Глава 12

— Слушаем внимательно, как все происходило? — скомандовал воспитатель.

Еще не было и десяти утра, когда бесчеловечный и весь из себя непреклонный Прохор поднял нас с Николаем и Александром из кроватей, велел быстро умыться, позавтракать и после этого явиться в гостиную. Помимо воспитателя, там нас дожидались довольно-таки свежий после вчерашнего Кузьмин и, как всегда, подтянутый ротмистр Михеев.

— Что, отец приказал устроить разбор полетов? — скривился я.

— Лешка, не нервируй меня, — усмехнулся воспитатель. — Сейчас быстренько за бумагой схожу, и будете вы у меня до обеда отчеты переписывать.

— Да я же так спросил… Чисто для общего понимания…

— Я так и понял. Итак, молодые люди, мы все внимание.

Быстренько отчитавшись, мы с братьями, в свою очередь, приготовились слушать мнение старших товарищей, неглупых и чутких. И желаемое, собственно, получили:

— Алексей, — начал Прохор, — это хорошо, что ты с самого начала понял, что французы ведут себя очень странно, и приказал им отваливать от ресторана, а уж когда к раскладу добавился колдун, можно было сразу сообразить, что все совсем не так просто. Можно было?

— Можно, — вздохнул я.

— Так какого рожна ты не сообразил? — воспитатель вскочил с кресла и заходил перед нами. — Это же азбука, Лешка! Таблица умножения! Если творится непонятна херня, или твоя тщательно спланированная операция пошла совсем не по плану, надо отваливать, других вариантов просто нет! А ты с собой еще и братьев потащил, аки агнцев на закланье! — Прохор остановился. — Ну, погасил ты эту ведьму, нахрена надо было охрану принцессы мордой в асфальт тыкать? А если бы тебе эту ведьму элементарно подставили, как того снайпера в Афганистане? — Я заметил, как заинтересованно вскинулся Михеев. — Подманили бы, и все, пишите письма! А эти «танцы» с принцессой? Ну нахрена, Лешка? Дал бы ей разок в ухо по своему обыкновению — и вся хореография! И пусть бы потом французы верещали о недостойном поведении представителей рода Романовых, зато в следующий раз подобных провокаций устраивать не стали. А тут у них все получилось, Лешка: тебя и на предмет колдунства прощупали, и в танце доспех пообнимали, и чуть ли не виноватого из тебя сделали! Ой зря мы с Сашкой тебя графу Орлову отдали, ой зря! Ты у нас теперь все тактические рисунки предстоящих операций строишь, исходя из безусловного захвата целей!

— Да как я должен был поступить-то? — буквально взвыл я. — На месте стоять и ждать, пока французы, похохатывающие над недалекими и спокойно проглатывающими оскорбления русскими, начнут проводить обещанные мероприятия по проверке ресторана?

— Как минимум, Лешка. — Прохор упал обратно в кресло. — А еще правильнее было с чувством выполненного долга сваливать оттуда подальше, оставив разбираться с ситуацией специально обученных людей.

— И это после нападения колдуна?

— Тем более после нападения колдуна. А теперь давай выслушаем мнение этого самого специально обученного человека. Иваныч, твоя очередь прописные истины молодым людям втолковывать.

Михеев кивнул, откашлялся и начал:

— Если говорить по-простому, то в соответствии с протоколом в подобных ситуациях следует прежде всего прикрыть от нападения охраняемые объекты, одновременно с этим по возможности уничтожить или блокировать источники угрозы и отступить с охраняемыми объектами в безопасном направлении. Источниками угрозы заняться следует только тогда, когда охраняемые объекты гарантировано находятся в безопасности. Таким образом, вам, Алексей Александрович, следовало если не отступить, то уж точно занять оборону и ждать дальнейшего развития ситуации. Доклад закончил.

— Спасибо, Володя, — кивнул Прохор. — А сейчас хотелось бы услышать мнение другого квалифицированного эксперта. Иван, что скажешь?

— А что тут говорить? — пожал плечами тот. — Царевич у нас, как всегда, лучше остальных знает, как поступать в той или иной ситуации. Я вообще удивляюсь, что он живой до сих пор и даже нигде не покоцанный.

— Без глубоких философских отступлений, пожалуйста, — поморщился воспитатель. — По делу лучше нам что-нибудь вякни, не томи уважаемых людей.

— По делу так по делу. Петрович, Иваныч, вы все правильно сказали, в этой ситуации лучше всего было отступить и ждать дальнейшего развития событий, особенно учитывая статус французской делегации. Тем более когда на горизонте замаячил колдун. — Он пристально посмотрел на меня. — Вспомни, что я делал тогда у Бутырки, когда на нас напал этот Вострецов. Вспомнил? Я не бросился бегать по окрестным улицам в поисках других церковных колдунов, а сунул тебя к Прохору в машину и отвёз в Кремль, хотя и был уверен, что у Вострецова есть прикрытие. Короче, царевич, можно сказать, что в этот раз тебе опять повезло, причем целых два раза.

— Два-то в каком месте? — не понял я.

— Первый раз, что не нарвался на самую элементарную засаду, подобную той, про которую говорил Прохор. А второй, что ты действовал по сценарию, написанному для тебя французами, а значит, и особых неприятностей у тебя не будет, что со стороны лягушатников, что со стороны Романовых. — Иван повернулся к Прохору. — Петрович, не кори себя, к подобным бл@дским раскладам ты царевича уж точно подготовить не смог бы, пусть он теперь на своих ошибках учится. Сам же прекрасно знаешь: опыт — дело наживное.

— Да знаю… — Воспитатель вздохнул и опять встал. — Что уже теперь поделаешь… Так, молодые люди, — он потер лицо руками, — теперь перейдём к дню сегодняшнему. Как вам известно, к нам с неофициальным визитом прилетает король Франции Людовик. А что это значит, Алексей?

— Это значит новые провокации, очередные жизненные трудности и полное отсутствие свободного времени, которое я мог бы потратить на что-нибудь более приятное и полезное.

— Всё верно, — усмехнулся Прохор. — Все обстоит именно так. А теперь собрались, молодые люди, и морально настроились улыбаться, терпеть и делать вид, что вам все происходящее очень нравится. Ну, вы и сами все прекрасно знаете. Сбор в гостиной через час, и выезжаем в аэропорт. Форма одежды парадная, потому как времени переодеться перед балом у вас не будет, да и на Людовика вы своими «парадками» более правильное впечатление произведете. Алексей, не забудь прицепить «Станислава», «Георгия» можешь оставить дома.

— Сделаю, — кивнул я.

— А по дороге в свои покои, молодые люди, — Прохор хитро оглядел нас с братьями, — зайдите на популярные информационные порталы, где вас будет ждать во всех смыслах приятный сюрприз.

Откладывать поиск в телефонах мы с Николаем и Александром не стали и тут же уставились в экраны. «Императорский род всегда держит свое слово. — Гласил первый попавшийся мне заголовок. — Род Никпаев полностью уничтожен!» Так, так, так, очень интересно…

Статья, понятно, начиналась с полного перечисления всех прегрешений афганского рода, имевших место на территории Российской империи, потом шло описание всех акций, проведённых спецслужбами империи по устранению членов этого рода, не остался в стороне и наш вояж на границу с Афганистаном. Дальше в статье указывались некоторые подробности блестяще проведённой операции по устранению остатков рода Никпай в Южной Америке. Конец статьи был посвящён тому непреложному факту, что в очередной раз личные враги императорского рода наказаны по всей строгости, а неотвратимая справедливость восторжествовала. Что характерно, про возраст устраненных Никпаев в статье благоразумно не упоминалось, но почему-то я был уверен, что большинство из них дети, но горевать по этому поводу не собирался — их родичи прекрасно осознавали, на что подписывались.

— Круто! — оторвался от телефона Николай. — Теперь многие задумаются, прежде чем на нашей территории свои тёмные делишки обделывать. Да и по горам, получается, мы с вами не зря горными козликами скакали.

— Это да… — протянул Александр. — Я уже начинаю скучать по нашему с вами… отпуску.

Прохор ухмыльнулся:

— Хороший был отпуск, соглашусь. Там, говорят, и денежек никпаевских на счётах в разных банках нашли изрядно. Мне Александр Николаевич намекнул, что и вам троим хорошая премия положена, ну и гвардейским офицерам тоже, принимавшим участие в… отпускных мероприятиях.

— А рыцарям плаща и кинжала? — решил уточнить я. — Это мы шашками в горах махали, а у них-то работа совсем иного рода была, гораздо опаснее.

— Не дергайся, Лёшка, — воспитатель только отмахнулся. — Эти твои рыцари о себе никогда не забывают, можешь мне поверить. Лучше за себя переживай, тебе больше всех отвалят, отец твой проговорился: и за тот спортзал, и за нападение Никпаев возле «Избы», и за блестящую операцию по захвату живым главы рода Никпай.

— Прохор, — тяжело вздохнул я, — где же мне эти капиталы-то тратить? Чтобы свалить с гауптвахты, что характерно, никого подкупать не надо.

Воспитатель продолжал смотреть на меня с улыбкой:

— Это ещё не всё, Лёшка. Скоро, говорят, от епархии деньги должны поступить, суммы сейчас уточняются, а ведь там тоже твоя личная доля есть, и не самая маленькая. Можешь из этих денег какой-нибудь презент княжне Шереметьевой подарить, она ведь там тоже пострадала.

— А жениться мне на ней за это не надо? — скривился я. — Или кого-нибудь из тайной канцелярии на ней жениться попросим? Это ведь они у нас как бы обеспечением безопасности в Империи занимаются? Отец женат, Пафнутьев тоже, один ты у нас остаешься. А что? — хмыкнул я. — Ты у нас мужчина в самом рассвете сил, приданым я обеспечу, да и графа или барона для тебя у деда выхлопочу по совокупности заслуг перед империей, мной лично и отдельно родом Романовых. Как тебе такая заманчивая перспектива?

— За графа и барона, конечно, спасибо большое, — Прохор продолжал улыбаться, — но я, пожалуй, откажусь. — Он поднялся с кресла и мгновенно посерьезнел. — Так, молодые люди, быстро собираться, скоро уже в аэропорту надо быть.

Прежде чем пойти в свои покои, где меня ждала Вика, я направился в бильярдную и набрал Алексею. К моему немалому облегчению девушка трубку все же взяла:

— Привет, Лёшка, как дела? — вполне нормальным голосом поинтересовалась она.

— Привет, Лесенька, всё хорошо. Как у тебя?

— У меня тоже. Если тебя интересует моё общее состояние, я вполне нормально себя чувствую, правда, с мамой и сёстрами вчера за полночь засиделись с бутылочкой вина, но так все в порядке.

— Отошла хоть чуть-чуть?

— Отошла. С отцом поговорила, — девушка вздохнула. — Ну, ты же знаешь, какой он… Кое-как из него пришлось информацию по… Кузьмину вытягивать. И то он мне практически ничего не сказал.

— Может, тебе лучше сам Кузьмин все расскажет? — аккуратно спросил я.

— Лёшка, я пока его видеть не готова, — опять вздохнула она. — Как там Вика?

— У Вики тоже всё хорошо. Обижается только на тебя за то, что трубку не берёшь.

— Ты ей пока ничего не говори, я потом с ней сама как-нибудь улажу этот вопрос. Договорились?

— Договорились, — пообещал я. — Когда домой собираешься возвращаться?

— Не знаю. Пока даже не думала об этом. Давай мы с тобой этот вопрос на следующий неделе обсудим?

— Давай.

После разговора с Алексией у меня осталось двойственное ощущение: с одной стороны, я был очень рад, что девушка более-менее в порядке; с другой — меня обеспокоило то, что в ближайшее время она, судя по всему, в особняк возвращаться не собирается, а значит, я буду скучать. Успокоил себя лишь одним: никаких отрицательных высказываний в отношении Кузьмина я не услышал, и это не могло не радовать.

Выполняя принятые на себя обязательства, выйдя из бильярдной, пошёл искать Ивана, чтобы передать ему разговор с Алексией. Колдуна нашел в столовой за распитием чашечки чая с печеньем. Усевшись напротив и пожелав приятного аппетита, сообщил:

— Только что разговаривал с Алексией. Как мне показалось, у неё все более-менее нормально, но в ближайшее время она в особняк возвращаться не собирается. Тебя, кстати, не ругала и ничего плохого не говорила.

— Спасибо, Алексей, — с невозмутимым видом кивнул он. — Я тоже сегодня утром успел переговорить с Пафнутьевым, он мне сказал примерно то же самое. Ничего, отойдёт девка, никуда не денется.

— Ваня, — поморщился я, — ты так к этому относишься… наплевательски. Тебя что, чувства Алексии совсем не волнуют?

— Ты поживи с моё, царевич, — усмехнулся он. — И переживи то, что пережил я. Посмотрим, с каким цинизмом к жизни начнёшь относиться. — И довольно-таки жёстко добавил: — Алексия уже взрослая девочка! На её чувства и решения я повлиять могу только в малой мере, но все от меня зависящее сделаю. А вот падать в ноги и умолять о прощении не буду, захочет — поймёт и простит.

— Ваши дела, — вздохнул я. — Прости, что со своими комментариями полез.

— Тебе можно, — опять усмехнулся он. — Чай, не чужие люди. Да и я тебя сам просил во всем этом поучаствовать, вот и… — Он развёл руками. — Всё, иди готовься к визиту французской монаршей особы и смотри, снова там не накосячь. Кстати, как мне сказали наши с тобой коллеги из «Тайги», французская ведьма оказалась весьма посредственной, так что немудрено, что ты её погасил на раз. — Иван посерьезнел. — Царевич, прими добрый совет: будь умнее и силенку свою не демонстрируй по любому поводу. Иногда надо и слабенького из себя для вида разыграть. Понял, на что я намекаю?

— Понял. Спасибо.

* * *

— Марго, как ты себя чувствуешь?

Принцесса Стефания зашла в гостиничный номер своей телохранительницы, которую только что привезли из больницы люди Дюбуа.

— Ничего не помню, Стеша, — прошептала та. — После того как мы к этому ресторану подъехали, все как отрезало…

— А как я тебе на великого принца указывала, помнишь?

— Нет… Помню только кепку… А что за кепка, понятия не имею…

— Марго, ты отдыхай и набирайся сил. — Принцесса уселась рядом с кроватью ведьмы и взяла больную за руку. — Тебе сейчас нельзя волноваться. Так что забудь про всякие непонятные кепки и спи.

— Хорошо, Стеша.

Маргарита закрыла глаза и попыталась уснуть, но перед её глазами опять всплыл образ непонятного человека без лица. Промучившись какое-то время, колдунье всё-таки удалось избавиться от этого видения и забыться тревожным сном…

* * *

Уже на самом подъезде к аэропорту мне позвонила Мария:

— Привет, братик! Как дела?

— Всё хорошо. Как твои?

— Тоже все нормально. Алексей, слушай, нам тут с Варей бабушка сегодня утром про твою вчерашнюю стычку с французской принцессой рассказала. Хотелось бы понять, эта ситуация на нашем бале никак не отразится?

— Не отразится, — хмыкнул я, прекрасно понимая, с какой именно целью хитрая бабка рассказала сёстрам о случившемся у ресторана, и продолжил: — В результате недолгих, но очень продуктивных переговоров стороны пришли к обоюдному согласию и претензий к друг другу не имеют. А если говорить по-простому, Маша, Стефания на меня не обижается, как и я на неё. Так что ваш бал это происшествие никоим образом испортить не должно, не переживай.

— Спасибо, что успокоил. — Она громко выдохнула в трубку. — Да тут ещё этот французский король… — Она хихикнула. — Статус нашего мероприятия резко повышается.

— Да куда уж выше-то? — опять хмыкнул я, не понимая, о чем она.

— Как куда? Французский король априори приглашен тоже, а значит, обязаны будут присутствовать и дед с бабушкой, и отец с дядей, и куча других официальных лиц, в том числе и посол Франции. О нашем бале в новостях передадут не как о простых танцульках родовитой молодёжи империи, а как о вполне себе о взрослом, официальном мероприятии. И новости эти покажут не только в империи, но и, чем черт не шутит, во Франции и во всей Европе.

— Вона ты про что… — прикинул я.

Действительно, вполне себе рядовые танцульки на ровном месте превращались чуть ли не в официальный прием, в котором придётся участвовать в том числе и мне. Как бы отец не претворил в жизнь недавнее обещание, в обязательном порядке заставив меня общаться с королем Франции, что обозначало полную потерю обещавшего быть спокойным вечера.

— Вот и именно, Лёшка. — Голос у Марии был очень довольным. — Так что спасибо за твое хоть и невольное, но участие в повышении статуса бала.

— Не за что, — вздохнул я.

— Лешенька, — голос сестры сменился на ласковый, — ты же будешь себя на балу хорошо вести?

— А как может быть по-другому? — опять вздохнул я. — Обещаю, Машенька. Если чего-нибудь опять не произойдет…

— Это всё, что я хотела от тебя услышать. — Она явно была очень довольна «переговорами». — Передавай привет Николаю с Александром. Увидимся в Кремле.

— А ты Варваре. До встречи.

Разговор с Марией я передал братьям, когда мы с ними шли в зал ожидания аэропорта, рассматривая по дороге вчерашний кортеж принцессы Стефании, к которому присоединилась четвёртая машина «Renault», но поскромнее. Видимо, это было авто французского посла.

— Да, на таком мероприятии особо не расслабишься, — выразил наше с ним мнение Николай. — И пораньше не сбежишь, отработав обязательную программу. Придётся настраивать себя на работу по полной программе, иначе родичи не поймут.

— Как по мне, пусть так и будет, — заявил Александр, глаза которого были устремлены в сторону французской встречающий делегации, среди который виднелась и Стефания. — Ничего страшного, перетерпим как-нибудь.

— Ясно с тобой всё, — вздохнул Николай, отследивший направление взгляда брата. — Перетерпим так перетерпим.

Приветствие французской делегации не заняло много времени, даже Александр хоть и чуть покраснел и замялся, но около Стефании не задержался. Особое удовольствие мне доставил своим видом Дюбуа, скрывавший распухшее ухо за непонятным головным убором, напоминающим шляпу. А вот уже на подходе к нашей делегации я почувствовал напряжение, которое шло от царственного деда.

* * *

— Саша, Коля, как у нас обстоят дела с кодлой этого Тагильцева? — нахмуренный император не смотрел на сыновей, его взгляд был устремлён в сторону здоровавшихся с французами внуков. — Что изменилось после вашей беседы со Святославом?

Братья переглянулись, и старший ответил:

— К сожалению, отец, мы и в этот раз не смогли отследить денежные потоки по выводу средств церкви на подконтрольные колдунам счета.

— Я уже устал от вас слышать этот ответ! — посмурнел ещё больше император. — У нас вообще ничего нет на этих батюшек! Никакой информации! — Он начал нервничать. — Когда вы уже закроете этот вопрос? Или мне и дальше внуков по домам держать?

— Отец, ты чего завелся-то? — прищурился Александр. — С Никпаями разобрались и с этими тварями тоже разберёмся, дай нам только время. Или ты на Алексея злишься?

— Я на него не злюсь! — отмахнулся тот. — Ночью сегодня прикинул хрен к носу… Просто в свете визита Людовика надо Лешку пропесочить, чтобы подросток в тонусе был, вот и настраиваюсь… Что непонятного?

— Ты от Людовика чего-то хочешь добиться? — заулыбался Александр.

— Не чего-то, а очень многого! — уже очень раздраженно бросил тот.

А цесаревич заулыбался еще шире:

— Отец, не трогал бы ты Алексея!

— Мне лучше знать! — император это сказал уже на повышенных тонах. — Нашлись тут советчики! А пистон внуку вставить необходимо!

Тут подключился откровенно ухмыляющийся Николай:

— Батя, может, не надо? Алексей все равно не прогнется.

— Молчать! — рявкнул тот, да так, что услышали все остальные члены встречающей делегации. — Ишь, раздухарились! Не доросли еще, учить отца дела делать!

* * *

И чуйка меня не подвела: после быстрых приветствий царственный дед уставился на меня тяжелым взглядом и начал высказывать свои претензии по поводу вчерашнего, а закончил следующим:

— Ну ладно на территории российской империи ты развлекаешься с моими подданными, как хочешь! — Император заводился все больше. — Но то же самое ты делаешь и с французами!

Я для вида опустил глаза, а Николай с Александром попытались спрятаться за моей спиной.

— Что, нельзя было послать этих лягушатников куда подальше? И хрен с ним, что какая-то там колдунья попыталась с тебя снять информацию! Но мы же ничего, кроме языка силы, не знаем! Нам бы только кулаками помахать! Удаль свою молодецкую показать! И братьев за собой потащил в этот блудняк! А мне опять ситуацию разруливать! Чего молчишь, Алексей?

— Виноват, ваше императорское величество! — показательно вытянулся я.

— Конечно, виноват! — Он продолжал смотреть на меня тяжелым взглядом. — А в чем конкретно ты виноват?

— Не могу знать, ваше императорское величество! — не моргнув глазом ответил я.

— Не можешь знать? — дед аж поперхнулся. — Так какого хрена ты отстранил от командования своей охраной Михеева? Какого хрена положил сопровождение французской принцессы, потом сам с ней там эти танцы устроил? Ты хоть понимаешь, как это все выглядит со стороны? И каким образом влияет на имидж Российской империи на мировой арене?

— Ваше императорское величество, готов понести суровое, но справедливое наказание в виде немедленной отправки меня на гауптвахту училища! — Я еще больше вытянулся. — Или сразу отправляйте в Бутырку, как вы это делали последние два раза. Видал я в гробу ваши встречи французского короля и его свиты!

— Ах ты, подлец малолетний! — дед стал задыхаться, а вокруг него появились воздушные смерчи. — Да я же тебя на этой французской принцессе назло женю!

— Я сдохну, но на этой вашей французской принцессе не женюсь!

Смерчи укрупнялись и уплотнялись, а мы с императором, набычившись, смотрели друг другу в глаза.

— Дорогой, — услышал я спокойный голос бабки, — не нагнетай обстановку на ровном месте. Да, дело молодое, мальчики перестарались, есть такое дело, но показали лягушатникам их настоящее место. Ты чего вдруг завёлся-то?

— Алексей, — это был голос отца, — деда тоже можно понять, он со вчерашнего вечера весь на нервах.

— Я так и понял. — Я заставил себя кивнуть. — Приношу свои извинения за некоторую резкость.

— За некоторую резкость? — Воздушные смерчи вокруг императора загудели еще сильнее. — Да за такое… За такое…

— Дорогой, успокойся, — умиротворяющий голос бабки переместился ближе. — Не нагнетай, не при французской делегации. Скоро уже самолёт приземляется. А тебе ещё Людовика встречать, а потом бал открывать. Или ты забыл?

— Ничего я не забыл, — буркнул дед, и смерчи исчезли без следа. — Развели тут… Молодёжь, понимаешь…

— Вот и хорошо, дорогой. — Бабка взяла супруга под руку и отвела в сторону, что-то при этом продолжая успокаивающе говорить.

А к нам с братьями в это время подошли отец с дядькой Николаем:

— Лёшка, — с упреком начал родитель, — ты чего в бутылку опять лезешь? Сам же знаешь: пять минут позора — и ты опять человек! Чего нарываешься?

— Он сам начал, — буркнул я. — Всё я вчера правильно сделал.

— Правильно, неправильно, какая разница? А нам теперь с этим французским королём возиться! А он весьма авторитетная фигура в Европе! И мы вынуждены с этим считаться! Так что сделай над собой усилие и веди себя прилично в его присутствии.

— Ничего не могу обещать.

— Ну, сынок, смотри сам, — вздохнул отец. — Вот женит тебя дед на психе на этой Стефании, будешь знать…

— Только через мой труп, — повторил я ранее сказанное деду.

Отец переглянулся с дядькой Николаем и развел руками, после чего они пошли в сторону императорской четы, а братья придвинулись ко мне:

— Лёха, не нагнетай! Хоть нас бедных пожалей! Мы хоть и все из себя романтики, но в Бутырку не хотим! Давай ты с этим французским королем будешь себя хорошо вести?

— Как пойдёт, — только отмахнулся я.

Отошел от братьев и приблизился к Прохору, скромно стоящему в сторонке.

— На вечер никаких планов не строй, прихватим Кузьмина с Михеевым и пойдём на экскурсию в погребок. Надо стресс снять.

— Да, монарший гнев внушал даже отсюда. Что, настолько все плохо? — с сочувствием спросил воспитатель.

— Родичи меня в очередной раз достали!

* * *

«Боинг» французского короля прибыл с опозданием на полчаса. Самолёт подогнали как можно ближе к терминалу и подали к нему трап. Понятно, что первым из салона выбрался сам Людовик, крепкий седой старичок среднего роста в сером костюме в мелкую полоску, и помахал встречающим ручкой. За ним вышла троица в стандартных строгих темных тройках и сноровисто спустилась по трапу, цепко осматривая окружающее пространство. За ними, не торопясь, спустился и король, всем своим видом демонстрируя, как он счастлив оказаться на территории Российской империи. Сделав несколько шагов с трапа самолёта, Людовик попал в объятия сначала императора, а потом и его супруги. После обязательных фраз царственного деда о том, что мы все очень рады видеть на российской земле столь высокого гостя и вопросов о том, как он долетел, Людовику стали представлять и остальных. Вскоре очередь дошла и до нас с Николаем и Александром. После моего представления дедом Людовик, глядя на меня, заявил на своем родном языке:

— Алексей, даже несмотря на те обстоятельства, вынудившие меня прилететь в Москву, очень рад нашему знакомству. Виновные лица будут подвергнуты самому справедливому наказанию. — Он многозначительно посмотрел на стоявшую рядом императорскую чету, потом в сторону ожидавшей его французской делегации, а потом снова повернулся ко мне. — Но и вы, молодой человек, проявили чрезмерную агрессивность по отношению к моим подданным…

Повисла немая пауза. Дед с бабкой так же, как и отец с дядькой Николаем, стоявшие за императорской четой, не изменили благожелательного выражения лиц, а про Николая с Александром и говорить не приходилось, те, как мне казалось, вообще мечтали оказаться как можно дальше от всех этих проблем.

Это что получается, я в любом случае виноват? Людовик, что характерно, даже и не подумал извиниться за хамство своих людей, обозначив лишь то, что они хоть и виноваты, но не в такой степени, как я. А как же быть с ведьмой? Это-то точно огромный косяк со стороны французов! А дед что, собирается спускать корольку подобные вещи? Ладно…

— Чрезмерная агрессивность, ваше величество? — изогнул бровь я. — Позвольте мне с вами не согласиться. Если бы не красные дипломатические номера, ваш герб и наличие в одной из машин принцессы Стефании за подобное поведение сотрудников охраны вашей внучки сейчас бы в цинковых гробах уже отправляли на родину, а ведьму так и вообще в урне. И еще, ваше величество, хочу попросить не наказывать Дюбуа и его людей. Думаю, мы с Николаем и Александром вчера их достаточно наказали.

От Людовика повеялосилой и вполне ощутимым раздражением, в его глазах на секунду сверкнули злость с досадой, но только на секунду. Сделав над собой едва заметное усилие, король заулыбался еще шире и повернулся к деду:

— Николя, у твоего внука явная склонность к дипломатической службе. Так он умело фактами оперирует, а уж какое уважение к нормам и традициям международного права демонстрирует… Да и за словом в карман не лезет. Очень талантливый молодой человек! Завидую я тебе, Николя!

— Он у меня такой! — с довольным видом кивнул дед. — Мы с Марией все нарадоваться не можем. — Он приобнял бабку. — А уж Александр как рад…

Людовик опять повернулся ко мне:

— Еще пообщаемся, Алексей.

— Обязательно, ваше величество, — кивнул я.

— Николя, Мари, — он опять повернулся к императорской чете, — прошу простить, но мне надо своих поприветствовать.

— Конечно, Людовик.

К моему немалому удивлению, когда король удалился в сторону французской встречающий делегации, я не получил ни одного упрёка как со стороны деда, так и со стороны отца с дядькой, бабка так и вообще смотрела на меня одобрительно.

— Ну, будем считать, что знакомство состоялась, а инцидент по большому счёту исчерпан, — подвёл итог император и продолжил непререкаемым тоном: — Сейчас дожидаемся, когда Люда пообнимается с внучкой, выслушает доклад посла — и сразу в Кремль. Алексей, берёшь братьев и едете с нами туда же. Бал начнётся в шестнадцать ноль-ноль, оставшееся время можешь провести у себя в кремлёвских покоях. На самом балу будешь сопровождать принцессу Стефанию. Как понял? Приём.

— Есть, ваше императорское величество, — кивнул я, решив «не лезть в бутылку». — К шестнадцати ноль-ноль всенепременно будем.

— А насчёт принцессы? — нахмурился дед.

— Принято, — тяжело вздохнул я.

А про себя подумал: как бы не так, раз французский король обращается ко мне подобным образом, буду относиться к нему и его внучке точно так же. Да и про влюбленного бедолагу Александра забывать нельзя, надо предоставить брату возможность хоть как-то побыть рядом с принцессой.

* * *

— Очень дерзкий этот Алексей! — заявил Людовик Стефании, сидящей рядом на заднем диване лимузина. — Давно так со мной сопляки не разговаривали, очень давно, а кто посмел… А Николя с Мари стояли и смотрели! Русские, чтоб их!.. Никогда понять их не мог!

— Деда, успокойся! — принцесса вздохнула. — Может, ты Алексея как-то сам спровоцировал? По крайней мере, вчера в ресторане и в клубе он мне показался весьма адекватным. Ну, если не брать в расчет произошедшее до этого…

— Адекватным? В каком месте, Стеша? — уже спокойнее бросил Людовик. — Собранная информация не врет, он вспыхивает, как спичка. — И забормотал: — Не погорячился ли я, когда решил тебя сюда отправить? Но такие заманчивые перспективы открываются…

* * *

Оставшиеся полтора часа перед балом мы с братьями и воспитателем провели в моих кремлёвских покоях. Чтобы нам не было совсем скучно, стараниями царственной бабки нашим заботам поручили мою младшую сестрёнку Елизавету, которая застенчиво поздоровалась с малознакомым ей Прохором, быстро чмокнула в подставленные щеки Николая с Александром, после чего подбежала ко мне:

— Братик, почему ты так редко меня навещаешь? — Она сходу кинулась ко мне на шею. — И к себе не приглашаешь?

— Лизонька, так я сейчас в училище военном учусь, как и Николай с Александром, — нашел я объяснение своему отвратительному поведению. — Сам дома редко бываю, а до Кремля доехать вообще времени нет.

— Тогда ладно, — кивнул она, поцеловала меня в щеку и попросила: — Братик, поставь меня на пол, а то я прическу и платье помну.

— Конечно-конечно. — Я выполнил команду.

Действительно, светло-голубое платье Елизаветы была очень пышным и весьма напоминало вечерние туалеты взрослых, голубенькие же туфельки на крохотных каблучках умиляли, а уж причёска с завивкой была просто отпад.

— Лизонька, ты у меня на балу будешь самая красивая и нарядная! — совершенно искренне сказал я, а девочка чуть засмущалась. — Разреши сегодня вечером быть твоим кавалером? Или тебя уже кто-то пригласил?

— Никто меня не приглашал, — ещё больше смутилась она. — Но я с удовольствием принимаю твое приглашение, братик! — И заскакала вприпрыжку по гостиной. — Ура! У меня на балу будет собственный кавалер!

После того как у девочки улеглась первая радость, она начала делиться с нами своими горестями: из Кремля ее никуда не выпускают; старшие сестры, занятые приготовлением к балу, ей уделяют мало времени и не хотят играть; мать болеет и из своих покоев не выходит, а бабушка с дедушкой и отец заняты какими-то своими взрослыми делами. Поделилась Елизавета и последними придворными сплетнями, в которых я совершенно не разбирался, зато сразу стало ясно, что в курсе дела Николай с Александром, которые с улыбками начали расспрашивать девочку обо всяких там подробностях. Не забыла сестрёнка напроситься в очередной раз к нам в гости, а мы дружно заявили, что всегда рады будем её видеть.

Полтора часа, потраченные на общение с непосредственной Елизаветой и лёгкий перекус, заменивший нам обед, пролетели незаметно, и в пятнадцать пятьдесят пять мы попрощались с проводившим нас до крыльца Прохором, сели в наши «Волги» и буквально через тридцать секунд подъехали к парадному крыльцу Большого кремлёвского дворца, стоянка перед которым была забита автомобилями с гербами разных родов. Выйдя из машины и обогнув ее, я открыл дверь с Лизиной стороны и протянул сестренке руку:

— Девушка! Разрешите вас проводить?

— Разрешаю, молодой человек! — с важным видом кивнула она, вложила свою маленькую ручку в мою и покинула «Волгу», не забыв поправить накинутую на плечи лисью шубку.

И мы с моей дамой вступили на крыльцо, улыбающиеся Николай с Александром пристроились за нами. Через три минуты мы уже подходили Георгиевскому залу, в огромных дверях которого нас встречали Мария с Варварой.

— Добро пожаловать на бал! — улыбались они. — Очень рады вас видеть!

— Сестренки, прекрасно выглядите! — кивал и я в ответ, оценив светлое-зелёное платье Марии и сине-фиолетовое Варвары, а также их причёски и лёгкий макияж. — А я вам тут ещё одну красавицу привёл! — И отступил чуть назад, чтобы младшую сестру было лучше видно.

— Лизонька! — Мария с Варварой заулыбались ещё шире. — Ты у нас точно будешь королевой бала! Да ещё и такого кавалера отхватила!

Елизавета засмущалась и не нашла ничего другого, как просто показать сёстрам язык.

— Лиза, — начала строго Мария, — мы же тебя учили, что так делать неприлично.

— Больше не буду, — кивнул та и добавила капризным тоном: — Алексей, так мы идём или и дальше в дверях стоять будем?

— Сейчас Николай с Александром скажут сёстрам несколько комплиментов и пойдём, — пообещал я.

— Хорошо, я подожду.

Братья быстро высказали свое восторженное отношения к внешнему виду сестёр, девушки ответили тем же и извинились, что не могут пойти с нами, ссылаясь на то, что по их расчётам осталось ещё буквально несколько человек опоздавших.

Войдя непосредственно в зал, в котором уже играла лёгкая популярная музыка, я несколько обалдел.

— Это ещё что за детский сад штаны на лямках? — И повернулся к братьям.

Помимо знакомых лиц малого света, а также представителей младшего поколения рода Романовых, по залу туда-сюда сновали нарядно одетые подростки обоих полов.

— Если глаза меня не обманывают, это учащиеся лицея, — пожал плечами Николай. — Не могли же Мария с Варварой своих одноклассников не позвать, а с ними и всех остальных, начиная с седьмого класса. Традиции, Леха…

— Понятно, — кивнул я, замечая в толпе подростков своих маленьких родственников из рода Пожарских.

Наше появление тоже не осталось незамеченным: младшее поколение Романовых и Пожарских быстро к нам подбежало для приветствия, которое заняло достаточно длительное время. Елизавета получила свою толику внимания, выслушивая комплименты по поводу её нарядного платьишка. Младшая сестрёнка не осталась в долгу и говорила ответные комплименты не только своим родственникам, но и хорошо ей знакомым Пожарским. Наконец она не выдержала и обратилась ко мне все с тем же важным видом:

— Алексей, я найду тебя позже. А сейчас извини, но у меня дела.

Понятно, сестренке, конечно же, интересней со своими сверстниками, чем с нами.

— Буду ждать, Елизавета, — улыбнулся я.

Если лицеисты фактически заняли всю центральную часть Георгиевского зала, то вот малый свет расположился по стенам рядом с фуршетными столами. Туда-то мы и направились.

И опять эта проклятая проходка! Через некоторое время я уже не знал, какие слова говорить девушкам в качестве комплиментов! Но если к концу я начал повторяться, то вот братья спокойно выдумывали красочные эпитеты на ходу. Вот что значит соответствующее светское воспитание! Не остался без комплиментов и мой внешний вид: в «парадке» и с орденом свет имел честь меня видеть в первый раз.

К нашей компании подходил с некоторым содроганием.

— Держись, Лёшка, — шепнул мне на ухо Николай. — Последний бой остался, а там и расслабиться можно будет.

— И почему мне кажется, что расслабиться не удастся… — хмыкнул я и обратился к французской принцессе, стоявшей ближе всех. — Стефания! Прекрасно выглядишь! Тебе очень идёт это платье…

— Спасибо, Алексей! Я долго его выбирала, узнав, что ты придёшь на бал в парадной форме. — Действительно, её практически белое платье подходило в тон моему кителю, а сверкающие драгоценности перекликались со «Станиславом» яркими лучиками света. — Ой, а у тебя ещё и орден есть? Расскажешь мне потом, как его заслужил?

— Обязательно, — пообещал я, мысленно чертыхнувшись, и переключил свое внимание на подружку принцессы. — Кристина! Ты, как всегда, очень элегантна! Вот что значит обладать хорошим художественным вкусом!

— Спасибо, Алексей!

— Евгения! Тамара! Как же я рад видеть вас в платьях, да ещё и в таких роскошных! И это совсем не говорит о том, что камуфляж не идёт таким красавицам!

— Спасибо! Тебе тоже «парадка» с орденом очень к лицу!

— Инга! Наталья! Ксения! Как всегда, нет слов! И как вам это удается?

— Мы элегантны от природы! — без тени смущения заявила Юсупова. — Всегда такими были! И будем! Спасибо, что оценил, Алексей!

Осталось у меня последняя девушка из нашей компании.

— Анна! Я просто у твоих ног!

И действительно, Шереметьева выглядела просто потрясающе в платье цвета беж, подчёркивающем все достоинства её великолепные фигуры. А уж причёска, макияж и небольшое количество драгоценностей делали картину завершенной.

— Ты мне льстишь, Алексей! — чуть натянуто улыбнулась она. — Но все равно спасибо! Ты тоже отлично выглядишь.

Уф, я мысленно стёр со лба пот: сейчас быстренько поздороваюсь с молодыми людьми, и, можно сказать, обязательная программа будет выполнена.

Проделав задуманное, мы с Николаем и Александром взяли с фуршетного стола бокалы с вином и не торопясь вернулись к друзьям, к которым уже присоединились Мария с Варварой. Времени терять сестры не стали и «зацепились языками» со Стефанией. Мы же занялись обычным трепом и разглядыванием того, как в центре зала развлекали себя лицеисты.

Тому, как «спелись» Юсупова и Долгорукая с Демидовой и Хачатурян, я уже не удивлялся. Слава богу, Шереметьева успокоилась, а Голицына была занята Татищевым, но глазки мне строить все же умудрялась. Порадовал и Сашка Петров, который в конце концов все же влился в нашу великосветскую тусовку и смотрелся естественной ее частью. Даже разговоры наших девушек не так раздражали: пока они отвлекают на себя внимание Стефании, я готов был их терпеть.

— Алексей, — через какое-то время ко мне подошли сестры, — помнишь, мы тебе говорили… после того случая у «Русской избы», что у нас в лицее все с тобой хотят познакомиться?

— Помню, — кивнул я. — Так столько времени прошло… Может быть, они уже все перехотели?

— Ничего подобного! — улыбалась Мария, а Варвара подтверждающе кивала. — Пойдём-ка, я тебе всех представлю.

А вот и прекрасный повод покинуть наших девушек! И в особенности французскую принцессу.

— Это ваш с Варей бал, так что распоряжайтесь мной по своему усмотрению, сестренки, — согласился я.

До пяти вечера мне пришлось общаться с подрастающий элитой российской империи, и если девочки со мной вовсю кокетничали, оттачивая свои женские чары, то мальчики не могли оторвать взглядов от «Станислава» и даже робко просили раскрыть хоть какие-нибудь подробности нашей с братьями поездки на границу с Афганистаном. Пришлось пойти навстречу будущим защитникам отечества и поделиться впечатлениями от нашей командировки: и как мы недоедали, питаясь исключительно сухпаем, и как мы спали прямо на голых камнях на вершинах гор под звуки завывающего ветра, и какие выматывающие делали марш-броски. Отдельно расписал жёсткость нашего командира, полковника Пожарского, не дававшего спуску никому, и в особенности нам с Николаем и Александром.

— А скольких вы Никпаев… уничтожили? — поинтересовался подросток из рода Нарышкиных, смотревший на меня, впрочем, как и все остальные, восторженными глазами.

— Много… — опустил голову я. — Очень много. Я-то так… А вот Николай с Александром… — тяжело вздохнул и поднял глаза. — Но сейчас об этом не будем, мы же с вами на балу! Ладно, молодые люди, пойду я к друзьям с вашего позволения. Успеем ещё как-нибудь пообщаться. Мария, Варвара, проводите меня?

— Конечно. — Сестры с гордым видом взяли меня под локотки с обеих сторон и повели в сторону нашей компании.

Когда нас уже не могли услышать лицеисты, Варвара заявила:

— Спасибо, Алексей, что согласился удовлетворить наш маленький каприз! На следующий неделе в лицее только и разговоров будет про наших героических братьев!

— Это точно! — подтвердила Мария. — Да и для поддержания имиджа Романовых твое выступление очень пригодится.

— Рад стараться, ваши императорские высочества! — усмехнулся я. — Не сильно я там разошелся?

— Нашим мальчикам полезно, — отмахнулась Мария. — Да и девочкам тоже. Хотя… Представляете, что они родителям сегодня вечером расскажут? Ой, Лешка, как бы тебе опять от деда не получить! — Они с сестрой еле сдерживали страх.

— Ой, боюсь-боюсь…

Ровно в пять вечера веселенькую музыку убрали, и уже знакомый голос из динамиков сообщил о появлении в зале императора и императрицы российской империи и короля Франции с сопровождающими лицами, и под торжественную музыку в зал вступили вышеупомянутые персоны. Пока царственный дед толкал речугу о том, как он рад всех снова видеть в Кремле, и о том, что сегодня на балу присутствует король Франции, Мария с Варварой плавно перемещались в сторону импровизированной трибуны. После императора слово взял Людовик, заявивший, что счастлив не только оказаться на русской земле, но и на этом балу, где собралась вся молодая элита российской империи. Дальше с приветственными словами выступили Мария с Варварой, которые поблагодарили всех присутствующих за то, что откликнулись на их приглашение, выразили надежду на прекрасно проведенный праздник и объявили бал открытым. Под вновь звучавшую весёленькую музыку молодежь похлопала, чем выразила свое одобрение словам сестер.

Следующий час был посвящён выступлениям приглашенных артистов: две певички исполнили смутно знакомые мне песенки, очень популярные среди лицеистов; в перерывах выступала какая-то модная танцевальная группа; потом были эквилибристы с файер-шоу. Не обошлось и без нехитрых конкурсов. Насколько я успел заметить, все лицеисты прошедшим действом были очень довольны, малый свет же смотрел на всё происходящее с лёгким пренебрежением, явно считая себя уже выросшими из подобного рода развлечений.

— Лешка, — толкнул меня в бок Николай после очередного танцевального номера, в котором участвовали одни девушки, — а знаешь, какая у меня голубая мечта?

— Удивляй, — хмыкнул я.

— Приволочь штук десять веселых девок из стриптиза в Кремль денька так на три и устроить там праздник по своим правилам! Ух, как бы мы с Шуркой зажгли! И в залах, и на башнях, даже царь-пушке бы применение нашлось…

— Вас после подобного праздника сразу кастрируют, — хмыкнул я. — Как потом в войсках команды писклявым голосом отдавать будете?

— Не поверишь, Леха, — тяжело вздохнул брат, — только это и останавливает…

А идея не так и плоха, если хорошенько подумать. Надо будет запомнить на будущее.

Главный эффект «разогревающих мероприятий» был достигнут: хорошее настроение стало еще лучше, от разговоров все отвлеклись и были готовы к танцам, которые и объявили по завершении «основной» части. Люстры в Георгиевском зале стали постепенно гаснуть, и окружающее погрузилось в легкий полумрак.

— Алексей, пошли танцевать! — Ко мне подбежала Елизавета и схватила за руку. — Самое интересное начинается!

— Прошу меня извинить! — Я повернулся к нашей компании. — Дама требует.

А «дама», в свою очередь, настойчиво потащила меня через весь зал и остановилась только напротив столиков царственных и королевских особ.

— Бабушка, дедушка, смотрите! — Елизавета гордо показывала на меня. — А я с братиком танцую! Он сегодня мой кавалер!

Пока лица императора и императрицы принимали умилительное выражение, как и у подошедших только сейчас к столам отца и дядьки Николая, видимо, понявших, в чем дело, французскому королю один из его сопровождающих переводил то, что сказала Елизавета. После чего Людовик тоже заулыбался и одобрительно покивал головой, мол, ребёнок, все они такие. Лиза тем временем опять потянула меня в другую сторону, но далеко мы не отошли, и пришлось мне танцевать с младшей сестрёнкой, умудрившейся с гордостью демонстрировать меня всем окружающим. Танцевали мы полчаса, если не больше, не спас даже медляк, который я тоже исполнил с сестрёнкой. Все это время никто из нашей компании в этой стороне Георгиевского зала так и не появился, а я успевал отслеживать краем глаза «реакцию» Людовика, тоже поглядывающего в нашу сторону: его состояние было несколько раздраженным, несмотря на добродушное выражение лица.

— Братик, я хочу пить! — сообщила мне Лиза, когда заиграла быстрая музыка. — Ты же за мной поухаживаешь?

— Всенепременно, сестрёнка! — кивнул я и повёл девочку прямо к столам императорских и королевских особ. — Позволите? — Я с улыбкой указал отцу на ближайший чистый бокал.

— Валяй, — кивнул он и погладил прижавшуюся к нему дочку по спине, чтобы не портить её причёску. — Лизонька, как тебе праздник?

— Очень нравится!

Передав сестре бокал соком, я собрался уходить, но меня позвал дед:

— Алексей, подойди. Почему ты не занимаешься Стефанией? — нарочито громко поинтересовался он.

— Я был занят другой девушкой. — И развёл руками.

— За этой девушкой есть кому присмотреть, — нахмурился он. — А ты займись Стефанией, как я тебе и говорил.

Не чувствовалось от него никакого недовольства и раздражения, хоть ты тресни! В какие игры опять играет царственный дед, не ставя при этом меня в известность? Ладно, нагнетать не стоит, просто не будем спешить выполнять приказ, который могут отменить.

— Будет исполнено, ваше императорское величество! — вытянулся я и щелкнул каблуками. — Разрешите выполнять?

— Выполняете, курсант, — хмыкнул он и отпустил меня величественным жестом руки.

* * *

— Спасибо, Андрей! — Императрица кивком головы отпустила Долгорукого, который по её просьбе привёл к ним с супругом княжну Демидову. — Присаживайся, Евгения. — И указала девушке на соседний стул.

Демидова присела не сразу, а чуть замешкалась от волнения: девушка прекрасно понимала, что ей прямо посреди бала устраивают самые настоящие смотрины. А императрица разговор продолжать не спешила, молчал и император.

— Так вот, значит, ты какая, Евгения Демидова… — протянула наконец Мария Фёдоровна. — Действительно очень красивая, даже красивее, чем на фотографиях. Дорогой, как она тебе?

«Женька, держись! Да пусть они хоть зубы смотрят и заставляют на гинекологическое кресло лезть, ты выдержишь!»

— Согласен, красивая внучка у Сергея выросла, — достаточно равнодушным тоном ответил Николай. — Да и при чём тут красота, дорогая? С лица воду не пить.

— Это точно… А вот характер, говорят, у нашей Евгении сложный, впрочем, как и у всех Демидовых. Не любят они компромиссы искать, все норовят нахрапом препятствия взять. Вот и наша Евгения вопреки воле родителей подалась в военное училище. А если она и дальше с мнением родичей не будет считаться? Это же самое настоящее безобразие!

— Согласен, дорогая, подобное поведение в конце концов может привести к печальным последствиям. Евгения, — нахмурился император, — ты со мной согласна?

Девушка вскочила со стула и кивнула:

— Так точно, ваше императорское величество!

— Но делать все равно будешь по-своему?

— Так точно, ваше императорское величество! — Демидова прекрасно понимала, что сейчас ее слова для императорской четы не имеют ровным счётом никакого значения, они просто составляю о ней первое впечатление, которое и определит её дальнейшую судьбу.

— Вот так и живём, дорогая… — тяжело вздохнул император. — Что стар, что млад. — И повернулся в другую сторону, потеряв всякий интерес к беседе.

— Государь прав, Евгения, так и живём, — покивала головой Мария Фёдоровна. — Ну, не будем тебя больше утомлять разговорами, ты сюда не для этого пришла. Ещё увидимся, княжна. — Императрица обозначила улыбку.

Демидова поклонилась и направилась в сторону танцпола, в который превратился центр Георгиевского зала, и только спустя десяток шагов девушка позволила себе с облегчением выдохнуть и прошептать:

— Будем надеяться, что очередной этап преодолен! Но деду звонить буду завтра на свежую голову. Или не очень свежую…

* * *

Следующие два часа я добросовестно старался не исполнять распоряжения царственного деда, заранее предупредив об этом братьев: хоть мы постоянно и общались, и танцевали рядом со Стефанией, но я тщательно контролировал время и каждые полчаса, когда должен был звучать медляк, под благовидным предлогом оказывался рядом с другими девушками из нашей компании и «вынужден» был приглашать на танец их. Так с француженкой потанцевали и Николай, и смущавшийся Александр, и даже Сашка Петров, которому я заранее чуть ли не приказал не теряться и оказывать знаки внимания подружке его девушки под предлогом налаживания его личных отношений с Бурбонами. Со Стефанией из моих друзей не потанцевал только Андрей Долгорукий, который был занят Марией. Варвара появлялась у нас редко, развлекаясь со своими одноклассниками, но один танец мне все же выделила.

Понимая, что не пригласить Стефанию в следующий раз уже будет оскорблением, я мысленно смирился, отошел к фуршетным столикам и налил себе вина.

* * *

— Отец, в Кремль в сопровождении посла Италии заявился второй внук итальянского короля и просит разрешения присутствовать на балу.

— А этому-то что здесь надо? — не понял император. — И как он вообще оказался в Москве?

— Только что прилетел, и сразу в Кремль, — хмыкнул цесаревич. — Зазноба у него в столице гостит.

— Это Стефания которая? — удивился император.

— Она. Что делать будем?

— Как что? Говори, чтоб объявляли. — Теперь ухмылялся и император. — Здесь, как в том анекдоте, сынок: вырвите мне язык, но я должен это увидеть!

— Я тебя понял, — кивнул цесаревич и направился к ближайшему дворцовому.

— Дорогая, — Николай повернулся к супруге, — на бал прямиком из теплой Европы заявился итальянский принц, являющийся давним ухажером французской принцессы.

— Очень интересно! — Мария Фёдоровна вся подобралась. — Я надеюсь, молодой человек нас не разочарует, дорогой…

* * *

Музыка стихла, а в динамиках торжественно объявили:

— Его высочество Джузеппе Медичи!

Эту же фразу повторили и на итальянском, а потом и французском языке.

* * *

Какого черта? Тысяча чертей! Что этому Джузеппе с его слишком горячей кровью понадобилось в Москве?

Король Франции хоть и сохранил на лице тренированную улыбку, но его и так отвратительно настроение становилось ещё хуже: «Дела с русским принцем шли и так из рук вон плохо, так на бал ещё и умудрился заявиться этот Медичи! Как бы он здесь ничего не устроил по своему обыкновению! Ох, как не хочется участвовать в очередном скандале, устроенном этим одиозным молодым человеком! А самое главное, чтобы к этому скандалу не приплели Стефанию…»

* * *

«Господи, как он меня нашел? — У Стефании все внутри опустилась. — Еле в Париже него отделалась, так он сюда заявился! Влюблённый Джузеппе сейчас все построенное с Алексеем порушит, всем планам придёт конец! Слава богу, что дед при этом присутствует, хоть никаких обвинений потом не будет…»

* * *

Какой ещё Джузеппе Медичи? Почему мне Мария с Варварой ничего не сказали?

А тем временем через открытые двери зала в сопровождении какого-то невысокого лысоватого старичка благообразной наружности быстрым шагом вошёл чернявый молодой человек чуть выше среднего роста в элегантном чёрном костюме. Остановившись на секунду, он оглядел зал и остановил взгляд как раз на нашей компании, после чего кивнул и таким же быстрым шагам пошёл в выбранном направлении.

— Ваше высочество! Ваше высочество! — Буквально побежал за ним старичок. — Сначала необходимо представиться его императорскому величеству!

— Потом, Лука, — отмахнулся Джузеппе.

И продолжил свой быстрый шаг прямо через толпу лицеистов, не обращая на них никакого внимания. Остановился он только перед Стефанией, стоявшей в компании Кристины Гримальди и Сашки Петрова.

— Так вот, значит, на кого ты меня променяла? — На французском обратился Джузеппе к принцессе, его живое лицо при этом приняло вид страдания. — Как ты могла?

— Джузеппе, — вздохнула с досадой Стефания, — прекращай нам тут устраивать очередное представление «Ромео и Джульетты»! Не позорь ни себя, ни меня! Я никогда не давала тебе никаких поводов и тем более обещаний! И когда ты вообще перестанешь меня преследовать?

Лицо Медичи приобрело ещё более трагичный вид, он покивал головой, медленно оглядывая девушку, потом повернулся к Сашке Петрову:

— Что молчишь, трус? Заставлять оправдываться за себя девушку недостойно настоящего мужчины!

Резким движением руки Джузеппе выдернул из кармана платок и кинул его в лицо совершенно растерявшемуся Сашке Петрову.

— Я вызываю тебя, трус! Хоть в браслетах, хоть без них, но обязательно до смерти одного из нас! Кто твои секунданты?

Это он сейчас Шурку трусом назвал?.. Да еще и на дуэль вызвал?..

Как я оказался рядом с этим Медичи, да ещё и умудрился схватить его правой рукой за шею, а левой затолкать клятый платок итальянцу в рот, не помнил, но вот трясло меня от адреналина совсем не по-детски. Еле сдерживая желание свернуть шею итальянцу, как кутенку, прохрипел на его родном наречии:

— Я тебя сейчас без секундантов грохну, макаронник тупорылый!

— Алексей!!! — Сквозь свист в ушах услышал я рык царственного деда.

Твою же!.. И, огромным усилием взяв себя в руки, чуть ослабил хватку…

* * *

Молодые аристо ещё только пытались переварить последние слова итальянского принца, как им всем внезапно стало очень страшно! Мелькнула размазавшаяся тень, и великий князь Алексей Александрович уже держал Джузеппе одной рукой за шею, второй засовывал тому в рот платок, одновременно при этом что-то шепча.

— Алексей!!! — буквально заорал вскочивший со стула император.

И ужас, исходящий от великого князя, начал понемногу отпускать.

* * *

— Алексей! Отпусти его и успокойся! — Голос царственного деда приближался. — Какого черта у вас там вообще происходит?

Отпустив выплевывающего платок итальянского принца, я, не обращая внимания на окружающих, поинтересовался у бледных Стефани, Кристины и Александра:

— Вы как?

— Нормально, — механически кивнули они.

Если в глазах у девушек я заметил страх, что вот мой друг выглядел несколько подавленным.

— Алексей Александрович, окажите мне честь, — вдруг громко обратился он ко мне, — будьте моим секундантом!

Ответить я ничего не успел, за меня это сделал дед:

— Александр, какие секунданты? — Я повернулся и заметил за спиной деда бабку, отца с дядькой и французского короля. Итальянский посол мялся чуть в стороне со скорбным выражением на лице. — Быстро доложить, что здесь происходит! — Император при этом смотрел только на меня, но встал он так, чтобы в его поле зрения попадал и зашедшийся кашлем Джузеппе.

— Ваше императорское величество! — обратилась к нему все еще бледная Стефания. — Прошу прощения, но это я во всём виновата. Мне и рассказывать.

— Слушаю внимательно, принцесса, — кивнул дед.

Рассказ француженки был краток, но содержателен. Кроме того, его прекрасно слышал и переставший кашлять итальянский принц, у которого дед в конце концов и поинтересовался:

— Все так и было, молодой человек?

— Да, ваше императорское величество, — с виноватым видом опустил голову тот.

— Ладно, с вами, молодой человек, мы позже разберёмся. — Дед повернулся ко мне. — Алексей, с мотивами твоего поступка мы тоже будем разбираться отдельно, а сейчас мне бы хотелось, чтобы ты извинился перед господином Медичи за свое недостойное поведение, а потом и перед всеми присутствующими здесь молодыми людьми, праздник которым ты испортил.

Я кивнул, про себя признавая, что погорячился, но вины своей при этом чувствовал лишь малую часть: всеми силами я пытался защитить своего друга даже не от этой дурацкой дуэли, которую и так бы никто провести не позволил из-за разницы в статусе и силе между Александром и Джузеппе, а из-за возможной душевной травмы друга. Ведь он не смог бы достойно ответить своему обидчику. Да и защищать я его обещал и слово свое собирался сдержать.

Сделав шаг вперёд по направлению к итальянскому принцу, я вздохнул:

— Господин Медичи, приношу свои искренние извинения за свою несдержанность! Был неправ!

— Нас не представили, уважаемый, — откашлявшись, сказал принц. — Но, судя по хватке, — он демонстративно потёр шею, — ваша фамилия Романов, зовут Алексей. — Вокруг раздались робкие смешки. — Я принимаю ваши извинения, господин Алексей Романов, и, в свою очередь, хочу принести свои извинения… Александру, — теперь он смотрел на Петрова, — с которым вас перепутал. — Итальянец сделал шаг вперёд по направлению к моему другу. — Александр, приношу свои искренние извинения за то, что совершенно без оснований обозвал вас трусом! Уверен, вашим мужским качествам позавидуют многие! Был неправ, Александр!

— Я принимаю ваши извинения, господин Медичи! — с достоинством кивнул Петров.

— Вот и славно! — вмешался довольный дед. — Только вот Алексей забыл извиниться за испорченный праздник.

— Уважаемые друзья! — громко начал я. — Мария! Варвара! Приношу свои искренние извинения за испорченный праздник! Был неправ! Обещаю впредь ввести себя более сдержанно!

Одобрительный гул стал мне ответом, а стоявшие недалеко сестренки мне вовсю улыбались.

— А теперь пойдёмте за мной, — скомандовал дед, посмотрев на нас с Джузеппе.

— Прошу прощения, ваше императорское величество! — обратился к нему итальянец. — Мне ещё перед Стефанией извиниться надо…

— Да, — кивнул дед, — это будет совсем не лишним.

Медичи произносил стандартную форму извинений с таким видом, что даже вызвал у меня некоторую жалость. А вот прощение девушки было очень холодным и надменным, и я Джузеппе пожалел ещё больше.

* * *

— Вот такая история, Умберто… — Дед смотрел на экран, который показывал хмурого короля Италии. — Людовик не даст соврать, он при этом присутствовал. — Король Франции с грустным видом кивнул.

С минуту глава рода Медичи молча разглядывал сидящего рядом со мной не решавшегося поднять глаза внука, который не мог спокойно сидеть и постоянно ёрзал, после чего разразился длинной матерной тирадой.

— Джузи, на полгода поедешь в самое дальние имение! — закончил король. — Николя, Людовик, простите моего непутёвого внука! Он сам не ведает, что творит! Об одном только прошу, Николя: не выгоняй его из Москвы сразу, чтоб уж наш позор был не таким очевидным! Пусть недельку-другую где-нибудь в гостинице отсидится, а уж потом домой возвращается!

— Умберто, никто твоего внука из Москвы высылать не собирается, — улыбался дед. — Мы же все понимаем, сами кучу глупостей по молодости творили. Вон, мой внук тоже себя не с самой лучший стороны показал…

— Твой внук на родной земле характер свой показывает! — опять начал заводиться Медичи. — А мой не только дома, он по всей Европе безобразия творит! — И понеслась следующая матерная тирада.

— Умберто, — терпеливо продолжил дед, после того как Медичи закончил, — мы ходим по кругу, дружище. Говорю же, инцидент исчерпан, претензий ни у кого нет, хотя… — Он задумался. — Придётся мне как-то вопрос с этим оскорблённым молодым человеком решать, тут извинений будет мало…

— Николя, давай я этот вопрос решу! — Итальянец аж вскочил с кресла. — Давай я его князем сделаю! Ну и денежную компенсацию какую-нибудь выделю.

Дед переглянулся с французским королём и оба усмехнулись.

— Умберто, дружище, — протянул Людовик, — при всем моем уважении хочу отметить, что у тебя половина дворян в князьях ходят! Предложи достойную компенсацию!

— Ладно. — Итальянец уселся обратно в кресло. — Поручу послу своему этот вопрос решить. Теперь у нас все?

— Всё. — Опять переглянулись дед с французом.

— Когда в гости приедете? Вина море, пицца всегда свежая, а солнце жарит еще сильнее!

Светская беседа с взаимными воспоминаниями и обещаниями непременно скоро приехать затянулась больше чем на полчаса. Я за это время даже успел аккуратно помассировать потянутые мышцы, пока итальянский король наконец не исчез с экрана.

Дед тут же повернулся ко мне:

— Алексей, на остаток сегодняшнего вечера и на весь завтрашний день поручаю тебе Джузеппе, на следующий неделе с ним что-нибудь придумаю. Кроме того, то же самое касается и Стефании. Людовик, есть возражения?

Французский король отрицательно помотал головой и со вздохом обратился к итальянцу:

— Обещаешь, что оставишь мою внучку в покое?

Джузеппе же с гордым видом отвернулся и промолчал, а Людовик посмотрел на деда и развёл руками, мол, что я могу сделать…

* * *

Когда молодые люди вышли, Людовик посмотрел на Николая и спросил:

— Николя, чем была вызвана такая реакция Алексея на в общем-то обычный вызов на дуэль? Там же две минуты понадобилось бы, чтобы нормально разобраться и не доводить до такого.

— Это личное, Людовик, — нахмурился император. — Просто были тут некие события, которые и спровоцировали Алексея именно на такое поведение. Можно сказать, что вина больше лежит на мне и моей супруге, нежели на нём. Кстати, ты знаешь, что этот Александр Петров замечательный художник?

— Да, Стефания мне что-то такое говорила… — кивнул француз.

— Стефания? — усмехнулся Николай. — Ну, пусть будет Стефания. К чему веду, тебе как знатоку обязательно надо познакомиться с его работами. Поверь мне, равнодушным ты не останешься.

— Заинтриговал…

* * *

— Стефания, да ты не бойся Алексея, так-то он парень очень добрый, — покровительственным тоном вещала Инга Юсупова французской принцессе под сдавленные смешки девушек, в том числе и Марии с Варварой. — Ну, находит на него иногда, бывает. Но потом все проходит. Ты, главное, даже не думай ему что-нибудь против сказать, иначе… — Инга сделала в воздухе неопределённый жест рукой. — Да и потом не обижайся, все равно бесполезно, просто сделай вид, что раскаялась в содеянном, и все будет по-прежнему. И за Джузеппе своего не бойся! У нас про таких говорят: за битого двух небитых дают. Вон, посмотри туда.

Юсупова указала Бурбон на продолжавших как ни в чем не бывало веселиться лицеистов, некоторые из которых со страшными лицами прямо на танцполе уже вовсю отрабатывали прием, который образно можно было назвать «Удушение противника с одновременным засовыванием в рот подручных предметов».

— Стефания, это Россия! — с пафосом продолжила Юсупова. — Здесь медведи в качестве домашних животных в особняках живут! И никого это особо не удивляет.

— Я поняла, Инга, — со сдержанный улыбкой кивнула французская принцесса, прекрасно понимая, что её сейчас троллят, но холодок в груди от пережитого ощущения ужаса не давал ей успокоиться окончательно. — Спасибо, что показала мне все грани вашей жизни.

— Всегда пожалуйста! — с важным видом кивнула Юсупова. — Ну, девочки, чего притихли? Время-то ещё детское! Кто со мной на танцульки?

* * *

— Шурка, красава! — Николай хлопнул смущенного художника по плечу, а окружившие их молодые люди и девушки одобрительно загудели. — Алексей Александрович, окажите мне честь, будьте моим секундантом! Красава! И это после Лешкиного-то гнева! Правильно Джузи сказал, я уже твоим мужским качествам начинаю завидовать.

Но лучшей наградой для Петрова стал взгляд Кристины Гримальди, в котором он без труда прочитал любовь, одобрение и гордость за него…

* * *

— Я вижу, вы не понимаете, с чем мы столкнулись! — Мефодий Тагильцев нервно расхаживал перед братьями. — И с каждым разом он становится всё сильнее и сильнее! Я стал первым, а потом он придёт за всеми вами! И за вашими семьями!

— Мифа, ты говори за себя! — возразил Тагильцеву отец Владимир. — Мы, в отличие от тебя, ничего плохого великому князю и Романовым не делали! Дворцовых не убивали и интриги при дворе не плели! Возможно, мы раздражаем его самим фактом своего существования, но этот вопрос тоже решаем. И ты правильно отметил, что Алексей может прийти за нашими семьями, а не только за нами. Это вы у нас с Олегом бобылем всю жизнь в свое удовольствие прожили, и нас никогда не поймёте. Новости про Никпаев читал? Вот и с нами будет то же самое! Не сегодня, так завтра, Романовы никогда не успокоятся и все равно нас всех найдут.

— Кто ещё так думает? — От Тагильцева ощутимо повеяло.

Я…

Я…

Я…

— Вот, значит, как! — Мефодий сделал над собой усилие и попытался успокоиться. — Хорошо, братья, значит, наши с вами дорожки с этого момента расходится. Деньгами я вас обеспечил, документами тоже. Засим прощаюсь! Не поминайте лихом, братья!

— И куда планируешь податься, если не секрет? — поинтересовался Владимир.

— За границу, — поморщился Мефодий. — Хоть там возможности у Романовых ограничены. И еще, братья. Только попробуйте нас с Олегом сдать императорскому роду, я до ваших семей первым доберусь. Мои возможности вы знаете…

Когда за ним с Олегом закрылась дверь, отец Владимир достал из кармана небольшой прибор, нажал на нем кнопку и поставил устройство на стол.

— Они в Москву поехали, — уверенно заявил он. — Сами знаете, с какой целью.

— Это-то понятно. Что делать будем?

— Просто так сдаваться нельзя, нам веры до конца дней не будет, — вздохнул Владимир. — Романовым проще нас будет грохнуть, а потом и наши семьи. Придется грехи замаливать деятельным раскаяньем. А теперь слушайте меня внимательно…

Загрузка...