Катастрофа размера XXL

Глава 24

Судовой врач — субтильный юноша с глазами испуганного оленёнка — пытался что-то пролепетать про «протокол лечения» и «госпитализацию в изолятор», но под моим взглядом быстро стушевался.

Я, конечно, физиотерапевт, а не инфекционист, но за десять лет практики в районной поликлинике научилась отличать настоящую пневмонию от банального «переохладился как идиот». К тому же, если этот эскулап не смог поставить пациента на ноги за три дня, доверия ему ровно столько же, сколько обещаниям Вадима о верности навеки веков.

— Свободен, коллега, — отрезала я, поправляя компресс на лбу Марка. — Идите, потренируйтесь на морских свинках. Или на оливках в баре. А здесь работает профессионал.

Когда дверь каюты захлопнулась, я обернулась к своему «тяжёлому больному». Марк лежал на подушках, и, честно говоря, выглядел он подозрительно хорошо для человека, который полчаса назад сипел как сломанный аккордеон. Бледность сменилась здоровым румянцем, а взгляд стал подозрительно ясным и… довольным?

— Поля, ты так грозно машешь градусником, что мне даже дышать страшно, — пробасил Марк. Голос всё ещё немного вибрировал, но это была та самая вибрация, от которой у меня в животе начинали порхать даже не бабочки, а вполне себе упитанные мотыльки.

— Лежи и не отсвечивай, «герой», — я приложила ладонь к его шее, проверяя температуру (чисто медицинский интерес, честное слово!). — Гипертермия спала, но это не значит, что можно вскакивать и снова изображать из себя волнорез.

Марк перехватил мою руку. Его ладонь была горячей, но уже не обжигающей.

— А тот… с кольцом. Ты его всё-таки выгнала? — он чуть прищурился, и в уголке губ заиграла ухмылка.

Я замерла.

— Ты про Вадима? Погоди, почему ты вообще спрашиваешь? Я же тебе тогда, на площадке под звёздами, всё выложила. Про измену, про проект, про месть… Ты что, всё-таки заснул, не дослушав?

Марк издал неопределённый звук, подозрительно похожий на сдавленный смех.

— Ага. Заснул. Самым наглым образом. Но, знаешь, у меня отличный слух, даже когда я в режиме энергосбережения. К тому же, трудно не заметить мужика, который падает на колени посреди палубы с булыжником в пять карат. Вадим, кажется, был жутко недоволен тем, что его выставили с лайнера.

— Его не просто выставили, его фактически депортировали в Солоники без права переписки, — я фыркнула, пытаясь высвободить руку, но безуспешно. — Слушай, а как же ты? Все эти слухи… Техники говорили, что тебя уволят. Что Ника видела нас и донесла капитану.

Марк наконец-то рассмеялся — открыто и весело, отчего кровать под ним мелко задрожала.

— Ох уж эти техники… Они не так поняли ситуацию. Ника, конечно, очень старалась. Прибежала к нему, расписывала в красках наши «неуставные отношения».

— И что капитан?

— Капитан — человек старой закалки и с отличным чувством юмора. Вместо того чтобы слушать её визги, просто поднял её личное дело. Оказалось, у нашей Ники накопилось немало грешков: от мелких краж из бара до попыток шантажировать младший состав. В итоге он поговорил с командой, выслушал правду про то, как она себя вела, и… уволил саму Нику. Её сняли с рейса ещё вчера, воспользовались катером. Так что на корабле стало значительно тише.

В каюте воцарилась тишина. Особая такая атмосфера, когда слышно только плеск волн за иллюминатором и шум кондиционера. Я смотрела на Марка и понимала, что вся моя тщательно выстроенная защита — все эти шуточки про вес, сарказм и броня из самоиронии — сейчас тает, как мороженое на греческом солнце.

— Поля, — тихо позвал Марк, и я невольно подалась вперёд. — Ты правда не жалеешь? Вадим — знаменитый хирург, у него приличный доход и статус. Да и бриллиант был… ну, очень большим. Прямо-таки инвестиционным.

Я иронично фыркнула, поправляя край одеяла.

— Вадим? Слушай, у него, может, и хорошая зарплата, и камень в кольце статуснее некуда, но душонка у него… крохотная. Размер XXS, не больше. А я, как ты заметил, женщина масштабная. Мне в его мире тесно. Я лучше буду здесь, с физиотерапией и лишними килограммами, чем с ним и его идеальными планами на жизнь.

Марк молчал несколько секунд, глядя на меня так, будто я была не просто женщиной, а единственным выжившим после шторма маяком. Потом он медленно потянулся к тумбочке, на которой лежал пакет с медикаментами, оставленный тем врачом-оленёнком.

Пальцы мужчины ловко отцепили тонкую, прозрачную пластиковую трубочку от неиспользованной системы для капельницы. Пару секунд Марк что-то манипулировал под одеялом, сосредоточенно сопя.

— Ну, раз бриллианты тебя не прельщают… — Он протянул мне руку. На его ладони лежало импровизированное кольцо, искусно скрученное из мягкого ПВХ. — Полина, у меня нет с собой пяти карат и подготовленной массовки с айфонами. У меня есть только эта каюта, куча антибиотиков и дикое желание, чтобы ты и дальше проверяла мою температуру. До конца моих дней. Выйдешь за меня?

Я посмотрела на это кольцо из капельницы. Оно было кривоватым, совершенно не пафосным и чертовски правильным. В горле встал ком — на этот раз никакой медицины, чистая психосоматика.

— Марк… — я шмыгнула носом. — Ты же понимаешь, что это кольцо мне даже на мизинец не налезет? У меня пальцы — не как у «помощницы иллюзиониста».

— Я сделаю его больше, Поля. Я сделаю всё, что нужно, чтобы оно тебе подходило, — он улыбнулся своей фирменной «капитанской» улыбкой. — Так что? «Да» или мне снова притвориться, что я умираю?

Я рассмеялась сквозь слёзы и протянула ему руку.

— Да. Только попробуй заснуть, когда я буду говорить тебе «люблю». Вправлю всё, что вправляется, понятно?

— Слушаюсь, командир, — выдохнул он, натягивая (ну, почти натягивая) колечко мне на палец.