Как мужа перевоспитать. Пышка в деле

Глава 7. Неожиданные гости…

День начался как обычно: каша на завтрак, упрёки в непунктуальности от Прасковьи и попытки Сергея Павловича сбежать в кабинет, пока его не наградили новой порцией советов о том, как жить.

Но всё резко изменилось, когда снаружи послышался топот копыт, скрежет подков о камни и испуганные крики слуг.

Сергей поднял голову от своих бумаг.

— Это ещё что за переполох? — пробормотал он, вытирая руки о салфетку.

Выглянув в окно, он замер. Во двор его поместья въехал отряд. Это были настоящие мордовороты: наёмники в тёмных кожаных куртках, отороченных мехами, с мечами, дубинами и даже арбалетами. Их лица выглядели так, будто они целыми днями ели сырое мясо и запивали его людской кровью.

— Господи… — только и смог выдавить он.

В центре этого устрашающего зрелища восседал на чёрном жеребце Казимир Игнатович — кузен, которого Сергей видел в последний раз лет десять назад на каком-то скучном обеде. Тогда он казался ничтожным юнцом с грязными манжетами и непроходимой глупостью в глазах.

Но сейчас перед ним был другой человек. Казимир выглядел так, будто его портной был не просто искусным мастером, а магом, сотворившим из простого неказистого паренька настоящего денди. Тёмно-синий сюртук идеально сидел на его худощавой фигуре, сапоги сверкали, а волосы были уложены так аккуратно, что Сергей изумился. Он сразу же задумался о том, сколько же помады* на них ушло (*Помада — это густой, жирный состав, популярный среди щёголей и модников, чтобы придать волосам идеальную гладкость и блеск. Такой продукт делался на основе воска, масла или жира и мог держать причёску даже во время землетрясения).

И всё же даже безупречный вид не мог скрыть того, кем он был на самом деле. Самоуверенность Казимир буквально разливалась вокруг него, как запах дешёвого одеколона, а в его глазах виднелся ледяной блеск, который заставил Сергея Павловича почувствовать себя неуютно.

— От него неожиданно веет угрозой…— мелькнуло в голове у Сергея.

Он направился во двор, хотя каждая клеточка его тела кричала: Не ходи! Не надо! Прячься, глупец!

* * *

Во дворе всё уже опустело. Слуги попрятались по углам, выглядывая из-за дверей и заборов, как мыши, застигнутые кошкой. Сергей остался один, а перед ним — толпа вооружённых до зубов мужчин, которые смотрели на него так, будто он уже проиграл.

Казимир спрыгнул с коня с изяществом, которое явно было отрепетировано перед зеркалом.

— Как дела, братец? — обратился он, подходя ближе.

— У меня… хорошо, — ответил Сергей, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ну-ну, — усмехнулся Казимир, обводя взглядом двор. — Поместье у тебя, конечно, ничего. Мне как раз подойдёт.

Сергей застыл.

— Что значит… подойдёт? — с трудом выговорил он.

— А то и значит, — спокойно ответил Казимир, прищуриваясь. — Я вот присматриваю себе другую резиденцию.

Сергей почувствовал, как у него перехватывает дыхание от возмущения.

— Ты что, издеваешься? — наконец выдавил из себя он.

Улыбка кузена исчезла. Вместо неё на его лице появилась угрожающая гримаса.

— Немедленно отказывайся от дядиного наследства, — прошипел Казимир, наклоняясь ближе, — или я своими руками тебя задушу. И женушку твою уродливую тоже!

Эта фраза заставила Сергея в ужасе застыть на месте. Он действительно ему угрожает??? У него не было слов. Но тут позади раздался громкий и уверенный голос:

— Это я-то уродливая⁈

* * *

Прасковья вышла из дома так стремительно, что даже Казимир обернулся немного нервно. Она шла быстрыми шагами, упираясь руками в бока. Щёки её горели от злости, а глаза сверкали так, что, казалось, могли прожечь дыру в любом, кто осмелился бы ей перечить.

— Ты! — начала она, указав на Казимира пальцем. — Да ты… да ты сам похож на обмылок, который только что выполз из канавы!

Кузен оторопел, но быстро взял себя в руки.

— Это кто тут обмылок? — процедил он, прищурившись. — Закрой рот, дура!!! Выглядишь так, будто каждое утро корову съедаешь на завтрак!

— Ты обмылок! — с вызовом повторила Прасковья. — Усы кривые, рот, как дупло, а волосы ты будто годами не мыл!

Сергей чуть не упал в обморок.

«Господи, что она делает? — мелькнула мысль. — Она что, не видит тех мордоворотов, которые стоят неподалеку???»

Казимир явно не ожидал такой словесной атаки.

— Слушай, девка, заткнись, пока я добр…

— А ну молчи, козлина облезлая! — заорала она, глядя ему прямо в глаза. — Добрый он, посмотрите-ка! Ты сначала на себя в зеркало глянь, а потом решай, кому угрожать, глиста недокормленная!

Мужчины из отряда Казимира начали переглядываться. Кузен покраснел, схватился за меч.

— Ты… ты, — запнулся он, — будешь у меня на коленях молить о пощаде!

— Ага, сейчас! — гаркнула Прасковья. — Ребятки, вперёд!!!

* * *

Из-за углов, сараев и дверей выскочили слуги. У каждого в руках было что-то острое: вилы, лопаты, ножи. Даже повар влетел во двор с раскалённой сковородой, на которой булькало кипящее масло.

— Бей их! — крикнула Прасковья, указывая на отряд.

Слуги кинулись на врагов с такой силой и отвагой, что те не успели даже достать оружие. Толстые руки, проворные ноги, звон сковородок и лязг вил смешались в один безумный бой.

Сергей стоял как заворожённый. Он никогда не видел подобного зрелища даже во сне, не говоря уже про собственный двор.

— Отступаем! — закричал Казимир, уворачиваясь от очередного удара плетью, которым его пыталась огреть неугомонная Прасковья.

Избитые и посрамлённые, незваные гости покинули поместье.

* * *

Когда всё закончилось, Прасковья осталась стоять в центре двора, тяжело дыша. Волосы её растрепались, щеки пылали, а глаза блестели так, как не блестели никогда.

Сергей смотрел на неё, чувствуя, как внутри начинает что-то трепетать. На сей раз не от ужаса. Супруга бы страшной в гневе, простой, как крестьянка, неаккуратной, непедантичной и совершенно неизысканной, но в тот момент она показалась ему невероятной.

Её пышная фигура в тонком светлом платье с подчеркнуто высокой грудью, светлое лицо, горящее красивым румянцем, и взъерошенные рыжеватые волосы, отчетливо напоминающие водопад, выглядели воплощением силы, энергии и… красоты.

— Прасковья… — прошептал он, подходя ближе. — Я… ты… ты молодец…

— Это ж мой дом, милый, — улыбнулась она, вытирая вспотевшие ладони о фартук. — И твой. Я всегда буду его защищать!

Сергей Павлович смотрел на супругу с совершенно новым чувством.

«Может, дядя всё-таки был прав…» — подумал он вдруг и попытался улыбнуться Прасковье в ответ…