– 9 –

Воодушевленный тем, что атака противника провалилась, и ему не удалось с наскока взять города, герцог Бульдожский открыл крепостные ворота и вывел конницу. Стремительным ударом в спину отступающему противнику его кавалерия смяла и разметала по полю легкую пехоту герцога Муравского.

Операцией руководил лично герцог. У него хватило ума и опыта не вклиниваться глубоко в расположение противника. Подобный рискованный маневр был чреват опасностью попасть в засаду и сгинуть, будучи окруженным превосходящими силами противника. Поэтому основательно пощипав вражескую пехоту, конница герцога Бульдожского, стремительно развернулась и весьма своевременно убралась под защиту крепостных стен.

Бросившиеся было в погоню, закованные в броню, тяжелые всадники герцога Муравского не смогли догнать нахалов и достойно наказать их. Дыша благородным негодованием, они подскакали слишком близко к крепостным стенам, за что были тут же жестоко наказаны. Едва они оказались в зоне действия укрепленных на стенах орудий, как тут же трое из рыцарей были выбиты из седел. Загремев словно гигантские самовары, они с грохотом сверзились с лошадей и остались лежать неподвижно. Что впрочем, было совсем неудивительно. Двухметровые каленые стрелы, выпущенные из уцелевших стационарных арбалетов, навылет прошив нагрудные доспехи рыцарей, теперь крепко застряли в них, торча спереди и со спины.

Те же всадники, которым повезло больше чем их горячим товарищам, были вынуждены ретироваться на безопасное расстояние. И теперь благоразумно оставаясь вне досягаемости арбалетов, они гарцевали на конях и клеймили позором трусливых крыс боящихся выйти на честный бой, как подобает настоящим мужчинам. Это выражалось в выкрикивании оскорблений и проклятий. С крепостных стен в ответ им несся свист и улюлюканье раззадоренных легкой победой защитников Трехпалого города.

Весь день противоборствующие стороны были заняты тем, что окружившие город войска старались под тем или иным предлогом выманить за стены города кого-нибудь из защитников, чтобы поквитаться с ними за неудачную попытку штурма. Вдобавок ко всему, тела трех погибших рыцарей все еще лежали на тех самых местах, куда они рухнули со своих боевых коней. Пытавшиеся приблизиться к ним латники, для того чтобы забрать тела павших, всякий раз безжалостно уничтожались, прицельными выстрелами со стен..

К вечеру герцог Муравский, смирив оскорбленную гордость, был принужден выслать к воротам города знаменосца с белым флагам и герольда.

— Герцог Муравский требует, чтобы его люди получили возможность беспрепятственно забрать тела погибших рыцарей, — возгласил герольд, приблизившись к городским воротам, — Для того чтобы предать их погребению согласно обычаям предков.

— Не я пришел к вам, бряцая оружием, а вы ко мне! — издевательски расхохотался с крепостной стены герцог Бульдожский. — По натуре своей я хлебосольный хозяин! Поэтому, при всем желании, я не могу так скоро отпустить своих гостей! Пусть погостят еще пару деньков, заодно и окрестные вороны подкормятся!

— Герцог Муравский велел передать, что если ему будет отказано в этой незначительной просьбе, он будет разгневан, — звонко провозгласил герольд. — И гнев его будет поистине ужасен!

— Я все сказал! — проревел взбешенный герцог Бульдожский, отчего его сходство со свирепой бойцовой собакой стало еще сильнее. — И если ты и далее будешь докучать мне, токуя словно тетерев, я велю схватить тебя, содрать кожу живьем, насадить на вертел, словно дичь, и хорошенько прожарить! А потом самолично скормлю тебя моим волкодавам!

После этого герольд счел, что будет благоразумнее не злить своенравного и жестокого герцога. Отвесив ему, низкий поклон они вместе со знаменосцем удалились в сторону своего лагеря. Герцог Бульдожский поднял было руку, для того чтобы отдать команду арбалетчикам подстрелить наглецов, но в самый последний момент передумал и дал команду отбоя. Несмотря на свой буйный нрав, он все же старался чтить, по возможности, рыцарский кодекс чести. Что касается тел трех убитых рыцарей, то он не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над герцогом Муравским. Хотя благоразумнее конечно было бы позволить тому забрать павших воинов.

Видимо решив взять злополучный город измором, неприятель не стал штурмовать ночью крепостные стены. Это вызвало у герцога Бульдожского чувство легкой досады. Он рассчитывал устроить войску герцога Муравского очередную трепку, и тем самым потешить свое непомерно раздутое, как у всякого деспота, тщеславие. А заодно и продемонстрировать, менее удачливому на поле боя противнику, неоспоримое превосходство своего полководческого таланта.

Утро следующего дня преподнесло неожиданный сюрприз. Возле ворот вновь оказался герольд, которого герцог Бульдожский обещал скормить собакам.

— Ты либо очень смелый, либо очень глупый! — прокомментировал он повторный визит герольда, появивишись на крепостной стене. — Выбирай, под каким соусом тебя лучше приготовить чесночно-луковым или томатным?

— Мой хозяин герцог Муравский требует безотлагательной встречи с вами! — ответил герольд.

Это сообщение рассмешило герцога Бульдожского до слез:

— Видно твой хозяин вчера вечером здорово перебрал, если не смог выдумать ничего лучше, чтобы выманить меня из крепости! Он что, за дурака меня держит? Если ему так необходимо встретиться — милости прошу ко мне в гости!

— У меня нет полномочий, принимать ваше встречное предложение, хотя должен признать, что оно вполне резонно, — пожал плечами герольд. — Я лишь озвучиваю волю своего господина. Поверьте мне монсеньор, герцог Муравский желает обсудить с вами некое загадочное происшествие имевшее место в нашем лагере прошедшей ночью.

— А что там у вас стряслось, что вдруг понадобился я? — меняя гнев на милость, поинтересовался, слегка заинтригованный, герцог Бульдожский. — Помнится, когда твой хозяин объявлял мне войну, мое согласие его при этом совершенно не интересовало.

— Герцог Муравский клянется памятью предков, что вам будет обеспечена полная неприкосновенность и подобающий вашему положению прием, — заверил его герольд, отвешивая церемонный поклон.

— Ха-ха! Подобное лживое лицемерие лишний раз напоминает о том, что твоему хозяину нельзя доверять! — презрительно сплюнул вниз герцог Бульдожский. — Уж я-то знаю, что он отравил собственного отца, старого герцога Муравского, когда ему надоело ждать, когда старик естественным путем освободит герцогский трон. Если он так поступил с родным отцом, чего стоят его клятвы памятью предков, которых он презирает?

— Но монсеньор, вы сами все поймете, когда увидите это! — с отчаянием в голосе воскликнул герольд. — То, что произошло сегодня ночью, настолько страшно и необычно, что перед лицом этого, вы должны оставить свои подозрения и сделать шаг навстречу друг другу.

— Ты полагаешь? — задумчиво пробормотал вконец заинтригованный герцог Бульдожский, теребя тщательно подстриженную бороду. — Ну, хорошо, будь, по-твоему! Я отправлю с тобой верных людей, которые затем подробно перескажут мне все то, что увидят.

— Я должен испросить на это соизволения моего господина, — после минутной паузы произнес герольд.

— Тебя никто не задерживает! — пренебрежительно махнул рукой герцог Бульдожский. — Пока ты будешь ходить взад вперед, я подготовлю своих людей и снабжу их надлежащими инструкциями.

После того, как герольд и знаменосец зашагали в сторону лагеря, герцог вызвал к себе капитана Жопрея.

— Друг мой, ты много лет служишь мне верой и правдой! И признаться, я доволен твоей службой! — покровительственно положив руку на плечо капитану, молвил герцог. — Готов ли ты еще разок рискнуть такой безделицей как собственная жизнь для меня?

— Говорите, что я должен сделать? — вопросом на вопрос ответил капитан.

— Другого ответа я и не ждал! — удовлетворенно усмехнулся тот. — Жопрей, не скрою — дело рискованное! Нужно будет отправиться в пасть льва, в расположение лагеря герцога Муравского, куда мы приглашены.

— Скорее уж в пасть к гиене! — проворчал капитан, лихо подкручивая усы.

— Наш враг хочет показать что-то страшное, что произошло этой ночью у него в лагере, — продолжал герцог Бульдожский, легкой улыбкой показав, что оценил юмор бравого Жопрея. — Не знаю отчего, но он хочет знать мое мнение по поводу всего случившегося. Буду с тобой откровенен до конца. У меня нет уверенности в том, что этот подлец герцог Муравский сдержит свое слово и отпустит тебя назад целым и невредимым. Именно поэтому я советую тебе взять в попутчики пару тройку ребят, чья гибель не будет большой потерей для моего войска. Надеюсь, я ясно выразил свои мысли?

— Более чем, мой монсеньор! — боднул головой воздух капитан Жопрей. — Если ваша светлость не возражает, я возьму с собой сержанта Топрика и кого-нибудь из определенных к нему новобранцев.

— Делай, как знаешь, — безразлично махнул рукой герцог Бульдожский, отпуская капитана. — В этом вопросе я целиком полагаюсь на твой опыт и твое чутье. И помни, друг мой, что отныне ты будешь моими глазами и ушами в стане злейшего врага! Не знаю, чего уж там собирается показать вам этот глупец, но постарайся хорошенько рассмотреть расположение его лагеря и численность войск, чтобы по возвращении изобразить все это на бумаге.

Вскоре появившийся у крепостных ворот герольд принес волю своего герцога.

— Мой господин согласен принять ваших людей монсеньор! — возвестил он.

— Кто бы сомневался! — фыркнул в усы герцог Бульдожский. — Ждите, сейчас я велю поднять городские ворота!

Минутой позже к почтительно ожидавшему их герольду из осажденного города вышли трое. Это были — капитан Жопрей, сержант Топрик и мечник Лотар, то есть Вовик.

Загрузка...