тебя куда попало, безопаснее следовать приказам. Ты так не думаешь, Боб Ап, дружище? Пока мы идём к Изумрудному городу, мы выполняем приказ и защищены от кольца Мустафы. А когда доберёмся — тогда и будем думать про Трусливого Льва. Вот скажи, Боб, ты когда-нибудь слышал про Изумрудный город? Это же так же странно, как синие бороды и трусливые львы! Всё здесь странное. По-моему, мы попали в сказку. Я всегда подозревал, что они настоящие!

— Но Трусливый Лев любил Дороти, — неожиданно выпалил Боб, — так что, может, и нас он полюбит.

Он медленно перебирал в памяти те немногие факты, которые успел прочесть в книге про льва.

— Ну вот, теперь всё ясно, как конфета! — от радости Нотта сделал сальто. — Мы отправимся прямо в Изумрудный город, расскажем Дороти о наших бедах, и когда она узнает, что мы из Соединённых Штатов, то наверняка поможет нам вернуться. А если мы ещё и пару говорящих львов с собой прихватим — наше состояние обеспечено! Даже у Барнума и Бейли никогда не было говорящих львов.

Нотта так воодушевился, что буквально подпрыгивал на ходу. Но Бобу хотелось спать. Ему становилось всё труднее поспевать за длинными ногами клоуна, и в конце концов он споткнулся о корни большого дерева и растянулся на земле. Нотта мгновенно поднял его.

— Свет выключен? — усмехнулся клоун, легонько дотронувшись до век мальчика. — Что ж, тогда пора спать. Всё равно уже слишком темно, чтобы идти дальше.

— Я не вижу кроватей, — вздохнул Боб, устало прислонившись к колену клоуна.

— Я тоже, — признал Нотта, — но давай представим, что мы цветы, и поспим на земле.

Через минуту клоун сгрёб кучу листьев под деревом и осторожно уложил Боба в середину.

— А в этом лесу есть медведи? — оглянувшись, спросил мальчик.

Уже стемнело, и лунный свет, пробивавшийся сквозь листву, придавал теням причудливые очертания.

— Это не медвежий лес, — уверенно заявил Нотта. — Я думаю, это волшебный лес, Боб, и это напомнило мне одну песню.

Он подвинул мальчика на свои большие удобные колени, устроился спиной к дереву, глаза его весело сверкнули, и он запел:

У песни был ещё один куплет, и Боб, сонно прижавшись к груди Нотты, подумал, что никогда не слышал ничего прекраснее. Он никогда раньше не сидел на коленях и не слушал песню, спетую специально для него. Мальчик устроился поудобнее, его глаза скользнули к луне, едва видной сквозь верхушки деревьев. И правда — к ней была привязана нить, яркая серебряная нить, а другой конец держал маленький старичок, совсем как в песне Нотты!

— Крепко спит, — пробормотал клоун, обнимая Боба чуть сильнее.

И действительно, мальчик крепко спал и видел во сне воздушный шар Песочного Человека. Нотта собирался бодрствовать — он не был так уверен, что в этом тёмном лесу нет медведей, — но события дня так измотали его, что вскоре он тоже крепко уснул.

Едва глаза Нотты закрылись, как из-за дерева на цыпочках вышел маленький сгорбленный человечек. Он поднёс фонарик близко к лицу клоуна.

— Такой прекрасный голос, — вздохнул маленький человечек про себя. — Будет жаль, если его проглотит какое-нибудь лесное создание. А это, должно быть, ребёнок.

Он поднёс фонарик к рыжей голове Боба, некоторое время молча наблюдал за спящими, затем задумчиво потянул себя за серебристую бороду, поставил маленький красный фонарик рядом с ними и зашаркал прочь в темноту.

Нотта был прав. Это был волшебный лес. Каждый лес в удивительной стране Оз — волшебный, населённый странными существами и народами. Но песня клоуна так понравилась старому человечку, что он решил защитить двух незнакомцев от любой опасности. И хотя мимо не раз проходили медведи и другие звери, они не осмеливались приблизиться — красный фонарик ясно давал понять: «Лапы прочь!» Так что, ворча и рыча, они отправились искать себе ужин в другое место.

Маленький фонарик исчез с первым лучом солнца, и Нотта с Бобом, совершенно не подозревая об опасностях, грозящих им, пока они спали, проснулись почти одновременно.

— Ну что ж, — зевнул Нотта, подмигивая единственным открытым глазом, — я вижу, мы всё ещё здесь.

Он несколько раз перекатился с боку на бок и сделал десяток кульбитов, чтобы размять затекшую спину.

— Я всегда удивлялся, почему цветы такие неподвижные. Теперь понял — это от сна на земле. Рад, что я не цветок. А ты, Боб?

Боб кивнул и бодро вскочил на ноги. Дуновение свежего ветерка, солнечный и ясный день наполняли его готовностью к любым приключениям, а один только вид Нотты делал его счастливым.

— Как думаешь, мы найдём Изумрудный город сегодня? — спросил он, подпрыгивая рядом с клоуном, который направлялся к ручейку впереди.

— Ну, по словам Мустафы, путь должен занять три дня, — ответил Нотта. — Но Мустафа никогда не был в цирке, а кто был в цирке, может передвигаться в три раза быстрее обычных людей. Так что я совсем не удивлюсь, если сегодня вечером мы будем ужинать в Изумрудном городе. Вот если бы я захватил с собой старого Билли, он бы довёз нас с комфортом.

— Слона? — воскликнул Боб, округлив глаза.

Клоун кивнул и, опустившись на колени у ручья, начал умываться. Боб последовал его примеру и уже снял ботинки, чтобы как следует побродить в воде, как вдруг вскрик Нотты заставил его замереть.

— Вот я и сделал это, — простонал клоун, подпрыгивая на месте.

— Что? — с любопытством спросил Боб.

— Умылся.

Нотта указал на своё лицо, покрасневшее и блестящее от холодной воды.

— А пудры у меня нет! У тебя есть пудра, Боб? О боже! Вот незадача! Быть смешным с белым лицом — уже непросто, а без него я просто не смогу шутить. Что же с нами будет? В таком виде я вовсе не клоун!

Боб был в отчаянии — если Нотта не сможет быть смешным, всё пойдёт наперекосяк. Он лихорадочно ощупал карманы — не то, чтобы надеялся что-то найти, но не знал, что ещё делать, — и в последнем его рука наткнулась на мешочек с конфетами, которые старый джентльмен купил ему в цирке. Они были смяты и липли от того, что он на них спал, но машинально Боб протянул их Нотте.

— Да это же зефир! — воскликнул клоун в восторге. — Боб, ты спас честь моей профессии! Нам нужно бережно его сохранить.

Он аккуратно припудрил лицо сладким зефиром и с удовлетворением осмотрел своё отражение.

— Я уже чувствую себя смешным, — весело объявил он.

Боб вздохнул с облегчением — с побелевшим лицом Нотта действительно выглядел привычнее.

— А теперь завтрак, — сказал клоун, облизывая сахар с губ.

Бобу казалось невероятно интересным умываться в ручье и завтракать под деревьями. Закончив оставшиеся у них бутерброды Мустафы, они бодро двинулись дальше через лес.

— Думаю, сегодня наши правила сработают лучше, — рассмеялся клоун. — Я использую третий вариант маскировки. Третий — это медведь, Боб Ап. Вот наш план: сначала маскировка, потом вежливость, затем шутка — и бежать! Мы справимся на славу!

От избытка веселья Нотта подпрыгнул в воздухе и щёлкнул каблуками.

Боб про себя думал, что прошлая маскировка клоуна не особо им помогла, но был слишком вежлив, чтобы говорить об этом вслух. К тому же, пока вокруг не было видно никакой опасности, он довольный бежал рядом, время от времени останавливаясь, чтобы сорвать ярко-синие цветы, росшие повсюду под деревьями.

Лес оказался не таким большим, как казалось ночью, и уже через час они вышли из него на узкую тропинку.

— Что ж, мы всё ещё идём на север, — самодовольно заметил Нотта, разглядывая большой указатель у начала тропы.

«Северная дорога к Д», — кратко сообщала табличка.

— Интересно, что означает Д?

— Потому что оно не может сидеть! — неожиданно отчеканил указатель, отчего Нотта споткнулся о камень и упал, а Боб просто остолбенел от изумления.

— Ему не нарисовали линию, чтобы сидеть, — терпеливо объяснил указатель.

— Куда ведёт эта тропа? — сглотнув, спросил клоун, придвигаясь ближе и беря Боба за руку.

— Она никуда не ведёт. Она остаётся на месте.

— Послушай, — фыркнул клоун, теряя терпение, — я никогда не слышал о говорящих указателях, но раз уж ты умеешь говорить, мог бы дать нам пару подсказок.

— Я указываю только одно направление — север. Можешь следовать ему или проигнорировать.

Нотта попытался задать ещё несколько вопросов, но указатель лишь сердито фыркнул. Поняв, что больше ничего не добиться, они поспешили дальше.

— Может, Д означает Дороти? — предположил Боб после небольшой паузы.

— Возможно, — задумчиво ответил клоун, беспокойно оглядываясь через плечо. — Но это странная страна, и нам придётся принимать её такой, какая она есть. Эй, что это?

Резкий поворот заставил их остановиться: тропа упиралась в высокую серую стену, через которую невозможно было перелезть, и она тянулась так далеко, что обход занял бы несколько дней.

И в этой стене было семь массивных дубовых дверей.

«Это Королевство Дверей, — объясняла большая табличка, прикреплённая к стене. — Обязательно выберите правильную дверь».

— Но какая дверь правильная? — ахнул клоун, почти ожидая, что табличка ответит.

— Их семь, — воскликнул Боб, пересчитывая их на пальцах.

— И только одна из них верная, — с тревогой прошептал клоун.

Они замерли на месте, заворожённо глядя на семь дверей.

— Какая же дверь правильная? — повторил Нотта.

Глава 6 Семь дверей

огда Боб и Нотта подошли ближе, они заметили, что на каждой двери в центре прибита латунная табличка с выгравированными названиями и инструкциями.

«Посторонним вход воспрещён!» — кратко сообщала первая.

— Ну, уж это точно не та, что нам нужна, — воскликнул клоун, поспешно переходя к следующей.

«Не будите младенца», — предупреждала вторая дверь.

Нотта и Боб осторожно прошли мимо этой двери на цыпочках.

«Сюда в спальни. Вход закрыт до февраля», — гласила третья дверь.

— А сейчас только май. Мы никак не можем ждать так долго. — Нотта снял шляпу и вежливо поклонился двери. — Кроме того, — объяснил он Бобу, который в это время медленно разбирал слова на четвёртой двери.

«“Спальни” — это значит “дормитории”, а “дормитории” — значит “сон”. Кому охота спать?» — «Королю Теодору Третьему», — было написано на четвёртой двери.

— Фу-у! — присвистнул Нотта. — Ещё один король! Пошли прочь, Боб Ап, я совсем не доверяю этим королевским типам.

«Королева, — гордо объявляла табличка на пятой двери, — Адора Первая. Лица без титула могут не беспокоиться».

— Ну, мы может и не графы, но мы первые! — рассмеялся Нотта, подмигивая Бобу.

С любопытством они поспешили к шестой двери.

«Толкайте!» — гласила табличка.

— Но будет ли это разумно? — задумчиво пробормотал Нотта, тревожно потирая лоб. — Давай попробуем последнюю дверь, Боб.

— Не испытывай меня слишком долго, а не то я рухну тебе на голову, — проскрипел неприятный голос. — Неужели у вас нет дел поважнее, чем дёргать бедные трудолюбивые двери?

После говорящей таблички Нотта и Боб вряд ли должны были чему-то еще удивляться. Но они были поражены — попросту ошеломлены — и несколько мгновений стояли, уставившись на дверь.

«Эта дверь отвечает сама за себя», — гласила табличка на седьмой и самой странной из всех необычных дверей.

— Нет хлеба, нет льда, нет молока; и если вы продаёте щётки, можете сразу уходить, — продолжила дверь угрюмо. — Нам ничего не нужно.

— Мы не торгуем! — перебил Нотта слегка сдавленным голосом. — Мы просто хотим войти.

— Зачем? — упрямо спросила дверь. — Это дверной вопрос? У вас есть пропуска?

— Мы ищем Дороти и Трусливого Льва, — робко произнес Боб.

— Вероятная история, — фыркнула дверь, презрительно оглядывая их. — Но чего ещё ждать от людей с кудрявыми ушами?

— У нас нет кудрявых ушей! — возмущённо топнул ногой Боб.

— Не спорь, — холодно сказала дверь. — Как у вас с характером — длинный или короткий?

Она уставилась на Нотту своими деревянными сучковатыми глазами.

— Какое это имеет отношение к нашему входу? — нетерпеливо спросил клоун.

— Короткий! — торжествующе пробормотала дверь себе под нос. — Нет, вам лучше остаться снаружи, я думаю. Её высочество сегодня очень вспыльчивая, а в прошлый раз, когда я впустила незнакомцев, она чуть не оторвала мне ручку. В этом вся проблема — когда что-то идёт не так, все хлопают дверью. Иногда я почти жалею, что я не диванная подушка.

— Я тоже жалею, — нахмурился клоун, — потому что тогда я бы просто отшвырнул тебя с дороги вместо того, чтобы тратить здесь своё дыхание. Ты впустишь нас или нет?

— Нет! — резко ответила дверь, злобно дребезжа ручкой. — И мне плевать, что ты там себе желаешь.

— Боб, — сказал Нотта, поворачиваясь спиной к двери, — ты когда-нибудь слышал что-то подобное? Давай попробуем вторую. Я лучше рискну разбудить младенца, чем пытаться спорить с дверью, которая говорит сама с собой.

— Я не боюсь младенцев, — храбро сказал Боб, следуя за ним.

Ручка второй двери легко повернулась, и дверь распахнулась так стремительно, что и Нотта, и Боб влетели внутрь. Увидев этого «младенца», Нотта мгновенно зажал Бобу рот рукой и, поднимаясь на дрожащих ногах, потащил его обратно к выходу. Потому что это был детёныш дракона — храпящий, ревущий малыш, длинный и тяжёлый, как товарный поезд. Он пронзительно свистнул и фыркнул, когда дверь захлопнулась, а Нотта и Боб в изнеможении плюхнулись на землю.

— Младенец, — прохрипел клоун, протирая глаза, полные драконьего дыма. — Ну, если это младенец, то избавь меня от остальной семьи!

— Он пойдёт за нами? — прошептал Боб, дрожа от страха.

— Как вам наша маленькая дверка? — седьмая дверь насмешливо покосилась на них и злорадно хихикнула. — Всё ещё хотите войти?

— Конечно, — сказал Нотта, сделав дюжину сальто, чтобы успокоиться, — но не таким способом. — Он ободряюще подмигнул Бобу. — Прежде чем делать что-то ещё, я должен надеть маскировку. Неудивительно, что дела идут так плохо.

— Тебе не кажется, что ты и так выглядишь достаточно глупо? — хрипло и грубо спросила дверь, когда клоун достал маскировку номер три. Нотта проигнорировал это замечание и, отвернувшись, поспешно облачился в третий наряд.

Даже Боб почувствовал себя увереннее, потому что на этот раз Нотта был замаскирован под медведя — огромного и ужасающего на вид. Схватив Боба за руку, он с рычанием бросился к двери с надписью «Толкайте» так свирепо, что седьмая дверь задрожала, как лист.

— О, мои петли, — застучала дверь, — это пронзило меня, как меч.

Но тут же она разразилась смехом. Потому что едва Нотта и Боб толкнули шестую дверь, как она толкнула их в ответ — и так сильно, что оба отлетели в куст голубики.

— Вот как надо с ними обращаться! — проревела Седьмая дверь, а Нотта тем временем поднялся и поправил свою медвежью шкуру.

— Ну, некоторые, — пробормотал клоун, вытаскивая Бобби из кустов и грозя двери лапой, — некоторые люди уже опустили бы руки. Но хватит побочных представлений, Боб. Давай попробуем дверь Королевы — если уж нас вышвырнут, пусть это сделают по-королевски.

На двери Королевы висела серебряная ручка, и Нотта быстро дёрнул её, прежде чем кто-либо из них успел передумать. Сначала ничего не произошло. Затем дверная ручка исчезла. Но ужас! В следующее мгновение она выстрелила наружу, схватила их обоих в железную хватку и протащила сквозь замочную скважину. Да, именно так и было!

Мало того, что их буквально «протянуло» сквозь замочную скважину — они ещё и «почувствовали», как это произошло. Даже Нотта потерял дар речи. Он просто лежал на спине и тяжело дышал. То ли замочная скважина растянулась, пока они пролезали, то ли они сами уменьшились — сказать не могу. Знаю лишь, что они каким-то образом прошли сквозь неё и оказались по ту сторону Королевской двери.

— Пропуска, пожалуйста! — Швейцар в нарядном синем атласном мундире склонился над ними. — Вы что, глухие? — сердито спросил он. — Или немые?

И стукнул Нотту по голове серебряной тарелкой для визиток.

— Ни то, ни другое, — простонал клоун. — Чего вы хотите?

— Ваших титулов, — отрезал швейцар, нервно оглядываясь через плечо. В тот же момент ваза, три книги и щипцы для камина грохнулись о стену прямо над его головой.

— Ох, Королева в ярости, что же мне теперь делать? — бормотал он себе под нос, роняя серебряную тарелку и тут же поднимая её.

— Давай убежим, — прошептал Боб, прижимаясь к Нотте.

Но клоун уже успел прийти в себя и рылся в карманах под медвежьей шкурой.

— Вот, пожалуйста. — Он спокойно положил на поднос швейцара две большие пуговицы. — Просто проводите нас к Её Величеству немедленно.

— Кто-то опять добрался до варенья, — дрожащим голосом пробормотал швейцар, даже не взглянув на пуговицы. — Ох, Королева в ярости… в ярости… в ярости!

С каждым словом он подпрыгивал.

— Вы это уже говорили, — заметил Нотта, с любопытством озираясь.

— В ярости! В ярости! В ярости! — упрямо твердил швейцар, продолжая подпрыгивать, и с каждым прыжком удалялся всё дальше, пока совсем не скрылся из виду.

— Постойте! — крикнул Нотта, тяжело ковыляя за ним (маскировка делала его неуклюжим).

— Постойте! — крикнул Боб Ап, бежавший следом.

Они помчались по длинному коридору и, резко свернув, оказались в огромном, величественном тронном зале. Всё пространство стен было занято дверьми самых невообразимых форм и размеров, и перед каждой дверью стоял швейцар, похожий на того, что они уже видели. В центре зала возвышались два роскошных трона. На первом восседала статная, величественная Королева, на втором — маленький нервный Король. Корона Короля была целиком сделана из фарфоровых дверных ручек, закреплённых на золотых стержнях, а корона Королевы — из множества золотых ключей.

Когда Боб и Нотта вошли, Королева как раз разглядывала пуговицы.

— Пуговицы! — презрительно прошипело Её Величество. — И что они означают?

— Нас, Ваше Высочество! — ответил Нотта, кланяясь так низко, как позволяла маскировка, и подталкивая вперёд Боба.

Король вертел большими пальцами и монотонно продекламировал:

— Чушь! — прогремела Королева.

Швейцары поспешно принесли два стула, и Боб с Ноттой уселись.

— Думаю, он оценит второе правило, — шепнул клоун. — Он сам довольно вежлив.

— Теодор, — сказала Королева, и её лицо начало странно подёргиваться, — Теодор, я уверена, они украли варенье. Медведи и мальчишки всегда воруют варенье. И какое право они имеют быть здесь без титулов? Где их титулы?

— Обожаемая Королева, — произнёс клоун, привставая и указывая лапой на пуговицы, — это знаки нашего ордена. Мы принадлежим, Ваше Высочество, к древнему и почётному Ордену Холостяков и в настоящее время являемся владыками всего, что видим.

— Ты веришь в это? — Королева резко повернулась и уставилась на Короля.

— Нет! — твёрдо заявил Теодор, поворачиваясь к Королеве. — Как я могу, если такого места не существует? Где это «всё, что видим»? — строго спросил он. — Оно в стране Оз?

Нотта был настолько ошеломлён неожиданным поворотом беседы, что плюхнулся на стул.

— Он дорм! — завизжала Королева, её голос становился всё выше. — Он дорм — вот кто он!

— Что такое дорм? — выдохнул Боб, настолько потрясённый, что даже забыл испугаться.

— Дорм — это животное, которое впадает в спячку в холодное время года, как медведь или опоссум, мой дорогой Пуговица, — объяснил Король, грозя Бобу пальцем, — но ему нечего делать здесь сейчас.

— Я всё поняла! — запыхалась Королева, размахивая руками. — Он пришёл сюда не спать, а воровать! Теодор, он украл варенье!

Король покачал головой из стороны в сторону, повторяя стишок:

— Покажи язык! — приказала Королева, размахивая связкой ключей перед Ноттой.

Но Нотта не мог этого сделать — у его медвежьей головы не было языка.

— Видите! — торжествующе взвизгнула Королева. — Он боится показать язык!

— Хлопун! — крикнула она, обращаясь к огромному швейцару, стоявшему за троном, — какое наказание полагается за кражу дверного варенья?

Швейцар быстро достал из кармана маленькую книжку, пролистал несколько страниц и прочитал высоким гнусавым голосом:

— Всякий, уличённый в краже Королевского дверного варенья, будет наказан выкручиванием ручки, и все двери королевства захлопнутся перед ним.

— Как ужасно нездорово, — пробормотал Нотта, поднимаясь, чтобы заявить о своей невиновности.

Но Королева махнула ему, приказывая оставаться на месте, громко стукнула ключами по подлокотнику трона и крикнула:

— Хлопун, исполни приговор!

Хлопун тут же резко свистнул, и все швейцары в зале бросились к дрожащему Нотте.

— Стойте! — закричал Боб, сжимая кулаки. — Он не крал ваше дурацкое варенье! Это вообще не медведь — это Нотта!

— Нотта? — ахнул Король, протирая свои слезящиеся голубые глаза и наклоняясь вперёд.

— Не медведь я! — выпалил клоун, торопливо срывая медвежью голову как раз в тот момент, когда первый из швейцаров схватил его за плечи.

Глава 7 Побег из Дверландии

то значит стоять здесь и утверждать, будто ты не медведь? — фыркнул Король, едва отдышавшись.

— Это была ошибка, теперь я это понимаю, — поспешно ответил клоун, выбираясь из своего маскарадного костюма. — Если Ваше Величество соизволит простить меня в этот раз, подобное больше не повторится.

— Простим ли мы его? — спросил Король, поворачиваясь к Королеве.

Адора с изумлением разглядывала клоуна, и, будучи весьма любопытной Королевой, решила не приказывать захлопнуть незваного гостя, пока не разузнает о нём всё.

— Мы пока что простим его, — высокомерно ответила она, отмахиваясь от швейцаров.

Король улыбнулся и продекламировал:

Боб облегчённо вздохнул и опустился на стул. Какие странные существа этот Король и Королева! Всё вокруг было необычным, но почему-то Бобу это даже нравилось. Король Теодор оказался куда менее свирепым, чем Мустафа, а его странная привычка говорить стихами просто завораживала мальчика.

— Это подводит нас к третьему правилу, — прошептал Нотта хриплым шёпотом. — Пошутил — беги, понимаешь?

— Когда дверь — не дверь? — внезапно спросила Королева, уставившись на клоуна.

— Когда она обаятельна, как Ваше Величество, — ухмыльнулся Нотта. — Или когда она — банка дверного варенья, как та, что только что пропала у Вашего Высочества!

Прежде чем Адора успела опомниться, Нотта ткнул пальцем в Короля и крикнул:

— Почему помидор похож на книгу?

— Потому что растёт на лозе, — буркнул Король Теодор. — И не надо так орать на меня!

— Неверно! — торжествующе заявил Нотта. — Помидор похож на книгу, потому что он красный снаружи и внутри!

— Ты веришь в это? — спросил Король, поворачиваясь к Королеве.

— Нет! — коротко ответила её Величество.

— Но книга не может расти на лозе, — мягко возразил Боб.

— Мои книги растут, — упрямо заявил Теодор, поджав губы.

— Где тебя воспитывали? — строго спросила Королева, уставившись на Боба.

— Тебе не обязательно отвечать, если не хочешь, — прошептал Король, пока Боб ёрзал на стуле. — Главное — что привело вас сюда?

— Это сказка, — быстро подхватил Нотта, радуясь возможности рассказать об их странных приключениях и расспросить про Изумрудный город. — Длинная сказка, Ваше Величество.

Вкратце он поведал о своей прежней жизни в цирке, о бегстве в Мадж, о том, как Мустафа заставил их отправиться за Трусливым Львом.

Когда Нотта сделал паузу, чтобы перевести дух, Король спросил:

— Позволим ли им пройти через Дверландию, любовь моя?

Вместо ответа Королева наклонилась и прошептала что-то на ухо Теодору.

— Её Величество желает развлечься, — объявил Король, выпрямляясь. — Ты сказал, что в цирке твоя работа — смешить людей. Что ж, если ты сумеешь нас рассмешить, мы позволим вам продолжить путь. Начинай сейчас — у тебя три попытки.

Король сложил руки на животе и откинулся назад, чрезвычайно довольный собой. Лоб Нотты покрылся морщинами от волнения — Королева Адора выглядела так, будто никогда в жизни не смеялась. Но, подмигнув Бобу, клоун начал.

Сначала он издал оглушительный визг, от которого Король так перепугался, что уронил корону. Затем он перекувырнулся вместе со стулом, пробежал через зал на руках и сделал колесо так быстро, что невозможно было разобрать — человек перед ними или просто вертушка. Потом он согнулся пополам, схватил себя за лодыжки и в таком положении перепрыгнул через Боба, закончив изящным поклоном перед троном Королевы.

— Ты считаешь это смешным? — фыркнула Королева, поворачиваясь к Королю, который вытирал лоб шёлковым платком.

— Н-нет! — запинаясь, ответил Теодор. — Это меня расстроило, моя любовь. Хлопун, где моя корона?

Хлопун поднял корону, и оба их Величества уставились на Нотту с невозмутимой серьёзностью. Клоун в ответ уставился на них, его весёлое круглое лицо выражало полное недоумение.

Тогда он вытащил из кармана огромный платок, взмахнул им — и в тот же миг он превратился в смешную тряпичную куклу, которую клоун прижал к груди, напевая:

— Чт-тоо?! — взревел Король Теодор в бешенстве.

Нотта, выронив тряпичного младенца, впервые заметил, что голова Короля совершенно лысая. Боб Ап с трудом сдерживал смех, уткнувшись в воротник.

— Возмутительно! — кашлянула Адора, разглядывая клоуна сквозь очки.

— Я пел про Хлопуна, — поспешно пробормотал Нотта, тут же заметив, что главный швейцар тоже лысый. — А теперь позвольте рассказать вам одну историю. Жил-был треугольный поросёнок, который танцевал треугольную джигу, и…

— Ты веришь в это? — завизжал Король Теодор, снова поворачиваясь к Королеве.

— Нет, — отрезала Королева, плотно сжав губы. — Как я могу?

— Тогда, если тучи разойдутся, они будут мистер? — рявкнул Нотта, не дав им продолжить перепалку. Он подпрыгнул на четыре фута вверх и игриво ткнул пальцем в Короля.

— Я бы их не хмыстер, — угрюмо ответил Король.

— Ты считаешь это смешным? — снова повернулся он к Королеве, которая решительно покачала головой.

— Ну, а я считаю это смешным! — заявил Боб, вскакивая со стула. Он с возмущением смотрел то на Короля, то на Королеву.

— Тогда почему ты не смеёшься? — укоризненно спросил Король.

Бедный Боб не мог объяснить, что смех — сложное дело для сироты, поэтому он резко опустился на стул, а Нотта начал озираться по сторонам, словно что-то искал. Он осмотрел каждую ступеньку королевского трона, заглянул на колени Его Величества и, наконец, обежав вокруг, заглянул за воротник Теодора.

— В чём дело? — раздражённо спросил Король. — Что ты ищешь?

— Мою шутку, — вздохнул клоун. — Я ищу свою бедную шутку. Она потерялась на вас. Когда я спросил: «Если тучи разойдутся, они будут мистер?» — вы должны были сказать: «Это зависит от того, как вы их напишете» — понимаете?

— Нет, — строго сказал Теодор,

Королева решительно кивнула и, презрительно взглянув на незваных гостей, величественно удалилась из тронного зала.

— Последнее правило, — шёпотом сказал Нотта, подмигивая Бобу, ибо краем глаза он заметил, как Король подаёт знак Хлопуну.

Он стремительно шагнул вперёд и взмахнул рукой:

— Ваше Величество, не подскажете слово в рифму к «тобогган»? — умоляюще спросил он.

Лицо Короля Теодора сразу просияло от удовольствия. Он закрыл глаза и начал барабанить пальцами по подлокотнику трона. Если и было что-то, что он обожал, так это подбирать рифмы.

Он забыл закончить указания Хлопуну и вместо этого торопливо пробормотал себе под нос:

— Чоггин, фоггин, доггон, ноггин, логгин, джоггин… А, вот оно — джоггин!

Он открыл глаза и торжествующе огляделся, но клоун и Боб Ап исчезли.

Пока Король закрыл глаза, они рванули прочь.

Ещё пытаясь рассмешить их Величеств, Нотта заметил дверь с надписью «Выход». И они вылетели, сбивая швейцаров, словно кегли, в своём стремительном бегстве.

Дверь захлопнулась, они скатились по крутому тёмному коридору и через пару минут оказались на пыльной дороге. Над ними, на высоком холме, возвышались серые стены причудливого Королевства Дверей.

— С «тобогган» вышло удачно, — пробормотал клоун, с трудом поднимаясь. — Эта страна становится всё страннее, Боб. Как они её называют — Оз? Но неважно, у нас будет что рассказать друг другу долгими вечерами, когда доберёмся до Штатов.

Боб не ответил. Вместо этого он схватил Нотту за широкие штаны и указал на большой куст.

Из листвы на них смотрела огромная лохматая львиная голова.

По спине клоуна пробежала дрожь. Он попытался вспомнить, как действовал старый укротитель львов Билл из цирка.

«Покори зверя взглядом», — говорил Билл. Да, именно так.

Колени Нотты стучали, как кастаньеты, но, сглотнув страх, он уставился льву прямо в глаза.

Прошло мгновение — и лев тяжело вздохнул и заговорил:

— Что они сделали с остальным мной? — тоскливо проревел он.

— Кто? — заикаясь, спросил Нотта, крепче хватая Боба и готовясь убежать при первом движении льва.

— Маджеры, — прохрипел лев, и две крупные слезы скатились по его носу. С рыданиями и вздохами он поведал, как Таззи-валлер разрезал его пополам и заточил заднюю часть в львином загоне.

— Ты хочешь сказать, что тебя разрезали пополам, и ты все еще жив, чтобы рассказать об этом? — изумился Нотта.

— Я не понимаю, что значит «рассказать об этом». Как я могу что-то рассказывать хвосту, если все мои связи с ним оборваны? Ох, мой бедный хвост, как же он, наверное, скучает без меня! — застонала половина льва.

— Значит, у тебя только две ноги, — облегченно сказал Боб, выходя из-за спины Нотты.

Лев мрачно кивнул:

— Будь у меня все четыре, разве я стоял бы, прислонившись к этим кустам? Я бы давно уже вас съел.

— Какое счастье, — пробормотал клоун себе под нос, — что это всего лишь половина льва.

— Мне бы хотелось немного сочувствия, — продолжил лев своим скорбным голосом. — Если бы малыш погладил меня по голове, мне, пожалуй, стало бы немного легче.

— Мне сделать это? — неуверенно спросил Боб Ап.

— Откуда нам знать, что ты не укусишь его? — осторожно поинтересовался Нотта.

— У меня не хватит храбрости, — уныло ответил лев. — К тому же моего желудка больше нет, а это, знаете ли, отбивает аппетит.

Ох, мой бедный пустой желудок, как же ему, наверное, плохо! Да и чтобы укусить кого-то, мне пришлось бы прийти в ярость, а без хвоста, которым можно бить, я этого не могу. Да и половины моего сердца не хватает, так что…

— Делаешь все кое-как, — подхватил Нотта, подмигнув Бобу.

— Точно, — всхлипнул полулев.

Еще две слезы скатились по его носу, и они так растрогали Боба Апа, что он смело подошел и погладил льва по гриве.

— Сильнее! — закричал полулев, закрывая глаза. — Сильнее! Еще сильнее!

Нотта схватил палку и принялся хлопать льва по голове, но тот продолжал реветь «сильнее», пока Боб и Нотта не выбились из сил.

— Прости, — наконец выдохнул клоун, — но нам пора прощаться. Мы направляемся в Изумрудный город.

— Да? — полулев открыл глаза и посмотрел на них с новым интересом. — В Изумрудном городе есть удивительный волшебник, — начал он более бодрым тоном. — Не могли бы вы, не передали бы ему о моей печальной разлуке? Скажите, что я тоскую по своей лучшей половине, и, возможно, он снова соединит меня. Обещайте, что расскажете ему.

Бедное животное было так взволновано, что чуть не потеряло равновесие.

— Ну конечно, мы ему расскажем, — сказал Нотта, который был добрейшей душой. — С радостью, старина. Хотя я и не думал, что волшебники еще остались.

— Нет волшебников? — покашлял лев, с изумлением разглядывая клоуна. — Да в Озе их полно! Просто идите на север, и скоро сами в этом убедитесь. Я бы пошел с вами, но я еще не научился как следует ходить на двух ногах, да и устал уже стоять.

— Почему бы тебе не присесть? — не подумав, спросил Боб.

Лев простонал и укоризненно посмотрел на него. Видя, что он вот-вот расплачется, Нотта поспешил увести Боба.

— Кстати, — внезапно остановившись, спросил он, — ты проходил через Дверландию?

— Да! — всхлипывая, ответил лев. — Через правильную дверь.

— Какую именно?

— Не помню, — уныло вздохнул полулев. — Я теперь ничего не помню. Раньше, когда я забывал что-то, мне стоило только почесать голову задней лапой — и все сразу вспоминалось. Но теперь…

Лев снова разрыдался.

— Ну, прощай! — беспокойно сказал Нотта, беря Боба за руку. — Если мы встретим того волшебника, о котором ты говорил, мы передадим ему твою печальную историю.

— Прощайте, — прохрипел лев, слабо помахивая лапой.

— Я бы хотел увидеть настоящего волшебника, Нотта, — сказал Боб Ап, когда они зашагали по пыльной дороге.

— Все страньше и страньше! — покачал головой клоун. — Честно, Боб, если бы тебя не было со мной, я бы подумал, что сплю и все это мне снится.

— Вот еще один указатель, — прошептал Боб тихо, чтобы указатель его не услышал. — Интересно, он тоже разговаривает?

— Полагаю, все они умеют, если захотят, — ответил Нотта. — Во всяком случае, на языке знаков точно.

«Северная дорога в У», — гласила надпись крупными синими буквами.

— «Д» означало «Дверландия». Интересно, что значит «У»? — задумчиво произнес мальчик, уставившись на указатель и засунув руки в карманы.

— Может, это значит «У нас»? — рассмеялся клоун, сделав колесо.

— У вас?! — фыркнул указатель, слегка подрагивая. — Да я бы и минуты вас не потерпел! Лучше уж…

Что именно «лучше уж», Нотта и Боб не стали дожидаться. Взявшись за руки, они весело побежали по дороге в неизвестную и загадочную страну У

Глава 8 В поисках храбрости Трусливого Льва

овершенно не подозревая о коварных планах Мустафы, замыслившего его похищение, Трусливый Лев из страны Оз расхаживал взад-вперёд по просторной веранде прекраснейшего дворца в Оз. В Изумрудном городе только наступало утро, и сама Озма со своими придворными ещё не покинули покоев, но многие дворцовые питомцы уже вышли на прогулку и оживлённо беседовали в саду. Деревянная Лошадка Озмы устраивала забеги с Хэнком — маленьким осликом Бетси Боббинс, Беспечный Верблюд и Сомневающийся Дромадер неспешно шагали по дорожкам, пошатываясь на своих дрожащих коленях, а пёсик Дороти, Тото, и Стеклянная Кошка горячо спорили о последних стихах Лоскутки. Все они казались счастливыми и довольными, и Трусливый Лев, заметив это, тяжело вздохнул.

— Никто из них никогда не испытывает страха, — с грустью пробормотал он. — Из всех существ в стране Оз лишь я один — трус.

— Что ты говоришь? — Трусливый Лев подпрыгнул, как всегда делал при неожиданных звуках, но тут же тихо зарычал от облегчения, увидев Солдата с Зелёными Бакенбардами, выходящего из-за колонны.

— Что ты говоришь? — повторил Солдат, опуская своё ружьё (которое, впрочем, никогда не было заряжено) и с любопытством разглядывая Трусливого Льва.

— Я говорил, что я единственный трус в стране Оз.

— Но ты же умеешь сражаться, разве нет? — Солдат задумчиво потянул себя за зелёные бакенбарды. — Вот я, например, очень храбрый человек, но сражаться не умею, так что вот тебе и раз.

Это была чистая правда. Солдат с Зелёными Бакенбардами, составлявший всю армию Озмы, никогда не боялся, но при первых признаках опасности всегда убегал. В то время как Трусливый Лев дрожал от ужаса при приближении врагов, но при этом он всегда сражался до победы.

— Так какая разница? — сказал Солдат с Зелёными Бакенбардами, перекидывая ружьё на плечо и маршируя вниз по ступеням. — Ты чувствуешь себя трусливым, но действуешь храбро. А я чувствую себя храбрым, но действую как трус.

— Для меня разница огромна, — пробормотал Трусливый Лев. — Я хочу «чувствовать» себя храбрым. О, если бы хоть раз я смог почувствовать себя храбрым!

Печально потряхивая гривой, он зашагал вниз по ступеням вслед за Солдатом с Зелёными Бакенбардами и вскоре наткнулся на Беспечного Верблюда и Сомневающегося Дромадера, которые лениво стояли и покачивались под высоким деревом.

— Доброе утро, — прохрипел Беспечный Верблюд, подёргивая своим кривым носом. — Ты, я вижу, как всегда великолепен.

— Я сомневаюсь в этом, Ками, — сказал Сомневающийся Дромадер, внимательно разглядывая Трусливого Льва.

— Он вечно во всём сомневается, — улыбнулся Беспечный Верблюд, вращая своими большими прозрачными глазами. — А вот я — никогда.

— На этот раз он прав. Я вовсе не великолепен; трус не может быть великолепным, — хмуро прорычал лев, плюхнувшись на землю рядом с необычной парочкой. — Ах, если бы я только мог почувствовать себя храбрым!

— Ты и так хорош, мой дорогой трусливый старина, — фыркнул верблюд, ласково покачивая головой. — Если бы ты был храбрым, ты был бы просто как все львы. Именно твоя трусость делает тебя таким интересным.

— Я предпочёл бы быть храбрым, а не интересным, — грустно пробурчал лев. — Ты прекрасно знаешь, что храбрость — это самое прекрасное в мире.

— Я сомневаюсь в этом, — вставил дромадер, перекатывая пучок травы из одной щеки в другую. — Очень в этом сомневаюсь.

— Что случилось? — весело выкрикнула Лоскутка, выпрыгнув с другой стороны дерева. — Вы все выглядите мрачнее, чем жители Покуса!

Лоскутка— всеобщая любимица в Изумрудном городе. Её создала давным-давно жена одного волшебника и оживила при помощи Порошка Жизни. Однако Оджо, маленький мальчик из страны Жевунов, который случайно оказался рядом, пока волшебник смешивал мозги для Лоскутной Девочки, тайком добавил большую порцию сообразительности и любопытства, пока старый чародей отвернулся. В результате вместо того, чтобы стать послушной и покорной служанкой, как задумывал волшебник, Лоскутка оказалась полна веселья и озорства. Более того, она наотрез отказалась быть прислугой и сбежала в Изумрудный город, где Озма разрешила ей остаться навсегда.

Изумрудный город — столица страны Оз, расположенная в самом сердце этого великого и волшебного края чудес. Его дворец из зелёного мрамора и изумрудов, цветущие сады и причудливые зелёные домики делают его прекраснейшим из всех сказочных городов. А его необычные и очаровательные жители превращают его в самое интересное место, какое только можно вообразить.

Первая среди достопримечательностей — сама Озма, фея и правительница страны Оз. Её невозможно не полюбить. Затем идёт Дороти — девочка, пережившая больше приключений, чем любая другая на свете, и предпочитающая быть принцессой в Оз, чем вернуться в свой старый дом в Канзасе.

Еще есть Тиктак — удивительным механическим человек, блестящий, как медь, из которой он сделан, умеющий ходить, думать и работать, если его как следует завести.

А еще Пугало — живой, остроумный и благородный джентльмен, способный давать советы самой королеве. Только подумайте — живое пугало!

Есть Джек Тыквоголовый, целиком сделанный из дерева, за исключением тыквенной головы, и сэр Хокус из Покуса, рыцарь, проживший так много веков, что только в Оз он вообще мог сохранить жизнь.

А еще Железный Дровосек, император страны Мигунов, часто приезжающий в столицу навестить старых друзей.

В Изумрудном городе живут сотни добродушных жителей Оз, обитающих в маленьких зеленых домиках и вежливо кланяющихся проходящим мимо друзьям.

Здесь же — великолепные придворные и слуги дворца, всегда готовые в любой момент разнести лимонад, пока Пугало раздает оз-мороженое и пирожные.

И, наконец, но не в последнюю очередь — забавные животные, поселившиеся в королевских конюшнях.

Неудивительно, что все мечтают побывать в Изумрудном городе!

Если бы я только нашел волшебный зонтик или подходящий циклон — отправился бы туда сам. Да чего уж там — одно только удовольствие послушать, как Трусливый Лев и Беспечный Верблюд беседуют, словно старые приятели, стоило бы такого путешествия!

Беспечный Верблюд и Сомневающийся Дромадер были недавно обнаружены сэром Хокусом из Покуса и Дороти и являются относительно новыми жителями Изумрудного города.

А вот Трусливый Лев был одним из первых существ Оз, прибывших в столицу, и всеобщим любимцем — от принцессы Дороти до королевского повара.

Но пока я рассказывал вам все это, разговор под деревом становился все интереснее.

— Я думал, Волшебник страны Оз дал тебе большую порцию храбрости, когда ты впервые сюда попал, — протянул верблюд, беспокойно поглядывая на Лоскутку, которая раскачивалась вниз головой на ветке.

— Да, дал, — меланхолично вздохнул Трусливый Лев. — Но она постепенно иссякла, и хотя он пытался снова и снова, у него никак не получается смешать новую порцию.

— прокричала Лоскутка, внезапно нырнув с верхушки дерева и приземлившись на Сомневающегося Дромадера.

Будучи набитой хлопком, Лоскутка была совершенно бесстрашной.

— У меня есть догадка, — начал Беспечный Верблюд, очень довольный, что Лоскутная Девочка упала на его друга, а не на него.

— Где? На спине? — завопила Лоскутка, обхватив его шею руками.

— У меня есть догадка, — невозмутимо продолжил верблюд, совершенно не обращая внимания на выходки Лоскутной Девочки, — что храбрость — это не то, что ты чувствуешь, а то, как ты поступаешь. Раз ты всегда действуешь смело, зачем беспокоиться о своих ощущениях?

— Но ты никогда не испытывал такого страха, как я, — возразил Трусливый Лев.

— опять прокричала Лоскутка, шлёпнувшись на землю. — Чем гуще грива, тем больше силы! — блестяще закончила она.

— Я сомневаюсь в этом, — пробормотал Сомневающийся Дромадер, неодобрительно глядя на Лоскутку.

— А может, в этом действительно что-то есть? — сказал верблюд, медленно и тщательно пережёвывая травинку.

— Моя грива действительно немного поредела, — задумчиво промурлыкал Трусливый Лев, потирая её лапой.

— Если бы я был на твоём месте, — сказала Лоскутная Девочка, неуверенно поднимаясь на ноги, — я бы нашёл самого храброго человека и съел его. Это должно добавить тебе большую порцию храбрости.

— Я сомневаюсь в этом, — резко возразил Сомневающийся Дромадер.

— Подумай, как неудобно будет бедному храбрецу, — вздохнул верблюд. — Дорогая, боюсь, у тебя совсем нет сердца.

— Конечно, у меня нет сердца! — воскликнула Лоскутка, пустившись бежать по дорожке. — Зато у меня чудесная голова!

Беспечный Верблюд вздохнул и тревожно посмотрел на Трусливого Льва. В глазах льва появилось задумчивое выражение — казалось, дерзкое предложение Лоскутки зародило в нём какую-то идею. Вскоре он под каким-то предлогом покинул двух добродушных созданий. Ему нужно было подумать.

В конце концов, почему он, самый знаменитый лев во всём Озе, должен вечно носить имя «Трусливый»?

Он никому не скажет, но отправится в долгое путешествие — и, возможно… Даже самому себе Трусливый Лев не решался сказать это вслух, но мысль «проглотить храброго человека» казалась ему вполне разумным способом обрести храбрость.

— Мне не обязательно рассказывать об этом Дороти, — пробормотал огромный зверь, чувствуя себя неловко. — Но как она будет гордиться мной, когда я вернусь, полный отваги!

Бесшумно выскользнув из тихого, прекрасного сада и избегая дороги из жёлтого кирпича, он углубился в густой лес, направляясь на юг, в страну Жевунов.

В лесах Жевунов жило множество храбрых дровосеков, и Трусливый Лев мрачно решил съесть самого отважного из них — вместе с топором.

— Только бы моё трусливое сердце не подвело меня в последний момент, — нервно простонал он, продираясь сквозь густые заросли. — Я мог бы проглотить одного храбреца. целиком — это не должно быть слишком больно.

Его доброе, трусливое, привыкшее к комфорту сердце уже начало сжиматься при мысли о том, чтобы съесть человека. Но, бормоча себе под нос и споря сам с собой, он продолжал путь на юг.

К тому времени, как дворцовые часы пробили восемь, он был уже за много-много миль от безопасного и прекрасного Изумрудного города.

Глава 9 В поисках храбреца

русливый Лев хорошо знал все леса страны Оз, и хотя тот, через который он сейчас пробирался, был настолько густым, что даже утром сквозь кроны деревьев пробивался лишь тусклый свет, он без труда находил дорогу. В самом сердце этого леса жила небольшая община дровосеков, и Трусливый Лев направлялся прямиком к ней, рыча и ворча себе под нос, чтобы поддержать собственную храбрость. Чем больше он думал о том, чтобы съесть храбреца, тем быстрее бежал. Это нужно было сделать быстро — или не делать вовсе. Быстро, пока его сердце окончательно не дрогнуло.

Когда сквозь лесную тишину донеслись глухие удары топора, по спине льва пробежала дрожь. И когда очередной прыжок почти привёл его прямо к высокому дровосеку из страны Жевунов, он замер на месте.

Услышав треск ветвей, человек обернулся, но, увидев, что перед ним лев, спокойно вернулся к работе.

«Вот она, храбрость!» — подумал Трусливый Лев.

Сейчас был его шанс — человек стоял к нему спиной. Но… ничего не вышло. Он просто не мог наброситься на того, кто был настолько храбр, что даже не боялся повернуться к нему спиной. Вместо этого он тяжело вздохнул и сел.

— Как охота? — хрипловато спросил дровосек, закончив валить дерево.

— Не очень, спасибо, — задумчиво ответил лев.

Становилось только хуже. Разве можно съесть человека посреди разговора?

— Ну, это досадно, — промолвил дровосек, вытирая лоб и медленно поворачиваясь.

— Скажите, — несчастливо моргая, спросил лев, — вы храбрый человек?

— Гм. — задумался дровосек, садясь на пень и вытирая топор пучком листьев. — Пожалуй, я и сам не знаю.

— А вы не считаете, что разговаривать со львом — уже довольно храбро? — с надеждой спросил огромный зверь.

Он приготовился к прыжку. Если человек скажет «да», он непременно съест его и покончит с этим неприятным делом. Но вместо ответа дровосек пристально посмотрел на него.

— Эй! — вдруг воскликнул он, вскакивая на ноги и звонко хлопнув Трусливого Льва по спине. — Да это же честь для меня! Простите, что не узнал вас сразу. Эй, ребята! — радостно крикнул он. — Ребята, смотрите — это же добрый старый Трусливый Лев, сам Трусливый Лев! Выходите все!

— Мы много слышали о вас, — объяснил великан, сияя от восторга и смущая льва ещё сильнее, — но так как никто из нас никогда не бывал в Изумрудном Городе, вы для нас — настоящая диковинка. Как поживает Пугало? А Озма? А принцесса Дороти? Видите ли, хоть мы и живём в лесу, но знаем всех знаменитых обитателей страны Оз!

Трусливый Лев поднял лапу ко лбу, пытаясь собраться с мыслями. Было очень неловко осознавать, что человек, которого ты собирался съесть, оказался настолько учтивым.

— Как вы узнали, что я Трусливый Лев? — хрипло спросил он.

— Ну, сначала я подумал, что вы обычный лев, но потом заметил, что вы дрожите, и сказал себе: «Вилби, дружище, да это же знаменитый Трусливый Лев из страны Оз!» Говорю вам, для меня это великий день. Подумать только — я разговариваю нос к носу со львом, который столько раз спасал нашу страну! Честное слово, это честь.

Прежде чем лев успел ответить, к ним подбежали ещё с десяток дровосеков, и после того, как Вилби Вхат представил его каждому по очереди — а затем и их жёнам, и детям — у него не осталось ни дыхания, ни желания кого-либо пожирать.

Дети сплели для него гирлянду из цветов и визжали от восторга, когда он катал их у себя на спине. Женщины вынесли лучшие мясные угощения и блюда с мёдом, чтобы подкрепить его силы, а мужчины уселись вокруг и внимательно слушали его рассказы о жизни в Изумрудном городе.

Давно в этом лесу не было такого праздника — со времён, когда маленькая Дороти уничтожила злую Ведьму Запада.

Трусливый Лев, испытывая стыд за ужасную цель, которая привела его в этот лес, изо всех сил старался развлечь своих новых друзей. А дровосеки были так очарованы его обществом, что он не смог уйти до самого вечера.

— Я никогда не смогу съесть дровосека, — простонал Трусливый Лев, медленно бредя в сгущающихся сумерках. — Никогда, после того как они так тепло меня приняли. Придётся искать другого храбреца.

Совет Лоскутки с самого начала оказался трудновыполнимым, и Трусливый Лев продолжил путь в глубокой задумчивости. Края леса он достиг уже ночью — ночью, и ни одного храбреца в поле зрения. Но в южной части страны Жевунов было множество высоких гор, а среди крепких жителей-горцев наверняка должен был найтись подходящий кандидат. Поэтому лев, которого совсем не смущала ночная дорога, уверенно побежал на юг — через тихие деревушки, через благоухающие поля и луга, даже переплыл бурную и широкую реку Жевунов.

Было довольно одиноко, и он жалел, что с ним нет ни Дороти, ни сэра Хокуса из Покуса. Но он прекрасно знал, что ни один из

них не одобрил бы его плана по обретению храбрости. Он и сам не был уверен, что одобряет его, но продолжал спорить сам с собой, содрогаться от страха и вздыхать из-за собственной трусости.

И как раз на рассвете он наткнулся на храбреца — спящего под кустом голубой розы. Лев сразу понял, что этот человек должен быть храбрым: он был одет как охотник, а рядом лежало грозно выглядевшее ружьё.

Сердце Трусливого Льва заколотилось, словно кузнечный молот, ведь он очень боялся ружей. Однако съесть человека во сне казалось ему нечестным, и, хотя он дрожал так сильно, что едва мог стоять, он решил разбудить охотника и заодно проверить, достаточно ли тот храбр для его целей. Собравшись с духом, как только мог, он прыгнул на спящего.

Раздался треск и хруст, будто он наступил на подушку, набитую ветками. Затем оглушительный визг прижал львиные уши к голове и буквально заставил кровь застыть в жилах. В тот же момент кто-то схватил его за хвост сзади и отчаянно дёрнул.

— Помогите! Помогите! — завопил «охотник», пытаясь подняться.

— Ай! Прекрати! — взревел Трусливый Лев, в то время как тот, кто ухватился за его хвост, визжал на семь разных ладов.

Лев убрал лапу с груди «охотника».

— Ты храбрый человек? — дрожащим голосом спросил он.

— Не особо, — затрясся «охотник», подпрыгивая и осторожно отступая к дереву.

— Ну, отвечаешь не слишком храбро, — облегчённо продолжил лев. — Храбрец не стал бы звать на помощь. Отпусти мой хвост, малыш. Это всё недоразумение. В конце концов, мне этот охотник не нужен.

— Он и не охотник! — всхлипнул мальчик, подбегая и обхватывая мужчину за колени.

— Не охотник?! — зарычал Трусливый Лев, быстро махая хвостом. — Тогда кто?

— Я клоун, ты, грубый монстр! — возмущённо выпалил мужчина.

Клоун! Да это же… Не кто иной, как наш старый знакомый — Нотта Бит Мор!

Сорвав шляпу и накладные усы, он подхватил Боба и взгромоздил его на дерево, а затем ловко вскарабкался сам. Устроившись на ветке высоко над землёй, он тревожно вглядывался сквозь листву, пытаясь понять, что же лев предпримет дальше.

— Никогда не видел страны с такими львами! — фыркнул он обиженно.

Лев, прикрыв глаза лапой, смотрел на них снизу.

— Вы боитесь? — дружелюбно окликнул он. — Боитесь? Напрасно! Ведь я сам трус, а значит, очень вас понимаю.

Услышав слово «трус», Нотта чуть не свалился с дерева.

— Боб, — прошептал клоун хрипло, — это же сам Трусливый Лев! Главное — не дать ему понять, что мы собирались его поймать.

— Он очень плохой лев, — всхлипывая, перебил Боб. — Он хотел тебя укусить!

— Что-что? — переспросил лев, различая лишь невнятное бормотание.

— Он говорит, что ты очень плохой лев, — серьёзно повторил Нотта, глядя на огромное создание внизу.

— Он прав, — уныло вздохнул лев. — Я плохой лев. Хороший лев уже давно бы вас съел. Но иногда из плохого льва выходит хороший друг. Спускайтесь. Это всё было недоразумением.

— Ты друг Дороти? — спросил Боб, свешиваясь с ветки.

При упоминании Дороти Трусливый Лев виновато подпрыгнул.

— Ещё какой! А вы разве друзья Дороти?

— Нет, но мы из той же страны, — сказал клоун. — И если ты точно уверен, что не хочешь нас съесть, мы бы хотели задать тебе пару вопросов.

— Я никогда в жизни не ел людей, — печально прорычал Трусливый Лев, закатывая глаза.

— Тогда зачем начинать с меня? — почесав за ухом, спросил Нотта, подмигивая Бобу.

Теперь, когда опасность миновала, вся ситуация казалась ему до смешного нелепой: сидеть на дереве и вести беседу с Трусливым Львом. Он жалел, что его старые друзья из цирка не видят этого — никогда бы не поверили без доказательств!

В итоге Нотта и Боб слезли с дерева, и все трое принялись разглядывать друг друга с искренним интересом.

Трусливый Лев никогда раньше не видел клоуна, а клоун — Трусливого Льва, так что им обоим было что рассказать и объяснить.

Сначала Нотта поведал о своём внезапном попадании в страну Мадж, о Дверных Проходах и обо всём остальном — за исключением, разумеется, плана Мустафы захватить самого Трусливого Льва.

— Мы направляемся в Изумрудный город, — объяснил клоун, — чтобы узнать, не сможет ли Дороти помочь нам вернуться в Соединённые Штаты.

— Озма легко сделает это с помощью своего Волшебного пояса, — сказал лев. — Но я пойду с вами, потому что страна Оз полна опасностей для таких смертных, как вы. И я точно знаю — Дороти не хотела бы, чтобы с кем-то из её родной страны случилась беда.

Затем он рассказал им многое об удивительной стране Оз: о четырёх больших королевствах и множестве маленьких.

— Вот это, — с размахом указал лапой Трусливый Лев, — страна Жевунов. На севере — королевство Гилликинов, на западе — страна Мигунов, а на юге — страна Квадлингов, которой правит добрая волшебница Глинда. Но вся страна Оз подвластна Озме.

Глаза Боба становились всё круглее и круглее, пока лев рассказывал, как Дороти впервые попала в Оз благодаря урагану, как она обнаружила Пугало, сняла его с шеста и вместе с Трусливым Львом и Железным Дровосеком отправилась в Изумрудный город, которым тогда правил Великий и Ужасный Волшебник.

Потом он поведал, как нашли саму Озму — маленькую фею, истинную правительницу Оз, — и возвели на трон. Затем последовали истории о Лоскутной Девочке, сэре Хокусе, Тиктаке и всех остальных удивительных обитателях не менее удивительного Изумрудного города.

Когда Трусливый Лев остановился, чтобы перевести дух, Боб уже подпрыгивал от возбуждения.

— О, я так хочу увидеть Дороти и Пугало! Давайте поторопимся! — воскликнул маленький сирота, обнимая Трусливого Льва за шею.

Добродушный старый лев растроганно заморгал.

— Я рад, что ты это сделал, — прорычал он хрипловатым голосом. — Теперь я знаю, что ты мне доверяешь и забыл о том злополучном недоразумении!

— Но почему ты спрашивал, храбрый ли я? — задумчиво спросил клоун, с трудом веря, что этот весёлый мальчик, обнимающий Трусливого Льва, — тот самый Бобби Даунс, что попал вместе с ним в Мадж.

— Потому что, — лев смущённо сглотнул, — потому что я ищу самого храброго человека в стране Оз.

— И что ты сделаешь, когда найдёшь его? — поинтересовался Нотта, аккуратно складывая костюм охотника и посыпая нос ещё одним зефиром.

— Пожалуйста, не спрашивай меня об этом, — взмолился Трусливый Лев, поднимая лапу. Он выглядел настолько неловко, что Нотта тут же сменил тему.

Сам клоун тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Он уже решил, что при первой же возможности свяжет огромного зверя и так или иначе доставит его Мустафе. Что ещё он мог сделать?

Нотта с сожалением вздохнул — ему уже успел понравиться Трусливый Лев. Но как бы там ни было, синеть ему было нельзя, да и о Бобе нужно было заботиться.

Чтобы завоевать доверие льва, он решил некоторое время путешествовать с ним в сторону Изумрудного города. Пока они двигались с твёрдым намерением поймать Трусливого Льва, кольцо Мустафы не должно было почернеть.

О своих планах Нотта ничего не сказал Бобу — мальчик был так счастлив при мысли о посещении Изумрудного города и так очарован новым интересным другом, что клоун не хотел омрачать его радость.

Он лишь открыл очередной пакет с бутербродами Мустафы, и все вместе они позавтракали в приятной компании. Затем, с гордо восседающим на льве Бобом, они снова двинулись в путь — на север.

— Ты не против объяснить, зачем ты притворялся охотником? — спросил Трусливый Лев. Он уже некоторое время искоса поглядывал на Нотту, пытаясь самостоятельно разгадать эту загадку.

— Нисколько, — рассмеялся клоун, подтягиваясь на ветке дерева. — Я замаскировался под охотника, чтобы отпугнуть диких зверей, пока мы спали. Я всегда переодеваюсь, когда чувствую опасность, — правда, Бобби?

Мальчик в подтвержение кивнул.

— И это помогает? — заинтересованно спросил Трусливый Лев.

Боб задумался, но, видя, как клоун уверенно кивает, промолчал.

Мальчику казалось, что Нотта всегда выбирает неудачные маскировки, но клоун был настолько уверен в себе и весел, что Боб не решался его разочаровывать. Поэтому он лишь вежливо слушал, как Нотта объяснял свои правила: «замаскируйся, будь вежлив, пошути и беги».

Когда он закончил, Трусливый Лев с сомнением покачал головой.

— Полагаю, — полуприкрыв глаза, промолвил он, — ты не можешь ничего поделать со своими переодеваниями, так же как я — со своей трусостью.

— Дело не в том, что я боюсь, — поспешно объяснил Нотта, — но я лучше сражаюсь, когда выгляжу не как я сам. Когда я выгляжу как обычно, мне становится неловко, а когда неловко — я не могу драться.

— А у меня, — сказал Трусливый Лев (который, как и большинство из нас, любил поговорить о себе), — чем смешнее я выгляжу, тем яростнее сражаюсь. Так что, умоляю, не пугай меня — когда мне страшно, я дерусь ужасно.

— Я запомню твои слова, — ответил Нотта, кувыркаясь и с тревогой размышляя, как отреагирует Трусливый Лев, когда он попытается его схватить.

Но мысль об опасности даже не приходила льву в голову. Он, напротив, был рад встретить этих двоих — это откладывало неприятную необходимость съесть храбреца. Конечно, если по пути попадётся подходящий кандидат — что ж, тем лучше. Но прежде всего его прямой обязанностью было безопасно проводить клоуна и мальчика в Изумрудный город.

Нотта был настолько весёлым и жизнерадостным и умел находить забаву во всём, что Трусливый Лев чувствовал: любые хлопоты того стоили. А Боб не был так счастлив с тех пор, как они попали в эту загадочную страну.

К полудню, когда солнце стало припекать, Трусливый Лев свернул в небольшую рощицу, которая, как ему казалось, была короткой дорогой к жёлтой кирпичной дороге. Но уже на первом дереве их остановила большая надпись:

— Я никогда не слышал о стране под названием У, — пробормотал Трусливый Лев, удивлённо моргая.

— Такой же знак был на дороге, по которой мы шли вчера, — сказал Нотта. — Мы с Бобом так и не поняли, что это значит.

— Не знаю, — задумчиво промурлыкал лев. — Вот что удивительно в стране Оз: даже старожилы вроде меня порой натыкаются на неожиданные королевства и народы там, где их и быть не должно. Согласно картам, между этой местностью и Изумрудным городом должны быть лишь редко разбросанные фермы. Но раз уж мы зашли в этот лес, давайте выясним, что такое У.

Первым заметил, что деревья пронумерованы, Боб. Следуя порядку цифр, они углублялись в чащу всё дальше. Добравшись до дерева с номером девятнадцать, они с тревогой обнаружили, что все предыдущие метки исчезли.

Лес между тем стал настолько густым, что продвигаться вперёд было почти невозможно. Когда Нотта предложил вернуться, оказалось, что они полностью сбились с пути. Трусливый Лев был весь в колючках и занозах, и пока Боб вытаскивал их из его лохматой гривы, клоун забрался на девятнадцатое дерево, чтобы осмотреться.

С криком он спустился вниз.

— Там впереди поляна, и, кажется, в центре стоит дерево с цифрой двадцать! — запыхавшись, сообщил Нотта. — Пошли!

Клоун с каждой минутой увлекался этой странной страной всё сильнее. Ему не терпелось узнать, что же будет дальше.

— Позвольте мне идти первым. Моя шкура не так легко рвётся, как ваша кожа, — сказал Трусливый Лев и начал пробиваться через густые заросли в указанном направлении.

Прикрывая лица руками, остальные последовали за ним и вскоре вышли на небольшую поляну.

И тут клоун вцепился в Боба, а Трусливый Лев заморгал от изумления.

Двадцатое дерево яростно что-то вязало.

Его длинные ветви-пальцы сжимали почти сотню сверкающих спиц, а голова, похожая на ведьмину, время от времени наклонялась, чтобы проверить огромную пушистую сеть, раскинувшуюся вокруг.

Несколько мгновений они молча наблюдали, озадаченные.

А затем Боб вскрикнул, Трусливый Лев зарычал, а Нотта ахнул от неожиданности.

Сеть внезапно ринулась вниз и зачерпнула их, как стаю рыб.

Дерево издало противный смешок, быстро связало верх сети и, разом подняв все ветви, швырнуло незадачливых путешественников высоко в воздух.

Чудесным образом, едва коснувшись воздуха, огромный пористый мешок надулся, словно шар, и стремительно рванул вверх с умопомрачительной скоростью. Трусливый Лев, Боб и Нотта кувыркались на дне, болезненно сталкиваясь друг с другом в этом неприятнейшем и опаснейшем полёте.

Глава 10 На острове Ун

сли бы ты только перестал дрожать, — произнес клоун, пытаясь увернуться от Трусливого Льва, — думаю, это бы помогло.

— Но как я могу перестать дрожать, если мне так страшно? — пожаловался лев, вцепившись всеми четырьмя лапами в качающуюся сеть и пытаясь сохранить равновесие.

— Мне тоже страшно! — завопил Боб, который кувыркался и отскакивал то от одного, то от другого.

— Мне кажется, ты и сам изрядно трясёшься, — упрекнул Трусливый Лев, когда Нотта внезапно врезался ему в бок. — Что ты пытаешься сделать?

— Мой маскарад! — задыхался клоун, хватаясь за грудь. — Если бы я только мог надеть маскарадный костюм!

— А-а, вот в чем дело! — пробормотал Трусливый Лев и на мгновение перестал дрожать и усмехнулся.

Но как раз в этот момент воздушный шар успокоился, изменил курс и плавно поплыл по небу, так что трое путешественников, сбившись в кучу на дне, почувствовали себя относительно комфортно.

— Думаю, «U» означает «Up» (вверх). На этот раз ты и правда «всплыл», не так ли? — Нотта весело подмигнул маленькому сироте, а затем с любопытством посмотрел сквозь дыры в сети. — Это напоминает мне одно воздушное путешествие, которое я совершил в цирке. Интересно, где мы приземлимся?

— А мы вообще приземлимся? — печально вздохнул Трусливый Лев. Две его лапы провалились сквозь дыры в сети, и он чувствовал себя неуютно. — Забирайся на меня, Боб, малыш. Так будет немного мягче. Когда ты проживёшь в стране Оз столько же, сколько я, то не будешь принимать ничего как должное.

Он печально посмотрел на клоуна, который в этот момент оказался под ним.

— Тогда я просто приму как должное, что Оз есть, — рассмеялся Нотта. — Эй, вот же земля! И мы опускаемся.

Так и было. Вниз-вниз-вниз — пока они не оказались над скалистым островом. Когда сеть почти коснулась маленького зелёного холма, она внезапно перевернулась и вытряхнула их с такой силой, что они скатились до самого подножия.

Трусливый Лев поднялся первым и поспешно встал перед Бобом. Хотя он дрожал ещё сильнее обычного, он знал, что сражается лучше, чем эти беспомощные смертные. И он был почти уверен, что драка неизбежна — к ним шумно приближалась большая толпа.

Нотта нервно схватил Боба, поднял его на ноги и встал рядом с Трусливым Львом. Времени на маскировку не было.

— Начнём сразу со второго правила, — запыхался клоун, торопливо поправляя воротник. — Будем оч-чень вежливы. Так надо встречать незнакомцев.

— Ладно, — согласился Трусливый Лев слегка неуверенным голосом. — Ты встречай их вежливостью, а если не выйдет — я встречу их кое-чем другим.

Он стиснул зубы, чтобы они не стучали. Когда первые из приближающейся толпы достигли подножия холма, Боб тихо вскрикнул, но Нотта спокойно шагнул вперёд.

— Дамы и господа! — начал клоун в своем лучшем цирковом стиле. — Позвольте представить вам самого знаменитого льва в мире — Трусливого Льва из страны Оз, храброго, несмотря на свою трусость! Разрешите представить Боба Апа — самого сообразительного мальчика из Соединённых Штатов! И, наконец, меня — безобидного клоуна, чьи трюки изумляли коронованных особ двух континентов! Дамы и господа, позвольте…

— Два существа и зверь, — провозгласил предводитель толпы, перебивая Нотта на полуслове.

— Два существа и зверь, — повторили остальные, угрюмо уставившись на пришельцев.

Трусливый Лев угрожающе зарычал, а Нотта начал лихорадочно перебирать в памяти все известные ему шутки. Что касается Боба, он был слишком потрясён, чтобы делать что-либо, кроме как удивленно таращиться — ведь перед ним были, без сомнения, самые странные существа из всех, что он видел в жизни.

Во-первых, у них вместо волос были перья. Перья были мелкими и гладкими, аккуратно зачёсанными ото лба назад, становясь длиннее на затылке и мягко завиваясь за ушами. Их глаза были совершенно круглыми, а носы почти как птичьи клювы. В остальном они походили на обычных людей — если не считать необычной манеры ходить.

Их ступни были так сильно повёрнуты внутрь, что им приходилось подпрыгивать, ставя одну ногу вперед и перепрыгивая через неё другой.

Прежде чем Нотта успел пошутить, вожак этих странных существ махнул двоим сзади. Они тотчас выступили вперёд, развернув большой баннер:

— Похоже, вежливость тут бесполезна, — проурчал Трусливый Лев и, взяв дело в свои лапы, издал такой оглушительный рёв, что задрожала земля.

— Папочки мои! — ахнул клоун, испугавшись почти так же сильно, как Пернатые.

Эффект, произведённый на толпу, был ошеломляющим. Начиная с затылка, их перья медленно встали дыбом, пока каждая голова не стала похожа на огромную дрожащую перьевую щётку. Трусливый Лев попытался зарычать снова, но смог лишь фыркнуть. Нотта взглянул на них и, прислонившись к дереву, закатился таким хохотом, что слёзы потекли по его щекам. Даже Боб хихикнул.

— Попробуй ещё раз, — прохрипел Трусливый Лев. — Думаю, теперь они тебя послушают.

Вытирая рукавом глаза, Нотта шагнул вперёд и обратился к вожаку:

— Не могли бы вы рассказать нам немного об этой интересной стране и о самом быстром способе её покинуть? — вежливо осведомился он.

Перья на головах толпы начали медленно опускаться.

— Это не страна, это — скайл, — ответил Пернатый, быстро моргая.

— Скайл? — переспросил клоун, глядя на Трусливого Льва, который, казалось, был так же озадачен, как и он. — Что такое скайл? — с любопытством осведомился Нотта.

— Вот это всё, — резко ответил вожак. — Вы что, невежественны, как рыбы, что ли?

Трусливый Лев угрожающе зарычал, и он неохотно продолжил:

— Скайл — это остров в небе, и любой, кто изучал скайогра-фию, должен это знать. Полагаю, вы даже не знаете, что такое остров?

Он презрительно посмотрел на троих незнакомцев.

— Я знаю! — воскликнул Боб, радуясь, что география наконец-то пригодилась. — Остров — это небольшой участок суши, полностью окружённый водой!

— Ну, — сказал Пернатый, — тогда, думаю, вы поймёте, если я скажу, что скайл — это небольшой участок суши, полностью окружённый воздухом.

— Воздухом?! — фыркнул Нотта. — Скажите, а как выбираются со скайла?

— Вы скоро это узнаете! — пробормотал Пернатый, и все остальные начали кивать и кудахтать, точь-в-точь как курицы.

— Как вы себя называете? — спросил Трусливый Лев. Теперь, когда он понял, что их можно напугать, он больше не чувствовал страха.

— Мы — Уны, и никто, кроме Унов, не допускается на этот скайл. Мы должны отвести вас во дворец, и его королевское Небесное Величество решит, что с вами делать.

— Ещё один король, — простонал клоун.

— Не пора ли бежать? — прошептал Боб, дёргая Нотту за штанину, потому что Уны на этот раз приближались, не обращая внимания на рычание Трусливого Льва.

— Бежать опасно, Боб. Мы можем свалиться вниз. Может, этот король окажется лучше своих подданных.

— Отведите нас к вашему королю! — твёрдо сказал клоун, поправляя колпак.

Подпрыгивая и бормоча, Уны выстроились в две неровные линии и, поместив трёх путешественников в середину, двинулись ко дворцу.

На скайле Ун росло множество высоких деревьев, и, что ещё удивительнее, на каждом дереве было построено нечто вроде грубых домиков-ящиков, похожих на огромные скворечники. К ним вели шаткие лестницы, и Уны чувствовали себя на ветках так же уютно, как и на земле.

Некоторые женщины, стоя на нижних ветках, развешивали бельё на верхних — так же спокойно, как обычные люди развешивают его во дворе. Но, как шепнул Нотта Бобу, чего ещё можно было ожидать от Пернатых?

Сам скайл был каменистым и бесплодным, и, казалось, здесь не было ни ферм, ни зданий, ни каких-либо промыслов.

— Чем вы здесь занимаетесь? — спросил Нотта, обращаясь к Уну, шагающему рядом с ним.

— В основном рыбачим, — ответил Ун.

— Что ловите? — поинтересовался Трусливый Лев.

— Птиц, — фыркнул Ун, презрительно оглядывая их через плечо. — А что еще, по-вашему, мы должны ловить?

— Но ведь это невозможно — рыбачить на птиц! — удивился Боб, останавливаясь, в то время как Нотта разразился громким смехом.

Ун мрачно уставился на всех троих.

— Воздух полон ими, — резко заявил он, и, заметив, что клоун продолжает безудержно хохотать, его перья начали топорщиться от ярости.

— Вы идиоты! — закричал он, тыча своим острым клювом почти в лицо Нотты.

— Идиоты! — тут же подхватили остальные Уны.

Некоторые из них уже наступали клоуну на ноги, и, увидев, что Боб испуганно побледнел, Нотта поспешно прекратил разговор.

Вскоре они добрались до дворца. Бобу он показался огромным сараем, зажатым между четырьмя деревьями. Он находился примерно в десяти футах от земли, и на верхушке каждого из деревьев развевался ярко-жёлтый флаг с надписью: «УН».

Трусливый Лев сильно дрожал, пока они поднимались по шаткой зелёной лестнице, но с небольшой помощью Нотты ему удалось преодолеть препятствие, и в следующее мгновение они предстали перед королём.

— Два существа и зверь, ваше Небесное Величество! — объявил предводитель.

Затем, подойдя вплотную к Нотте, он изо всех сил закричал:

— Его Величество, Я-Хотел-Бы-Им-Быть, Король Ун!

Колпак Нотты слетел, и он закрыл уши руками. Трусливый Лев сделал небольшой прыжок в сторону Уна и с удовольствием увидел, как перья на голове короля встали дыбом и закачались из стороны в сторону.

— Приблизьтесь, существа и зверь, — дрожащим голосом скомандовал Я-Хотел-Бы-Им-Быть.

Он сидел на высоком деревянном насесте, похожем на детские качели и болтал ногами. Вокруг него стояли несколько Унов в ярко-зелёных мундирах, точно под цвет их пернатых голов.

Нотта низко поклонился, а Боб и Трусливый Лев подошли поближе.

— Как вы сюда попали? — спросил Я-Хотел-Бы-Им-Быть, поправляя огромные очки на своём страшном клюве.

— Мы вовсе не собирались попадать сюда, — поспешно сказал Нотта. — Мы стояли под деревом и наблюдали, как оно вяжет — очень странное зрелище, ваше Небесное Величество, согласитесь.

— А почему бы ему не вязать? — резко спросил король. — Разве есть закон запрещающий это? Более того, если бы не это дерево, у нас были бы большие проблемы с рыболовными сетями!

— Ну, мы попали в сеть этого дерева, сеть взлетела, и вот мы здесь, — закончил Нотта, твёрдо решив не ссориться, если только возможно будет этого избежать.

— Очень плохой улов, по-моему, — буркнул король недовольно. Он оглянулся на стражу, чтобы узнать, согласны ли они с ним, и те закивали так усердно, что у Боба закружилась голова.

— Готовы ли вы стать Унами? — мрачно спросил он.

— Я не стану отращивать перья ради кого бы то ни было! — зарычал Трусливый Лев, угрожающе подняв лапу.

— Подождите отказываться, пока не попробуете, — высокомерно ответил король. — Но я имею в виду вот что: каждый из вас должен сделать что-то «унское», ведь мы все здесь — Уны. Я — несправедлив (любой Ун вам это подтвердит). Билл, — он указал на командира стражи, — Билл — неблагодарен. А Том, — он махнул на Уна, стоявшего рядом с командиром, — Том — недобр. Понимаете, о чём я? Мы все — Уны.

Король потёр когтистые руки с явным удовольствием.

— Но я никогда не слышал о таком месте! — ахнул Нотта.

— Конечно не слышал! Ун совершенно неслыханен, — самодовольно ответил король, поглаживая свои перья.

Глаза Боба становились всё круглее, Нотта сглотнул молча, а Трусливый Лев наклонил ухо, чтобы убедиться, что слышит правильно.

— Да вы уже фактически Уны, — хихикнул Я-Хотел-Бы-Им-Быть, злорадно потирая лапы. — Ты, — он ткнул длинным пальцем в Нотту, — неестественен. Ты, — указал на Трусливого Льва, — неприятен. А ты, — покачивая пальцем перед Бобом, — неинтересен!

— Благодарю! — снял колпак клоун.

— И кроме того, — взвизгнул король, — вы все — незваные гости!

— И вам не повезёт, — булькнул Билл из стражи.

— И вы будете несчастны, — завизжал другой, подпрыгивая.

— И вам будет ужасно неудобно, — добавил третий.

Тут Уны начали бешено скакать, выкрикивая что-то «унское», пока Боб не заткнул уши, а Трусливый Лев не замахал хвостом от ярости.

— Прекратите! — закричал клоун, топая ногой. — Поверьте, это самый неприятный остров, на котором я когда-либо был!

Его прервали громкие неодобрительные крики Унов.

— И если вы укажете нам дорогу, мы уйдём немедленно.

Я-Хотел-Бы-Им-Быть поднял коготь, требуя тишины, вытащил из кармана блокнот, выдернул длинное перо из головы и, макнув его в чернила, что-то быстро написал. Затем он передал записку командиру стражи, и Нотта, заглянув через плечо, прочитал:

«Сбросить их при первой возможности».

Стражник, не подозревая, что клоун прочёл послание, поклонился и начал перешёптываться с товарищами, а Нотта почесал за ухом, раздумывая, что делать.

— Не могло бы ваше Небесное Величество дать нам что-нибудь перекусить? — спросил он через мгновение.

Это, решил он, даст ему время подумать.

— Конечно, нет, — ответил король, щёлкая птичьими глазами. — Если вы голодны — идите рыбачить, как все мы. Билл, дай им удочки.

Он подмигнул стражнику, и Нотта увидел, как король сделал в воздухе легкий толкающий жест. Билл хихикнул в ответ, затем принёс три удочки с катушками и протянул их клоуну.

— О! — воскликнул Боб. — Я бы с радостью пошёл на рыбалку!

— А где здесь ловят рыбу? — нахмурившись, спросил Нотта.

— Просто подойдите к краю скайла и закиньте леску, — сказал король и толкнул локтем ближайшего Уна.

Тут все Уны начали толкать друг друга и подмигивать — сначала одним глазом, потом другим.

— Пошли, — сказал Нотта и, сунув удочки под мышку, направился к двери.

Трусливый Лев в спешке свалился с лестницы, но быстро поднялся с помощью Нотты, и, как только к ним присоединился Боб, все трое побежали к небольшой рощице.

— Скажу вам прямо, — запыхавшись, произнёс клоун, останавливаясь, чтобы вытереть лоб, — они и правда плохие Уны. Они хотят сбросить нас со скайла. Поэтому и послали нас на рыбалку.

— Пусть только попробуют! — взревел Трусливый Лев, тряся гривой. Он расцарапал колени при падении с лестницы и был обозлен и готов к драке.

— Но пойдём ли мы все-таки на рыбалку или нет? — неуверенно спросил клоун.

Боб молчал и с тоской смотрел на удочки. Он никогда в жизни не рыбачил, и даже мысль о том, что их могут сбросить со скайла, не казалась ему такой страшной, как лишение этого удовольствия. Нотта заметил его взгляд и догадался, о чем мечтает мальчик.

— Я голоден как лев, — вдруг сказал клоун, — а пакеты Мустафы мы потеряли где-то между Озом и Уном.

— Что ж, ты не так голоден, как этот лев, — прорычал Трусливый Лев, подмигивая Бобу. — Должно быть, уже давно полдень. Давайте рискнём. Вы рыбачьте, а я буду на страже, и если эти Уны попытаются нас столкнуть…

Трусливый Лев грозно рыкнул и потряс лапой в сторону дворца короля Я-Хотел-Бы-Им-Быть.

Глава 11 Странная рыбалка

их удивлению, ни один из Унов не последовал за ними, и примерно через час они добрались до края небозема. Трусливый Лев содрогнулся, глядя вниз в прозрачную синюю пустоту, и даже у Нотты в животе заныло, когда мимо них проплывали белые облака, перекатываясь и кувыркаясь.

— Как думаешь, мы поймаем хоть одну птицу, Нотта? — спросил Боб Ап, подойдя так близко к краю, что Трусливый Лев от страха громко зарычал.

— Помни, ты не птица, — предупредил он.

— Я его закреплю, — сказал Нотта.

Отрезав леску от одного удилища, он сложил ее несколько раз и надежно привязал Боба к дереву. Из оставшейся лески он сделал страховочный пояс для себя. Затем, пока Трусливый Лев дрожал от страха, они уселись на краю небозема и забросили лески далеко вниз, в воздушную пустоту.

— Ну, Боб, дружище, не жди, что клюнет сразу, — сказал клоун. — Рыбалка — дело медленное, но отличное для размышлений. А нам всем нужно придумать, как убраться с этого острова, пока Уны нас самих не столкнули.

Трусливый Лев, повернувшись спиной к двум рыбакам, зорко следил за появлением врагов, и все трое старались что-нибудь придумать. Но думать на голодный желудок — трудное занятие. К тому же вокруг было столько всего необычного, что постоянно отвлекало их внимание.

Небо по мере приближения вечера окрасилось в нежно-розовый, мечтательный оттенок, а проплывающие мимо облака принимали самые невероятные формы и цвета — зеленые, лиловые, янтарные, золотые. Они были так прекрасны, что каждое новое казалось чудеснее предыдущего. Там были замки и корабли с высокими мачтами, караваны и колесницы, а однажды белоснежная и дивная Принцесса помахала мальчику со спины пушистого лебедя.

Неудивительно, что Нотта и Боб забыли об Унах и даже о своих удочках, которые тихо покачивались в розовых воздушных волнах.

И вдруг леска Боба дернулась, и, не будь он привязан к дереву, его наверняка стащило бы с небозема.

— Ой! Ой! — вскрикнул мальчик от восторга. — Я что-то поймал!

Передав удочку Трусливому Льву, который завороженно смотрел на проплывающий мимо облачный город, клоун бросился помогать Бобу, и они вместе стали вытягивать леску. И что же оказалось на крючке? Гусь — просто огромный гусь! Когда они подтянули его к краю, от него слегка попахивало дымком.

— Да он жареный! — изумился Нотта, освобождая леску, зацепившуюся за лапу птицы.

Так и было — зажаренный в перьях гусь, с головой, спрятанной под крылом.

— Ага, значит, наш гусь уже и приготовлен? — заметил Трусливый Лев, жадно принюхиваясь. — Должно быть, подлетел слишком близко к солнцу.

— Ну, — рассмеялся Нотта, — этого я утверждать не берусь. Ловить птиц на удочку — уже странно, но поймать жареного гуся — это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но это правда! — ликовал Боб, хлопая в ладоши. — И поймал его я!

Пока Трусливый Лев следил за удочками, а Боб с гордостью ощипывал своего гуся, Нотта побежал искать воду. Через несколько минут он вернулся с ведром, наполненным водой из небольшого небесного колодца. Ведро, складное, брезентовое, какое используют в цирках, клоун предусмотрительно прихватил с собой, спрятав под просторным поясом.

Теперь, когда и еды, и питья было в достатке, они уселись под небольшим деревом и весело поужинали. Трусливый Лев съел половину гуся, вместе с костями, а Нотта и Боб доели остальное.

— Похоже, — сказал клоун, вставая, чтобы отпить воды из ведра, которое он повесил на ветку, — похоже, Уны о нас забыли.

— Может быть, — задумчиво проурчал лев, потряхивая гривой, — но мы-то забывать о них не должны. Придумал уже что-нибудь?

— Ни единой хорошей мысли, — весело признался клоун.

Он сделал дюжину колес, прошел несколько шагов на руках и сделал сальто через Боба.

— Ты ловкий, — восхищенно сказал Трусливый Лев, когда клоун снова сел, прислонившись к дереву. — Ловчее всех, кого я встречал.

— Спасибо, — рассмеялся Нотта. — Если бы думалось так же легко, как кувыркается, мы бы уже давно убрались с этого небозе-ма. Но раз уж мы сыты и довольны, давайте снова попробуем подумать.

— Я бы лучше порыбачил, — тут же предложил Боб Ап. — Можно мы еще немного порыбачим, Нотта?

— Ну, вреда в этом нет, — ответил клоун, подмигивая Трусливому Льву. — Раз уж нам, скорее всего, придется здесь ночевать, можно поймать что-нибудь на завтрак.

— Постарайся поймать мне что-нибудь нежареное в этот раз, ладно? — попросил Трусливый Лев, лениво постукивая хвостом по земле. — Ты же знаешь, я предпочитаю употреблять еду в сыром виде.

Боб улыбнулся и, покачивая удочку, размышлял о своих забавных приключениях. Нотта, прислонившись к дереву, тоже рыбачил, и вокруг стояла полная тишина.

Свет вокруг них постепенно мерк, облака из розовых превратились в тускло-серые и проплывали мимо с сердитым вздохом. Наступала ночь, и вскоре звезды замерцали над и под маленьким небесным островом. Боб никогда не видел таких больших и ярких звезд — но он и не бывал так близко к ним раньше.

Он задумался о том, как было бы здорово поймать звезду, как вдруг Нотта, устав от тишины, громко запел веселую песенку:

Боб рассмеялся во весь голос, а Нотта, который и старался развеселить мальчика, торжествующе подбросил в воздух свою шапку.

— Очень мило, — пробурчал Трусливый Лев, лениво помахивая хвостом. — Вот только последняя строчка… «Печенью» — это разве не ошибка? Даже для Страны Оз звучит неграмотно.

— Ну вот, начал «ун-ничать», — поддразнил Нотта. — Раз уж мы в стране Унов, могу позволить себе быть неграмотным.

— Нотта! Нотта! У меня опять клюёт! — завизжал Боб, подпрыгивая на одной ноге.

Спор тут же закончился.

— Надеюсь, это что-то съедобное для меня, — сказал Трусливый Лев.

И тут он тихо ахнул от удивления: через край небозема перевалилась. собака! Маленький, лохматый пёсик, самый обыкновенный на вид, будто только что выбежал с лаем погнаться за почтальоном. Крючок аккуратно зацепился за его ошейник, и, хотя пёс запыхался, он был совершенно невредим.

— Ну что ж, — проворчал Трусливый Лев, приподнимаясь на задних лапах, — значит, это наш завтрак? Боб, как ты смог поймать собаку мне на завтрак?!

— Ой, пожалуйста, — запищал пёсик, жалобно закатывая глаза. — Вы же не станете есть меня, такого маленького, который просто вышел погулять?

Он так трогательно сидел и просил, что Боб не выдержал и схватил его в охапку.

— Нотта, можно я оставлю его? У меня никогда не было собаки!

— Ну что ж… — почесал за ухом клоун. — Не вижу причины отказать.

— Не надо меня оставлять! — взмолился пёсик. — Я принадлежу одному мальчику на другой звезде, и он будет очень скучать без меня!

— Что ты за собака такая? — ахнул Нотта, уставившись на маленькое создание. — Как это — «гуляешь по небу» и «живёшь на звезде»?

— Я — небесный терьер, — ответил пёсик, тревожно оглядывая их. — Вы же не станете обижать такого маленького, как я, правда?

— Но как ты вернёшься домой? — спросил Нотта.

— Просто бросьте меня обратно в воздух! — завилял хвостом пёс и так умоляюще лизнул Боба в нос, что мальчик не смог отказать, хотя сердце его сжалось при мысли расстаться с ним.

— Наверное, тот мальчик и правда будет скучать без тебя, — вздохнул Боб.

И, поцеловав лохматого терьера прямо в нос, он осторожно опустил его за край небозема. Они наблюдали, как пёсик весело побежал по облаку, а затем легко засеменил по воздуху, будто шёл по земле. Один раз он оглянулся, радостно тявкнул, махнул хвостом — и исчез вдали, словно маленькая точка.

Нотта, видя, как Боб загрустил, предложил снова забросить удочки.

— Кто знает, что попадётся в этот раз? — воскликнул клоун, закидывая леску.

Почти сразу же обе лески натянулись, и, когда их вытянули, с крючков слетели две блестящие серебряные упаковки.

— «Сны для маленького мальчика», — гласила надпись на пакетике Боба.

— «Сны для большого мальчика», — прочитал Нотта на своём.

Дрожащими пальцами они развязали серебряные ленточки — и в тот же миг Боб мягко привалился к Нотте, а клоун откинулся на дерево. Через секунду оба крепко спали, погрузившись в чудесные истории, пойманные в небе.

Всё произошло так быстро, что Трусливый Лев опешил. Он понюхал серебряные обёртки.

— «Сны», — прочитал он при свете звёзд. — Что ж, похоже, это настоящее снотворное. Хорошо, что я не поймал такой пакетик — кому-то ведь надо стоять на страже.

Зевнув и потянувшись, огромный зверь осторожно оттащил Боба и Нотту подальше от края, а затем принялся бдительно охранять их сон.

Ему самому ужасно хотелось спать, и бороться с дремотой было трудно. Но Трусливый Лев знал, что жизни этих двоих зависят от него. И потому он шагал взад-вперёд по краю небесного острова — пока вдруг не услышал звук, от которого дрожь пробежала по всей его шкуре.

Шаги в лесу! Сотни шагов — и с каждой минутой ближе!

— Уны… — прохрипел Лев, лихорадочно размышляя о том, что сделать сначала: разбудить спящих или броситься навстречу врагу.

Но прежде, чем он успел что-то решить, из близлежащей рощи высыпала целая толпа Унов — их перья странно поблёскивали в лунном свете.

— Сбросить их! Столкнуть! — визжал вожак, подгоняя остальных.

Это был Я-Хотел-Бы-Им-Быть и его воины, которые мчались прямо на Льва.

С рёвом, который прозвучал страшнее всего, что только можно представить (потому что состоял в основном из ужаса), Трусливый Лев бросился на них.

Я-Хотел-Бы-Им-Быть и с десяток его воинов рухнули на землю. Дрожа от страха, Лев продолжал делать резкие выпады, и когда Уны с яростными воплями отступили, его пасть была полна перьев.

Но они и не думали сдаваться. После короткого совещания они снова пошли в атаку.

И снова Трусливый Лев отбивался, совершая мощные прыжки направо и налево. Скоро ещё два десятка нападавших свалились на землю. Но, не обращая внимания на потери, Уны постепенно теснили Льва к Нотте и Бобу — к коварному краю Небозема…

Уны, вооружённые палками, еще раз ринулись в атаку, оглашая воздух душераздирающими воплями. Хотя Трусливый Лев отчаянно сражался, используя всю свою мощь — гриву, когти, зубы и когтистые лапы, — он едва не свалился под их мощным натиском.

Тревожные звуки заставили клоуна пошевелиться во сне, а торжествующий крик короля Я-Хотел-Бы-Им-Быть и вовсе разбудил его. Нотта вскочил как раз вовремя, чтобы увидеть, как Трусливый Лев падает под наступающей толпой Унов.

— На помощь! Помогите! — закричал Нотта.

Он рванулся влево, но страховочная верёвка, привязанная к дереву, резко остановила его. Он метнулся вправо, закружился на месте и в отчаянии схватился за голову.

И в этот момент Трусливый Лев, рыча, словно целый зверинец, сбросил с себя груду Унов и прыгнул к нему. Перья полетели во все стороны, и сотня поверженных врагов осталась лежать на земле.

Бедный Трусливый Лев дрожал от усталости и страха, но даже не думал сдаваться. Когда Уны снова бросились вперёд, он встретил их с прежней отвагой.

Но вдруг дикие вопли, раздавшиеся в тылу, заставили его замереть. Он тревожно взглянул на Нотту.

Клоун, широко раскрыв глаза, бормотал что-то под нос и поочерёдно касался рукой Унов, окружавших его. И каждый раз, как он дотрагивался до одного из них, тот исчезал.

Трусливый Лев перестал сражаться и тяжело плюхнулся на землю. Уны тоже прекратили атаку, и те, что были впереди, начали в панике топтать задних, пытаясь убежать.

После того как двадцать из них исчезли за двадцать секунд, остальные с воем бросились в лес.

— Ты спас мне жизнь, старина, — воскликнул Нотта, порывисто обнимая Льва.

— А ты — мне, — прохрипел Лев, едва отдышавшись. — Но как ты это сделал? И куда все они подевались?

— В Мадж, — объяснил клоун, подтянул колени к подбородку и подмигнул. — В Мадж, и, держу пари, теперь они там пугают до полусмерти самого Мустафу.

Он напомнил Льву заклинание, которое перенесло их сюда:

— Потрясающе! — воскликнул Трусливый Лев. — Но как ты так быстро сообразил?

— Пришлось, — скромно ответил Нотта. — Видишь ли, когда больше нечего делать, я начинаю думать. А поскольку думаю я редко, то выходит у меня неплохо.

Он огляделся.

— Как думаешь, оставшиеся Уны вернутся?

Трусливый Лев покачал головой.

— Даже через сто лет не вернутся, — зевнул он. — И теперь, когда они хорошенько напуганы, давайте все поспим.

Избитый, взъерошенный и смертельно уставший, Лев едва держался на ногах. Он растянулся рядом с Бобом (который даже не слышал битвы) и мгновенно провалился в глубокий сон. Нотта, устроившись с другой стороны мальчика, вскоре продолжил наслаждаться снами из своего серебряного пакетика.

Под утро Трусливого Лева разбудили слабые крики. Ещё не до конца проснувшись, он вскочил, нервно моргая.

И тут же взвыл от ужаса — Нотты и Боба нигде не было!

Глава 12 Спасенные Летунобусом

ыдая от досады на собственную глупость (как он мог довериться Унам!), Трусливый Лев метался по краю небозема. Сомнений не оставалось — Боба и Нотту столкнули вниз, пока он спал.

Вдруг его внимание привлекло дерево, нависающее над пропастью. Оно раскачивалось и дрожало как-то неестественно. Одновременно повторились те самые слабые крики, что разбудили его.

Подойдя ближе, Лев заметил две рыболовные лески, привязанные к стволу. Обвив хвостом дерево покрепче, он начал вытягивать первую из них.

Работа была нелёгкой — несколько раз его самого чуть не стащило вниз. Но он не останавливался, и вскоре Нотта оказался в безопасности на твёрдой земле. Клоун слабо замахал руками, затем повалился на живот и задышал, как рыба, выброшенная на берег.

Не теряя времени, Лев принялся за вторую леску — и вскоре Боб, тоже запыхавшийся и мокрый (они угодили прямо в облако), лежал рядом с Ноттой.

— Это уже второй раз, когда ты спасаешь мне жизнь, — слабым голосом проговорил клоун.

— Что случилось? — спросил Трусливый Лев.

— Сначала я заснул, — начал Нотта, делая паузы, чтобы похлопать Боба по спине, — а потом проснулся от падения. И если бы не эти «удочки», меня бы сейчас разрезали пополам.

— Уны? — Лев округлил глаза.

— Да, — кивнул Нотта и рассказал, как Пернатые столкнули их с Бобом с небозема, даже не заметив, что они привязаны. — Хорошо ещё, что мы были на «якоре», а, Боб? Ну как, полегчало?

Мальчик неуверенно покачал головой — он всё ещё дрожал от страха и кружилась голова от долгого болтания в воздухе.

Звёзды уже погасли, солнце ещё не взошло, и в холодной утренней дымке трое друзей прижались друг к другу, пытаясь придумать какой-нибудь план спасения.

— Для начала давайте уйдём подальше от края, — содрогнулся Лев.

Обрезав спасительные лески, Нотта усадил Боба на спину Льва, и они медленно двинулись по направлению к центру острова.

Уйдя подальше от небозема, Нотта развел костёр при помощи спичек (которые предусмотрительно спрятал под своим волшебным поясом) и вскоре скоро обсохли и приободрились. Боб сразу же заснул, а Нотта и Лев остались на страже.

Прошёл час в полной тишине. Затем в воздухе явственно раздался звук, похожий на пиление дров.

Оставив Льва караулить Боба, Нотта отправился на разведку. Крадучись, он пробирался вперёд, готовый в любой момент отправить каждого встречного Уна прямиком в Мадж.

Но, заглянув за большое дерево, он увидел огромную нелепую птицу, развалившуюся у скалы и храпевшую с невероятной силой.

Птица приоткрыла один глаз, раздражённо потопталась большими лапами — и тут же снова захрапела.

Нотта снял шапку, почесал за ухом — и вдруг расхохотался так громко и заразительно, что не смог бы остановиться, даже если бы это стоило ему жизни.

Храп оборвался. Птица открыла оба глаза.

— Как ты смеешь будить меня, когда я крепко спала?! — сердито сказала она.

— Да уж, «крепко» — это мягко сказано, — подмигнул Нотта странному созданию. — Я подумал, что кто-то пилит дерево.

— Правда? — Птица надулась от гордости и распушила перья. — Я самая громкая храпунья в небесах! Именно поэтому мой клюв загибается вот таким удобным образом.

Именно клюв и рассмешил клоуна в первую очередь. Длинный, синий и изогнутый, он мог закидываться за ухо, как телефонная трубка.

— Но почему он так загибается? — усевшись поудобнее, спросил Нотта.

— Чтобы я могла слышать собственный храп! — ответила птица. — Как только я начинаю храпеть себе в ухо, тут же просыпаюсь и перестаю.

Она поправила клюв лапой, словно очки, и самодовольно посмотрела на клоуна:

— Я необыкновенная, тебе не кажется?

— Необыкновенная? — присвистнул Нотта. — Да ты просто чудо! И вообще, я никогда не видел такой страны. Эх, если бы я мог взять с собой парочку таких диковинок, у меня было бы самое потрясающее шоу на земле!

Он задумчиво потер лоб, вспоминая маджей, Полульва а теперь еще и эту необыкновенную птицу.

Храпунья была размером с ребёнка — с огромными лапами, короткими ножками и розовыми перьями. Голова напоминала журавлиную, а глаза были такого же синего цвета, как и клюв.

— Почему ты оказалась на Острове Унов? — спросил Нотта, пока существо внимательно его разглядывало.

— Потому что я необыкновенная! — торжественно подпрыгнув, ответила птица. — А ты почему здесь?

— Наверное, потому что мне не повезло, — вздохнул клоун с сожалением. — Не хочешь пойти со мной и познакомиться с моими друзьями?

— Да, я пойду с тобой, — спокойно согласилась птица. Она склонила голову набок и уставилась на Нотту. — Ты прекрасен, — прошептала она дрожащим голосом. — Прекрасно прекрасен! Я люблю тебя!

Нотта изо всех сил старался не рассмеяться, но, видя, что Храпунья говорит совершенно серьёзно, неловко потрепал её по голове и двинулся обратно, а птица весело запрыгала рядом.

— Это ещё что за диковинку ты поймал? — подозрительно спросил Трусливый Лев, щурясь на странного спутника Нотты.

Боб, который только что проснулся, громко рассмеялся.

— Это потому, что я такая необыкновенная, — прошептала Храпунья, поднимая лапу и подмигивая Нотте. — Скажи им, что меня зовут Никадудл.

Нотта с важностью представил Боба и Трусливого Льва, и после того, как Никадудл подробно объяснила назначение своего странного клюва-телефона, все четверо уставились друг на друга с огромным интересом.

— Может, ты знаешь, как нам можно сбежать с этого острова? — хрипловато спросил Трусливый Лев (он едва сдерживался, чтобы не зарычать при виде Ники).

Прежде чем Храпунья успела ответить, Боб, который пристально разглядывал Льва, вдруг расхохотался.

— В чём дело? — сердито спросил Трусливый Лев.

— В чём дело? — переспросил Нотта, но тут же сам схватился за живот и затрясся от смеха. — Перья! — выдохнул он. — У тебя в гриве целый пучок синих перьев!

— Что?! — взревел Лев, в ярости хватая себя за голову.

— О, в стране Унов у всех отрастают перья, — весело чирикнула Никадудл, подпрыгивая к Бобу. — Сними шапку и посмотри.

Сорвав с головы колпак, Боб провёл пальцами по волосам — и ужаснулся. Прямо на макушке у него торчало не меньше десяти жёстких красных перьев! У Нотты их было столько же, только зелёных, и они свисали ему на правый глаз, когда он снял шляпу.

Желание смеяться над Никадудл мгновенно пропало. Смеяться над тем, кто смешон, — одно дело, но самому стать посмешищем — это совсем другое!

— Скоро у вас будет столько же перьев, сколько и у меня, — хихикнула Никадудл, разглядывая их, склонив голову набок. — Мне кажется, они вам очень идут!

— Идут?! — взвизгнул Трусливый Лев. — Да я их с корнями повыдергаю! Быть трусливым — ещё куда ни шло, но обрасти перьями — это уж слишком!

Он яростно дёрнул за пучок перьев, но с тем же успехом мог бы попытаться оторвать себе уши.

— Нам нужно срочно убираться с этого острова, — зарычал бедный Лев, топая лапами от ярости. — Я лучше спрыгну вниз, чем обрасту перьями!

Боб, впрочем, подумал, что его перья очень пригодятся для игры в индейцев.

— Может, когда их станет достаточно, мы просто улетим? — предположил Нотта, отдувая зелёное перо с глаза и засовывая остальные обратно под шляпу. — Послушай, Никадудл, неужели ты не знаешь, как нам отсюда выбраться?

— Я скажу тебе одно, — прошептала птица, прижимаясь к Нотте. — Ты прекрасен, пре-кра-сен! — Она закатила глаза от восторга.

— Если ты не хочешь, чтобы твоё «прекрасное» разбилось вдребезги, скажи нам, как сбежать, — взмолился клоун, нервно поглядывая на край острова.

— Есть только один способ, — ответила Храпунья. — Улететь на королевском Летунобусе.

— Что это такое? — спросил Нотта.

— Где он?! — заревел Трусливый Лев.

— Привязан к дереву возле дворца. Но придётся подождать, пока Уны не отправятся на «пожелания», — пояснила Ника, по-тираясь головой о колено Нотты.

И пока все трое слушали, раскрыв рты, Храпунья рассказала им кое-что о жизни на Острове Унов.

Никто здесь никогда не работал, объяснила Никадудл, но каждое утро все жители собирались на «пожелания», и ничто не могло помешать этому ритуалу. Три часа подряд они выкрикивали свои желания как можно громче, а Я-Хотел-Бы-Им-Быть стал королём только потому, что умел желать быстрее и кричать громче всех.

— Скоро вы сами всё услышите, — сказала Храпунья, поправляя клюв. — И это будет самое подходящее время для побега. Днём они рыбачат, вечером дерутся. Желать, рыбачить, драться — вот их распорядок.

— Но как же они хоть что-то делают? — удивился Нотта, встав на голову, чтобы перья не мешали.

— Никак, — спокойно ответила Никадудл. — Здесь всё не-делается. А что касается ваших перьев… — она ткнула когтем в гриву Льва. — Каждый раз, когда с вами случается что-то не-обычное, их становится больше. Сначала вы не-разумно пришли сюда — вот вам одно перо. Потом вам было не-уютно и не-безопасно.

— Не-везуче, не-счастливо и не-сыто! — захлебнулся клоун, кувыркаясь на каждом слове. — Веди нас к Летунобусу, дружище, а то мы скоро станем похожи на гусей!

— Ладно, — покорно чирикнула Никадудл. — Но идите тихо и делайте всё, как я скажу.

— Разве среди Унов нет хороших? — вздохнул Боб.

— Был один, — Никадудл поправила клюв, который то и дело соскальзывал с «крючка», — но я забыла его имя. Остальные обращались с ним так нелюбезно, что он спрятался в пещере где-то на острове. Говорят, если он когда-нибудь станет королём, все Уны будут вынуждены исправиться.

Боб был голоден и совсем не отдохнул, но, спотыкаясь о камни, он размышлял об этом добром Уне и надеялся, что успеет увидеть его до побега.

Нотта же так обрадовался перспективе покинуть остров, что то и дело подпрыгивал или кувыркался через Трусливого Льва.

Сам Лев был в отчаянии. Перья сводили его с ума, уши бессильно обвисли, хвост волочился по земле — ничто не могло его утешить.

— Вам с Бобом легко — вы можете носить шляпы и прятать перья. Но лев в шляпе будет выглядеть так же нелепо, как лев с перьями! Я стану посмешищем всей страны Оз! — стонал бедняга.

— Ну, заставлять людей смеяться не так уж плохо, — утешал Нотта. — Это моя профессия, я знаю. Поедем со мной в Америку — и тебя ждёт успех!

Но Лев лишь покачал головой и грустно зашагал по камням.

«Это наказание, — думал он. — Наказание за мой дурной замысел сожрать храбреца». Возможно, он был прав.

Вскоре они приблизились к дворцу, и Никадудл подняла лапу, призывая к тишине. Спрятавшись за огромным валуном, они наблюдали, как Уны спускались с древесных домов и спешили на «пожелания» — так же, как обычные люди спешат на работу.

— Жаль, что я не отправил Я-Хотел-Бы-Им-Быть в Мадж, — прошептал Нотта.

— Тсс! — остановила его Никадудл. — Как только услышите гвалт, бегите вон к тому третьему можжевельнику.

Она указала на дерево когтем, и все трое замерли в ожидании. Вскоре последний Ун скрылся из виду, и воздух разорвался оглушительным визгом.

Это был, как потом объяснял Нотта, настоящий «слоновий рёв» — каждый житель острова орал своё желание во всю глотку.

Оправившись от первого шока, Нотта, Боб и Лев бросились к можжевельнику. Никадудл уже летела впереди и кричала указания сверху.

С верхней ветки дерева королевский Летунобус, похожий на пушистый шар, весело дёргал привязь. По совету Ники Нотта влез на дерево и, ухватившись за верёвку, постарался притянуть его ниже. Затем Никадудл велела Бобу обхватить её за шею — их общий вес опустил аппарат ещё чуть-чуть.

Но для Льва он всё ещё висел слишком высоко.

— Скорее! — каркала Никадудл, тревожно хлопая крыльями. — Смотрите, Ун!

И правда — запоздавший Пернатый уставился на них с порога своего дома. С оглушительным визгом он скатился с лестницы и помчался предупредить остальных.

Дрожа от ужаса, Трусливый Лев прыгал снова и снова — но каждый раз недотягивался. И с каждым неудачным прыжком в его гриве появлялось новое перо.

— Может, бросим его? — прошептала Никадудл, но Нотта и Боб возмущённо зашикали на неё, подпрыгивая, чтобы опустить Летунобус ещё ниже.

— Летите без меня! — прохрипел Лев после десятой попытки.

Он уныло вытер лоб хвостом и рычал от ярости, чувствуя, как пробиваются новые перья.

Крик Нотты заставил его обернуться. К ним мчалась толпа Унов во главе с Я-Хотел-Бы-Им-Быть.

В последнем отчаянном усилии Лев подпрыгнул — и на этот раз его лапы ухватились за перьевые колёса Летунобуса. Боб и Нотта, навалившись вместе, втащили его внутрь.

Мгновение — и Уны окружили дерево.

Я-Хотел-Бы-Им-Быть уже вскарабкался на нижние ветки, когда Никадудл перерезала верёвку своим острым клювом — и Летунобус взмыл вверх, как отпущенный воздушный шар.

Вверх, вверх, вверх — пока дикие вопли Унов не затихли внизу.

Их кружило и бросало из стороны в сторону — пока Нотта, Боб и Лев не перестали понимать, где верх, а где низ.

Но Никадудл, привыкшая к полётам, не растерялась. Дождавшись момента, она схватила длинный рычаг, болтавшийся в передней части аппарата.

Она никогда не управляла Летунобусом, но что-то подсказало ей, что рычагом регулируется движение.

Так и оказалось — как только она взялась за него, болтанка прекратилась, и полёт стал ровным.

— Мы всё ещё поднимаемся? — дрожащим голосом спросил Нотта, не открывая глаз.

Он лежал на спине на дне Летунобуса, а Боб раскинулся поверх него. Трусливый Лев застрял под сиденьем и тяжело сопел.

— Да, но есть способ опуститься, — ответила Никадудл. — Иди сюда, посмотри. Я умею летать сама, но не знаю, как управлять Летунобусом.

Глава 13 Синяя магия Мустафы

отта поднялся и усадил Боба на одно из боковых сидений. Затем, пошатываясь, он пробрался в переднюю часть Летунобуса и, придерживая одной рукой голову, стал разглядывать механизмы. Под рулём находился ряд кнопок, и первая из них была подписана: «Медленнее». Нотта нажал на неё, и огромные перьевые колёса по бокам сразу же замедлили своё бешеное вращение. Пока Никадудл держала рычаг, Нотта продолжил изучать их странную летательную машину.

Она была сделана в форме гигантского гуся с выдолбленной серединой, с сиденьями по бокам и высоким креслом у головы. Голова поворачивалась вместе с рулём и громко гоготала, если нажать кнопку с надписью «Гудок». Хвост гуся двигался из стороны в сторону и служил рулем, а четыре мощных колеса непрерывно вращались, так что при быстром полёте шум стоял оглушительный. Теперь же аппарат летел гораздо тише, и Боб, перестав ощущать головокружение, с живым интересом начал осматриваться.

Нотта нажал другую кнопку — «Средний воздух — Вниз» — и они начали плавно снижаться, почти не используя перьевые колёса.

— Разве это не чудесно? — воскликнул Боб, обнимая клоуна, когда тот сел в переднее кресло.

— Что ж, — усмехнулся Нотта, — я обычно не летаю до завтрака, но от Унов я бы улетел в любое время.

Никадудл, по-прежнему державшая рычаг, сияла, оглядываясь на клоуна.

— Разве я не отлично справилась? — радостно чирикнула она. — Говорю вам, если нужно что-то сделать, просто доверьтесь старой Никадудл!

— Мы никогда не сможем отблагодарить тебя в полной мере, — заявил Нотта. — Но как ты вернёшься? Ты полетишь обратно?

— Я не собираюсь возвращаться, — воскликнула Никадудл, хлопая крыльями. — Я необыкновенна в любом месте, и я никогда не покину тебя, моё прекрасное создание.

— Тогда наша судьба решена, — подмигнув Бобу, сказал клоун, — ведь в цирке ты станешь больше, чем половиной шоу.

— Я покажу им, как нужно храпеть, — хихикнула Ника. — Это у меня лучше всего получается. Но я сделаю что угодно ради тебя, ведь я люблю тебя всем сердцем, — спокойно продолжала Ника-дудл, — и мальчика тоже. И я люблю…

— Только посмей полюбить меня! — зарычал Трусливый Лев, сердито выдергивая голову из-под сиденья. — Я этого не позволю!

— Ладно, — вздохнула Ника, поправляя клюв. — Постараюсь не любить тебя, но это будет трудно — ты такой красивый.

— Ну, ну! — буркнул Трусливый Лев, но не мог скрыть довольного вида. — Можешь любить меня, если хочешь, — добавил он мягче. — Какая-нибудь земля уже видна?

Нотта высунулся за борт:

— Кажется, я вижу внизу какое-то селение. Эй, Боб, иди сюда, поможешь мне управлять.

Пока Никадудл держала рычаг, чтобы стабилизировать полёт, Боб сел на высокое сиденье и поворачивал гусиную голову по указаниям Нотты — то влево, то вправо. Меньше, чем через час, они уже медленно плыли над причудливым синим городом.

— Мы всё ещё в стране Жевунов, — пробурчал Трусливый Лев, встав на задние лапы и выглядывая за борт.

— Что ж, пролетим над этим городом и приземлимся на одном из полей, — предложил Нотта.

Он не был уверен, что не посадит Летунобус на шпиль какого-нибудь здания или не задавит кого-нибудь из жителей, если попытается приземлиться в самом городе. В итоге они пролетели изрядное расстояние, прежде чем он разобрался, какие кнопки нужно нажимать для посадки.

Летунобус ударился о землю с такой силой, что все подпрыгнули, как резиновые мячики, вылетели из него, а сам аппарат продолжал подпрыгивать и носиться по полю, пока Нотта не догнал его и не привязал к дереву.

— И что теперь? — спросила Ника, аккуратно зацепив свой непослушный клюв за ухо.

— Завтрак! — прохрипел Трусливый Лев, выкатываясь из огромного куста ежевики. — Разве ты не голоден, Боб?

Боб кивнул:

— Но где мы его возьмём?

— В стране Оз никогда ничего точно не знаешь, но если поискать как следует, обязательно что-нибудь найдётся, — невозмутимо ответил Лев.

— Давайте превратим это в игру, — предложил Нотта, ощупывая себя в разных местах, чтобы проверить, на месте ли его маскировки. — Итак, все готовы к охоте за завтраком? Я займусь этим полем, Ника может осмотреть воздух, а Боб и Трусливый Лев отправятся в лес.

Боб усмехнулся про себя. Охота за завтраком в лесу действительно казалась нелепой, но, видя, как Трусливый Лев деловито засовывает голову в кусты и обнюхивает деревья, мальчик тоже начал искать.

В лесу было множество цветов, и какое-то время Боб не находил ничего другого. Наконец, пробираясь сквозь заросли лиан, он оказался под крепким деревцем, которое странно гремело, когда ветер шевелил его ветви. На дереве висела табличка. Встав на цыпочки, Боб с трудом разобрал надпись — и тут же принялся звать Нотту взволнованными криками.

— Что случилось? — запыхавшись, спросил Нотта, продираясь сквозь лианы, за ним в один прыжок поспел Трусливый Лев. — Ты не ушибся?

— Нет, — воскликнул Боб, — но я победил в игре! — Он радостно указал на дерево.

— «Дерево Путешественников, — прочитал Нотта, — посажено Волшебником Вамом в 1120 году от основания Оз». Ну что ж, ура Вамy! — захихикал клоун и принялся обходить дерево кругом, пока Трусливый Лев, запыхавшийся от долгого бега, присел отдохнуть.

Нижние ветви украшали розовые чашки, а чуть выше висели самые забавные на свете чайники, кофейники и какао-горшочки. Ещё выше росли всевозможные закрытые блюда. На самой макушке дерева располагалось большое гнездо. Подлетевшая Никадудл заявила, что оно полно яиц. Вместо листьев дерево было украшено яркими бумажными салфетками-цветами.

— «Обязательно посадите посуду после еды», — строго предупреждала другая табличка.

С весёлым смешком Боб сорвал по салфетке для каждого и три — для Трусливого Льва. Затем Нотта отломил кофейную чашку от ветки — и едва коснулся её, как кофейник на соседней ветке наклонился и наполнил чашку ароматным горячим кофе.

Клоун так растерялся, что случайно задел другую чашку — и какао-горшок успел окатить его с головой, прежде чем он успел уклониться. Фыркая и откашливаясь, Нотта отпрянул — но это был единственный инцидент, и, как сказал клоун, зато он избавился от умывания.

Трусливый Лев выпил подряд дюжину чашек кофе. Боб ограничился двумя чашками какао. Никадудл, держа чайную чашку в лапе, с подозрением пригубила напиток, затем улетела искать себе что-то более по вкусу.

Затем Нотта сорвал для Льва пять мисок оз-рагу, для себя — тарелку мясного рагу, а для Боба — отбивную с печёной картошкой.

Нельзя было представить более весёлого завтрака. Трусливый Лев забыл о своих перьях, Боб — что когда-то был сиротой, а Нотта — что заблудился в чужой волшебной стране под властью злобного правителя Маджа.

Когда они уже не могли съесть ни кусочка, Никадудл слетала на верхушку дерева и принесла из гнезда десяток яиц. Странным образом они оказались варёными, и Боб набил ими рубашку — ведь, как сказал Нотта, кто знает, где они окажутся к полудню.

Трусливый Лев выкопал яму, и они закопали всю посуду — что было куда проще, чем мыть её. Затем все отправились обратно к Летунобусу.

Боб весело болтал с Никадудл, но Нотта и Лев шли молча. Нотта, вспоминая, как храбро Лев защищал их от Унов, не мог вынести мысли предать этого нового друга. Лучше уж тысячу раз посинеть, чем позволить добродушному Трусливому Льву попасть в безжалостные лапы Мустафы.

«Может, кольцо этого старого маджа вообще не работает, — с беспокойством размышлял Нотта. — Может, это была просто угроза, чтобы напугать нас».

Если бы им удалось добраться до Изумрудного города и рассказать свою историю Дороти, всё могло бы закончиться хорошо. И Нотта решил, что так он и поступит.

Трусливый Лев, в свою очередь, размышлял, как ужасно было бы, если бы он съел Нотту в то утро их встречи. Он чувствовал себя виноватым каждый раз, когда смотрел на весёлого и дружелюбного клоуна. Чем больше он думал о предложении Лоскутки, тем больше стыдился. Ведь эта идея — сожрать храбреца — была настоящей не-мыслью! Неудивительно, что у него выросло больше перьев, чем у Нотты и Боба!

Если нет другого способа обрести смелость, он так и останется трусом — и точка! Едва Лев пришёл к этому выводу, как снова почувствовал лёгкость и радость и принялся хохотать над шутками и выходками Нотты.

Когда они добрались до Летунобуса, тот дёргал верёвку, будто рвался в путь — впрочем, как и они сами.

— В какую сторону отсюда Изумрудный город? — спросил Нотта у Трусливого Льва. — Я совсем потерял ориентацию.

Трусливый Лев посмотрел на север, затем на юг. Он знал, что они в стране Жевунов, но полёт на остров Унов совершенно сбил его с толку.

— Кажется, прямо впереди, — нерешительно прорычал Лев. — Давайте сначала проедемся по земле, пока не убедимся.

— Ладно, — согласился клоун и, позвав Боба, направился к Летунобусу.

Но на полпути он замер в ужасе.

Боб, сам того не замечая, стал синим, как стиральный порошок. В тот же момент Нотта поймал на себе пристальный взгляд Трусливого Льва.

— Что такое? — прохрипел Нотта. — Я тоже синий?

— Не очень, — пробормотал Лев, у которого сердце ушло в пятки при виде этой ужасной перемены с друзьями.

Нотта с содроганием посмотрел на свои руки.

— Я синий, как Дунай, — мрачно пробормотал он. — Но это даже лучше. Синий клоун может стать величайшей диковиной! Вот только доберусь до Америки с новой кожей и перьями…

Нотта пытался шутить, но голос его дрожал, а когда он попробовал сделать двойное сальто, случилось нечто ещё худшее. Во время переворота он почувствовал, что не может пошевелиться — и так и застыл вниз головой, не в силах выпрямить руки или ноги.

Сомнений не оставалось — Мустафа снял волшебное кольцо.

Боб бросился на помощь Нотте — и тоже застыл с поднятой ногой.

— Помогите! — захрипела Никадудл, мечась между ними. Её клюв соскочил с крючка и болтался, но она даже не заметила этого.

— Да взлети же на дерево! — взревел Трусливый Лев, когда Никадудл в панике врезалась ему в морду.

Он прыгнул к Нотте.

— Лучше переверни меня, — пыхтел клоун, — под синевой я уже краснею от долгого стояния вниз головой.

Лев осторожно опустил его на землю, где тот остался лежать, словно статуя.

— Это колдовство! — зарычал Лев. — Синяя магия!

— Это Мустафа! — простонал Нотта, мрачно глядя на Боба. — Придётся рассказать тебе всю историю.

Короткими отрывистыми фразами (он едва мог шевелить губами) он рассказал, как Мустафа послал их захватить Трусливого Льва и пригрозил волшебным кольцом, если они ослушаются.

— Но ты ослушался! — прошептал Лев, махая хвостом во все стороны. — Даже зная, что случится, ты не попытался схватить меня!

Слёзы благодарности катились по его носу.

— Ты самый храбрый человек в стране Оз, — хрипло сказал он. — Но посмотри, во что это тебя превратило!

— Разве ты не искал самого храброго человека в Оз? — вдруг спросил Нотта, вспомнив их первый разговор. — Думаю, поэтому мы и встретились.

Трусливый Лев мрачно кивнул — теперь его очередь было признаваться. Со множеством извинений он рассказал Нотте о своих поисках храбрости и решении сожрать самого храброго из встреченных людей.

— Но ты не сделал этого! — торжествующе воскликнул Нотта. — А возможностей было предостаточно, если бы ты захотел. Не вешай нос, дружище, выход найдётся.

Никадудл, сдерживая всхлипы, выслушала обе истории. Затем она подняла лапу.

— Если я правильно поняла, — прохрипела она, поправляя клюв, — кольцо Мустафы подействовало, потому что вы не захватили Трусливого Льва?

— В общем, да, — подтвердил Нотта, пытаясь подмигнуть Бобу, но не в силах пошевелить веком.

— Тогда, — всхлипнула Никадудл, подпрыгнув, — почему бы его не захватить? Подождите, я принесу верёвку.

Она улетела к Летунобусу, предварительно утешив Боба.

— Давайте противопоставим магии стратегию! — прокаркала Ника, возвращаясь с длинной верёвкой в клюве.

— Я не сдвину его с места! — твёрдо заявил Нотта. — Даже если мне суждено оставаться синим и неподвижным до конца жизни.

— Не придётся, — проворчал Трусливый Лев, начинавший оживляться. — Я сам добегу до Маджа и сдамся этому Мустафе!

Он сделал прыжок, но Никадудл с визгом преградила ему путь.

— Ты совсем без мозгов? — пронзительно закричала она. — Я сказала — стратегия!

Она поспешно обвязала верёвку вокруг шеи Льва и сунула конец в одеревеневшую руку Нотты.

И в тот же момент Боб с радостным криком бросился к клоуну — а тот обнаружил, что снова может двигаться. Пока Ника и Лев тревожно наблюдали, противная синева сошла, оставив лицо Нотты бледным, а Боба — розовым и веснушчатым.

— Пока ты держишь верёвку, всё будет в порядке, — важно высказалась Никадудл. — Ведь пока верёвка в твоих руках, Трусливый Лев считается пойманным.

— Тогда будем ходить в одной упряжке, пока не придумаем что-нибудь ещё, — сказал Трусливый Лев. — Обвяжи верёвку вокруг пояса, Нотта, старина. Так ты точно меня не потеряешь.

Нотта задумчиво повиновался, но не мог отделаться от мысли, что быть постоянно привязанным ко Льву может оказаться крайне неудобным.

Однако Трусливый Лев был в прекрасном настроении, и Нотта, проглотив сомнения, последовал за остальными в Летунобус.

— Итак, теперь я пленник, — лукаво усмехнулся Лев, — что дальше?

— О, пусть теперь кто-нибудь другой решает, — зевнула Ни-кадудл.

Шлёпнувшись на заднее сиденье, она вскоре захрапела.

Глава 14 Полёт сквозь ливень

авайте найдём Дороти! — закричал Боб.

Приходилось кричать, потому что храп Ники гремел у них в ушах, как серия взрывов. Трусливый Лев и Нотта сомнительно переглянулись. Они не были уверены, позволит ли волшебное кольцо Мустафы им двигаться дальше к Изумрудному городу.

— Попробуем! — прокричал Нотта. — Куда лететь?

— Не знаю! — рявкнул Трусливый Лев. — Давай поднимемся в воздух и осмотримся, пока я не увижу знакомый ориентир!

И Нотта нажал все необходимые кнопки, чтобы запустить Летунобус. Они взмыли вверх с такой стремительностью, что Боб едва не потерял свою шапку, а грива Трусливого Льва развевалась, как флаг. Боб заткнул уши пальцами, потому что из-за храпа Ники и жужжания перьевых колёс шум стоял оглушительный. Когда они поднялись примерно на сто футов над землёй, Нотта снизил скорость, и Летунобус плавно понёсся над прекрасными голубыми полями и лесами Жевунов.

Боб, устроившись на сиденье рядом с Храпуньей, прицепил её нос (который свалился с уха) обратно на крючок. Храпунья тут же проснулась и топнула ногой, но в следующее мгновение снова заснула. Боб наблюдал за этим с широко раскрытыми от изумления глазами, потому что храп в собственном ухе будил её примерно каждые три минуты, а просыпаясь, она топала. Так что вместе с храпом и топаньем шум становился ещё невыносимее.

— Вот бы наша подруга спала потише! — проворчал Трусливый Лев. — Я даже собственного стука сердца не слышу! Эй, это был гром или Храпунья?

— Гром! — дрожащим голосом ответил Нотта. — Видишь, как темнеет? Давай спустимся!

— Дождь начинается! — в тот же миг воскликнул Боб.

Нотта нажал кнопку «Быстрее» и уже собирался нажать «Вниз», как ослепительная молния зигзагом прорезала путь перед ними. Трусливый Лев с рёвом ужаса бросился под последнее сиденье Летунобуса, увлекая за собой Нотту. Пытаясь удержаться, клоун нажал кнопку «Поворот», и Летунобус не только прибавил скорость, но и завертелся волчком, из-за чего все четверо пассажиров едва не лишились чувств.

А тут ещё хлынул настоящий ливень.

Храпунья, разбуженная ужасным грохотом, обняла Боба крылом и вцепилась когтями в подлокотник сиденья. Нотте и Трусливому Льву на дне Летунобуса приходилось ещё хуже. Каждый раз, когда клоун пытался встать, Лев, пугаясь новой вспышки молнии, прыгал в другую сторону и, будучи связан с ним верёвкой, Нотта летел следом.

— Помогите! Тону! — взмолился Нотта после восьмого падения.

При вспышке молнии Храпунья увидела, что Летунобус больше чем наполовину заполнен водой, а Нотта лежит, полностью погружённый в неё.

— Боб! — крикнула Ники. — Продержишься ещё минуту без меня?

Боб кивнул и, закрыв глаза, вцепился в борт Летунобуса. Он не решался открывать их, потому что кружение в воздухе вызвало у него жуткое головокружение.

Храпунья осторожно подобралась к краю сиденья и прыгнула на спину Трусливого Льва. Большой зверь дрожал, как сорвавшаяся скаковая лошадь, а биение его сердца подбрасывало Ники вверх-вниз. Но, ухватившись одной лапой за гриву, она другой начала шарить в воде, пока не нащупала пояс мешковатого костюма Нотты. Тогда она изо всех сил дёрнула, и бедный клоун, мокрый и едва дыша, оказался на спине Льва.

— Забирайся на сиденье! — строго приказала Ники. — Ты что, хочешь утопить самого красивого человека в стране Оз?

Трусливый Лев, дрожа всеми конечностями, подчинился, а Ники удерживала Нотту на месте. Когда они оба оказались на сиденье, она со слезами на глазах умоляла Льва взять себя в руки. Трусливый Лев, взглянув на бедного Нотту и впервые осознав, что натворил, сгорал от стыда.

— Вот что бывает, когда связан с трусом! — уныло прорычал он. — Но кто-то хлопнул меня по спине!

— Это был удар грома! — простучала зубами Ники. — Просто закрой глаза и держись, а мы с Бобом сделаем то же самое.

Она поспешно вернулась к мальчику, который кувыркался на мокром сиденье. Нотта, наученный горьким опытом, крепко обхватил шею Трусливого Льва.

— Раздельно — падаем, вместе — держимся, — слабо прошептал он. — Если соберешься прыгать, предупреди, ладно?

Трусливый Лев не ответил, лишь вцепился когтями в сиденье и ещё крепче зажмурился. Ветер свистел в ушах, дождь безжалостно хлестал по головам, а Летунобус кувыркался в воздухе, как корабль без руля.

Вдруг Ники, которую трясло меньше остальных, почувствовала воду у себя под ногами.

— Надо чтобы кто-нибудь вычерпывал воду! — завопила она в ужасе. — Мы тонем!

Так оно и было. Перьевые колёса, промокшие и обвисшие, двигались всё медленнее, а Летунобус наполнился водой настолько, что при каждом крене несчастных путешественников накрывало с головой. Это было похоже на полет в очень глубокой и опасной лоханке.

— Никогда не думал, что утону в воздухе! — закричал Нотта. — Может, выпрыгнем?

— Хочешь разбиться вдребезги? — выкрикнула в ответ Ники. — Держись за борта!

Она пыталась дать ещё какие-то указания, но ярость бури заглушала даже её пронзительный голос. Каждый был занят только тем, чтобы его не смыло за борт. Вода поднималась всё выше, а Летунобус опускался всё ниже.

С закрытыми глазами, держась за борта и высунув из воды только головы, они отчаянно цеплялись за жизнь. Когда Летунобус наконец ударился о землю, удар был настолько силён, что все разжали руки и погрузились обратно в воду.

Трусливый Лев выскочил первым, волоча за собой Нотту. Потом, вспомнив, что Боб всё ещё барахтается в воде, он импульсивно прыгнул обратно, схватил мальчика зубами и снова выпрыгнул. Крик Ники заставил его остановиться. Нотта болтался на конце верёвки, как большой мешок с тряпьём.

— Ты его убил! — завопила Ники в ярости.

Но в этот момент клоун с шумным вздохом открыл глаза и тут же начал шарить в нагрудном кармане.

— Что ты делаешь?! — завизжала Ники.

— Мой маскарад, — задыхаясь, ответил Нотта. — Надо надеть маскарад… сначала маскарад, потом шутка и бегство, понимаешь?

— Тебе не нужен маскарад, — сокрушённо простонал Трусливый Лев. — Ты и так выглядишь как неизвестно кто.

— И чувствую себя так же, — кашлянул клоун. — Я разбился, утонул, или и то, и другое вместе?

— Ни то, ни другое, — хрипло ответила Храпунья с грустью. — Просто ты связан с очень забывчивым другом.

Маскарадные костюмы, спрятанные в разных частях одежды Нотты, сползли нелепыми комками до колен. На его лбу красовались четыре шишки, а пятая вот-вот должна была появиться на затылке. Боб, хоть и дрожал от холода и был мокрым, остался невредим, поэтому он и Ники помогли Нотте взобраться на спину Трусливого Льва. И вот, мокрые и потрёпанные, потерпевшие крушение в воздухе путники направились к маленькой хижине, возле которой они упали.

— Где Летунобус? — невнятно пробормотал Нотта, когда Трусливый Лев переступил порог.

— Мне всё равно, где он, — простонал Лев. — Надеюсь, он разбился. Я против полётов во всех их проявлениях.

Он тяжело рухнул у очага, а Нотта даже не слез с его спины. Хижина, судя по всему, принадлежала какому-то запасливому дровосеку. Внутри было чисто и уютно, а в камине уже лежали дрова, готовые к розжигу.

Боб, чувствуя себя очень важным, развёл веселый огонь, и, хотя дождь всё ещё барабанил по крыше, внутри стало тепло и комфортно. С помощью Боба Нотта вытащил все свои маскарадные костюмы, а три уже использованных развесил на виду. Но когда мальчик начал разворачивать остальные, клоун так расстроился и так настаивал на сохранении их в тайне, что Храпунья, даже не разворачивая, отнесла их в соседнюю комнату и развесила на крючках для просушки.

Без своих костюмов Нотта казался совсем худым и поникшим, но когда его одежда высохла, а он припудрил нос найденной на кухне мукой, к нему вернулось хорошее настроение. Только тогда он заметил, что перья у всех них исчезли.

— Мы все сбросили перья! — воскликнул он с восторгом. — Должно быть, их смыло водой.

Трусливый Лев так обрадовался, что подпрыгнул от радости и бросился смотреть на себя в зеркало дровосека, по обыкновению свалив с ног Нотта.

— Это потому, что вы больше не «униши», — пояснила Храпунья, пока клоун поднимался и шагал за Львом к зеркалу. — Когда вы перестали замышлять неразумные и нечестные дела, перья просто выпали сами. А у Боба они исчезли следом, потому что в этом мальчике нет ни одной «унишной» косточки, — продолжала Ники, многозначительно закатывая глаза. — И теперь, когда мы все решили держаться вместе, всё будет ещё лучше.

— Мы не очень хорошо «держимся вместе», — вздохнул Трусливый Лев, опуская голову. — Я тебя не поранил, Нотта, старина?

— Несильно, — ответил клоун, — но, похоже, мне придётся добавить набивки, если ты и дальше будешь таким порывистым.

Оказалось, что быть привязанным к Трусливому Льву ещё хуже, чем он ожидал. Сам Лев чувствовал себя неловко и неуютно.

— Послушайте, — проворчал он, когда они снова собрались у огня, — думаю, нам лучше разойтись. Я отправлюсь в Мадж, а вы втроем идите в Изумрудный город за помощью.

— Нет, — возразил Нотта, морща свой бедный, ушибленный лоб, — давайте пока останемся вместе. Я не знаю дороги в Изумрудный город, а девять тысяч девятьсот девяносто девять львов могут разорвать тебя на куски, пока мы вернёмся. Путешествия в этой стране непредсказуемы. Мы даже не знаем, где сейчас находимся!

— Посмотрите, выглянуло солнце! — воскликнул Боб, подбегая к окну. — Давайте проверим, на месте ли Летунобус.

Трусливый Лев тут же бросился к двери, но Нотта прыгнул ему на спину и таким образом избежал очередного падения. Летунобус был полон воды, но перьевые колёса, уже немного подсохнув, медленно вращались. Когда они подошли ближе, он начал кружиться на месте, брызгая водой во все стороны.

— Я его остановлю! — вызвалась Храпунья и, спикировав, быстро нажала кнопку «Стоп».

Затем Нотта и Трусливый Лев изо всех сил толкнули огромный Летунобус и перевернули его набок, чтобы вылилась вода. После этого они вернулись в хижину за маскарадными костюмами клоуна, а потом все уселись под деревом, ожидая, пока Летунобус высохнет.

Прямо за небольшой полосой деревьев виднелись крыши маленького городка, и Храпунья, вполне разумно, предложила направить автобус туда, чтобы расспросить жителей, где они находятся.

— Хотя, насколько я понимаю, — закончила Ники, — если мы двинемся к Маджу, всё будет в порядке. Но если возьмём другое направление, этот прекрасный человек — она ткнула когтем в Нотту — станет синим.

— Мы с тобой настоящие сигнальные огни, правда, Боб? — клоун попытался сделать колесо, но короткая верёвка испортила трюк, а Трусливый Лев едва не задохнулся.

— Мы не очень хорошо «близнецуем», да, старина? — вздохнул Нотта. — Но давай поищем, где дорога на Мадж, потому что, похоже, нам все-таки придётся тащиться туда.

Вскочив на спину Льва, он махнул ему налево, но при первом же шаге и Нотта, и Боб посинели.

— Попробуй направо, — предложил клоун, дёрнув Льва за правое ухо. Трусливый Лев повернул вправо, но не прошёл и дюжины шагов, как Боб и Нотта стали ещё синее.

— Назад! — скомандовал Нотта, развернувшись и ухватившись за хвост Льва. Но их синева только усилилась.

— Тогда прямо! — крикнул Нотта, вставая во весь рост и размахивая руками.

Трусливый Лев покорно пробежал несколько шагов вперёд — и клоун с Бобом мгновенно вернули себе обычный цвет лица. Стало ясно: прямо и есть дорога на Мадж.

Боб не мог не порадоваться, что она же вела и к незнакомому городу — мальчик страшно интересовался страной Оз и её удивительными жителями, радуясь каждому новому приключению. Даже крушение и гроза подарили ему новые острые ощущения.

— Нам всем нужно придумать, как перехитрить Мустафу, — сказал Нотта, усаживаясь в Летунобус. — Но пока не придумали, я просто последую своему обычному правилу.

С этими словами он на мгновение развязал верёвку, связывающую его со Львом, и облачился в очередной маскарад. На этот раз — почти самый странный из всех. Костюм покрывал его с головы до пят (кроме ступней), и вместо весёлого клоуна перед ними стояла огромная рыба с выпученными глазами.

Чешуя застёгивалась спереди, а руки Нотты торчали из-под плавников. Садиться в таком виде было невозможно, но он переносил это бодро и, вытянувшись по струнке, ухватился за штурвал Летунобуса, нажал кнопку «Вперёд» — и они помчались, подпрыгивая и трясясь, потому что машина словно бы не могла удержать колёса на земле и постоянно стремилась взлететь.

— Жаль, ты не надел этот наряд во время бури, — усмехнулась Ники, цепляясь когтями за сиденье. — Тогда бы ты доплыл до земли. Но какая от него польза сейчас?

— Просто подожди, — уверенно пообещал Нотта. — Когда эти люди — кто бы они ни были — увидят рыбу, разгуливающую по суше, они сделают всё, что я попрошу. Вот увидишь!

Ники нервно поправила нос, а Трусливый Лев скептически покачал головой.

— Но он не может не переодеваться, так же как Ники не может не храпеть, а я — не трусить, — хрипло прошептал огромный зверь Бобу.

Мальчик промолчал, но каждый раз, когда Нотта надевал один из своих странных костюмов, ему становилось неловко. Летунобус так бешено подбрасывало и дёргало, что продолжать разговор было невозможно.

По мере приближения к незнакомому городу становилось очевидно: он не похож ни на один из тех, что они когда-либо видели. Даже Трусливый Лев, старый путешественник по стране Оз, уже, кажется, привыкший к необычным зрелищам, фыркнул от удивления, когда Летунобус пронёсся сквозь сверкающие стеклянные ворота.

Глава 15 Мустафа наблюдает

устафа, восседая на своём синем троне, неотрывно смотрел на волшебное кольцо. Он почти ничего не делал с тех пор, как Боб и Нотта отправились в путь, и от этого его глаза начали болезненно слезиться. На коленях у него лежала книга о львах, и когда правитель с синими бакенбардами не вглядывался в кольцо, он с тоской разглядывал изображение Трусливого Льва.

В углу шатра, в большой клетке, сгрудились двадцать Унов, которых Нотта сумел отправить в Мадж во время битвы, а в потолке виднелись двадцать голубых заплат — следы их падения. Сначала Мустафа пришёл в ярость и приказал бросить этих Пернатых Глупцов львам. Но Микстаппа, восхищённая яркостью и цветом их перьев, упросила сохранить им жизни, чтобы у неё всегда был свежий материал для украшения тюрбанов.

Тогда Уны, видя, что Мустафа почти так же зол и вспыльчив, как они сами, пообещали научить его всем своим премудростям. И с каждым днем Мустафа становился всё мрачнее и невыносимее.

Панапи бесшумно передвигался на цыпочках, затаив дыхание, потому что каждый раз, когда Нотта совершал что-то, отчего кольцо Мустафы чернело, правитель Маджа набрасывался на своего верховного камергера и безжалостно тряс его.

— Он сбегает, негодяй! — в первый раз взревел Мустафа (это было, когда Нотта отказался предать своего верного четвероногого друга).

— На помощь! Ай-ай! Разве ваше величество думает, что, дёргая меня за бороду, остановите его? Отстаньте! Снимите кольцо, — захлёбывался несчастный Панапи, — в моих бакенбардах нет никакой магии!

Поняв, что это правда, Мустафа сорвал кольцо с пальца, и мы уже знаем, какие ужасные последствия это имело для Боба и Нотты. С тех пор он стал ещё бдительнее и даже во время еды держал большой палец перед глазами, чтобы не упустить ни одного движения клоуна.

Пока Мустафа стоял на страже, придворные ювелиры день и ночь трудились над золотым ошейником, усыпанным сапфирами, а мастера по клинкам с утра до вечера ковали массивную золотую цепь — ведь Мустафа поклялся, что как только Трусливый Лев окажется в Мадже, он ни за что не выпустит его из королевства.

Таззиваллер, который по-прежнему оставался смотрителем львов, время от времени заглядывал в шатёр и мысленно благодарил судьбу за то, что больше не является верховным камергером Маджа.

— Когда этот Трусливый Лев действительно появится, вот тогда я и вернусь на должность, — бормотал себе под нос хитрец. — А пока пусть Панни терпит вспышки гнева его величества!

Глава 16 Падение с небес

анаты и трапеции! — закричал Нотта Бит Мор, стараясь удержать Летунобус на середине стеклянной улицы.

— Думаю, нам лучше проехать напрямик и не задерживаться здесь, — сказал Трусливый Лев, слегка дрожа. — Мне совсем не нравится, как тут всё выглядит.

— Что бы ни случилось, постарайся помнить, что ты привязан ко мне, — взмолился Нотта, поспешно поправляя свою рыбообразную голову.

— Тогда горе нам обоим, — вздохнул Трусливый Лев.

Ники обняла Боба крылом, и все они в замешательстве уставились на этот ошеломляющий город.

— «Консерватория», — гласила большая вывеска за стеклянными воротами, а над всем городом висел сладковатый дымчатый туман. У домов здесь были стеклянные фасады и они больше походили на шкафы, чем на обычные жилища. У каждого было три этажа — или, как Боб Ап позже объяснял Дороти, три полки. И на этих полках, болтая ногами, сидели самые странные существа во всей стране Оз. От головы до колен они были заключены в стеклянные банки. Их руки и ноги проходили через специально прорезанные отверстия, но края были тщательно запаяны, чтобы не пропускать воздух. А их головы, слегка сплющенные стеклянными крышками, выглядели приплюснутыми и глуповатыми.

Пока Летунобус весело ехал и подпрыгивал по главной улице, они начали спрыгивать с полок и сбегать по стеклянным ступенькам своих забавных домиков. Они даже не пытались уступать дорогу, так что Нотте пришлось поспешно остановить машину. Но все-таки один из них успел попасть под колёса, и Боб содрогнулся, когда банка этого существа разлетелась вдребезги по стеклянной мостовой.

— Ну вот, теперь мы натворили дел, — простонала Ники, поправляя свой нос.

Консервированное население, видимо, думало так же, потому что они принялись подпрыгивать на месте, выкрикивая всевозможные угрозы и оскорбления. Четверо путешественников слышали лишь глухое бормотание — голоса существ не проникали сквозь их крышки, — но по ужасным гримасам, которые те строили за стеклом, было ясно, что их ругают и угрожают им. Крики несчастного пострадавшего под колёсами, однако, раздавались вполне отчётливо:

— Спасите меня! Спасите, а то я испорчусь! — вопил он душераздирающим голосом.

Нотта был так тронут его отчаянием, что импульсивно рванулся выпрыгнуть из Летунобуса, забыв про верёвку, связывающую его со Львом. В результате он получил такой рывок, что его рыбья голова перекосилась набок, и он вообще перестал что-либо видеть. Пока Боб поправлял голову, банкочеловеки вытащили своего собрата из-под перьевых колёс, а по улице уже бежал невероятно огромный субъект. В одной руке у него был блокнот, в другой — карандаш.

— Похож на Главного Маринователя, — пробормотала Храпунья, когда банкочеловек начал что-то быстро записывать.

«Вы нарушили общественный порядок», — прочитал Нотта, когда разгневанный чиновник показал ему блокнот.

Он был великолепно одет (под своей банкой, разумеется) и, очевидно, занимал важный пост. Однако его законсервировали маринованием, отчего он имел нездоровый зеленоватый оттенок.

Нотта высунулся из Летунобуса, выхватил карандаш и блокнот и написал в ответ:

«Он сам разбился, собирайте осколки».

Ярость Консервов, прочитавших это, достигла невероятного накала. Один из них (видимо, родственник пострадавшего) сорвал с себя крышку и пронзительно закричал:

— Вас за это порубят в фарш!

Главный Маринователь снова яростно начал писать в блокноте и, написав, показал Нотту:

«Вы арестованы. Следуйте за мной».

— Вот что бывает, когда забываешь о правилах, — вздохнул Нотта. — Будь я вежливее, ничего бы не случилось. Что будем делать — улетим или пойдём за ним?

— Давай пойдём, — проворчал Трусливый Лев. — Улететь мы всегда успеем, а мне хочется разглядеть этих Консервов поближе. Думаю, Дороти будет интересно о них послушать.

Нотта медленно и осторожно повёл Летунобус по стеклянной улице вслед за торжественной процессией банкочеловеков, а остальные жители следовали за ними на почтительном расстоянии.

Глаза Боба становились всё шире и шире, и когда перед Летунобусом резво пробежала законсервированная собака, он радостно вскрикнул:

— По-моему, страна Оз — самое забавное место на свете! Ты так не думаешь, Ники? — весело спросил мальчик.

— Ну, — прощебетала Храпунья, — я же никогда не была в других местах, мне трудно судить. Смотри, смотри! Вон кошка в стеклянной банке пробежала!

И действительно, перед ними промелькнула самая что ни на есть законсервированная кошка.

Но тут их проводник свернул за угол, и они очутились перед лицом ещё одной Королевы. Они поняли, что это Королева, потому что в блокноте, который им показали, было написано: «Пресерва Великая». Нотта остановил Летунобус перед низким стеклянным троном, и они с изумлением уставились на её величество. Пресерва, казалось, была удивлена не меньше их.

— Ну, меня сейчас зальют желе! — прохрипела Королева, снимая крышку и высовывая влажную голову.

Боб подумал, что ей незачем было это говорить, потому что она и так уже была залита желе — её лицо и королевские одежды дрожали аппетитным розовым оттенком.

Главный Маринователь, казалось, был крайне встревожен действием Королевы и быстро написал в блокноте:

«Закройте крышку»

Боб счёл это ужасно непочтительным, а Храпунья начала хихикать.

Пресерва покорно подчинилась, но её глаза за толстым стеклом банки становились всё шире и шире, и наконец, выхватив блокнот у Главного Маринователя, она в волнении нацарапала:

«Помидорная банка ему в самый раз!»

Она подняла блокнот и радостно указала на Нотту.

— Так тебе и надо, раз ты появился здесь в виде рыбы, — усмехнулся Трусливый Лев. — Значит обратно повезем тебя в консервной банке. Ну и ну!

Затем он вытянул шею, чтобы прочитать, что ещё написала Королева. Между Пресервой и их проводником завязалась оживлённая переписка. Один писал сообщение и передавал другому. Другой хватал листок и быстро набрасывал ответ, и всё это происходило так стремительно, что четверо в Летунобусе едва успевали следить за беседой.

— приказала Королева.

— Вот это я понимаю — настоящая «горшковая» удача, — прощебетала Ник, балансируя на борту Летунобуса.

Но Главный Маринователь возразил:

— Почему бы не законсервировать их целиком для королевского музея?

Пока Королева размышляла над этим предложением, Нотта начал шарить в карманах своего костюма в поисках бумаги и карандаша, чтобы вступить в разговор, но ничего не нашёл.

— Вежливость здесь не поможет! Давайте пошутим и смоемся, — сказал клоун, прекратив поиски.

Наклонившись через край Летунобуса, он резко постучал по банке Королевы. Пресерва выронила блокнот и карандаш и чуть не свалилась с трона. Внутри банки было видно, как её желеобразная фигура пузырилась от страха и негодования. Главный Маринователь тоже задрожал в своей банке, затем, наклонившись, чтобы прочитать последний приказ её величества, бросился бежать так быстро, как только позволяли его кривые зелёные ноги.

«Привести Императорскую Желеварку», — прочитал Трусливый Лев с весёлым блеском в жёлтых глазах, пока Нотта отрывал листок.

«Если мы останемся здесь, нас просто-напросто замаринуют насмерть, — нацарапал клоун, — поэтому мы прощаемся с вами нежно, но навсегда».

Королева наклонилась вперёд, чтобы лучше разглядеть сообщение Нотты, и пока Ники, Боб и Трусливый Лев покатывались со смеху, глядя на её расстроенную физиономию, она вдруг открутила крышку.

— На помощь! — завопила Пресерва, высовывая голову из банки. — На помощь! На помощь!

Затем голова скрылась обратно, крышка закрутилась, и через секунду всё повторилось снова. Она продолжала это с равными интервалами, пока вся компания не затряслась от смеха.

Но им было бы разумнее не смеяться, а оглянуться, потому что вскоре страшный толчок в спину заставил все чешуйки на костюме Нотты задрожать. Это была Императорская Желеварка, за которой следовали все Консервы города.

Пока десяток банкочеловеков бросились успокаивать взволнованную Королеву (которая всё ещё дрожала в своей банке), остальные окружили Летунобус.

Самое страшное было в том, что Императорская Желеварка не сидела в банке. На самом деле она была огромной кухонной колдуньей со страстью к консервированию. А кухонная колдунья, должен вам сказать, по могуществу уступает только настоящей волшебнице. Именно она закатала в банки всех жителей города и была истинной правительницей Консерватории.

— Рыба! — взвизгнула Желеварка, тыкая в Нотту вилкой размером с зонтик. — Ах, какое невероятное удовольствие! Я консервировала кошек, собак и людей, но рыбу — никогда. А мальчик…

Она фамильярно щёлкнула Боба по подбородку.

— Жалеешь банку — портишь ребёнка, — процитировала она, издевательски подмигивая.

Храпунья взмыла в воздух и беспокойно закружила над головами своих незадачливых спутников.

— Марш в консервные котлы! — пронзительно крикнула Желеварка.

Нотта потянулся к кнопкам, чтобы запустить автобус, но Кухонная Колдунья ударила тяжёлой железной ложкой (которую держала в руке) и раздавила весь рулевой механизм.

Клоун, поняв, что бегство сейчас невозможно, решил вернуться ко второму правилу и выиграть немного времени с помощью вежливости.

— Императорская и Властная Желеварка, — начал Нотта, несколько глухо говоря сквозь рыбью голову, — почему вы так решительно хотите законсервировать нас против нашей воли? И зачем вы законсервировали всех остальных?

Желеварка тут же отложила ложку, потому что она страшно любила поболтать, а с Консервами вести беседу было трудно — их речь в лучшем случае представляла собой невнятное бормотание.

— Странники, — прохрипела Желеварка, — раз уж мне выпала честь законсервировать вас, я не прочь объяснить мою систему. В банке, если не разобьётесь, вы простоите годы и, не нуждаясь ни в еде, ни в питье, избавитесь от необходимости работать. Так что, видите ли, мы закатываем себя в банки по той же причине, по какой хозяйки консервируют фрукты — чтобы избежать труда.

— Законсервировали себя, чтобы не работать? — ахнул Нотта. — Но я обожаю свою работу!

— Тогда вы сильно отличаетесь от большинства, — заметила Желеварка, с интересом разглядывая Трусливого Льва. — Но не беда, скоро вы станете идеальными Консервами. А этот лев… он будет великолепно смотреться в банке. Дайте подумать. замариновать его в уксусе или законсервировать в пряностях?

Кухонная Колдунья закрыла глаза, а Нотта, подмигнув Трусливому Льву (который уже приготовился прыгнуть на эту императорскую чудовищную женщину), осторожно потянулся к единственной кнопке в Летунобусе, которую не раздавила железная ложка — кнопке с надписью «Вверх».

Главный Маринователь заметил это и издал под крышкой невнятные булькающие звуки протеста, но, прежде чем он успел предупредить Желеварку или Королеву Пресерву, Нотта нажал кнопку.

Летунобус дёрнулся так резко, что сотни банкочеловеков грохнулись на стеклянный тротуар, а Желеварка перекувырнулась через голову. В следующее мгновение автобус взмыл в воздух. Храпунья совершила отчаянный прыжок и, так сказать, поймала его на крыло, и вот они уже неслись ввысь.

Нотта, срывая маскировку, лихорадочно ощупал все кнопки, но они были безнадёжно разбиты.

— От этих бесконечных полётов у меня голова идёт кругом, — простонал Лев, вцепившись лапами в подлокотники сиденья.

— Куда мы летим, Нотта? — задыхаясь, спросил Боб, прижимаясь к Храпунье и с любопытством заглядывая за край Летунобуса.

— Вверх, пока хватит высоты, а потом… — Нотта содрогнулся и вцепился в руль.

И они действительно летели всё выше и быстрее, пока совсем не потеряли счёт времени и месту, и у них даже не оставалось дыхания, чтобы говорить. Затем с оглушительным грохотом Летунобус врезался в небольшую дневную звезду, перевернулся и вышвырнул всю компанию наружу.

Летунобус, зацепившись перьевым колесом, повис на звёздном выступе, а Трусливый Лев кувыркался в воздухе вниз головой. Первой опомнилась Ники: она бросилась за Бобом, ловко развернулась в полёте и усадила мальчика себе на спину. Нотта и Трусливый Лев падали вместе, то один, то другой оказываясь сверху, и Ники приходилось лететь изо всех сил, чтобы не отстать.

— О, мои перья и пух! — захлопала крыльями верная подруга. — Они же разобьются вдребезги! О, мой хвост и хохолок! Что же делать? Боба я спасу, но этого прекрасного клоуна разнесёт на куски!

Хотя падение, как потом объяснял Нотта, и вызывало «ощущение погружения», оно оказалось не таким уж неприятным, как он ожидал. Увидев, что Боб в безопасности на спине у Храпуньи, он стал падать спокойнее, время от времени пытаясь делать боковые движения и подбадривая Трусливого Льва.

Земля, которая всё приближалась, выглядела не слишком обнадеживающе, и Храпунья вскрикнула от ужаса, разглядев скалистую местность, куда падали её друзья.

— Прощай! — заревел Трусливый Лев, печально глядя на клоуна, который в тот момент был чуть выше него. — Я никогда тебя не забуду, ведь ты храбрец, несмотря на все твои маскировки!

Нотта был так тронут этими словами, что не нашёл ответа, а когда мельком увидел острые скалы внизу, понял, что скоро будет замаскирован «под блин». Поэтому он лишь помахал остальным и закрыл глаза.

Молнией Ники метнулась вниз, посадила Боба на огромный валун, а затем, расправив крылья, принялась летать вверх-вниз, намереваясь, если получится, смягчить падение Нотты собственным пернатым телом.

Но Нотте и Трусливому Льву так и не суждено было долететь до земли — когда они пронеслись мимо высокой скалы, выступавшей из горного склона, каменная рука вдруг протянулась и чудесным образом схватила верёвку, связывавшую их.

— Черти и молнии! Что это за птицы такие? — раздался скрежещущий голос.

С уступа спустился грубо вытесанный каменный человек. Размахивая Ноттой и Трусливым Львом, словно пучком травы, он зашагал к Ники и Бобу, громко поскрипывая при каждом шаге.

Глава 17 Каменный Человек из страны Оз

об обхватил рукой шею Храпуньи, а Ники зацепила свой нос за крючок, готовясь улететь от новой опасности. Болтаясь на своем конце верёвки, Нотта печально вздыхал, жалея, что не замаскировался, а Трусливый Лев, взглянув на каменную руку, которая их держала, закрыл глаза и начал дрожать так сильно, что его затрясло, как лист на ветру.

Каменный Человек был высечен из огромного гранитного блока и был примерно втрое больше обычного человека. Его черты, хоть и грубо обработанные, не казались неприятными, и Нотта, после нескольких неуверенных попыток, осмелился заговорить.

— Это было очень любезно с вашей стороны — поймать нас, — пробормотал клоун.

— Это не любезность, а любопытство, — откровенно проскрипел Каменный Человек. — Я наблюдал, как вы падаете, уже некоторое время, и должен сказать, что вы — самые странные существа, которых я видел за весь свой каменный век.

Произнеся это, Каменный Человек поставил их на плоский камень, находившийся на уровне его носа. А так как присесть он не мог, то прислонился к другому валуну и с любопытством разглядывал их.

— Поднимайся сюда, — хрипло крикнул он Храпунье, — и захвати того маленького с собой.

Неохотно Ники взлетела вместе с Бобом, и все четверо упавших постарались прийти в себя и перевести дух после стремительного падения. Взгляд Каменного Человека дольше всего задержался на Трусливом Льве.

— Ты мне нравишься больше всех, — заметил он наконец. — Ты крепче сделан, чем остальные, и не так легко рассыплешься. Они выглядят слишком мягкими, чтобы долго продержаться.

Он ткнул каменным пальцем в бок Нотты, и только маскировка клоуна спасла его от серьёзных повреждений.

— Не делай этого, — зарычал Трусливый Лев.

— Какой чудесный голос, — задумчиво пробормотал Каменный Человек. — Скажи, что ты такое?

— Я — Трусливый Лев, — хрипло прорычал огромный зверь, — так что не пугай меня, а не то я разобью тебя в щебень!

— Не думаю, что у него получится, — скрипуче произнёс Каменный Человек, поворачиваясь к Нотте. — А ты как считаешь?

— Ну, он ужасно силён в драке, — признал клоун, подмигивая Бобу, чтобы подбодрить, — но давай не будем говорить о таких неприятных вещах. Раз уж вы были так добры и поймали нас, может, расскажете, кто вы такой?

— Меня зовут Кранч, — ответил Каменный Человек, поднимая камень и раздавливая его в порошок у них на глазах.

— Думаю, нам пора идти, — дрожащим голосом пробормотала Храпунья. — Мы и так уже опаздываем.

Ники явно не хотелось попасть в каменные объятия.

— Не уходите, — умолял Кранч. — Я не разговаривал ни с кем с тех пор, как меня раскопали.

— А когда это было? — поинтересовался Нотта, почесывая ухо.

— О, несколько эпох назад, — беззаботно ответил Каменный Человек. — Но я намного старше, потому что меня вырубил примитивный житель Оза, чтобы украсить свою пещеру. Однако оползень разрушил пещеру, и я пролежал под землёй несколько столетий.

— Кто тебя откопал? — прорычал Трусливый Лев. — И как ты вообще ожил?

— Меня откопал волшебник по имени Вам, — объяснил Кранч своим скрипучим голосом, — и оживил щепоткой волшебного порошка. Я хотел его поблагодарить, но он убежал, прежде чем я успел его поймать. Так что с тех пор я просто стою здесь, пытаясь понять, что же делать с этой жизнью.

— Прадеды! — охнул клоун. — Представь, быть живым веками и не знать, чем заняться! Да тут сотни интересных дел, особенно в такой волшебной стране, как Оз! Ты мог бы путешествовать, помогать другим, не таким сильным, как ты. Мог бы предложить свои услуги Королеве или даже построить город!

— Правда? — ахнул Кранч.

Он уставился в пространство, словно видел себя уже делающим всё это, и сама мысль показалась ему настолько невероятной, что в неё трудно было поверить. Затем, щёлкнув каблуками, он твёрдо заявил:

— Я так и сделаю! Я буду путешествовать, помогать людям, увижу Королеву и построю город!

— Ура! — закричал Нотта. — Вот это правильный настрой! А раз уж мы сами путешествуем, почему бы тебе не присоединиться к нам?

Он решил, что Кранч может пригодиться в битве.

— Можно мне идти рядом с ним? — спросил Каменный Человек, указывая на Трусливого Льва.

— Если ты твёрдо стоишь на ногах, — пробурчал Лев, — и обещаешь не упасть на меня.

— Где живёт Королева этой страны? — спросил Кранч, пообещав не падать на Льва.

— В Изумрудном городе, — звонко ответил Боб, который с большим интересом слушал Каменного Человека.

— О, значит, это должно быть там, — сказал Кранч, махнув рукой на восток, — потому что по ночам, когда я забирался на Каменную Гору, я часто видел яркие зелёные огоньки, мерцающие в темноте.

— Ну конечно же! — зарычал Трусливый Лев в большом возбуждении. — Хотя не могу себе представить, почему ты не захотел просто пойти и посмотреть!

— Ты говоришь так потому, что никогда не был каменным человеком, — вздохнул Кранч с невозмутимой серьёзностью.

— Тогда пойдемте и мы скоро увидим Дороти и Пугало! — воскликнул Боб, хлопая в ладоши. — Давайте отправимся в Изумрудный Город прямо сейчас!

Ники взлетела на вершину горы, чтобы самой всё разведать.

— Ты забыл про чары Мустафы, — вздохнул Нотта, печально указывая на верёвку, которая по-прежнему связывала его с Трусливым Львом. — Осмелюсь предположить, что, если мы сделаем хотя бы шаг в сторону Изумрудного города, Мустафа тут же снова позвонит в свой колокольчик.

— Кто такой Мустафа и почему он вас заколдовал? — потребовал ответа Кранч, громко потирая каменный лоб.

Нотта рассказал всё, что, как он считал, Каменный Человек сможет понять, и когда он закончил, Кранч так резко подпрыгнул от возбуждения, что едва не сбросил их с уступа.

— Да ведь это ясно, как каменная плита! — прогремел он, ударяя кулаком по скале и разбивая её в щебень. — Вы слабее меня, а раз я твёрдо решил помогать людям, позвольте помочь вам. Где этот Мустафа из Маджа? Приведите меня к нему, и я раздавлю его в порошок и развею по ветру!

Прежде чем Нотта успел ответить, Ники вернулась и заверила их, что действительно видела Изумрудный город с вершины горы и что до него не больше полудневного пути.

— Тогда мне кажется, — сказал Нотта, быстро обдумав план, — что настало время нам разделиться. Боб, Ники и я поспешим в Изумрудный город и обратимся к Озме, Дороти и Волшебнику страны Оз. Тем временем Трусливый Лев двинется в сторону Мад-жа — так колокольчик Мустафы нас не выдаст. Но прежде, чем он туда доберётся, мы уже найдём способ ему помочь.

— А я пойду с Трусливым Львом, — без колебаний заявил Кранч, — потому что я лучше помогу ему, чем кому бы то ни было.

— Ура! — закричал Боб, и на этом всё решилось.

Затем Нотта уселся на спину Трусливого Льва, и тот спрыгнул с уступа. Храпунья подхватила Боба и тоже спустилась вниз, после чего клоун развязал верёвку, связывавшую его со Львом. Тут же он и Боб посинели, но стоило Трусливому Льву сделать несколько шагов на юг, как синева быстро исчезла. Нотта был так рад освобождению, что кувыркнулся шесть раз подряд, встал на голову и пробежал несколько шагов на руках, пока Боб и Ники весело подбадривали его.

— Раздавите и расколите меня! — проскрипел Каменный Человек, с интересом наблюдая за клоуном. — Неужели теперь все люди так передвигаются? В каменном веке, за которым я наблюдал, никто так не делал, а уж я-то точно не смогу!

— Даже не пытайся, — взмолился Нотта, а Ники поспешила заверить Кранча, что большинство людей ходят обычным способом — ставя одну ногу перед другой.

— Мадж должен быть точно на юго-западе отсюда, так что пошли, старина Пещерный Человек. Вместе мы покорим всё племя маджеров! — сказал Лев.

— Тебе даже не придётся этого делать, — воскликнул Нотта, с нежностью обнимая Трусливого Льва, — если только Волшебник страны Оз и вправду такой умный, как о нём говорят.

Кранч нетерпеливо ждал, пока Ники и Боб попрощались с Трусливым Львом. Простояв без движения семь веков, он не мог вынести и секунды промедления. И когда Лев наконец объявил, что готов идти, Каменный Человек радостно зашагал вперёд, каждый его шаг сотрясал землю, как маленькое землетрясение, окутывая бедного Льва облаком пыли.

— До свидания! — звонко крикнул Боб, когда Трусливый Лев и Кранч свернули на узкую каменистую тропу и скрылись за небольшим холмом.

— До свидания! — рявкнул в ответ Лев, махнув хвостом на прощание.

Столько всего случилось с момента их побега из Уна, что Нотта совсем забыл о времени, но, когда они начали подниматься в гору, он почувствовал такую слабость, что вынужден был присесть на камень. Боб тоже выглядел бледным и уставшим, а Ники с каждым новым прыжком закрывала глаза и издавала дрожащий храп.

— Великие слоны! — наконец выдохнул Нотта, щурясь на солнце. — Должно быть, уже около пяти часов, а мы ничего не ели с самого утра. Боб, у тебя ещё остались те яйца?

Боб поспешно ощупал свой костюм и с торжествующей улыбкой достал яйца, которые они сорвали с Дерева Путешественников. Они слегка помялись, но очищенные от скорлупы показались изголодавшимся путникам невероятно вкусными. Запив их водой из родника, они почувствовали прилив сил и отваги для дальнейшего пути.

— Надеюсь, с Трусливым Львом ничего не случится, — сказал Боб, когда они снова двинулись вверх по склону. — Я его очень люблю.

— Я тоже, — прохрипела Храпунья, летевшая немного впереди, — и буду сильно скучать по нему, когда мы отправимся в Америку завоёвывать богатство. Но, конечно, я не смогу оставить этого прекрасного человека. — Она с гордостью уставилась на Нотту, и клоун невольно вздохнул. Жизнь в цирке покажется ужасно скучной после этого удивительного путешествия по Озу.

— Если всё сложится хорошо, завтра мы уже будем дома, — серьёзно заметил он, тревожно взглянув на Боба.

При слове «дом» мальчик слегка вздрогнул, ведь для него дом означал мрачное приютское здание, где нежеланных мальчиков нехотя приютили и постоянно в этом упрекали. В глубине души он надеялся, что магия Волшебника страны Оз окажется недостаточно сильной, чтобы вернуть их обратно.

Нотта же размышлял, доверят ли смотрители приюта будущее ребёнка клоуну, и мрачно решил, что даже если не доверят — он всё равно его заберёт. Но он ничего не сказал об этом Бобу, а вместо этого затянул такую смешную песенку, что мальчик сразу забыл о возвращении.

Вот эта песенка:

— Кстати, о ночи, — усмехнулась Храпунья, балансируя на ветке дерева, — скорее всего, нам придётся провести её вон в том лесу внизу. Путешествовать в темноте будет небезопасно, а к тому времени, как мы спустимся с горы, уже стемнеет.

— Что ж, — рассмеялся Нотта, — для меня и Боба это будет не первая ночь в лесу, а твой храп и вовсе должен отпугнуть всех диких зверей.

— Верно, — вздохнула Ники, поправив нос, и, вполне удовлетворённая, полетела вперёд.

Тропа была неровной и трудной, и хотя Нотта и Боб то и дело поскальзывались, через час они благополучно спустились с горы. Сумерки уже сгущались, когда они ступили в странный лес, и Бобу показалось, что деревья доброжелательно смотрят на него сверху.

Они были так измотаны, что Нотта остановился под огромным клёном, а Ники прислонилась к стволу и мгновенно захрапела, время от времени дёргая ногой. Тем временем клоун начал собирать ветки и листья для постели. Для Боба он расстелил свою старую львиную шкуру поверх кучи листьев, и мальчик, удобно устроившись, смотрел на первую звезду, весело мерцавшую в вечернем небе, и думал, какой узкой теперь покажется ему его койка в приюте. Ветер тихо шелестел в кронах деревьев, издавая успокаивающий звук, и даже храп Ники казался Бобу уютным и приятным.

— Боб, — сказал Нотта, опускаясь рядом с ним, — это самый дружелюбный лес, в котором я когда-либо был.

Боб кивнул, и в тот же миг лёгкий шелест пробежал по лесу, будто деревья действительно услышали его. В следующее мгновение каждое дерево бесшумно раскрыло свой ствол и извлекло… скрипку!

Прежде чем Нотта и Боб успели опомниться от изумления, волна музыки захлестнула лес — то тихой, то громкой, но прекраснее всего, что они когда-либо слышали.

Деревья, покачиваясь в тусклом свете звёзд, водили смычками с таким мастерством, что любой оркестр из мира людей показался бы рядом с ними неумелым.

Ибо Боб и Нотта, сами того не зная, попали в Скрипичный Лес страны Оз.

Глава 18 Последний маскарад Нотты

з всех приключений Бобу больше всего запомнился этот странный концерт. Волшебная музыка, которую даже Луна склонилась послушать, барабанный аккомпанемент храпа Ники и туманные лица самих деревьев, склоняющихся в мерцании звёзд — всё это создавало ощущение настоящего волшебства. Боб не помнил, как заснул, ведь даже во сне его сопровождали скрипичные мелодии. Но он, должно быть, все-таки спал, потому что, резко открыв глаза, увидел ярко светящее солнце.

Он огляделся, чтобы спросить Нотту, снились ли ему скрипки или он действительно их слышал, но клоуна нигде не было видно. Исчезла и Ники.

Встревоженный, Боб вскочил на ноги. В этот момент к его ногам упал большой зелёный лист с белыми узорами.

«Ты можешь воспользоваться Лодкой-Скрипкой», — было написано на нём.

Боб поднял голову и ему показалось, что большое дерево улыбается. Он вежливо поклонился и, крепко сжимая лист, пошёл искать друзей. Звук журчащей воды увлёк его влево — он страшно хотел пить. Через несколько шагов он вышел к быстрому ручью. Вода была настолько прозрачной, что Боб видел белые камни на дне. Он припал к воде и сделал несколько долгих глотков.

Когда он поднял голову, то с удивлением увидел лодку, привязанную к гибкой берёзе, склонившейся над самым берегом.

— Так вот же она, Лодка-Скрипка! — воскликнул мальчик, подбегая к ней.

Лодка была гладкой, словно отполированной, тёмно-красного цвета и по форме напоминала огромную скрипку с выдолбленной серединой. Она весело покачивалась на розовой верёвке, и это открытие лишь усилило беспокойство Боба за клоуна.

— Нотта! Ники! — позвал он, бросаясь обратно к дереву.

Но едва он добежал, как в ужасе отпрянул: над его постелью из листьев склонилась ведьма! С пронзительным криком Боб бросился бежать, но ведьма заковыляла за ним, умоляющим голосом прося не убегать. Чем громче она звала, тем быстрее нёсся Боб, и он бежал бы ещё, если бы не споткнулся о корни и не растянулся во весь рост. В следующий миг чёрные руки преследовательницы подхватили его.

— Боб! Боб! — сокрушённо закричала ведьма. — Ты что, не узнаёшь меня? Это же я, Нотта!

— Нотта? — перехватило дыхание у мальчика. Он дрожал, как осиновый лист.

— Ну-ну, успокойся, — утешал его клоун. — Это просто один из моих маскарадов.

Боб продолжал смотреть на него с недоверием, и Нотта поспешно объяснил:

— Видишь ли, Боб, мы направляемся в Изумрудный город, где почти каждый житель — волшебник. Как ты думаешь, станут ли они слушать какого-то глупого клоуна? А вот если я предстану перед ними могущественной ведьмой, принцесса Озма и Волшебник страны Оз сразу же бросятся выполнять мои приказы!

— Ты их напугаешь, — упрямо сказал Боб.

Но Нотта лишь покачал головой:

— Жители волшебных городов не пугаются так легко, как маленькие мальчики. А теперь взгляни, что я нашёл тебе на завтрак!

В шапку Боба он собрал орехи и ягоды всех сортов. Видя, что Нотта твёрдо решил отправиться в Изумрудный город в образе ведьмы, Боб промолчал и принялся жадно есть.

После плотного завтрака вернулась Ники. Увидев новый облик клоуна, она так испугалась, что её нос с грохотом слетел с крючка. Но Нотта быстро успокоил её, а Боб, дрожа от нетерпения, повёл их к лодке.

— Это самый дружелюбный лес на свете, — повторил клоун, восхищённо разглядывая находку. — На лодке мы управимся быстрее, чем пешком, и это куда безопаснее, чем Летунобус. Ну что, все на борт — мы отправляемся в Изумрудный город!

Подобрав «ведьмовские» юбки, Нотта прыгнул в Лодку-Скрипку, схватил шест и пригнал её к берегу. Храпунья устроилась на носу, а Боб уютно устроился среди подушек.

Лодка весело заскользила по воде под мощными взмахами Нотты. Единственное, что омрачало радость Боба, — это мысль о ма-

скараде клоуна. Но он твёрдо решил, что при первой же встрече с Дороти или любым другим жителем города объяснит: под личиной ведьмы скрывается самый весёлый человек на свете.

Немного успокоившись, Боб спросил Нотта:

— Ты слышал скрипки прошлой ночью?

— Боб, — мечтательно ответил Нотта, — конечно, я слышал, и за все свои путешествия никогда не встречал ничего подобного.

— Должно быть, это был мой храп, — важно заявила Ники, старательно поправляя перья (она хотела выглядеть как можно презентабельнее в Изумрудном городе).

Нотта так расхохотался, что едва не перевернул лодку. Все они чувствовали себя беззаботно и весело, и Боб теперь совсем не походил на того угрюмого сироту, который когда-то попал в Мадж. Да и храп Ники был так же далёк от музыки Скрипичного Леса, как небо от земли.

— Интересно, есть ли в Изумрудном Городе другие дети, кроме Дороти? — спросил Боб после небольшой паузы. — И слышала ли Дороти когда-нибудь про остров Ун или Дверландию?

— Тебе будет что рассказать этой девочке из Канзаса, а, Боб? — улыбнулся клоун.

Храпунья, поправив нос, принялась рассказывать всё, что знала об Изумрудном городе — к сожалению, совсем немного, ведь в Ун почти не доходили вести из столицы.

— Надеюсь, Трусливому Льву так же приятно путешествовать, как нам, — заметил Нотта, пока лодка скользила под сенью деревьев. — И надеюсь, Кранч ведёт себя прилично.

— Думаю, с ним непросто поладить, — сказала Ники, подталкивая клоуна, чтобы тот точно понял, что это шутка.

— Потому что он сделан из камня? — рассмеялся Нотта. — Что ж, Трусливому Льву можно доверить его воспитание. Эй! Кажется, мы выбираемся из леса!

Поворот быстрого ручья вывел их на широкий луг, и Лодка-Скрипка сама остановилась.

— Видимо, это конец маршрута, — отдувался клоун, пытаясь подтолкнуть её вперёд шестом.

Он направил лодку к берегу, и все вышли на сушу.

— Но как-то нехорошо оставлять её здесь, — заметил Нотта, озадаченно почесав ухо.

Едва он произнёс эти слова, как высокое дерево у воды наклонилось, подхватило лодку ветвями и передало следующему. Боб и Нотта изумленно наблюдали, как деревья перебрасывали лодку друг другу. Казалось бы, после стольких чудес они должны были уже ко всему привыкнуть, но каждый раз удивление было новым. Когда волшебная лодка окончательно скрылась из виду, они отправились через луг — за холмом уже виднелись сверкающие зелёные башни Изумрудного города.

Ники, подпрыгивая, то и дело проверяла, крепко ли держится её крючковатый нос. Нотта репетировал торжественную речь для встречи с юной правительницей страны Оз, а Боб, переполненный волнением, бегал между ними. Добравшись до края луга, они вышли на дорогу из жёлтого кирпича, о которой говорил Мустафа.

Из окон зелёных домиков на них с любопытством смотрели местные жители, а несколько горожан в причудливых нарядах, завидев ведьму, тут же бросились наутек. Не останавливаясь для объяснений, троица поспешила к воротам Изумрудного Города.

Боб смотрел во все глаза, Ники фыркала от удивления, а Нотта, повидавший за свою жизнь все великие города двух континентов, остолбенел — столица страны Оз затмевала их все своей красотой и великолепием. Улицы из зелёного мрамора сверкали изумрудами, а дворец, возвышавшийся над цветущими садами, сиял в лучах утреннего солнца.

Стражник Ворот завтракал в своей будке, так что Ники перелетела через ограду, повернула изумрудный ключ и впустила Боба с Ноттой.

— Отправляемся в главный шатёр, — слегка нервно объявил клоун, чувствуя себя неуютно среди всей этой роскоши.

Он забыл каждое слово своей речи и со вздохом решил придерживаться старой тактики: маскировка, вежливость, шутка — и бегство.

— Хотя я пока не вижу причин для бегства, — пробормотал он, поправляя ведьмовскую шляпу.

Было ещё довольно рано, и сады были пустынны, но вдруг Боб, шедший впереди, заметил маленькую девочку в розовом, сидящую у фонтана с книгой.

— Это Дороти! — закричал он, возбуждённо махая рукой. — Она точь-в-точь как на картинке в книге про Льва! Бежим!

Храпунья расправила крылья и взмыла в воздух. Нотта, подхватив чёрный плащ и схватив Боба за руку, бросился бегом к фонтану.

Шум крыльев Ники заставил Дороти поднять голову. С лёгким вскриком она вскочила на ноги — ведь любая девочка, даже принцесса страны Оз, не может не испугаться при виде ведьмы.

— На помощь! — закричала Дороти, поворачиваясь, чтобы бежать.

Но в этот момент она заметила золотое ведро, всегда стоявшее у фонтана, и вспомнила свой давний опыт со Злой Ведьмой Запада. Вода однажды уже растопила одну ведьму — почему бы не повторить?

Схватив ведро, она быстро наполнила его из фонтана и, как только ведьма, странная птица и мальчик приблизились, выплеснула содержимое прямо на голову «ведьме».

— Ой-ой! — завизжала Храпунья. — Вы оскорбили самого прекрасного человека в стране Оз!

Нотта, застигнутый врасплох, мог только кашлять и фыркать.

— Подождите! — запыхавшись крикнул Боб, но Дороти уже наполняла ведро снова.

Он опоздал — второе ведро воды обрушилось на голову Нотты, смыв шляпу и промочив чёрный парик.

Не в силах вымолвить ни слова, клоун отчаянно замахал руками, что только усилило испуг Дороти.

Схватив серебряный свисток на ленточке, она пронзительно свистнула.

В тот же миг со всех садовых дорожек послышались приближающиеся шаги, и в мгновение ока Боб с Ноттой оказались в окружении.

— В чём дело? — громовым голосом спросил сэр Хокус из Покуса, рыцарь-странник Дороти, тяжело опуская руку в железной перчатке на «ведьмино» плечо.

Солдат с Зелёными Бакенбардами, не желая отставать, схватил Боба, а Тиктак неуклюже наклонился и сжал шею Храпунье. Прибывало всё больше людей, и, хотя Боб изо всех сил старался что-то объяснить, его голос терялся в общей суматохе. Под всеобщее осуждение их повели во дворец. Озма спокойно играла в шашки с Пугалом, когда толпа ввалилась в тронный зал.

— Ведьма! — завизжала Лоскутка, безумно приплясывая во главе процессии:

«Если бы они только перестали кричать!» — в отчаянии думал Боб, с тревогой глядя на изящную фигурку Озмы.

И словно в ответ на его мысли крики стихли — Озма, с удивлением и недовольством взглянув на «ведьму», подняла скипетр, требуя тишины.

Глава 19 В Изумрудном городе

то нашёл эту ведьму? — тревожно спросила Озма, ведь любая ведьма огорчала добрую маленькую правительницу.

— Кто нашёл ведьму? — повторила Лоскутка, дико размахивая своими тряпичными руками, но, заметив строгий взгляд Пугала, успокоилась.

Прежде чем Дороти успела ответить, механизм Тиктака остановился, и он ослабил хватку на шее Ники, к огромному облегчению последней.

— Злодеи! — взвизгнула Храпунья, взлетая в воздух. — Вот так встречают друзей! У меня есть желание вырвать тебе бороду! — яростно закричала он, хлопая крыльями перед лицом Солдата с Зелёными Бакенбардами.

— Беги, Боб! — крикнула она, когда перепуганный солдат отпустил маленького сироту.

Все были так поражены внезапной вспышкой Храпуньи и её необычной внешностью, что просто остолбенели. Но Нотта, понимая, какое плохое впечатление они производят, умоляюще попросил Ники убрать когти из солдатской бороды, и когда Боб присоединился к его просьбе, Храпунья отпустила бороду и недовольно уселась на верх золотого шкафа.

— Они хуже, чем Уны, — пробормотала она, притопывая ногой.

— Я думаю, мальчик не причинит вреда, — прошептал Пугало Озме, заметив, что Боб даже не пытается убежать.

— Почему ты путешествуешь в компании ведьмы? — довольно строго спросила Озма.

— Он не ведьма! — отчаянно воскликнул Боб. — Он Нотта!

— Не ведьма? — озадаченно переспросила Озма, хмуря брови.

Все знаменитые личности страны Оз подозрительно уставились на пленника, но так как сэр Хокус крепко держал его за одну руку, а Железный Дровосек — за другую, Нотта не мог снять свой маскарад.

— Мальчик сказал правду, — дрожащим голосом произнёс клоун. — Если эти господа отпустят меня на мгновение, я докажу, что я не ведьма.

— Не отпускайте его, — сказал Пугало, морща свой тряпичный лоб. — Он может нас заколдовать. Пусть Дороти расскажет всю историю.

Дороти подробно рассказала, как Боб и Нотта бросились к ней в саду и как она поливала «ведьму» водой из фонтана.

— Но, если бы это была ведьма, разве она не растаяла бы от воды? — спросила Трот, до сих пор молча слушавшая. Ей понравился вид этого мальчика, и она чувствовала, что здесь какая-то ошибка.

— Позовите Волшебника страны Оз! — воскликнул Джек Тыквенная Голова.

Это было настолько разумное предложение, что Боб удивился, как оно пришло в голову тыкве. Поскольку убедить этих интересных людей, что клоун не ведьма, казалось невозможным, Боб временно смирился и начал внимательно их разглядывать.

Железный Дровосек просто заворожил мальчика, и он сразу решил, что после Нотты никогда не видел никого веселее Пуга-лы. Даже Рыцарь, теперь уже с поднятым забралом, больше не пугал Боба. А когда Беспечный Верблюд просунул свою длинную шею в окно, чтобы спросить, в чём дело, Боб не смог сдержать смеха.

В этот момент лысый Волшебник страны Оз быстро вошел в тронный зал, сжимая в руке маленький чёрный саквояж.

— Если этот человек ведьма, — сказала Озма после того, как Пугало рассказал всё, что произошло, — её нужно уничтожить. Можешь ли ты с помощью своей магии выяснить, ведьма это или нет?

— Конечно, — сказал бодрый маленький Волшебник, деловито раскладывая инструменты. Храпунья встревоженно слетела со шкафа.

— Это будет больно? — каркнула она беспокойно.

— Если она не ведьма, ей нечего бояться, — ответил Волшебник, с удивлением разглядывая Ники.

Волшебник попросил принести стакан, смешал розовый и зелёный порошки, затем добавил каплю красной жидкости, от которой смесь сразу зашипела. Когда она начала пузыриться, он выплеснул содержимое стакана прямо в лицо «ведьме».

Сэр Хокус и Железный Дровосек отпрянули, а Нотта зафыркал, но огненная жидкость не причинила ему никакого вреда и просто стекла с его носа.

— Это не ведьма! — улыбнулся Волшебник, поворачиваясь к Озме.

— Тогда зачем ты притворяешься ею? — спросила маленькая королева. Её голос, хоть и оставался строгим, прозвучал с явным облегчением.

Ободрённый, Нотта попросил своих стражей отпустить его. Те согласились, и клоун поспешно сорвал парик и сбросил чёрный плащ.

— Да это же клоун! — воскликнула Дороти в восторге.

— Я же говорил, что он не ведьма! — закричал Боб, вырываясь из рук Солдата с Зелёными Бакенбардами и бросаясь к Нотте.

— Ну, будь я проклят! — воскликнул Волшебник, прыгая вниз по ступеням трона. — Вот это сюрприз! Сэр, позвольте вас обнять!

И так как Нотта не возражал, Волшебник крепко обнял его несколько раз.

— Я когда-то работал в цирке, — сиял маленький волшебник, — и, уверяю вас, вид клоуна вызывает у меня ностальгию!

— Что касается этого, — сказал Нотта с небольшим поклоном Озме, — ваша страна превосходит любой цирк, в котором я когда-либо был!

— Ты умеешь делать смешные трюки? — спросила Дороти.

— Он умеет кувыркаться, делать колесо, стоять на голове, ходить на руках и знает кучу песен — правда, Нотта? — закричал Боб, прыгая от возбуждения.

— Я тоже умею! — завизжала Лоскутка ревниво. — И, если он думает, что я не могу стоять на голове, пусть посмотрит!

Сэр Хокус из Покуса удержал неосторожную девочку, а Озма, постучав по подлокотнику трона, попросила Нотту объяснить, как он оказался в Изумрудном городе и зачем явился в образе ведьмы.

— Нам жаль, что мы так грубо с вами обошлись, — серьёзно сказала Озма, — но виной всему ваш костюм.

— Конечно, — сказала Лоскутка, грозя Нотте тряпичным пальцем. — Если ты приходишь как ведьма, будь готов к ведьмовскому обращению!

Нотта смущённо объяснил своё правило: маскировка, вежливость, шутка — и бегство.

— Я всегда выбираю неподходящие маскировки, — вздохнул клоун.

— Не думаешь ли ты, что лучше быть естественным? — весёлым голосом спросил Пугало. — Особенно если ты от природы такой приятный?

Нотта был совершенно смущён этим любезным замечанием.

— Сначала будь приятным, потом естественным. Как тебе такое правило? — воскликнула Лоскутка.

Все так обрадовались, что клоун оказался не ведьмой, что дружно рассмеялись.

— О-чень хо-ро-шо, — проговорил Тиктак, которого кто-то завёл. — Я есте-ствен-но блес-тящий, по-то-му что есте-ствен-но мед-ный!

— Что ж, после этого, — сказал Нотта, когда веселье утихло, — я буду самим собой. Потому что, думаю, лучше быть собой, даже если ты всего лишь клоун.

— Но как ты попал в Оз? Кто этот мальчик? И представь нас, пожалуйста, своей пернатой подруге, — попросил Пугало, с любопытством разглядывая их.

— Это, — сказал Нотта, притягивая к себе Боба, — Боб Ап, сирота из Филадельфии, самый храбрый и лучший мальчик в Америке.

— Привет, сиротка! — радушно закричала Лоскутка:

Строгое «тише» от Рыцаря заставило её замолчать, и Нотта представил Нику из Уна.

Храпунья немедленно вышла вперёд и с важностью продемонстрировала свой телефонный нос, объяснив, что его изобрёл дядя Билли. После этого все, включая Пугалу, подошли и торжественно пожали ей лапу.

Затем, так как все горели желанием узнать, что привело троих путешественников в Изумрудный город, они расселись вокруг трона, и Нотта начал рассказывать историю своих невероятных трёх дней в стране Оз.

Но как раз когда он с воодушевлением описывал, как они попали в Мадж, шум в большом зале прервал повествование, и запыхавшийся слуга вбежал с известием о прибытии Глинды, Доброй Волшебницы.

— Должно быть, что-то случилось! — встревоженно воскликнула Озма, вскакивая.

— Не торопись с выводами, дорогая, — попросил Пугало.

В тот же миг Глинда сама вошла в тронный зал. Двенадцать маленьких служанок в прекрасных красных платьях несли её длинный шлейф, и Боб, глядя на прекрасное лицо Глинды и её пламенеющие одежды, подумал, что никогда не видел более сияющей феи.

Придворные и знаменитости поспешно расступились.

Подойдя к Озме, волшебница тревожно спросила:

— Где Трусливый Лев? Кто-нибудь видел Трусливого Льва?

Как ни странно, никто во дворце даже не заметил отсутствия их

большого друга, но при словах Глинды все начали качать головами и беспокойно переглядываться.

— Да я не видела его уже два дня! — воскликнула Дороти, с тревогой хмуря брови.

— Мы видели! — выкрикнул Боб, забыв на мгновение, что находится в присутствии королевской особы. — Мы видели его вчера.

— Что случилось? — закричал Нотта. — Теперь я понимаю, что нам не следовало его оставлять.

— Разве вы знакомы с Трусливым Львом? — удивилась Озма, ведь Нотта ещё не успел рассказать об их встрече и о том, как Мустафа решил захватить Льва, чтобы пополнить свою коллекцию.

Поэтому, как можно быстрее и не вдаваясь в подробности о Дверляндии и Уне, клоун изложил свою историю.

— А-а, — вздохнула Глинда, когда он закончил. — Это объясняет запись в Волшебной Книге. Поторопитесь, друзья. Некоторым из нас нужно немедленно отправиться в Мадж.

— Что там было написано? — спросила Дороти.

Все знаменитости выглядели испуганными и встревоженными, ведь Трусливый Лев был всеобщим любимцем.

Волшебная Книга — одно из сокровищ страны Оз. В ней записываются все события, происходящие в этой удивительной стране и за её пределами.

— В записи сказано, — начала Глинда мягким голосом, — что Трусливый Лев в серьёзной опасности, и если помощь не придёт до полудня, он будет уничтожен.

— Ч-что?! — пронзительно вскрикнул Нотта, в то время как сэр Хокус из Покуса начал точить кинжал о свою ногу, а Пугало от шока упал на нос.

— Где мой Волшебный Пояс? — закричала Озма, в отчаянии хлопая в ладоши. — Джелия, принеси мой Волшебный Пояс!

Озма собиралась с его помощью перенести как можно больше людей в Мадж.

Но, прежде чем служанка вернулась, Нотта уже сделал это сам. Оглядевшись, он начал прикасаться ко всем, кто мог бы быть полезным в битве.

Первым исчез сэр Хокус — Нотту впечатлил его воинственный вид. Затем Железный Дровосек — его топор выглядел очень острым. Потом Тиктак — он был надёжным и крепким. Затем Глинда — ведь она волшебница. И Волшебник — он тоже знал толк в магии. Затем Дороти — она плакала. И Боб — Нотта не мог оставить его. И наконец, Храпунья — она уже не единожды доказала свою преданность.

Озма, забывшая о волшебном заклинании, была потрясена этими внезапными исчезновениями. Она подняла скипетр, чтобы возразить, но Нотта подбежал и дотронулся до неё — и она исчезла вместе с остальными.

— Помогите! — завопила Лоскутка, вываливаясь из окна, а остальные начали забиваться в углы.

Но клоун, довольный своим «армией вторжения», схватил за руку Пугало и в последний раз произнёс заклинание:

В мгновение ока они оказались в Мадже — все, до кого дотронулся клоун. И зрелище, представшее их глазам, было поистине ужасающим.

Глава 20 Трусливый Лев в опасности

тобы понять, как Трусливый Лев смог добраться до Маджа за один день вместо трёх, нам нужно вернуться к тому моменту, когда он начал спускаться с горы в компании Каменного Человека из страны Оз.

Кранч, шагая рядом со Львом, думал усерднее, чем за все прошедшие каменные века своей тяжёлой жизни. Волшебник Вам наделил его подобием разума, и, хотя до этого момента тот бездействовал, произошедшие события внезапно привели его в движение.

Гора, на которой Кранч простоял столько веков, хотя и находилась недалеко от Изумрудного города, редко кем посещалась, поэтому Каменный Человек почти ничего не знал о жизни в стране Оз. Рассказы Нотты разожгли его любопытство, а к Трусливому Льву он стал испытывать сильную привязанность.

— Ты самое прекрасное создание в Озе, — настойчиво повторял Кранч. — И, если бы ты был из камня, стал бы ещё прекраснее.

— И ещё неподвижнее, — пробурчал Трусливый Лев, прижимая уши. — Хотя, полагаю, — задумчиво добавил он, — каменный лев никогда не боится.

Желая сменить тему, он начал рассказывать Кранчу о своей трусости и о том, как когда-то отправился на поиски храбрости.

— Ты был бы счастлив, если бы ничего не боялся? — спросил Каменный Человек своим скрипучим голосом.

— Безмерно счастлив, — вздохнул Лев. — Ведь хотя я и сражаюсь, когда грозит опасность, во мне всегда живёт ужасное желание убежать.

— Значит, если бы у тебя не было желания убегать, ты был бы совершенно счастлив? — уточнил Кранч, топая так сильно, что Лев потерял равновесие. — Что ж, я легко могу это устроить!

— Неужели ты можешь дать мне храбрость? — спросил Трусливый Лев, замирая на месте.

— Я знаю способ сделать так, чтобы ты больше никогда не боялся, — ответил Каменный Человек, вращая глазами. — Это одна из вещей, которые я умею.

— Кто научил тебя магии? — настороженно прорычал Лев.

— Никто, — скрипнул Кранч. — Но этот твёрдый маленький секрет был в мозгах, которые Вам вложил в мою каменную голову. Может, изменить тебя сейчас?

Трусливый Лев сел и почесал ухо задней лапой. Он достаточно долго жил в волшебной стране, чтобы поверить в возможность чего угодно, но этот огромный, угрюмый великан почему-то внушал ему опасения.

— Я бы хотел немного подумать, если ты не против, — осторожно ответил он. — Расскажешь мне об этом подробнее, хорошо?

Кранч отрицательно покачал головой.

— Если я расскажу, это не сработает. Лучше дай мне возможность изменить тебя, старина.

— Нет, — обеспокоенно ответил Лев. — Думаю, я подожду. — Затем, внезапно оживившись, добавил: — Давай не будем пробовать, пока не разберёмся с этим делом в Мадже. Нехорошо думать о себе, когда мой друг Нотта в опасности. Сначала помоги нам, а потом уже изменяй меня.

— Ладно, — согласился Каменный Человек, снова зашагав вперёд.

Но несколько раз Лев, неожиданно поднимая взгляд, замечал, как тот шевелит каменными губами и смотрит на него таким ледяным взором, что дрожь пробегала по спине.

— Послушай, — сказал Лев, решительно преграждая путь Кранчу. — Ты должен пообещать не пробовать этот трюк, пока я не буду готов. Я боялся всю жизнь и не хочу стать храбрым львом, испугавшись этого!

— Ох, ладно, — снова проворчал Каменный Человек. — Но я не вижу смысла в этих отсрочках. Ну и что, если твои друзья посинеют? Им же не будет больно. И зачем тебе попадать в лапы к этому мерзкому маджеру?

— Это моё дело, — возмущенно ответил Лев, шокированный бесчувственностью Кранча.

«Наверное, человек, целиком состоящий из камня, не может не быть жёстким и бессердечным», — подумал он про себя.

— Давай лучше поторопимся, — сказал он вслух.

И они ускорили шаг, двигаясь так быстро, как только могли.

Фермер, мимо дома которого они проходили в сумерках, накормил Льва сытным ужином, но с недоверием посмотрел на Кранча, прислонившегося к сараю.

— Он что-нибудь сломает, — прошептал фермер нервно. — Он слишком тяжёлый, чтобы ходить. Да и вообще, как он ожил? Видела ли его Озма? Или Пугало? Эй, эй! — сердито крикнул он, когда сарай начал скрипеть и крениться. — Прислоняйся к чему-нибудь другому!

— Я буду стоять здесь, и ничто меня не сдвинет, — недовольно пробурчал Кранч.

Услышав это, Лев одним глотком проглотил остатки ужина и бросился вниз по дороге. Он знал, что Каменный Человек последует за ним, и не хотел, чтобы бедный фермер лишился сарая.

— Я думал, ты собираешься помогать людям, — укоризненно прорычал он, когда Кранч догнал его.

— Нет, я передумал, — с ужасной ухмылкой заявил Каменный Человек. — Я буду помогать только тебе.

Лев попытался переубедить его, но, видя, что тот не обращает на его слова ни малейшего внимания, в конце концов сдался и зашагал молча.

С каждой минутой он чувствовал себя всё более уставшим и наконец остановился на опушке леса. Наступала ночь, и после всех перелётов и волнений последних двух дней Трусливый Лев понял, что должен немного отдохнуть.

— Кранч, старина, посторожишь, пока я немного посплю? — зевнул Лев.

Каменный Человек бесстрастно кивнул. В давние каменные века он наблюдал, как спят люди, и хотя не видел в этом странном обычае никакого смысла, решил, что это просто ещё одна бесполезная привычка существ.

Тяжело вздохнув (он сильно скучал по своим весёлым спутникам), Трусливый Лев растянулся под деревом и почти мгновенно погрузился в глубокий сон.

Какое-то время Каменный Человек стоял совершенно неподвижно. Затем начал сердито бормотать что-то себе под нос. Идея ждать, пока они не доберутся до Маджа, чтобы попробовать свой трюк, не нравилась ему, ведь после изменения, хотя он и старался не говорить об этом, Трусливый Лев будет полностью в его власти. И тогда, вместе с Трусливым Львом, он намеревался вернуться на свою одинокую гору и счастливо оставаться там всегда.

Уже сама мысль о предложении услуг королеве и строительстве города начала наводить на него тоску. Все эти лишние передвижения скалывали ему пальцы ног и сотрясали гранит. Зачем он дал этому Льву это дурацкое обещание? Но слово дано, а Каменный Человек не может нарушить обещание так же, как не может оторвать себе голову.

Раздражённо пиная землю, Кранч пытался придумать выход. Как раз когда на небе зажглась двадцатая звезда, ему в голову пришла идея.

Будучи сделанным из камня, Кранч никогда не уставал и мог путешествовать бесконечно. Если уж с этим Маджем нужно было разобраться, то чем скорее они туда доберутся, тем лучше. Он знал, что способен передвигаться втрое быстрее обычного человека из плоти и крови, а значит, может добраться до королевства Мустафы уже к утру.

Схватив перепуганного манчкина-пастуха, прогуливавшегося с руками в карманах, он спросил дорогу в Мадж. Когда у парня наконец перестали стучать зубы, и он смог ответить, Кранч небрежно бросил его на землю и подхватил Трусливого Льва.

В следующее мгновение он изо всех сил бежал к страшной пустыне Мустафы, снося заборы и небольшие постройки, попадавшиеся на пути, и сотрясая землю тяжёлыми шагами.

Лев почти сразу проснулся и попытался вырваться, но освободиться из этих могучих рук было невозможно.

— Куда ты идёшь?! — сердито зарычал он.

— В Мадж! — ответил Кранч, не сбавляя скорости. — Я обещал не превращать тебя в храброго льва, пока не разберёмся с Мустафой. Что ж, сейчас я разберусь с Мустафой!

— Остановись! — умолял Лев, но можно было с тем же успехом спорить с ветром.

И все же Трусливый Лев продолжал спорить, хотя это и требовало от него всех сил и решимости, а каждый шаг Кранча лишал его дыхания. Но он все равно продолжал — рыча, угрожая и ворча.

Каменный Человек не обращал на это ни малейшего внимания, и в конце концов Лев был слишком измотан и потрясён, чтобы издать еще хоть звук.

— Со мной бесполезно спорить, — упрямо твердил Кранч. — Я — твёрдая масса минералов. Я доставлю тебя в Мадж, потому что обещал, но как только мы доберёмся, ты станешь моим навсегда!

У Льва даже не осталось сил дрожать от этих ужасных слов. Он закрыл глаза, стараясь не думать ни о Мустафе с его девятью тысячами девятьюстами девяносто девятью львами, ни о Кранче с его страшной угрозой.

Нотта и Боб никак не смогли бы добраться до Маджа вовремя, чтобы помочь ему, поэтому бедный Трусливый Лев решил сражаться, пока сможет, а затем мужественно принять любую участь, уготованную ему судьбой. С каждым шагом Каменного Человека он всё горше сожалел о моменте, когда доверился этому коварному великану.

Лев так и не понял, уснул ли он или это встряска ввергла его в бессознательное состояние. Следующее, что он помнил, это то, как прислонился к железной ограде и услышал, как Кранч громко требует впустить их в Мадж.

Ибо Каменный Человек бежал, не свернув ни на дюйм, прямо в земли маджеров. Солнце стояло высоко, и ветры из пустыни Мустафы горячо били им в лица. Стража маджеров, услышав ужасный грохот, прибежала посмотреть, кто колотит в ворота, и, увидев Кранча с Трусливым Львом, бросилась к полосатому шатру своего повелителя.

Мустафа, всё ещё пристально глядя на своё кольцо, едва услышал их испуганные описания каменного великана. Всё, что он понял, — чудесную новость о том, что лев (несомненно, Трусливый Лев из страны Оз) наконец доставлен в его владения.

Позвав Панапи и помчавшись так быстро, что потерял обе сандалии, Мустафа подбежал к львиному вольеру и дрожащими руками отпер ворота.

К счастью, девять тысяч девятьсот девяносто девять львов находились в другой части вольера, и когда он пригласил Кранча со Львом войти, те беспрепятственно сделали это, не потревожив свирепых питомцев Мустафы.

Трусливый Лев слегка пошатывался, всё ещё оглушённый ужасным путешествием, но Каменный Человек уверенно шагал к монарху Маджа с синей бородой.

— Добро пожаловать! — сказал Мустафа, помахивая ятаганом. Панапи, с испугом разглядывая Каменного Человека, взобрался на ближайшую пальму.

— Я так понимаю, ты хотел, чтобы меня поймали, — прорычал Трусливый Лев, слегка дрожа, но решив довести это неприятное дело до конца.

— Не говори «поймали», — хитро воскликнул Мустафа. — Скажем лучше, что я желал почтить мой двор твоим присутствием. Я слышал, что ты великий боец, — добавил он, радостно теребя бороду.

— Раздавить его или раскрошить? — перебил дальнейшие рассуждения Мустафы Кранч.

И тут Мустафа впервые по-настоящему осознал присутствие Каменного Человека. Чем больше он его разглядывал, тем больший ужас охватывал его.

— Панапи! — завизжал он, озираясь в поисках главного камергера. — Панапи, позови стражу!

— Зови сам, — пробормотал дрожащий камергер, выведенный из обычной покорности страхом. — Я не слезу с этого дерева!

Кранч сделал шаг к Мустафе, но Трусливый Лев поспешил вмешаться. Каким бы злодеем ни был Мустафа, добросердечный лев не мог позволить, чтобы его раскрошили в порошок. Он знаком велел Кранчу отойти в сторону, и Каменный Человек нехотя подчинился.

— Это мой бой, — заявил Трусливый Лев. — Будь добрым — не вмешивайся, пока я не попрошу.

— Как долго это займёт? — проскрипел Кранч, слегка смягчаясь.

По правде говоря, ему нужно было время вспомнить формулу для превращения Льва — одно из волшебных слов выскользнуло из его каменной памяти.

— О, час или два, — спокойно ответил Лев, твёрдо решив сбежать от обоих коварных злодеев, если только удастся.

— Ладно, старина, — ухмыльнулся Кранч.

Он решил, что может позволить себе щедрость — через несколько часов Трусливый Лев навсегда станет его собственностью. Поэтому он бесстрастно прислонился к ограде, пока Лев поспешил за Мустафой, бегущим к своему шатру в облаке песка.

— Ну и где эта ожившая каменная статуя? — задыхаясь, произнес Мустафа, плюхаясь на трон.

— Снаружи, — ответил Лев, слишком уставший, чтобы заметить знак, которым Мустафа обменялся с двумя стражниками у входа.

В мгновение ока на его мощную шею надели золотой ошейник с цепью.

— Ну что, — ликовал Мустафа, — кто теперь скажет, что ты не пойман?

Забыв о Каменном Человеке и его угрозах, он приказал страже отвести Льва в королевский вольер. Они выходили с противоположной стороны и Кранч ничего не заметил.

Трусливый Лев упирался всеми четырьмя лапами и ужасно рычал, но подбежали ещё шесть стражников и вскоре его позорно волокли по песку.

— Теперь мы увидим знаменитый бой и узнаем, действительно ли этот Трусливый Лев так храбр, как о нём говорят, — с ухмылкой произнес Мустафа, шагая рядом.

Часть вольера, куда они вели Льва, расширялась в настоящую арену. Все девять тысяч девятьсот девяносто девять львов, прижавшись носами к прутьям, наблюдали за приближением соперника. Мустафа так долго и нудно твердил о Трусливом Льве, который придёт сражаться со всей их компанией, что они считали его врагом, которого нужно уничтожить на месте. Им не пришлось долго ждать. Пока двое стражников открывали ворота, шестеро других подталкивали Льва вперёд остриями ятаганов.

Звёзды! Какое скопление глаз, хвостов и сверкающих зубов! Какой гром свирепых рыков, рёва и ворчания!

Но прежде, чем они бросились на Трусливого Льва, неожиданное происшествие остановило их.

Сэр Хокус из Покуса с грохотом, как груда кухонной утвари, свалился рядом с монархом Маджа. Прежде чем львы перестали моргать от изумления, с треском приземлился Железный Дровосек, затем Тиктак, Глинда и маленький Волшебник страны Оз, за ними Дороти, Храпунья и Боб, и наконец — Озма, Пугало и Нотта Бит Мор.

— Помогите! — завизжали стражники, разбегаясь кто куда.

— Это дождь из знатных особ! — пронзительно крикнул Таззи-валлер, подобравшийся поближе, чтобы посмотреть бой. — Спасайся кто может!

Толстый смотритель львов дёрнул Мустафу за плащ — он сразу узнал принцессу Дороти и Озму.

Но прежде, чем Мустафа успел сбежать, а прибывшие из Изумрудного города перевести дыхание, львы Мустафы, оправившись от шока, с девятью тысячами разных ужасных рёвов бросились на Трусливого Льва.

Дороти вскрикнула, Пугало отчаянно попытался протиснуться сквозь прутья вольера, но прежде чем кто-либо успел что-то сделать, Кранч, разбуженный грохотом и рёвом, ворвался на арену.

Как раз когда Трусливый Лев прижался к земле, готовясь встретить атакующих его львов, Каменный Человек поднял руку и прокричал семь магических слов!

Глава 21 Магия страны Оз торжествует

емь магических слов! Едва они были произнесены, как девять тысяч девятьсот девяносто девять львов превратились в каменные изваяния — одни застыли в прыжке, другие замерли в воздухе, и с грохотом обрушились друг на друга, а бедный Трусливый Лев оказался в самом низу этой груды!

— Кто-нибудь, остановите его! — задыхаясь, воскликнула Озма, которая по-прежнему сидела на песчаном холмике, куда приземлилась.

Сэр Хокус из Покуса храбро бросился на Кранча, но его меч сломался при первом же ударе, а Каменный Человек, не обращая на жителей Изумрудного города внимания больше, чем на назойливых мух, принялся выгибать железные прутья львиного вольера. Мустафа, окаменевший от ужаса, и сам мог сойти за статую, а стражники давно уже разбежались.

— Что же ты наделал? — простонал Нотта, пытаясь привлечь внимание Каменного Человека. Он схватил один из вырванных Кранчем прутьев и отважно принялся колотить им великана по голеням.

— О, здравствуй! — проскрежетал Кранч, взглянув на клоуна. — Ты тоже здесь? Ну вот, видишь, я последовал твоему совету.

— Моему совету?! — простонал Нотта.

— Да, — ответил Кранч, уже проделавший себе проход в ограде, и шагнул внутрь. — Я помог Трусливому Льву, превратив его в камень. Теперь он больше никогда не почувствует страха, и, кроме того, он принадлежит мне!

Наклонившись, он принялся отшвыривать львов Мустафы, словно те были простыми пресс-папье.

— Ой, помогите! — завизжала Храпунья. — Неужели здесь нет ни одного волшебника, чтобы остановить этого типа? Неужели вы будете сидеть, как истуканы, и ждать пока он утащит с собой самого храброго льва во всей стране Оз?

— Мне нужно подумать! — простонал Пугало, прижимая свою хлопковую перчатку ко лбу, в то время как Дороти и Боб подбежали к решётке и тревожно вглядывались внутрь, надеясь увидеть своего старого друга.

Но Глинда и Волшебник страны Оз уже совещались.

— Сначала, — прошептал маленький Волшебник, — мы позволим ему найти Трусливого Льва, ведь эти статуи слишком тяжелы, чтобы мы могли их поднять. А затем лишим его всякой возможности двигаться.

Тиктак и сэр Хокус последовали за Каменным Человеком в вольер, но один из каменных львов, небрежно отброшенный в сторону, сбил Тиктака с ног, а сэр Хокус, решив, что «лучшая часть храбрости — это благоразумие», отступил на безопасное расстояние, откуда начал грозить великану всевозможными карами — от избиения молотом до повешения.

Но Кранч спокойно продолжал разбрасывать львов, пока наконец не откопал Трусливого Льва. Он узнал его сразу — грива, застывшая каменными волнами, торчала дыбом. Трусливый Лев был обращён в камень в один из самых тяжёлых моментов: хотя он готовился сражаться изо всех сил, ему не удалось усмирить свою гриву, и потому он выглядел совершенно естественно.

Дороти не могла сдержать слёз, когда Кранч засунул под мышку это каменное подобие её старого приятеля и собрался уходить. Но он не успел сделать и двух шагов — на втором шаге объединённая магия Глинды и Волшебника Оз лишила его всякой способности двигаться.

Кранч с грохотом уронил Трусливого Льва, отколов кусок его гривы, и застыл на месте с поднятой ногой. Каменный Человек больше не был живым!

— О! — вскрикнул Нотта, испуганный тем, как легко Глинда лишила каменного гиганта жизни. — Кто же теперь вернёт Трусливого Льва к жизни?

И тут же все бросились к бедному окаменевшему льву и совместными усилиями сумели поставить на ноги.

— Это было единственное, что мы могли сделать, — запыхавшись, сказал маленький Волшебник, с беспокойством глядя на огромную статую Кранча. — Он не умел пользоваться даром жизни и принёс бы нам только новые беды.

— Разве этих бед мало? — воскликнула Дороти, обнимая холодное, неподвижное тело Трусливого Льва.

— Ну-ну, дорогая! Глинда найдёт выход, — утешал её Пугало, и Нотта с Бобом присоединились к его попыткам успокоить девочку, пока сэр Хокус и Железный Дровосек помогали Тиктаку подняться.

— Всё это случилось из-за тебя! — впервые в своей жизни топая ногой, заявила Озма, строго глядя на Мустафу. — И в наказание, — она указала на массивную фигуру Кранча, — в наказание этот Каменный Человек навеки останется стоять в Мадже, как памятник твоей жадности и глупости.

— Отнимите у него кольцо, — прошептал Боб, осторожно подойдя на цыпочках к маленькой правительнице, так как он заметил, что Мустафа начал украдкой снимать его. Боб хорошо знал о страшной силе этого кольца.

Не теряя ни секунды, Озма приказала Мустафе отдать кольцо. Дрожа, несчастный старый маджер повиновался. Столько всего произошло за последние несколько минут, что он был совершенно оглушён своим несчастьем. Он не только оскорбил правительницу страны Оз, потерял Трусливого Льва и своё кольцо, но и все его остальные львы превратились в камни. Нахлобучив тюрбан на один глаз, жалкий монарх понуро побрёл к своему шатру, и никто даже не попытался его остановить.

А поскольку вся компания была измучена жарким пустынным городом маджеров, Глинда быстрым заклинанием перемещения перенесла всех обратно в Изумрудный город.

Там Глинда, Волшебник и Озма несколько часов пытались вернуть Трусливого Льва к жизни, но все их заклинания не смогли разрушить чары Каменного Человека. Казалось, огромному зверю суждено навсегда остаться садовым украшением. Двадцать слуг дворца осторожно вынесли его по ступеням и поместили в центр большой клумбы, а все жители города пришли, чтобы взглянуть на своего некогда живого и трусливого товарища.

— Он — точное своё подобие, — сдавленно проговорил Пугало, вешая на шею льва венок из маргариток. Шея по-прежнему была украшена золотым ошейником Мустафы.

— Но мне не нужно подобие! — воскликнула принцесса Дороти и, взобравшись на каменную спину Трусливого Льва, разрыдалась так, будто её сердце вот-вот разорвётся.

Нотта и Боб были настолько потрясены этим ужасным несчастьем, что не могли думать о себе. Даже наслаждаться красотами Изумрудного города им казалось неправильным, поэтому клоун и мальчик сидели на садовой скамейке и печально смотрели на каменного друга.

И вдруг Боб вскочил с радостным возгласом:

— Смотрите! — закричал он, размахивая шапкой. — Смотрите! Он оживает!

Так и было! Ведь слёзы обладают большей магией, чем что-либо ещё, когда дело доходит до оживления камня. Каждая капля, упавшая из глаз Дороти, заставляла камень наполняться жизнью.

Когда Нотта прибежал во дворец с этой новостью, началось невероятное волнение. Все — от Озмы до самой маленькой кухонной служанки — пришли, чтобы поплакать над Трусливым Львом и вернуть его к жизни. Железный Дровосек пролил целый поток слёз и даже заржавил свои шарниры. Пугало и Лоскутка, будучи хлопковыми созданиями, не могли плакать, но Храпунья компенсировала это, рыдая за троих.

Плакали все — и меньше, чем через минуту добрый старый лев открыл глаза. Сонно потряхивая гривой, он озадаченно посмотрел на рыдающую компанию и спросил, в чём дело.

Все заговорили разом, наперебой пытаясь обнять его первыми, и объяснили, что случилось. Трусливый Лев не помнил ничего после того, как его затолкнули в вольер. Можно представить его облегчение, когда он осознал, какой ужасной участи избежал.

— Всё это — из-за моего глупого желания обрести храбрость! — сказал Трусливый Лев, встряхивая гривой, которая была совершенно цела, кроме кусочка, отколотого Кранчем. — Лучше я буду Трусливым Львом пять минут, чем каменным львом сто лет! Ведь у каменного льва даже ума не хватит, чтобы испугаться.

— Ура Трусливому Льву страны Оз! — прокричал Пугало.

Боб Ап, который чувствовал себя среди этих странных и дружелюбных людей как дома — больше, чем когда-либо в жизни, — вскарабкался на спину Трусливого Льва и обнял его изо всех сил. Дороти тоже запрыгнула на своего старого друга, и вся компания торжественно направилась обратно в тронный зал.

Глава 22 Счастливый дом в стране Оз

теперь, — вздохнула маленькая Принцесса страны Оз, опускаясь среди мягких подушек своего изумрудного трона, — давайте выслушаем всю историю!

Ничто не могло сравниться с её изумлением, когда Нотта рассказал об их удивительных приключениях в Озе — о Дверляндии, о стране Унов и о Пресерве Великой, о Летунобусе и Лодке-Скрипке. Дороти так заинтересовалась страной Унов, что все побежали смотреть в Волшебную Картину Озмы, которая показывала любое место или человека по желанию.

— Покажи нам страну Унов! — с замиранием сердца приказала Озма.

Боб и Нотта чуть не упали, когда Волшебная картина показала им Я-Хотел-Бы-Им-Быть и его Пернатых. Там шло настоящее сражение — Я-Хотел-Бы-Им-Быть был в ярости из-за потери Летунобуса.

Стража и их сторонники с одной стороны, а злобный правитель с другой — все дрались в неистовой схватке. Палки и перья летели во все стороны, они даже начали разрушать свои домики на деревьях.

Озму взволновала и обеспокоила эта ситуация, но Боб Ап, который всё это время думал о единственном хорошем Уне, вдруг вспомнил его имя и прошептал его Озме.

Мгновенно Озма, с помощью Глинды и Волшебника, приказала доброму Уну выйти из укрытия и занять трон. Битва тут же прекратилась, и Уны стали смотреть друг на друга в замешательстве, словно не могли вспомнить, из-за чего ссорились. Боб, Нотта и Трусливый Лев радостно закричали, забыв о том, что Уны на картине их не слышат.

Доброго Уна звали Бескорыстный, и, поскольку Глинда заверила Озму, что теперь страной Ун будут править мудро и справедливо, все вернулись в тронный зал.

После того как Дороти раз двадцать обняла Нотту за его преданность Трусливому Льву, а клоун показал свои лучшие сальто, рассказал самые смешные шутки и вообще так развеселил всех, что компания покатывалась со смеху, Озма снова подняла скипетр, призывая к тишине.

— Полагаю, — сказала маленькая фея с сожалением (ей очень полюбились клоун, Храпунья и Боб Ап), — что теперь вы хотите вернуться в Америку.

Нотта снял колпак и почесал за ухом — привычка, которая выдавала его смущение.

— Постойте, не уходите пока! — умоляюще воскликнула Дороти, хватая клоуна за руку.

Что касается Боба Апа, то он спрятался за изумрудной колонной, чтобы никто не видел, как он плачет.

— О, да! — прохрипела Храпунья, спрыгивая со спинки высокого кресла, где она только что наслаждалась шумным коротким сном. — Мы должны отправиться в Америку и сделать состояние! Я запатентую свой нос и научу тамошних людей правильно храпеть!

— Верно, — серьёзно согласился Нотта. — Теперь я — человек семейный и должен вернуться, чтобы заработать на учёбу Боба в колледже. Да и к старости надо копить — клоуны не могут кувыркаться вечно.

— Да ведь это же сплошное веселье! — воскликнула Лоскутка, которая еле сдерживалась всё это время.

— Не всегда, — вздохнул Нотта. — Заставить людей смеяться — самая тяжёлая работа в мире. Видите, как легко их заставить плакать? Но пойдём, Боб Ап. Нам давно пора, и, если эта маленькая леди произнесёт волшебное слово… мы попрощаемся со всеми вами.

Он снова повторил печально:

— Мне нужно копить на старость.

Когда Нотта грустил, он всегда думал о своей старости, и мысль о расставании с Трусливым Львом и всей этой весёлой, по-детски искренней компанией делала его по-настоящему печальным. Но Озма — самая проницательная маленькая волшебница на свете (да и за его пределами) — угадала его тайное желание.

— Не уходите! — воскликнула маленькая королева порывисто. — Останьтесь с нами, и у вас не будет никакой старости. Останьтесь в стране Оз, дорогой Нотта, и будьте счастливы вечно!

После этих слов началось невероятное ликование. Каждый — мужчины, женщины, дети, животные — присоединил свой голос к пожеланию Озмы. И когда клоун, со слезами на глазах, принял щедрое предложение маленькой королевы, все схватились за руки (или лапы) и весело закружились в танце вокруг Боба, Храпуньи и Нотты Бит Мора.

— У вас будет самый весёлый домик во всей стране Оз! — пообещал Пугало, когда волнение немного утихло.

— Мне больше по душе шатёр, — прошептал Нотта в тряпичное ухо этого очаровательного джентльмена.

И он действительно получил шатёр — на окраине Изумрудного города, где вместе с Храпуньей и Бобом, при помощи очаровательных и необычных обитателей страны Оз, клоун устраивал самые удивительные представления, какие только видели в этой волшебной стране.

Счастливый Боб не забыл о бедном полульве. Волшебник Оза, с помощью волшебного пояса Озмы, доставил обе половины в Изумрудный город и воссоединил несчастное создание. Зверь, чья задняя часть по счастливой случайности избежала каменного заклятья Кранча, был так рад снова увидеть свой хвост, что после воссоединения носился кругами несколько часов подряд, гоняясь за своим хвостом.

Что касается Мустафы, он невероятно разбогател на продаже своих каменных львов. Их можно увидеть повсюду в любую погоду — они охраняют входы в общественные здания или горделиво стоят в различных парках страны Оз. Но, несмотря на своё богатство, он не был счастлив: его глаза, от постоянного вглядывания в кольцо, навсегда остались косыми, и косоглазым он прожил до конца своих дней.

Боб Ап подружился со всеми, но больше всего — с Пуговицей, мальчиком, который однажды побывал на Небесном Острове и очень любил слушать рассказы о стране Унов.

Нотта уже скопил достаточно для образования Боба и отправился советоваться с профессором Жуком Кувыркуном, ректором Королевского спортивного колледжа, о будущем мальчика.

— А я, — сказал Трусливый Лев, когда все собрались на праздничный ужин в честь новых граждан страны Оз, — я больше никогда не буду жаловаться на свою трусость. Ведь если бы я не был трусом, я никогда не попал бы в Мадж, не встретил бы Нотту и Боба — и кто знает, что бы тогда со мной случилось!

— Трижды ура Трусливому Льву! — закричал Пугало, и весь зал подхватил этот возглас.

А когда луна поднялась над изумрудными башнями, освещая шатёр Нотты, клоун, Боб и Храпунья сидели у входа, глядя на звёзды и слушая, как где-то вдали рычит их старый друг — самый храбрый трус в стране Оз.

Рут Пламли Томпсон