Каролина Кароль

Глава 12

— И что они прицепились с этими датами? — Каро завозилась у него под боком, устраиваясь удобнее. Привычно закинула ногу. — И откуда вообще все знают?

— По-моему, это очевидно, — не стал сознаваться Лу. Привычным жестом положил руку на гладкий женский живот. Каро прижалась щекой к его плечу.

— Ты так часто стал трогать меня за живот. Я что, поправилась?

Леонид даже вздрогнул от смеха. Вот от кого-кого… Но от спортсменки с идеальным функциональным телом этого стандартного женского загона на тему «Я толстая» вообще не ожидал.

— Что ты смеешься? — Каро хлопнула его по груди.

— А ты чего дерешься? — Лу привычно повернул Каролину спиной, прижал к груди, полновесно распластал ладонь по ее животу.

— Ну, ты же меня постоянно за живот лапаешь! Думаешь, я не замечаю?

— Дочери дом присматриваю, — выпалил вдруг Леонид. И замер. Замерла и Каро.

Реакцию представить невозможно. Рассмеется? Заорет? Скажет, что он несет чушь? Леонид и сам не был уверен, что не несет чушь. Они ведь не очень давно знакомы. Да, в силе своих чувств не сомневается. И в Каро тоже. Но, может быть, стоит подождать, привыкнуть, притереться друг к другу? До тридцати, если мама права, время еще есть. И вообще, это ведь Каролине решать…

— Ты сейчас серьезно? — она сказала это так тихо, что Леонид едва расслышал.

— Да.

Она снова замолчала.

— Я… У меня контракт… плей-офф… Ну, я думаю, что выйдем.

Наверное, вот именно такой реакции Леонид не ожидал. Вот этой растерянности, почти панической. Эй, ну ты чего?

— Я же не говорю, что прямо сейчас.

Она вдруг резко вывернулась из его рук, развернулась, оплела руками и ногами.

— Я хочу. Прямо сейчас.

Вот это ему его Пушка вломила. На полном ходу, в полную силу.

И он обнял и оплел, как смог. И — пофиг, что голос срывается — прошептал:

— Давай хотя бы конца сезона дождемся.

— Вот так всегда: пообещал — и в кусты!

И тут Леонид не стал сдерживаться — и громко и счастливо рассмеялся. Перекатил Каро на себя. И вдруг перестал смеяться под ее взглядом. Прокашлялся.

— Ты сейчас серьезно?

— Да.

И кончилось все — и слова, и смех. И остался только долгий-долгий взгляд в глаза друг другу. В котором было все самое важное и самое главное.

Кто-то настойчиво трезвонил уже в третий раз.

— Я сейчас, — он кивнул Наде и все-таки взял телефон. Ну, кто это такой настырный? Номер незнакомый. А вот и сообщение от этого незнакомца: «Возьми трубку, это Александр Кузьменко».

А кто, собственно, такой этот… А! Ох нифига ж себе! Похоже, Лу предстоит знакомство с будущим… как это… тестем.

Взять трубку не успел, придется перезванивать. Там ответили страшным хриплым голосом.

— Здравствуйте, Александр… — черт, как там было?! А, точно! — Александр Степанович.

— Кубинский волк тебе Степанович, — просипели в трубке. — Просто Александр. Так, Леонид, а почему это ты не хочешь с нами работать?

Лу был уверен, что разговор пойдет о Каро. О их будущей свадьбе. О чем-то таком. Но уж никак не о работе.

— Что, простите?

— Мне звонила Крис и наябедничала — это она умеет. Что ты не очень-то рвешься развивать нам спортивную реабилитацию. А почему, собственно?

А, почему, собственно? Почему, собственно, мы говорим о моей работе на вас? А не о Каро, например? О том, что я собираюсь жениться на вашей дочери?

— Так, парень, послушай, — в трубке послышался другой голос, не такой страшно сиплый, но довольно низкий, с хрипотцой. — Я Рю. В смысле, Юрий. Назовешь Юрием Степановичем — я за себя не ручаюсь. Ты знаешь, сколько у меня ребят, с которыми я не знаю, что сделать?! Точнее, знаю, но этого никто толком сделать не может! Чтобы вот под ключ — оборудование, специалисты, чтобы все-все от начала до конца и в одном месте сделали?! Доколе, я тебя спрашиваю?!

От удивления у Лу вылетело только маловразумительное: «Чо?!»

— Через плечо! — ответили там уже снова сиплым голосом Александра не-Степановича. — Работать у нас будешь?

— А как же Каролина? — почти смиряясь с неизбежным, но все пытаясь как-то вырулить на разумное.

— А Каро пойдет в нагрузку.

Лу не очень-то во все это поверил. И вообще, кажется, начал нащупывать, как общаться с этими занимательными людьми. Интересно, как в такой семейке его Каро нормальной выросла?

— Послушайте… Я не то, чтобы против. Просто… Вам не кажется, что нам надо встретиться и поговорить не по телефону?!

— Надо. Просто я пока с ангиной свалился и в изоляции. Рю с боем ко мне пробился. Давай через дня три, годится? Я как раз в форму приду.

— Хорошо, — вздохнул Лу. — Как раз родители приедут.

— Свататься будут? — сипло хмыкнули из трубки.

— Коробку раритетных сигар вам везут.

— На хрена мне сигары, я ж не курю, — теперь в трубке явно опешили.

— Ну…

— Пусть везут, я найду куда простроить! — трубку снова перехватил Юрий не-Степанович. Он же и попрощался за двоих. И все-таки Леонид услышал сказанное явно не ему: — Шу, ты продал дочь за коробку кубинских сигар!

— Александр, это мои родители — Мария и Рауль.

Кузьменко-старший переводил слегка ошалелый взгляд с коробки сигар на Марию, потом на Рауля. Кивнул, решительно пожал Раулю руку.

— Рад знакомству, — потер висок и добавил растерянно: — Кажется, на внуков-хоккеистов я могу не рассчитывать.

— Почему?

Александр повернулся к Лу.

— Я не знаю чернокожих хоккеистов.

— Я не отец Лу, — медленно проговорил Рауль. По-русски он говорил плохо, понимал лучше. — Я… это… как называется…

— Отец он, отец, — перебил Лу. — Вырастил — значит, отец. Просто не биологический.

Кажется, Рауль собрался все-таки заплакать. Но ситуацию спасли мама Каролины, которая перехватила инициативу в разговоре, и дядя, который перехватил коробку раритетных кубинских сигар.

— Есть!

Даже Лу подскочил со своего места. Рядом что-то вопила Ми. А на площадке было просто столпотворение. Они все-таки взяли кубок! И объективно — благодаря Пушке. Благодаря Каролине Кароль.

Ну и Софа тоже молодец.

Обнять свою через две недели уже официальную жену у Лу получилось только через пять минут.

— Домой?

— Домой. Мечтаю о ванне.

— А после ванны можно отметить. Ми приготовила грандиозный ужин. Я купил шампанское.

Она уткнулась лбом в его плечо.

— Мне нельзя шампанское.

— Да ладно. Кубок взяли! Один бокал можно. Я разрешаю.

— Мама твоя не разрешает.

— А при чем тут моя…

И земля внезапно выскользнула из-под ног.

Так. Не здесь. Не здесь! Не под прицелом камер! Он схватил Каро за руку и потащил с площадки.

— Мне надо переодеться, — пискнула Каро.

Лу, совершенно не понимая, что делает, несся вперед, пока нашел какой-то укромный угол в подтрибунных помещениях, зажал туда Каро. Вид у нее был ошалевший и очень счастливый. А вот Лу не мог пока ощутить ничего, кроме…

Ну, положим, сегодня она не падала. А раньше?!

— Ты когда узнала? — удалось просипеть.

Ему на грудь легла женская ладонь с заклеенными тейпом пальцами.

— Послушай… Все хорошо. Я контролировала все.

— Так нельзя!

Теперь женская рука запечатала ему рот.

— Все. Хорошо. Я обещала Гвоздю доиграть. Я доиграла. Мы взяли кубок. Теперь все. Я твоя. Можешь запереть меня дома на диване, если тебе так хочется.

Руку с его рта убрали. Лу аккуратно обнял свою Пушку, хотя хотелось стиснуть со всей силы.

— Зараза… Выпорю, как можно будет.

Каролина хихикнула, а потом легла щекой на его плечо.

— У нас это семейная традиция. А еще — дарить детей на значимые спортивные достижения.

— Правда?

— Ага. Моего отца родили аккурат в тот день, когда его отец выиграл золото Олимпиады. А дядя — приз за вторую золотую медаль.

— Ну, все. Кубок взяла — рожай мне дочь.

— Как скажешь, любимый.

— Лу, пообещай мне…

— Что? — не переставая массировать ей поясницу.

— Пообещай мне… — Каро шумно перевела дыхание. — Что если я умру, ты не бросишь нашу дочь.

Да кто бы мог подумать! Что железная Пушка, стоящая насмерть на спортивной площадке, так расклеится. Всего полчаса схваток, а она уже умирать собралась. Да где мама, черт возьми!

— Умрешь — на следующий же день женюсь. На самой противной женщине. Чтобы у твоей дочери была самая злая мачеха.

— Лу… — простонала она.

— И в гроб тебя положу в розовом платье с рюшами. И бант тебе завяжу надо лбом!

— Прекрати! — простонала Каро. Лу навалил ее спиной на себя.

— Дыши, моя хорошая, дыши. И не неси глупостей. — Дверь открылась. — Мама, ну наконец-то!

Мария оценила ситуацию мгновенно.

— Все, милый мой. Теперь уходи. Дальше мы сами.

Юный человек, которого спустя час держал на руках отец, был завернут в голубое одеяльце. Потому что оказался мальчиком. Но в лучших традициях семейства чертовых фей был назван именем из двух букв. И пас через поколение тоже был передан в лучших традициях фей.

Ян Кароль вырос и стал очень талантливым и успешным хоккеистом. Но об этом я уже не расскажу, поэтому вам придется поверить мне на слово.