Как мужа перевоспитать. Пышка в деле

Глава 6. Поклон дядюшке…

Сергей Павлович мчался к дядюшке, чувствуя себя то ли вот-вот спасённым, то ли приговорённым к смерти. Карета подпрыгивала на ухабах, и каждый удар колеса о камень будто выбивал из него остатки мужества.

«Так больше жить нельзя, — думал он, вцепившись в дверную ручку кареты. — Каждый день — пытка. Каша. Морковное пюре. Её голос! Она даже храпит так громко, как не могут некоторые мужчины. А слуги? Теперь они смотрят на меня как на тень. На тень человека, которым я был…»

Карета остановилась у поместья Аркадия Семёновича, и Сергей судорожно выдохнул.

— Что ж, — пробормотал он, вытирая вспотевшие ладони о сюртук. — Пора.

Он поднялся по ступеням, вошел в холл и замер перед массивной дверью дядиного кабинета.

— Входи, племянник, не стой как статуя! — раздался старческий голос. Он звучал слишком властно для столь почтенного возраста Аркадия Семеновича.

Сергей Павлович вздрогнул. Дядя уже знал о его прибытии…

* * *

Аркадий Семёнович с самого утра находился в своём кабинете, восседая в кресле с видом победителя. Он таким и был по жизни. Таким же хотел видеть и своего будущего преемника. Так как Сергей был человеком избалованным, то теперь Аркадий Семенович надеялся только на положительное влияние его уникальной супруги. Трость, как скипетр, покоилась на его коленях. В воздухе витал лёгкий запах табака и мяты.

— Ну-с, племянничек, зачем пожаловал? — спросил он с таким тоном, будто Сергей пришёл предложить купить корову.

— Дядюшка, — начал Сергей, осторожно присаживаясь. — У меня… просьба.

— Просьба? — Аркадий приподнял бровь. — Какая же?

Сергей собрал всю свою решимость.

— Освободите меня от этого брака!

Ответом было молчание. Дядя только смотрел на него с лёгким удивлением.

— Освободить? — наконец переспросил он. — Ты это серьёзно?

— Абсолютно, — твёрдо сказал Сергей, чувствуя, как капля пота стекает по виску.

Аркадий Семёнович захохотал. Не просто засмеялся, а расхохотался так, что даже собака за дверью залаяла.

— Сергей! Ты… ты совсем с ума сошёл? Освободить тебя от Прасковьи? Ты знаешь, сколько я вложил в этот союз?

— Вложили? — переспросил Сергей, оторопев. — Дядюшка, это же не бизнес, это моя жизнь!

— А вот и неправда, — сурово ответил дядя. — Это всё наше дело, племянничек. Союз с Милославскими укрепляет положение рода.

Сергей вздохнул.

— Да пусть весь род катится к чёрту, — пробормотал он.

— Что ты сказал? — опасно прищурился Аркадий.

— Простите, я… это от отчаяния.

— Отчаяния? — дядя громко стукнул тростью по полу. — Сергей, отчаяние — это когда у тебя долгов больше, чем доходов. Когда сосед на землю глаз положил. А ты жалуешься, что жена тебе кашу варит?

— Она меня разрушает, — выдохнул Сергей.

— Разрушает? — дядя вновь усмехнулся. — Чтобы что-то разрушалось, нужно чтобы оно было сперва построено! А что ты выстроил в своей жизни, Сергей? Кроме как просаживать средства на светских раутах, ты ни к чему не приспособлен!

Приговор дядя был суров.

Сергей Павлович поник. Похоже, дядя непробиваем. Ему стало невыносимо горько и обидно.

Аркадий Семёнович немного смягчил свой тон.

— Послушай, племянник! Ты просто не понимаешь своего счастья. С такой женой ты как за каменной стеной! — произнёс он наконец. — Прасковья не супруга, а золото. Ты на руках её носить должен!!!

— На руках? — Сергей едва не подавился воздухом. — Дядюшка, да она весит, как…

— Как твоё безоблачное будущее! — перебил его Аркадий нравоучительно. — Не забывай, племянничек, что без неё никакого наследства не будет.

Сергей вспыхнул.

— Я готов отказаться от наследства! — выкрикнул он, вскочив на ноги.

— Правда? — дядя хитро прищурился.

— Да!

Аркадий снова задумался, но теперь в его взгляде была сталь.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда оставим всё твоему кузену Казимиру!

— Казимиру??? — ужаснулся Сергей. — Этому глупому дохляку??? Да н же пустит вашу коллекцию кодайского фарфора по миру…

— А разве у меня есть выбор, если тот преемник, на которого я рассчитываю, столь труслив, что боится собственную жену!!! — сурово ответил тот. — Твой кузен молод, решителен, а главное, у него нет подобных глупых жалоб на жену…

Сергей опустился обратно в кресло.

— Но, дядюшка…

— Никаких «но», — твёрдо произнёс Аркадий. — Иди домой. Научись уважать жену. Пока я твой отказ не принимаю…

Сергей понял, что разговор окончен. Он встал, низко поклонился и направился к двери, чувствуя себя ещё более раздавленным, чем до прихода.

— Помни, Сергей, — добавил дядя, когда племянник уже стоял в дверях. — Прасковья — это лучшее, что случилось с твоим поместьем. И с тобой тоже.

Сергей хотел что-то возразить, но только сдавленно выдохнул и вышел.

* * *

Внутренний монолог Сергея Павловича по дороге домой

Лучшее? Она — лучшее, что случилось со мной⁈ — Сергей стиснул зубы, глядя на мелькающие за окном поля.

Лучшее, говорите? Этакое лучшее, что ты каждое утро просыпаешься в холодной кровати, потому что она утащила одеяло. Лучшее, от которого твои слуги боятся даже встать на пути Прасковьи, потому что их хозяйка может швырнуть в них тапком. Лучшее… да как он может это говорить⁈

Сергей Павлович обхватил голову руками.

Кузену… всё кузену. Да этот кузен туп, как валенок!

Карета резко затормозила у ворот поместья. Он вышел, чувствуя себя одновременно уставшим и разгневанным.

— Лучшее, что случилось со мной…? — ещё раз пробормотал он, поднимаясь по ступеням. — Да это худшее наказание в мире!

Он даже не представлял, как собирается жить дальше…