Кавказ. Выпуск XXV. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе

Часть первая. Общие предварительные познания о Кавказе

Глава первая. Величина, пределы, наименования, первобытное население, успехи географии, исторические эпохи, религия, языки, нравы, образ жизни, правление, разделение состояний, политика, торговля, население, доходы

Величина

Описываемый здесь Кавказский край лежит между 54° и 67° долготы от острова Ферро на восток и между 44° и 39° северной широты; следовательно, имеет в величайшей долготе своей от устья Кубани до Абшеронского мыса около 900 верст, а в величайшей широте от устья Терека до изгиба Аракса между Джульфинским мостом и Ардоваром около 500 верст. Средняя длина оного между черноморскими берегами и берегами Каспийского моря от Мингрелии до Дагестана и от Гурии до Ширвана, в прямейшую линию, заключает в себе от 450 до 600 верст; средняя ширина от Терека до Куры и до Арахея содержит от 300 до 400 верст. Из чего, по примерному исчислению, заключить можно, что все пространство Кавказского края содержит в себе не менее 250 тысяч квадратных верст.

Пределы

Пределы оного: на запад Черного моря от устьев Кубани до устья реки Чорохи, и во внутрь земли также Чорохи и реки Арапчай; на север Кубань, Малка и Терек; на восток Каспийское море от устьев Терека до устьев Куры; на полдень Кура от устьев своих до Джевата, оттуда Аракс до впадения в него Арапчая, потом от вершин Арапчая умственная граница чрез крепости Ардануаци и Артвенг до реки Чорохи. Следовательно, сия обширная область граничит к северу с Россией, то есть с Кавказской губернией и с землей войска черноморских казаков; на запад — с Черным морем и с владениями азиатской Турции, Трапезонтским, Карским и Баязетским; на полдень и юго-восток — с Персидской областью, Адербижаном и с Моганской степью; на восток — с Каспийским морем.

Наименования

Наименование Кавказа, без сомнения, происходит от баснословной горы Каф, толико известной у восточных писателей, которые полагают ее средоточием земли и жилищем духов и гигантов, называемых дивы и пери. Название славных гор Гог и Магог удерживаемы были от входа в Персию крепостной стеной, называемой Баб аль-Абуаб, то есть Врата врат, Великие врата, или Серир аль-Дагаб — Золотой престол; согласно же с общим мнением, все сии названия приписываются нынешнему городу Дербенту на Каспийском море. Кавказские народы, сколько известно, не употребляют именование Кавказ для означения всего кряжа Кавказских гор, но каждое колено именуют ближайшую гору особенным названием на своем языке. Плиний и Страбон упоминают о следующих народах, обитавших от Палюса Меотического вдоль по берегу Черного моря: меланхлеты, церцеты, тореаты, агры, торепты, меоты, сербы, аррехи, пессы, ахейцы, кораксы, зихи, гениоки, епагериты, дандарияны, исседоны и прочие. Некоторые из них были скифского или сарматского происхождения; ахеяны, или ахейцы, зихи и гениоки почитаемы за греческих переселенцев. За ними далее на полдень жили колхи, потом названные лазы, а во внутрь гор иверийцы и албанцы, сильные народы, управляемые царями.

Первобытное население

Трудно решить, какие были первородные кавказские жители, по причине частых прохождений чрез Кавказ разных иноплеменных народов из Азии в Европу и обратно. От сего смешения колен и языков, чаятельно, произошло множество наречий, какое мы доселе видим между кавказскими народами. Однако за коренных или весьма древних жителей почитать можно албанцев, ивумийцев и колхов, то есть нынешних лезгинцев, грузинцев, имеретинцев, мингрельцев. Прочие народы кажутся быть переселенцами, кроме армян, обитающих в той части своего отечества, которая принадлежит к нашему описанию. Мнение сие основывается на следующих правдоподобиях:

1) в древнейшие времена Иверия и Албания не были покорены ни мидийскими, ни персидскими царями, ни даже римлянами, несмотря на успехи, одержанные оружием сих последних;

2) Иверия, признав власть персидских царей Сасанидов, а потом переходя попеременно под иго татар, персиян и турок, сохранила, однако, веру, язык и облик своих жителей;

3) порабощение албанцев воспоследовало гораздо позднее, во время нашествия Тимурленга на Кавказ, и прекратилось с отсутствием сего завоевателя;

4) прежде Тимурленга, гунны, козары, аравы и монгольские татары, чаятельно, довольствовались опустошением прибрежных провинций Ширвана и Дагестана, не заходя далеко в горы, где бедность, соединенная с храбростью, представляла много препон и мало добычи;

5) в заключение сего заметим, что лезгинцы и грузинцы, хотя не сходствуют нравами, имеют между собой много общего в образовании лица, отличающего их от других кавказских народов, наипаче лезгины, у коих при первом взгляде виден на лице характер их независимости.

Успехи географии

Если взять в рассуждение, что кавказские народы, издревле погруженные в невежество, не только своих летописей, но и письмен не имеют, за исключением грузин и армян, то для разогнания мрака, покрывающего повесть и географию прошедших времен, остается одно средство — прибегнуть к чужестранным писателям, коих любопытство простиралось до сего края. Сюда отчасти принадлежат Геродотовы известия о скифах, кимврах и колках. Страбон и потом Плиний оставили о Кавказе многие географические сведения, которые большей частью темны и несообразны с нынешним положением земель и народов. В «Летописях» Тацита помещены некоторые упоминания об Индии, Албании, Армении, о сарматах по соотношению римлян с сими странами. Ариан описал восточный берег Черного моря от Трапезонта до Диоскурии. Аппиан и Плутарх упомянули об Иврии и Колхиде по случаю похода Помпея против Митридата. Птолемей определил некоторые местоположения. За сими древними классическими писателями следуют византийские источники, коснувшиеся берегов Черного моря по тогдашним сношениям Греческой империи с Колхидой. Из них Прокопий описал в подробности военные действия, бывшие в Колхиде между императором Юстинианом I и персидским царем Хозроем Нуширваном. Император Константин Багрянородный поместил в своем описании имена народов, живущих от Фанагории до Колхиды. Восточные писатели персидские, аварские, турецкие раскрывают нам богатые источники баснословных о Кавказе повестей, из коих, может быть, со временем извлекутся полезные догадки с помощью глубокой учености в восточных языках и обычаях. Шерефидин в «Жизни Тимурленга» представляет довольно географических подробностей, но большая часть из оных, к сожалению, невразумительны и кажутся быть не связаны. В VII веке возгоревшаяся в Европе страсть к путешествиям доставила ученому свету любопытные и дотоле неведомые известия о Востоке и мимоходом о кавказских странах. Касательно нашего предмета, с наибольшей основательностью упоминают о Кавказских землях и народах Олеарий, Шарден и Кемпфер. Однако историография мало от них получила приращения. Отрывки таковых же известий находятся в «Восточной Вивлиофике» Гербелота. К любопытнейшим XVII века известиям причислить должно описание Имеретии, помещенное в «Древней Российской Вивлиофике» дьяка Алексея Иевлева, бывшего в Имеретии послом в 1652 году. В XVIII веке Лебрюк, Бель, Соймонов, Гербер, Ганвей и доктор Кук занимались описанием западного берега Каспийского моря.

Первыми географическими сведениями о сей части обязаны мы Соймонову и Герберу, по случаю похода императора Петра Великого в Персию. При исследовании о черноморской торговле Пейсонель включил также некоторые замечания о землях и народах восточного берега. Но до Гюльденштедта география Кавказа пребывала в крайней темноте, и не можно было составить об оной общего понятия, потому что внутренность гор оставалась в совершенной неизвестности. Для приобретения точнейших сведений, по повелению императрицы Екатерины II (в 1789 году) отправлены были две физические экспедиции под начальством академиков Гмелина и Гюльденштедта. В то же время, как Гмелин имел в предмете Персию и прилежал к описанию западного берега Каспийского моря, Гюльденштедт устремил изыскания свои для озарения всех отраслей Кавказа, от Кубани до Чорохи и от Терека до Куры. Путешествие сего последнего, заключающее в себе достопамятный опыт учености и трудолюбия, будет основанием кавказской географии, пока не откроется возможность сочинению географических карт. Наконец, славный Паллас сообщил любопытные замечания свои о землях и народах северной стороны Кавказа, а за ним барон Маршал Биберштейн издал в свет краткие, но достоверные известия о землях, лежащих между Тереком и Курой. Из сих последних источников наиболее почерпнуты издаваемые здесь географические и исторические сведения о Кавказе, присовокупляя к тому разные академические сочинения, помещенные в Ежемесячных изданиях Санкт-Петербургской академии наук и рукописные записки, приобретенные со времени Персидской экспедиции, бывшей в 1796 году, доныне. Если успехи географии медленны и неразлучны с успехами оружия, то медленность сия наипаче увеличивается на Кавказе по мере невежества и недоверчивости горских народов, из чего явствует, что все доселе известное есть только первоначальное начертание Кавказской губернии.

Исторические эпохи

Так как никто не занимался в особенности повестью о кавказских народах, то исторические эпохи, к сей стране относящиеся, хотя восходят до глубочайшей древности, не связаны между собой и требуют многотрудных разысканий. Мы испытали извлечь из исторических книг некоторые достопамятные произведения в хронологическом порядке: держась разделения г. Ромеля, который в недавно изданном эпиграфическом опыте его о кавказских народах[21] между прочим предложил разделение кавказской истории на пять периодов: с присовокуплением к каждому периоду наименования известнейших источников. Пока не будет сделано новое предначертание при дальнейших исторических разысканиях, я, охотно пользуясь разделением г. Ромеля, вмещу в оное собранные мной выписки о важнейших происшествиях, к Кавказу относящихся, проходя в молчании баснословные времена Прометея, Фриксия, войну с амазонками, поход аргонавтов, равно как и первые Геродотовы переселения народов из Азии в Европу и обратно, как не включенные в Историю, но, впрочем, любопытные для исследователей о происхождении народов.

Греческий период

Начинается в VII столетии до P. X., когда греки Малой Азии, наипаче милетинцы, завели поселения на северо-восточном берегу Черного моря, основали города Танаис, Фанагорию, Гермонассу, Диоскруию и чрез торговые сношения с Кавказом способствовали к познанию оного.

Около того же времени полагает Геродот два важные переселения из Европы в Азию:

1) старожилых кимвров, или киммериян, которые, свергнув с себя иго скифов таврических, или тавро-скифов, бежали из Таврии в Азию и покорили там царство Мидийское;

2) около 633 до P. X. тавро-скифов, прошедших в преследовании своем за кимврами вооруженной рукой чрез владения Киаксира, царя мидийского, и по 28-летнем властвовании в Азии возвратившихся в Европу. Последнее переселение несомнительно происходило чрез Кавказ в Азию и обратно.

Римский период

Начинается во II столетии до Рождества Христова продолжительной войной римлян с Митридатом, потом с парфянами и с Арменией; содержит переселение через Кавказ алан, готфов, хозар и заключается нашествием гуннов.

В 115 году до P. X. Митридат VI Евпатор, царь понтийский, объявив войну римлянам, простирает оружие по восточному и северному берегам Черного моря даже до Днепра, покоряет царство Босфорское и Таврию.

В 65 году до P. X. после поражений, претерпенных Митридатом от Лукулла и Помпея, поход римлян чрез Албанию и Иверию в Колхиду, победы Помпея над албанцами и иверцами при реке Куре.

В 57 году от P. X. война Вологеса, царя парфянского, и Тиридата, царя армянского, с римлянами; победы Корбулона, взятие и разорение Артаксаты, столицы царя армянского, принужденного просить мира и сложить с себя корону.

Около того же времени аланы появляются на северной стороне Кавказа, покоряют Босфор и Таврию.

В половине II столетия готфы вытесняют алан и укореняются на берегах Черного и Азовского морей.

В 212 году по P. X. хозары проходят чрез Кавказ узким ущельем Цур и нападают на Армению.

В 276 году аланы, пришедшие с меотийских берегов на помощь римлянам против персиян, опустошают Понт, Колпадокию, Галатию, Киликию; прогнаны императором Тацитом обратно чрез Колхиду из римских владений. В исходе III столетия Крискон, царь сарматский, покорил Босфор, напал на лазов, тогдашних жителей Колхиды, и прошел римскими областями верхней Азии до реки Галиса.

Кажется, что война императора Диоклетиана с персидским царем Нарисом и поход (в 298 году) кесаря Галугия, сначала неудачный, а потом увенчанный победой и выгодным миром, ничего не имеют общего с Кавказским краем, кроме условия, выговоренного в мирном постановлении, чтобы иверские цари получали утверждение или царство от римских императоров.

В 300 году разрушение царства Босфорского от Сарапата III, царя сарматского.

Около 310 года поход Тиридата, царя армянского, в Албанию, победы его над хозарами, коих прогоняют к пределам гуннов.

В исходе IV столетия гунны расширяются по северной стороне Кавказа и порабощают готфов.

Византийско — или греко-персидский период

Начинается в исходе V столетия по P. X. и заключает продолжительные войны византийских римлян с персиянами, в которые замешаны были лазы, иберы и албанцы; таковые же войны аравитян с хозарами, появление турков селиюкидского колена и монголо-татар на Кавказе. Если бы кто взял на себя труд объяснить сей длинный и многосложный период, тогда бы нужно было разделить оный по приличию еще на несколько периодов. Мы заметим здесь известнейшие эпохи оного.

С 551-го до 554 года военные действия в Колхиде между императором Юстинианом I и персидским царем Хозроем Нуширваном. Взятие города Петра, или Каполета, римлянами.

В 625 году хозарский хан заключил при Тифлисе союз с императором Ираклием и привел сорок тысяч вспомогательного войска против персиян, которые разбиты в сражении при Ниниве.

От 720-го до 899 года хозары неоднократно проходят в Мидию и Армению, опустошая владения аравитян. Походы сих последних в кавказские страны при калифах Абдул-Малеке, Гекаме, Иециде и Гарун ал-Рашиде; поражение хозар и расширение власти аравитян по всему Кавказу.

В исходе IX столетия печенги (пацинаки), вытесненные от узов и мажаров из земель между Яиком и Волгой, напали на угров (венгров) и принудили их бежать частью в персидские границы чрез Кавказ, частью за Днепр и Дунай.

В половине XI столетия Алп-Арслан, второй султан колена Селиюкидов, покорил Грузию.

В половине XII столетия, в царствование Абака-хана, монголо-татары покорили Персию, Грузию, Ширван и овладели городом Дербентом.

Турко-персидский период

Начинается в XIV столетии и заключает в себе быстрые походы потомков Чингисхана, завоевания Тимурленга, войны персиян с турками и начальное влияние России в дела кавказские.

Около 1380 года, после покорения Персии монголо-татарами, Тимурленг овладел Грузией, взял Тифлис, победил лезгов, или лезгинов, покорил Ширван, Дагестан и прошел чрез Кавказ до горы Албрус.

До 1395 года еще два нашествия Тимурленга на Кавказ.

Четвертое и последнее нашествие в 1395 году весьма достопамятно в российской истории. Тимурленг, покорив Грузию и Шакинское владение, пошел чрез Ширван и Дагестан вдоль по берегу Каспийского моря против Тохтамыша, царя Золотой Орды, которого победил в сражении при реке Терек и преследовал до Волги. Тогда же разорены монголо-татарами черкесские владения по северной стороне Кавказа до города Кубани (Тамана). С того времени замечено падение царства Золотой Орды и постепенное возвышение России.

Около 1415 года Кара-Юсуф, туркоманский султан колена черного барана, властвует в Адербижане, в Ширване и Грузии.

В исходе XV столетия турки оттоманские после взятия Кафы (в 1475 году) расширяют власть по восточному берегу Черного моря в Абхазии и Мингрелии.

В 1501 году Измаель-Сефи, родоначальник персидских шахов софийского колена, освободив Персию от порабощения туркоманов обоих колен, черного и белого барана, покоряет Ширван и Грузию.

В 1552 году черкесы пятигорские поддаются добровольно покровительству царя Ивана Васильевича Грозного, прося защиты от крымских татар, обращаются в христианский закон.

В 1585 году в продолжение войны персидского шаха Аббаса I с турками сии последние занимают Адербижан, Карабаг, Грузию, Ширван и часть Дагестана. При заключении в 1588 года мира с Портой возвращены Персии завоеванные области.

В 1589 году царь грузинский Александр дает присягу царю Федору Ивановичу на вечное подданство России.

В 1604 году поход российских войск против шамхала Тарковского в Кумыкскую землю, на реку Сулак и на реку Сунжу, откуда возвращаются с потерей по причине бывшей измены от горских народов.

В 1638 году мингрельский царь Леон дает присягу царю Алексею Михайловичу на вечное подданство России.

В 1650 году Александр, царь имеретинский, признает равномерно над собой верховную власть России с учинением присяги на верноподданство.

Кроме исторических сочинений, относящихся к сим временам, служат к объяснению восточные историографы: Абу-л-Фараг, Абу-л-Феда, Шереф ад-Дин в жизни Тимурлента, Абу-л-Газий Баядур. И другие приводимые Гербелотом. Потом следуют европейские путешественники: Иозафат Барбаро, Контарини, Георгий Интериано — XV столетие. Пиетро де Лаваре, Олерий, Тавернье, Шарден, Струне, Де Лука, Ламберти, Зампи, Турнефорт — XVI и XVII столетия.

Путешествия Плано Карпина и Рубрукиса в XVIII столетии, Мандевиля в XIV наполнены баснями. Также и рассказы Струиса мало содержат вероятного.

Российский период

Начинается со времен Петра Великого доныне, заключая в себе превозможение российской власти на Кавказе над Персией и Портой Оттоманской.

В 1705 году крымский хан Каплан-Гирей приходит с многочисленным войском на Кубань для покорения черкесов, от коих разбит наголову.

В 1720 году Сурхай-хан казыкумыцкий и известный бунтовщик Дауд-бек отложились от Персии, возмутили Дагестан и Ширван, взяли и разграбили город Шемаху, в коем побито более трехсот российских купцов.

В 1722 году поход императора Петра I в персидские владения, по западному берегу Каспийского моря лежащие, и занятие оных российскими войсками до города Решта в Гиляне.

В 1723 году трактат, заключенный российским двором с персидским шахом Тахмасибом, сыном низверженного шаха Гуссеина, об уступке России всего западного берега Каспийского моря до Астрабата. Турки занимают Ширван, Грузию, Карабаг.

В 1724 году трактат, заключенный российским двором с Портой Оттоманской о разграничении приобретенных от Персии владений.

В 1735 году упразднение занятых российскими войсками владений в силу трактата, заключенного императрицей Анной Ивановной в том же году при Ганже с векилем Тахмас-Кули-ханом (шах Надыр), который говорил еще тогда именем малолетнего шаха Аббаса III.

В 1739 году трактат Белградский между Россией и Портой, силой коего кабардинцы признаны ни от кого не зависящими и барьером между державами.

В 1741 году поход шаха Надыра в Дагестан и Лезгистан, откуда возвращается с важной потерей. Турки опять в Грузии.

В 1763 году заложение города Моздока на Тереке и учреждение военной линии от Кизляра до Моздока.

В 1770 году война с турками, покорение кабардинцев, поход генерала графа Тотлебена в Грузию, Имеретию и Мингрелию. Турки вытеснены российскими войсками из сих владений.

В 1774 году трактатом, заключенным при Кучук-Кайнарджи, Порта отступилась от кабардинцев, представя разбирательство о них крымскому хану, который признал независимость Большой и Малой Кабарды от Российской империи актом, в 1775 году состоявшимся.

В 1779 году продолжение Кавказской линии до реки Кубани.

В 1783 году река Кубань признана границей между Россией и азиатскими владениями Порты (акт, заключенный в Константинополе).

Грузинский царь Ираклий признает над собой верховную власть российских императоров (трактат 1783 года).

Присоединение острова Таман вместе с Крымом к Российской империи.

В 1785-м до 1791 года военные действия с горскими народами, возбужденными лжепророком Ших-Мансуром, а потом война с турками, поражение их от российских войск, взятие крепости Анапа.

В 1791 году трактатом Ясским подтверждены граница на Кубани и последние постановления относительно кабардинцев; сверх того, запрещено ахалцихскому паше чинить обиды царю грузинскому, и Порта обязалась удовлетворять из казны своей за убытки и разорения, претерпеваемые россиянами от пограничных закубанских народов.

В 1795 году Ага-Магомет, хан астрабатский, угрожает Грузии, переходит с войсками по сю сторону Аракса, опустошает Ериван, Карабаг; вступает в Грузию, предает на расхищение город Тифлис, потом следует в Ширван и разоряет город Шемаху.

В 1796 году поход российских войск чрез Дагестан и Ширван на реку Куру и в Грузию для защищения сей последней; взятие городов Дербента, Кубы, Баку и Ганжи, которые все упразднены в следующем году по причине возвращения российских войск в свои границы.

В 1798 году по смерти грузинского царя Ираклия сын его Георгий, утвержденный на царство Россией, просит помощи против горских народов и персиян, совокупно угрожающих Грузии. Горцы усмирены пришедшими российскими войсками.

В 1800 году смерть грузинского царя Георгия Ираклиевича; внутренние неустройства; присоединение Грузии к Российской империи.

Религия

Религия и нравы кавказских народов имеют столько же изменений, сколько в их языках находится наречий. При всех стараниях собирания подробностей, относящихся до сих предметов, они будут представлены в продолжение сего описания весьма в несовершенном виде, по причине недостатка точных сведений.

Три разные веры господствуют в Кавказе:

1) христианская, греко-восточная и армянская;

2) магометанская, суннитской, или Омаровой, секты и Алиевой;

3) идолопоклонство в различных обрядах.

Любопытнейшая к сей стране относящаяся эпоха есть, без сомнения, заключенный (в 1812 году) во время начальствования там генерала от инфантерии Ртищева мирный трактат с Персией, в силу коего российские границы определяются течением Куры и Аракса со включением ханства Карабагского; но как книга сия писана была за два года до сего приятного происшествия, то оно не могло быть помещено в число эпох, которые доведены только до начала царствования императора Александра I.

Грузия, Имеретия, Мингрелия, Гурия и часть жителей Ахалцихского пашалыка исповедуют греко-восточную веру, имея патриарха под именем католикоса в Грузии, двух первостепенных митрополитов в Имеретии и Мингрелии и многих епископов.

Армянскую веру исповедуют армяне, рассеянные по всему Кавказу, но в большем распространении сей закон по числу обитающих армян в Ериване, Нахичевани, Карабаге, Ганже, в Грузии и Ширване. Патриарх армянский имеет свое местопребывание в Араратском или Ечмеядзинском монастыре, который почитается армянами за первопрестольный. Епископы их многочисленны.

Между армянами есть небольшое число католиков, имеющих церкви в Тифлисе, в Мингрелии и в Ахалцихе. Священники их капуцины или монахи ордена Св. Франциска, присылаемые от римской пропаганды.

Магометане-сунниты татарского или турецкого происхождения населяют Кумыцкую землю, Дагестан и Ахалцих; сей же закон недавно приняли черкесы, чеченцы, часть абхазов, осетинцев и лезгинцев. Все ногайские татары, рассеянные по Кавказу, держатся сей секты; и в прочих местах, как то: в Ширване и в Грузии — довольно есть суннитов.

Магометане Алиевой секты живут наиболее в Ериване, Карабаге, Нахичеване и в городах Дербенте, Баку, Шемахе. В провинции Ширванской вообще жители разделены между двумя магометанскими законами, а третью часть жителей составляют армяне.

Идолопоклонство и разные языческие обряды известны у абхазов, осетинцев, кистов, ингушей, тутинцев и, как уверяют, остались еще у некоторых лезгинских колен.

Евреи, под названием уриа, имеют также в разных местах свои синагоги, но они малочисленны по причине чрезвычайного притеснения, какое принуждены терпеть от магометан и христиан.

Дух веры слабее действует на Кавказе, нежели нравы и обычаи. Грузинец, армянин, черкес, осетинец, персиянин и абхаз обедают на одном ковре без зазрения совести; но ни один из них не допускает в общество свое жидов, которые у всех вообще в великом презрении. Ненависть, каковую магометане питают к христианам, здесь меньше обнаруживается, нежели в прочих местах Азии, по причине той, что безграмотные кавказские народы не могут пользоваться наставлениями усердных поборников мусульманства, проповедующих ненависть к гиаурам (неверным), яко богоугодное дело. Однако армяне в магометанских землях несут более тягостей против магометан, как в раскладке податей, так в повинностях и в чрезвычайных поборах. Непримиримая вражда, которая, кажется, не скоро потухнет, остается еще между суннитами и шиитами, то есть между турками и персиянами, из коих первые наипаче отличаются духом изуверства и отчуждения от благоразумной терпимости. Большая часть жителей сего края признает магометанскую веру.

Языки

Гюльденштедт различает между кавказскими народами семь диалектов:

1) татарский; 2) абхазский; 3) черкесский; 4) осетинский; 5) кистинский; 6) лезгинский и 7) грузинский, не упоминая об армянском, который довольно известен. Включив армянский, будет восемь диалектов коренных, из коих каждый разделяется на несколько наречий, о чем в своем месте будет упомянуто по мере известности.

Совокупление столь многих языков и наречий в одной стране представляет важную задачу к разрешению, касательно истории кавказских народов. Разность языков, разделяющая племена народов, делает вероятным двоякое предположение: первое, что народы, говорящие особенным языком от татар и армян, суть первородные или весьма древние жители Кавказа; второе, что самые коренные языки можно почитать за летосчисление Кавказа, приемля каждый язык за эпоху важного происшествия, как то нашествие иноплеменного народа. Любопытно было бы узнать источники происхождения, образования и смешения сих диалектов, в коих примечается кроме татарских слов и речений много сарматских слов, но таковое исследование требует знания всех горских наречий, без чего не может быть выполнено удовлетворительным образом. Гюльденштедтов словарь горских наречий подает некоторое понятие об оных; но, будучи сличаем на месте, он во многом невразумителен и, чаятельно, потому более, что сей ученый и достойный всякого уважения муж, писав на немецком языке, не мог выразить многих согласных букв, а тем менее гортанных ударений, которые столь обыкновенны в азиатских языках. Для сего нужно бы составить особенную азбуку, с прибавлением недостающих ударений и букв из российского языка, имеющего все согласные, кроме гортанных; так как преосвященный архиепископ Гаиос составил для осетинского языка азбуку из грузинских букв и напечатал катехизис. Из сего явствует, что сведения наши о горских языках весьма ограниченны. Какое же многотрудное дело еще остается, если вникнуть в постепенные приближения наречий, дабы отличить черту, их разделяющую, или определить, какой язык коренной и который испорченный? Все сие долгое время будет пребывать в неизвестности в рассуждении недоверчивого и сурового свойства кавказских жителей.

Нравы

Поелику нравы в тесном соотношении с климатом, образом жизни и воспитанием, то нравы людей, можно сказать, диких, живущих между стремнинами и снежными горами, должны быть грубы. Воспитание их, составленное из понятий о защите, нападении, ненависти, мщении, корысти и свободе, соделало их воинами неустрашимыми. Они все бедны и добровольно по нерадению или по бесплодности земли. Иногда видят под ногами своими прекрасные долины, но не спускаются на них, зная, что там все произрастает в изобилии, кроме независимости. Алчны к корысти и сребролюбивы, но умеют переносить бедность, наипаче когда дело идет о преимуществах свободы их, которая более подобна своевольству. Таким образом, все пороки и добродетели их отличаются излишеством, свойственным диким народам. Свирепы, мстительны, заносчивы, вероломны до крайности против своих неприятелей. В домашнем быту кротки, гостеприимны, верны в дружбе до великодушия, целомудренны, почтительны к старости, умеренны в пище, трезвы; правила гостеприимства соблюдают даже против своих неприятелей. Сии общие черты нравственности принадлежат более к коленам, обитающим на высоком кряже гор и на северной стороне Кавказа, собственно к горским народам. В прочих землях смешение разных народов произвело смешение нравов и обычаев. При горской простоте и бедности примечается армянская хитрость и персидская приветливость вместе с храбростью, те же пороки, но менее добродетелей. Грузинцы, армяне, ширванцы и дагестанцы участвуют более или менее в сем смешанном характере.

Образ жизни

Трудно найти на земном шаре народы, кои бы с большим упорством защищали себя и посягали на своих соседей, как жители Кавказских гор. Все вообще наклонны к воинскому ремеслу, в коем упражняясь начально от бедности и единственно для похищения добыч, присвоили, наконец, сему званию понятие честолюбия и учредили по своему образу мыслей отличительные почести для поощрения к храбрости. Не довольствуясь краткими набегами, некоторые племена приобрели славу завоевателей, как то кабардинцы и лезгинцы, прочие все без изъятия ведут войну со своими соседями: черкесы с абхазами, кабардинцы с осетинцами и чеченцами, осетинцы с кистами, чеченцы почти со всеми окружающими их коленами, лезгинцы с Грузией и Ширваном. Одним словом, война есть обычное состояние и образ жизни сих народов. Война сия разделяется на домашнюю и внешнюю. Первая заключается в притязаниях одного колена против другого, по кровомщению или по другим обстоятельствам, но имеет свои ограничения и мероположения по принятым обычаям. Внешняя война подразумевает общее восстание одного колена против другого при подкреплении себя обоюдными союзниками или соединение многих колен против угрожающего им внешнего неприятеля.

В сем последнем случае избираются начальники по большинству голосов, определяются правила для дележа добыч и оставляются домашние распри до возвращения из похода. Собственно внешняя война значит попытать счастия в чужой земле, идти на добычу в превосходнейшем числе воинов, в виде вспомогательного войска по найму, по союзу или по охоте к грабежу. Будет около ста лет, как Грузия и Ширван соделались театром опустошения от беспрестанных поисков лезгинцев на сии земли. Прежде заложения Кавказской линии черкесы простирали свои набеги до Волги и Дона, пресекая купеческое сообщение с Азовом и Персией, но, будучи преследуемы и поражаемы российским войсками, они не столько наживались грабежом, как лезгинцы, которые назначили себе в удел плодородные долины Грузии и Ширвана, худо защищаемые.

Здесь подтверждается отчасти глубокомысленное изречение Монтескью касательно господствующего в Азии рабства, коего причиной он полагает сопредельность народов воинственных с народами, изнеженными роскошью; к чему г. Мальт-Брюн замечает, что сия истина соглашается с физической истиной, то есть что в Азии нет умеренной полосы и, следовательно, нет средины между самыми жаркими и самыми холодными климатами. Порабощенные народы живут в жаркой полосе, но (она) по возвышению гор вмещает в себе более холодных, нежели теплых климатов; следовательно, воинственный дух кавказских народов оправдывает сие заключение относительно Персии и Турции. По сравнению же климатов, внутри Кавказа существующих, не менее справедливо замечание г. Мальт-Брюна. Лезгинцы и осетинцы, спустившись с голых вершин, ими обитаемых, первые на полдень, вторые на восток и запад, находят изобилие индейского климата в Ширване и Грузии. Жители сих последних областей, в самом существе бедные и весьма отдаленные от роскоши, должны казаться утопающими в избытках относительно северных соседей своих, из коих многие не имеют иного средства к пропитанию как жить грабежом. Наоборот, грузинцы в Персии почитаются за храбрых воинов, и некогда составляли отборное войско и гвардию персидских шахов. В самом деле грузинцы имеют все качества воинственного народа и доведены были до упадка многими совокупившимися причинами; сие доказывает только постепенную разность между физическим воспитанием горских народов. Тела лезгинцев, тушинцев, кистов, осетинцев, сванетов, ожесточенные суровостью климата и образом жизни, приготовляются к понесению больших трудов, нежели сие могут сделать грузинцы и ширванцы. Сии последние, не имея ни артиллерии, ни преимущественного знания в воинском искусстве, не могли противоборствовать им с равным оружием и наконец принуждены были отступить повторяемым напряжением неутомимых и алчных своих соседей. Независимо от стечения других обстоятельств и нравственных причин, нельзя, кажется, не признать, что настоящее положение кавказских народов имеет основанием сию физическую причину: чем холоднее климат или чем выше в горах живут народы, тем суровее их нравы, тем более они способны и наклонны к войне.

Правление

Три главных вида правления: монархическое, аристократичское и демократическое — известны также на Кавказе, но смещение оных чрезмерно, наипаче двух первых видов.

К монархическому, или единоначальному, правлению принадлежат в Грузии Имеретия и Мингрелия, не упоминая о Грузии собственно так называемой, которая составляет российскую губернию. В Ширване: владения Шемахинское и Шахинское; в Дагестане: Тарковское, Каракайдакское и Табасаранское; в Араксении между Курой и Араксом: Карабаг, Еривань, Нахичевань; туда же включить должно в Лезгистане Казыкумыцкое владение, по временным обстоятельствам и личной власти нынешнего Сурхай-хана, и турецкую Грузию, или Ахалцихский пашалык, управляемый пашами, от Порты почти независимыми. Но хан аварский, несмотря на титул ханский, исключается из сего разделения и подходит более под демократический федеративный разряд.

Аристократия, или правление многих, принято у аксаевских кумыков и у всех черкесов, за исключением некоторых колен; абхазы, осетинцы, кисты, ингуши, чеченцы. Дженготенцы управляются князьями и старшинами наследственно и частью старшинами по выбору. Следовательно, сюда причислить должно все те колена, где власть находится в руках князей или старшин наследственно, как то, в Абхазии властвуют княжеские роды: мадовеи, шароша, келеш, беки; у черкесов закубанских: владения Темиргойское, Бесленейское, Мухотевское имеют своих князей, равно как Большая и Малая Кабарда, Аксай, Ендери, Костеки, Брагун и другие, о чем подробнее будет сказано при частных разделениях. Оба сии вида правления на Кавказе, то есть монархическое и аристократическое, еще правильнее можно назвать феодальным, потому что князья и ханы, не исключая царя имеретинского, все разделяют власть со своими вассалами, а разность состоит только в степенях власти и относительного их могущества; из чего ясно, что на Кавказе есть множество малых тиранов, но нет нигде явного самовластия. Между владельцем и народом везде находится рыцарский стан, составляемый из поместных князей и дворян, кои упорно стоят за свои преимущества; то стесняют верховную власть в пределах умеренности, то предаются совершенному безначалию.

Демократическому, или народному, правлению подведомственны черкесские колена: натухажи, шапсуги, абазехи; абхазские вольные общества, башилбайцы, живущие на вершинах Урупа, туби, убыхи, и другие в Большой Абхазии; сванеты, или суанеты; большая часть Осетии, сюда же принадлежат три колена, подвластные Грузии: хевсуры, пшавы, туши; большая часть кистов, чеченцы, называемые пчары-мычкиз (горные чеченцы); в Дагестане часть дженготенцев, акушинские общества и республика Кубечинская, Лезгинские федеративные республики: Анди, Зудахара, Сумурские общества, Алтипара, Токуспара, Мишгент, Ахти, Рутул, Цахур, Тумурги, Тебель; Джарские общества: Белакан, Катехи, Джар, Тала, Мухала, Чиних; называемые заречные: Дидо, Унзо, Кабучь, Анцуг. К сему должно присовокупить и все владение Аварское, составленное из малых федеративных обществ под покровительством хана аварского, который там имеет собственные свои поместья и, по мере личных свойств, пользуется властью. Таким образом, Сурхай-хан казыкумыцкий, которого мы включили в монархической разряд, приобрел неограниченную доверенность в народе, хотя владение его состоит равномерно из федеративных обществ.

О суде и расправе, употребляемых на Кавказе, мы имеем только частные и неудовлетворительные сведения, которые, однако, не могут быть подведены под одно правило. Народы магометанского исповедания судятся духовными законами по Алкорану, но везде присовокупляются обычаи и местные изменения. Все вины откупаются пенями, в том числе и смертоубийство, с некоторыми ограничениями. Вообще дух законов тот же, что в «Русской Правде» и каков был до XV века во всей Европе. Одни только грузинцы имеют писаные законы царя Вахтанга, ибо магометанские духовные законы суть выписки из Алкорана для приложения их к разным случаям.

Внутреннее управление усмотрено будет отчасти из разделения состояний.

Разделение состояний

Отличительные чиносостояния на Кавказе суть следующие:

1) владетельные особы; духовенство; 3) дворянство; 4) крестьяне; 5) пленники или рабы.

Владетельные особы под разными именами составляют первенствующее, или царственное, сословие. Мы поместим здесь их имена по порядку их политической важности на Кавказе в нынешнем их положении. Шамхал тарковский, царь имеретинский, хан казыкумыцкий, хан аварский, хан шемахинский, ахалцихский паша, хан ериванский, хан шакинский, уцмий каракайдакский, князь Дадиан мингрельский, Келет-бек согужский, кади табасаранский, хан карабагский, князь гурельский, горские князья и знатные вассалы; князья кабардинские, аксаевские, темиргойские, чеченские, бесленейские, мухошевские. Султан: сальянский, шурагельский, самухский, илисуйский. Князья Еристовы, Мачабеловы — осетинские; Церетели, Цулукидзе — имеретинские, Ширвашидзе — мингрельские.

Не говоря о многих других вассалах имеретинских и мингрельских.

Знатность рождения есть весьма важное преимущество в князьях, и мало примеров, чтобы человек ничтожного происхождения достигнул до верховной власти. Самые неукротимые республиканцы уважают княжеские особы, которые, по общему мнению, признаны за неприкосновенные. Но князья, со своей стороны, должны иметь личные качества, наипаче храбрость. В противном случае теряют власть и почтение. Главное попечение их состоит в том, чтобы приобретать способы к содержанию известного числа приближенных людей, составляющих отборное войско, а при том снабжать себя нужными вещами: сукном, оружием, конскими уборами, то есть всякий старается об умножении двора своего и военных сил, дабы посредством сих последних достигнуть большей власти. Кто живет смирно в своей земле и не налагает даней на своих соседей, не почитается за сильного владельца. Другая степень силы, которая ведет к первой, есть расширение родственных связей, и когда говорят: сильные князья, значит, что род их многочислен. Но сие относится к горским князьям. Прочие владельцы, наипаче ханы, родом персияне, опасаются своих ближних родственников и поддерживают уважение к своему владычеству брачными союзами с соседскими владельцами. Кроме доходов, получаемых от вассалов и крестьян деньгами и съестными припасами, везде владельцы имеют собственные свои уделы, которые населены большей частью пленниками и переселенцами. Никаких важных дел не могут предпринимать без совета своих князей, дворян и ближних людей.

Духовенство разных вер, священники, муллы, жрецы составляют второй класс народного состояния. Хотя христианское, магометанское и языческое духовенство находится здесь в глубочайшем невежестве, однако всякое в своем кругу имеет приличную власть и уважение, по мере малого просвещения жителей и чрезмерной их склонности к суеверию. Христианское духовенство, то есть грузинские и армянские священники, беднее прочих, по причине несоразмерно великого числа оных против населения христианских областей, наипаче в Грузии. Сие соблазнительное и отяготительное для народа умножение духовенства основано еще на прежних обычаях грузинских, где власть и доходы епископов измеряются по числу попов, обязанных платить им известную подать. Но должно отдать справедливость кроткости и терпимости их относительно других вер. Не так поступают магометанские муллы, насылаемые большей частью из Турции. Недавно усилившись на Кавказе, они возмущают горские народы против христиан и наипаче против россиян, отчего воспоследовали с горцами многие бедствия, коих могли бы они избегнуть, ежели бы муллы не воспламеняли пагубного фанатизма к вере, который уже ныне не страшен для Европы. О языческих жрецах мы знаем только достоверно, что они существуют на Кавказе под разными именами, пользуясь великим уважением от идолопоклонников. Известно также и то, что они имеют определенные доходы, гадают и предвещают судьбу перед сражениями, руководствуют всякими начинаниями и что языческие народы погружены в безрассуднейшем суеверстве, но чужды ненависти к прочим верам, как кажется из дел, не входя в разбирательство внутренних чувствований. О некоторых обрядах богослужения их будет упомянуто под разными статьями.

Третья степень есть дворянство: уздени, азнаури, беки, мурзы, к коим причислить должно множество поместных или второстатейных князей горских и грузинских. Дворяне кавказские суть не что иное, как малые вассалы, живущие под покровительством князей, которые сами бывают иногда вассалами других владельцев. Они составляют княжеский двор и совет; обязаны вносить подати ежегодно деньгами или в натуре припасами, а в случае войны ставить известное число вооруженных людей. Но сами дворяне составляют всегда отборное войско и начинают сражение. Сии обязанности ограничены условиями и обычаями, в силу коих дворяне имеют право суда со своими князьями и отходят от них в случае неудовольствия со всем движимым имуществом; большая часть земель разделена между дворянами, как бы на откупном праве, потому что земля почитается за собственность князей. И хотя дворяне пользуются оною, как властные помещики, от древнейших времен, но право князей всегда подразумевается. Доходы, ими получаемые от сельского хозяйства, от конских заводов и от разбоев, удовлетворяют их нужды и требования их владельцев. Они имеют крестьян их подданных и рабов покупных и пленников, известных под названием ясырей. У кого их более, тот знатнее и богаче. В республиках нет дворян, буде не следует к оным причислять старшин, управляющих наследственно. Грузинские дворяне пользуются правами российского дворянства в силу манифеста 1785 года и по многим отношениям должны быть изъемлемы от сих замечаний, наиболее относящихся к горским народам.

Крестьяне, хлебопашцы, или коренные жители Кавказа, есть многолюднейшее и полезнейшее сословие. Не вдаваясь в общие заключения, мы заметим, что в Кабарде, в Грузии, в Дагестане и Ширване крестьяне мало чем отличаются от русских крестьян в нравственном своем образовании; можно предполагать, что в скором времени сделались бы добрыми и трудолюбивыми земледельцами, если бы не угнетали их повсюду следствия феодального правления. Они не привязаны к земле, а принадлежат дворянам и князьям наследственно на некоторых условиях, и потому только не могут назваться вольными хлебопашцами, что суд и расправа и земская полиция находится в руках помещиков. Однако в случае явного притеснения, наипаче у горских народов, крестьяне разбираются с помещиками своим третейским судом, призывая для сего посторонних князей и дворян; также приглашают в важных делах для совета народных старшин, не говоря о республиканских правительствах, где всякий крестьянин есть гражданин и член общества. Право продавать крестьян утвердилось впоследствии, точно как в России, от давности обычая; ибо сие право в начале предоставлено было помещикам единственно в виде наказания за дурное поведение или за преступление.

Хотя дворянин может продать своего крестьянина, он не может от него требовать излишних податей и работ. Вообще продажа крестьян почитается за великий стыд, и поелику обычай сильнее законов, помещики редко пользуются своими правами для избежания нарекания. Столь человеколюбивое мнение, утвердившееся на Кавказе, кажется быть явным противоречием: ибо продажа людей есть древний и любимый промысел тамошних жителей. Для объяснения сего заметить должно, что пленники похищаются как добыча, по праву войны, а потом уже, переходя из рук в руки, продаются, что и доселе делают не только горские народы, но и мингрельские князья, которые при поисках друг на друга, наипаче стараются о захвате пленников, потом отвозят людей для продажи в Поти или в Анаклию[22], а прочие народы в Анапу и другие прибрежные города. Следовательно, не своих, но чужих крестьян продают, захватывая их силой и налагая на них первые оковы и цену рабства: обычай не менее истребительный в общем действии, но касательно нравственности в оном обнаруживается среди разбоев выгодное для человеческих мироположений. К тому же сословию крестьянскому должно причислить переселенцев грузин, армян и татар, которые непосредственно принадлежат к княжеским уделам. Нет разности между повинностями крестьян и переселенцев, кроме того, что сии последние пользуются обыкновенно при переходе некоторыми облегчениями от податей. Могло бы быть для них выгодно и то положение, что они подведомственны одному и старейшему в земле владельцу; но сие ожидание, сколько известно, весьма обманчиво, потому что владельцы взыскивают подати вдвойне: и то, что следует князю, и что следовало бы дворянину. Таковые прибыльные расчеты побуждают владельцев привлекать к себе чужестранных выходцев, которые, имея достаточные предлоги к неудовольствиям в своих землях, охотно переходят с места на место. Дворяне также имеют право приглашать к себе переселенцев.

Ясыри, или пленники, принадлежащие помещику как собственность, по праву войны или купли, составляют пятое сословие, буде совершенно рабство можно назвать сословием. Они отправляют домашнюю службу, пашут землю, пасут скот — словом, делают все то, что им велят. Помещик имеет власть не только наказывать их по произволению, но и казнить смертью без всякого в том отчета, кроме Грузии и тех областей, где по благотворному промыслу Александра I право сие ограничено уже запрещением смертной казни. Со всем тем на Кавказе с меньшей жестокостью поступают с рабами, нежели в Хиве и у киргизцев. Как скоро пленник обживется, женится и заведется домом, тогда его принимают в число крестьян наравне со старожилами. Впрочем, право укреплять военнопленных везде было началом рабства, и неудивительно, что оно сохранилось на Кавказе, когда Греция, Рим и вся Европа то же делали. В России они назывались крепостные холопи, для различия от кабальных холопей, доколе те и другие не смешались с крестьянами, которые сами сделались крепостными в исходе XVII века.

Ремесленники принадлежат к двум последним сословиям, но преимущественно отправляют звание сие армяне. Образ жизни горских народов довольно объясняет, что число ремесел должно быть ограничено необходимыми нуждами. Жены у них портные, ткачи, швеи, тесемщики; затем нужны им оружейники, сдельники, сапожники, а для предметов прихоти и щегольства еще нужны серебряного дела мастера. Но в Грузии, в Ширване и в Араксении художества перешли за тесные пределы первоначальных нужд и сближаются с требованием роскоши, которую давно сообщила Персия тамошним жителям. Мануфактуры ширванские находились в цветущем состоянии в начале прошедшего столетия, до разорения оных лезгинцами, ныне же возникнуть им препятствуют внутренние неустройства и бедность жителей.

Политика

Еще труднее изобразить общими чертами хаос многосложных видов, союзов и притязаний, составляющих политику горских народов. Но действительно у них есть политика, в которую, к сожалению, мало вникают; есть также народное право, соблюдаемое неписаными законами, или обычаями; не менее известны им и прочие средства, употребляемые для приобретения помощи, для выигрывания времени, для успокоения сильного неприятеля или для взаимного примирения: союзы, договоры, посольства, подарки, посредничества, ручительства, залоги; да и не должно быть иначе. Как война есть обычное состояние сих народов от древнейших времен, то население Кавказа долженствовало бы чрез постепенное уменьшение оного истребиться, если бы не придуманы были способы к смягчению гибельных страстей, сим народам свойственных. Оттуда произошли сии постановления, или обычаи, коих благотворительное действие ощутительную принесло пользу совокупно нравственности и населению: соблюдение долга гостеприимства, ненарушимая связь дружбы под названием куначества, убежища в разных местах, почитаемые за неприкосновенные, охранение путешественников, предавшихся под покровительство кунаков, почтение к старости и к заступлению женского пола, примирение враждующих третейским судом. Все сии обычаи, введенные по необходимости, и чаятельно после долговременных опытов, составляют важнейшие статьи народного права кавказских жителей. Но между тем не угасает дух раздора; кровопролитие, грабежи беспрерывно продолжаются. Не без основания применить можно к сим народам сказанное Фукидом о скифах: что он не знал ни в Европе, ни в Азии народа, который бы мог противиться скифам, если бы они соединили свои силы. В горских республиках примечается более единодушия, и оттого самого более устройства внутри и более единства во внешних действиях, нежели в феодальных правительствах; что должно приписать простоте нравов горских народов, кои, не быв никогда покорены, удержали образ внутреннего управления и нравственность свою ближе к первобытной целости. Нужно заметить также, что вышеупомянутые обычаи хотя приняты повсеместно, но в полуденных частях Кавказа, в Грузии, в Ширване, в Араксении теряют действие свое по мере приближения к персидским границам, так что в сопредельных провинциях употребляют уже другую, гораздо более утонченную и вероломнейшую политику, известную в тех местах под именем персидской, для различия оной от горской политики.

Торговля

Торговать признается за весьма низкое ремесло между кавказским рыцарством. По удобности жить грабежом не трудно было, к ложному стыду, происшедшему от превращения понятий, присоединить еще и то предубеждение, что будто благороднее отнятое подарить, нежели собственность продать, и хотя для удовлетворения некоторых нужд своих они победили сей ложный стыд в рассуждении иноземцев, с коими имеют торговые сношения, обменивая и продавая малое число своих произведений; но со всем тем состояние торгующих есть труднейшее и наименее почтительное в Кавказе. Они променивают сырые кожи, меха, воск, мед, лошадей, рогатый скот, войлоки на нужнейшие для них вещи, как то: порох, свинец, огнестрельное и белое оружие, чугунные котлы, холст, юфти и другие к домашнему хозяйству принадлежащие изделия. Горские народы имеют также свою роскошь и свои прихоти. Не только разборчивы в доброте оружия, но и в щегольстве оного; для одежды жен своих покупают европейское сукно, шелковые и бумажные материи, сафьян, сученое серебро и золото. Сии предметы развозятся по всему Кавказу армянами, которые, невзирая на трудности путей и претерпеваемые ими насильства, получают нарочитую прибыль в рассуждении малых капиталов, употребляемых на сей мелочный торг. Успехам сухопутной торговли препятствуют многие обстоятельства: 1) сообщение дорог, всегда трудное, прерывается на несколько месяцев летом во время разлива вод и на несколько месяцев зимой, когда горы покрываются снегом; 2) сие самое физическое положение Кавказа составляет крепчайший оплот для жителей от внешних нападений, а потому первенствующие пользы их требуют оставлять дороги в запущении, нередко же осторожность велит разрушать оные и заваливать; 3) бедность и отвращение горских жителей от земледелия, торговли и всякой промышленности, чему способствует также сильная привязанность их к независимости или, правильнее сказать, к своевольству, побуждающая их укрываться на бесплодные вершины гор, оставляя долины необработанными; 4) а потому в проездах чрез горы купцы подвергаются заведомо многим притеснениям и опасностям, как по привычке сих народов к грабежу, так и по свойственной им недоверчивости.

Разыскания, учиненные о торговле Кавказского края вообще и наипаче о двух главнейших отраслях оной — торговле по Каспийскому и Черному морям, помещены в особенной главе.

Население

Нигде на Кавказе не сделано доселе ни точного исчисления дворов, ни переписи душ. Мы старались собрать сии сведения из разных изустных и письменных известий и, сличив оные с правдоподобием, представляем здесь приблизительную таблицу о населении Кавказского края.

Примечание: Р. Означает зависимость от России, Т. - от Турции, П. - от Персии, Н. - независимые.

Полагая с двух дворов по одному человеку, носящему оружие, собраться может до 250 тысяч воинов. Но по принятому на Кавказе обычаю каждый двор на случай нужды ставит одного воина.

Следовательно, г. Мальт-Брюн, заключая по пространству Кавказского края, что он может вместить в себе до трех миллионов населения, предузнал в точности настоящее число жителей. Область между Курой и Араксом, прибавленная к сему описанию, не составляет важной разности касательно населения, которое не превосходит 200 тысяч душ.

Доходы

Известные денежные доходы, получаемые на Кавказе разными владельцами, не изъемля из того и доходов грузинского правительства, едва ли составляют 1 500 000 рублей. Но, тем не менее, страна сия изобилует естественными произведениями, для упрочения коих нужно только приложить старание. Многие источники народного богатства не изведаны, другие остаются в пренебрежении. К первым принадлежат рыбные ловли в Мингрелии по берегам Черного моря и в устьях Риона; заведение шерстяных, кожевенных, полотняных и стекольных фабрик; ко вторым — размножение и усовершенствование земледелия, шелководства, виноделия, сеяния хлопчатой бумаги. Сверх того, горы изобилуют металлами, леса наполнены строевым и столярным деревом и разными плодами, остающимися без употребления.

Глава вторая. Физическое обозрение Кавказа, горы и реки

1. Горы. Положение, величина, пределы, минералогическое обозрение оных по Гюльденштедту

Кавказские горы начинаются у Циммерийского Босфора, или Еникольского залива, около 43° северной широты и 54° долготы от острова Ферро и кончаются, не доходя до устья Куры, Абшеронским мысом около 40° широты и долготы. Из чего заключить можно, что Главный хребет, от северо-запада на юго-восток простирающийся, имеет в длину не менее 900 верст, в ширину от 200 до 300 верст, а при Каспийском и Черном морях склоняется мысом около 10 верст шириной. Следовательно, система Кавказских гор обширностью своей не уступает Швейцарским Альпам.

К северу составляют пределы Кавказа река Терек и река Кубань, отделяющие горы от российских степей очевидно. К югу Кавказ определяется реками Курой, Рионом и Чорохой не столь явственно, ибо высокая цепь гор проходит между источниками сих рек, совокупляя Кавказ с Чилдирскими и Тапарованскими горами, принадлежащими к северной подошве Араратского кряжа. К востоку Кавказ погружается в Каспийское море, к западу в Черное море.

По мнению г. Мальт-Брюна, нельзя изобразить сцепления Кавказа с прочими азиатскими горами, как следующим образом. Все пространство азиатской Турции и Персии пресечено от запада на восток великой возвышенностью, которую можно бы иначе, хотя несвойственно, назвать продолговато-возвышенной плоскостью (unlong plateau). Сие возвышение земель продолжается на восток до соединения с горами и возвышенными плоскостями Татарии. Древние, почитая таковое протяжение возвышенных земель за одну непрерывную цепь, назвали оное Таврисом, или Таврическим кряжем. Однако сии цепи в самом деле одна от другой стоят отдельно и связываются между собой только одним основанием. Гора Таврис, собственно так называемая, составляет венец сего возвышения к западу, а Кавказ — оконечную крутизну оного к северу.

О наружном состоянии Кавказа г. академик Севергин в «Минералогическом землеописании Российской империи» подает столь ясное понятие в сокращенном виде, что надлежит также вместить оное здесь слово в слово.

Северный передовой хребет имеет низкие горы и пространные плоскости. С сим хребтом идет параллельно известный хребет, сходствующий с оным, но большую вышину имеющий. Близ известного хребта находится шиферный хребет, имеющий от 5 до 7 верст ширины, притом высокие горы и узкие долины.

Главный хребет простирается почти от востока к западу, шириной от 5 до 7 верст, и имеет высокие горы. Ближе к Баку оный возвышеннее, а в Гиляне крут, так как и при Черном море падает круто. Сопки или вершины Главного хребта, большей частью голые, редко представляют расщелившиеся утесы и в северных ущельях во все лето имеют снег. Одни из высочайших гор суть Ельбрус и Гилянские.

Южный передовой хребет шиферный, имеет 30 верст ширины, близ Главного хребта выше и дичее, а далее от него представляет более открытые плоскости и меньшие горы. Реки имеют здесь высокие, оторванные, утесистые берега.

Южный известковый хребет отлог и склоняется в низменную плоскость, которая около 30 верст шириной проходит от Каспийского к Черному морю. Два поперечных хребта разделяют его на три части, из коих самая восточная заключает в себе реку Алазань и Куру, а самая западная Рион. Наконец, от южного понижения сего передовой хребет Араратских гор, сходствующий с южным передовым хребтом гор Кавказских.

Кавказские горы довольно правильны, мало представляют обрушенных мест, однако подвержены иногда бывают небольшим землетрясениям.

Господин Севергин, причисляющий Гилянские горы к Кавказу, не отвергает, как кажется, мнение Гмелина о непрерывном продолжении восточной цепи по западному берегу Каспийского моря от Дербента до Астрабата; каковое предположение признается гадательным от г. Мальт-Брюна. В самом деле, сие сообщение гор не иное может быть, как разве подводное, если принять за продолжение юго-восточной цепи Кавказа, кончившейся у Баку Абшеронским мысом, рассеянные вдоль сего берега острова до Кизил-Агачского залива; ибо от устья Куры вверх до Джевата и далее обширная Моганская равнина, составляющая удолье сей реки, обхватывает оба берега Куры при различной ширине на 200 верст длины, не обнаруживая очевидных знаков сообщения между Кавказскими и Гилянскими горами. Следовательно, г. Мальт-Брюн не без основания думает, что Кавказ соединяется с прочими азиатскими горами только одной юго-западной своей отраслью посредством Араратских гор, которые в различных направлениях примыкают к Гилянским и Хорасанским горам, а сии последние к Тибетскому кряжу и так далее. Упомянув о сем разногласии, для объяснения коего, может быть, нужны дальнейшие розыскания, последуем теперь за Гюльденштедтом в подробном описании наружного и внутреннего состояния Кавказа.

Общее понятие о Кавказских горах

Главные горы, вообще взятые, лежат к западу и востоку с малым только уклонением и около Каспийского, наипаче же около Черного моря переходят в равнины. Они огромны своей высотой и оканчиваются с обеих сторон долиной у подошвы главной горы, за коей следуют передовые горы, а от сих южные горы проходят только чрез отлогость, из которой вытекает река Кура в Каспийское, а Чороха в Черное море; потом начинается подошва Араратских передовых гор. Северные же передовые горы, напротив того, оканчиваются с восточной стороны за Тереком при Каспийском море, а с западной — за Кубанью в Куманских и Кубанских степях.

Ежели предположить, что Моздок лежит под 43°50′ северной широты и 42° восточной долготы под одним меридианом с Тифлисом, а сей под 41° северной широты, то можно найти вероятную широту и средину гор сих, которая будет также долготой и широтой восточной и западной части оных. Дорога из Моздока в Тифлис, которая прямо лежит от севера к югу, по точнейшим исчислениям, содержит не более 282 верст.

Высота гранитовых гор

Главные горы или высокий хребет оных, от коего горы по обеим сторонам к морям переходят в равнины, как выше упомянуто, состоят большей частью из снежных гор, или бельков, которые по причине высоты своей в некоторых местах вечно покрыты снегом и льдом, частью же состоят из голых до облаков досягающих скал, или пахт, кои ни землей, ни какими-либо произрастаниями не покрыты.

По измерениям, сделанным в разных местах, пространство обеих сторон высокого хребта бельков, или снежных гор, которые вместе с оным составляют главные горы, от юга к северу или поперек, положить можно до 70 верст. Они прилежат непосредственно к Главному хребту гор; северная сторона гораздо утесистее южной, ибо она переходит в равнину гораздо отрывистее и в меньшей широте.

Боковые горы, или снежные

Северные главные горы состоят из пластов различной высоты и различных горных пород.

Северные и южные сланцевые, или шиферные, горы

Ближайшая и высочайшая горная цепь к хребту снежных гор состоит из шиферных, или сланцевых, гор и снаружи походит на снежный хребет даже и в самых малых, но, впрочем, довольно высоких и не столь утесистых горах. Сия цепь с северной стороны простирается от 5 до 7 верст. Подобный сему хребет лежит на южной стороне цепи снежных гор и простирается в ширину до 10 верст. Горы сии состоят большей частью из весьма возвышенных утесов с узкими и глубокими расселинами, в коих никогда совершенно не растаивает снег; почему они и дают преимущественно начало источникам рек.

Господин Гюльденштедт называет хребет снежных гор ледяным гранитным хребтом (jugum Alpinum glaciale graniticum); боковые, или шиферные, горы — Альпийским хребтом (jugum Alpinum); северную и южную их полосу — Альпийским шиферным северным и южным хребтом (jugum Alpinum schistose! septentrionale et australe). Горно-каменная порода состоит из столового шифера, или сланца.

Сии шиферные горы покрыты не в большом количестве соснами, березами и можжевельником; на средней вышине оных находятся также растения, Альпийским горам свойственные, а в некоторых местах обретаются хорошие пастбища.

В горах сих находятся также многие кварцевые и другие жилы.

Древние известковые горы

С северными шиферными горами лежат параллельно известковые горы (jugum subalpinum calcareum septentrionale), кои несколько пониже шиферных. Широта гор сих от востока к западу простирается на 15 верст. Они представляются в таком виде, будто бы лежат одна подле другой. Известняк, горно-каменная порода оных, не во всех местах имеет одинаковую толщину; цветом он бело-желтоват, мраморовиден и непосредственно лежит на шиферных горах и около оных. Сие отделение заключает в себе часто рудные жилы. На горах сих много находится ровных поверхностей, кои большей частью имеют глинистую покрышку. Во многих местах растут буковые и другие деревья; руд совсем нет; соляные же источники находятся в весьма малом количестве, да и только при северной подошве гор.

Сии же самые известковые горы (jugume subalpinum calcareum australe) простираются непосредственно по южной стороне южных шиферных гор, но только на 20 верст в ширину. Известняк здесь не столько чист, как в северных горах, и содержит великую примесь других земель и камней.

Северные передовые горы

К северным горам примыкают известковые горы с северной стороны в долине, простирающейся от 20, 25 до 30 верст в ширину. Долина сия во всех почти местах имеет глинистую и небесплодную поверхность.

С северной стороны гор сих возвышаются северные передовые горы (promontorium septentrionale) и лежат параллельно в вышепомянутом расстоянии с известковыми горами.

Предгорья редко бывают столь высоки, чтобы виден на них был известняк или чтобы лежал он на них в довольной высоте, не быв разделяем или прерываем долинами. Сие примечается только при Бештау между верхними отраслями Кумы.

В горах песчаного камня находят серу, серный колчедан, горное масло, источники, содержащие поваренную соль, горькую соль (сернокислая магнезия) и квасцовую и купоросную землю, селенит и проч.

Южные известковые горы

Южные известковые горы переходят в таковую же глинистую равнину, имеющую ширину от 25 до 30 верст. Сия равнина пресекается только двумя поперечными горными хребтами: хребет поперечный восточный и западный (jugum tranversale orientale et occidentale), которые примыкают к передовым горам и к известковым горам. Каждый из них простирается на 40 верст в ширину, будучи отделяемы один от другого долиной, которая простирается в длину от востока к западу на 80 верст.

От восточных поперечных гор долина простирается непрерывно между главными горами и предгорьями от запада к востоку до Каспийского моря; по ней нижние части Алазани, так, как и другие реки, имеют отчасти свое течение.

Подобная сей долина лежит от западных поперечных гор на запад до Черного моря. По ней протекает нижними частями Рион. Поперечные горы состоят большей частью из сланцевого и известнякового песчаника.

Южные предгорья возвышаются на южной стороне долины и лежат по большей части параллельно с ней от востока к западу от 40 до 45 верст. Хотя они и состоят, подобно северным горам, повсюду из песчаника, однако в возвышенных местах приметным образом содержат известняк, почему их и можно назвать известковыми песчаными горами (promontorium cotaceo calareum austale). В тех местах, где реки Иори, Алазань и нижние части Куры имеют в сих горах течение, они суть самые низкие; возвышеннейшая же часть оных находится там, где пресекает оные Кура, недалеко от устья Большой Лиахвы.

Северные предгорья переходят в равнины по обоим берегам Кубани и Терека к северу и оканчиваются большой глинисто-песчаной солоноватой и безлесной степью, которая около Маныча называется Кубанской, а около Кумы Куманской степью и занимает пространство между нижними частями Дона и Волги.

Южные предгорья находятся в другом положении. Хотя они с южной стороны переходят также в открытую глинистую равнину, но они в северных Араратских предгорьях возвышаются к Кавказским предгорьям, так что между обоими остается равная возвышенность, простирающаяся в ширину не более 15 верст.

Араратские предгорья

Северные Араратские предгорья, пересекаемые с западной стороны вершинами Куры, подобны южным Кавказским горам пластами своими, глинистой покрышкой и горно-каменной породой, состоящей повсюду из песчаника; на посредственной же вышине состоят они из известняка, который во многих местах совершенно обнажен и не содержит в себе ни мало песчаных камней. Господин Гюльденштедт назвал сии Араратские горы северными известково-песчаными предгорьями (promontorium Araratiem cetaceo caicareum).

В обоих предгорьях горно-каменные породы весьма редко попадаются чистыми, но всегда более или менее смешаны с разными другими посторонними каменными породами.

Горы или высоты обоих предгорий весьма сходствуют между собой как наружным, так и внутренним сложением своим. Вершины их не высоки и весьма плоски, покрыты плодоносной землей и имеют хорошие пажити и леса, которые при подошве и на отлогостях состоят из бука и дуба, на возвышенных же местах из сосен и елей. Вверху Тебета в Араратском предгории холод, невзирая на столь южную широту, так силен, что снег не стаивает шесть месяцев.

Роды руд, в Араратских предгорьях находящихся

Северные Араратские горы

Горы сии состоят из песчаника и известняка, кои частью смешаны между собой, частью же содержат совсем другие породы, как то: кварц, слюду, шерль и проч., отчего и имеют они вид гор совсем другого рода.

То же самое сказать можно и о горно-каменных породах южного Кавказского предгорья.

В Араратских предгорьях находят горное масло и соляные ключи, равно как и различные рудные жилы, большие флецы железняка и кварцевого шифера при ручье Верискеви; кровавик и зернистая медная зелень при ручье Джага, равно как и железняк, обретаются в великом количестве. Смоляная османка находится при ручье Ниша близ деревни Кальпе. Она составляет три жилы шириной в три фунта в рыхлой серой слюдяной породе, а жиленой породой имеет кварц.

Медная зелень, медная печенковая руда, медная синь и кубический шерль проходят попеременно на 8 верст от Кальпи в большой жиле, в красноватом с кварцем смешанном песчанике.

Железный блестяк, толщиной в два фута, потом кварц, проникнутый медной зеленью, в два фута толщиной и опять железный блестяк жилой, имеющей толщину в шесть футов при деревне Индша, около деревни Варда Собана. Зальбанды жилы сей состоят из глины. Горная порода есть: известняковый песчаник.

Железистый песчаник со вкрапленным колчеданом и сплошной железной слюдкой.

Железная слюдка с железным блеском в известковом песчанике, за версту от предыдущей.

Железняк с колчеданом у Тебета и при устье ручья Бодинга.

Медная зелень, медная синь, железной блеск и сплошной кровник лежат вместе один подле другого в жиле, имеющей одну сажень в толщину, у того же ручья, при монастыре Ахтала, в горе, имеющей в вышину около 60 саженей.

Медная зелень, серебро содержащая, серая медная руда (fahl erz) в жиле, одну сажень в толщину имеющей, за версту от упомянутого монастыря.

Жила кровавника вблизи прежней. Горная порода состоит из белого кварцевого песчаника, а жильная из кварца.

Медная зелень и железняк вместе в разных жилах, в толщину около одной сажени имеющих, у Поладаури, при пустых крепостях Сахундари и Балунзи.

Крупнокубоватый свинцовый блеск с малой примесью белой серебряной руды и медной лазури, а с большой медного колчедана в жиле, в одну сажень шириной и на 8 верст в длину простирающейся, у реки Машавари на юге при ручье Дамбулутискеви, у деревни Дамбулат. Горная порода состоит большей частью из известковатого песчаника, жильная же из кварца.

Многие медные рудники находятся в округе Ташин, особенно же близ места Балукар.

Цинковые бленды во множестве попадаются в большей части рудников.

Область Самхити имеет довольно леса для рудников и заводов; и хотя руды при Кцие убоги серебром, однако ж в глубине они богаче, и горная работа, равно как и выплавка меди, свинца, железа и цинка, даже без всякой выплавки серебра, могла бы всегда приносить прибыль, особливо пока не глубоко производима будет разработка.

В сей области находятся в разных местах оставленные рудники и разрушенные плавильные приборы на медных и железных рудах, например, при деревне Машана, в 6 верстах от Кулпи, находятся многие оставленные медные рудники.

При упомянутом выше Варди Собани находятся в три сажени глубиной железные рудники. Горная порода есть трап.

При Шелегино, в 3 верстах от Варди Собани, находятся не глубоко разрытые железные рудники, в песчаном известняке. Из них добывают железный блестяк, железный блеск, буро-красную железистую глину и кошечье золото.

Вся окружность Ахталы богата медью и железом.

При Кцие попадается яшменная горная порода, содержащая кварцевые жилы.

У вышеупомянутого Кулпи находятся в песчаной горной породе многие до одной сажени толщины имеющие жилы с темной свинцового цвета чешуистои твердой и рыхлой блендой; вблизи же оной железняк.

У подошвы сей передней цепи гор около Тебета, равно как и у ручья Баличискеви, горная порода состоит из черного, ноздреватого, на окалину похожего песчаника.

У Сакинети между Кцией и Тебетом лучшая ломка жернового камня производится в Карталинской области.

У Кутайса в Имеретии сии горы столь высоки, что снег остается на них до августа месяца.

В пропасти Кани и на левом берегу Квирилы у Богдатчика горы состоят из белого известняка, на котором лежит песчаник, точно как у Чуанто в Кавказских предгорьях. Сие весьма достопримечательно, ибо замечено, что всегда песчаник следует после известняка; здесь же, напротив, известняк после песчаника.

Большая часть камней, около Кани находящихся, состоит из отломков зеленоватой и бурой лавы с кусками белого палеватого шпата, черного столичного шерла и зеленоватой роговой обманки.

Южные Кавказские предгорья

Ископаемые, в горах сих находящиеся

В сих предгорьях, которые во всем пространстве от Черного до Каспийского моря сходствуют вообще между собой как снаружи, так и внутри, находится горное масло и каменные угли в Кахетии; источники поваренной соли в Кизихском округе; слабительная соль, или собственно глауберова соль (сернокислый натр), неподалеку от Тифлиса и у Маукони кусками величиной в грецкий орех. Многие опыты, учиненные над сей солью, доказывают, что она есть истинная глауберова соль, содержащая малую примесь известковой земли.

Горячие серные ключи находятся на правом берегу Куры в Тифлисе.

Примечаются также следы разных руд, особливо железных, медных, свинцовых и цинковых, равно как серные колчеданы, селениты и проч.

Кура

Берет свое начало в высоких южных Араратских горах и течет сперва по долине, предгорья пресекающей, потом к северу. От Сурама же — к западу в долине между обоими предгорьями и части в Кавказских южных предгорьях и около оных.

Реки, впадающие в Куру с левой стороны, пересекают предгорья во многих местах глубокими долинами.

Ежели смотреть с высоты Шалтубо, что в Имеретии на запад, то предгорья кажутся разделенными, и в сию пропасть течет, вероятно, Субза.

В Имеретии у Риона и около рек, впадающих в него, предгорья состоят из известкового песчаника, песчаного известкового сланца и других пород. Такового же свойства и поперечные горы.

Между Шалачем и Сазано предгорья состоят из белого песчаного известняка со множеством белой и желтой слюды. В них находится много пещер с известковым шпатом и слюдой. Против Тавриды известняк становится чище и содержит хамиты (chama), которые уже и при Сазано попадаются; при Танаузо же смешаны они с меконишами. Сии окаменелости суть конграмеранты (слепки), которые в Грузии весьма редки.

Из Чраскаро видна большая часть поперечных гор, которые представляются на восток отлогой, а на запад уравнивающеюся возвышенностью, по западной стороне коей протекают Квирила и Субза.

У деревни Арага, при подошве горы, находится глубокая и утесистая пропасть Арагискеви, в ширину до 20 саженей имеющая, по краям коей видны кругловатые обломки песчаника, лежащие в серой глине. Дно покрыто такими же обломками и во многих ключах, из краев сей пропасти текущих, находится много инкрустатов (осадков) и окаменелостей.

Вокруг многих ключей лежит синяя глина, а из некоторых осаждается также волнистой и шероховатой, различное образование имеющий известковый туф.

Первые южные предгорья или ближайшая к горам полоса, прикосновенная к Кизихскому округу от севера к югу, имеет в основании до 10 верст ширины. Вышина их посредственна и редко бывает зимой покрыта снегом. В них находится весьма много больших и малых, глубоких, крутых и отлогих пропастей. Сии пропасти наполнены круглыми песчаными известковыми обломками, которые во множестве обретаются и по сторонам их в серой глине, равно как и на поверхности оной. Сей слой глины с обломками песчаного известкового камня во всех местах покрывает песчаник на нарочитую толщину.

В пропастях находится весьма много маленьких источников, светлая вода коих по большей части весьма известковата. Из сих источников в некоторых местах осаждаются известковые инкрустаты. Некоторые песчаные камни содержат в себе железо; другие же металлические вещества в горах не находятся.

Серая глина лежит близко к поверхности, особливо на высотах смешана она с белым известковым мергелем или рухляком. Самая поверхность везде почти для плодородия имеет довольно рыхлой земли, а особливо в долине, отчего при северной подошве и кажется она черной.

Вершина предгорий по большей части голая и только в некоторых местах покрыта кустарником, держи-деревом (rhamnus paliurus), терном (prunus spinosa) и другими.

На северной и южной отлогостях произрастают в великом количестве дуб белый и красный бук, илим (ulmus campestris), слива (prunus domestica), боярышник (cratagus oxya-cantha) и орешник (corylus avellana).

Многочисленные долины и пропасти, равно как и округленные камни, коими усеяны предгорья сии, служат ясным доказательством, что они прежде были совершенно покрыты водой.

В Кизихском, на западе лежащем округе, который свойственнее называют Кахетинским, предгорья вообще в рассуждении наружного и внутреннего устроения, равно как деревьев и пропастей на них обретающихся, одинакового свойства с вышеупомянутыми.

Здесь берет свое начало ручей Ахтала, на поверхности коего плавает каменное масло.

Ископаемые южных Кавказских предгорий

У северной подошвы гор находится одно место, Ахталою же именуемое, имеющее в окрестности до 500 шагов, окруженное кустарником и совершенно бесплодное. Поверхность оного состоит из серой глины, воздух пахнет горным маслом; сей же запах имеет отчасти и земля, которая сверх того пропитана серной кислотой, делающей ее совершенно бесплодной.

Вблизи находятся два колодца, имеющие мутную воду, на поверхности коей плавает горное масло, а иногда показываются пузырьки. Один из сих колодцев имеет в поперечнике одну сажень, другой же несколько более. Хотя вода и не выходит из краев, но всплывающая наверх глина столь оные возвысила, что они походят на усеченные конусы. Они довольно глубоки и имеют, кажется, между собой сообщение. Впрочем, они во всем подобны нефтяным колодцам, находящимся в северных предгорьях при Сунже. Здесь, по-видимому, находилась некогда деревня, которая провалилась. Как здесь часто чувствуются землетрясения, то могло случиться, что свод пропасти обрушился.

От Ксани, которая между главными горами и предгорьями впадает с левой стороны в Куру (и, вероятно, еще выше), правый берег Куры состоит из песчаных, весьма утесистых предгорий. Около 4 верст от реки Арагвы горы сии имеют весьма крутые и высокие углы. Сие место называется Девис намуклари, то есть Чертово колено.

Сия цепь гор имеет и на левом берегу Куры высокие и крутые песчаные горы, между которыми находится одна только узкая долина, по коей протекает река.

От Тифлиса до крепости Сонгалук почти на сто верст песчаные горы возвышаются на левом берегу Куры неприметным образом, на правом же берегу он гораздо круче. Горная порода состоит из песчаника, лежащего под серой глиной.

Сии вторые предгорья круты, в ширину имеют только несколько верст и граничат со степью, почти на 20 верст простирающейся, весьма сухой, тощей и бесплодной, которую они отделяют от северных предгорий Араратских Альпов и возвышаются у реки Кцие.

От Имеретинской пограничной с Карталиней крепости Чхери до Черимелы, впадающей в Квирилу, и до Сурама на Куре, то есть на восток и юго-восток, находится в низменных местах песчаник, в возвышенных же известняк без окаменелостей. Даже у Чери и во многих других местах примечается красно-бурая яшма большими слоями. В реках находятся обломки гранита, который, следовательно, должен быть горной породой.

При Чуанте в Имеретии предгорья состоят из плотного и рыхлого с большим количеством слюды смешанного песчаника. В ручьях, вытекающих из здешних гор, везде находятся обломки известняка, из чего можно заключить, что поверх песчаника или под оным должен лежать известняк.

В ручье Сулари находится шерль со вкрапленным колчеданом в округленных обломках, занесенных, вероятно, с высоких гор.

От Траскаро на юг напротив Квирилы, также у Царети в округе Сучино, и у Поладури в округе Серисто должны находиться соляные ключи. Ключи горного масла находятся только в Иурии и при западной подошве южных Кавказских предгорий; источников поваренной соли, сколько известно по сие время, нет нигде.

Песчаник, в предгорьях попадающийся, чище обыкновенного и ломается более или менее толстыми пластами; цвет он имеет несколько серый. Известняк, в высоких местах лежащий, содержит капельники.

В глубоких пропастях на правом берегу Тифлиса слои сверху книзу расположены таким образом: 1) крупнозернистый песчаник с рассеянным полевым шпатом. Пласты его имеют направление свое к югу и в отдаленности от реки должны быть весьма огромны; 2) песчаный сланец, содержащий известь и железо, толщиной в 5 саженей; 3) мелкозернистый песчаный плишняк в 20 саженей; 4) песчаник крупнозернистый в 5 саженей в глубину ниже поверхности воды.

У ручья Вера, который в 6 верстах от Тифлиса впадает в Куру с правой стороны, ее предгорья состоят из слоев зеленовато-серого песчаника, перемешанных с известковым сланцем, мергелем и глиной, в которых кое-где попадаются кварцы, а местами каменные угли, цеолиты и железные охры.

В земле, купоросом проникнутой, найдена медная русская копейка, которая была покрыта железной корой. И так раствор здесь был не медный, но железный.

Самая ближайшая страна, находящаяся на правом берегу Куры за Тифлисом, мало-помалу возвышается на севере к песчаным предгорьям Кавказа, которые от устья Арагч к востоку простираются в длину.

У Тифлиса возвышаются на правой стороне Куры довольно крутые песчаные горы, которые сравниваются в 5 верстах за Тифлисом.

Господин Гюльденштедт различает первые южные предгорья (jugum promontoriale australe primum), которые простираются по левому берегу Куры, от вторых южных предгорий (jugum promontoriale australe secundum), которые лежат параллельно с первыми на правом берегу Куры. Оба сии предгорья отделяются длиной, на 30 верст простирающейся в ширину и имеющей кое-где пригорки.

Вторые, или самые южные, предгорья гораздо выше первых и зимой всегда покрыты снегом, напротив того, первые часто остаются без снега.

Вторые простираются непрерывно от Каспийского к Черному морю. Первых восточный конец называется горой Шахдаг. Они берут начало свое на западе у устья реки Лиахвы и оканчиваются на востоке у реки Куры.

Хотя оба предгорья довольно между собой различествуют, но, собственно, они составляют один только хребет, который разделяется Курой и впадающими в нее реками, окруженными тихо восстающими и холмистыми равнинами.

От Магани в Кизихском округе Кахетии южный край предгорий простирается на 4 версты к югу. На горах сих произрастают дуб и бук. За ними следует открытая и холмистая плоскость и на оной небольшой подол, имеющий около тридцати саженей в окружности, содержащий поваренную соль и источники горного масла.

Почва долины состоит из серо-желтой глины, наполненной небольшими округленными обломками песчаника. В северной стороне сей долины, на несколько саженей возвышающейся, находятся слои красно-бурого зернистаго песчаника, из коего, вероятно, состоят и все предгорья, хотя оный пред Магани и не примечается. Трещины песчаника наполнены желтоватым известковым шпатом, имеющим почти конической фигуры кристаллизацию.

Источник поваренной соли берет свое начало из песчаника. Источник сей имеет один фут в поперечнике, бьет весьма тихо, без пузырей, и в марте 1772 года не выходил из берегов своих, что в другое время могло случиться; ибо вокруг его находится множество соляной земли, которую жители употребляют в домашнем быту; есть следы стоков, которые простираются до реки Иори. Рассол оных имеет крепкий и чистый вкус поваренной соли, хотя и течет вблизи оного горное масло.

Три ключа горного масла, которые здесь, равно как и в северной части Кавказа, называются нефтяными ключами, протекают в 100 шагах от соляного ключа на юго-запад и юго-восток. Каждый имеет величину соляных ключей и такую же желтую купоросную воду с плавающим на поверхности оной черно-бурым горным маслом. 1722 года в марте месяце не выходили также из краев; только около источника горное масло вошло в глину и сделало чрез то род слоистого твердого теста. Текут с небольшим шумом и делают пузыри. Некоторые тонкие слои песчаного шифера наполнены также горным маслом. Думать можно, что ниже находятся каменные угли.

В предгорьях, находящихся в области Лезгинской, где оные известны под именем шах, на день езды от левого берега Алазана у лезгинской деревни Иллису должен быть подобный же источник.

Холмистая долина, находящаяся между известковыми горами, покрыта шиферной, известковой, слюдистой горной породой (saxum cataceum calcareum micacceum schistosum). Камень сей более или менее тверд — по количеству вмешанной слюды. Вообще порода сия содержит железо, от которого заимствует и бурый цвет свой. В пропастях находится столь много болотной руды, что можно бы с выгодой плавить железо. В других местах упомянутая горная порода имеет цвет черный, содержит много соли и купоросный квасцовый шифер, как в возвышенностях у Риона, при деревнях Риона и Сарати. Во многих местах находятся также серные колчеданы, как, например, у Гурны слои шифера лежат по большей части горизонтально; камень сей рыхл и легко распадается, а особливо в пропастях и на стенах ручьев, и очевидно, что он позже произошел, нежели известняк, который составляет главную породу гор сих и осел на него чрез особливое наводнение. Может быть, вся долина была озеро, чрез которое протекает река Рион. Долина сия покрыта желтой, маркой, железистой глиной, которая в некоторых местах отвердела и пригодна в плавке железа; в других же местах она мягка, красна и может быть употребляема вместо болуса. В некоторых местах попадается синяя и зеленоватая глина, как, например, у Мазаметы и Ганати.

У Кутайса желоб реки Рион состоит из белого твердого известняка, который на левом берегу имеет в вышину несколько только футов, а на правом простирается даже до 30 саженей. Сей высокий берег покрыт глиной и кустарником. За городом же он теряет совсем вышину свою и сравнивается с плоской землей.

Южные Кавказские известковые горы

Ископаемые, в горах сих находящиеся

В Имеретии, в западных частях южных известковых гор, где оные прилегают к шиферным горам, находится между обеими горная порода, состоящая из бурой яшмы (saxum saspideum bruneum), которая простирается в ширину от 2 до 3 верст. Господин Гюльденштедт находил ее не только у Они и в других местах, но и даже у Терека при Коби. Он думает, что все горы состоят из упомянутой яшмы.

Известняк гор сих в Имеретии мелкозернистее, нежели в Карталинии, также белее и сходствует с английским меловым камнем, однако ж не есть мел, как можно бы было заключить по большому количеству кремней, находящихся в оном при Цези у Риона.

Имеретинские известковые горы разделяются почти в длину холмистой долиной или весьма низкими горами, на 15 верст простирающимися. Северный хребет лежит близ Риона, а южный на плоскости между предгорьями. Самая долина имеет множество ключей и ручьев; она состоит из земли мягкой и сырой, на которой произрастает множество ольхи, крушины (rhamnus), понтийской ацалеи (azalea pontica) и понтийского розового дерева (rhododenron ponticum). Сие делает воздух весьма сырым, и как горы препятствуют движению оного, то часто бывают дожди. Сырой воздух под сей северной широтой жарок, почему и не может быть здоров. Рион, протекающий по низкой плоскости, имеет глинистый берег вышиной в две сажени.

У Риона известковые горы идут вверх на 10 верст выше устья реки Джеджо.

Между Шортали и монастырем Никоцеминда находится глубокая пропасть ручья Херга в известковой горе, из-под которой течет сей ручей и в первый раз выходит на поверхность за несколько верст от оной. Здесь чувствуются часто небольшие землетрясения. От Никоцеминды на юго-запад до деревни Сугвири, лежащей в 10 верстах, горы возвышаются еще приметнее и показываются без глинистой покрышки, как то часто усматривается на известковых горах. На высотах и также далее с южной стороны, где горы сии склоняются к Риону, состоят они из беловатого мелкозернистого известняка, не содержащего в себе никаких окаменелостей; но у южной подошвы, в 6 верстах за Сунгури, горная порода переходит в бурый железистый песчаный, с желтой слюдой смешанный известняк. Он лежит толстыми, по большей части горизонтальными, однако же покатыми слоями, которые у водных стоков кое-где разрушены. Горная сия порода имеет желтоватую глинистую покрышку, которая от многих источников долго остается влажной и излишнюю воду изливает в Чалу, впадающую за Кутайсом с левой стороны в Рион. Возвышенности гор покрыты обширными лесами, состоящими из бука, каштанового дерева и ацалеи понтийской.

По дороге от Кашвала у Большой Лиахвы, к монастырю Ларгви у Ксана, то есть к северо-востоку, горная порода состоит частью из красного железистого, частью из окалины подобного камня; у Сацхенети состоит она из серого известкового песчаника, и у реки Потазио из бурого трапового камня (saxum fuscum trapezium).

В окрестностях деревни Утесера показывается сток воды, содержащий в себе куски шифера, молочного кварца и полевого шпата, что заставляет думать, что вверху оного находятся рудные жилы. Тут же есть сток известково-туфового ключа, который произвел здесь целые известково-туфовые горы, и разные известковые породы, слепившиеся, так сказать, вместе. Как сия вода течет по мху, сучьям и травам, туф от сего ноздреват и содержит отпечатки листьев; но потом, который осаждается между камнями, бел, гораздо тверже и сходствует с карлбадским ленточным или полосатым туфом. Сей ключ такового же свойства, как и находящийся у гупты, и таковое же имеет положение.

В окрестности Утесеры есть много различных хороших минеральных источников, в растворе коих находятся щелочности и сернокислое железо (железный купорос) и по берегам коих садится множество оранжевого цвета охры.

Примечательнейший из всех источников, в растворе коих обретаются щелочности, находится за несколько сот шагов от церкви в Утесере на запад, который не осаждает ни извести, ни железистой земли. В нескольких саженях за сим есть также прекрасный ключ, содержащий в себе железный купорос. Оба сии ключа содержат много эфира, бьют с шумом, пузырями и имеют приятный запах и вкус. Прочие околичности здесь те же самые, как в окрестностях Сионы и Кобы у Терека.

Близ источников, точно как у Они, слышен фиалковый запах, который в недавно вырытых ямах гораздо сильнее.

Там, где маленькая речка Цубани, впадающая в Алазань, выходит из шиферных гор, попадается в числе горной породы сероватый, чешуистый или слюдистый известняк.

К Ксани при ручье Каршеретискеви у Ахалгори горная порода состоит из песчаного известняка, содержащего окаменелости; тут же, при горе Лотсобани, которая в сих местах есть высочайшая, находятся два серных источника. Недалеко от них у Цирокли обретается селенит (по-грузински царци).

У деревни Саджегур, повыше у Ксани, тек прежде горный деготь (по-грузински купри), отчего известковая гора получила синевато-черный цвет.

Маленькие возвышенности у Ахалгори Ксауризи и вообще между Ксани и Араги состоят из известковых брекчий и частью из обломков мергеля в затверделой глине.

У Ксани от Ахалгори вверх до Ларги (около 20 верст) находится беловатый, отчасти сланцеватый известняк, из которого состоит узкая глубокая пропасть Ксани. Сия река расширяется только у Озисцы в прекрасную луговую долину, имеющую от 3 до 4 верст.

Возвышенности покрыты большей частью кустарником, а отчасти и лесами, состоящими из илима (ulmus camperstris), дуба, бука, яблонь, груш, жестера и пр.

Места, способные к хлебопашеству, находятся по большей части только поблизости рек.

Известковая горная порода имеет во многих местах кремнистые жилы с железняком, а иногда и с сандараком. У Каршоши при Ксани находится в известняке одной пропасти глина, проникнутая медной синью.

В Имеретии, в округе Окриба, неподалеку от речки Чалцители, наипаче же у Сарати, находятся в глине мышьячные и другие колчеданы. Внизу Джедж, впадающий в Рион, и далее горная порода состоит из белого известняка, покрытого красной глиной. В известковой пропасти ручья Бардгани у Цедиса обретается во множестве крупной кровавик, из коего плавят железо во всех деревнях, находящихся в окрестности. Также есть очень хорошая для плави болотная железная руда и лес в изобилии.

Южные сланцевые горы

Ископаемые, в горах находящиеся

У Риона между Хебестом и Они шиферные горы имеют ширину в 14 верст. От Они Рион имеет течение свое на 50 верст между шиферными известковыми горами по западному направлению.

Горная порода вверху у Риона состоит из сланца и рогового камня, содержащего окрапленный полевой шпат и кварц. Сланец сей ломается острыми кусками.

Против или у известковых гор находится крупный зеленоватый порфир, состоящий из яшмы и полевого шпата; он же примечается во многих местах шиферных гор.

В хребте гор между Рионом и Галело горная порода состоит из некоторого рода столового шифера. В крутых горах, у Риона к Сеглеви, горная порода есть буросерый роговик, который при разбитии дает острые обломки, а при ударении о сталь искры, с кислотами же не вскипает.

У Накети и выше Чалы попадается опять столовый шифер, а между оным вышеупомянутый роговик, с коим и горная порода, находящаяся у Терека при Коби, имеет великое сходство.

У высокой снежной горы у Сеглеви, на вершинах Риона, находится внизу роговой камень (saxum corneum) в средине черный глинистый сланец (ardesca), вверху же зеленоватый слюдяной сланец.

В провинции Сванети, на вершинах Цхена-схале, который там называется Личгер, при деревне Лишес, на границе округа Лечгума, находится лучистый свинцовый блеск, содержащий чаятельно серебро. Жильная порода есть кварц.

Простой крупно-кубоватый свинцовый блеск, из коего в Сванети плавят свинец.

Медный колчедан (gelb kupfer-erz) лучшей доброты.

Далее к востоку, в Карталинии и Кахетии, шиферные горы подобного прежнему качеству и имеют главной породой своей столовый шифер.

У Стори, впадающем в Алазань, находится горячий ключ, в коем вода кипит; он сходствует с ключами, находящимися около Тифлиса.

Вверху у Малой Лиахвы, близ Цибани, черный шифер содержит множество маленьких жил с оперментом (risipallum).

Во многих местах сей твердый шифер содержит великое количество серных и мышьячных колчеданов.

В горах находятся также ключи, в растворе коих содержатся щелочности и железный купорос, как то: у Хеби на Рионе и проч.

В средней Карталинии, в окрестности деревни Сатина, появляется свинцовый блеск с колчеданом. За Степарциминда, на вершинах Терека, упомянутая яшменная горная порода лежит в ширину на несколько верст.

Хребет снежных гор, или Альпов

Ископаемые, в горах сих находящиеся

Он составляет из гор различной вышины во многих местах прерываемую цепь, между которой низменности суть настоящий хребет Альпов, которые хотя в отношении к горам и желобинам рек представляют долины, но имеют также пропасти и расщелины.

Горная порода, как уже сказано, есть гранит, который зерном, цветом и содержанием частей весьма различествует.

Весь хребет Альпов весьма мало разрушен, хотя камни во многих местах и находятся совсем обнаженными.

В низменности хребта Альпов, которую пересекает Терек и в коей лежит дорога чрез горы, простираются на несколько саженей большие пласты зеленоватого гранита с белыми пятнами и продолговатыми полосками полевого шпата.

Северные сланцевые горы

Ископаемые, в горах сих находящиеся

Они наружным своим видом, сложением, вышиной, образованием, лесом, на них произрастающим, равно как горно-каменными породами, из коих состоят они, положением оных, жилами, слоями, рудами и прочими ископаемым, в них обретающимися, весьма сходствуют с южными шиферными горами.

Свинцовый блеск, содержащий серебро и медные колчеданы, показывается в шиферной горной породе в кварце и в шпатовых жилах в разных местах; примечательны наипаче 4 жилы свинцового блеска, находящиеся в Кистинской области, в округе Галгаи, при речке Ассай, между деревнями Ассай и Хейрехи. Они находятся не в далеком расстоянии одна от другой и видны на стенах пропасти реки Ассай.

Жилы свинцового блеска находятся также на вершинах Терека в грузинском округе Кави, в окрестности старой крепости Дариелла. В стране около Степан-Циминде весьма много находится серных колчеданов гнездами в шифере.

В Осетинском округе Куртат, на реке Пог, между сей рекой и ручьем Чиджи, впадающим в оную с левой стороны, поблизости от одной старой крепости, находится свинцовый блеск, серебро содержащий. Две подобные жилы свинцового блеска находятся также несколько ниже на левом берегу Пога, у деревни Чимети. Горная порода жил сих, как и всех прочих, есть зеленоватый шифер, а жильная порода кварц. Со свинцовым блеском смешаны также и колчеданы. Еще две жилы свинцового блеска, серебро содержащего, находятся у одного ручья Пога, при деревне Чаркан.

Свинцовый блеск, содержащий серебро, примечается также по правой стороне Бредона, впадающего в Терек в Осетинском округе Валагир. Таковой же свинцовый блеск находится в Осетинском округе Дугур, у деревни Накаца.

Сии свинцовые блески содержанием свинца убоги: вероятно, однако ж, что обретающиеся в глубине содержат его гораздо более.

Осетинские шиферные горы богаты рудами, особливо при источниках рек Аргун, Сунджа, Кизил, Пог и Аредон.

У Чима Осетинского находится столовый шифер, смолистый мергельный шифер и квасцовый шифер. Во многих местах сих гор находится железняк.

Леса, покрывающие шиферные горы, особливо за Чимом, состоят наиболее из сосны и березы, которые имеют малую вышину. Часто попадается в них также обыкновенный тис (taxus baccata).

Северные предгорья

Ископаемые, в сих предгорьях находящиеся

От Сунжи на западе по Тереку предгорья состоят из желтоватого мергеля или из глины, содержащей щелочности, и из рыхлого песчаника. Мергель составляет покрышку оных. В сей части предгорий бьют Екатерининские ключи из песчаника, на половине высоты одного из высочайших хребтов. Около ключей находится синяя глина, а в оной множество чистого и выветрелого или разложившегося колчедана. Последний находится в сере и в желтоватом железном купоросе; сера, которая пристала к песчанику, имеет отчасти кристаллический вид, отчасти же смешанный с песком.

Обломки песчаника в устьях ключей покрыты также щелочной солью. Горячая вода сих ключей падает чрез известково-туфовую скалу, имеющую пять саженей в вышину, которая белого цвета, волниста и с кислотами вскипает.

На пять саженей под источником отвалилась от горы глыба, в несколько саженей шириной, которая содержит столь белый мергель, что его употребляют на беление; там же находят лучистый селенит, глыбы глины, желтую и красную глинистую охру и отломки песчаника со вмешанным горным дегтем.

Маленькая отрасль гор простирается от Сунжи чрез Барагун на восток до Костеки у Койсу и ограничивает северную плоскость.

В предгорьях много находится железных камней. Свинцовый блеск, серебро содержащий, показывается у Пога и Аредона, около деревень Гоора, Куртат и Валагир; горная порода есть довольно плотный песчаник, а жильная — белый кварц.

Низкие осетинские предгорья от деревень Заур, Баракма, Фиумирзина и Кубатер, почти на 14 верст у Терека, Кицилак, Аредона и Пога, покрыты густым лесом из букового дерева, дуба, илима и ольхи, которые весьма бы были достаточны для всякого употребления при горных работах.

В 12 верстах от Екатерининских ключей на северо-западе находится по ту сторону хребта гор холодный ключ, который поелику выходит из песчаника, то и называется каменным колодезем, по-татарски же ташкути-булак. Примечателен он потому, что на дороге от Девалкире до деревни Киргокина, в расстоянии 80 верст, находится один. Вокруг него растут дубы и омелы (viscum).

В 12 верстах от каменного колодца находится Павлов ключ на Сунже, при южной подошве песчаного кряжа. Здесь же бьют еще два ключа, один подле другого, столь низко у хребта гор, что сток их, который соединяется с противолежащим нефтяным ключом, весьма малое имеет падение.

Песчаник лежит здесь разбросанными плитами. Около ключей находятся синеватая глина, в некоторых местах с желтой и красной купаросом проникнутой землей, которую татары называют кара-бурак и употребляют для крашения кож в черную краску.

В окрестности сих ключей нет леса, а только кустарник, состоящий из терновника; около самих же ключей растет тростник.

Теплота воды была в 57 и 58 градусов. Самая вода сходствует по всем опытам с водой Петровских и Екатерининских ключей.

Кавказские северные предгорья, от левой стороны вершин Кумы, плоски и поворачиваются в западном своем направлении далее к северу, так же как и восточной части.

Горно-каменная порода предгорий сих состоит вообще из мелкозернистого синеватого песчаника, который от северной подошвы оных до устья ручья Шамира, вдоль по Егорлыку, а вероятно, и далее на запад. Таковые же признаки находятся во многих местах Куманской равнины, как явствует из учиненных изысканий г. Палласом.

2. О кавказских реках

Знаменитые реки, истекающие из подножия Ельбруса, — Терек, Кума и Кубань составляют главную систему вод, напояющих северную сторону Кавказа. Разнообразное протяжение хребтов, служащих подножием Ельбруса, определило направление сих рек в разные стороны так, что одни впадают в Каспийское, другие в Черное море. Причина сего разделения источников объясняется высунувшейся на севере между вершинами Кумы и Кубани отраслью предгорья, которая простирается даже за северную крепость; она положила преграду самовольному блуждению рек, выходящих на запад и на восток ее цепи, понуждая первые направлять свое стремление к Кубани и посредством оной в Черное море, а вторые — к Куме и Тереку, которые, будучи по той же необходимости обращены на северо-восток, должны были искать совокупления с Каспийским морем. Терек, загнув северо-восточное свое колено ближе к горам и южнее Кумы, отрезает от сей последней все реки, ниспадающие с Кистинских и Лезгинских гор, и поглощает оные одну за другой, оставляя Куме малое число речек, не захваченных Малкой. Главная масса вод вливается в Терек и Кубань с нагорной стороны; небольшое число речек, присоединяющихся к оным со степной стороны, не заслуживает внимания. Все таковые преимущественно впадают в левый берег Кумы.

Земли, лежащие на юго-запад и на юг от Ельбруса, как то: Сванеты, Мингрелия, Имеретия и часть Карталинии, орошаемы равномерно водами, из того же высокого кряжа истекающими: Енгура, Хопи, Цхеникхале, Рион; Квирила, Большая и Малая Лиахва и до Ксана. Но сия сторона Ельбруса менее избыточествует водами, которые все посредством Енгура, Хопи и наипаче посредством Риона вливаются в Черное море. Реки, вытекающие из юго-западной стороны Кавказа и впадающие в северо-восточный берег Черного моря далее Енгура на северо-запад, не принадлежат к системе Ельбрусских вод; и хотя они мало известны, можно с вероятностью заключить, что, кроме нижних частей своих, не значущи. Но от Риона на полдень вытекает из западной стороны Кавказа, называемой Армянскими горами, и впадает в то же море довольно важная река Черохи, древний Акампзис, которая в древние времена была пограничной чертой между Колхидой и Каппадокией. Вторая знатная система вод принадлежит к Куре; в нее с разных цепей Кавказа, с Армянских, Осетинских, Лезгинских и Ширванских гор вливается множество рек, наипаче в левый берег, к коему прилегают высокие горы, средоточие источников. Присовокупление Аракса правым берегом, не в дальнем расстоянии от ее устьев, нельзя почитать за важное приращение вод по долготе течения Куры, хотя с того места до моря Кура приемлет вид величественной реки.

Реки, текущие с восточной стороны Кавказа в западный берег Каспийского моря, многочисленны, но за исключением нижних частей Койсу, малозначащи и более уподобляются горным протокам, имея все свойства оных. В сем последнем отношении некоторые из них, наипаче Самур, заслуживают внимание. Вместилища источников сих рек находятся в той высокой цепи гор, которые под разными именами имеют протяжение на юг и на юго-восток, наипаче в хребтах Когма-даг, Шах-даг и Баба-даг.

Мы поместим, во-первых, некоторые известия о реках, вытекающих из подножия Ельбруса, а потом сообщим таковые же об источниках и течении Куры и Аракса. О прочих реках, что известно, будет упомянуто в своем месте при частном описании разных отделений. Сведения сии заимствованы были с надлежащим разбирательством о Кубани частью из Палласа и частью из академических сочинений, выбранных из «Месяцесловов»; о Куме — из Палласа и Гюльденштедта; о Тереке и Рионе — из Гюльденштедта; о Куре и Араксе — из него же, и из записки академика Сент-Кроа об источниках и течении сих рек; к чему присовокуплено все то, что могло быть собрано из новейших известий и личных обозрений. Заметить должно, что источники всех упомянутых рек, равно как и прочих рек Кавказских, вытекающих из снегового хребта, никогда не были исследованы очевидцами, достойными вероятия.

Терек

Терек, чаятельно Птолемеев Алонта, истекает из восточной стороны снеговых гор, служащих подножием и протяжением Ельбруса, в Осетинской волости Тирсов, где, приняв в себя несколько ручьев, течет на восток до селения Коби; оттуда поворачивает на север; у селения Степан-Циминде входит в глубокие утесы, называемые собственно Кавказским ущельем, и, пробившись сквозь оные, выходит у Владикавказской крепости на обширную равнину, чрез которую, протекая свободно, извивается разными кривизнами, поворачивая большей частью на север, северо-запад до совокупления его с Малкой у Екатериноградской крепости; потом направляет течение свое на восток, юго-восток до принятия в себя Сунжи; наконец, обращается на северо-восток и в сем направлении изливается в Каспийское море многими рукавами в 60 верстах от Кизляра. Полагать можно, что длина течения Терека от вершин его до устьев заключает в себе не более 400 верст.

Терек не всякий год замерзает; в вешнюю воду или, лучше сказать, во время таяния нагорных снегов, которое от исхода мая продолжается до начала августа, Терек в нижних частях своих возвышается от 10 до 12 футов, выходит из берегов и занимает низменные места, наипаче окрестности Кизляра; но в вершинах своих до Владикавказа не подымается выше 5 футов и гораздо менее. Исчисление отвесной воды Терека над поверхностью моря еще не сделано; вообще имеет течение весьма быстрое, наипаче от селения Казбек[23], или Степан-Циминде, до Владикавказа, между коими заключается Кавказское ущелье. На сем малом пространстве, содержащем в себе 45 верст, где Терек уподобляется беспрерывному водопаду, замечено в некоторых местах падение воды от 70 до 100 фунтов на версту. На том же расстоянии быстрота Терека производит примечательное действие над каменьями, на дне его находящимися, коих часть остается снаружи по слитии вод. Сии каменья, по причине беспрестанного между собой трения, все круглообразны и так гладко обточены, как бы на токарном станке.

Знатнейшие рукава устьев Терека называются: Северный рукав, Борозда, Средний, Старый Терек и Южный, собственно Терек. Сей последний наполняется водами реки Аксай, впадающей повыше Кизляра в другое отделение Терека, называемое Каргина. Борозда есть новый рукав, не более 50 лет тому назад открывшийся посредством каналов, прорытых для поливания садов и пашней, чрез которые Терек промыл себе новый путь, обойдя Кизляр и оставя его таким образом на острову. Ныне по количеству воды и глубине сего рукава он почитается за главнейший. На Старом Тереке, в двух верстах от моря, видны остатки прежней крепости и города Терки, из коего гарнизон и жители в 1722 году переведены на Сулак, в новопостроенную крепость Св. Креста. На одном отделении того же рукава, в 15 верстах от моря, находятся остатки древнего города Копай-кала, и в самом море видны развалины города Бохчала, или трехстенного города. Между сими рукавами есть несколько небольших соляных озер. На севере от устья Старого Терека находится между островами изрядная пристань для мелких и плоскодонных судов, называемая Сладкоеричная. Вообще Терек для судоходства неудобен, и даже в лодках трудно плыть вверх против течения.

От самого устья Терека до Владикавказа берега не весьма круты, и можно их полагать в сложности между 1 и 3 саженями; от Кизляра до Моздока довольно лесисты, наипаче правый берег. Лес состоит из дуба, шелковичного дерева, груш, яблонь и других плодоносных деревьев, между коими множество разных кустарников. От Моздока до Владикавказа оба берега обнажены от леса и, как кажется по взгляду, состоят из глинистых слоев. У Владикавказа берега Терека отрывисто превращаются в высокие каменные утесы, на коих кое-где видны мелкорослые березы, сосны и кустарники; и хотя у Казбека правый берег становится отложее до Коби, но крутизна левого берега остается в том же положении. Наконец, от Коби вправо на восток возрастающая вышина терских берегов смешивается с громадами снежных гор и теряется из виду.

В устьях Терека ловится красная и мелкая рыба: белуга, осетры, севрюга, стерляди, лососи, сомы, сазаны, усачи, щуки, белизна и проч., но в малом количестве, и менее красной, нежели мелкой рыбы. Между сей последней заслуживает примечание рыба породы сельдей, тамошними жителями называемая шамая, или жирная рыба, у Гюльденштедта и Гмелина известная под именем кизлярской сельди (cyprinus chalcoides). В верхних частях Терека попадается только мелкая рыба; впрочем, Терек, равно как и все впадающие в него реки, рыбой беден. Есть также выдры и бобры, но сии последние не водятся в обществах.

Следующие реки впадают в Терек, не говоря о протоках, которые в самых вершинах в него вливаются.

В левый берег, сверху вниз:

1) Кицил;

2) По, или Феюк; оба совокупляются прежде впадения своего в Терек;

3) Арадан, или Ордан;

4) Узд-дон;

5) Дур-дур. Последние обе речки вместе сливаются;

6) Ирес, или Урух. Мы будем называть сию реку Ирефом, дабы лучше различить ее с Урупом, впадающим в Кубань. Иреф принимает правым берегом ручей Дугор и многие другие обоими берегами.

Все вышеупомянутые реки вытекают из Осетинских гор, с небольшими кривизнами на север, и вливаются в Терек в Кабардинской области. Они суть не что иное, как быстрые горные протоки, и до выхода оных на Кабардинские долины берега их состоят из высоких каменных утесов, между коими проложены пешеходные дороги в Осетию. Дорога по Ирефскому ущелью есть наиболее употребительная.

7) Лескен, небольшая речка и за ней вслед еще меньший ручей Туманука.

Между речкой Лескен и Череком Гюльденштедт, чаятельно, по недоразумению, встретившемуся в названии рек, полагает реку Аргудон, впадающую в Терек. По новейшим исследованиям, здесь нет реки сего имени, равно как и другой — Чебукава, якобы впадающей в Иреф, которые не могли бы остаться неизвестными в столь близком расстоянии от Екатеринограда; почему они не поставлены на новейших российских картах сей части, ни на Палласовой к его путешествию в 1793-м и 94-м годах, а находясь только на карте, изданной в 1797 году при сочинении, называемом «Исторические и географические записки о землях, лежащих между Черным и Каспийским морями», в коих автор последовал Гюльденштедту[24]. Мы не упоминаем о маловажнейших неисправностях потому, что, зная бесчисленные трудности, встречаемые в прохождении сего кавказского лабиринта, мы ожидаем к себе подобного снисхождения.

Малка вытекает из северной подошвы Ельбруса, не в дальнем расстоянии от истоков Кумы и Кубани, в землях карачаевцев; сначала течет на северо-северо-восток, потом за Белой мечетью, приняв речку Куру, поворачивает на северо-восток, восток, и в сем направлении стекается с Тереком пониже Екатеринограда. Малка есть знатная река. В том месте, где она соединяется с Тереком, не уступает сему последнему своей величиной; в вершинах своих быстра и камениста; у Солиманова брода берега ее состоят из мелкого булыжника, между коим на дне ее находится красноватый, беловатый и серый гранит, черный, нередко ноздреватый базальт, черноватый, серый и темно-серый порфир, несколько красной кварцевой яшмы и множество известковых камней. Принимает в себя правым берегом: а) чрезмерно быстрый Баксан, коего берега состоят частью из булыжника, частью из твердого гранита и из гранитного песка, сильно перемешанного со слюдой, между коим попадаются и порфирные обломки. Левый берег Баксана, имеющий от 7 до 8 саженей вышины к северу, соединяется с обширными кабардинскими равнинами; но правый берег постепенно возвышается вверх по реке утесами и на крайнем углу своем, называемом Кис-буругун, или Девичий Рынок, имеет около 40 саженей вышины. Сия скала состоит из брекчии, перемешанной с бело-известковым чечевицеобразным камнем. Наконец оба берега теряются в высоких горах, откуда выходит Баксан прямо на северо-восток, имея источники свои на восток от источников Малки, из того же хребта исходящие. Перед совокуплением с Малкой, повыше Екатеринограда, Баксан отделяется левым берегом на большой рукав, называемый Малый Баксан, который опять впадает в тот же берег. В правый берег его впадают речки: Чегем, выходящий из земли чегемов за Лашкатовской горой на полдень; Черек из балкарских жилищ также на полдень от Кашка-тау. С левой стороны в Черек впадают ручьи Мишгик, Нальчик и Шалуга. Во время таяния снегов Баксан так быстр, что мосты на нем держаться не могут. Левым берегом Малка принимает в себя у Белой мечети речку Куру, выходящую со степной стороны близ Курской слободы на северо-запад, вода ее почитается за нездоровую. Берега нижних частей Куры состоят из мелкого булыжника и нарочито круты, наипаче у слободы Павловской.

Реки, впадающие в правый берег Терека сверху вниз:

Камбулей, или Галун, выходит из Кистинских гор параллельно с Тереком на северо-запад и впадает в него семь верст выше Татартупа. Чаятельно, Камбулей принимает в вершинах своих множество горных протоков; ибо, несмотря на быстроту свою, содержит в себе даже зимой изрядное количество воды, которая на броду у Камбулейского редута захватывает лошади по брюхо.

Сунжа, быстрая и многоводная река, приращаемая наиболее речками, впадающими в правый берег ее с нагорной стороны; имеет источники свои не в дальнем расстоянии от источников Камбулея на восток; течет сначала на северо-северо-запад. Не доходя до Павловских горячих ключей, поворачивает разными кривизнами почти прямо на восток; потом приняв реку Фартам, переменяет свое направление на северо-восток, и соединяется с Тереком три версты ниже Брагунской деревни против Щедринской станицы. В Сунжу впадают с правой стороны: а) Шадгир, или Оссея; б) Фартам; в) Русский Фартам; г) Аргун, россиянами названный «быстрая река», по-чеченски Докон Аргун, то есть Большой Аргун; выходит из высокого кряжа Лезгинских гор близ Тушинской земли; течет весьма быстро на северо-северо-запад и, приняв в себя множество ручьев, впадает в Сунжу верстах в 20 выше того места, где она сливается с Тереком; д) Озерная; е) Микешево; ж) Белая, сверх того как в левый, так и в правый берег впадают другие менее значащие или безымянные ручьи.

Аксай между горными водами не менее Сунжи знатная река, вытекает на север из Лезгинских гор, в Аварском владении лежащих; не доходя до Аксаевской деревни, поворачивает на северо-восток, потом вливается в озеро Чувал все в том же направлении и повыше Латуринского поста, против Дубовской станицы, впадает в Терекский рукав Каргина. Пред соединением с Каргиной один рукав Аксая, называемый Куру Аксай, или Сухой Аксай, потому что летом пересыхает, отделился от правого берега и в полую воду также сообщается с Каргиной. В вершинах своих принимает нарочитое количество безымянных протоков; а в нижних частях, по близкому сообщению с устьем Терека, содержит более рыбы, нежели прочие терекские реки.

Кума

Вершины Кумы находятся у северного подножия Ельбруса между источниками Малки и Кубани; сначала течет на северо-северо-запад, потом мало-помалу обращается на северо-северо-восток, до соединения своего с Подкумком. От селения Обильного поворачивает на северо-восток таким образом, что все пространство отсюда до устья Кумы составляет дугу, коей вогнутая сторона обращается к Тереку, а выпуклая сторона к степи; течет мимо достопамятных развалин, Большие Маджары называемых. При деревне Кавказской Усвят, или Нижние Маджары, где главный рукав ее имеет 15 саженей ширины, разделяется на многие рукава и болота, поросшие тростником. При деревне Володимировке совокупляется в одну желобину, потом опять разливается на болота и озера, из коих важнейшее есть Белое озеро, калмыками называемое Огото; наконец, в 15 верстах не доходя до Каспийского моря, Кума теряется в песках или, лучше сказать, разливается на множество озер, которые, во время вешних вод, при высокой морской воде, сообщаются с заливом Каспийского моря, называемым Кумской Култук. В заливе вода пресная и ее можно употреблять в питье без нужды. Озера, преимущественно почитаемые за устья Кумы, суть: Худоцкое озеро, Малая Кума и Средняя Кума. Длина течения Кумы содержит в себе не менее 400 верст, не считая всех кривизн ее, в прямейшую линию.

Кума, по-сарматски Удон; по-черкесски Кум-иш, собственно в пределах Кавказской губернии находящихся, замерзает повсеместно; но верхние части ее, по причине быстроты вод, не подвержены замерзанию. В полую воду поднимается на 4 аршина, однако не всюду выходит из берегов. Лес растет в изобилии по Куме только в вершинах ее, наипаче в горах, в средних частях лесистые места прерываются; в оных растет тополь, мелкорослый илем, дикие яблони, груши, сливы, виноград, шелковичное дерево и разные кустарники. Нижние части за деревней Володимировкой вовсе безлесны. Берега нижних и средних частей оказывают наиболее глинистые слои. Около деревни Нижнеподгорного они подымаются на 4 сажени вышины и состоят из песчаного мергеля, под оным находится пластоватый песчаный шифер, коего пласты, признаваемые Палласом за ознавание Кавказа, имеют направление от северо-запада на юго-восток, весьма отлого наклоненные к горам. У Александрии, в 12 верстах от Георгиевска, имеет берега глинистые и не весьма высокие, которые оттуда уже беспрерывно возвышаются, и наконец в самых вершинах превращаются в утесы и стремнины. По берегам Кумы и по Куманской степи водятся олени, сайги, лисицы, зайцы; из птиц примечательнейшие фазаны, рыбы в ней весьма мало, заходят, однако же, несколько из Каспийского моря и ловятся: сомы, небольшие сазаны, щуки, лини, караси и прочая мелкая рыба.

Чаятельно, от реки Кумы получил название свое народ команы, или половцы, который до XIII столетия кочевал на Куманских равнинах. То же самое думать можно о древней крепости Кумания, которую полагает Плиний в средине Иверейских ворот, нынешнего Кавказского, или Тагаурского, ущелья.

Речки, впадающие в Куму, кроме тех, которые составляют ее вершины, суть следующие, начиная с правого берега:

Андар течет на север и впадает повыше Песчаного брода.

Керкер и за ним еще несколько столь же малозначащих протоков.

Подкумок, или, как ныне называют, Малая Кума, есть важнейшая из кумских рек. Она выходит из одного кряжа с Кумой восточнее сей последней и почти смежно с ее источниками; течет большей частью на север и на северо-восток, оставляет Кисловодскую крепость в 15 верстах от правого берега и, обшед левым берегом Константиногорск, Бештовые горы и Георгиевск, в северо-восточном направлении впадает в Куму между селениями Верхнеподгорным и Обильным. Принимает несколько малозначащих речек, в том числе Нарзан, один из ручьев, составляющих кислый колодезь, течет быстро, между каменистыми берегами, состоящими из песчаного и известкового камня; во все лето имеет воды мутные, которые приращаются до двух аршин глубины. В Подкумке ловятся большие и вкусные форели, наипаче у кислого колодца.

Стока впадает при селении Обильном.

Залука впадает при селении Александровском. Обе сии речки текут на северо-северо-восток из окрестных гор, смежных с Бештовыми горами.

Речки левого берега:

Танлык течет на северо-восток и впадает пониже Танлыкского поста.

Кумские Барсуклы выходят из Воровского леса на восток и впадают в Кусу у Покорившего поста.

Мокрой Карамык, или просто Карамык, выходит не в дальнем расстоянии от Барсуклы из предгория, протянувшегося до Северной крепости, течет на северо-восток-восток и впадает в Куму при деревне Федоровке.

Сухой Карамык есть пересыхающий небольшой ручей.

Донгузле, или Томузлов, выходит из Свистун-горы на восток и прежде впадения в Куму, не доходя до Малых Маджар, разливается в болота.

Буйвола, или Мокрая Буйвола, выходит из-под крайнего протяжения северного предгория близ Донской балки, впадает в Куму при Грузинском селении; течет большей частью на восток и имеет воду горько-соленую.

Сухая Буйвола выходит на юго-восток со степной стороны и есть не что иное, как овраг, наполняющийся водой от талого снега и пересыхающий летом; впадает при Кавказском Усвяте.

Хотя Кума выходит из пределов предпринятого описания большей частию своего течения, сочтено не излишним поместить здесь сие краткое о ней известие.

Кубань

Кубань, называемая греками Гиппанис, у Птолемея Вардан, или Вардакус, во время хозаров Укруг и Варсан, у италиянов известная под именем Копа, выходит из болот, покрывающих высоты северо-западного подножия Ельбруса на север, северо-запад. Приняв несколько ручьев в вершинах своих, течет чрез Малую Абазу мимо Кубанского редута, где составляет она границу Кавказской губернии, все в том же направлении до Недреманного поста. Тут наклоняется на запад, но, не доходя до западного поста, обращается опять на север, северо-запад и отдаляется постепенно от гор в равнины до Темитбека, откуда круто поворачивается на запад, запад-юг и принимает реки Лабу и Шаг-Вашу, обхватив сим изгибом углообразную долину, которая при различной широте имеет около ста верст в величайшей своей длине между устьем Урупа и стечением Лабы. От Усть-Лабинской крепости разделяет земли войска черноморских казаков от области закубанских черкесов, принимает реку Шаг-Вашу и следует в том же направлении до Екатеринограда; наконец, при разных кривизнах наклоняется большей частью на запад-север и на запад и, протекши около 500 верст от своих истоков, вливается одним главнейшим, или юго-западным, рукавом в Черное море, где составляет обширный залив под именем Кубанского лимана, известного у греков под именем Синдикос-лиман, который отделяется от моря длинной косой, двумя северными рукавами, начиная от Копыла, одним сообщается прямо с Азовским морем, а другим, кратчайшим, с Темрюковским лиманом. Сие самое разделение устьев Кубани образует острова, известные под общим именем Тамана, в древности Фанагория, из чего россияне сделали Тьмутаракань. Рукав, текущий от Копыла прямо в Азовское море, называется Черный проток, по-черкесски Кумли Кубань. Ему, кажется, приличествует местоположение Страбоновой реки Атицит, или Антицетас[25], полагаемой близ тех же пределов в Азовское море впадающей; рукав, вливающийся в Темрюковский лиман, называется Темрюк Кубань. От левого берега отделяются также многие рукава под именем рек; знатнейшие суть Кара Кубант и Атакум, коих бесчисленные протоки и знаймища образуют множество необитаемых островов, перед совокуплением их с Кубанским лиманом. От сего положения земель, заключенных между устьями Кубани и которые издревле были главным местопребыванием черкесов, жители оных прозваны адиге или адоле, то есть островитяне.

Кубань ежегодно замерзает; вскрывается в последней половине марта и ранее; в устьях своих имеет течение тихое, довольно глубока и для небольших плоскодонных судов верст на сто представляет удобное плавание; далее же отмели, составляемые от наносного ила, песка, деревьев и камней, препятствуют судоходству; в вершинах своих имеет между крутыми берегами течение быстрое, которое, однако же, уступает быстроте Терека. В нижних частях во время полноводия выходит из берегов и причиняет в окрестностях великие наводнения. Земля тут состоит из песчаных холмов и пригорков, между коими находятся болота, топи, солончаки и соляные озера, также низменные луга, покрытые тростником; но к самым берегам Черного и Азовского морей земля становится выше и гористее. Между крепкими степными травами на возвышенных местах растут также хорошие кормовые травы. В средних частях Кубани, по левому берегу между передовыми горами, находятся плодоносные удолья, орошаемые нагорными ручьями, наипаче полоса, идущая от Лабы вниз по Кубани; в некотором расстоянии от берега в Черные горы, где произрастают в изобилии плодоносные деревья и кустарники, свойственные берегам Терека, равно как и строевой лес. Вообще левая сторона лесиста; правая сторона, от стечения Уруха вниз по Кубани, вовсе безлесна и бедна водами, кроме соляных озер и малого числа незначащих речек, впадающих в Кубань. На левой стороне находятся также соляные озера и нефтяные ключи в разных местах. В устьях Кубани ловятся осетры, белуга, севрюга, стерляди и прочие красные и белые рыбы в таком изобилии, что рыбная ловля составляет важную отрасль промышленности и дохода черноморских казаков.

Кубань также приращает воды свои наипаче реками с нагорной стороны, впадающими в левый берег ее следующим порядком сверху вниз:

Каберда, ручей.

Сана, или Шона, речка, впадающая пониже Каменного моста.

Малый Зеленчук, или Кичи Инджих, течет параллельно с Кубанью и впадает в нее при Старом Окопе; в вершинах своих принимает правым берегом ручьи Малый Карденек, Аксаут; левым берегом ручей Маруха.

Большой Зеленчук (Улу Инджик), быстрая и каменистая река, течет параллельно с последней на севере и с малым наклонением на северо-восток, впадает в Кубань у Невинного поста. Принимает с правой стороны речку Большой Карденек, с левой Ефирь и еще другие.

Оба Зеленчука выходят из северной подошвы снеговых гор, имея в вершинах своих крупные и утесистые берега, по коим албанцы и мансуровцы проложили для сообщения между собой пешеходные дороги.

Уруп, быстрая и каменистая река, количеством воды и длиной течения своего знатнее вышепомятуных рек, вытекает из северо-западного подножия снеговых гор в земли башилбайцев, течет разными кривизнами большей частью на север, потом на северо-запад и вливается в Кубань между Западным постом и Прочным Окопом. При выходе из гор в самых вершинах желобина его образует глубокое и неприступное ущелье, в коем живет одно колено башилбайцев. В правый берег Урупа впадают речки: Хамез, Ескек и многие безымянные протоки в оба берега.

Между Урупом и Лабой впадает в Кубань малозначащая речка Зеленая.

Лаба, величайшая из кубанских рек, составляемая двумя главными источниками, из Сванетских гор выходящими, из коих восточный называется Малая Лаба, а западный Большая Лаба; по соединении оных между землями кизилбеков и бесленейцев сия река получает собственное название Лабы; течет чрез земли бесленейцев, мухошев и в северо-западном направлении вливает быстрые и глубокие воды свои в Кубань напротив Усть-Лабинской крепости. Длина ее течения более 2 тысяч верст. В вершинах Лабы, между утесистыми ее берегами, есть мраморные и каменистые горы, также растет в изобилии тисовый и негноевой лес, наипаче между Малой и Большой Лабой. Нижние части ее берегов вместе с наклонением гор становятся отложее и состоят из мягких слоев. Лаба принимает в себя с правой стороны:

а) речку Чалмых и множество безымянных протоков; левым берегом; б) речку Хац в вершинах; в) Шорграгу; г) реку Ямансу, в которую с левой стороны вливается речки Псефир, Худжур и другие; д) речку Булансу; е) Шуркурлы; ж) Кертулген; еще некоторые менее значащие и безымянные речки.

Шагвашу, или Шадгиша, не менее знатная река, вытекает из последнего отрога снеговых гор пониже источников Лабы, течет чрез земли абхазских колен убыхов, туби-сати, потом чрез черкесские владения, принадлежащие абазехам, адемеям и темиргойцам, и в северо-западном направлении вливается в Кубань напротив Воронежского редута, в 25 верстах на запад от Усть-Лабинской крепости. Из рек, впадающих в Шагвашу, известны только речки левого берега, ближайшие к Кубани: Кучибс и Карас. От источников Шагвашу высокий кряж гор наклоняется более на юго-восток и постепенно понижается до Черного моря, за исключением той части Черных гор, покрытых густым лесом, которые еще несколько имеют протяжение на северо-запад почти до Анапы. Правый берег ее отлогий, лесистый и удобный для земледелия и скотоводства, но левый берег высок и состоит из каменистых утесов.

Пшага.

Пшекупс.

Сун.

Все три выходят из Черных гор и текут параллельно между собой на север и на северо-запад в Кубань. Река Сун знатнее прочих и служит границей между абазехами и шапсугами.

Кара-Кубань, по-черкесски, Афибс, вытекает параллельно с последней из высоких гор и в северо-западном направлении впадает в Кубань напротив Пашковского поста. Кара-Кубань есть довольно значащая река, при полноводии выходит из берегов и, не доходя до Кубани, составляет обширное болото. В левый берег ее впадает ручей Убин при деревне Падиз и другие, нам неизвестные.

Река Ямансу втекает в Кубань на северо-восток против Екатеринодара, принимает правым берегом речку Габир.

Атакум выходит из Черных гор на северо-восток, потом поворачивает круто на северо-запад и течет параллельно с Кубанью; одним протоком соединяется с рукавом Кубани, называемым Кара-Кубань, а пониже правым берегом принимает отделение Кара-Кубани, называемое Ерлы, и в то же время, приняв с обеих сторон множество малых речек, коих взаимное совокупление производит множество островов, озер и болот, впадает в юго-западное устье Кубани. Из речек, впадающих в Атакум, мы именуем здесь наиболее известные; речки правого берега: Антигир, Бунгудур, Оф; левого берега: Бакан, Чебик, Сатаза, Шипе. О прочих будет подробнее упомянуто при частном описании области черкесов закубанских, хотя речки сии не внесены на карту по невозможности определить их местоположение.

Речки правого берега Кубани незначащи и малочисленны: Ташлы.

Тохтамыш.

Ботмак.

Невинная.

Барсуклы.

Горькая и еще меньшие ручьи Канышеватая и Терновка.

Все текут из предгорья, подавшегося на север до Северной крепости, и впадают в Кубань большей частью в северо-западном направлении. Степная сторона не доставляет Кубани ни одного протока и, как бы для странности, реки Егорлык, Чалбасы, Бейсу, Керкили и другие, имеющие источники свои в нескольких верстах от правого берега Кубани, текут все в Азовское море.

Актом, заключенным с Портой Оттоманской в 1783 году в Константинополе и трактатом в 1791 году в Яссах, Кубань признана за границу между восточными владениями Российской империи и Порты Оттоманской.

Рион

Рион, известный у древних географов под именем Фаза или Фазиса, имеет начало свое в снеговых горах, составляющих полуденную сторону Ельбруса. Сперва течет от запада на восток около 20 верст, между снежными Альпами и шиферными горами, потом от Хеби образует в южном направлении сквозь шиферные горы глубокое и тесное ущелье; при Они поворачивает на запад и течет верст 50. Между шиферными и известковыми горами опять наклоняется на юго и юго-запад и в сем направлении, вышедши из высоких гор, проникает с быстротой мимо Кутайса. Ниже Кутайса следует на запад по равнине между известковыми горами и предгориями до соединения с Квирилой; оттуда продолжает течение свое по равнине все на запад еще 80 верст, и наконец, близ Поти, вливается в Черное море. По взгляду на карту кажется, что длина течения Риона не имеет 200 верст; но если исчислить все кривизны, о коих известно только, что их много, наипаче в вершинах сей реки, то должно предполагать гораздо большее расстояние. Рион главнейше умножает воды свои, протекая чрез высокие горы, и чем ближе подается к морю, тем менее принимает речек. Ширина его у Кутайса составляет около 50 саженей; воды имеет мутные и различную глубину, смотря по положению берегов, которые большей частью гористы, а на равнине глинисты и не имеют более двух саженей возвышения. Рион никогда не замерзает. В Кутайсе замечено, что во время таяния снегов и от дождей вода подымается от б до 8 футов, а в нижних частях выходит из берегов. Судоходство на малых плоскодонных судах начинается от стечения реки Квирилы при селении Варчихе. Рыбы, говорят, много, но жители тамошние ее не ловят.

Реки, впадающие в Рион, сверху вниз:

Чешури, с правой стороны. При устье сего ручья находится высочайшее горное селение, в Имеретии, Хеби.

Джечо, с правой стороны, принимает также с правой стороны ручей Борчана. На Джечо лежит Осетинская волость Двалета.

Игори, или Хеори, с левой стороны.

Мурехаа.

Барула, оба с левой.

Лохуна, с правой.

Крихура и еще три безымянных протока с левой.

Речка Кицкапули, с правой.

Сакецура, с левой.

Чорча, с правой.

На речках правой стороны Имеретинской округ Рача.

Речка Шамла, с левой.

Речка Аски, с правой.

Ручей Лехадури, с левой.

Лачанур, с правой.

На сем ручье лежит часть Имеретинского округа, Лечгума.

Чалчители вместе с ручьем Чала впадает с левой стороны. В верхних частях оного находится Имеретинский округ Окриба.

Все вышепомянутые речки, или, лучше сказать, горные протоки, по количеству вод своих малозначащи, но имеют весьма быстрое течение по причине крутого наклонения Имеретинских гор на юг и юго-запад.

Квирила, знатная и самая большая из Рионских рек, вытекает из высоких шиферных гор; приняв Черимелу, или Чхери, стремится на юг и юго-восток, потом поворачивает на запад и стекается с Рионом с левой стороны против селения Барциха, в 20 верстах пониже Кутайса. В нее впадают следующие речки:

а) Чехура; б) Чкатура; в) Кацентура; все три с правой стороны; г) Гаргумела; д) Сацлахискеви, с левой; е) Думала, течет на восток параллельно с Квирилой; принимает левым берегом речку Зирулу, или Сурилу; ж) пониже Сурилы с левой стороны впадают в Квирилу ручьи Одаура, при устье которого река Думала, текущая на юг, соединившись с другой речкой, поворачивает к западу и наконец вливается в Квирилу, текущую также на запад от устья помянутого ручья. В сем направлении Квирила принимает в себя; з) ручьи Наралу с левой стороны; и) Чалабуру; й) Сервули, с правой; к) Лихута, или Лухутас, с левой; л) Цимура, с правой. Имеретинской округ Арвести простирается по всем речкам, впадающим в Квирилу с правой стороны; м) Хани, с левой; на оном лежит округ Птис-цхале.

Цхени-цхале, древний Гиппус; по переводе с грузинского значит тоже «конские воды»; быстрая и многоводная река, выходит из Суанетских гор на юго-запад, впадает в Рион с правой стороны в 60 верстах от Черного моря. Желобина сей реки лежит и где между узкими и каменистыми утесами, наипаче в ее вершинах; и где расширяется на нарочитое расстояние и чрез сие самое делает броды во всякое время года; даже при устьях своих к судоходству не способна. Нижние части Цхени-цхале служат границей между Имеретией и Мингрелией. На ней лежит Имеретинский округ Салоркипани, который граничит с Мингрельским округом Одиши.

Речка Куми, впадает с левой стороны.

Сула, тоже с левой.

Речка Губа, с правой.

Рион течением своим захватывает часть необитаемой Осетии, часть Имеретии и омывает во всю длину южную сторону Мингрелии, отделяя оную от княжества Гуриельского. На нижних берегах Риона по равнине мало растет лес, но верхние части его весьма лесисты и состоят из дуба, чинара, каштанового и орехового дерева и многих других плодовитых дерев, свойственных Имеретии, о чем будет упомянуто в своем месте.

Данвиль замечает, что название Рион дано сей реке в средние времена Римской империи от того, что из двух рек, составляющих собственно Фаз, в 50 милях от его устья (в 80 верстах, как мы видели) река, текущая с левой руки, называлась Рионом у тогдашних писателей, но древнейшие писатели, коим Рион был неизвестен, почитают другой рукав, то есть правый, за настоящий Фаз, как видно из Страбона, который говорит, что, едучи в Иверию, должно переправляться с лишком сто раз чрез Фаз выше Сарапаны, место, существующее на той же реке под именем Шоропана. Следовательно, местоположение древнего Фаза приличествует реке Квириле, от коей в нескольких верстах на речке, в нее впадающей, Чхиреле стоит и доныне развалившаяся крепость, называемая Шарапань. Другой рукав, или нынешний Рион, по мнению г. Сент-Кроа, есть древний Главк, или Главкус. Сличая на месте повествование древних географов о судоходстве по Фазу, о ста двадцати мостах, выстроенных на оном для свободного прохода купеческих караванов от Сарапаны до Сутры, нынешнего Сурама, должно заключить, что окрестности Квирилы, почитаемой за Фаз, претерпели важные изменения. Во-первых, Квирила имеет все свойства быстрых горных рек и даже при устье своем мало способна к судоходству, за исключением лодок. Во-вторых, нынешней дорогой от Сурама в Кутайс, или Котаис (древняя Цита), мимо Шарапаны, переправляются чрез Квирилу один раз на небольшой лодке, пониже Шарапаны. Следовательно, не было бы нужды строить такое множество мостов в древние времена, если бы берега Квирилы или Фаза имели подобное теперешнему положение. Все сие убедительно доказывает, что сии места не в том находятся виде, как они были во времена Страбона и Плиния, оттого ли, что горные реки, размывающие постепенно свое русло, становятся в вершинах быстрее, или от подземных потрясений, не менее явствует, что те же причины одинакое произвели действие над окрестностями Куры, которая не только у Сурама, но и за Тифлисом до самой Ганжи вовсе к судоходству не способна. Тоже должно сказать и об Араксе. Мы сообщим при описании Куры касательно сего предмета подробнейшие известия и в особенной статье общее рассуждение о древней и нынешней торговле по Куре и Фазу.

Хопи и Енгури

Прочие примечательные реки, вытекающие из южного предгория Ельбруса, суть Хопи и Енгури.

Хопи, выходит из Суанетских гор на юго-запад, протекает наискось весь Мингрельский округ Одиши и при урочище Хорго впадает в Черное море. Она весьма глубока и верст на 30 от устья может быть судоходна даже для больших судов; но при самом устье проток ее тесен и быстр, почему парусные суда входить в него не могут. С правой стороны принимает реку Абашу и другие речки.

Енгури, древний Сингемис, выходит на юго-восток из Суанетских гор, от Хопи на север и впадает в Черное море при крепости Анаклея, составляя пограничную черту между Мингрелией и Абхазией. Правым берегом принимает речку Елому и другие ручьи обоими берегами. Устье Енгури наполнено мелями. Сию реку причесть должно к знатным нагорным протокам; однако лодками ходить по ней можно до местечка Руха, отстоящего верст 50 от моря.

От Риона на восток реки, вытекающие из Осетинских гор: Большая Лиахва, Малая Лиахва, Ксан и другие, менее значащие, хотя принадлежат к системе Ельбрусских вод, но поелику впадают в Куру, об них будет упомянуто под нижеследующей статьей.

Кура

Кура, Кир или Кирос древних географов, Корус, Кур, Кореш восточных писателей, грузинцами называемая Мткнари, известна ныне у россиян под именем Куры, у персиян и прочих азиатцев под именем Кур. Сия знаменитая река вытекает из подножия Карских гор не в дальнем расстоянии от замка Мурульну, около 120 верст на северо-восток от источников Аракса. Пройдя чрез узкое ущелье Гюеленг, принимает речку Гандза, древний Иберус, выходящий из озера Тапаравана; потом до принятия речки Джахсуй, или Ахалцихе, течет около 150 верст на север, северо-восток; оттуда верстах на 70 до Сурама, где наиболее приближается к Риону, имеет направление на северо-восток. В сем месте Кура разделяет южное Кавказское от северного Араратского предгорья, до Ахалдабо и Боргами протекает чрез турецкую Грузию. От Сурама обращается на восток, восток-юг, до стечения Арагви у Мцхети, расстоянием на 100 верст; потом течет верст 50 на юго-восток, до соединения с Кцией, от которой поворачивает на восток, юго-восток и, протекши около 260 верст, сливается с Араксом у Джевата; от Джевата наклоняется на юг, юго-восток и в ста верстах оттуда впадает в Каспийское море у Сальян двумя главными рукавами, которые составляют остров Сальян и другие меньшие острова и мели, наполняющие ее устье. Длина течения Куры имеет около 850 верст.

Хотя источники Куры находятся в Армянских горах, но главное приращение вод получает она левым берегом от Кавказа. Должно полагать, что подножие Арарата, из коего вытекает Кура, весьма возвышенно, потому что оно направляет выходящие из него реки в разные моря: Куру и Аракс — в Каспийское; Ефрат — в Персидский залив; Чорохи — в Черное море.

Кура редко замерзает, и то в самых глубоких и тихих местах. Прибыль воды начинается от мая и продолжается до августа. Возвышение воды, обыкновенная глубина оной, равно как и высота берегов Куры, смотря по положению мест, различны. До Тифлиса течет быстро и имеет берега узкие и утесистые. Самое глубокое ущелье Куры находится при урочище Бедрег, пониже Ахалциха, чрез которое проходили римские полководцы Помпей и Канидий. От Сурама до Тифлиса правый берег ее нагорный, а левый луговой. Далее желобина Куры расширяется, и оба берега большей частью переходят в равнины, имея от двух до трех саженей вышины, которые, однако же, нигде не поднимаются в самую высокую воду, кроме нижних частей Куры у Сальян. От Алазани до стечения Аракса, с правой стороны отрасли Армянских гор, известных под именем Карабагских, а с левой стороны южное Кавказское предгорие, кончающееся в Шакинском владении, образуют опять высокие берега. Ширина Куры в том месте, где переправлялась российская армия, пониже Джевата, не с большим 70 саженей. От Аракса Кура протекает чрез Муганскую равнину, имея оба берега лесистые, болотистые и поросшие тростником. Сие самое расстояние от течения Аракса до моря ограничивает судоходство по Куре на больших плоскодонных судах, называемых киржимами. Полагают, что от Джевата можно бы подыматься на тех же судах до Елисаветполя (Ганжи), прочистив некоторые места от наносных деревьев и от подводных камней; но в настоящем положении Кура судоходна только до Джевата. Оттуда вверх до Тифлиса ходить можно в больших лодках, но не во всякое время года. Весной из верхней Карталинии пригоняют в Тифлис плоты, состоящие из балок и дровяного леса, на коих привозят иногда пшеницу, ячмень и просо для продажи.

Кура, за исключением источников ее, находящихся в турецкой Армении, большей частью длины своей протекает чрез Грузию до Алазани. С правой стороны от Тифлиса до Шамхора служит границей между Карталинией и Кахетией; от Шамхора омывает владения: Елисаветпольское, Карабагское, Моганскую равнину и Ленкоранский уезд, принадлежащий к Талышинской провинции. Левым берегом от Алазани определяет Шамхорские владения: Шекинское, Шемахинское и Сальянское. В верхних частях у Сурама пресекает юго-западную отрасль Кавказа, которая совокупляется с Армянскими горами непрерывной цепью. Но кажется, что нижние части Куры должны быть уважаемы, яко естественный предел юго-восточного протяжения Кавказа, кончающегося у Баку, по причине той, что горы Гилянские не имеют видимого совокупления с Бакинским предгорием, которое отделяется от оных обширной равниной, по обоим берегам Куры лежащей.

Кура изобилует рыбой. Малая рыба заходит весьма высоко и ловится в Тифлисе, Мцхети и Гори. Но главная ловля производится в устьях оной у Сальянских учугов, о чем будет упомянуто в своем месте с некоторой подробностью.

Страбон говорит, что в древнейшие времена реку Кир, или Кирус, называли Корус; но Кир переменил ее имя, дав ей свое собственное. Тут встречается недоразумение, происшедшее от невнимания к произношению и значению имен, заимствованных от восточных языков. Персияне, говоря о славном персидском монархе Кире, и доныне произносят Кур, Кор, Корзу, Кореш. Прибавленный к тому ус, корус, по-латинскому окончанию, нимало не переменяет значения слова, которое есть одно и то же, равно как Дюна и Двина, Темза и Тамиза. Следовательно, прежде царя Кира не могла и река Кир называться его именем.

Следующие реки впадают в Куру снизу вверх:

Араке, по-персидскому произношению Арас или Ерез, выходит из Армянских гор, называемых издревле Фазиана, ныне Базиана, по-турецки Пазин, близ замка Гасан-кала, известного также под именем Кали-кала (древний Феодосиополис) в 35 верстах от Арзрума и в таком же почти расстоянии от источников Ефрата или Фрата, как ныне называют его восточные народы. Мы видели, что источники Куры также не в дальнем расстоянии от источников Аракса. Из того же кряжа гор выходит река Чароха (древний Акамизис), впадающая в Черное море. Аракс сначала течет от запада на восток, юго-восток, принимает в себя реки Арпачай и Зенги; потом следует на юго-восток вдоль подошвы Араратской до Джулфинского моста; оттуда поворачивает опять на восток, расстоянием на 50 верст; наконец, обхватив обширной своей дугой владение Ериванское, Нахичеванское и Карабагское, течет на восток, северо-восток и в сем направлении сливается с правой стороны с Кубанью против Джевата. Длину течения Аракса полагать можно не менее 600 верст. Количеством вод своих Аракс малым чем уступает Куре, а быстротой несравненно превосходит оную. О всех реках, впадающих в Аракс, мы не имеем достаточного сведения. Знатнейшие из оных суть реки правой стороны: а) Акчай; б) Колур и другие речки, вытекающие из Араратского хребта. Реки левого берега: в) река Арпачай, которая прежде впадения своего в Аракс соединяется с речкой Каус при разоренном городе Ани, и другой речкой, выходящей из озера Палакацио (чаятельно Плиниев Музус), которая повыше Ани соединяется с Карсом; в противность мнению господина Сент-Кроа, который полагает, что Арпачай выходит из озера Палакцио, Арпачай, древний Арпазус или Гарпазу, выходит из Тапараванских гор, отделяющих Ахалцихское владение от Грузии. Он служит границей между турецкой и персидской Арменией, то есть между Карским и Ериванским владением, определяя также часть Грузии с западной стороны Бомбакской провинции. Десять тысяч греков, перешед чрез Фаз[26], встретили реку Арпазус. Сия река соделалась вновь известной знаменитой победой, одержанной на оной в 1807 году генералом-фельдмаршалом графом Гудовичем над турецкими войсками, бывшими под начальством арзрумского сераскира Юсуф-паши. За ней следует река Зенгви, текущая параллельно с первой от севера на полдень чрез Ериванское владение и мимо самой Ериванской крепости. В сию последнюю с левой стороны впадает речка Гарничай, известная также победой, одержанной генералом князем Цициановым в 1804 году над персидскими войсками, под предводительством Аббас-мирзы, сына и наследника персидского владельца Баба-хана.

Разные мнения древних географов об Араксе рассеяли не только недоумения, но и заблуждения касательно источников, течения и устьев сей славной реки, полагаемой отчизной скифского народа. Большая часть думала, что Аракc впадает прямо в Каспийское море, и приписывала название Аракса еще другим рекам. Хотя мы не имеем новейших гидрографических исследований, учиненных на месте, но соседство грузинских границ, последние походы российских войск в пределах Карабагских и Ериванских и при том ученое изыскание г. Сент-Кроа об Араксе доставили нам уже ту выгоду, что мы можем избегнуть многих погрешностей в ожидании точнейшего описания сей реки.

Должно полагать, что Аракc претерпел ощутительное уменьшение как в глубине, так и в быстроте вод своих, наипаче если последовать показанию Помпония Мелы, который упоминает о славном пороге или водопаде, где Аракc, низвергаясь с необычным стремлением, образует на расстоянии целого поприща дугу, висящую в воздухе. А турецкий географ Киатиб Челеби, последовавший прочим восточным географам, присовокупляет, что место сие, называемое Крезбар, находилось ниже Джульфинского моста в некотором расстоянии и что под самой дугой водопада проложена была большая дорога. Ныне сей порог не существует, и даже место оного остается в неизвестности. Судоходство по Араксу в древние времена, на каких бы малых судах или лодках то ни было, доказывает, что сия река имела против теперешней большую глубину, ибо в настоящем положении нет возможности подыматься на лодках вверх по Араксу. Около 200 верст ниже Джульфинского моста находится другой мост на 20 сводах, из коих шесть только разрушились, а прочие остаются во всей целости. У сего моста, называемого персиянами худапири, в 1805 году поставлена была егерская команда для надзирания за переправой персидских войск; но множество бродов на Араксе доставляют способ беспрепятственно переходить чрез сию реку во всякое время года, несмотря на быстроту оной. Касательно сего последнего качества, по заключению многих самовидцев, Аракc уподобляется Тереку. Все таковые изменения могли произойти от простых естественных причин, взяв в рассуждение, что самая быстрота Аракса, размывая постепенно пороги и тесные берега, затрудняющие его течение, с уменьшением сих препятствий должна была уменьшить быстроту вод, текущих беспрепятственно по наклонному и разровненному руслу; а сие уже достаточно объяснять, отчего порывистая стремительность Аракса так приметно уменьшилась вместе с глубиной, пришедшей в некоторое равновесие. Впрочем, верхние части Аракса вовсе неизвестны, и замечания сии, заимствованные от словесных показаний, относятся только к понизовью Аракса до Джульфинского моста.

Между древними географами происходило прение о том, что Аракc ли принимает Куру или Кура принимает Аракc. Таковой спор и теперь можно бы было возобновить, если бы в том состояла какая важность; ибо всегда предстоять будет затруднение решить вопрос: которая из двух рек одинакой величины, при совокуплении своем, принимает одна другую. Ныне решено, что Аракc впадает в Куру. Если справедливо свидетельствование Птолемея, что Аракc одим рукавом вливается в Куру, а другим в Каспийское море, то за остатки сего последнего устья почесть можно заливы и лиманы, находящиеся на Моганской степи по правому берегу Куры или еще с большей вероятностью отнести их должно к признакам канала, называемаго Берлас, который прокопан был в 1411 году по повелению Тимурленга. По свидетельству Шерефедина, сей канал проведен был на десять миль расстояния вдоль по старому засорившемуся рукаву Аракса и окончен в один месяц. Другой канал проведен был из Аракса на шесть миль длины и в 15 локтей ширины к древнему городу Байлакану, лежащему при стечении Куры и Аракса, который возобновлен был Тимурленгом в Карабагской области. Следовательно, местоположение сего города должно искать при устье Аракса, на левом берегу супротив Джевата. Во время стояния российских войск на Могане в 1796 году видны были на правом берегу Аракса, в нескольких верстах от устья, многие развалины строения, которые, чаятельно, принадлежат к другому городу или, может быть, к предместью Балакана.

Супротив устья Аракса впадают в Куру с левой стороны следующие реки:

Аксу, выходит из-под горы Халер-даг и течет мимо Новой Шемахи почти прямо от севера на полдень.

Гердиман, источники свои имеет у подошвы горы Фит-даг, течет параллельно с первой на полдень, разделяется на три рукава под названием: Верхний, Средний и Нижний Гердиман.

Гокчай, течет из-под горы Баба-даг чрез город Нухи и служит границей между владениями Шемахинским и Шакинским; разделяется на два рукава, из коих юго-восточный, входящий в Шемахинское владение, называется Большой Гокчай, а южный рукав продолжает служить пограничной чертой до самого соединения с Курой, имея большей частью направление на юго-запад, юг.

Все вышеупомянутые реки прежде впадения в Куру разливаются в Шемахинском владении по равнине, составляя множество болот и озер, которые сообщаются с Курой разными протоками.

За сими впадают еще в Куру с той же стороны несколько речек в Шакинском владении.

Алазань, Алазон или Алазоний древних географов, берет свое начало из южных шиферных предгорий, течет чрез земли Тушинские и Кахетию, большей частью на юг и на юго-восток, составляя пограничную черту между Грузией и заречными лезгинцами вообще, то есть Дидо, Белакан, Джары и прочие, и между Шакинским владением; впадает в левой берег Куры у Самухской волости, приняв прежде правым берегом знатную и быструю реку Иори, с коей вместе составляет при устье своем большие займища и болота, поросшие тростником. Река Иори, чаятельно Плиниев Камбиз, текущая из того же кряжа гор на юго-восток, параллельно с Алазанью чрез Кахетию, достопамятна победой, одержанной на берегах ее в 1799 году небольшим отрядом российских войск под предводительством генерал-майора Лазарева над аварским Ума-ханом, пришедшим для разорения Грузии, равно как Алазань прославлена потом победами генерал-майора Гулякова над лезгинами Джарской области. Прочие знатнейшие реки, впадающие в Алазань, суть: Пулто, Кистанри, Орвили, Пша, Шадашери, Турди, Стори и Телави. Глубина вод и длина течения сей реки, протекающей около 200 верст расстояния, включает оную в число знатных кавказских рек; но по свойству мягких слоев земли, составляющих русло Алазани, она не так быстра, как прочие нагорные реки. Последний брод Алазани есть брод Урдо, находящийся в нескольких верстах ниже Александровского редута. Далее до самого устья сея река имеет достаточную глубину для судоходства по ней лодками. В самом устье своем изобилует рыбой, которой ловля составляет доход самухского султана.

Птолемей упоминает о следующих албанских городах, находившихся на правом или на западном берегу Алазани: Тагода, Сануа, Диглане, Нига, от коих не осталось ни малейших следов, даже местоположение оных неизвестно.

Между речками, впадающими с правой стороны в Карабагском владении, речка Тартари заслуживает упоминания по бывшему на оной в 1805 году между российскими и персидскими войсками сражению, окончившемуся отступлением последних. Впрочем, все речки от Аракса вверх, впадающие в Куру до реки Кции, маловодны.

Кция, или Нахетир, есть одна из величайших курских рек, имеет источники свои в Араратских предгорьях и, поворачиваясь на восток и юго-восток, впадает в правый берег Куры в Сомхетской провинции, входящей ныне в Дорийский уезд. Правым берегом принимает не менее знатную реку Борчалу, или Дебеду, вытекающую из Араратских предгорий на восток и северо-восток, а в верхней части реку Машевере, в которую впадают речки Дамбулитискеви, Казарет, Паладури и другие. Кция и впадающие в нее реки имеют течение в утесах Араратских предгорий и содержат в себе множество обломков медных и железных руд. В быстрых и мутных водах ее изобилуют форели. По Тифлисской дороге находится на Кцие хороший каменный мост о четырех сводах, имеющий 250 шагов длины и 15 ширины, и на каждой стороне реки караван-сарай для проезжающих.

Алгет, выходит из одного кряжа гор с Кцией, не в дальнем расстоянии от ее источников и почти в параллельном с оным направлении на восток, юго-восток, впадает в правый берег Куры в 6 верстах выше Кции.

Арагви, Страбонов Араган, вытекает из южного подножия высоких гор на запад от Кайшаурской горы; течение имеет большей частью на полдень и соединяется с Курой у Мцхети, левым ее берегом. Арагви быстра и камениста; верхние части ее до Анакура образуют утесы, которые составляют полуденную часть Кавказского ущелья. Из речек, впадающих в Арагву, важнейшие суть: Гудамакари, Пшава и Нарескеви. Речка Гудамакара образует также ущелье в средней Карталинии, известное в Грузии под имеянем Гудамакарского. Вообще берега Арагви и впадающих в нее речек состоят большей частью из высоких, обнаженных или покрытых лесом известковых гор.

Ксан, вытекает из южных Осетинских гор; сначала течет в ущельях мимо крепости Ахалгори, потом извивается в низких берегах по Мухранскому полю и впадает в левый берег Куры в южном направлении. Ксан несколько больше Арагви и кажется быстрее.

Рехула, небольшая речка, течет параллельно с Ксаном и впадает в левый берег супротив деревни Хандака.

Повыше устья Рехулы с правой стороны Кура принимает речки:

Дзаглас,

Ховле,

Тона,

реку Дзама, которые все текут между собой параллельно на северо-восток.

Лиахва, знатная нагорная река, составляется из двух речек: восточной, называемой Малая Лиахва, и западной, Большая Лиахва, которые обе вытекают из шиферных гор поблизости источников Аредона, Терека и Ксана. Малая Лиахва течет прямо на полдень, Большая Лиахва — на юго-восток, и по соединении своем впадают в левой берег Куры у самых стен города Гори. Берега оных и окрестности сходствуют с тем, что связано с Ксаном. На верхних частях ее лежат Осетинские округа; потом течет через Карталинию. Сильнейшие протоки Малой Лиахвы суть Чамбиани и Потаузи; а Большой Лиахвы: Виртоул, Келиел, Чамах и Паца. По соединении с оными Лиахва принимает в себя с левой стороны речку Меджуду.

За сими впадают еще в левой берег Куры, в юго-восточном направлении, речки: Прона, Пца, Чертхеви и Сурам, не говоря о множестве других протоков, в оба берега ее вливающихся.

Чорохи

Чорохи, древний Акамизис, или Батис (то есть глубокая), имеет источники свои в том же кряже Армянских гор, из коих истекают Кура, Аракc и Ефрат. Точных известий о сей реке мы не имеем. Течение ее означается на картах от юга на север, потом поворачивает на запад и впадает в Черное море у Батумской пристани. По причине быстроты и мелководья к судоходству не способна. Чороха есть граница между Ахалцихским и Требизонтским владениями, а в древние времена сия же река, под именем Акамизиса, служила пограничной чертой между Колхидой и Кападокийским Понтом, равно как между Колхидой и Арменией.

О морях и озерах

Хотя Черное и Каспийское моря принадлежат частью берегов своих к Кавказскому краю, мы оставляем гидрографические об оных изыскания, яко превосходящие наши сведения. Впрочем, о Каспийском море пространное описание находится в «Путешествии» Гмелина. О бывшем сообщении Каспийского моря с Азовским Паллас поместил в путешествиях своих любопытные замечания, которые собраны и объяснены удовлетворительным образом в «Географии» Мантлея и Мальт-Брюна. Критическое исследование сего последнего мнения древних писателей о Черном и Каспийском морях и собственные его о том предположения заслуживают особого внимания.

Кавказской край мало имеет озер, из коих два только достойны примечания: озеро Севан, или Гохчай, и озеро Палакацио. Озеро Севан, или Гохчай, Птолемеев Лихнит, находится в Ериванском владении, имеет около 70 верст длины и 20 верст ширины, следовательно, около 150 верст в окружности. На северном краю озера лежит небольшой остров, называемый также Севан, и на оном древний армянский монастырь, в коем живут несколько монахов среди разоренного и необитаемого замка. Сие озеро принимает в себя множество протоков из Араратского предгория, имеет воду пресную, к питию годную и, сколько известно, здоровую. В нем ловятся карпы и форели.

Озеро Палакацио, Плиниев Музус, лежит в Карском владении и, следовательно, выходит из нашего предначертания. Оно имеет около 40 верст в окружности. О речках, выходящих из сего озера и совокупляющихся с Арпачаем пред впадением оного в Аракc, мы не имеем точных сведений.

Глава третья. О торговле Кавказского края

Ежели избытки естественных произведений, взаимные нужды народов и добрая вера составляют основание прочной торговли; то не можно ожидать расширения оной в земле гористой, обитаемой полудикими и бедными народами. Не столь физическое положение Кавказского края, сколько нравственность жителей тому препятствует. Природа достаточно вознаградила внутренние неудобства внешними выгодами, обложив Кавказ двумя морями от запада и востока. Но мореплавание горским народам неизвестно. Одни внешние народы чувствовали сии выгоды, которыми и пользовались от древнейших времен, признавая за весьма важное происшествие в истории торговли открытие сообщения Европы с Азией посредством Черного и Каспийского морей; как между тем коренные жители Кавказа не только что пребывают в усыплении, но и всеми силами стараются препятствовать успехам всякой торговой промышленности. Должно думать, что европейцы мало-помалу превозмогли бы леность горских народов, наипаче побережных жителей Колхиды, Дагестана и Ширвана, если бы политические бедствия, постигшие сии страны, не так часто возобновлялись, а притом если бы и сама Европа не была подвержена той же участи чрез многие столетия. Правда, что и ныне примечается разность между умоначертанием жителей Кавказа средних частей и побережных; но сия разность, как мы увидим ниже сего, обращается не в пользу сих последних. Касательно трудностей сухопутного сообщения и о других причинах, противополагающих процветанию сухопутной торговли сильные преграды, было уже отчасти упомянуто. Она действительно ничтожна как на северной стороне Кавказа с Россией, так и на южной стороне с Персией и Турцией. По тем же причинам транзитный торг России с Персией чрез Грузию и Кавказское ущелье сколько труден, столько же был бы бесполезен при удобности плавания по Каспийскому морю. До тех пор пока не будут в Кавказе устроены прочные дороги[27]. не должно помышлять о сухопутной торговле. Сие физическое препятствие, независимо от невежества и упорства жителей, будет долгое время преградой расширению духа промышленности между горскими народами даже и тогда, когда они сами увидят в том собственную свою пользу. Несомнительно, что собственная польза раскроет им глаза и когда-нибудь преодолеет закоренелое к торговле отвращение, но не менее нужно, чтобы к тому способствовали внешние обстоятельства и употреблены были сильнейшие предначертания, не оставляя горцев при скудных средствах, коими они обладают, дабы при первом шаге они встретили все возможные удобности. Сколь ни отдалено таковое событие, мы думаем, что нет другого пути к образованию сих народов, как путь торговли.

Торговля Кавказского края, по естественному положению оного, разделяется на мореходную и сухопутную. Мореходная по Каспийскому и Черному морям; сухопутная по северным пределам от устья Терека до устья Кубани и по южным пределам от устья Куры до устья Чорохи. За недостатком новейших сведений о торгах, производимых по восточному берегу Черного моря, мы ограничимся повторением здесь, во-первых, того, что известно о древней торговле по Каспийскому морю, с присовокуплением замечаний о нынешнем состоянии торговли по западному берегу Каспийского моря и по двум сухопутным границам; во-вторых, исследуем древнюю и нынешнюю торговлю по Куре и Фазу.

1. О торговле по Каспийскому морю и по сухопутным границам

Плавание по Каспийскому морю за две тысячи лет известно было грекам и азиатцам. Хотя мы не имеем подробных сведений о производстве тогдашнего мореплавания и торговли, но не менее достоверно, по свидетельству Страбона и Плиния, что посредством рек, впадающих в Оксус, спускали индийские товары в Каспийское море, оттуда Курой вверх до Суры и, наконец, от Сарапана Фазом в Черное море. Таким образом жители Бактираны переводили индейскую торговлю с Персией, а потом, познакомясь с поселенными на Фазе греками, возили свои товары до самого Сарапана. Греция и Италия долгое время получали сим путем ароматы, жемчуг, дорогие каменья, шелк и шелковые ткани, невзирая на то, что были другие важнейшие пристани для индейского торга на Средиземном море. Сим же путем снабжали себя индейскими произведениями сирийские и персидские провинции, доколе властвовали на востоке Селевкиды. Когда римляне распространили завоевания свои до Ефрата, они застали сию отрасль торговли в том же положении; и поелику она отворяла им дальнейшее сообщение с востоком и притом доставляла им в большем изобилии предметы роскоши, соделавшиеся для них необходимыми, римляне положили за правило политики покровительствовать сию торговлю. Сношения римлян не ограничивались Индией и простирались гораздо далее на северо-восток к парфянским и скифским областям, сопредельным с Китаем, который известен был тогда под именем Сина и Серека неопределительно. Крайний на востоке город, известный римлянам и помещенный в «Географии» Птолемея, есть Сера, метрополией коего местоположение приличествует городу Кан Чу, лежащему в западнейшей китайской провинции Кен Зи. Робертсон сомневается в том, чтобы римляне в путешествиях своих мореходных и сухопутных доходили до пределов китайских, однако нимало не отвергает тогдашней возможности к произведению торгов с вышепомянутой провинцией Кен Зи караванами, хотя оные не прежде как чрез 80 или 100 дней пути приходили на берега Оксуса. Трудности, каковые представлялись сим караванам к преодолению, как в рассуждении дальности пути, так и опасности от нападений скифов, парфян и других кочующих народов, служат вящим доказательством, в какой цене были тогда в Европе восточные товары. Китайские историки, по свидетельству де Гюйня, упоминают, что Ан Тун (император Марк Антоний), царь народов западного моря, прислал посольство к Ун Ти, царствовавшему в Китае в 166 г. по P. X. Неизвестно об успехе сего странного посольства, имевшего в предмете торговые сношения с Китаем.

Часть сих товаров отправлялась караванами до Ефрата, наипаче тяжелые вьюки с шелком; а другая часть товаров, легчайших весом и драгоценнейших, спускалась рекой Оксус в Каспийское море. Из сего обстоятельства уразуметь можно, что по тогдашнему судоходству вдоль берегов на малых судах не смели пускаться в море с большим грузом, по причине невежества в мореходном искусстве, да и, чаятельно, при входе в Куру должны были разгружать товары на еще меньшие суда или лодки, в которых подымались бечевой или на веслах до Суры.

В средние века индийский торг, производимый чрез Каспийское море, имел два выхода в Европу: первый, как мы видели, чрез Куру и Фаз в Черное море, о чем подробнейшее рассмотрение принадлежит к следующему параграфу; второй, чрез Волгу, Каму и прочие отрасли северных рек и озер, с небольшими переволоками, в Балтийское и Белое моря. Города Чердынь в Великой Пермии, Холмагор на Двине и Старая Ладога при устье Волхова были знатнейшие пристани на севере, а по Волге многие булгарские города, наипаче Бооград, от русских переименованный в Бряхимов, и Булгар, столица царства Булгарского. По мнению Татищева, булгары суть Геродотовы аргипеи (плетаки), названные мудрые, к коим борисфенские греки ездили за торгом и привозили оттуда золото и дорогие парчи. Как бы то ни было, булгары, или волгары, оставили по себе незабвенную память в развалинах городов, доныне существующих, и еще более в преданиях народных о бывшем их богатстве и могуществе. Касательно же склонности их к торгам и рукоделиям, можно привесть в доказательство, что название булгари употребляется доселе во всей Азии и дается сафьяну, российским юфтям и всяким выделанным кожам: потому что юфти и мягкая рухлядь были издревле главнейшими предметами отпускных из Булгарии товаров; а сие одно обстоятельство достаточно объясняет, что булгары достигли, посредством торговых сношений с Востоком, до некоторого искусства в ремеслах и художествах. Хвалисы, по имени коих долгое время Каспийское море называлось Хвалынским, суть те же булгары. Они жили смежно с булгарами по нижним частям Волги, начиная от Царицына до Астрахани, и потому назывались иногда нижними булгарами.

Ученый Беер, почерпая свидетельства из византийских историков, упоминает, что северные народы варяги и руссы привозили в Констан-тинополь дорогие индейские товары: кармазин и платье шелковое красное. Когда властвовали по северо-западному берегу Каспийского моря козары (коих Беер причисляет к туркам), они охотно занимались торгами по сношениям их с восточными турками и способствовали другим народам купечествовать в своих областях; да и чаятельно от плавания их по Каспийскому морю многие восточные писатели называют оное Козарским морем. Первое завоевание и разорение царства Булгарского от монголо-татар относится к 1234 году. Татары, обогатившись добычами, почувствовали сами нужду в торговле для удовлетворения возродившейся роскоши, дотоле им неизвестной; и в то же время, когда они в России и Булгарии грабили и сжигали города, чужестранные и даже российские купцы имели доступ в подвижные станы ханов и султанов, под покровительством коих учреждались временные ярмонки. Приезжавшие в подвижный стан ханов Золотой Орды купцы и промышленники завели при устье Волги селение, названное Астрахань, Цитрахань, или Гаджи Теркан, которое соделалось потом главным торговым местом. Но если взять в уважение, что около тех же мест Птолемей полагает народ астуркани, то представляется догадка о древнейшем существовании города Астрахань, который, может быть, возобновлен был татарами или построен на другом месте под испорченным названием. Положение Астрахани при устье одной из величайших рек на земном шаре долженствовало благоприятствовать процветанию торговли во все времена. Венецианский посланник Контарини, бывший в Астрахани в 1475 году, упоминает, что тогда была там ярмонка, откуда отправляли пряные коренья и ароматы чрез Азов (Тан) в Италию. В сих торгах с татарами и с Россией участвовал также черкесский город Тюмень, переименованный потом в Терки, который был построен горскими черкесами при устье реки Терек.

Сколь ни скудны сии разбросанные известия для составления порядочной повести о торговле по Каспийскому морю, мы должны довольствоваться оными, не имея других источников. Однако из оных извлекается достоверное заключение, что северные народы, под разными именами, имели от древнейших времен торговые сношения чрез Каспийское море и сухопутно с Бактрианой и, следовательно, могли получать от них индейские и китайские произведения. Когда состоялся в Германии анзеатический союз, важность торговли с востоком не была пропущена без внимания, и город Визби, как главная контора на Балтийском море, в скором времени сделался знатен посредством связей с Новгородом Великим, куда стекались восточные товары. Торги каспийские с Черным морем посредством Фаза продолжались более двухсот лет с чрезвычайной деятельностью, от завоевания Египта и разорения Александрии магометанами, до Крестовых походов; после чего, как открылись прежние пути чрез Александрию и Сирию с Черным морем и Персидским заливом, стали приходить в упадок. То же самое воспоследовало с торгами с северной и полуденной Европой чрез Волгу и Дон, хотя по другим причинам. Со времени нашествия татар народы, изнуренные под тяжким их владычеством, более промышляли о спасении своем, нежели о торговле, которая притом уменьшалась по мере уничтожения источников народного богатства. Однако временные сношения продолжались, как выше сказано, и не прежде прекратились, как в конце XV столетия, после обхода мыса Доброй Надежды. Тут кончится первая эпоха обозрений Каспийской торговли. Вторая эпоха начинается с открытия англичанами архангельского порта.

Но оставляя сии времена, покрытые неизвестностью, прежде нежели последуем далее к нашей цели, нужно поместить здесь некоторые объяснения о реке Оксус, чрез которую в древние века производилась индейская торговля. Она отвратила течение свое от Каспийского моря и ныне впадает в Аральское озеро двумя рукавами под именем Большой Аму и Малой Аму; в верхних частях своих называется Джигун, а вообще простонародно Аму-Дарья, то есть Аму-река. О времени, когда случилась сия перемена, нет других известий, кроме темных догадок и словесных показаний. Когда император Петр Великий вознамерился отправить с князем Бигичем отряд войск в Бухарию, слухи, оттуда доходившие, распространили мнение, что лет за 80 перед тем, то есть около 1630 года, трухменцы и хивинцы отвели реку Аму от Каспийского моря, опасаясь, чтобы россияне не пришли в их землю вооруженной рукой по сей реке, к судоходству удобной. В бытность же Енкинсона в Бухарии в 1558 году, за 158 лет прежде Бегича, ему сказывали, что большая река Оксус (Аму-Дарья) впадала прежде в залив Каспийского моря, но свое течение переменила и впадает в другую реку — Ардок, которая, скрывшись под землей, соединяется потом с озером Катаем. Из сих неосновательных и баснословных показаний явствует одна истина, что река Аму действительно переменила свое течение и что сие случилось, вероятно, в отдаленные времена, судя по неопределенности народных преданий. Не менее вероятным кажется и то, что причины, произведшие сие естественное превращение на восточном берегу Каспийского моря, должны были содействовать к преобразованию прочих берегов сего моря. Если взять в рассуждение, что реки Кура, Аракс и Фаз, по коим производилось прежде каспийское судоходство, ныне по мелководию к тому неудобны и что есть ясные признаки о понижении всей массы вод Каспийского моря, то не без основания заключить можно, что все сии изменения воспоследовали в одно и то же время, но не быв замечены хронологией, изгладились из памяти безграмотных народов или превратились в предания для нас невразумительные. В летописях Тацита, кн. VI, находится любопытное упоминание, доказывающее стеснение берегов Каспийского моря, а именно: что проход между морем и окончанием Албанских гор препятствуем был в летнее время по причине морских заплесков, что должно отнести к побережью, между морем и между концом Ширванских гор лежащему, которое, будучи теперь в нарочитом расстоянии от моря, никогда не подвержено наводнению. Касательно сего геологического предмета убедительные доводы найти можно в ученых исследованиях г. Палласа о древнем соединении Каспийского моря с Азовским. Мы намерены только предложить следующую догадку: когда генуэзцы и венециане, в конце XIV столетия, устремляли наперерыв всевозможные усилия на тот конец, дабы обратить индейскую торговлю на прежние пути чрез Александрию или чрез Базру в Средиземное море (в чем успели одни венециане, как мы выше видели), весьма справедливо, что и те и другие имели уже достаточные причины домогаться перемены путей для избежания бесчисленных трудностей судоходства по Фазу и Куре, не говоря о сильных побуждениях соперничества, возжигавшего деятельность сих двух республик к исключительному присвоению столь важных отраслей торговли; но не могла ли к тому способствовать также известность о случившейся перемене в течении реки Оксус и о мелководии Куры и Фаза? Поелику же сие обстоятельство переменяло вид тогдашней торговли, сначала, может быть, его хранили в тайне, а потом, не будучи оглашено в Европе, оно пришло в забвение.

Россия, освобожденная от татарского порабощения, уже наносила врагам своим жестокие удары, преследуя их в собственном гнезде, которое домогалась разрушить. Царь Иван Васильевич Грозный покорил Казанское царство. Вслед за сим англичане открыли Архангельский порт, и Астрахань присоединена к Российской державе. Сии благоприятные для России происшествия, случившиеся между 1552 и 1554 годами, имеют важное соотношение с успехами новоучрежденной по Каспийскому морю торговли, которая началась предприятиями англичан. Мы прилежали здесь более к тем делам, которые касаются Персии и западного берега Каспийского моря; а из краткого начертания оных усмотрено будет то, что относится до Кавказского края.

Уничтожение татарской власти открыло в России свободное сообщение для купечества, и при первом шаге все виды обратились к Астрахани в рассуждении торгов с Персией и Бухарией, откуда привозимы были также индийские товары. В то же время англичане, соревнуя счастливым открытием португальцев и преемников их голландцев в Восточной Индии, искали дороги в Китай и Индию чрез Ледовитое море и, пристав случайно к Никольскому монастырю при западном устье Двины, познакомились с Россией. Не упуская из виду главного предмета своего, они немедленно предложили царю Ивану Васильевичу, чтобы позволено им было производить торги чрез Россию с Бухарией, в той надежде, не откроют ли искомой дороги в Индию и Китай. Не только сие им позволено, но даны многие преимущества и между прочим право торговать беспошлинно, учреждать конторы и продавать товары оптом, где заблагорассудят, по удобности. По свидетельству Гайклута, тогда производились в России довольно важные торги с Бухарией, и ничто не было так обыкновенно, как принимать послов из Бухарин и опять туда посылать. Английский купец Дженкинсон, получив от царя Ивана Васильевича верющие грамоты к тамошним князьям и владельцам, отправился в 1558 году в виде российского посланника из Астрахани чрез Каспийское море в Мангишлак и оттуда сухопутно в Бухарию. Но опасение от киргизцев, трудность караванного путешествия и возвышение цен на товары, от дороговизны пошлин, подарков и других издержек, отвратили англичан от сей торговли. Они устремили виды свои на персидские торги вообще, и особенно на провинцию Ширванскую, по сопредельности оной с Каспийским морем, равно как в рассуждении знатности торгов, бывших тогда в главном ширванском городе Шемахе. В 1562 году тот же Дженкинсон отправился из Астрахани чрез Каспийское море к берегам Ширванским и оттуда сухим путем в Персию, чрез Ширван, Шемаху, Джеват, Ардевиль, Тавриз в Казбин, где находился тогда шах Тахмас. Шах отвергнул предложение их торговать с Персией беспосредственно; однако намерение их не вовсе осталось безуспешным: ибо ширванский Абдула-хан дал англичанам позволение торговать в земле его беспошлинно и отправил с Дженкинсоном посланника от себя к царю Ивану Васильевичу.

С того времени до 1572 года еще предприняты были англичанами четыре экспедиции чрез Каспийское море в Ширван и Казбин, где, наконец, получили они не только позволение торговать со всей Персией, но и жалованную грамоту о невзимании с них пошлин. Разбои на Волге и по Каспийскому морю были тогда дело обыкновенное. Казаки напали на судно, на коем находились английские факторы Дукет и Плумтре, и отняли у них судно со всем грузом, ценой от 30 до 40 тысяч фунтов стерлингов, который, однако, отыскан был астраханским воеводой и возвращен был англичанам. Со всем тем англичане получили знатную прибыль от торгов с Ширваном посредством беспошлинного провоза товаров чрез Россию. Они имели четыре конторы и магазины для складки товаров в Холмогорах, в Вологде, в Ярославле и главнейшую свою факторию в Москве, где выстроен был для них каменный дом под названием Посольский двор, который потом превращен был в типографию по указу царя Алексея Михайловича, негодовавшего на англичан за убиение короля их Карла I. Вымененные в Шемахе и в других персидских городах товары отправлялись из Астрахани Волгой до Ярославля, откуда развозились в прочие конторы, а остальные товары за продажей в России отпускались морем в Англию из Архангельска. Главные затруднения состояли в плавании по Волге и по Каспийскому морю, по причине морских разбойников.

Сей страх и отчасти неудовольствие царя Ивана Васильевича на английскую нацию, что не удалось ему сочетаться браком с Марией Гастингос, мнимой племянницей королевы Елисаветы, приостановили на несколько лет предприимчивость английской купеческой кампании, называемой российской. К тому же могли присовокупиться и другие основательнейшие причины неудовольствия по жалобам российских купцов, что англичане, вместо оптового торга, продавали товары мелочью по городам, равно как и по известиям, якобы англичане, торгующие в Дерпте, доброжелательствуют шведам, с коими Россия была в войне. Между тем послано было войско для истребления казацких скопищ, от поражения коих воспоследовало, по неожиданному случаю, завоевание Сибири. По восстановлении безопасности от разбоев, английский купец Христофор Бурруг предпринял в 1580 году новую и последнюю езду в Ширван, которая провинция занята была тогда турками, равно как Дербент и Баку. Встретившиеся в сей езде разные неудачи и несчастные приключения отвратили англичан от плавания по Каспийскому морю. О возобновлении оного предлагал английский посланник Фома Смит в 1604 году царю Борису Федоровичу Годунову; но по тогдашним обстоятельствам сие дело оставлено до удобнейшего случая. Посольское отправление кавалера Роберта Ширлея, которое, по объявлению Ганвая, было в 1626 году к шаху Аббасу Великому, сюда, кажется, не принадлежит, потому что тогда виды англичан клонились более к торгам по Персидскому заливу.

Между тем российские торги за Каспийское море с Персией, и наипаче с Ширваном, ежегодно умножались и были бы гораздо знатнее, если бы казаки не пресекали столь часто водяного и сухопутного сообщения. В сей общей беде российские купцы имели пред иностранными то важное преимущество, что горные черкесы находились тогда с двором российским в дружественных сношениях, каковые паче утвердились брачным союзом царя Ивана Васильевича с черкасской княжной Марией Темрюковной. Личные связи с черкесами доставляли им возможность пользоваться сухопутным сообщением чрез Дагестан, чего не могли делать чужеземцы, не подвергая себя явной опасности быть ограбленными. К тому же способствовали учиненные в царствование царя Федора Ивановича завоевания в Дагестане и построение крепости на реке Сунже, в Ендери, Тарку и на реке Койсу. Но в скором времени, в 1604 году, неудачными предприятиями царя Бориса Федоровича Годунова, крепости сии были уничтожены, и за оным последовали внутренние в России беспокойствия, продолжавшиеся до восшествия на престол царя Михаила Федоровича. Коль скоро возникла тишина, сей мудрый государь не укоснил прекратить грабительства казаков, обеспечить водяное и сухопутное сообщение с Астраханью и возобновить дружественные с Персией сношения, которые продолжаемы были со времен царя Федора Ивановича взаимными посольствами. И поелику торговля была главным предметом оных, в 1622 году заключен с шахом Аббасом I торговый трактат, силой коего утверждены россиянами некоторые преимущества относительно свободного отправления торговли.

Прилично здесь упомянуть о великолепном посольстве, отправленном под начальством Олеария из города Гамбурга чрез Россию в Персию от имени герцога Голстинского. Оно было в Шемахе в 1636 году.

Олеарий умалчивает о настоящих видах сего посольства; однако по некоторым догадкам Шардена заключить должно, что намерение было сделать подрыв голландской Ост-Индской компании вывозом всего персидского шелка чрез Россию в Гамбург. Достоверно то, что российскому двору обещано было платить ежегодно по 6 000 000 талеров за позволение торговать с Персией, и что Брюгеман, один из посланников, подавший мысль к столь малоосновательному предприятию, по возвращении из Персии в Гамбург казнен был смертью. Посланники были приняты и одарены в Испагане весьма милостиво от шаха Аббаса I, но с того времени гамбургская компания не помышляла более о персидской торговле. Ученый свет весьма обязан был сему случаю приобретением путешественных известий, изданных Олеарием, которые, невзирая на многие в сем роде сочинений неизбежные неисправности, заслужили всеобщую похвалу от современников и уважение от потомства. Впрочем, индийская торговля, находившаяся тогда в руках голландцев, обращала на себя внимание всех европейских держав, из коих Англия и Франция могли только вступить с ними в соперничество, как между тем процветавшие дотоле восточной торговлей республики Венецианская, Генуэзская и Флорентийская пришли в упадок. Весьма естественно, что города Анзеатического союза, подверженные той же участи, искали по древним связям их с Россией противоборствовать голландцам чрез Север, но сии покушения были тщетны, равно как и те, которые учинены были венецианами против португальцев.

Шелк-сырец, шелковые материи и хлопчатая бумага, вывозимые из Персии, составляли важнейшие предметы транзитного торга, производимого иностранным и российским купечеством с Европой как чрез Архангельский порт, так и по сухопутной границе. Сия отрасль приведена была до такого приращения, что в царствование царя Алексея Михайловича вывозилось в Астрахань ежегодно из Гиляна и Ширвана, но наипаче из Гиляна, до 70 тысяч пудов шелка-сырца; и когда примечено было, что персидские шелковые материи стали оказываться хуже в качестве и меньше в мере, царь Алексей Михайлович требовал от шаха Аббаса II, чтобы первый фабрикант, который осмелится делать таковой подрыв торговле, был казнен смертью пред лицом российского посланника. В 1664 году, для вящей безопасности российских купцов в Персии, дан от шаха открытый указ, коим запрещено брать с них за постоялое, за наем подвод и лавок пошлинные и наемные деньги.

Умножившиеся разбои казаков опять положили преграду успехам торговли, и на сей раз, по свойству оных, обратили на себя все внимание правительства. Известный атаман Стенька Разин, начав грабежами по Волге, по Яику и по западному берегу Каспийского моря, произвел ужасные опустошения в Ширване, в Гиляне, даже до Астрабата; потом распространил набеги внутрь России; взял Астрахань, Царицын, Саратов и другие города; сжег первый в России выстроенный корабль «Орел»; и таким образом более двадцати лет пресеченное сообщение не прежде восстановилось, как с казнью сего бунтовщика, случившейся в 1691 году.

Мало-помалу в персидских торгах усилились джульфинские и астраханские армяне, которые тем способнее к тому казались, что разумели персидский язык и в обеих землях имели свои конторы. Персидский шелк возили они чрез Россию до Архангельского порта и оттуда в Голландию; из Голландии привозили голландские сукна и другие в Персии употребительные товары, от коих Россия получала провозную пошлину. Одним словом, армяне заступили в России место англичан, коль скоро приметили равнодушие сих последних к персидским торгам чрез Каспийское море. Мы имеем две записи, заключенные в 1667 и в 1673 годах с армянской в Испагане компанией о привозе в Россию шелка-сырца и других персидских товаров, о содержании в Москве агента, о пошлинах, о взыскании с должников и проч. Сии записи утверждены были жалованными грамотами, а в качестве агента армянской компании признан английский купец Томас Брейн. При императоре Петре Великом преимущества, данные армянам, подтверждены и умножены в 1711 году. Кроме облегчения в пошлинах с шелка-сырца и шелковых товаров, не велено брать провозной пошлины с жемчуга и драгоценных камней; и когда они придут в Астрахань или в Терки, предписано давать конвой для безопасности, чего прежде ни для каких иностранных купцов не делалось. В силу договоров, заключенных с армянами, всему персидскому шелку надлежало идти в Россию, а ничего оного не вывозить в Турцию, на что и шах Гуссеин согласился; и как он дал армянам изключительное право торговать шелком в Персии, то запретил своим подданным, чтобы они никому другому, как армянам, шелк не продавали. Сей прозорливый государь, видя нужду образовать российское купечество и приучить оное к порядочному отправлению торговли, чаятельно хотел произвесть в россиянах соревнование; но не менее промышлял об учреждении торговых дел с Персией, на основании прочном и с пользами государственными сообразным доставлением российскому купечеству еще больших преимуществ. Для совершения сего намерения послан был в Персию в качестве полномочного посланника астраханский губернатор полковник Волынский, который заключил статьи о купечестве под названием асикурация в 1717 году следующего содержания:

1) В низовьях (Низабат) и других местах у российскихк купцов вьюков не развязывать. 2) Везде им свободно нанимать верблюдов. 3) В проезде из Низовой в Шемаху давать им провожатых. 4) В Шемахе продавать товары повольной ценой без принуждения от беглербеков. 5) Долги платить в срок, а товаров назад не прикидывать. 6) Рахдарских денег и провозной пошлины не брать. 7) Свободно покупать шелк-сырец в Ширване и Гиляне и привозить в Россию. 8) Толмачей из армян не определять, а для разбирательства торгующих быть начальником одному персидскому купцу. 9) Пошлины брать наравне с персидскими купцами. 10) Из Шемахи до Низовой давать провожатых; а если что на дороге пропадет или судно разобьет и товары на берег выкинет, то розыскав, найденное возвращать.

Не успели российские купцы воспользоваться выгодами сего трактата, уничтоженного авганским бунтом, который почти в то же время начал возгораться в Персии. Между тем усмотрено, что армяне не исполняли по своим обязательствам; что сами они возили множество шелка в Турцию; и когда надлежало бы им продавать свои товары в России только оптом, они продавали оные в розницу и везде по городам завели свои лавки.

Из Джульфы, предместья Испагана, а не из местечка Джульфы, что на Араксе, что российское купечество справедливую имело причину жаловаться, тем более что самые преимущества, данные армянам, обращались уже к подрыву их торга с Персией. Для того государь император в 1719 году лишил армян данных им торговых вольностей; но в следующем, 1720 году опять даровал оные, во уважение данного от них обещания, что будут поступать точно по заключенным договорам.

Не без успеха продолжались и торги российских купцов, сколько искусство их и вышепомянутые обстоятельства позволяли; чему в доказательство можно привести большой урон, который претерпело российское купечество в Шемахе при взятии и разграблении сего города лезгинцами в 1720 году. Более трехсот купцов, приказчиков и других российских людей побито и захвачено в плен. Вообще понесенный от этого убыток оценен был в четыре миллиона рублей, и один дом Евреиновых имел урону на 470 тысяч рублей. Таковая сумма и по нынешней именовательной цене денег составляет немаловажный капитал, а по тогдашнему курсу, когда рубль был равен голландскому ефимку, и по малому обращению ходячей монеты гораздо более значили. Сие происшествие было пределом процветания ширванской торговли, ибо за сим последовали в Персии бедственные превращения, продолжающиеся и доныне в некоторых частях сего государства. Беспрерывные действия бунтов, войны, безначалия чрез 80 лет остановили или уничтожили все отрасли земледелия и промышленности народной; почва земли и умоначертание жителей изменились от столь продолжительной закоренелости; с уменьшением естественных произведений уменьшились рукоделия и торговля. Гилян и Ширван, где наиболее торгов имели россияне, подвержены были той же участи, буде не худшей, равно как и весь западный берег Каспийского моря; и хотя при занятости оного войсками Петр Великий не имел другого намерения, как восстановить тишину и торговлю, однако содержание войск и военные действия, которые должно было иметь с бунтовщиками, не менее были тягостны для жителей, разоренных уже внутренними неустройствами, а потом турками. Следовательно, злополучная судьба Персии возымела тесное соотношение с упадком российской торговли, вопреки всем усилиям для восстановления оной. Нельзя пропустить здесь без замечания, сколь непоколебимо принятое здравой политикой правило, что истинная польза империй связана с пользами их соседей; оно оправдано многими другими случаями. Оно же было первоначальной причиной предпринятого сим великим государем похода в Персию вследствие простого рассуждения, что пока не прекратятся бунты в Персии, не можно помышлять о торговле с сей державой. А потому он положил приобресть мир вооруженной рукой, не подвергая пользы своей империи неизвестности отдаленных происшествий, тем паче что не от кого уже было требовать удовлетворения за понесенные от бунтовщиков обиды в лице и имуществе российского купечества.

Но виды императора Петра Великого не ограничивались торговлей с Персией; он достигал до индейской торговли чрез Персию или Бухарию, к чему учинены были неоднократные подвиги еще при родителе его царе Алексее Михайловиче. Касательно же западного берега Каспийского моря сей государь хотел соединить все торговые отрасли к удобнейшему месту и для того приказал заложить город и пристань на левом берегу Куры, пониже Сальян. О сем подробнее будет упомянуто под статьей Ширвана. Одним словом: мудрость и неутомимая деятельность сего государя доказали, что среди войны можно производить торговлю, которая и действительно возникла под покровительством российских войск в Ряще, в Баку, Дербенте точно так, как на Балтийском море плавали купеческие корабли до заключения Нейштатского трактата.

Незадолго потом шах Надыр, усилившись в Персии изгнанием авганцев и турков, открыл свободный торг купечеству. Бесчисленные сокровища, похищенные в Индии, разлились к пограничным пристаням и таможням, придавая временному и постороннему богатству наружный вид изобилия в то самое время, когда внутренние источники богатства были в высочайшей степени истощения. Таковой прилив драгоценных металлов примечаем был в оренбургской и астраханской таможнях еще несколько лет после смерти шаха Надыра (1747), доколе его казна, расхищенная при сем случае собственными его войсками, не расточилась. Российский двор, почитая власть его утвердившейся до такой степени, что торговые сношения с Персией могут быть упрочены без посредства оружия, уступил все завоеванные по Каспийскому морю провинции от Астрабата до Терека трактатом, заключенным в Реште в 1732 году. Сия уступка, при исполнении условий, подтверждена была трактатом, заключенным в 1735 году при Ганже. Преимущества, в оных помещенные, касательно российского купечества казались быть достаточными для вознаграждения сей потери, которая и по другим обстоятельствам почиталась неизбежной.

1) Российским купцам позволено торговать в Персии, привозить российские товары и вывозить персидские без платежа пошлин. 2) По удобности везде строить дома и магазины для складки товаров. 3) Ездить в Индию и в другие страны чрез Персию морем и сухопутно без помешательства. 4) При случае кораблекрушения обещано подавать помощь и возвращать хозяевам товары, не допуская до разграбления горскими народами. 5) При случае смерти российских подданных в Персии, выморочное имение и пожитки возвращать их товарищам или наследникам. 6) Убытки, причиненные российским купцам при разорении Шемахи бунтовщиками, обещано по времени взыскать и заплатить. 7) С обеих сторон позволено держать министров, агентов и консулов. Вероятно, что выгоды, в сих условиях заключенные, прибыльнее были бы для России, нежели защищение столь отдаленных приобретений, если бы исполняемо было в силу договора, но шах Надыр и последовавшие за ним похитители власти в Персии, разрушая все постановления народного права и все связи, совокуплявшие сию державу с прочими государствами, в то же время уничтожали торговлю в ее основаниях чрезвычайными поборами и беспрестанной войной. Из сего заключить должно двадцатилетнее властвование векиля Керим-хана, умершего в 1779 году, который старался оживотворить многие отрасли народного благосостояния, сколько позволяли тогдашние обстоятельства. Его память почтенна в Персии, яко мудрого и кроткого завоевателя, коего скромность ознаменовалась также опытом, свойственным великодушию, ибо во всю жизнь свою не хотел принять шахского титула, довольствуясь названием векиля, или наместника.

Англичане не могли расстаться с видами своими на персидскую торговлю чрез Каспийское море, не сделав к тому еще некоторых покушений. В 1716 году предложено было от великобританского министерства чрез российского министра, в Гааге пребывавшего, князя Куракина, дабы англичанам иметь участие в персидских торгах, однако то было отклонено. Потом, в силу заключенного в 1734 году торгового трактата с Россией, английские купцы, жившие в С.-Петербурге, завели в 1738 году факторию в Реште, по совету капитана Ельтона, бывшего в российской службе. Но поелику Ельтон вступил потом в службу шаха Надыра и предпринял строение кораблей на Каспийском море, императрица Елисавета Петровна запретила в 1747 году англичанам проезд чрез Россию, чем и пресеклась их торговля, и в следующем году, по смерти шаха Надыра, фактория англичан в Реште (Ряще) разграблена была персиянами.

В последние годы царствования императора Петра Великого все внимание его обращено на восстановление и усовершенствование персидской торговли; приобретены новые географические сведения; сочинена карта Каспийского моря; улучшено кораблестроение, а дабы отвратить препятствия, встречающиеся при всяких новых предприятиях, в 1723 году учреждено торгующее в Персии купеческое общество. Оно состояло из 400 акций, из коих каждая была в 150 рублей. Сия компания, существовавшая около сорока лет, не произвела ожидаемых успехов, и наконец, как примечено было, что торговой свободе причинялось от того угнетение, уничтожена указом 1762 года, коим позволено всякому производить торговлю как российскими, так и иностранными товарами в Персию, Хиву и Бухарию. Сверх того, для обеспечения торгующих и для лучшего производства торговли только в гаванях при Баку и Зинзиле, а в персидские отдаленные от моря города отнюдь бы не ездили; чтобы консулы, пребывающие в сих городах, вообще с российскими купцами, когда оных соберется шесть человек, положили на мере цену товарам, ниже которой, под опасением конфискации в пользу купечества, не следовало никому продавать; поведено было и в Астрахани, в присутствии губернатора, чинить такую же товарам оценку.

Сей был первый подвиг Великой Екатерины при вступлении ее на престол, к лучшему образованию персидских торгов по тогдашним обстоятельствам; и если бы, по заключению Гюльденштедта, вышепомянутые статьи были в точности наблюдаемы, предупреждены бы были многие убытки, какие от небрежения оных воспоследовали для российского купечества. Армяне, малокапитальные и имеющие на себе долги, часто продавали и продают товары ниже установленной цены, дабы иметь как можно скорее в обороте вырученные деньги или другой товар для подкрепления разрушающейся к ним доверенности. Но сей самый поступок причиняет неминуемо великой убыток и другим осторожнейшим купцам. Однако со времени уничтожения персидской компании и обнародования новых учреждений торговля по Каспийскому морю постепенно стала умножаться, как ниже сего явствует из сведений астраханской таможни.

1760 Привоз 210 500 Итого: 391 000

Отпуск 180 500

Отпущено менее на 30 000

1768 Привоз 318 000

Отпуск 438 000 756000

Отпущено более 120 000

1775 Привоз 323 000 953 000

Отпуск 630 000

Отпущено более 307 000

1793 Привоз и 1 500 000

Отпуск состав, до

1805 Привоз 857 201 983765

Отпуск 126 564

1806 Привоз 528 866 1 304 565

Отпуск 775 669

1807 Привоз 1 073 390 1 549 602

Отпуск 476 212

Отпущено менее 597 178

Разность в привозе и отпуске товаров зависит от многих обстоятельств политических и военных, от местных удобностей и препятствий, из коих известнейшие суть: военные действия, продолжающиеся с Персией с 1802 года; заразительная болезнь, бывшая в 1807 году в Астрахани и на Кавказской линии.

Мы сообщим здесь некоторые сведения о сухопутной торговле в Грузии и по Кавказской линии, дабы иметь общее понятие о торговле Кавказского края, за исключением черноморских берегов.

В тифлисской таможне собрано с привозных и отпускных товаров пошлин серебряной монетой:

1805…….. 30 778 рублей

1806…….. 38 066 рублей

1807…….. 27 495 рублей

Сложность сих сумм составит 32 тысячи рублей ежегодных сборов, о коих нужно заметить, что в Грузии таможни отдаются на откуп по прежним обычаям. Оные полагать можно вообще пятым процентом всей суммы привозных и отпускных товаров: следовательно, 160 тысяч рублей серебром, или, по нынешнему (1808) курсу, около 300 тысяч рублей ассигнациями.

На Кавказской линии от устья Терека до устья Кубани торговля с горскими народами.

1805 Привоз 180 483 190 417

Отпуск 9 934

Отпущено менее 170 579

1806 Привоз 274 802 594 366

Отпуск 319 564

Отпущено более 44 762

1807 Привоз 181 564 341 592

Отпуск 160 028

Отпущено менее 21 536

Сложность сих трех годов составлять будет 375 125 рублей, принадлежащих более к кизлярскому торгу.

К сему должно присовокупить торговлю, производившуюся в последних двух годах чрез Усть-Лабинскую таможню, Прочноокопскую заставу и в четырех меновых дворах по Кубани, учрежденных в селениях черноморских казаков, при редуте Изрядном источнике, при Екатеринограде, при Гудовичевой переправе и на Бунасе, о коих мы не имеем сведений. Соображаясь с прежними примерами, можно полагать, что привоз и отпуск в сих местах не превосходит 25 тысяч рублей, что и составит всего около 400 тысяч рублей.

За исключением не принадлежащих к Кавказу отраслей торговли, как то с Гиляном, Мазендераном и Мангишлаком, торговлю по Каспийскому морю с Дагестаном и Ширваном ограничить должно примерно на таком основании, о чем пространнее объяснено будет под статьей III отделения:

Привоз……. 600 000

Отпуск……. 500 000

Всего 1 100 000 рублей

Следовательно, вся торговля Кавказского края составляет по Каспийскому морю — 1 100 000; сухопутная — 700 000. Всего: 1 800 000.

Важность черноморского торга, состоявшего прежде в продаже пленных, ныне весьма уменьшилась, и потому малым чем умножено быть может сие приблизительное счисление известностью о тамошней торговле, находящейся в руках турецкого купечества.

Торг по северной сухопутной границе с Россией главнейшее стечение свое имеет в Кизляре, потому что чрез сию таможню привозят персидские товары и отпускают оные в Персию. В прочих местах Кавказской линии, о коих выше упомянуто, весь торг едва ли составляет десятую долю против кизлярского, по причине бедности горских народов.

На полуденной сухопутной границе, по Куре и Араксу, главнейший торг производится с Персией чрез Еривань и Тифлис, и с азиатской Турцией из Арзерума, Баязета, чрез Карс в Тифлис. Из Тифлиса малое число легчайших товаров, как то: шали, шелковые материи, жемчуг — отправляются чрез Тагаурское ущелье в Моздок, а оттуда далее в Россию. Сухопутные отпуски из Ахалциха в Грузию и из Персии в Ширван и обратно не заслуживают уважения.

Наилучшие суда для Каспийского моря, по замечанию господина Соймонова, суть гукеры и галиоты, от 60 до 70 футов длиной, и которые не глубже 8 или 9 футов ходят, со средней мачтой и с малым безаном. Большие суда не могут входить в устье Волги и принуждены разгружаться у четырех бугров, отчего хозяева терпят, кроме лишних издержек, не менее вредную в торговых оборотах потерю времени. Сильные ветры дуют летом по большей части от юга, а осенью от севера, однако всегда с положением берегов параллельно. В Абшеронском проливе и в заливе Куринском суда могут стоять безопасно от всех ветров. В прочих пристанях по всему западному берегу якорные места весьма надежные; но между оными находятся мели и подводные камни. С сожалением сказать должно, что астраханское купечество мало прилежит об усовершенствовании мореплавания: большая часть купеческих галиотов ходит без шкиперов и даже без компасов, по непонятному и гибельному упорству, которое продолжается, невзирая на настоятельные внушения правительства, ни на собственные их убытки, почти ежегодно претерпеваемые от разбития судов и разграбления товаров горскими народами. А таковые следствия неминуемо должны быть, когда неискусные лоцманы, не смеющие пускаться в открытое море, плавают вдоль берегов с таким же невежественным страхом, с каким ходили, может быть, корабли царя Соломона при отправлении оных в Офир. Небрежение сие тем паче удивительно, что наем российских судов персиянами для перевозки товаров составляет теперь важную отрасль промышленности как для астраханских судовщиков, так и для хозяев, строящих оные суда для того предмета. Нужно объяснить, каким образом перешла астраханская торговля с Персией в руки персиян.

Преимущества, утвержденные российскому купечеству трактами Рящинским и Ганжинским, хотя не были соблюдаемы в точности, но доставляли российским купцам ту выгоду, что они не опасались уже совместничества армян, персиян и чужестранных купцов, торгующих в Персии; почему они покупали в Ряще и выменивали на свои товары шелк весьма выгодно до того времени, как англичане, учредив факторию в сем городе, привлекли к себе важнейшие торги ко вреду российских подданных. Мы видели, что сия фактория недолго там существовала и как она разрушилась. Но тем не менее подрыв сей был чувствителен для российских купцов, которые по разным стекшимся обстоятельствам не могли уже после того оправиться. Весьма справедливо замечает г. Кокс, что англичане открыли россиянам дорогу к персидской торговле чрез Каспийское море; должно к сему только присовокупить, основываясь на опытах, что англичане не имели, кажется, намерение оказать в том россиянам услугу, ибо всякий раз, когда не могли они производить торги с Персией чрез Россию, старались отвлекать оные в Персидский залив или в Средиземное море чрез Алеп. Таким образом воспоследовали вдруг по смерти шаха Надыра упадок российской торговли, разграбление английской фактории и всеместные в Персии возмущения, продолжавшиеся до 1761 года, доколе Керим-хан не утвердил власти своей изложением своих соперников Магомат-Гасан-хана и Азад-хана. В то же время богатейшие армянские дома, поселенные в Испаганском предместии Джульфе, начали удаляться в Индию, в Багдад, в Базру, Константинополь, в Голландию; одним словом, туда, где чаяли найти безопасность от насилия. Сии капиталисты, спасая свои сокровища от расхищения, вывезли с собой знатное количество золота и серебра в ходячей монете; отчего оскудели источники, откуда истекало денежное обращение в торговле. В силу манифеста, обнародованного в 1762 году в пользу иностранных переселенцев, выехало также немалое число армян в Астрахань; но они были бессильнейшие в своих капиталах. Россияне, не находя более выгод торговать в Ряще, за недостатком товаров и покупщиков, испытали ввозить свои товары во внутренние персидские города. Произвольные пошлины, всякого рода налоги, притеснения и грабежи скоро отвратили их от сего предприятия, в коем не могли они надеяться ни на какую защиту, кроме личных связей или благоприятных случаев, зная, что справедливые требования, изъявленные со стороны правительства чрез рящинского консула, оставались недействительными. К тому же присовокупились болезни, происходящие от климата, весьма вредного для здоровья в побережных частях Гиляна, по влажности земли и по сгущению паров, не имеющих свободного выхода, который пресечен горами. Все сии препятствия побудили россиян оставить жительство в Ряще и в Занзилийском селении, и казалось им удобнее производить торговлю чрез армян джульфинских, знающих персидский язык, обычаи и имеющих там знакомых и родственников. Но лишь только вошли армяне в сообщество с российскими купцами, товарищами или приказчиками, открылись злоупотребления против доброй веры. Отдалив россиян от торговли, не умели сами оной воспользоваться, стали мешать друг другу; наконец, потеряли веру у россиян и у персиян и теми же средствами научили сих последних захватить в свои руки всю торговлю. С того времени персияне непосредственно начали производить торг с Астраханью на российских судах, что и доныне продолжается. Они возят персидские товары в Астрахань и обратно российские и иностранные товары в Персию в качестве и количестве такие, в продаже коих они уверены, отчего, имея более способов против россиян, умножают охотно торги, приноравливаясь к обстоятельствам, и за провоз товаров платят российским судовщикам столь выгодные цены, что многим удалось выбрать в один год весь капитал, употребленный на построение судна и на оснащение оного.

Можно сказать, что в настоящем положении вещей, пока продолжаются в Персии неустройства и военные действия с Россией, сия торговля основана по приличию на взаимных выгодах российских и персидских купцов. Первые избегают притеснений, коим подвержены были в Персии, и опасностей ненадежного судоходства, отдавая суда в наем персиянам. Персияне же получают более прибыли против россиян по известности им местных обстоятельств. Но в рассуждении государственных польз заметить должно, что персияне вывозят из России много золота и серебра, вместо того, что металлы сии прежде вывозились из Персии. Второй не менее важный ущерб состоит в небрежении российского купечества о собственных своих пользах, каковое небрежение обнаруживается весьма с невыгодной стороны и означает крайнюю недальновидность вместе с невежеством. Обеспечив свой капитал наймом судов, нагруженных чужими товарами, они не помышляют более о наемщиках, предавая их на произвол судьбы. А сия самая беспечность будет препятствовать усовершенствованию судоходства на Каспийском море, доколе не уничтожится причина, погружающая российских капиталистов в леностное и безвыгодное для них равнодушие. Приписать ли оное частью политическим обстоятельствам, и частью худо обдуманному совместничеству, водворившемуся между разными купеческими сословиями: российским, армянским и персидским; но тем не менее стеснительное состояние сей торговли явствует из образа произвождения оной.

Сухопутная торговля на Кавказе находится в руках армян, которые также умножают существующие там преграды нерассудительным своим соперничеством. Вообще азиатские нравы, и наипаче свойственная тамошним народам недоверчивость, несовместны с добропорядочным учреждением торговли постоянной и на известных правилах основанной, как то делается в Европе. Армяне и персияне, одаренные необычайной прозорливостию, обнимают вдруг окружающие их предметы и соображают оные со своими пользами; но корыстолюбие затмевает у них дальновидность, и они всегда почти жертвуют сею последней временной прибыли, не имея твердости и терпения, с коими достигать должно к известной цели. Впрочем, для важных предприятий нужны также многие познания, недостающие персиянам и армянам, которые, занимаясь мелочным торгом, сопряженным с большими трудами и опасностями, не имеют времени упражняться в науках. Хотя с отвращением и соболезнованием, но должно сказать, что российское купечество много участвует еще в сем азиатском умоначертании. Оно объясняет мимоходом настоящее положение российской торговли, равно как причины многих событий, коим удивляется Европа, например: почему торговля российская находится в руках чужестранцев? Почему купечество российское пользуется малым уважением, говоря в общенародном смысле? Почему оно столь охотно оставляет свое состояние, переходя в дворянское? И наконец, почему, при всех поощрениях со стороны правительства, так мало в России первостатейного купечества, оптовым торгом промышляющего? Все сии вопросы могли бы быть предметом полезной книги.

Исследование торговли по восточному берегу Каспийского моря, равно как тюленьего промысла и рыбной ловли, производящихся во многих местах при устьях рек и на островах сего моря, не принадлежит к нашему предмету, за исключением рыбных рек, выходящих из Кавказа: Терека, Койсу и Куры, о коих говорено уже в своем месте и будет еще упомянуто при описании частных разделений.

Остается нам поместить здесь краткое обозрение гаваней и пристаней, лежащих по берегам Дагестана и Ширвана, с присовокуплением некоторых сведений о Зинзилийской пристани, яко наиболее посещаемой россиянами.

Аграханская пристань, при устье северного рукава Койсу, называемого Аграхань, в 35 верстах от Терского устья; мелкая и неспособная гавань, в которую заходят купеческие суда только по чрезвычайным случаям или укрываясь иногда в Учинском проходе, между островом Учь и Аграханским мысом, от внезапных перемен морской погоды, ибо не имеют никаких торговых видов на сей берег, по причине бедности живущих там народов — кумыков и тарковцев. В 1722 году флотилия с выездным войском выгрузилась в присутствии императора Петра Великого в Аграханском заливе с большим затруднением. После построения крепости Св. Креста сей государь велел запрудить реку Сулак, другой рукав Койсу, дабы обращением воды в один желоб Аграхана сделать его глубже и удобнее для входа судов. Сие предприятие приведено было в действие, но не произвело ожидаемой пользы.

Дербент, от Уча в 165 верстах. Рейд Дербентский, со всех сторон открытый, имея дно каменистое и будучи подвержен в летние месяцы сильным буранам, едва ли заслуживает название пристани. Малое число судов, заходящих в Дербент из Астрахани, должны стоять на якоре в двух верстах от города. Торги здешние не знатны. В оных участвуют каракайдаки, табасаранцы, кубечинцы и другие дагестанские народы, которые мало продают и еще менее покупают товаров.

Низовая пристань, Низабат, от Дербента в 70 верстах, при устье реки Низабат, есть первая пристань на Каспийском море, которая посещаема была россиянами и англичанами до времени императора Петра Великого; ныне вовсе оставлена по причине неудобности оной, наипаче с тех пор, как перешли торга из Шемахи в другие города и как стали купеческие суда приставать на рейды Бакинский, Сальянский и Зинзилийский. Дно рейда состоит из крепкого песка, но он мелок и открыт.

Бакинская гавань, лучшая на Каспийском море от Низовой пристани в 150 верстах, но морским путем в обход Абшеронского мыса будет около 220 верст. Два вперед выдавшихся мыса составляют полукружную кривизну около морского залива, который может быть обеспокоен только одним юго-восточным ветром. Но вход в сию гавань требует тем большей осторожности и знания, дабы миновать мели, находящиеся около островов и Шакинской косы, наиболее опасный проезд по каналу Абшеронским мысом и островами Святым и Жилым. Когда судно войдет в сей канал, то оно находится вне всякой опасности, но входить туда и выходить весьма сомнительно. Глубина Бакинского залива от 2,4 до 6 саженей; грунт крепкий, песчаный и иловатый с песком. В Баку производятся довольно значащие торги, и наипаче транзитный торг российскими и европейскими товарами в Персию, Ширван и Грузию на российских судах, каковых приходит к Бакинскому порту ежегодно около 60, наиболее с балластом. Часть астраханских товаров идет далее в Персию, а порожние суда нагружаются нефтью, солью, шафраном, марионой для отправления в Гилян к Зинзилийскому порту, оттуда персидские товары уже прямо отвозятся в Астрахань, за исключением некоторых судов, нагруженных на счет бакинских или шемахинских купцов. Обороты бакинских торгов простираются до 500 тысяч рублей привоза и отпуска.

Сальянская пристань, в Куринском заливе, при устье северного рукава реки Куры, в 150 верстах от Баки, мало посещаемая за недостатком торгов. При входе в сей рукав он имеет до двух саженей глубины, но немного повыше становится очень мелок. Притом надлежит остерегаться островов, мелей и подводных камней, которые лежат перед устьем, и потому галиоты российские не могут ходить далее острова Сальян. От Сальяна вверх по Куре судоходство производится на плоскодонных персидских судах, называемых сандалами и киржимами, до Джевата, где стекается Аракс с Курой. Малые торги здесь отправляются из Баку, Шемахи, Ганжи, из пограничной Моганской области и из Карабага. Далее лежащие на западе города Еривань, Карс, Азрум, Ахалцихе купечествуют более в гаванях Черного моря. Из Тифлиса же сухим путем отправлялись товары в Моздок и Кизляр, но со времени приобретения Бакинского порта должно полагать, что для тяжелых грузов предпочтена будет дорога в Баку. Из Астрахани привозятся товары на тех же судах, которые ежегодно посылаются в Сальян для рыбного промысла.

Пристань на острове Сар, в Кизилагачском заливе, почитается за способную для стояния судов, но весьма вредную для здоровья там живущих, по причине недостатка в пресной воде и заражения воздуха, которое происходит в летние жары от застаивания озерных вод; да и торговли здесь почти никакой нет, кроме судов, приходящих к Ленкеранским берегам за дровами и съестными припасами. Однако Ленкеранская округа изобилует плодами, и малое количество шелка, оттуда получаемого, не уступает добротой гилянскому. По случаю военных действий с Ага-Магомет-ханом в 1796 году, на острове Сар учреждена была главная складка провианта и пристань для российских судов; также заведено было небольшое селение, которое скоро оставлено по вышесказанным причинам, и консул переведен был в Баку. От южного рукава Куры до острова Сар считается около 32 верст.

Зинзили, или Ензили, но важное в рассуждении торговли местечко, лежит в Гилянской области при Зинзилийском заливе, в 154 верстах от острова Сар и в 40 верстах от главного гилянского города Решт, или Ряща, как привыкли называть россияне. При Зинзили нет порядочной пристани, но только открытый рейд, где становятся суда на якорь на глубине от 10 до 12 саженей. Прежде проходили суда по каналу в Зинзилийский залив, который служил надежным убежищем от сильных ветров, но ныне сей канал уже совсем засорился. Торг между Астраханью и Зинзили есть важнейшая часть Каспийской торговли, потому что в город Решт приезжают купцы персидские, турецкие и даже индейские: из Тавриса, Казбина, Испагана, Диарбекира, Багдада, Базры, Кашемира с разными товарами, на которые выменивают гилянский шелк или покупают оный на деньги.

До начала прошедшего столетия Шемаха привлекала к себе часть каспийских торгов: ныне же город Решт есть главное торжище на западном берегу Каспийского моря. По сей причине российский консул всегда имел пребывание в Реште или в 12 верстах от оного отстоящем селении Перибазар, а наконец, в местечке Зинзили, откуда перемещен был в Баку, по случаю последних в Гиляне замешательств, за коими последовала смерть Гедаит-хана в 1791 году. Мы покажем здесь в приблизительном виде количество товаров, привозимых к Зинзилийскому порту и сухопутно в Решт, отпускаемых из оных же мест в чужие земли морем и сухопутно.

Привоз морем к Зинзилийскому порту

Из Астрахани на российских судах: сукна, шелковые товары, консенель, сандал, брусковая краска и другие красильные материалы, сахар, юфть, пестредь, холщовые товары; из металлов сделанные вещи, стекло и стеклянная посуда, писчая бумага, мыло, мягкая рухлядь, ароматы, домашний скарб ценой на 550 тысяч рублей.

Из Баку: нефти, соли, сафьяну на 50 000

Также товары астраханские и горские 550 000

Из Дербента: марионы на 30 000

С Трухменского берега: нефти и соли на 30 000

Итого 660 000

Сухопутный привоз

Из Персии: драй, атласы, кановаты, золотые испаганские парчи, полушелковые материи, аладжи, кушаки бумажные, хлопчатая бумага, бумажная материя, занавески, фаты, коленкоры, кисеи, матерпаки, выбойки, мишкали, кумаки, одеяла, платки, ковры, кунжутное масло, камедь, манна, миндаль, каштаны, сарачинское пшено, фисташки и проч.

Из турецких городов: шелковые и бумажные товары, сукна, из металлов и из стекла сделанные вещи, кофе, сахар, пряные коренья, консенель, брусковая краска, камедь, манна, финики, бадьян, фисташки, сладкие стручки, в сахаре вареные фрукты.

Из индейских городов: коленкоры, матерпаки, шали, занавески, платки, постельные покрывала, кисеи, пряные коренья, дорогие камни.

Всего привозу 1 160 000

Отпуск водным путем

В Астрахань: все товары, какие привозятся в Решт из Персии, Турции и Индии, кроме сукон, консенели и брусковой краски, да сверх того шелк-сырец и шелковые материи рештинских фабрик, аладжи, коноваты, атласы, поясы, плашки, флеры, самое лучшее сарачинское пшено, называемое акуланское, которое растет и обрабатывается в Гиляне, кроме жемчуга и дорогих каменьев, на 400 тысяч. В Дербенте и Баку тех же товаров на 400 тысяч. Итого — 800 тысяч.

Сухопутный отпуск

В Турцию и Индию — наиболее шелк. В Адербижан и во внутренние персидские города — 1 000 000 астраханские товары.

Всего отпуска 1 800 000. Следовательно, ежегодные торги в Реште простираются до 3 000 000.

В рештенской таможне с привозных и отвозимых товаров берут пошлины по 5 процентов со ста, и таковые сборы простираются ежегодно до 150 тысяч рублей. Хотя б заплачена была пошлина при ввозе товаров, опять взыскивается таковая же при вывозе оных, а именно: с той, весом от 6 до 8 пудов, по 25 копеек. С шелка берут особливую пошлину: с батмана весом в 15 фунтов российских, самого лучшего разбора, 2 рубля 50 копеек, с посредственного 1 рубль 20 копеек; с шелка-сырца по 60 копеек. Таковых сборов с шелка поступило в казну Ага-Магомет-хана в 1794 году до 180 тысяч рублей. Сверх того, с шелка взимается пошлина, под названием мизанных денег, без разбора сортов, с батмана по 62 копейки. Сих последних собрано было в 1793 году с одних астраханских армян и татар в Зинзилийской таможне, учрежденной близ российского селения, 4640 рублей 57 копеек.

За сим следуют еще некоторые неважные и малоудобные пристани по берегу Мазандеранской провинции.

Ленгарут, при устье реки Свидури. Российские суда приходят к сему месту по случаю завоза персидских купцов и также за рыбным промыслом в реке Свидури.

Мизандрон, открытый рейд, который, однако, посещают купцы по причине вывоза оттуда самой тонкой и чистой хлопчатой бумаги и бумажной пряжи. Оттуда же идет в Астрахань множество фруктов, коими изобилует сей край.

Мечетсер и Ферабат, открытые рейды при местечке сего имени. Ферабат заслуживает уважение потому, что в нескольких верстах от оного находится большой город Балфруш, главный в Мазандеранской области.

Астрабатский залив имеет глубины от двух до четырех саженей, но проход в него опасен по причине распространившейся далекой мели и в некоторых местах подводных камней. Российские суда не заходят сюда, кроме одного, которое весной, нагрузясь рыбой в реке Гуршинск, отправляется в Мизандрон и, там догрузив судно товарами, возвращается в Астрахань. Великолепный город Ферабат, бывший местопребыванием шаха Аббаса I, составлял главное достоинство сего залива в прежние времена, доколе не был разорен. Ныне сей город в запустении. В 1781 году предполагаемо было тут учредить складочное место для российских товаров, что уже было частью исполнено с согласия известного властолюбием своим и суровостью астрабатского владельца Ага-Магомет-хана; но тогда же, чаятельно, подозревая в сем деле другие виды, он раздумал в данном позволении, зазвал к себе в гости российского морского начальника графа Войновича, посадил его под стражу и требовал, чтобы он велел разрушить начатую работу, которая состояла в неглубоком рве, обнесенном валом для безопасности торгующих. Подробнейше о сем известия читать можно в «Историческом журнале» бывшей в 1781 и 1782 годах на Каспийском море эскадры, напечатанном в Москве в 1800 году у Селивановского.

2. О древней и нынешней торговле по Куре и Фазу

Хотя первое открытие торговли по Фазу приписывается аргонавтам, весьма вероятно, что путь сей был новостью только для греков, находившихся в невежестве еще в то время, когда Восточная Индия, Серека, или Китай, Ассирия, Египет и наконец Персия почитались уже в числе благоустроенных держав. Сокровища, похищенные аргонавтами в Колхиде или, как иные думают, обычай тамошних жителей добывать самородное золото из рек посредством овечьих шкур, погружаемых в воду, подали повод к замысловатой басне о золотом руне. Как бы то ни было, известно, что с того времени Колхида обратила на себя внимание греков, которые начали не только плавать по Черному морю, но и переселяться вокруг по берегам оного. После разрушения Трои Неоптолем, сын Ахиллесов первый основал при устье Истера (Дуная) город Тому, славный заточением Овидия, а при устье Тираса (Днестра) небольшую колонию Гермонасу. Потом милетийцы карийские распространили поселения свои в Трапезонт, Гермонасу[28], Кераз, Искополь, Синопу, Гераклию, основали города Херсон, Феодосию и Пантикапею (Керчь) в Тавриде, Фанагорию на острове того же имени (Тамань) и город Танаис при устье Дона. Ахейцы учредили на берегах Кубани поселение, которое во времена Страбона известно было под именем ахейцев. Лакедемонцы даже, из всех греков наименее занимавшиеся торговлей, основали колонию на берегу, отделявшем ахейцев от Колхиды (нынешняя Большая Абхазия). Сии лакедемонские выходцы приняли на себя имя гениохов (коновожатых), а столицу свою назвали Диоскурием (Изгаур). Город сей впоследствии сделался славным под именем Севастополя и в средние века был цветущим торговым городом.

Из всех греческих заведений на берегах Черного моря основанные на реке Фаз в Колхиде были важнейшие. Тогда производилась торговля сим путем в Индию. Город Сарапан, построенный на том месте, где река Фаз (Рион) перестает быть судоходной, был главнейшим складочным местом для индейских товаров. Но город Фаз, лежавший возле самого устья сей реки, был обширнее всех. Ариен оставил нам высокие понятия о богатстве и великолепии сего города, представляя блистательную картину зданий и магазинов, украшавших оба берега реки Фаз. Хотя город сей имел римский гарнизон для защищения его от горских народов, но Ариен присоветовал еще окружить его двойными окопами для приведения в вящую безопасность от внезапных нападений. Цирцеум также был большой торговый город. Эя, столица колхидских царей, находилась неподалеку от устья Фаза. Другие, меньшие города при Фазе назывались Тиндарида, Цигн и Цита, место рождения Медеи. Сей последний город ныне называется Кутатис или Кутайс и есть столица Имеретии.

Главнейшие попечения греческих колоний, относительно торговой промышленности, состояли в том, чтобы упрочить сношения свои с Индией чрез Каспийское море посредством Кира и Фаза. Милетийские переселенцы первые узнали тайну такового сообщения от жителей Колхиды. В то время когда колонисты греческие начали производить торговлю, Нинивия, столица ассирийских царей, была главнейшим местом стечения для торгующих колонистов; также ездили в сей город для закупки и обмена товаров. Но впоследствии открыли они одно обстоятельство, которое, вероятно, с намерением таили от них колхидские жители. Обстоятельство сие состояло в том, что индейские товары можно было покупать гораздо дешевле, получая их прямо из рук индейских купцов, которые привозили их по Каспийскому морю к одному месту, не далее 120 миль отстоявшему от главного греческого города Сарапана на Фазе.

Древние историки утверждают, что река Кир терялась прежде в беспредельных равнинах, окруженных высокими горами. Для большей удобности в производстве сей важной торговли греки предприняли и окончили с успехом чрезвычайные работы. Дабы соединить реки Кир и Аракc каналом, надлежало прокопать горы, осушить болота и провести сии воды одним желобом в Каспийское море. Но сие подвержено сомнению, поелику новейшие землеописатели не отыскивали ни малейших следов сей огромной работы. Еще менее предполагать можно, чтобы Кир и Фаз имели когда-либо между собой водное сообщение, по причине гор, разделяющих сии реки. В четвертом веке до нашей эры Александр Великий, зная, что персы присваивали себе всю торговлю, препятствуя плаванию из Ефрата рекой Аракc, а из Каспийского моря Киром, усиливался обратить оную опять в Европу; но воспоследовавшие происшествия воспрепятствовали сему намерению. Потом египетские цари Птолемеи привлекли торговлю из Ефрата в Черное море. С упадком города Пальмиры Александрия сделалась средоточием восточной торговли; однако шелковые китайские ткани долгое время еще после того доставляемы были в Евксинский Понт чрез Каспийское море и продавались весьма дорого, прежде нежели шелковичные черви завезены были при императоре Юстиниане в Константинополь, откуда распространились во всей Европе.

За 120 лет до P. X. возгоревшаяся тринадцатилетняя война между римлянами и Митридатом, царем понтийским, положила торговым видам тем вящую преграду, что греческие колонии, начиная от Босфора Фракийского до Требизонта и вокруг Черного моря до Тавриды, были театром военных действий.

Окончив сию кровопролитную войну совершенной победой над Митридатом, Помпей обратил все внимание на фазскую торговлю. Он старался узнать все подробности, до оной относящиеся, для чего разослал в разные места искусных и опытных людей. Сии известили его, что товары обыкновенно приходили из Индии в семь дней до реки Икар, соединяющейся с рекой Оксус, которая впадает в Каспийское море; что от сего места они отправлялись далее по реке Кир, а потом перевозились сухопутно на расстояние четырехдневного пути, до реки Фаз; наконец, что по сей последней реке суда довольной величины удобно ходили до самого Сарапана, где уже товары нагружаемы были на корабли для отправления к берегам Греции.

Еще прежде Помпея Селевкий Никатор, царь сирийский, в то самое время, когда был убит, занимался также великим предприятием, о коем упоминает Страбон и которое, по мнению Робертсона, состояло в том, чтобы соединить Каспийское море посредством канала с Понтом Евксинским. Сколь ни важно было бы исполнение сего предприятия в рассуждении индейской торговли, не менее из того явствует, равно как из повествований Страбона и Плиния, что во время их не было водного сообщения между Каспийским и Черным морями; поелику между Киром и Фазом находился сухопутный промежуток на расстоянии пятидневного пути, по показанию Плиния, или четырехдневного пути, по утверждению Страбона. Суда, плавающие по Киру, разгружались в Суриуме, нынешнем Сураме; товары навьючивали на верблюдов или лошадей и перевозили оные до Сарапана, где опять нагружали суда и спускались по Фазу в Черное море.

Удивительно, что для перевозки товаров чрез расстояние, составляющее не более 70 верст, употребляли от четырех до пяти дней езды, что несомнительно доказывает тогдашнюю неисправность дорог, несмотря на то, что сей промежуток горист и покрыт густым лесом. Ныне с самым тяжелым грузом переходят оный в два дня, наипаче с того времени, как сия дорога прочищена российскими войсками.

Плиний удостоверяет, что торговля, производимая римлянами в Сарапане, приносила купцам сто на сто прибытка; но притом жалуется, что торговля сия приводила Европу в оскудение относительно дорогих металлов. Рим ежегодно отпускал в Сарапану сто миллионов сестерций.

Главные предметы тогдашнего торга, сколько известно, состояли из соленой рыбы, отпускаемой в Малую Азию, из индейских и китайских шелковых изделий и стали, которые привозимы были жителями Бактрианы в Сарапане. Плиний утверждает, что сия сталь толико превосходила добротой своей сталь западную, и даже ту, которую вырабатывали понтийские халдеи, называемые халибами, что никакая стальная работа не почиталась тогда совершенной без ее примеси. Впрочем, римляне никогда не были столь деятельны в торговле, как греки, их предшественники, или даже венециане и генуэзцы, заступившие их место; никогда не заходили они далее Сарапана, где получали товары уже из вторых или третьих рук. Сие то самое обстоятельство, чаятельно, подало повод состоявшемуся во время Юстиниана узаконению, силой коего запрещалось персиянам перевозить товары по сю сторону Аракса, под страхом конфискации оных, а представлено право сие одним подданным Римской империи.

По истреблении Александрии арабами в VII веке еще более восчувствовали нужду в торговле по Фазу, ибо сей путь оставался единственным для доставления в Европу индейских товаров. Тогда вся восточная торговля из Фаза поворотилась в Араке и по Ефрату в Персидский залив и, несмотря на все трудности сего пути, с рвением производилась. Купцы, однако же, предпочитали плавание по Куре плаванию по Араксу — не только в рассуждении чрезвычайной быстроты сей последней реки, но и потому, что она отдаляла их от предназначенной цели. Константинополь сделался средоточием восточной торговли и главным местом для складки индейских и китайских товаров. Робертсон замечает, что богатства, привлеченные в Царьград, не только послужили к приумножению великолепия на время падения Греческой империи.

В то же время усилившаяся власть калифов едва ли не уничтожила бы сию последнюю отрасль торговли, если бы нечаянное происшествие, приведшее в потрясение всю Европу, не благоприятствовало торговым видам. Крестовые походы распространили дух промышленности и соревнования между итальянскими республиками. Венеция и Генуя оспаривали между собой владычество над морями и даже в самом Царьграде попеременно предписывали законы. Черноморская торговля была важнейшим предметом их усилий. Генуэзцы основали главную свою контору в Кафе, или Феодосии, в Таврии; венециане утвердились в городе Тан, или Азов, при устье Дона; там же имели пристанище и пизанские купцы. Венециане получали в Азове индийские товары чрез Волгу и Дон. В обмен за оные давали они татарам вино, масло, оливки и разные изделия, как собственных их земель, так и других областей итальянских. Искусство рисовать на стекле, коему выучились венециане в XII столетии от египтян, доставило им несчетные суммы. Другие народы проникли в тайну красить шелк, вышивать золотом и серебром и в разные времена вывезли в Европу сии искусства, которые в продолжение многих веков известны были одним восточным народам. Венециане держались в Азове до разрушения сего города Тимурленгом (Тамерланом), когда он перешел за Дон для наказания татар Золотой Орды; что случилось в 1395 году. Генуэзцы наконец овладели всей черноморской торговлей и пользовались оной исключительно до взятия Кафы в 1475 году турецким султаном Магометом II. Сия эпоха была пределом не только процветания, но и существования черноморской торговли.

Но гораздо прежде сего происшествия совместничество венециан и генуэзцев, превратившись в зависть и непримиримую вражду, весьма вредило деятельности торговой, которая ежегодно уменьшалась. Греки, хозары и крымские татары, попеременно озлобляемые генуэзцами, имели основательные причины радоваться погибели сих пришельцев, вспомня гордость их и претерпенные от них обиды. В исходе XIV столетия генуэзцы рассудили, что вместо долгого и опасного пути из Фаза в Индию чрез Армению и Каспийское море выгоднее было бы для них получать из вторых рук товары, привозимые в Багдад Персидским заливом, и доставлять оные чрез город Таврис в Сарапану и оттуда в Кафу, но замыслы их были разрушены договором, заключенным венецианами с египетским султаном Абулфер-Гаметом. Силой сего договора венециане получили исключительное право на торг индийскими товарами, привозимыми старой дорогой из Аравийского залива чрез степь и потом Нилом в Александрию[29] с меньшими издержками. Таковой подрыв был бы пагубен для генуэзцев, если бы они не избрали другой отрасли торговли, поворотя из Тавриса влево к Харисему, или Каоканджу[30], городу, лежащему на восточной стороне Каспийского моря в Бухарии. Торг сей состоял в других предметах и был, может быть, менее прибыточен, но провоз был ближе, приятнее и безопаснее; дорога была усеяна деревнями и постоялыми дворами. Ныне сии места представляют необитаемые пустыни.

После генуэзцев овладели всеми выгодами торговли татары капчакские или Золотой Орды, сохранившие с Индией многие сношения. Они перевозили индейские товары по реке Оксус в Каспийское море. Часть сего груза отправляема была по Волге в Казань, а оттуда доставлялась уже в Старую Ладогу и Новгород, и таким образом далее индийские товары доходили до прочих народов Северной Европы. Но сей путь гораздо прежде до нашествия Батыева известен был на севере, когда восточной торговлей процветал город Балгары, коего остатки видны на Волге в 30 верстах ниже устья Камы; и еще прежде, когда город Великой Биармии (Перми), Холмогор, или Голмгард, Чердынь и славяно-русские города Старая Ладога и Новгород были главнейшими пристанями и складочными местами для товаров, отправляемых из Персии и Бухарию к славяно-руссам, варягам, шведам, норвежцам, то есть в Балтийское море, чрез Онежское и Ладожское озера в город Визби на острове Готланд; в Белое, или в Мурманское, море, Северной Двиной; а в Ледовитый океан рекой Печорой. Мы находим в российских летописях упоминания, что жившие по Волге и по отраслям оной волгары, угры, чудь, команы от давних времен упражнялись в торговых промыслях, а наипаче волгары, которые отличались тогда своей промышленностью между окружавшими их дикими соседями. С появлением татар сия торговля стала приходить в упадок, но не прежде прекратилась, как в конце XV столетия по открытии мыса Доброй Надежды, как о сем было уже упомянуто.

Другая часть груза, отправляемая также по Волге, перевозима была сухим путем до Танаиса, или Дона, в том месте, где сии реки имеют между собой наименьшее расстояние. Оттуда товары отправляемы были вниз по Дону в город Тан, или Азов, в то время находившийся во владении венециан.

Греки, римляне и преемники их в черноморской торговле венециане и генуэзцы, кажется, имели гораздо постояннейшие выгоды от естественных произведений Колхиды, нежели от самой богатой торговли индийской. Кавказский край доставлял им вещи, необходимые для мореплавания, в чем состоял важнейший предмет тамошних колоний. Из Колхиды между прочим вывозили лен превосходной доброты. Венецианский посланник Контарини, бывший в городе Фаз в 1473 году, упоминает, что воск и пенька суть изобильнейшие произведения Колхиды и что жители тамошние получают соль из Феодосии (Кафы), а соленую рыбу и вино из Требизонта. Искусством, с каковым обрабатывался в Колхиде лен, растение столь изобильное и полезное у египтян, можно подкрепить мнение, что жители Колхиды суть древнее египетское поселение.

Фармалеони находится в недоумении, откуда привозимы были меха по реке Фаз. Ему казалось непонятным, как могли сии меха приходить из Индии. В любопытной статье, помещенной в Британской бибилиотеке[31], которой я здесь много воспользовался, сочинитель объясняется при сем случае следующим образом: «… однако ж натуралисты знают, что прекрасные собольи меха, коими избыточествует Россия, получаются частию из Кавказского края». На Кавказе есть куницы, но соболей вовсе нет. Коль скоро известно, что в то время производилась торговля с Россией по Волге, то задача сия разрешается сама по себе простейшим образом, то есть что меха привозимы были в город Фаз чрез Каспийское море из Астрахани, города, известного у восточных писателей под названием Цитракак или Гаджи Теркан. Я долгом почел заметить сию ошибку, тем паче что все прочее помещение в сей статье привлекает внимание читателя.

Нынешняя торговля по Куре и Фазу столь ничтожна, что не заслуживает сего наименования. В устье Куры входят ежегодно несколько российских галиотов для перевозки рыбы, икры, тюленьего сала и прочих сырых произведений, добываемых российскими промышленниками у Сальянских рыбных ловлей. Далее подыматься могут меньшего разбора персидские плоскодонные суда, называемые киржимами, до Джевата; но не имеют в том надобности. На таких киржимах во время зимования российского войска на Могане, в 1796 году, для продовольствия оного, доставляемы были из Баку мука и овес. Выше сего мы видели, что дальнейшее плавание вверх по Куре предполагается возможным до Ганжи или Елисаветполя, если желоб сей реки очищен будет от мелей, скопившихся от долговоременного небрежения о судоходстве.

К Фазской пристани, или городу Поти, ежегодно приходят около 20 судов под турецким флагом. Груз их состоит большей частью из соленой рыбы, икры, из европейских сукон среднего разбора, стеклянной посуды, шелковых и бумажных материй, из железных изделий и других щепетинных товаров. Иногда привозят туда им крымскую соль, которую променивают, равно как и прочие товары, с выгодой на сарачинское пшено, просо, мед, воск, лисьи и куньи меха. Шелк, хлопчатая бумага и пенька, по преданию мингрельцев, не идут в продажу и выделываются только для домашнего употребления. Земля сия изобилует произрастаниями, к стыду тамошних жителей, не умеющих добывать для себя соли из Имеретии, ни даже ловить рыбы, которой наполнены мингрельские реки. Главнейший торг в городе Поти состоит в покупке пленников и пленниц, отвозимых во все восточные страны и в Египет, о чем подробнее будет сказано под статьей «Абхазия». Пристань Потийская, или Фат, по-турецкому произношению, участвует в неудобностях, каковым подвержены все пристани, лежащие по восточному и северо-восточному берегу Черного моря; суда не могут подходить ближе к городу как за версту или еще более расстояния, за мелководием; почему товары принуждены разгружать в большие лодки и плоскодонные суда, на коих подымаются по реке Рион, до селения Варцихе, лежащего при стечении Фаза и Квирилы, в 80 верстах от моря.

Таковое ничтожное состояние нынешней торговли по Фазу и Куре должно приписать многим причинам, совокупно действовавшим. Во-первых, поворот, сделанный индейскому торгу около мыса Доброй Надежды, открыл промышленным европейским державам способ привлечь все избытки сей торговли на запад. В то же время турки овладели берегами Черного моря, распространив повсюду свойственное им свирепство и угнетение, от коих слабые остатки заведений с толиками трудами учрежденных венецианами и генуэзцами, претерпели совершенное разрушение. Отчего воспоследовало, что с прекращением усилий вышепомянутых двух народов, совместничеством возбуждаемых, дикие жители Колхиды, порабощенные турками, предались мятежу и ухищрениям рабства; они оставили вовсе торговую промышленность, к которой не имея ни охоты, ни способов, понуждались к тому как будто невольно, корыстью, получаемой от иностранных купцов. Впоследствии же собственные выгоды и безопасность жителей состояли в том, чтобы быть или казаться бедными, дабы избавиться от преследований тиранства. Положение сие, с малой переменой, со времени покорения сей земли под Российскую державу, продолжается и доселе по причине внутренних неустройств между мингрельскими князьями и врожденной в них склонности к хищничеству и продаже пленников, несмотря на запрещения, по сему предмету состоявшиеся[32].

Показав постепенное производство и упадок древней и нынешней торговли по Куре и Фазу, остается нам рассмотреть еще любопытнейший вопрос: не возможно ли будет обратить хотя некоторую часть индийской торговли опять на сей древний путь? С недавнего времени распространившиеся по сему предмету мнения и слухи, наипаче в России, не отрицают сей возможности, ибо полагают существенным препятствием к возобновлению прежнего пути не только внутреннее неустройство земель, чрез кои лежит дорога в Индию, но и долговременное небрежение соседственных торгующих держав. Мы испытаем исследовать предположение, коего выгоды и нарекание наиболее относятся к России.

Согласившись в том, что небрежение о торговле и внутреннее неустройство Персии, авганцев, сеиков и кавказских народов есть причина упадка сей торговли, не менее предстоять будет трудность уничтожить оную, то есть образовать народы, привыкшие к безначалию, и заставить их желать мирного пребывания и торговли посредством убеждения в той истине, что торговые сношения обещают взаимные выгоды. Сие первое обстоятельство при всей деятельности державы, наиболее имеющей влияние на тамошние народы, заключает в себе нравственную препону, требующую великих усилий и времени, дабы произвести благоприятные для торговли изменения. Но взглянув на физическое положение прежнего пути, препятствия очевидно умножаются.

Река Оксус, нынешняя Аму-Дарья, или Джигун, впадавшая прежде в Каспийское море и бывшая начальной отраслью сообщения с северными индейскими владениями, ныне вливается в Аральское озеро. Император Петр Великий желал отыскать следы прежнего течения Оксуса, с тем чтобы поворотить сию реку в Каспийское море, но предприятие сие осталось без успеха, и по собранным сведениям во время экспедиции князя Бековича не найдено признаков, по коим бы с некоторой вероятностью заключить можно было о существовании древней желобины Оксуса[33].

Ныне караваны, отправляемые из внутри Индии в Персию, не могут иначе проходить, как сухопутно от самого Гангеса до Каспийского моря, держась более гористых, нежели степных мест, по причине недостатка воды в сих последних. От сего сообщения изъемлются только те товары, которые отправляются из города Татах по Синду и далее через Персидский залив в Базру; и еще малая часть караванов, идущих из Кандагара вовнутрь Персии прямо чрез Сегестанскую степь на города Фер, Иезд в Испаган и Шираз. Последуем за Форстером, начиная от города Лольдонго, лежащего по ту сторону Гангеса и составляющего северную границу владений аудского визиря.

От Лольдонга до Кашемира, или Сириногора, чрез независимые округи Наган, Гаурах, Беласпур, Канграл, Нурпур, Манкот, Жамбо, Чинаки 358 косc. Прежняя прямейшая дорога из Дели и Вирпурдан; но грабительства сенков заставили переменить оную, избегая перехода чрез их владения. Нынешняя дорога, пересекаемая стремнинами и утесами, проложена чрез ту цепь гор, коих главный кряж в Кашемирском владении превращается в плоское возвышение и долины. От Люкнава до Кашемира платят по крайней мере тридцать раз пошлину по три на сто со всяких товаров. От Жомбо до Кашемира, по неудобности дорог для конной езды, переносятся товары пешими носильщиками. Со всем тем караваны подвержены своевольству сеиков, сопредельных с вышепомянутыми округами.

От Кашемира до Пейрута 146 коcc. От округа Чинани, не доходя до Кашемира, начинаются уже авганские владения. Дорога лучше, но те же пошлины, те же притеснения. По замечанию Форстера, одни армяне могут вытерпеть несносные обиды и ругательства, причиняемые христианам от авганцев, которые не более щадят и персиян, яко раскольников, отпадших от суннитской секты.

От Пейрута до Кабула, нынешней столицы Авганистана, 87 косc. Не доходя до Джелалабада, переезжают чрез Гиберское ущелье, так называемое от независимого авганского колена Гибери, владеющего сим округом, и которое между авганцами слывет за шайку свирепейших разбойников.

От Кабула до Кандагара чрез Гизни 59 фарсангов.

От Гизни до Кандагара бесплодная и необитаемая степь.

От Кандагара до Герата, главного города Хорасанской провинции, 95 фарсангов, бесплодные степи между голыми скалами средней величины.

От Герата до Бальфрота, главного города Мазандеранской провинции, чрез город Тершит, Шахрут и Сарай 169,5 фарсанга.

От Бальфрота до пристани Мишедсер, на Каспийском море при устье реки Мазандерана, 2,5 фарсанга.

Большая часть дороги идет чрез безлесные равнины, хорошо обработанные, но малогодные, равно как и вся восточная часть Хорасана. От деревни Дошавад, границы авганских владений в Хорасане, до Шахрута степь частью безводная. Начиная от Тершита, предстоит опасность от набегов трухменцев (туркоманов), обитающих по восточному берегу Каспийского моря, которые всегда враждуют против персиян. От Шахрута влево, то есть на запад, идет вовнутрь Северной Персии другая дорога — чрез Симна, Тегран, Казбин, Султани, Тавриз и проходит чрез ущелье Фирузку или деревню Каспийские ворота. Приближаясь к городу Сераю, начинаются горы, покрытые густым лесом.

Итого от Лольдонга до Мешедсера 691 косc и 326 Фарсангов[34], что составит на российскую меру 4804 версты.

Ближайшая дорога от Гангеса до Каспийского моря была бы чрез Сиргинд, Лагор, Сигестан; но мы видели выше сего, что грабительства сеиков отвратили оную в другую сторону самыми трудными проходами; постоянному сообщению чрез Сегестан препятствует большая песчаная степь, называемая соляной степью, и не менее того кочующие по оной авганцы; следовательно, в настоящем положении сеиков и авганцев, дорога Форстера, с малыми уклонениями, каковые могут быть употребительны смотря по обстоятельствам, есть та самая, по которой наиболее ходят купеческие караваны.

Часть караванов, назначаемых в Бухарию и оттуда в Россию чрез Оренбург, отделяется из Кабула на Балк, откуда еще некоторые отделения идут в Бадакшан и далее в Великую Татарию и в Малую Бухарию. Достойно замечания, что из числа торгующих с Россией азиатцев некоторые испытанные в путевых опасностях купцы отправляются из Кашемира малыми партиями и с легким грузом чрез северные Тибетские горы и Малую Бухарию на города Яркент, Кашгар, Иле и выезжают на Сибирскую линию чрез Семипалатную крепость. Хотя сия дорога гораздо труднее и далее дороги чрез Бухарию, они предпочитают ее сей последней, потому что, путешествуя китайскими владениями, находятся вне всякой опасности от грабительств, каковым караваны подвергаются в Бухарии и Хиве со стороны узбеков и киргизцев.

Но возвратимся к Каспийскому морю для исследования дальнейшей возможности открыть водяное сообщение между Курой и Фазом. Из Мешедсера и Астерабада морские суда, предназначаемые для торга по Куре, должны непременно разгрузиться на плоскодонные суда в Сальяне, буде сего не сделают в Ензилийской пристани или в Баку. На таковых судах подыматься можно частью на парусах, частью на гребле и бечевой до Джевата, где стекается Аракс с Курой. Мы видели, что расстояние от Джевата до Ганжи требует прочистки и что Аракс вовсе неудобен к судоходству. От Джевата начинается опять сухопутная дорога по обоим берегам Куры. Дорога по правому берегу Куры почитается за безопаснейшую от грабительства. Она идет следующими местами:

От Джевата до Шуши 20 агачей, или около 120 верст.

От Шуши до Ганжи 200

От Ганжи до Тифлиса 168

От Тифлиса чрез Мцхет и Мухрань до Гори 90

От Гори до Сурама 50

От Сурама до Сарапана, или Шарапана, около 70

От Шарапана до Кутайса 45

От Кутайса до деревни Варцихе три часа езды, или 18 верст

Итого 753 версты

От Варцихе, как выше сказано, Рион или Фаз начинает быть удобен к судоходству плоскодонных судов, которые могут быть перегружены в пристани Поти на большие купеческие суда для плавания по Черному морю.

Другая дорога по левому берегу Куры идет от Джевата чрез Шемахинское владение на местечко Ереш, принадлежащее ханству Шахинскому, где российский редут, называемый Орешенским, оттуда чрез реку Алазань повыше Самухи или на Александровский редут, и потом чрез город Сигнан в Тифлис. Сия дорога малым чем ближе первой, но, проходя чрез владения Шахинское и Джарское, представляет более опасности для караванов от нападений соседственных лезгин независимых, к коим нередко присоединяются и мирные лезгины Джарских вольных обществ. Обе дороги идут чрез полуденные предгорья Кавказа, которые не заключают в себе местных трудностей для конной езды, но для проезда арб или двухколесных повозок, там употребительных, требуют починки, наипаче в горах Карабагских между Джеватом и Шушей.

К сему краткому начертанию настоящего положения дорог, ведущих из Индии до Каспийского моря и от Каспийского до Черного моря, нужно присовокупить краткое изображение внутреннего состояния народов и владений, чрез кои проложены дороги, дабы иметь ясное понятие о возможности предположения, о котором идет речь. Касательно народов, обитающих между Каспийским и Черным морями, будет пространнее упомянуто в своем месте. Мы ограничимся здесь следующими замечаниями о сеиках и авганцах.

Авганцы, известные в прекращениях индийской империи под именем патанов, потеряв делийский престол в 1525 году и будучи притесняемы со стороны Персии, стали приходить в забвение. В начале прошедшего столетия они появились опять на челе важнейших в Азии происшествий: разрушили персидскую монархию, основали новое царство и распространили свое владение от Синда до Мазандерана и до Нижнего Ирака, присовокупив к тому большую часть Хорасана, кроме индийских владений, Кашемира, Пейшура, Кабула и Кандагара. Другая часть авганцев утвердилась внутри Индостана в Котаире, или в Рогилькенте, но в 1794 году англичане уничтожили там их владычество.

Секта сейков (учеников) восприяла начало свое в Лагоре от установителя оной Нанека в конце XV столетия, но до исхода XVII столетия пребывала в неизвестности. Казнь главного жреца их Таг Бегадера, учиненная по повелению императора Авренгзеба в 1675 году, подала повод к возмущению, которое с того времени усиливалось по мере слабости правительства. Потом, будучи покорены силой оружия, сеики казались быть уничтоженными, как вдруг обратили на себя внимание Азии, возникнув из ничтожества, по случаю похода шаха Надыра в Индию. В то же время авганцы рогилахи утвердились в Рогилькенте и способствовали, равно как и мараты, постепенному разрушению монгольского престола. Сеики, отделившиеся новопринятой ими верой от индийцев браминского исповедания и от магометан, прославились непоколебимой своей твердостью в достижении независимости, несмотря на претерпенные ими гонения от правительства и частые нападения от соседей их авганцев. Сии последние, непримиримые враги сеиков, питают такую же ненависть к персиянам, взаимно памятующим незакрытые раны своего отечества, которое десять лет терзаемо было кровожаждущими руками авганцев. Правление сеиков есть некоторый вид федеративной республики. Пользуясь местоположениями, укрепленными природой, кои упорно защищаются против всяких покушений на их свободу, но в то же время ведут хищническую войну против своих соседей и грабят караваны купеческие то под скромным названием пошлины, то без всякого предлога по привычке к грабежу. Авганцы управляются царем под названием шаха[35], по причине междоусобий, существующих между разными коленами, последуют более частным видам своим, нежели царской власти; кратко сказать, политическое их существование есть постоянное возмущение против законной власти и всегдашняя война против соседей. Притом грабительства и разорения, производимые авганцами, сопровождаются свойственной им жестокостью и бесчеловечием в высшей степени, так что купцы еще более опасаются авганцев, нежели сеиков.

Если бы Персия имела благоустроенное правление и воинские силы, приличные ее пространству, при лучшем образовании оных, ибо число людей не составляет армии, тогда бы, совокупясь с сеиками постоянным союзом, на взаимных пользах основанным, персияне могли бы, кажется, принудить авганцев принять спокойнейший образ жизни или, по крайней мере, вытеснить их из Герата, равно как из восточной части Хорасана, из Кандагара и Кабула. Сим способом индийская торговля, чаятельно, получила бы более деятельности, ибо персияне, будучи сами наклонны к торговле, охотно оказывают покровительство торгующим за умеренную плату в виде пошлины или подарка, разумея при безмятежном пребывании жителей и при кротком правлении, каковым по справедливости назвать можно правление нынешнего персидского владельца Баба-хана[36]. Но взяв вообще нравственность персидского народа в рассуждение, явствует, что от долговременного безначалия там сильно укоренился, с одной стороны, дух насильства и угнетения, а с другой — дух мятежа в народе, что благие намерения правительства остаются тщетными, по недостатку ли уменья или по недостатку власти и доверенности к оной. Сеики, занимаясь единственно воинским делом, не помышляют о торговле; и по многим отношениям предполагать должно, что надолго еще виды торговые не могут для них быть привлекательными, наипаче в теперешнем быту их, когда без всякого труда они похищают избытки чужой промышленности, имея собственного своего дохода более 20 миллионов рупий. Сие обстоятельство весьма важно в рассуждении будущего процветания индийской торговли; ибо известно, что владения сеиков ныне простираются от реки Гангес до реки Синд, или Инд, заключая в себе провинции Пенжаб, Мультан, Синд, оба берега Инда от Кашемира до Тапах и земли, лежащие около Дели, от Лагора до Сергинда; что нет другой дороги из Северной Индии в Персию, как чрез земли сеиков или по черте оных, вышепомянутыми индийскими округами, и чрез земли авганцев; к чему присовокупить должно, что каждый из сих двух народов для защищения своего набрать может от 200 до 250 тысяч конного войска, при единодушном согласии своих начальников, что, однако же, редко между ними бывает. Подробнейшие сведения о сих народах, не принадлежащие к моему предмету, почерпнуть можно из путешествия Форстера из Бенгала в С.-Петербург, под статьями: сеики, авганцы и рогиллахи. Во французском переводе г. Лангле обе статьи дополнены многими любопытными замечаниями. Из всего вышесказанного явствует, что водяное сообщение из Северной Индии с Черным морем ныне заключается в плавании по Каспийскому морю и по Куре до Джевата и перед входом в Черное море на 80 верстах расстояния по Фазу, всего верст на 500. Остальное сообщение, составляющее 11 1/2 всей дороги, есть сухопутное, то есть от Лольдонга на вершинах Гангеса, чрез Сиргиндские и Кашемирские горы, на города Наган, Жамбо, Кашемир, Пейшур, Кабул, Кандагар, Герат до Мишедсера на Каспийском море 4804 версты, да расстояние от Джевата чрез Кавказские предгорья до Варцихе на Рионе 750 верст, всего 5554 версты. Сия дорога в главном направлении своем идет от востока на северо-запад и занимает пространство на 35° долготы от 78° до 40° по Парижскому меридиану, между 30° и 43° северной широты.

Нужно, однако ж, заметить, что великое расстояние и физические препятствия сего сухопутного сообщения не столько страшны и непреоборимы для торговых видов, как внутренние раздоры, грабительства и безпрерывная война, продолжающаяся у сеиков в Авганистане, в Персии и на Кавказе. Торговля, караванами от древнейших времен производимая в Азии, согласно с образом жизни и расселения тамошних народов, не возвышая почти цены на товары, постой в караван-сараях или постоялых дворах ничего не стоит; верблюды и лошади питаются большей частью подножным кормом; не менее же к тому способствует трезвость и бережливость азиатцев, привыкших переносить труды и довольствоваться самой простой в дороге пищей. Доказательством тому служить может, что кашемирские шали, индийские кисеи и ситцы продаются доселе в Персии гораздо дешевле, нежели в Лондоне и Амстердаме, а по показанию г. Оливье, сии товары продавались в 1796 году в Испагане вполцены против европейских цен.

Очевидные опыты подтверждают истину, что коль скоро где в Азии случайно возникает кроткое правление, уверенность в собственности и безопасности личная, там оживотворенная торговля неукоснительно приходит в цветущее состояние.

Следовательно, главное попечение России и Персии долженствует состоять в том, чтобы между авганцами и сеиками была водворена тишина или, по крайней мере, чтобы принят был некоторый вид народного права в рассуждении торговли, несмотря на взаимную их вражду и военные действия; то же самое должно бы быть постановлено между Персией и авганцами. Тогда бы Россия могла взять на себя обязанность охранять свободное сообщение дорог на Кавказе, от Каспийского моря до Черного, то есть держать горские народы в повиновении, чего также достигнуть нельзя, не употребив сильнейших способов сравнительно с теми, каковые доселе употреблялись. Таким образом, представляется возможность обратить некоторую часть индийской торговли в Европу чрез Каспийское и Черное моря, избавясь от английской монополии. Когда окончен будет прожектированный канал для соединения Волги с Доном, вероятно, что сия торговля с большей удобностью привлечена быть может из Персии в Астрахань и оттуда в Таганрог для транзита с Европой, нежели чрез Куру и Рион в Черное море.

Заключим, что не от России зависит восстановить столь выгодную для всей Европы торговлю, ибо усмирение кавказских горских народов, весьма нужное для собственного их благосостояния, не принесет ожидаемой пользы относительно к главной цели, если сеики и авганцы останутся в настоящем положении и если в Персии не утвердится единовластие на прочном основании; а потому и производство торговли, зависимой от толико трудных к преодолению обстоятельств, должно быть ничтожным или малозначащим, как оно действительно есть, доколе не истребятся вышепомянутые причины, с успехами торговли несовместные.

Но чтоб решить заданный вопрос: не возможно ли будет обратить часть индийской торговли на прежний путь? — стоит только предположить оный другим образом: не возможно ли будет прекратить дух мятежа и насильства между варварскими народами и наклонить их к торговым видам? Тогда легко решится задача, основанная более на желании, нежели на возможности привесть оное в действие. Впрочем, говоря о настоящем положении вещей, мы не отрицаем возможности в будущем, поколику всеобщая медленность в образовании народов или непредвидимые происшествия удобны произвести сие трудное прекращение.

Глава четвертая. Краткое показание водящихся в Кавказском хребте и Грузии животных по Линеевой системе

Опущена.

Отделение первое. Западная сторона Кавказа, или северо-восточный берег Черного моря

Северо-восточный берег Черного моря, заключающийся между устьем реки Кубани и устьем реки Чорохи, есть страна наименее известная, потому что никто ни из ученых людей, ни из российских чиновников не проезжал путем вдоль сего берега. Славный Данвиль объяснил некоторые местоположения древними географами: Пейсонель, достойный всякого уважения по торговой части, не прилежал к географии; малое число известий, составленных Гюльденштедтом и Палласом, помещены по наслышке и догадкам; морские замечания ограничиваются показанием побережных мест. В 1803 году посланный за Кубань коллежский асессор Потемкин проникнул только в Черкесские горы, однако собрал несколько известий о абхазах. Соображая все сие со сведениями, приобретенными также частью по наслышке и частью из официальных известий, мы разместим оные в двух главах:

1. Описание берега от Кубани до Чорохи, заключающее в себе известия о прибрежных местах, крепостях, пристанях и о торге пленниками.

2. Известия о Абхазии и народах, в ней обитающих.

По естественному разделению, нами принятому, должно бы было туда же включить Мингрелию и Гурию; но с другой стороны, дабы не разлучить единоплеменных народов, мы предпочли оставить описание сих земель до статьи полуденной стороны Кавказа, к коей они равномерно принадлежат яко отрасли Грузии, а коснулись только берегов сих земель. На обороте мы сохранили в сей части абхазов или абазинцев шестиродных (алтыкезек), принадлежащих к северной стороне, по той же причине единородства их, последуя в сем случае политическому разделению и находя, впрочем, весьма трудным делом согласить политическое разделение с естественным разделением так, чтобы одно не захватывало другое. То же примечено будет и в других частях.

Глава первая. Описание северо-восточного берега Черного моря, или юго-западной стороны Кавказа от Кубани до Чорохи

Сей берег лежит между 55° и 59° неотступно северной долготы на восток от острова Ферро и между 45° и 41° неотступно же северной широты на юго-восток. Длина оного от западного рукава Кубани до Риона (Фаза) составляет около 440 верст; от Риона до реки Чорохи будет еще верст 80, следовательно, весь берег содержит около 520 верст в горизонтальном протяжении. Оный обитаем черкесами, абхазами, мингрельцами и гуриелами, а между оными живут турки, которые властвуют по всему берегу, за исключением Мингрелии. Крепости, замки и знатнейшие места лежат по морскому берегу от севера на полдень в следующем порядке.

1. Анапа, крепость и пристань, лежит в 30 верстах от западного устья Кубани и в 80 от Фанагории, или Тмутаракани, при устье речки Бугур, впадающей в Черное море. Город расположен на скате предгорья, которое переходит в равнину, приближаясь к морю; он примыкает стенами своими к самому морю и в окружности имеет около трех верст. Крепостное строение и ров от моря до моря одеты были камнем. При атаке и взятии сего города штурмом российскими войсками в 1791 году под предводительством генерала графа Гудовича в оном находилось 10 тысяч турок и 15 тысяч ногайцев, черкесов и других вооруженных горцев. Собственно, жителей почиталось там не более 5 тысяч и до 2 тысяч домов. Пушек взято 83, из коих большая часть медных, и 9 мортир. Пристань Анапская есть открытый рейд. На южной и юго-западной стороне от города морской берег состоит из высоких известковых скал, под коими море весьма глубоко. К северу и северо-западу берег понижается вполовину, море становится мельче и показываются отмели наружу. Сия крепость есть местопребывание трехбунчужного паши и сборное место для складки военных снарядов. Турки содержат в ней сильный гарнизон, и паша анапский почитается на всем пространстве берега от Кубани до Согума главным начальником над черкесами и абхазами, хотя поведение сих народов мало тому соответствует. Вторично Анапа взята была российскими войсками в 1807 году без сопротивления. В Анапе живут турки, греки, армяне и производят знатные торги с горскими народами, наипаче пленниками, для какого торга здесь бывают большие ярмонки. От Анапы на север расположены в нескольких деревнях по Кубанскому лиману прежние жители острова Таман, перешедшие оттуда после занятия Крыма Россией. Они называются адале. Адалинцы весьма бедны и единственное пропитание имеют от рыбной ловли.

2. Суджук-кале, четырехугольный замок, имеющий в каждой стороне не более ста саженей длины, с кирпичными стенами, лежит в 35 верстах сухим путем от Анапы на юго-восток. Суджукская гавань почитается за изрядную, она углубляется в берег на пять верст длины и на три версты ширины. С южной стороны прикрыта высокими утесами. В нее впадает речка Цемес. В 20 верстах на юго-восток, не доходя до Геленчинского залива, начинается граница Большой Абхазии, с коей сопредельно черкесское колено натухажи, или нахтокаже. По взятии Анапы сия крепость занята была российскими войсками без сопротивления, и найдено в оной 25 пушек.

3. Жека, деревня, может быть, древние Чихия или Зихия, на Гелечинском заливе в 35 верстах от Суджук-кале в прямую линию. В сей залив, довольно обширный, но мало посещаемый, впадает река, коей имя неизвестно. Вокруг залива разбросаны абхазские селения.

4. Кодос, множество абхазских усадеб, рассеянных вокруг Кодосского залива под именем Кодос или Кодох. На сем заливе были прежде два города — Бовуджиал и Абказы. Тут производится знатнейший торг с абхазами, хотя суда должны стоять на открытом рейде, Пейсонель упоминает о славном дереве, называемом также Кодох, которое абхазы почитают за святое.

5. Вулан, деревня.

6. Субаши, небольшой замок при устье реки Субати, расстоянием около ста верст от Суджук-кале.

7. Вардан, местечко или деревня, достойная примечания тем, что имеет одинаковое с рекой Кубанью сарматское наименование.

8. Мамай, пустой замок. За оным следуют деревни Сучал, Камисиляр, Ардлер, Коншили, одна за другой на юго-восток.

9. Пичунта, или Бигунта, Питиус, Пишия, или Пиниутна, местечко при реке Кабеши; в древности славный и богатый город, который, по сказанию Плиния, разорен гениохами, Пития была крайнее к скифам и сарматам пограничное место царства Понтийского после покорения оного римлянами. Данвиль упоминает, что не в дальнем расстоянии на северо-запад от Пичунты узкий проход между горами и морем заперт был валом, который назывался validus murus («крепкая стена»), а ныне называется Дербент, что значит на персидском языке то же самое: «запертый проход». Сия стена воздвигнута была одной из греческих колоний, находившейся на западе от Диоскурии для защищения себя от хищников. Но таковая предосторожность была тщетна. Митридат возобновил оную по тем же причинам, но вскоре после смерти сего знаменитого государя опять она разрушена готфами; с сего-то времени готфы начали свои нападения на Римскую империю и посредством флотов, доставляемых Тавридой, распространяли оные до Требизонта, Греции и даже до Италии. В средние века в Питии было местопребывание греческого епископа. О нынешнем состоянии оного, равно как о стене, Данвилем упоминаемой, нет никаких известий кроме того, что на сем месте видны большие кучи развалин.

10. Анакопир, деревня Анокопия, или Никопсис, местечко между рекой Кабети и рекой Согум при речке безымянной, на самом море.

11. Залумка, вблизи Анакопира на юго-востоке, деревня или местечко.

12. Согум-кале, древняя крепость, построенная генуэзцами, лежит близ устья реки Согум с правой стороны, в 200 верстах от Суджук-кале. В крепости и предместии 19 пушек, из коих 12 медных, все трехфунтового калибра и без станков. В губе Согумской для купеческих и военных небольших судов изрядная пристань. В лимане реки Согум есть корабельная верфь, лежащая на три часа езды от крепости, где находился в 1802 году выстроенный, но не оснащенный турецкий корабль о 74 пушках. В городе и предместии заключается более тысячи домов, большей частью деревянных и крытых черепицей, две мечети и один фонтан. От крепости на северо-запад находится вышеупомянутое местечко Пичунта. Согум-кале есть местопребывание абхазского владельца Ахмат-Келембея, сильнейшего из абхазских владельцев, который убит в 1808 году по случаю возмущения, произведенного сыном его Арслан-беком, как будет ниже упомянуто.

13. Дандар, разоренное местечко при реке Кедон, в некотором расстоянии от моря на возвышенном месте. По имени сего города назывался в древности народ дандары.

14. Искурия, древняя Диоскурия, после названная Севастополь, по-турецки Изгаур, замок при устье речки Мармар. По показанию Плиния, римляне содержали в Диоскурии сто тридцать переводчиков, или толмачей, в рассуждении беспрерывного отправления торговых дел с разными коленами горских народов, коих число простиралось до трехсот. Таковое изображение, дошедшее, по слухам, до Плиния, весьма увеличено, ибо он присовокупляет, что в его время Диоскурия была в крайнем запустении. Митридат, спасаясь бегством после поражения своего в Каппадокии, зимовал в Диоскурии. Весной продолжал он путь в земли зихов, боясь быть предан римлянам, и достиг Босфора с помощью ахеян. В Изгаурской пристани производится и доныне изрядная торговля воском, медом и пленниками.

15. Илори, деревня при речке Ехотис. На северо-восток от Илори местечко Бедна, или Бедиачук, в горах, на речке Озеилс. От Бедиа на севере лежит крепость или замок Аку.

16. Анаклея, по-турецки Анакра, крепость и город при устье реки Енгури на левом берегу, обнесен каменными стенами, на коих находится несколько пушек, заключает около 500 домов и более 2 тысяч жителей. Анаклийская пристань есть открытый и мелкий рейд. Сей город, отнятый в 1799 году от князя мингрельского Григория Дадиана абхазским владельцем Келем-беем, возвращен законному владельцу мингрельскому князю Левану Дадиану. Келем-бей содержал всегда свой собственный гарнизон из абхазов, но когда был в дружбе с турками, то называл войска свои турецкими.

Повыше, на той же реке Енгури, в 30 верстах от Анаклеи лежит город Рух, древний Руос, иначе Археополис, у Данвиля — Руки. Он был некогда местопребыванием князей Дадианов. Ныне половина сего города, лежащая на левом берегу, принадлежит Мингрелии, а другая половина, на правом берегу Енгури, населена абхазами. В 551 году по P. X. во время войны императора Юстиниана I с персидским царем Хозроем римские войска, занимавшие Археополис, выдержали с успехом осаду и отразили неприятеля. Анаклия и Рух были взяты российскими войсками в 1770 году. После чего крепость Рух была переименована в крепость Св. Павла.

От левого берега реки Енгури, включая город Анаклию, начинается берег, принадлежащий к княжеству Мингрельскому.

17. Корго, также Куле и, по-турецки, Кремвал, урочище при устье реки Хопи. Тут находится российский редут. От Хопи до Фаза берег состоит из низких земель и болот, отчего воздух там нездоров. Весь мингрельский берег мало населен и не имеет удобных пристаней. Пейсонель упоминает о Сугинзире, чаятельно, разоренное место, которое должно быть между Анаклеей и Поти, но на картах не назначено.

18. Поти, по-турецки Фош, древний Фазис, крепость, город и пристань при устье реки Рион, или Фаз, на левом берегу. Город расположен между морем, рекой Рион и озером Палиастум, так что окружен со всех сторон водой. Жителей в оном числится до четырех тысяч. Турки содержат здесь всегда небольшой гарнизон, который умножается по обстоятельствам. В 1770 году, при осаде сего города российскими войсками под начальством генерал-майора графа Тотлебена, находилось тут 900 человек янычар и 50 пушек[37]. Пристань Потийская малым чем удобнее прочих. Множество островов и отмелей закрывают вход в устье Риона. Большие купеческие суда не могут подходить ближе к городу, как за две версты; плоскодонные же суда, хотя с затруднением, по причине наноса, загружающего горла Риона, подымаются до селения Варцихе на расстояние 80 верст от моря. Здесь производится довольно знатный торг, наипаче пленниками. В 554 году по P. X. персидский полководец Нахораган не смог взять города Фазиса и принужден был снять осаду по причине храброго сопротивления римлян. Крепость Поти возвращена туркам по стекшимся обстоятельствам, которые принудили российские войска отступить без дальних покушений[38].

От Поти на юго-восток лежит озеро Палиастум, из коего вытекающие три реки: Палиастум, Дедарбера, Мотепоа — вливаются в море одним рукавом в 10 верстах на юг от устья Риона. А в вершине сего озера в 10 верстах на восток от Поти канал соединяет оное с Рионом. Таким образом, город и крепость Потийская находятся на острове.

Отсюда до Батума идет берег Гуриельский, принадлежащий князю Мамию Гуриелу, который находился прежде сего под турецким покровительством. Сей берег, заключающий около 80 верст длины, известен в средние времена под именем Лазики, от народа лазов, там обитавших.

От реки Мотапоа в 10 верстах впадает в море река Субза. Положение сих рек составляет остров Цивисхаро, прилегающий одним берегом к морю; в начале 1771 года на сем острове разбиты были российскими войсками до 6 тысяч турецких, абхазских и лезгинских войск, пришедших из Батума на помощь крепости Поти, бывшей в блокаде.

Все сии места болотисты и покрыты тростником. Далее идет берег сухой и плодородный, на коем растут лимонные и апельсинные деревья.

19. Чумат, замок с монастырем, где имеет пребывание епископ, в 20 верстах на юг от Поти и в 12 верстах от моря, на речке, впадающей с правой стороны в реку Хутису.

За сим следуют пристани: Киндриш, местечко на реке сего же имени; Аламбари; Чумлер.

20. Батум, город при устье реки Чорохи (древний Акампзис, иначе — Батис), на правой стороне реки близ моря, имеет несколько пушек и небольшой турецкий гарнизон. Укрепление состоит из вала, обнесенного палисадником. Жителей в городе почитается до 2 тысяч. Прежде было гораздо более, однако показание Пейсонеля, полагающего в Батуме до 3 тысяч жителей, кажется, увеличено, потому что во время похода графа Тотлебена в 1770 году, то есть не более десяти лет после того, как г. Пейсонель занимался сочинением исследования о черноморской торговле, известия о Батуме не подтверждали сего мнения, напротив того, население оного полагалось менее, нежели в городе Поти. Пристань Батумская есть открытый рейд, и сверх того быстрота реки Чорохи не позволяет судам подходить близко к городу, почему должны искать другого убежища, наипаче зимой. Однако тут производится изрядный торг с Ахалцихом теми же предметами, что и в Поти, о чем будет упомянуто в своем месте. Господин Пейсонель предлагал, что полезно бы было учредить в Батуме главную контору для торга с Персией чрез Тифлис, будучи наслышан, что сухопутная дорога от Батума до Тифлиса чрез Ахалцих весьма удобная. Вместо того известно, что дорога от Ахалциха в Тифлис гористая, трудная и способная только для конных вьюков.

Река Акампазис, или Чороха, в древние времена была границей между царством Понтийским и Колхидой, а ныне нижние части Чорохи отделяют Гурию от Требизонтского владения. Требизонт отстоит от Батума в 150 верстах сухим путем, или на расстоянии трех дней конной езды.

Между Поти и Батумом на самом берегу Черного моря должно искать развалины города Петра, или Кополета, построенного Юстинианом I и прославившегося многими осадами, каковые выдерживал оный попеременно от персиян и от римлян.

В 541 году по P. X. римский полководец Бессас, взяв Петру приступом, срыл крепостные стены. По показанию Гибона, Петра построена была в расстоянии одного дня езды за крепостью Ансара, то есть на северо-востоке от оной, а Данвиль полагает Петру в 15 милях на юг от Фазиса, следовательно, сие место должно быть не в дальнем расстоянии на север от Батума.

Весь описанный берег от устья Кубани до Батума почитается находящимся во владении или под покровительством Порты Оттоманской, за исключением мингрельского берега, поступившего под покровительство Российской империи в 1803 году. В настоящем смысле, крепости и замки, где есть турецкие гарнизоны, принадлежат туркам; остальная часть земель, наипаче во внутренности гор, пользуется совершенной независимостью; по крайней мере, в рассуждении черкесов и абхазов власть Порты всегда была сомнительна. Для наказания их за шалости турецкие начальники не смеют посылать малые отряды в горы; для набирания войска или умножения единомышленников принуждены действовать деньгами и подарками, на каковое употребление расходятся все доходы, собираемые от пошлин и сверх того присылаются по временам из Константинополя знатные суммы денег как для починки крепостей, так и для зарплаты турецким наемным войскам. Судя по сему положению вещей, кажется непонятным, какие причины могут побуждать Порту удерживать за собой берег на 500 верст расстояния, не приносящий никаких доходов и стоящий великих издержек. Однако она имеет к тому довольно сильные побуждения.

Первый узел, соединяющий турок с горскими народами, есть продажа пленных, которые сделались для турок необходимой потребностью по образу их жизни. Второй — единоверие, ибо магометанский закон, недавно утвердившийся между черкесами, распространяется также в Абхазии. Третий — политические виды, дабы всегда иметь способы противодействовать Российской власти в Кавказе. Горцы имеют также выгоды в содержании союза с турками; кроме прибыльного для них торга пленниками, самые требования турецких начальников представляют приятные для них виды корысти, на примере впадения в христианские земли, что они весьма охотно выполняют по склонности их к грабежу. Но коль скоро неудача в предприятиях или другие неудовольствия производят в них охлаждение к турецкой стороне, то прекращается не только дружба, но и наружные знаки оной, из чего явствует, что если бы горцы не находили выгод своих иметь тесные сношения с турками, сии последние не имели бы над ними никакой власти, несмотря на крепости и гарнизоны, по сему берегу существующие. В заключение сей главы мы поместим краткие сведения о продаже пленников, производимой в вышепомянутых крепостях и пристанях, по берегу Черного моря лежащих, потому что сей торг, мало изменяемый в видах своих, можно представить здесь в общем обозрении.

О торговле пленниками

Выше замечено при общем обозрении Кавказа, что торг пленниками на Кавказе производится по праву войны, то есть пленниками, отбитыми в сражении; а поелику кавказские народы всегда между собой в войне внешней или домашней, то и не бывает остановки в сем торге, который, как кажется, от древнейших времен производится одинаковым образом или с малыми изменениями. Во время императора Юстиниана I абазги, или нынешние абхазы, скопили мальчиков для продажи в Константинополе, где евнухи продавались дорогой ценой, и распространили сию торговлю до такой степени, что она была запрещена. Теперь не слышно, чтоб кавказские народы сами приготовляли сих жертв для азиатского сладострастия.

Обычай порабощать военных пленников и продавать их в виде собственности есть не только древний, но и повсеместный. Европа обязана уничтожением сего варварского обычая благотворному действию христианского закона, за исключением России, где право сие увековечилось над потомками военнопленных, известных в России под названием полных, или крепостных, холопей, коих до времен царя Алексея Михайловича никогда не смешивали с крестьянами, ни даже с кабальными холопями, потому что оба сии состояния были в России свободны. Переход крестьян с места на место запрещен царем Иваном Васильевичем Грозным после покорения Казани: сие было первым поводом к постепенному порабощению крестьян. Однако со всем тем в России нет коренного закона, по коему помещики имели бы право продавать крестьян отдельно от земли, и г. Болтин ясно доказал, что личное рабство и продажа крестьян введены обычаем, который чрез долговременное употребление превратился в закон.

Сие рассуждение о российских крестьянах не должно почитать за постороннее, поелику оно объясняет отчасти то, что мы видим на Кавказе. Сравнивая состояние помещичьих крестьян в России с таковым же в Кавказе, явствует, что первобытное отличие крестьян от холопей, или ясырей, меньше нарушено на Кавказе, нежели в России. Хотя тамошние помещики редко сами продают своих крестьян, соблюдая в том некоторую стыдливость, введенную обычаем.

Еще реже продают отцы своих детей по крайней бедности в деньгах и по свойственному им ожесточению. Статься может, что к уменьшению родительской любви и сострадания отчасти способствуют примеры счастливых случаев, возводящих иногда продаваемых пленников на высокие степени власти; каковые примеры часто повторялись в Египте и Константинополе. Султан египетский Баркок, родом из черкесов, в 1382 году основал вторую династию Мамелюков, называемую боргиты, или черкасы, царствовавшую до XVI века, не говоря о детях египетских, которые все такого же происхождения, ни о турецких пашах, достигающих в сии достоинства из пленников. Вообразив также, сколь великую сумму денег, составляющих для горского жителя сто или двести червонных, цена невысокая за девиц и мальчиков отменной красоты, мудрено поверить, чтобы кто из них устоял против такой приманки. Притом отец продает своих детей иногда и для того, чтобы не украли их у него соседи, чего наипаче опасаться должно, если они статны и красивы. Однако оба сии способа, то есть продажа крестьян помещиками и продажа отцами детей своих к утешению человечества, не составляют основания торговли. Она производится вообще следующим образом.

При случае распрей одного колена с другим позволено обычаем взаимные набеги на неприятельские земли делать небольшими толпами или поодиночке, захватывая людей и скотину в баранту, то есть в отмщение за претерпенную обиду. Сия домашняя война доставляет множество пленников. По пространству Кавказской линии прокрадываются также и в российские границы чеченцы и закубанские черкесы, от коих оплошные путешественники или работающие на полях поодиночке и в дальнем расстоянии от жилых крестьян захватываются в плен. В таком случае пленнику завязывают глаза или накидывают на голову кожаный мешок (улук), чтобы он не мог приметить тех мест, чрез которые его будут проводить, предупреждая тем самым все способы к побегу.

В Мингрелии и Гурии сами князья и помещики, по чрезмерному их распутству и сребролюбию, производят торг пленниками, добывая оных чрез баранту, как выше сказано, или продавая собственных своих рабов. В Имеретии запрещение царя Соломона I продавать пленников существует во всей силе, а в Грузии недешево достается лезгинам добыча с тех пор, как там находятся российские войска.

Похищать людей украдкой в мирное время у своих соседей и даже у знакомых почитается на молодечество для горского наездника, лишь бы подвиги его остались в непроницаемой тайне; в противном случае последует баранта, кровомщение и неизбежная его гибель.

Сими тремя способами получают они знатное количество пленников, которые, переходя из рук в руки, наконец приводятся для продажи в Анапу, Коде, Изгаур, Согум-кале, Поти и Батум, находящиеся там турецкие купцы нагружают свои корабли и отправляются в Константинополь, а потом в Египет и в Левантийские порты. В Египте выбирают самых бодрых и молодых пленников для пополнения войска деев, называемых мамелюками; в Константинополе и в Левантийских городах продают женский пол для сералей знатных людей за дорогую цену, а остальных пленников и пленниц, которые похуже лицом и не так стройны телом, покупают у них для домашней службы. В Египте, по показанию г. Волнея, при покупке пленников наблюдается следующий разбор по нациям, оценку их означающий: черкес, абхаз, мингрелец, грузинец, русский, поляк, венгерец, немец и пр.; судя по качествам силы, красоты и стройности в теле, между горскими народами кажется приличнейшим тот самый порядок, каковой соблюдается на месте на Кавказе, то есть: черкес, мингрелец, грузинец, абхаз. В женском поле черкешенки имеют везде бесспорную славу красоты. Мамелюки пренебрегают сочетаться браком с кофтянками и покупают белых пленниц из своей отчизны, отчего, как думают, племя их не размножается в Египте. Господин Волней, говоря о действии египетского климата над мамелюками, коих род пресекается там во втором колене, и что сия самая причина заставляет ежегодно пополнять сие войско покупкой пленников, присовокупляет, что Порта Оттоманская давно бы должна была приложить старание о прекращении сей торговли. И действительно, турки не прежде могут привести в повиновение Египет, как разрушив в самых началах воинско-олигархический состав правления тамошних деев. В сем смысле намерение и все подвиги Российского двора согласны с важнейшими пользами Порты; и Россия, последуя правилам человеколюбия, окажет важную услугу турецкой империи уничтожением торга пленниками на берегах Черного моря.

Отдаленные от Черного моря кавказские жители, будучи затрудняемы, с одной стороны, дальностью расстояний, а с другой — запрещением производить торг пленниками в российских границах, кроме выкупа христиан на особенном постановлении, о чем будет упомянуто под статьей аксаевских кумыков, придумали для облегчения сего промысла разные способы сбывать пленников на месте или поблизости своих жилищ. Для сего учреждены внутри Кавказа две главные ярмонки, или сборные места: первая в Аксаевской области[39], в деревне Ендери, русскими называемой Андреевская деревня, в 85 верстах от Кизляра; а вторая в Лезгистане, в главной деревне Джарской республики, называемой Джары. Мимоходом заметить должно, что заведение сих торговых обществ в Кавказе весьма сходствует с началом ганзеатических городов, разбогатевших от скупки добыч, привозимых в побережные пристани норманнами, варягами и другими морскими разбойниками. То же самое и доныне делается в Кавказе: одни грабят, другие покупают. Из Ендери скованных пленников, по два вместе за одну руку, проводят большими конвоями чрез земли чеченские, ингушские и черкесские скрытыми дорогами мимо российских караулов до Анапы. Прежде таковые караваны отправлялись также чрез Куманскую и Кубанскую степи в Крым и оттуда в Константинополь. Ныне сим путем провозить пленников строго запрещено со стороны российского правительства. Женщинам дают лошадей и имеют за ними особенный присмотр, а прочих пленников ведут пеших и кормят досыта, чтобы в дороге не исхудали. Из Джар лезгины проводят пленников чрез Грузию также скрытными дорогами по горам и лесам в Ахалцихе и оттуда далее в черноморские пристани Батум и Поти. Но дабы умножить добычу похищением грузинских жителей, разделяются на малые отряды; одни провожают пленных, другие имеют в предмете новые поиски, стараясь, однако же, возвратиться в Джары того же лета или до наступления глубокой осени. В противном случае, будучи застигнуты зимой в Ахалцихе, вступают в службу к ахалцихскому паше с тем, чтобы им позволено грабить Грузию, Имеретию и Мингрелию, в чем отказа не бывает. Сим способом лезгины, укоренив свои связи с турками, учредили было беспрерывное сообщение между Джарами, главным торжищем Лезгистана, и между Ахалцихом чрез Грузию, так что сия последняя сделалась, наконец, беззащитной жертвой свирепых своих соседей. Описываемое положение продолжалось до 1800 года.

По некоторым известиям полагать можно, что число пленников, вывозимых ежегодно из пристаней черноморских, простиралось прежде от двух до трех тысяч, а не 12 тысяч, как думает Шарден, покупалось оных в одной Мингрелии, что было бы несообразно с количеством населения сей земли. Со времени занятия российскими войсками Грузии и дороги Кавказского ущелья промысел пленниками встречает сильные преграды и постепенно уменьшается как в получении, так и в продаже оных. Чеченцы, лезгины и дагестанцы, будучи отрезаны кавказским путем от свободного сообщения с черкесами и абхазами, не могут производить, как прежде, постоянного торга, но тайно и урывками. Не менее к тому способствует покорение Джарской республики, откуда воровские скопища рассеялись по всей Грузии. Надеяться должно, что при строгом надзирании пограничной стражи уменьшаться будет постепенно сия постыдная для человечества торговля, в славе российского оружия, и что горцы, наконец отвращенные от безвыгодных для них грабительств, обратятся мало-помалу к земледелию и другим первоначальным промыслам гражданского состояния. Но прекратить оную невозможно, доколе будут изыскивать средства действовать вопреки видам России, которая одна находит пользу свою в том, чтобы способствовать к образованию кавказских народов. Сия самая противоположность в видах внешних держав, совокупно с физическим положением Кавказа, чаятельно, была причиной столь долговременной и единообразной закоренелости, примечаемой в тамошних жителях и, вероятно, послужит препоной к будущему исправлению их нравственности. Однако если бы Россия положила исторгнуть горцев из варварской первобытности, побуждая их к переходу от разбоев к сельским упражнениям, кажется, можно бы отчасти достигнуть сей цели следующими простыми способами, введенными уже в употребление, но требующими неутомимого постоянства и твердости в исполнении.

1. Неослабно преследовать хищников и стараться не оставлять их без наказания.

2. Наказание соразмерять с преступлением, изъемля все виды пристрастия и мщения.

3. Не только не препятствовать, но способствовать горцам в снабжении себя жизненными потребностями и другими предметами домашних нужд. Для сего нужно бы открыть на Кавказе повсеместно свободную торговлю снятием всех таможенных застав, кроме кизлярской.

4. Дабы усугубить препятствия к вывозу пленников, полезно бы умножать, при случае войны с турками, крейсеров на Черном море и ободрять их наградами за всякий перехваченный корабль, который будет нагруженным пленными.

Глава вторая. Абхазия, или Абаза

1. Общее обозрение. Пределы, величина, именования, исторические известия, религия, облик, нравы, одежда, язык, упражнения, естественное разделение

Пределы, величина

Абхазия, Абаза, по-грузински Абхазети, чаятельно, то же, что и Абазгия у императора Константина Багрянородного и Обези у Нестора-летописца, граничит к юго-западу с Черным морем, к северу с черкесами закубанскими, к северо-востоку с Кабардой, в горах на полдень с карачаевцами, к востоку с Мингрелией, которая отделяется от Абхазии рекой Енгури, древний Сингалис. Фигура Абхазии есть трапеция, приближающаяся к треугольнику, который в самой большой долготе по Черному морю имеет около 300 верст, начиная от Геленджикского залива в 20 верстах на полдень от крепости Суджук-кале до устья реки Енгури. Ширина от моря к горам и во внутренности гор неизвестна, но можно полагать с уверенностью, что в самом большом протяжении, то есть от Искурии, против западной подошвы Ельбруса, чрез Башилбайские земли до Малой Абазы на Кубани не превосходит 150 верст, а в прочих местах гораздо менее.

Остальная часть берега по Черному морю от Геленджикского залива, где начинаются пределы черкесского колена натухажи, до устья Кубани, то есть от юга на север простирающаяся на 85 верст, принадлежит к области черкесов закубанских. Древнее название области Синдика, как кажется, приличествует сему участку.

Именования, исторические известия

Абазы сами называют землю свою Абоне, от черкесов именуются Абаза, от грузин Абхазети. Часть Абхазии, лежащая от Пичунты, или Питии, на полдень от реки Енгури, включалась прежде в Колхиду и принадлежала к царству Понтийскому до покорения оного римлянами. Во время императора Юстиниана абхазы во избежание притеснений, претерпеваемых ими от римлян, предались персидскому царю Хозрою, от коего будучи равномерно угнетаемы налогами, поставили над собой двух царей, ими избранных, — Опсития и Сцепарнаса. Опситий разбит был римскими войсками и скрылся к гуннам. Цари абхазские имели обыкновение сочетаться браком с дочерьми сенаторов константинопольских с позволения императора. По преданиям грузинским, Абхазия управлялась прежде своими владельцами, потом перешла под власть грузинских царей, которые ввели туда христианский закон греческого исповедания, поставив трех епископов в Пичунте, Мокви и Дандаре. Но с большей вероятностью полагать можно, что христианский закон распространен в Абхазии римскими и греческими императорами средних веков, начиная от Юстиниана I, если взять в рассуждение сопредельность с Кубанью готфской церкви, существовавшей до XIV столетия под зависимостью цареградского патриарха в Томи (Тамане) и в Босфоре (Керчи и Феодосии). Сия церковь простирала проповедь слова Божия по всему Кавказу и известна также под названием аланийской епархии.

Господство татар в Тавриде и на Кубани имело влияние на участь абхазов, наипаче на жителей Северной Абхазии, сопредельной с черкесами, которые доселе употребляют татарский язык. Шерефедин упоминает часто о крепости Абхаз и о народе абхази, но не видно с точностью, заходил ли Тимурленг в Большую Абхазию; ибо во время третьего его нашествия на Грузию (1386) царь грузинский Гуржен Георгий скрывался некоторое время у царя абхазского, из чего явствует, что земля Абхазская не была покорена Тимурленгом. Турки утвердились по сему берегу не прежде, как в исходе VI столетия. Впрочем, исторические произведения сей страны, совместные с переселением древних и новейших народов из Азии в Европу и обратно, как то: скифов, кимвров, готфов, аланов, гуннов, хазаров — покрыты неизвестностью.

К темным эпохам новейших времен отнести должно бракосочетание киевского великого князя Изяслава Мстиславича в 1154 году с абезской княжной, о коей говорит летописец Нестор, что посланный навстречу мачехе своей, приехавшей из Абез, князь Мстислав встретил ее у днепровских порогов, проводил ее до Киева, а сам пошел к Переяславлю. Россияне могли иметь некоторые сношения с абезами, или абхазами, по соседству с ними Тамана, находившегося тогда во власти российских князей под именем Тмутараканского царства.

Религия

Абхазы хотя с недавнего времени начали принимать магометанский закон, но частью держатся еще древних языческих обрядов, причем и знаки христианства обнаруживаются в соблюдении постов, в употреблении свиного мяса и в почтении, оказываемом к развалинам церквей. О языческом их богослужении известно только то, что они соблюдают отличное уважение к старым дубам, и всякое колено имеет у себя таковой дуб на примете. В известные дни, наипаче перед начинанием какого важного дела, как то перед походом против неприятеля, они становятся хороводом вокруг священного дерева, втыкают в него саблю и отправляют другие обряды, за коими следует пир. Сих языческих обрядов держатся наипаче горские абхазы. Прибрежные жители Большой Абхазии и абазинцы шестиродные (алтыкезек) исповедуют магометанский закон, о коем не имеют точного понятия, не зная грамоты и примешивая к тому, как сказано, остатки христианства с древнейшими языческими суевериями. Однако абазинцы шестиродные, по давнему их соседству с черкесами, тверже в магометанском законе, нежели прочие колена.

Облик, нравы, обычаи, одежда, язык, упражнения

Абазы не почитаются за свирепый народ между горцами. Сие значит, что, будучи препятствуемы с одной стороны морем, с другой — непроходимыми горами, с третьей — черкесами, они лишены средств производить разбои столь же прибыльно и удачно, как их соседи. Северные абхазы иногда впадают в российские границы совокупно с черкесами, но оттого ли, что поиски их малоприбыльны, или оттого, может быть, что, находясь почти всегда во вражде с черкесами, не могут с ними поделиться в добычах, они редко возобновляют свои покушения. Приморские абхазы разбойничают в лодках по Черному морю, нападая на оплошных корабельщиков или на тех, коих постигнет несчастье сесть на мель. Сверх того, беспрерывную ведут войну между собой, побуждаясь к тому наипаче корыстью, получаемой от продажи пленников, коих захватывают друг у друга. Абхазы, живущие ближе к морю, менее дики, нежели горские абхазы, каковое действие приписать должно частью климату и частью беспрерывному сообщению первых с чужестранцами. Но поелику сии чужестранцы суть турки, армяне, греки, нет причины ожидать постепенного исправления нравственности коренных жителей. Удивительно, что абхазы и колхи, имевшие за две тысячи лет пред сим сообщение с греками, потом с римлянами, с греками средних веков, с босфорцами, с генуэзцами и венецианами, не заимствовали от них ни малейшего гражданского образования. Статься может, что сия закоренелость основана на тех же причинах, по коим и нынешние европейцы побуждаются изыскивать плоды свои не в просвещении диких народов, а в торговых с ними оборотах, присовокупляющих разврат к бесчеловечию.

Абазинцы имеют отличный от черкесов и менее правильный оклад лица: смуглы, черноволосы, сухощавы; одежда их похожа на черкесскую, но короче покроена, и сверх того ближайшие к Мингрелии абхазы носят шапки имеретинские и мингрельские, то есть круглый лоскут черного сукна, подвязываемый ремнем под бороду, так что издали представляет подобие шишака. Оружие употребляют: ружья, пистолеты, сабли, кинжалы, стрелы. В домашнем быту живут бедно и не так опрятно, как черкесы. Дома строят из плетня, обмазанного глиной, также деревянные из толстых досок с соломенной крышей; в больших деревнях не живут, но живут рассеяны по горам и косогорам малыми усадьбами по два и по три двора.

Язык абхазский имеет сходство с черкесским, однако почитается за особенный диалект и разделяется на несколько наречий. Если бы кто занялся поверкой словаря кавказских диалектов, оставленного Гюльденштедтом, означая в точности произношение горских народов, испорченное немецким правописанием, оказал бы великую услугу исследователям происхождения народов.

Абхазы упражняются в скотоводстве и хлебопашестве, держат лошадей, рогатый скот и овец; сеют пшеницу, ячмень, турецкую пшеничку (кукурузу) и особливый род проса, называемый грузинами гоми (panicum italicum, Linn). В полуденной Абхазии делают также виноградное вино. Но главнейшая промышленность их состоит в помещении и продаже пленников, как выше показано.

Естественное разделение Абхазии, климатические произведения

Абхазы живут по берегу Черного моря, начиная от реки Енгури, по следующим рекам от юга на север: Епли, Озеилс, Ехатис, Мокви, Мармар, Кедан, Согум, Кабети, Субаши до Геленджикского залива и немного далее. Сия часть, будучи расположена на юго-западной стороне Кавказа, называется Юго-Западная, или Большая, Абхазия. Прочие жилища абхазов простираются во внутренность по вершинам кубанских рек и речек: Малый Зеленчук, Большой Зеленчук, Псыфаре, Хамес, Уруп, Шадгаше, по Малой Лабе, Большой Лабе до Кубани и за Кубань в российских пределах.

Сия часть, лежащая по северному и северо-западному наклонению гор, названа Северной и Северо-Восточной Абхазией. Следовательно, естественное положение сих земель предполагает разность в климате и в произведениях оного.

Большая Абхазия, лежащая на юго-западном скате предгорий между 44° и 43° северной широты, славится благорастворением воздуха и изобилием всяких произрастаний, наипаче узкая между морем и горами полоса, заключающая в себе низменные и холмистые долины. Жалко, что общие горским народам пороки, леность и склонность к грабежу, отчуждают их от трудолюбия до такой степени, что они взирают с равнодушием на все то, что не изготовлено самой природой к употреблению. В летние жары сырость воздуха причиняет тут болезни, и климат сей прибрежной полосы, как уверяют, не благоприятствует здоровью; но земля удобна к хлебопашеству и садоводству. Яблоки, груши, сливы, каштаны, квиты, персики и абрикосы, грецкие орехи, дикий виноград, тутовые ягоды и прочие плоды произрастают в лесах без всякого присмотра. Из строевого леса известен дуб, клен, чинар, тис и самшит, несвойственно называемый пальмовым деревом (buxus sempervivus), употребляемый в столярную работу и составляющий предмет отпуска торга.

Северная часть Абхазии должна участвовать в климате Черкесской области и превосходит оный суровостью воздуха в некоторых местах, по возвышению гор, на коих расположены жилища тамошних колен. В тех городах находятся признаки старых рудников. Из минералов известны мрамор, свинцовая и железная руды. По показанию Страбона, горные протоки в окрестности Диоскурии наполнены были частицами самородного золота, которое собирали варвары посредством сквозных досок, к коим привешивали овечью шкуру с шерстью. Аплен говорит, что сия шерсть, позолоченная золотым песком, вымываемым из рек, подала мысль к басне о золотом руне. Находится ли ныне песочное золото в сих реках — неизвестно.

В обеих сих частях изобильнейшие произведения, составляющие народную промышленность, суть: медь, воск, лисьи и куньи шкуры, самшитовое дерево и грубые изделия жителей, бурки и толстое сукно. Селитру сами делают и умеют приготовлять из нее порох. Нуждаются в соли.

Абхазский мед заслуживает примечания. Он есть произведение диких пчел, живущих в расселинах каменных утесов. Цвет его внутри и снаружи палевый, воск и мед составляют почти одно кристаллизированное существо, вкусом приятное, ароматическое, которое для употребления в пищу ломают, как леденец, не отделяя воск, находящийся в весьма малом количестве. Мягкости, свойственной обыкновенному меду, оный имеет гораздо в меньшей степени, так что его можно носить в кармане, и, по уверениям, сохраняется (он) несколько лет в том же виде. Таковой же мед находится в Черкесской области и в Имеретии. Его привозят иногда в Грузию и на Кавказскую линию и отправляют как редкость в Константинополь. Чаятельно, по вышесказанным качествам русские назвали его каменным медом. Другой мед, не менее примечательный, называемый пьяный, или бешеный, мед, который горские народы примешивают в напиток свой бузу, находится во многих странах Кавказа, равно как и в Абхазии.

2. Политическое разделение

Последуя сему естественному разделению, Гюльденштедт разделяет Абхазию:

1) на Юго-Западную; 2) на Северо-Западную; 3) на Северо-Восточную.

Юго-западная часть называется собственно Старая, или Большая, Абхазия. К ней принадлежат округа: Хирпис, Чаши, Садз, Аипча, Ахшипся, которые все слывут у черкесов под общим именем куне-гашиб, то есть заторных абхазов, посредством крепости Согум-кале турки имеют над сей частью некоторую власть.

Северо-Западная Абхазия заключает в себе округа: Тубы, Убых, Саши, Хуачь; для надзирания за сими двумя областями турки содержат гарнизоны в крепостях Согум-кале и Суджук-кале.

Северо-Восточная Абхазия есть самая меньшая. Она известна вообще под именем Малая Абаза, иначе абазинцы, шестиродные (алтыкезек). Однако и другие колена причисляются к сему отделению.

Поелику о первых двух многолюднейших и важнейших частях мы не имеем достаточных сведений, должно прибегнуть к другому простейшему способу, описывая по порядку, во-первых, то, что известно о ближайших к российским границам абазинских коленах, а потом, подвигаясь во внутренность гор, коснуться берегов Черного моря по мере известности об оных.

1. Малая Абаза алтыкезек, третья часть по разделению Гюльденштедта, есть самая меньшая, лежит между черкесскими округами Кабардой и Бесленеем, занимая вершины Кумы, Кубани и кубанских рек Малого и Большого Зеленчука до реки Уруп, а по сию сторону Кубани — по рекам Подкумок, Джегнас и Тохтамыш. Сие колено абазинцев, стесненное в прежних своих жилищах от междоусобных несогласий, перешло на северную сторону гор в нынешнее местопребывание в исходе XVII столетия, с согласия кабардинцев, отступивших далее на восток к Баксану и Тереку, и с того времени находится в зависимости кабардинских князей. В 1769 году, когда они, соединясь с черкесами, действовали вооруженной рукой против российских войск, генерал-майор де Медем укротил их и заставил просить пощады. В 1786 году некоторая часть из них, по неудовольствию на кабардинцев, ушла за Кубань, но вскоре потом опять возвратилась на правую сторону сей реки. Черкесы и полуденные абхазы называют их таланта, а татары алтыкезек, то есть шесть кусков, по разделению их колен между шестью княжескими и старшинскими родами: Жантимир, Клычь, Кича, Лов, Биберт, Дударука; почему и россияне называют их абазинцы шестиродные. Старшие сих родов владельцы управляют деревнями того же имени, которые, как и все селения, выстроенные из шалашей и плетневых домов, известны на Кавказе под татарским названием аул или кабак.

По временам перешедшие на правую сторону Кубани некоторые отделения сих родов состоят в российском подданстве под властью князей Большой Кабарды. Прочие, оставшиеся по сию сторону Кубани, стараются освободить себя от сей зависимости; да и все вообще абазинцы шестиродные неохотно признают над собой власть кабардинцев, которые домогаются утвердить прежнее право свое над ними, равно как и некоторые закубанские князья, отчего нередко случаются у них распри, а между тем абазинцы ищут убежища то на одной, то на другой стороне Кубани. Отделения, живущие на правой стороне Кубани в российском подданстве: А. Жентемировы аулы расположены по Куме и Подкумку малыми усадьбами до самой Кисловодской крепости, числом до 500 дворов.

Б. Лов

В. Дударуки

Г. Клычь

Д. Кича

Е. Биберт

Сии пять колен, составляющие 675 дворов, живут около Константино-горской крепости по речкам Подкумок, Джегнас и Тохтамыш и состоят особенно в ведомстве российского начальства. Зимой живут в деревнях, а летом кочуют в подвижных аулах, перевозя оные с места на место на двухколесных арбах, по примеру татар. Они трудолюбивы и промышленны; держат лошадей и овец в нарочитом количестве; доставляют в Георгиевск съестные припасы; из овечьей шерсти делают бурки и толстые сукна для себя и для продажи.

Главнейшие селения их: Трамов аул, у самой подошвы Бештовых гор, в 20 верстах от Георгиевска, принадлежит узденю или старшему Траму, коего конский завод почитается теперь за лучший между породами горских лошадей. Трамов род подвластен княжескому роду Лов.

Бабуков аул на левой стороне Малки в 40 верстах на полдень от Георгиевска, старшины абазинские, живущие по сию сторону Кубани, не признают над собой власть своих родовых князей, оставшихся по сию сторону Кубани.

Отделения тех же колен, живущих на левой и правой стороне Кубани, в некоторой зависимости от кабардинских князей.

Ж. Клычев аул, на ручье Халмурз, впадающем в правый берег Кубани, недалеко от каменного моста, называемого татарами таш-керпи, черкесами — мива-ламши. Супротив сих мест по сию сторону Кубани в гористом урочище Тохтамыш в 1791 году разбит и взят в плен генералом Германом трехбунчужный Баталь-паша Требизонтский, отец Таяр-паши, пришедший на помощь черкесам.

Немного повыше, на правом берегу Кубани, находится Кечегов аул, принадлежащий Клычеву роду.

3. Трамов аул, на ручье Кеберд, впадающем в Кубань с левой стороны, пониже каменного моста, и на ручье Шона, с той же стороны впадающем в Кубань. При сем последнем ручье стоит древняя греческая церковь, почитаемая горцами за святилище, со многими в ней хранящимися книгами.

И. Ловов аул, при ручье Арданег, впадающем в Малый Зеленчук. К оному принадлежит старшинский.

К. Арсламбеков аул при ручье Ахсаут, который, соединившись с Карданегом, впадает в Малый Зеленчук с правой стороны.

Л. Дударуков аул, на левом берегу Малого Зеленчука в 30 верстах от Ловова. Лововы и Дударуковы аулы, заключающие в себе около 450 дворов, прославились воровством и разбоями. Между ними живет ушедший из Кабарды князь Адиль-Гирей Атажука, который распоряжает обоими коленами, пользуясь от них неограниченной доверенностью.

М. Бибертов аул, на ручье Марухе, впадающем в Малый Зеленчук с левой стороны.

Всех жителей в Малой Абазе числится по обеим сторонам Кубани не более 2 тысяч дворов. Они довольно тверды в магометанском законе, отправляют пять молитв и держат у себя мулл, которые иногда разбирают их ссоры по духовным законам. За Кубанью земли их смежны с землями мансуровцев, бисленейцев и башилбайцев, с коими они находятся в тесной связи по взаимной нужде скрывать следы воровства и передавать друг другу покражу; ибо абазинцы закубанские, вместе с ногайцами составляющие первую пограничную линию против российских кордонов, опасаются преследования, всегда тягостного для ближайших селений, чрез кои показаны будут следы воровства. К жилищам их дороги хотя гористые, но с обозами проходить можно, даже к высоким шиферным горам, начинаются по желобинам рек Малого и Большого Зеленчука тесные ущелья, для конной езды неспособные, но для пешеходов есть тропинки, по коим сообщаются абазинцы с горскими башилбайцами и даже проходят к снеговым горам. Закубанские абазинцы занимаются также скотоводством, которое после воровства есть главное и единственное их упражнение. Зимой овечьи стада держат по хуторам близ Кубани, а осенью и весной в понизовье обоих Зеленчуков супротив российских кордонов.

Н. Башилбай, бешилбай, русскими называемые башилбайцы, живут по лесистому скату Черных гор[40], по речкам Ефир, из шифера и покрыт лесом, и Цих, впадающий с левой стороны в Большой Зеленчук, также на вершине Урупа и частью на Малом Тегене, впадающем в Уруп с левой стороны. Сие колено, составляющее 460 селений, своих владельцев не имеет и находится в зависимости от кабардинцев. Другое колено башилбайцев, расположенное на вершинах Урупа в неприступных ущельях, ни от кого не зависимо. Оно служит сборным местом для укрывания воровских скопищ и беглых людей, которые находят там себя вне опасности от всякого преследования. Ущелье, ведущее к ним, идет верст с десять между крупными и лесистыми берегами Урупа до самых аулов или селений, которые расположены между утесами на продолговато-четырехугольной высокой равнине, имеющей три версты длины и сто саженей ширины. За селением опять идет дефилей без леса версты две и выходит на отлогие возвышения, у подошвы снеговых гор лежащие. Сия дорога удобна только для пешеходов. Башилбайцы великие разбойники. В нижних частях Урупа имеют небольшие пахотные земли, держат несколько коз и овец, но знатные имеют пчельники. Отсюда идет также пьяный, или бешеный, мед, собираемый пчелами с пьяной травы (rhododendro chrysantum), с ацалея понтийского, называемого иными каменным кустом (axalea pontica).

О. Чаграи, чаграйцы, в числе ста семей живут в крепких местах на Малой Лабе и на речках, в нее впадающих, пониже казылбеков; бесленейцам платят дань. В 1803 году старшины у них были из рода Цикишевых.

П. Казылбеки, живут на самой вершине Лабы между двумя рукавами ее истоков, то есть между Малой и Большой Лабой, повыше бесленейцев, с ними сопредельных. По причине неприступных мест, ими занимаемых, никому не подвластны. Всех казылбеков числится не более 200 семей, которые ведут свой род от маловеев, колена Большой Абхазии. Каждый род управляется старшинами, коих имена суть: Гергов, Панов, Канаматов, Аджбиев. Некогда укрывался у них крымский султан Казылбек, отчего они прозваны казылбеками. В землях их растет в изобилии тисовый, или негноевый, лес (maxus baccata). Уверяют, что между Урупом и Лабой находятся обширные провалы наподобие старых рудокопов и котлообразные пропасти в слоях белого мрамора и что в одной из оных на дне видно озеро.

Р. Баракай, баракайцы в числе 560 семей занимают супротив Согум-кале, в 30 верстах на запад от бесленейцев, лесистые горы по речкам Хоц, Пупс, Псине и по другим ручьям, впадающим в Малую Лабу. Речка Псине выходит из полуденных утесов Флецовых гор вместе с Тегенем и впадает в правый берег Малой Лабы. Баракейцы граничат с башилбейцами, суанетами и бесленейцами; находятся в некоторой зависимости то у сих последних, то у кабардинцев, однако при малейшем притеснении уходят летом в горы, где уже не опасаются никакого нападения. Баракаевцы недавно приняли магометанский закон, но едят свинину и не имеют о новой вере своей точного понятия, придерживаясь еще языческих обрядов. Знатное имеют скотоводство, состоящее в козах и овцах. К хищничеству и разбоям весьма наклонны и предприимчивы, состоят в связи со своими соседями, наипаче с абазинцами, с коими вместе ездят на разбой в российские границы. Главные селения их: Кунак-тав и Жигир-блуко. Каждый род имеет своего старшину, из коих знатнейшие называются Гуншаковы.

Сии последние четыре колена заключают в себе до 2 тысяч дворов и принадлежат, как кажется, по склонению гор к Северо-Восточной Абхазии. Но название алтыкезек, или шестиродные, приличествует только абазинцам в Малой Абазе, живущим по обеим сторонам Кубани.

Башилбайцы, кызылбеки и баракайцы отличаются от соседей своих превосходной степенью бедности и суровости в нравах, имея, впрочем, одинаковый образ жизни и обычаи с закубанскими черкесами, о чем будет пространнее сказано в своем месте. Будучи загнаны от сильных соседей своих в непроходимые и бесплодные ущелья, они по необходимости одичали, употребляя все силы свои для избежания голода или порабощения. Воровство, разбои, коварство суть неизбежные следствия сего положения. Однако о них говорят, что они трезвы, умеренны в пище и гостеприимны.

Туби, тубинцы; убыхи; саши живут на вершинах реки Шадгаше в высоких горах и причисляются к Северо-Западной Абхазии. К ним же, или к Западной Абхазии, принадлежат еще следующие колена: аратховажи, баги, италкупы, мадажвии, абзылы, или псыпы.

Восемь последних колен, называемые горцами, или горскими абхазами, составляют многолюдную область, в коей полагается жителей не менее, как и черкесов закубанских, то есть от 35 до 40 тысяч дворов. Они живут по противолежащим скатам той цепи гор, которая известна была у древних под именем Караксейских гор (coraxici montes), как догадываться можно. Сия цепь простирается от северо-запада на юго-восток и потом на восток, образуя становой хребет Кавказа от Черного моря до Каспийского; следовательно, начало высокого ледяного хребта полагать должно около жилищ вышепомянутых народов, занимающих подножие снеговых гор на северо-запад и юго-запад.

О них известно только, что они ни от кого не зависимы, управляются своими старшинами, выходят из гор пешие на воровство и большей частью похищают людей, коих продают в турецких крепостях; а те из них, которые ближе к морю, разбойничают в лодках и караулят у берегов мореплавателей в опасных местах, выжидая какого несчастья или оплошности. То же самое делали ахеены, зихи и гениохи во время Страбона, который называет разбойничьи лодки их камара; от греков называются ныне сии лодки мелекечсы, а от татар чектармы. Земли их изобилуют строевым и плодовитым лесом. От них идет в знатном количестве мед в продажу, в том числе дикий, или каменный, мед, о коем было выше упомянуто. Некоторые из них, наипаче убыхи, делают и употребляют виноградное вино.

С. За сим следует Большая Абхазия по юго-западному скату предгорий и по холмистым долинам до Черного моря, начиная от Геленджикского залива до рек Екние, Чаши, Садз, Аипча и Ахшипса, коих жители называются черкесами куш-гагшиб, или заторными. Прибрежные места Абхазии были уже по возможности описаны. Некоторые из сих округов входят в Согумское владение, другие управляются собственными своими князьями. О внутренних селениях нет известий, кроме того, что сия многолюдная страна разделена между тремя княжескими родами: Мадовеи, Шарошаи и Келешбен, из коих сей последний род доныне был сильнейший, имел во власти своей важное по обширности, населению и положению берегов Согумское владение.

Известия о Согумском владении

Согумское владение простирается по берегу Черного моря от Пичунты до Анаклии при устье реки Енгур на 120 верст от севера на юго-восток. Граничит на восток с Мингрелией, от коей отделяется рекой Енгур, на северо-восток со сванетами и с абхазами других колен, на запад также с абхазами. Сванеты, или суанеты, занимают возвышения, которые частью входят в абхазские владения, отделяя Северную Абхазию от полуденных.

Согумское владение заключает в себе следующие прибрежные места и крепости: Пичунта, Анакопир, Залумка, Согум-кале, Дандар, Искурия, Илори, Анаклия — и внутри гор местечко Бедия на реке Озеилс (древней Тарсурасе). Об Анаклии уже сказано, что сия крепость принадлежит к Мингрелии. Согумская и Искурийская пристани, будучи способнейшие по всему северо-восточному берегу Черного моря, привлекают сюда турецкое купечество для торгов с абхазами, отчего Согум-кале сделался знатнейшим городом всей Абхазии. При устье реки Согум земли низкие и болотистые, но окрестности города с других сторон гористы и покрыты лесом. Воздух здесь сырой и туманный, часто бывают проливные дожди с сильными громовыми ударами. По долинам между селениями производится хлебопашество. Сеют сарачинское пшено, ячмень и турецкую пшеницу (кукурузу). Держат более коров и коз, нежели овец. Рогатый скот около Согума малого роста, имеет кости высунувшиеся, глаза быстрые и сердитые, но мясо вкусное и жирное. Жители здешние смуглы, худощавы, цвет лица имеют бледно-желтый, одеты бедно в серые полукафтаны и ходят босые. Не в лучшем представляются виде и оруженосцы согумского владельца Келеш-бея; торгуют лесом буковым, пальмовым, отчасти шелком, хлопчатой бумагой, сарачинским пшеном, ячменем и покупают первейшие предметы своих потребностей, соль, железо и овечью шерсть. Здесь бывают знатные ярмонки для торга пленниками, равно как и в Искурии. Зажиточные люди в Согуме употребляют кофе, варенье, ликеры и вино привозное и тамошнего произведения. Но полагать должно, что сии черты роскоши принадлежат турецким купцам, а не коренным жителям, за исключением, может быть, князей и владельцев.

Келеш-бей происходит от знатного в Мингрелии княжеского рода Ширвашидзе. В 1770 году отец его под именем абхазского владельца Левана Ширвашидзе просил генерала графа Тотлебена о принятии его под российское покровительство. О местопребывании его известно тогда было, что подданные его абхазы в том же году, напав на табун гусарский и карабинерный, отогнали большую часть лошадей. За несколько лет перед тем или после того Леван Ширвашидзе принял магометанский закон и назначен от Порты согумским начальником. Обе стороны находили в том свои выгоды: Порта избавлялась от забот и расходов на содержание там гарнизона, а Ширвашидзе получил во владение свое важную крепость, которая должна была увеличить власть его в Абхазии и доставить ему со временем способы сделаться от Порты независимым. И то и другое сбылось в наше время при сыне его Келеш-бее, который вступил в наследственные права отца своего также с согласия Порты. Имея около себя до 10 тысяч вооруженных абхазов, он мало заботился о выполнении фирманов, от Порты насылаемых. Однако ж в удовлетворении гордости дивана называл свои войска турецкими, как между тем употреблял оные для собственных своих видов.

Расширяя таким образом свою власть и владение, он сделался, наконец, повелителем всей полуденной Абхазии посредством приобретенного им влияния между разными коленами абхазов горских и побережных, прилегающих под его покровительство. Мы видели, что в 1806 году, когда Порта, негодуя на Келеш-бея за то, что он дал у себя убежище Таяр-паше Требизонтскому, послала для наказания его флотилии с войсками к Согуму, у Келеш-бея тогда было в собрании до 25 тысяч вооруженных черкесов и абхазов, вследствие чего турецкая флотилия удалилась без всяких предприятий. Однако известно, что собственного войска он может собрать не более как от 10 до 12 тысяч; остальные были наемные или участные контингенты, вероятно, на сей чрезвычайный случай приглашенные.

Коль скоро Мингрелия занята была российскими войсками, грузинское начальство вступило в неприятные с Келеш-беем сношения. В 1799 году князь мингрельский Григорий Дадиан принужден был уступить Келеш-бею крепость Анаклею, которая уже сдана была изменой. Дабы упрочить сие приобретение и сохранить всегдашнюю поверхность над Мингрелию, вслед за тем он захватил старшего сына Григория и наследника дома Дадиана, малолетнего князя Левана, говоря, что он оставляет его у себя аманатом. Сие могло быть терпимо по беззащитному положению Мингрелии, раздираемой междоусобием. Но когда по вступлении князя Григория Дадиана в российское подданство (1803) он скончался, и Мингрелия, оставшись без наследника, угрожаема была совершенным разорением от внутренних неустройств, генерал князь Цицианов требовал от Келеш-бея выдачи князя Левана. Келеш-бей обещал, обнадеживал, но не исполнял своего обещания. В 1805 году, находясь в Анаклее вместе с залогом своим князем Леваном, он желал иметь свидание с начальством российских войск в Мингрелии. Сей последний, взяв с собой несколько рот для прикрытия, прибыл под стены Анаклеи и начал переговоры с Келеш-беем, как между тем несколько ружейных выстрелов, может быть, нечаянно пущенных из крепости, возбудили негодование в российском отряде. Солдаты бросились к ружью и через час взята была крепость Анаклея штурмом. Сие нечаянное происшествие произвело неприятное впечатление в Константинополе при первом известии об оном, но Анаклея немедленно возвращена была Келеш-бею с заплатой всех показанных им убытков. Он выдал мингрельского наследника и до смерти своей был добрым России соседом.

Мая 2-го дня 1808 года Келеш-бей прекратил жизнь чрез ужасное злоумышление и даже от руки сына своего Арслан-бека. В то же время убиты два сына его — Рустам-бек и новорожденный младенец, а третий, Батал-бей, тяжело ранен. Арслан-бек, исполнив столь гнусное предприятие, заперся в крепости Согум-кале со своими единомышленниками; но старший брат его и наследник владения Сефир-Али-бек поклялся отмстить отцеубийце, и как слышно, что он имеет на своей стороне большую часть абхазского народа, ему нетрудно будет успеть в своем намерении и вступить в отцовское наследство[41].

Известия о торговле

Оставленные Пейсонелем сведения о торговле, производимой на абхазских берегах, хотя обветшали, совершенно сходствуют с известиями о нынешнем положении сей торговли. Разность может быть только в том, что весьма уменьшился торг пленниками.

Мы видели, что изобильнейшие произведения, составляющие народную промышленность в Абхазии, суть: буковое, пальмовое дерево, воск, мед; потом невыделанные шкуры: волчьи, лисьи, куньи, беличьи; бурки и толстое сукно тамошнего изделия и несколько хлопчатой бумаги, сарачинского пшена и ячменя.

Пальмовое дерево, или самшит, меняют на соль равным весом и, нагрузив оным мореходные суда, отправляют большей частью в Константинополь, где с великим барышом продается сие дерево для столярной работы. Второй предмет отпускного из Абхазии товара — мед и воск — отправляется в знатном количестве в Тавриду, Требизонт, Константинополь и в другие турецкие порты; туда же отпускаются и прочие предметы.

Взамен того жители получают соль, вино, сафьян разных цветов, железные мелкие изделия в большом количестве: ружья, пистолеты, кинжалы, выбойки, сталь, свинец, несколько сукон и шелковых материй.

Соль доставляется из Крыма и есть важнейший предмет привозимых товаров. Несколько судов приходят с вином из Синопа, Триболи и других прибрежных Черного моря пристаней. Сафьян — из Крыма и Константинополя. Прочие товары — из разных турецких пристаней.

Так как отпускной и привозной торг в Абхазии производится чрез руки армян или турецких купцов, то о количестве оного неизвестно. Может быть, приобретены будут о том точнейшие сведения через торговые предприятия, возымевшие начало в крымских портах на абхазский и мингрельский берег.