Кавказ. Выпуск XXV. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе

Глава первая. Величина, пределы; отрывки физического описания; об Эльбрусе; о Бештовых горах; о произведениях трех царств природы; о теплицах и минеральных водах

1. Величина, пределы

Северная сторона Кавказа простирается от Черного моря до Каспийского, начиная от 55° до 65° долготы на востоке от острова Ферро между 45° и 43° северной широты, то есть от запада на восток, следующим образом: от устья Кубани вверх по течению сей реки до Кубанского редута; оттуда, следуя умственной чертой Кавказской губернии поперек через Куму и Подкумок, выходит на Малку у Белой мечети, потом вниз по течению Малки и Терека достигает Каспийского моря. Сия длинная и узкая полоса заключает в себе около 750 верст горизонтальной длины, имея только в некоторых местах более ста верст ширины; а в прочих местах ширина ее стесняется до 50 и даже до 20 верст. Она граничит на севере с землями войска черноморских казаков и с Кавказской губернией; на востоке небольшим краем прикасается к Каспийскому морю; на полдень сопредельная с Дагестаном, с Лезгистаном, с Осетией и с Абхазией; на западе с Черным морем; заключает в себе земли черкесов, кистов и аксаевских кумыков.

2. Отрывки о физических качествах северной стороны Кавказа, взятые большей частью из замечаний Гюльденштедта и Палласа

Равнина, лежащая между Кумой и Тереком, начиная от Кизляра вверх по течению Терека и Малки, приметно возвышается до Георгиевска. В нескольких верстах оттуда, все следуя от востока на запад, после крутого спуска она пересекается Кумой, коей мутные воды текут в глубоких глинистых берегах и пониже принимают в себя быстрый каменистый Подкумок. Сия долина имеет верст десять в ширину до Александрии. Влево видны отделившиеся от Кавказского северного предгорья Железная гора, покрытая кустарником, и далее за нею Змеиная гора, состоящая из слоев известкового камня, которые наклоняются к берегам Кумы, от Александрии равнина, состоящая из сплошной глинистой почвы, подымается мало-помалу к трем параллельным хребтам, имеющим протяжение от запада на восток и на северо-восток, из коих выходит двумя источниками речка Сухой Карамык. Проехав последний хребет и текущую у подошвы оного речку, Мокрый Карамык или просто Карамык называемую, на коей находится деревня того же имени в 35 верстах от Александрии, ровная земля переходит в отлогость и опять подымается на знатную вышину, через которую протекает ручей Сабля. Тут показываются наружу слои песчаного камня, составляющего основание окрестных гор. Потом следует долина, орошаемая речкою Томузлов или, правильнее, Тонгузли (свиная вода), а за оною крепость Александровская.

По ту сторону Александровской крепости возвышается знатная Хрящевая гора, отрасль предгорья, отделившегося от подошвы Эльбруса под разными именами. Она состоит из песчаного камня, лежащего на слоях известкового камня большими квадратными пластами, имеющими серый и желтоватый цвет. На северо-западной вершине оной ломают для мельниц здешней губернии жерновой камень. Самая вершина горы называется Свистун-гора, по причине беспрерывных ветров, там дующих; за оною следует возвышенная плоскость, на коей построена Северная крепость при ручье Терновка. Отсюда северная оконечность Эльбруса, заключенная между источниками Кумы и излучиной Кубани, подавшейся на север, вместе с высотами Воровского и Круглого леса, начинает постепенно понижаться и сливается с равнинами, лежащими по Кубани, которые чем ближе подходят к устью сей реки, тем более понижаются.

От положения сей выдавшейся отрасли предгорья оказывается ощутительная разность в температуре воздуха и в растениях, встречаемых на северо-западной или юго-восточной стороне Свистун-горы. Вся равнина, простирающаяся по Куме, наипаче в окрестностях Георгиевска и Александровска, так совершенно защищена сим хребтом от северных и северо-западных ветров, что зима там бывает весьма умеренная, редко случается санная дорога, и в январе месяце ходят иногда в одном кафтане; весна начинается ранее, летом бывают сильные жары и погода почти всегда ясная. Холодные ветры дуют только от снеговых гор из ущелий Подкумка, Малки и Баксана, откуда в сии места приносят также дожди и туманы. Все прочие ветры сухи и теплы. Однако по причине вышеупомянутых холодных ветров зимою случается иногда жестокая стужа. В 1803 году замечено в Георгиевске на реомюровом термометре 24° ниже точки замерзания. Но в окрестностях Северной крепости, отстоящей только в 85 верстах от Георгиевска, зима бывает суровее и продолжается гораздо долее, почему весна вскрывается позднее. Снег выпадает иногда на аршине глубины и лежит до апреля; часто дуют западные и северо-западные порывистые ветры, которые производят холодную погоду. Иногда по эту сторону льет сильный дождь, а по ту сторону стоит ясная погода. Не можно лучше изобразить горизонтального вида длинной полосы, заключающейся между устьем Терека и Кубани, и наклонения оной вдоль по противоположному течению сих рек, как сравнив оную с параболою, коей ось, или главное возвышение, находится в окрестностях северной крепости. Сия точка есть измеритель тамошнего климата. Чем более от нее отдаляются вправо по Кубани и влево по Малке и Тереку, тем теплейшая встречается температура и изобильные произрастания. В Георгиевске виноград не зреет, в Моздоке начинает созревать, и делают из него кисловатое вино; оттуда далее по казачьим селениям до Кизляра виноделие постепенно представляется в лучшем виде. По Кубани не разводят винограда, но с вероятностью полагать можно, что в нижних частях сей реки, наипаче по юго-западному ее рукаву, виноград мог бы доходить до зрелости.

Северная сторона Кавказа заключает в себе возвышенные равнины и часть предгорий и, за исключением верхних участков Кистинской области, мало касается высоких шиферных гор. Она совершенно закрыта от благоприятных полуденных ветров и подвержена всей суровости северных ветров, преходящих беспрепятственно через обширные степи, от коих, как известно, стужа ветров умножается.

Почему и климат сей части, хотя она лежит в умеренной полосе, вообще суров, за исключением некоторых заслонов от севера. Теплейшие страны находятся в понизовьях Терека и Кубани, где могут действовать морские ветры, смягчающие холод, юго-восточные Каспийского моря и юго-западные Черного моря. Но в обеих сих частях воздух нездоров по причине множества болот, производимых Тереком и Кубанью пред совокуплением сих рек с морями, наипаче в нижних частях Кубани, где черкесы, не радеющие о возделывании земли и об осушении болот, оставляют все на произвол природы в первобытном ее образовании.

Здешний климат, сколько можно судить по российским жителям, не благоприятствует здоровью, оттого ли, что русские не принимают нужных осторожностей в пище и в одежде, в чем бы должно соображаться с коренными жителями, или от того, что действительно неизбежны вредные следствия, сопряженные с переменою климата. Обыкновенные здесь болезни суть перемежающиеся и желчные лихорадки, которые весьма упорны и продолжительны. Без сомнения, к тому способствуют мутные воды здешних рек, внезапные перерождения от жары к холоду, случающиеся днем и ночью от нагорных ветров, и частые туманы, подымающиеся из низких влажных мест. Со всем тем вышеупомянутые причины менее действуют над коренными жителями, которые привыкли переносить непостоянство погоды и прочие невыгоды своего климата.

3. О горе Эльбрус

Первое возвышение, представляющееся глазам путешественника, едущего в Георгиевск из Черкасска или из Царицына на Маджары, есть гора Эльбрус, или Шат-гора, коей две отделенные конические вершины уподобить можно двум сахарным головам, одна другой ниже стоящим. Они покрыты вечным снегом и усматриваются простым зрением далее, нежели за 300 верст горизонтального расстояния. Однако их видеть можно не иначе как в ясную погоду, и весьма редко от подошвы до вершины, но большей частью двумя остриями, выходящими из-за облаков, которые объемлют средние части сей горы. Эльбрус составляет главный кряж западного хребта и высочайшую точку Кавказа; из подножия оного истекают Терек, Малка, Кума, Кубань, Арагва, Лиахва, Рион, Цхени-схала, Енгури и множество других меньших рек, принадлежащих к той же системе вод, как было выше показано. От Эльбруса на восток снежный хребет пересекается на четыре отрасли, коих знатнейшие вершины видимы, одна при источниках Аредона в Осетии, а другая вызубренная скала, называемая Казбек, при источниках Терека. Нижние хребты, называемые Черными горами, представляются в виде сплошного вала, служащего высокому хребту основанием. Все снеговые горы кажутся по глазомеру третьей долей ниже Эльбруса; г. Паллас примерно полагает, что Эльбрус высотой не уступает Белой горе (mont-blanc) Швейцарских Альп[42]. Предполагаемая г. Рейнеггсом вышина в 5426 футов не имеет никакой достоверности.

Гора, называемая древними собственно Кавказом, к коей греческие стихотворцы приковали Прометея, без всякого сомнения, есть нынешний Эльбрус, который, будучи высочайшим кряжем Станового хребта, по приличию получил название Кавказа, распространенное потом на многие цепи гор, по мере, как оные стали быть известны. Не менее вероятным кажется, что первый слог Кав заимствован был греками от восточных народов, у коих Кавказские горы от глубочайшей древности известны под именем Кав, Кау или Каф, в собственном их баснословии. Позднейшее именование Эльбрус, каковое ныне в употреблении, чаятельно, произошло от персиян или турков. Часть Альвендской цепи в Персии называется тегеранскими жителями также Эльбрус и значит на персидском языке нос; да и в других местах азиатская география представляет множество гор под названием Ельбурс, Альбурс, Альбрус, Ель-баруг, следуя разности тамошних наречий или испорченному произношению европейцев. Однако, говоря о Кавказском Эльбрусе, сие название употребляется более персиянами, турками и татарами. Коренные жители сохранили собственные свои названия: россияне именуют ее Шат-гора; черкесы называют Ошга-Махуа, счастливая гора; абхазы Орфи-Ингуб; горские народы вообще почитают сию гору за волшебную и полагают там всегдашнее местопребывание царя духов, известного у них под именем Джинн-падиша.

К сожалению, мы не имеем физического описания сей горы, которая представляет для испытателей природы, как говорят, непреоборимые препятствия. Кроме свирепства диких народов, вокруг нее обитающих, известно, что подножие Эльбруса состоит из трясин и болот, поросших колючими кустарниками верст на 50 расстояния в окрестности источников Малки, Кумы и Кубани. Однако сильное любопытство и благоприятные случаи могут преодолеть сии трудности, обыкновенно увеличиваемые тамошними жителями.

4. О Бештовых горах, или Пятигории

Сия древняя родина пятигорских черкес, или нынешних кабардинцев, известна в российских летописях под названием Пятигория, а, по мнению преосвященного митрополита Сестренцевича, греки назвали сие место Пентаполис. Отсюда в 1552 году приехали послы от пятигорских и иных черкасских князей к царю Ивану Васильевичу Грозному и предались под его покровительство. Не более сорока лет как кабардинцы перешли из Пятигорского урочища далее на полдень за Малку, о чем пространнее будет сказано в своем месте. Физическое обозрение Бештовых гор учинено в разные времена профессором Ловицем, Гюльденштедтом и Палласом. Мы последуем здесь г. Палласу.

В двадцати верстах на юго-запад от Георгиевска, свернув влево за Подкумком Лисьи горы (Баральск) и следуя по Константиногорской дороге, начинаются возвышения, которые занимают все пространство между Кумою и Подкумком и должны быть почитаемы за подошву Бештовых гор. На оной стоят отдельно, но не в дальнем одна от другой расстоянии, четыре горы, коих поверхность, состоящая из земли, покрыта лесом. Подошвы их соединяются с хребтом, называемым Ослиная гора, оставляя между собою котлообразную возвышенность, на средине коей воздымается пятая высочайшая гора, стремящаяся в облака. Сия последняя конусообразна, угловата и имеет вершину столь остроконечную, что едва десять человек свободно могут на оной уместиться. От острия вниз к четырем окрестным горам понижаются обширные скалы. Из сего явствует, что описываемая гора правильно получила название Пятигория, или Бештау, что значит на татарском языке также пять гор. Она всегда почти покрыта облаками и редко из-за оных показывается.

Из числа окружающих ее гор знатнейшая есть Мечука, у подошвы которой вытекают серные горячие ключи. Гюльденштедт и Паллас полагали, что Бештовые горы состоят из слоев первозданного известкового камня, но чрез разыскания покойного тайного советника Аполлоса Аполлосовича графа Мусина-Пушкина открылось, что основанием оных служит гранит, покрытый известковым камнем, что и сам г. Паллас признал потом за неоспоримую истину. Подвигаясь к вершине горы, лес приметно уменьшается и превращается в кустарник. Затем, не доходя еще до обнаженного острия, из растений наиболее попадается ацалей понтийский (Azelea Pontica), называемый черкесами аой, который растет там в изобилии, имея около полутора аршин вышины.

Прочие виды дерев и растений, замеченные по всему пространству Бештовых гор 13 сентября (Опущено).

На самой вершине гор из плитняка составлена высокая пирамида, к которой прислонены отрубленные древесные сучья, и на сих последних вырезаны татарские надписи. Удобнейшая дорога для достижения вершины есть та, которая проложена по восточной стороне главного кряжа. Лес простирается за подошву Бештовых гор в разных протяжениях, на север гораздо далее, даже до равнин, у окрестных гор лежащих; на восток же прерывается около горы Мечуки. Горы Дантила и Шепсикай также лесисты, но гора Бештау-Дидако, лежащая на Куме, не имеет леса. С голой вершины пятигория видеть можно, что горная отрасль, посредством коей оно сцепляется с высоким хребтом Кавказа, следует большей частью вверх по Куме между Кубанью, подымаясь все выше и выше на юго-запад, где, наконец, примыкает к Эльбрусу. Знатнейшие в сих местах и ближайшие к Эльбрусу горы суть: Кечерган, Бармамут и Авар-Зеч, лежащие у источников Кумы и Подкумка. Далее на восток между сими реками и Баксаном гора Урди и кряж, называемый Канджал, не говоря о прочих. На севере и востоке с Бештовой горы ничего не видно, кроме обширной степи, но уверяют, что в ясную погоду можно видеть Кизляр и Каспийское море.

По наблюдениям, учиненным г. профессором Ловицем в сентябре, пополудни в один час и 35 минут, на берегу Подкумка, барометр стоял на 26 дюймах линии, термометр 137°; на вершине Бештовой горы в 4 часа 25 минут барометр опустился на 23» 10'«, термометр 150°. Потом, устоявшись, барометр показывал 24» 1/10'«- Из чего г. Ловиц заключил, что высота Бештовой горы не превосходит 404 сажени, разумея от горизонта вод реки Подкумка, которая находится на знатном еще возвышении от морского горизонта.

Бештовая гора, по причине всегдашнего пребывания вершины ее в атмосферических испарениях, есть совершенный барометр или указатель воздушных перемен для тамошних окрестностей. Как скоро в воздухе есть расположение к сырой погоде, она покрывается от вершины до подошвы облачной одеждой, или, как говорят черкесы, надевает на себя шапку. Когда же погода должна расчиститься, то спускаются облака, и тотчас вершина горы показывается светлее и явственнее.

5. О произведениях трех царств природы

Не имея систематического описания, мы ограничимся наименованием предметов общенародно известных, с включением и тех, о коих упомянули Гюльденштедт и Паллас, дабы предложить какое-нибудь понятие о естественных произведениях сей части, следуя расположению г. Зябловского, принятому в его Землеописании Российской империи 1807 года.

Царство ископаемое

Из пород камней и земель известны: мрамор, порфир, гипс, болус, колчеданный песок, селенит, гранит, яшма, брекчия, известковый камень, шифер, песчаный камень, мел, глина, мергель по всему пространству северной стороны Кавказа, за исключением мрамора и гранита, которые хотя попадаются обломками в реках, но главные жилы имеют в высоком кряже.

Из солей и горючих веществ: озерная соль в Аксаевском владении; ключевая соль в Кистинской области; квасцы самородные и самородная горючая сера в теренских теплицах; селитра и нефть в разных местах.

Из металлов: свинец и железо во многих местах; в Кистинской области и в части осетинских земель, сопредельных с Кабардой, найдены признаки медной, серебряной и золотой руды, но остаются без употребления.

Царство прозябаемое

Хлебные растения: пшеница, ячмень, просо, турецкая пшеничка или кукуруза, полба сеются у всех жителей северной полосы; сарачинское пшено на нижних частях Терека; овес только у балкарцев.

Растения огородные и хозяйственные: капуста, лук, чеснок, свекла, морковь, репа, редька бывает чрезмерной величины, равно как и огурцы; турецкий перец, арбузы, тыквы, дыни разводятся у черкесов и аксаевцев; марена (крап), шафран, каперсы растут дикие по берегам Терека; дикий лен, конопля, хмель, спаржа, ворсильная щетка, вайда, сафлор, церьва, рожа, кислица, дикий укроп, тюльпаны, жидовские вишни, сирийский шалфей встречаются по Кубани и Тереку.

Лекарственные и ароматические травы: буковица, солодковый корень, ромашка, пьяная трава (Rododendron chrysanthum), горчица, тимон, цикорея и другие.

Кормовые травы: дятлина красная и белая, дикий овес (Avena fatua), медунка произрастают преимущественно в закрытых местах и в удольях рек; в степях же одолевают жесткие травы и быльники.

Находятся также ядовитые растения: водяной кроп (Phellandrium aquaticum), омег ядовитый (Cicuta virosa), дурман (Datura stramonium) и белена (Hyosciamicus niger). Из грибов известны белые грибы, опенки, сыроежки, волвянки, печерицы.

Деревья и кустарники: дуб, бук, чинар, или явор, относящийся к восточным платанам (Platanus orientalis), клен, липа, тис, или не гниющее дерево (Taxus baccata), ясень, илим обыкновенный, карагуш (Ulmus vulgaris) растут по предгорьям и долинам; ель и береза на вершинах гор; ольха и разные виды тополей, в том числе итальянский тополь, называемый русскими рай-дерево, растут по берегам рек, а последний для красоты своей разводится в селениях.

Плодоносные деревья: яблоня, груша, вишня, черешня, слива, дикий виноград, лесной орешник, рябина, калина, черемуха произрастают между лесами в изобилии; персики (шептала) и абрикосы (курага) разводятся в садах на открытом воздухе; дикое шелковичное дерево растет в понизовьях Терека и Кубани; но старанием правительства с успехом разводится по всей Линии даже на возвышенных равнинах около Георгиевска, Александровска и Ставрополя.

Следующие кустарники весьма обыкновенны: шиповники, терн, лох, бересклет, горд (Viburnum lantana), разные виды роз, дерен, Христов терн, или держи-дерево (Rhamnus spina Christi), крыжовник, малина, смородина, красная и черная, ежевика, можжевельник, жимолость, кизильник (или кислое дерево), жимолость персидская, иначе тунгустун, или девятикожное дерево (Lonicera Persica), боярышник, бузина, клубника, куманика и другие.

Вообще колючие кустарники и вьющиеся растения наполняют леса до такой степени, что делают их непроходимыми.

Из числа чужеядных растений (Plantae parisiticae) нередко попадается амела, или птичий клей (Viscum), французами называемое le gui, которое большей частью растет на дубе, яблоне, илиме, сохраняя летом и зимой зеленые листья и белые свои плоды, к вреду питающего оное дерева.

Царство животное

Домашние животные

Лошадь, корова, осел, лошак, овца, коза.

Природные качества и воспитание здешних лошадей, известных в России под именем горских лошадей, не напрасно прославили их между знатоками. Конские заводы у черкесов составляют главнейшую отрасль сельского хозяйства. Знатное количество оных закупают ежегодно в Россию под конницу сверх того, что расходится их внутри Кавказа, потому что горские народы почитают черкесских лошадей за способнейших для перенесения трудов. Некоторые подробности о сем предмете помещены будут в разных последующих статьях.

Заметить должно, что быки горские, которые употребляются наравне с ослами и лошаками для перевозки тягостей вьюками, гораздо легче на ходу, в сравнении со степным скотом, и свободно бегут рысью. Они роста среднего.

Овцы большей частью калмыцкой породы, с отвислыми, жиром затекшими хвостами (курдюками). Но чем выше в горы подаются пастбищные места, отдаляясь от степей, покрытых тучными и соляными травами, тем приметнее уменьшается хвост овец и улучшается качество их шерсти, так что внутри гор является уже совсем отменная порода овец, называемых черкасскими.

Дикие звери

Дикие звери: в лесах живут медведи и волки небольшой породы, шакалы, куницы, белки, каракулаки (Caraculi); лисицы и дикие кошки водятся в лесах и равнинах. Дикие кошки гораздо более домашних, и попадаются наиболее двух цветов: красно-пегие и серо-пегие с черными полосами. Кабан, или дикий вепрь, водится в болотистых местах, покрытых тростником, по Кубани, по Тереку и в других местах. Олень, дикая коза (Cervus capreoles), сайга (Antilope), аргалы, или туры, кавказский козел (Capra caucasica), зайцы, суслики, большие кроты (Spalax typhle), в горах и равнинах. Между породами летучих мышей находится свилеватый нетопырь или с подковою на носу (Fer a cheval, de Buffon).

Из птиц примечательнейшая: фазан, коих во множестве стреляют и ловят силками по сухим тростникам и по кустарникам; черные жаворонки (Alauda nigra, falk), зяблицы (Fringilla coelebs) и особенного вида куропатки, называемые красными. Прочие птицы, известные в сей части: орлы, коршуны, совы, вороны, дятлы разных видов; есть также стрепеты, дудаки, или дрофы, журавли, кулики разных видов, перепелки, дикие голуби и др.

Водяные птицы

Водяные птицы: лебеди, гуси, утки, бабы, пеликаны, гагары, цапли, наиболее водятся в нижних частях Терека и Кубани по речным заливам. Примечательнейшие из них: красная утка, красный гусь, красная чепура, колпицы, каравайка (Tantallus falcinellus), чайка-разбойник (Larus parasiticus).

Земноводные

Земноводные: черепахи, ящерицы, змеи, лягушки — весьма обыкновенны. На Тереке водятся древесные лягушки (Rana arborea) и ехидны (Coluber berus).

Рыбы

Рыбы: в устьях Терека и Кубани ловятся те же самые породы рыб, которые свойственны Каспийскому и Черному морям. В верховья сих рек заходят из вышеупомянутых морей не в большом количестве осетры, севрюги, лососи, стерляди, хариусы, сомы в Терек до Наура и даже до Моздока, а в Кубань до Кавказской крепости. Далее вверх попадается только малая рыба: щуки, караси, сазаны, лини, карпы, усачи, голавли, которые ловятся также в Куме, равно как и в реках, к системе Терека и Кубани принадлежащих. В каменистых речках водятся форели, наипаче в Подкумке. В Кубани несравненно более рыбы, нежели в Тереке. В сей последней реке ловится зимой в великом изобилии вкусная рыба шамая (Cyprinus chalcoides).

Из полезных насекомых пчелы дикие в горах, а домашние водятся по всему пространству северной стороны Кавказа; но шелковые бабочки у российских только жителей по эту сторону Терека и Кубани, потому что коренные жители сей части не занимаются шелководством.

Из ядовитых насекомых попадается скорпион-паук, или биг (Phalaneiom aranoides); но тарантулы и индийская костянка, или сороконожка (Scolopendra morsitans), во множестве встречаются по Тереку.

6. О серных теплицах и минеральных водах

Из Северного предгорья истекает много горячих целительных ключей, наипаче на полуденном берегу Терека, против гребенских станиц Новогладковской, Щедринской и Червленой. Средняя из сих теплиц и ближайшая к Тереку известна была государю императору Петру Великому и по повелению его в 1717 году исследована доктором Шобером, который назвал оную теплицей Св. Петра, но в просторечии и доселе известны сии теплицы под названием брагунских ключей; г. академик Гюльденштедт доставил о них, равно как и о прочих теплицах, подробнейшее химическое и врачебное исследование, назвав их также именами святых Петра, Екатерины, Павла и Марии. Мы поместим здесь краткое извлечение из описания г. Гюльденштедта.

Хребет гор, на восток и запад идущий, из которого сии теплицы происходят, в разных местах пресекается реками и состоит из оселочного (шиферного) и песчаного камня, покрытого весьма плодородной глиной. От поверхности реки Терек до самой вершины сего хребта едва будет тысячу парижских футов. Теплицы Св. Екатерины, кои выше прочих, между вершиной хребта и поверхностью реки занимают средину: ибо барометр на вершине хребта по парижской мере показывал 26 дюймов, у теплиц Св. Екатерины 26 дюймов 6 линий; на берегу Терека 26 дюймов 11 линий, а в то же время термометр Реомюров до 23 градусов выше точки замерзания.

Из сих теплиц одни суть одинокие, или одноручейные, а другие сборные, слившиеся из разных источников, на несколько сот шагов одно от другого отстоящих. Одинокие теплицы суть Св. Павла и Св. Марии; сборные — Св. Петра и Св. Екатерины.

Теплицы Св. Петра, или брагунские воды, лежат в собственно так называемом брагунском участке земли между Малой Кабардой и Аксаевской областью, в 7 верстах на полдень от Брагунской деревни и в 9 верстах от Терека против Щедринской станицы на левой стороне реки Сунжи. Они составляются из трех источников, которые по положению своему названы западным, восточным и средним. Первый течет к Тереку, второй к Сунже, а третий составляет маленькое озеро.

На западе от брагунских вод находятся теплицы Св. Екатерины, от Терека в 8 верстах на полдень и в 3 верстах от деревни Девалкир-аул[43]. Они разделяются также на западные и восточные.

В 15 верстах на юго-запад от Екатерининских теплиц лежат на возвышении Павловские ключи, в Малой Кабарде.

В рассуждении количества воды и степени жара каждая из сих теплиц одна от другой разнствует. Западные теплицы Св. Екатерины дают воды всех больше, а именно в час 276 300 медицинских фунтов; западные теплицы Св. Петра едва им уступают; прочие же все дают воды менее, однако и они текут во весь год беспрерывно.

Те же самые теплицы, кои прочих количеством воды превосходят, превышают их также и степенью жара. Свойственная им степень жара по Реомюрову термометру есть 71, которую они равномерно при всех переменах атмосферы сохраняют. Восточные теплицы Св. Екатерины в разных ключах различную имеют теплоту между 50 и 65 степенью; теплица Св. Марии 60°, Св. Павла 58°, восточные Св. Петра 50°, а средняя 41° показывают.

Физические свойства и составные части сих теплиц одинаковы. Воды прозрачностью своей подобны хрусталю, вкус и запах имеют серо-печеночный, который, впрочем, в 24 часа истребляется. По Фалку, составные части суть: глауберова соль, известковая земля, весьма малая часть серы, несколько эфиру и признаки квасцов; а по Гюльденштедту: сера, алкалическая соль, кои, смешавшись, производят серную печонку, и известковая земля.

В ручейках, от тепличной воды произошедших и от самых ключей столько отделенных, что в оных жар воды не превосходит 30° по Реомюрову термометру, изобильно растет на дне ручейков и по бокам оных порода пороста, называемая тамошними жителями ульва, которая имеет широкие толстые листья, во множестве один на другом лежащие; верхняя сторона сих листьев зелена, а исподняя кирпичного цвета.

Внутреннее и наружное употребление сих вод приносит пользу во многих болезнях. Они имеют свойство смягчать, очищать, разжижать или утончать, разводить соки, отворять тело, пот возбуждать и чистить через гонение мочи. Российские жители наиболее посещают брагунские воды как ближайшие к селениям, на Тереке расположенным, или ездят к Бештовским горячим ключам, для вящей безопасности от нечаянных нападений со стороны чеченцев. Нередко привозят в казачьи станицы из брагунских ключей воду в бочках для составления ванн, в которых тепличная вода сохраняет долгое время несносную для тела степень жара, и не менее суток потребно, чтобы остудить оную и сделать годной к употреблению.

В нескольких шагах от западного ручья Петровых теплиц находится колодезь кисловатых вод, которые, однако же, за примесью глины и нефти, за едкостью купоросной и за недостатком постоянного воздуха, к целительным водам не причисляются.

Горячий ключ, свойствами вышеупомянутым ключам подобный, лежит в Аксаевской области, в ста верстах на полдень от Кизляра, близ Костюковской деревни, на левом берегу реки Койсу. Он содержит не более 45° теплоты и известен также под именем Андреевских вод, по причине положения сего ключа возле места, где была прежде Староандреевская деревня.

На Бештовых горах у подошвы горы Мечуки, близ Трамовых селений, в пяти верстах на северо-востоке от Константиногорской крепости известны серные горячие ключи, коих теплота замечена г. Палласом 57,5° по Реомюру. Сии воды употребляются с пользою как внутренне, так и наружно и посещаются россиянами преимущественно пред прочими теплицами; ибо, сверх вышеупомянутой причины обезопасения от горцев, посетители привлекаются туда соседством кислых вод, о коих ниже следует.

На Абазинских землях близ Жинтемировых селений, в 35 верстах на полдень от Константиногорской крепости, между горами на возвышенной долине находятся ключи кисловатых минеральных вод, известные у черкесов и абазинцев под именем Нар-Зана, или богатырская вода, у татар Аче-су, кислая вода. Главное вместилище сей марциальной воды составляется из трех ручьев: Нарзан, Хозажа и Елкошу, называемых вообще Нарзана, которые по совокуплении своем вытекают из колодца одним рукавом и в пяти верстах от оного вливаются в Подкумок. Целительные свойства вод издревле известны горским народам, которые и доныне пользуются оными от разных болезней, употребляя внутренне и наружно. В 1797 году абазинцы (Малой Абазы алтыкезек) ежедневно приходили к кислому колодцу и черпали воду для стариков и больных, лежащих без движения, имея ненапрасную веру к врачебной силе богатырской воды. С недавнего времени начали посещать сие место разных состояний российские жители, из внутри России приезжающие. Для вящего их обеспечения в спокойном там пребывании во время их лечения заложена и окончена в 1803 году крепость под названием Кисловодской. Сия необходимо нужная предосторожность, превратно толкуемая горскими народами, была им неприятна. Однако, получая знатную прибыль от продажи съестных припасов приезжающим для лечения, они убедились собственной пользой, что предмет построения сей крепости не заключает в себе вредных для них последствий.

Главнейшие составные части описываемых кислых вод суть: известь, магнезия, горькая соль, глауберова соль, с большим количеством воздушной кислоты. От внутреннего употребления оных замечены следующие действия: чистят и крепят желудок, расслабленных приводят в бодрость, рождают чрезвычайный позыв на пищу, весьма полезны в геморроидальных запорах, в лихорадочных затверделостях и в хронических припадках, от того происходящих, в запорах месячного течения и во многих других болезнях. Господин академик Паллас в путешествии своем в 1793 и 1794 годах по полуденным российским губерниям поместил подробное описание сих целительных вод, присовокупил к тому и химическое доследование академика Ловица. Дознанная от кислотных вод польза заставляет сожалеть, что они еще не в такой славе в России, как того заслуживают. Кажется, что отдаление места не столько тому препятствует, как недостаток в жизненных потребностях, в покое и других выгодах, которые для больных составляют первый шаг к выздоровлению[44]. Однако надеяться должно, что сии воды со временем предпочтены будут многим подобного рода водам, известным в Европе, представляя неоцененную выгоду производить попеременно разные системы лечения кислыми водами и серными горячими водами, отстоящими оттуда в 35 верстах, как было выше упомянуто. Описание оных пополнено в прошлом, 1809 году доктором Смегеманом.

Не в дальнем расстоянии от Кисловодской крепости на западе видна примечательная скала, называемая Бургу-сан, на которую всходят по уступам, как будто нарочно сделанным, с довольной трудностью, по причине крутых стремнин, ее окружающих. На плоском ее возвышении находятся признаки старинного жилья, могилы, ямы, кувшины. Предания тамошних жителей утверждают, якобы тут было иногда жилище франков, то есть европейцев. Господин Паллас замечает, что образование сей скалы, представляющее наружность искусственного укрепления, могло произойти от постепенного разрушения горизонтальных ее слоев и от других естественных причин.

Разделение областей

Северная сторона Кавказа заключает в себе следующие области и народы от запада на восток:

Черкесы

1. Черкесы закубанские.

2. Кабарда, Большая и Малая.

3. Безымянная земля.

4. Брагунское владение.

Кисты

1. Кисты.

2. Ингуши.

3. Карабулаки.

4. Чеченцы, мирные и горные.

Область аксаевских кумыков

1. Аксай.

2. Ендери.

3. Костеки.

Ногайские поколения, в сей части рассеянные.

Глава вторая. Черкесы, или черкасы

Общее обозрение

Величина, пределы

Черкесские земли лежат между 55° и 63° долготы от острова Ферро и между 45° и 44° северной широты и, следовательно, простираются в длину с лишком на 600 верст, начиная от устья Кубани вверх по сей реке, а потом по Куме, Малке и Тереку до границ Малой Кабарды, досягавших прежде до самого стечения Сунжи с Тереком, а ныне полагаемых умственно супротив Наура. Ширина оных различна и заключается от вышеупомянутых рек на полдень по долинам и по скатам гор в разных кривизнах, имеющих от 20 до 100 верст расстояния, составляя, таким образом, длинную узкую полосу, которая, начиная от восточного угла, образуемого стечением Сунжи с Тереком, то расширяется, то опять стесняется, следуя на запад вниз по Кубани до берегов Черного моря. Граничат к северу с землей войска черноморских казаков и с Кавказской губернией, от коих отделены Кубанью, Малкой и Тереком; к западу — с Черным морем; к востоку — с аксаевскими кумыками, с чеченцами и с ингушами; к югу — с землями кистов, осетинцев, балкарцев и абхазов неопределенной чертой.

Реки. Главные реки, протекающие чрез черкесские земли, суть:

1. Кубань и впадающие в оную: Малый Зеленчук (Кичи-Инджик), Большой Зеленчук (Улу-Инджик), Уруп, Лаба, Шад-Гаша и Кара-Кубань; 2. Кума; 3. Терек и терекские реки: Малка и Баксан. О каждой особенно уже было упомянуто в предварительном обозрении под статьей о реках.

Климат, произведения. Расположение жилищ черкесских по северному наклонению гор и у подошвы оных составляет главную причину суровости тамошнего климата, хотя по общему математическому разделению оный находится в умеренной полосе. Вторая причина примечается в возвышении равнин от морского горизонта, наипаче равнины, лежащие у подошвы Эльбруса, на запад и на восток Свистун-горы, откуда они мало-помалу наклоняются на запад вниз по Кубани и на восток вниз по Куме и Тереку. Однако различные переломы гор, направление ущелий, равно как и сближение с морем, производят множество отмен в степенях теплоты и холода, в непостоянстве погоды или благорастворении воздуха. В то самое время, когда снег еще покрывает землю около вершин Кубани, при устье сей реки уже встречается весна. Черкесские земли вообще изобилуют водами и кормовыми травами, довольно лесисты и способны к хлебопашеству. В лесах произрастают дубы, липы, ясени, абрикосы, квиты, меспилы (чишки), шелковицы, орешники, шиповники и проч. Соляные ключи и озера находятся в понизовье Кубани, где есть также и нефтяные родники. Главнейшие произведения, составляющие народную промышленность, суть: медь, воск, лошади, рогатый скот, овцы, невыделанные шкуры воловьи, овечьи и диких зверей.

Наименования. Черкесы, или черкасы, чаятельно Страбоновы керкеты (cercetae), известны у восточных писателей под именем керкас, или керкас, или геркас, о коих упоминают они как о народе христианском, находящемся в соседстве с Грузией, называя его также биш-тау, то есть пятигорским; частное название, относящееся только к кабардинцам. Черкесы сами себя называют адиге или адиле, что значит на турецком языке «островитянин». Иные производят сие название от крепости или замка Ада, находившегося близ Темрюка между двумя рукавами Кубани. Как бы то ни было, название островных жителей им приличествует, потому что черкесы от древнейших времен до исхода последней половины XVIII века обитали на острове Тамане. Турки называют их черкес и адилар; россияне и грузины зовут их черкесами, а осетинцы — казахами. Сие последнее наименование, из коего, чаятельно, византийские писатели вывели имя области Казахия, без всякого сомнения, происходит от общеупотребительного в Азии слова казак, значащего на персидском языке бездомного или военного человека.

История. Сколько можно проникнуть с вероятностью в древнейшую историю сих мест, вначале обитали между Доном и Кубанью многие народы под названием скифов и сарматов. Около устья Кубани, купно с другими народами, вероятно, происходящими от поколения фраков или кимеров, жительствовали синдры. Берега сии наидревнейше посещаемы были финикиянами и кариянами, а после греками. Около 600 лет до Рождества Христова ионияне и еолияне, пришедшие из Малой Азии к устьям рек Дона и Кубани, построили в разных местах города и купеческие гавани, из коих главнейшими были Танаис, Фанагория и Гермонасса; первый на Дону, где ныне Азов, другие два на островах реки Кубани. Чрезвычайное изобилие рыбных промыслов в сих реках, равно как и в морях Азовском и Черном, а паче способное сообщение между селениями и выгодная торговля с соседними народами сделали сии города вскоре цветущими и богатыми. За 480 лет до P. X. лежащие по Кубани города вместе с крымской Пантикапеей подпали под власть Архианактидов, кои родом были лезбияне, поселившиеся в Гермонассе. Спартак после того управлял ими 42 года, а потом преемники его, короли босфорские, имели их под властью своей до времен Великого Митридата. Сын его и отцеубийца Фарнас, утвержденный римлянами в царстве Босфорском, вскоре от них отложился, взял город Фанагорию, который от Помпея получил название республики, и с помощью аорсов и сираков прошел в Малую Азию; наконец, при городе Зеле побежден был от Юлия Кесаря. Аппиян в «Жизни Митридата» упоминает, что Фарнас в наказание непослушных ему скифов затопил их поля, прокопав правый берег Кубани, коей воды стекли на низкие равнины и произвели своим стоянием вредные испарения. Сей проток, соединяющийся с Азовским морем, и доныне называется черным протоком (Кумли Кубань); места, около него лежащие, от болот почти непроходимы и весьма нездоровы.

За пять лет до Александра Великого Сарматская земля, из коей большая часть жителей перешла в Европу, обитаема была яксаматами, или язаматами, народом, славившимся своим могуществом даже за несколько сот лет после его кончины. За ними показались в сих местах разные малочисленные народы, происходящие от разных колен и говорящие различными языками, под именем аланов.

Знатнейшие из сих народов были аорсы, поселившиеся на Дону и потом рассыпавшиеся по всей Европе, и сираки, занимавшие места пониже аорсов на полдень, между Азовским морем и Волгой. Около 19 года после P. X. различные черкесские колена мало-помалу овладели лежащими на полдень от Кубани странами, то есть цихи, или джихи (ассы, язы, адиги), землями синдров, лазов и керкетов; абазги, нынешние абазы, или абхазы, страной гениохов, санигов и проч. Что же касается до побежденных народов, то они или все перешли в Колхиду, или малое число их осталось, скрываясь в неприступных убежищах.

Нашествие гуннов в 375 году по P. X. есть не менее важная эпоха для кавказских народов. Множество аланов прогнаны в Европу, остальные подались ближе к подошве Кавказа или укрывались по ущельям. Босфорское царство уничтожилось. Чрез 90 лет за гуннами последовали онгры и булгары, которые с сей стороны покорили Крым и лежащие между Доном и Днестром земли. Утигуры, одна из онгрских орд, возвращаясь из покоренных мест обратно в Азию, вывели с собой множество крымских готфов и поселили их на острове Тамане; сами же остались на степи между Доном и Кубанью. Прокопий называет землю их Евлизиею. Прежде половины VI столетия они лишились некоторой части своих владений от равиров, а потом и вовсе были покорены варами и хунами (аварами). В последующие времена они подпали под власть Куврата, владельца европейских онгров и булгаров, который освободил их из-под ига варов и хунов в 635 году. Котраг, один из сыновей его, царствовал над утигурами. Но в 679 году хазары покорили все обитавшие по морскому берегу между Азовским проливом и Доном народы и распространили потом свои завоевания от Каспийского моря даже до Днепра. Основанное ими царство продолжалось 336 лет.

В то время христианский закон утвердился между чихами и абхазами, наипаче в царствование Юстиниана Великого. В 536 году чихи имели уже у себя епископа в Никопсисе[45]. В 840 году сие епископство было переименовано в архиепископство и перенесено в Тамань (Метраха) в конце XI века; в XIV названо метрополией. Служба там отправлялась на греческом языке и по обряду греко-восточной церкви; но попы были такие невежды, что христианское служение безобразили многими языческими обрядами. В начале владычества хазаров греческие города по Кубани все еще существовали, и в сие время впервые, видим мы, упоминаемо имя города Тамана, по-гречески Томе.

В числе подвластных земель византийским императорам находилась и Чихия. Но действительную власть там имели хазары до 1016 года. Россияне, объединившись с византийскими греками, напали на хазаров и при помощи взволновавшихся жителей свергли хазарское владычество и учредили на острове и в городе Тамане российское княжество под именем Тмутараканского, коему хазары и чихи (язы) пребыли некоторое время данниками. Должно думать, что и прежде сего великие князья киевские имели уже там довольно важную власть посредством тесных связей с коренными жителями, ибо мы находим в Несторовой летописи, что при разделении уделов Владимиром между сыновьями в 989 году княжество Тмутараканское досталось сыну его Мстиславу, который и действительно княжил там, в начале XI века.

Междоусобия удельных князей были причиной, что сие княжество отпало от России в конце XI столетия. На северо-восточную страну Кубани напали куманы, или половцы, а на южную и западную — чихи и другие черкесские колена, кои распространились по северной стране Кавказа, подвигаясь все далее к северу в степь между устьями Дона и Волги. Однако Азов и Таман, чаще под именем Матриги упоминаемый, посещаемы были даже до 1204 года итальянскими купцами.

Нашествие монголо-татар в 1221 году есть знаменитейшая эпоха в происшествиях сей страны. Необъятная сила варваров истребила в 1237 году куманов; но кубанские чихи противостояли им весьма упорно и не прежде были укрощены, как в 1277 году ханом Мангу Тимуром и славным Ногаем. Таким образом, монголы сделались владетелями Азова и Тамана, равно как и многих областей, внутри Кавказа, однако покорность черкасов всегда была сомнительна, и на крепких уговорах они сохраняли независимость свою даже в рассуждении гор и лесов, в их землях находящихся; а живущие по открытым местам признавали над собой татарскую власть, не иначе как будучи к тому принуждены силой. Они удержали за собой восточный берег Азовского моря до Дона, овладели Керчью и Крымом, делали частые набеги как в сем полуострове, так и в других странах Европы. От них произошли сии шайки Козаков, в то время появившихся; они же основали в Египте славную династию султанов, под именем боргитов, или черкесов, коих родоначальник был султан Баркок.

Францисканские монахи ввели между чихами католическую веру. Верзахт, один из чихских князей, в 1333 году принял римско-католический закон, а в 1439 году имели уже сии народы одного католического архиепископа в Сибе и Лукуке; однако большая часть черкесов осталась в греческом исповедании.

В 1395 году Тимурленг, разбив на Тереке соперника своего Токтамыша, хана кипчакского, напал на черкесские земли, разграбил их селения, разорил город Кубань и страшное учинил опустошение, но черкесы притом не ослабевали и защищали свою вольность упорно.

В 1484 году после совершенного разрушения власти генуэзцев в Крыму, что воспоследовало с взятием Кефы (в 1475 году), турки оттоманского колена не встретили большого затруднения занять города и крепости Таман, Темрюк, Ачук, при устье Кубани лежавшие, и даже подвергли при сем случае игу своему остатки таманских готфов; но не могли покорить черкесов, хотя, впрочем, думать должно, что турки главные домогались обладания Азовским проливом, не имея в предмете дальнейших в черкесские земли походов.

С начала владычества оттоманов в сих областях крымские ханы не имели никакой власти над Кубанью; но астраханские ханы, или цари, присвоили себе власть над черкесами, основываясь на предлоге, что между ними обитали смешанно кочевые татары ногайского колена, по временам туда перешедшие.

Из крымских ханов Магмет-Гирей был первый, который начал в сию сторону расширять свои пределы; преемники его последовали ему в сем предприятии и угнетали черкесов больше и больше, замещая опустевшие места многочисленными поколениями астраханских ногайцев, то во время войны в плен захваченных и на Кубань переселенных, то во время падения царства Астраханского добровольно под покровительство крымского хана приходивших. Наконец, умножившиеся притеснения от крымцев принудили черкесов просить защиты от царя Ивана Васильевича Грозного и покориться его державе в 1552 году. С того времени возобновились прервавшиеся между Россией и черкесами сношения, как о том будет сказано под статьей кабардинской области.

Достопамятности в черкесских областях

Хотя древность не оставила здесь великолепных памятников, но исследователи происхождения и повести народов могут довольно предметов найти для упражнения своего любопытства.

Кабардинцы имеют великое уважение к остаткам старинного города Татар-Тупа, лежащего в Малой Кабарде на западном берегу Терека, в семи верстах ниже устья реки Камбулеи. Сии развалины, из коих некоторые башни и церкви остались в целости, почитаются за ненарушимое убежище для убийц от преследования мстителей; прежде сего у Татар-Тупа совершались между кабардинцами все клятвы и договоры для вящей оных прочности. Черкесы не знают ни времени, ни обстоятельств, относящихся до построения сего города.

Между Бештовыми горами на полугоре Темир-Кубшаки при ручье Етака стоит каменный поясной истукан вышиною в 8 футов, 8 дюймов, называемый кабардинцами Дука-Бех, с надписью коей буквы имеют сходство с греческими или славянскими, и с разными изображениями людей и зверей, высеченными на подножии оного. Надписи никто не мог разобрать, и кому воздвигнут сей памятник — также неизвестно. По некоторым изображениям догадываются только, что рыцарь Дука-Бех был христианин.

Гробниц с греческими надписями и с разными изображениями, высеченными в камне, находится довольно как в Большой, так и в Малой Кабарде. С таковой же надписью известен столб на берегу Большого Зеленчука в Закубанской области, и на вершине той же реки каменная церковь. По обеим сторонам Кубани встречаются по равнинам каменные истуканы, русскими называемыми баба, принадлежащие к ламинскому идолопоклонству и доказывающие пребывание здесь монголо-татар до принятия ими магометанского закона.

Разделение черкесских областей

Область черкесов закубанских и область Кабардинская суть два главные разделения, в коих заключаются все прочие. Но как с некоторого времени кабардинцы, занимавшие прежде все пространство земель до стечения Сунжи с Тереком, отступили на запад, оставив довольно обширную полосу земли совершенно впусте, а между тем на ней поселились, хотя в малом числе, чеченцы и другие пришельцы от разных народов, то почитается за приличное, причислив и сей безымянный участок вместе с Брагунским владением к черкесским областям, упомянуть об оном под особенным разделением, как ниже следует:

1. Область черкесов закубанских.

2. Область Кабардинская.

3. Безымянная земля и Брагунское владение.

4. Замечания относительно гражданского и политического образования черкесов, и наипаче кабардинцев.

Область черкесов закубанских

Сия область простирается от Черного моря по западному рукаву Кубани до самых вершин сей реки, которая отделяет закубанцев к северу от земель черноморских казаков и от Ставропольского уезда Кавказской губернии; к западу определяется Черным морем; к полудню — Большой Абхазией; к востоку — Малой Абазой и областью Кабардинской. При различной широте, которая не превосходит ста верст, имеет в длину более 300 верст.

Закубанские черкесы разделяются на множество колен, из коих знатнейшие, начиная от устья Кубани вверх по левой стороне сей реки и следуя г. Палласу с новейшими замечаниями, суть следующие:

1. Шегаки, или шегачи, малозначащее колено, живущее на речке Бугур и ручьях, в нее впадающих около крепости Анапа, которая и построена на их землях. Шегаки крайне разорены и в числе своем умалены как от соседей своих натухажцев, так и от бывшей у них чумы. По взятии Анапы штурмом генералом (что после генерал-фельдмаршал) графом Гудовичем в 1791 году, владелец их Магмет-Гирей-Захал-Одум присягнул на подданство России. Прежде сего он имел собственный свой корабль и производил торговлю по Черному морю. В деревне его, лежащей на речке Бугур в 6 верстах от устья, коим она впадает в Черное море, найдена в бане белая мраморная доска с греческой надписью. Неполный список с оной, доставленный г. Палласу, мало удовлетворенный и заключает в себе множество собственных имен, без обозначения прочих обстоятельств.

2. Натухажцы, или, правильнее, нохтокаже, сильное колено, живут на нижнем скате Черных гор, частью примыкающих к Черному морю повыше Анапы и частью подающихся на север до Кубани. Земли их, сопредельные с Большой Абхазией, начинаются в 20 верстах на полдень от Суджук-кале по западной стороне Кавказа и по берегам Черного моря, простираясь во внутренность гор около ста верст по следующим речкам:

а) Атакум, приняв в себя множество ручьев, течет параллельно с Кубанью чрез большое болото и потом впадает в левый берег Кубани, недалеко от южного ее устья. По ней расположены деревни рода Куйчука.

б) Бакан, на коей лежит деревня Калабат и многие другие. Бакан разделяет вышеупомянутую цепь гор от юго-запада на северо-восток и образует течением своим глубокое ущелье, чрез которое идет прямая дорога к Анапе. По выходе из оного впадает в Атакум. Повыше сего дефилея на дороге к Суджук-кале живет Харзеков род.

в) Цемес, впадает в залив Черного моря при Суджук-кале, собственно в гавань сей пристани; отсюда на полдень натухажи занимают еще 15 речек и граничат с Большой Абхазией, не доходя до Геленджикского залива.

В горах, подающихся на север до Кубани, земли натухажей простираются вдоль по сей реке на 40 верст расстояния от запада на восток по следующим речкам:

г) Тазипш, на ней живет Шубаков род, имеющий старшину Навруза.

д) Джуп, на коей живет род Газан-Шукши.

е) Прибебс, тут живет род Ислам-Шукши, равно как и на речке.

ж) Шупш.

з) Нефиль, или Непиль, по коей расположены деревни старшины Шупако-Кашо.

и) Псиф, между сей речкой и Нефилем находится четырехугольное земляное укрепление, порядочным валом и рвом окруженное, из коего сделаны четыре выхода наподобие римского лагеря. Оно имеет в поперечнике около трех верст, на запад примыкает к Нефилю, на востоке к Псифу. По кубанским заливам и болотам на север видны насыпные курганы, которые издали походят также на укрепления. Говорят, что тут был прежде город темиргойского владельца по имени Шанджир. Темиргойцы и многие черкесские колена производят себя из сего места, почитаемого за древнюю их родину.

к) Кудака, по сей речке лежат деревни старшинских родов: Немера, При-Мурзы и Шупаш-Хаши. В том месте, где она выходит из гор, есть нефтяные ключи. Горы, обитаемые натухажами, будучи покрыты изредка лесом и пересекаемы частыми ущельями, мало оставляют земель, удобных для хлебопашества, вследствие чего жители занимаются более скотоводством, держат коз, овец и свиней; сеют также несколько хлеба. Главное упражнение их разбои, по причине коих они состоят во вражде со всеми соседями, кроме жанинцев. Между натухажами укрываются жившие пред сим на Тамане некрасовские казаки, которые под их защитой промышляют рыболовством на Кубани.

3. Шапсуги, сапчуги, живут на лесистых горах, имеющих протяжение к западу по речкам Антигир, Бугундур, на коих лежат селения, принадлежащие старшинскому роду Абатовых, Апин, Оф, Чебик, Садта, Жинз. Все сии речки стекаются в обширное болото пониже жанинцев и сообщаются потом с Атакумом не в дальнем расстоянии от того места, где сия последняя принимает в себя рукав Кара-Кубани, называемый Ерлы. В их же владении частью состоят речки: Убиг, Ильгапс, Шебши, Афибс, или Кара-Кубань, Обун и Кучубав.

Шапсуги живут рассеянно по горам небольшими усадьбами, не радеют о земледелии и скотоводстве, а более промышляют воровством, в чем они не уступают соседям своим натухажам. Владельцев не имеют, управляются старшинами, из них знатнейшие суть Абатовы, Кугош-Шеншлуговы и Арслан-Гирей Аркашевы. Числом их полагают до 10 тысяч семей неоднородных колен, но составленных от смешения черкесов, абхазов и частью татар.

4. Бжана, жанины, живут против Талызиной переправы в шести деревнях, из коих четыре лежат на Атакуме, а две пониже на небольшом лимане или озере. Они жили прежде на правом берегу Кубани, повыше Копыла, но в 1778 году ушли на левый берег вместе с прочими таманскими жителями, спасая себя от приближавшихся российских войск. В 1802 году черноморские казаки, взыскивая с них баранту, то есть в отмщение за беспрестанные их шалости, разорили жанинцев совершенно, побили и забрали в плен. Владельцы их, оставшиеся за Кубанью с 20 или 30 семьями подданных, называются Альхос-Маль-Гирей и Мета-Гуко.

5. Гатухай, хатукай, или гатукайцы, живут у подошвы Черных гор до самых Кубанских болот, определяемых с полуденной стороны рекой Ямансу, по следующим речкам:

а) Кара-Кубань, черкесами называемая Афибс; на ней лежат узденские деревни Беци и Падиз;

б) Убин, ручей, впадающий в Кара-Кубань с левой стороны при Падизе. На нем деревня Пзушахай. В том месте, где соединяются речки Убин и Ерлы, во время похода генерала Текелли в 1788 году, подполковник Нелидов одержал знатную победу над черкесами и турками;

в) Гиль, или Иль, на коей лежит деревня владельца Шеретуха и другие селения, собственно называемые Гатукайские;

г) Ашипс, на коей лежит узденская деревня Савбай.

Всех гатукайцев числится не более 400 семей. Старший владелец у них Арслан-Гирей Керекапов. Между ними живет крымский султан Бахта-Гирей.

Абазехи, многолюдное колено, коего жилища расположены в некотором расстоянии от Кубани повыше бжедухов и на восток от шапсугов на северной стороне Кавказа по Черным горам, начиная от вершин Лабы и Шаг-Ваши, по речкам:

а) Кучибс, которая с левой стороны впадает в Шаг-Вашу;

б) Пшага, или Пса;

в) Пшекупс;

г) Суп; все три впадают в Кубань параллельно от полудня на север. Сия последняя отделяет их от шапсугов.

И по многим другим речкам и ручьям безымянным.

Абазехи весьма многочисленны и, по рассказам, занимают пространство земли вдоль по Черным горам от запада на восток до 200 верст в длину и до 100 верст в ширину. Земли их изобилуют лесом, водами, способны к хлебопашеству и славятся своим плодородием. Число всех жителей, принадлежащих к сему колену, полагают до 15 тысяч семей, расселенных весьма тесно небольшими усадьбами по два и по три двора. Каждая усадьба огорожена от соседей, имеет свое пахотное поле, луг, лесную дачу и воду свою в колодце или в родниках, повсюду во множестве протекающих. Небольшие рощи дубовые и чинаровые придают весьма приятный вид сим малым селениям, разбросанным по косогорам. Строение их наподобие кабардинского — плетень, обмазанный глиной. Они сеют просо, пшеницу, ячмень и турецкую пшеничку (кукурузу). Занимаются также скотоводством, но не имеют достаточно пахотных и пастбищных земель, по причине частых и крутых переломов гор; наипаче те из них, которые живут в соседстве с шапсугами и бжедуховцами, нуждаются выгонами для скота. Прочие абазехи осенью и весной пасут скот свой, состоящий из коров, коз и овец, по обеим сторонам Лабы, а летом угоняют его в горы. Сколько известно, абазехи — народ трудолюбивый и менее прочих черкесов наклонный к буйству. Их не почитают за коренное черкесское колено, но произошедшее от смешения абхазов и черкесов. Они не имеют владельцев, и каждый род управляется своими старшинами, из коих знатнейший суть: Едик, Енамоков, Анчоков и Жангатов.

Между речками Кучибс и Пшага растет в изобилии дубовый лес, годный, как уверяют, для кораблестроения и который можно отправлять в Кубань из Кучибса в Шагвашу, а из Пшаги прямо в Кубань. При Пшаге находятся железные, при Кучибсе — свинцовые рудники. Название речки Псага, или Пса, заставляет припомнить следующее происшествие. В 309 году по P. X. босфорский царь Евмел принял к себе тысячу человек калантинов после разорения города их Лизимахом, царем фракийским, и роздал им для пропитания всю землю Псоа, коей различные участки разделил по жеребию.

7. Бжедухи, может быть, Страбоновы скептухи (скипетроносцы), полагаемые на Босфоре, живут у подошвы Черных гор ближе к Кубани, против Усть-Лабинской крепости по речкам:

а) Пшиша, на коей лежит деревня Едепсухай, принадлежащая узденю Батуге, и несколько усадьб узденя Карагуса;

б) Мат, или Пчахомат; на ней деревни узденя Нетуха, называемые Габухай и Нетуха, или Нешухай. Обе сии речки сливаются вместе прежде впадения в Кубань;

в) Пшекупс, на ней деревни: Лахчукай, Хатугуй, Мамрюкай, принадлежащие владельцу Кельмышеву;

г) Унабат, на коей лежат узденские деревни, называемые Зугуркай;

д) Чеби, на ней деревни того же князя Кельмышева: Ширги и Тугуркай;

е) Суп, на ней деревня Уем.

Бжедухи занимаются земледелием и отчасти скотоводством на правом берегу Кубани. Их числят не более 670 семей; между закубанцами, которые славятся разбоями, они не последние. Главный владелец у них Батмурза Пшекуев, а по нем Батыр-мурза Окзуков, Джанчик Карапенов и Агабан Кельмышев. Между ними живет крымский султан Чобан-Гирей с малым числом своих подданных татар. У бжедухских селений горы сближаются с Кубанью в 30 верстах расстояния и нарочито лесисты. В 1788 году во время похода генерала Текелли бжедуховской владелец Уздемир Шаманахин по прошению его принят в российское подданство с подвластными его, которые тем самым спаслись от разорения. В 80 верстах на полдень от Усть-Лабинской крепости находится в горах руда, видом серо-желтая с блестящими звездочками, из которой живущий там еврей делает разные вещи, имеющие наружность серебра.

8. Адемей, небольшое колено, живет далее на восток и заключает в себе несколько деревень, расположенных по реке Шаг-Ваша и речкам Пшага и Пшиша, смежно с темиргойцами и в зависимости от оных. Три деревни узденя Хакелмиса и три деревни, называемые Адемир-Нешухай, подвластны темиргойскому владельцу Атажуке Ейтеку.

9. Темиргойцы, или комюрге, знатное черкесское колено, заключающее в себе до пяти тысяч семей, живут по реке Шаг-Ваша и речкам, в нее впадающим, граничат с адемеями и мухошами; от первых отделяются речкой Пшага, от последних ручьем Арим, на коем лежит темиргойская деревня Черикай, населенная егерекойцами и принадлежащая князьям Арслан-Беку и Атажук Ейтеку. Сему последнему князю принадлежат еще на речке Булансу, впадающей в Лабу, егерекойская деревня Ратазай; на Шаг-Ваше деревни Минбулатай, Псинаок и знатная армянская деревня Гаур-Габль. Всех же деревень более сорока, которые выстроены по черкесскому обычаю и укреплены сторожевыми по углам башнями из плетня, покрытого соломой. Темиргойцы живут богаче и опрятнее своих соседей, наподобие кабардинцев; упражняются в хлебопашестве и скотоводстве; зимой держат скот по хуторам около себя; летом пасут по обоим берегам Лабы; осенью и весной переходят со своими кошами к самой Кубани. Состоят в родственных и дружеских связях с бесленейцами, мухошами и бжедухами, с коими вместе поставить могут до 5 тысяч человек конницы. Неприятели их абхазские колена, прилегающие к ним тубинцы и убыхи, с коими беспрерывно происходят у них баранты, захваты и кровомщения. Между темиргойцами есть княжеский род, называемый Довкжиев, достойный примечания: к оному принадлежат предки царицы Марии Темрюковны, второй супруги царя Ивана Васильевича.

10. Мухоши, махаш, мухошевцы, живут у подошвы лесистых Черных гор, из коих вытекающие бесчисленные ручьи, напоив плодородные долины, вливаются в речку Ямансу. Во владении их состоят нижеследующие речки от востока на запад:

а) Шимблонах и Шограг совокупно впадают в левый берег Лабы. Тут главное их скотоводство и пчельники;

б) Псефир, на коей деревни Мербери и Кургукан; сия река служит границей между мухошами и бесленейцами;

в) Псехуш, на ней три деревни узденя Недерби, принадлежащего владельцу Салат-Гирею Багарсукову. Оба сии ручья, соединившись, впадают в Ямансу;

г) Фарз, или Манеуя Зузарука, имеет на себе три деревни;

д) Понако, впадает в Ямансу с левой стороны; на ней деревни, называемые Длебугай;

е) Калх также впадает в Ямансу и имеет на себе деревни Биргабль и Дешука, принадлежащие тому же князю Салат-Гирею;

ж) Арим, впадает в правый берег Булансу и составляет западную мухошев границу. На ней деревни Лабугай.

Часть мухошев живет также и по левому берегу Лабы. Все колено заключает в себе не более 670 семей. Они трудолюбивые земледельцы, богаты скотом, живут достаточно и опрятно в больших укрепленных деревнях. Летом пасут скот по левому берегу Лабы, осенью и весной по речкам Чалмык и Шебарта. Главный владелец их Хапац Багарсуков.

11. Беслене, бесленейцы, живут по Малой и Большой Лабе и частично между оными, до совокупления сих двух отраслей в один рукав, принимающий собственно название Лабы; также по речкам: Хоц, впадающей в левый берег Лабы, и Псефир, впадающей в Ямансу. Граничат с мухошами, с абазинцами шестиродными и на полдень в каменистых горах с абазинскими коленами баракаевцами и кызилбеками.

Происходят от одного с Малой Кабардой родоначальника Кануки и состоят с кабардинцами в дружбе и родственных связях. Живут достаточно и опрятно по черкесскому обычаю в больших деревнях числом до 1500 семей; сеют несколько хлеба, держат много скота, наипаче овец, коих отгоняют весной верст за сто от жилья своего и пасут по Урупу, по обоим Зеленчукам и по соленой речке Козм, впадающей в Кубань восемь верст выше Прочного Окопа. Не менее промышляют воровскими поисками в соседние земли, или, как черкесы называют, наездничеством и ремеслом военных людей. Имеют своих владельцев, из коих старший княжеский род Канаков. Между бесленейцами укрываются около ста семей бежавших мухошевцев, поселенных на речке Магмак, впадающей в Хоц. На землях их растет в изобилии тисовый, или негноевой, лес (taxus baccata); на левом берегу Малой Лабы видны кремнистые горы бело-синего цвета.

Некоторые черкесские колена, как то: натухажи, шапсуги и абазехи — смешались с абхазами и частью татарами ногайского поколения, почему иные причисляют их к черкесам, иные к абхазам. Здесь они причислены к черкесам, следуя показанию коллежского асессора Потемкина, бывшего внутри жилищ сих народов в 1803 году. Может быть, теснота мест, обитаемых абхазами, или междоусобные распри побудили их в древнейшие времена совокупно с татарами переселиться на черкесские земли, которые оставались праздными или малонаселенными в то время, когда черкесы жили большей частью на правом берегу Кубани, на острове Тамане и далее по берегам Азовского моря.

Всех закубанских черкесов, по последним известиям, полагать можно от 35 до 40 тысяч семей.

За бесленейцами следуют мансуровцы и абазинцы шестиродные, живущие на черкесских землях, к северному отделению принадлежащих. Абазинцы описаны уже в предыдущей статье Абхазия; о мансуровцах будет упомянуто под статьей о ногайских поколениях.

Область Кабардинская

Величина, пределы. Кабарда лежит против Моздока и Георгиевска параллельно на полдень, по рекам Тереку, Череку, Нальчику, Чегему, Баксану и Малке; простирается в ширину от 30 до 80 верст до Черных гор; а в длину с лишком на двести верст, начиная от правого берега Малки до левого берега Сунжи, супротив Наура; с включением же Малой Абазы, ей подвластной, то есть от Кубани до границ Малой Кабарды, содержит в себе около 300 верст в длину. Кабарда граничит к северу с Георгиевским и Моздокским уездами Кавказской губернии; к востоку — с Кистинской областью; к югу — с осетинцами и балкарцами; к западу — с Малой Абазой и закубанскими черкесами.

Происхождение. Из всех горских народов наиболее прославились на Кавказе кабардинцы свойственной им храбростью, военными действиями их против крымцев и властью, ими приобретенной у своих соседей. В российской истории они известны под именем пятигорских черкесов, которое дано от Бештовых гор, по-славянски Пятигорье, по-татарски Беш-тау, что значит также пять гор. О происхождении кабардинцев есть многие догадки, из коих предлагаются здесь некоторые, не выводя из оных никакого заключения.

Под 883 годом по P. X. император Константин Порфирородный упоминает, что по случаю восставшего между хазарами междоусобия три хазарских поколения, называемые кавары, или кабары, будучи побеждены от своих единоплеменников, удалились к маджарам, или уграм, и составили под общим именем кавары восьмое колено венгров, ввели между венграми в употребление хазарский язык и выучились сами по-венгерски. Сии кавары за отличную храбрость свою получили преимущество делать первое на неприятеля нападение при всяком сражении. Места, на коих венгры тогда странствовали, заключались между Бугом и Дунаем и назывались Алтекузу, а хазарские владения не только подходили к северной подошве Кавказа, но и далее простирались вовнутрь гор и по западному берегу Каспийского моря. Таковое упоминание о кабарах, присовокупленное к преданиям черкесов, что они обитали некогда на полуострове Тавриде, подало повод к предложению, что сие относится к кабардинцам; и в таком случае их должно почитать за колено казарское, наипаче, если последовать мнению, что наименование казак, принадлежащее черкесам, нередко употреблялось вместо хазар. Признаки же прежнего их жительства в Крыму оказываются не только в преданиях народных, но и в собственных именах: город Черкес-Керман, долина Черкес-Тюс и речка Кабарта близ древнего Херсона.

В Архиве Государственной коллегии иностранных дел находятся сведения:

1) что в древние времена кабардинцы жили на Украйне в Малой России и перешли оттуда сначала к городу Терку, а потом поселились по Куме в урочище Пятигорском, почему и назывались пятигорские черкесы; 2) что земля сия принадлежала тогда России и что пятигорские черкесы исповедовали христианский греческий закон; 3) что черкесы родом рязанцы, ушли в горы еще при великих князьях.

История. По собственным преданиям жителей, Кабарда в древние времена находилась под управлением одного князя по имени Инал, который вел свой род от Кеса, а сей вышел из Аравии и покорил черкесов. А как известно, что в половине VIII столетия Мослема, брат калифа Ецида III, выгнал казаров из Мидии и Армении, победил их в собственных их землях и утвердил власть аравитян в городах кавказских, то предание сие получает некоторую основательность. Инал разделил Кабарду между пятью своими сыновьями. С того времени начались у них междоусобные распри, по причине коих многие знатнейшие князья искали убежища в России, в том числе были князья рода Сунчалеевых и рода Келеметевых, известные в России под именем князей черкесских, выехавшие в конце XVI столетия. Оставшиеся на месте разделились на три части: первые по-прежнему остались на Баксане и назывались Большая Кабарда; другие перешли к Татар-Тупу и назвались Малая Кабарда; третьи переселились за Кубань и назвались, по имени Иналова сына Беслене, бесленейцами. Малая Кабарда всегда держалась российской стороны; бесленейцы привержены были к крымцам. Разделение Большой и Малой Кабарды выводят еще другим образом: от двух братьев по имени Кабарты-Бек, которые разделили между собою земли на два участка, под именем Большой и Малой Кабарды. От родоначальника своего Инала, жившего в городе Шанджир, коего остатки видны между речками Нефиль и Псиф, князья Большой Кабарды выводят свою родословную следующим образом.

Отрывки исторических известий о кабардинцах заключаются в следующем. В 1282 году Баскак татарский Курского княжества, призвав черкесов из Бештау, или Пятигорья, населил ими слободу под именем казаков. Разбои и грабежи, ими причиняемые, произвели многие на них жалобы, для коих, наконец, Олег, князь курский, по дозволению ханскому, разорил их жилища, многих из них побил, а прочие разбежались. Сии, совокупившись с русскими беглецами, долгое время чинили всюду разбои, укрываясь от поисков над ними по лесам и оврагам. Много труда стоило всех их оттуда выгнать и искоренить. Многолюдная их шайка, не обретая себе безопасности там, ушла в Канев к Баскаку, который назначил им место к пребыванию ниже по Днепру. Тут построили они себе городок и назвали его Черкасск, по причине, что большая часть из них были породой черкасы, создав разбойническую республику, которая прославилась потом под именем запорожских казаков.

В 1552 году тюменские (терские), пятигорские и другие черкесы прислали послов к царю Ивану Васильевичу, подвергая себя и землю свою под власть российскую, лишь бы дана была им защита от крымских татар. Для чего и посыланы были к ним на помощь войска в разные времена: в 1559 году под начальством князя Вишневецкого, пришедшего на службу из Польши с запорожскими казаками, и в 1665 году с воеводой князем Иваном Дашковым. Первый из них одержал знатные над крымцами победы, взял города Ислам Кермень, Темрюк, Тамань. Между тем царь Иван Васильевич сочетался браком в 1560 году с черкесской княжной Марией Темрюковной, находившейся тогда в Москве в аманатах с братом ее князем Михаилом Темрюковичем, который был потом царским боярином. Сей поступок, был ли он следствием пристрастия или политических вычетов, произвел по тогдашним обстоятельствам весьма выгодное для России сближение горских народов, наипаче кабардинцев, тюменских и таманских черкесов, которых в походах царя Ивана Васильевича на Лифляндию, Польшу и против крымских татар отправляли на службу наряду с российскими войсками и храбростью, им свойственной, много способствовали его победам. Даже и в последующие царствования, до самой кончины императора Петра Великого, кабардинские и тюменские князья по временам приходили на службу хотя в малом числе, но с отборной конницей.

Когда турецкое войско в 1569 году приходило под Астрахань, тогда призван был с Днепра из черкес князь Михайло Вишневецкий с 5 тысячами запорожских казаков, которые, совокупившись с донскими, великую победу на сухом пути и на море в лодках над турками одержали. Из сих черкасских казаков большая часть остались на Дону и построили себе городок, назвав его также черкасским, что и было началом заселения донских казаков; а как вероятно, что многие из них возвратились также на родину свою к Бештау, или Пятигорию, то сие обстоятельство могло подать причину назвать вообще кабардинцев украинскими жителями, бежавшими из России, как мы находим упоминание о том в наших архивах.

Крымские татары наиболее питали злобу против тестя царского князя Темрюка, жившего тогда на острове Тамань. В 1579 году они воспользовались отдалением российских войск, напали на Темрюка и разбили его наголову. Вслед за тем крымский хан Шах-Баз-Гирей, придя с многочисленным войском, опустошил черкесские селения; увел пятигорских черкесов за Кубань и принудил их принять магометанский закон. Но около 1590 года они ушли с Кубани на прежние места, откуда для безопасности потом переселились на Баксан. В 1602 году прислан был от пятигорских черкес в Москву князь Сунчалей для подтверждения подданства их царю Борису Федоровичу Годунову. С таковым же покорством присланы были в 1608 году к царю Василию Ивановичу Шуйскому от князя Солоха и прочих владельцев нарочный посланец, по имени Кардан, и в 1615 году к царю Михайле Федоровичу посланники князья Камбулатов, Сунчалей Янглычев и Шегнук-мурза Безлуков. Но, по причине существовавших тогда в России внутренних неустройств, черкесы оставались в забвении.

В 1705 году (иные же полагают в 1708 году) хан крымский Каплан-Гирей пришел с сильным войском для завоевания Кабарды. Кабардинцы, скрывшись в горы, пропустили неприятеля в тесные ущелья реки Уруп, потом заперли все проходы и учинили сильное поражение татарам, положив их до 30 тысяч на месте, а с остальными хан едва спасся бегством. Однако крымцы не переставали домогаться покорения под власть свою кабардинцев. Хан Саадет-Гирей предпринял также (1720) поход на Кабарду; но, по повелению императора Петра Великого, астраханский губернатор Волынский предупредил татар, пришел в Кабарду с отрядом российским на помощь, почему татары без успеха возвратились. В 1729 году с таковым же намерением приходил кубанский сераскир Бахта-Гирей, который и сам убит при поражении войск его от кабардинцев. С того времени избавились черкесы от постыдной дани, которую обязаны были ежегодно платить крымскому хану мальчиками и девицами моложе 20 лет.

Не столько внешние неприятели, сколько внутренние неустройства ослабили кабардинцев и довели их до нынешнего изнеможения.

Большая Кабарда разделилась на две партии: баксанскую и кашкатовскую; первая предана была России, а вторая — крымцам, но в большинстве своем обе партии всегда привержены были к России до заключения с турками в 1739 году Белградского трактата, коим они признаны бариерными и ни от кого не зависящими. Достигнув до сей цели, кабардинцы обратили оружие против своих соседей, попеременно порабощая слабейших и отъемля у них независимость, за которую сами боролись столь долгое время против татар. Горские народы с удовольствием увидели, что кабардинцы, увлеченные алчностью к добыче и чрезмерным властолюбием, обессилив себя, приближались к своему падению. В 1763 году по случаю заложения Моздока на левом берегу Терека на российских землях, произошли между кабардинцами внутренние раздоры и своевольства, за коими последовали неприятельские действия с российскими войсками. Генерал де Медем укротил их силой оружия. В 1771 году кабардинцы возвратились под российское подданство, которое признано трактатом, заключенным с Портой Оттоманской в 1774 году при Кучук-Кайнарджи; потом актом в 1783 году Кубань принята за границу между обеих империй; сии статьи подтверждены Ясским трактатом (1791).

Область Кабардинская разделяется на Большую Кабарду и Малую Кабарду.

1. Большая Кабарда. Границы Большой Кабарды определяются с трех сторон углом, происшедшим от стечения Малки с Тереком; к полудню землями осетинцев, дугорцев и балкарцев.

Реки, протекающие чрез земли Большой Кабарды или омывающие оные: Малка, Баксан, Чегем, Нальчик, Черек и часть Терека, отделяющая Большую Кабарду от Малой Кабарды. Стремнины и ущелья, составляемые утесистыми берегами Баксана, служат обыкновенно убежищем для жителей в случае оборонительной войны. Положение земли — гористое, прерываемое долинами, кои по течению рек понижаются на север. Долины состоят большей частью из глинистой плодородной почвы, покрытой кормовыми травами и способной к земледелию.

Селения начинаются супротив Екатеринограда, по ту сторону Малки. Ниже Солиманова брода кабардинцы имеют свои хутора и выгоны для скота. Постоянные их усадьбы расположены в следующем порядке по Баксану:

От впадения речки Гунделен вниз по Баксану верст на тридцать.

Атажукины аулы занимают верховье Баксана в горах.

Мисостовы аулы лежат на средних частях Баксана у подошвы гор, а главное местопребывание сего рода — в урочище, называемом Циз-Курун, или Девичий Рынок.

Джембулатовы аулы расположены на нижних частях Баксана, наипаче на рукаве сей реки, называемом Старый, или Малый, Баксан (Баксан иш). Но главное местопребывание Джембулатова рода находится на реке Чегем в Коштаковском урочище близ горы Кашкатау и на средних частях сей реки, где живет род Бек-Мурзы.

Тамархановы аулы рассеяны по рекам Мишгик, Черек и Нальчик.

Куденетовы аулы расположены по речке Шалуга.

Кабардинцы имеют привычку переходить со старых усадеб, коль скоро селения их засорятся от скопившегося скотского навоза и других нечистот. Простота построения их саклей, или плетневых домов, весьма способствует к поддержанию сего обычая, который сколько благоприятен для здоровья жителей, столько препятствует исправному описанию их жилищ.

Старожилой кабардинской народ, или крестьяне, называемые по-черкесски гокотл, по праву завоевания находятся в подданстве у князей; князья же, которые, как они сами себя выводят, суть пришельцы из Аравии, и называются по-черкесски пши, а по-татарски бей.

Князья разделяются на три главных рода, или колена: Мисост, Атажука и Джембулат. Первые два рода составляли баксанскую партию, а последний кашкатовскую. Джембулатов род с недавнего времени разделился еще на два колена: Бек-Мурзы и Кайтуцы. Каждый род имеет приписных к оному узденей (дворян) и крестьян. Атажукин род, заключающий в себе до четырех тысяч дворов, почитается сильнейшим.

Дворяне, по-черкесски называемые ворк, по-татарски — уздень, разделяются между собой: на коренных, или старинных, дворян, которые составляют первую степень дворянства; на второстепенных и на подвластных дворян, так называемых уздень узденя. Знатнейшие дворянские роды в Большой Кабарде: Гнардукова колена — Куденетовы и Тамбиевы; Анзорова колена — Барука, Зарека и Ельмурза. Кабардинские уздени, за уплатой с поместья своего известной подати хлебом и скотиной своему князю, пользуются всеми правами помещика (feudataire). Большая часть крестьян принадлежат узденям. Однако крестьяне обязаны сверх подати, платимой помещику, ежегодно давать князю с каждого двора по одной овце.

Владельцы Большой Кабарды издревле присваивают себе некоторые преимущества над Малой Кабардой, которая по малосилию своему нередко претерпевает от них притеснения; таковым же притязаниям подвержены и прочие их соседи, как то: ингуши, осетинцы, дугорцы, балкарцы, абазинцы, бесленейцы, из коих иные платят им дань, и все опасаются их неприязни. И хотя князья Большой Кабарды гораздо обессилели против прежнего от истребительных следствий войны, каковую они не преставали возжигать по всему Кавказу, однако они почитают себя по рождению и по делам своим первыми рыцарями не только между черкесами, но и между всеми кавказскими народами. В самом деле нельзя отрицать сего первенства, кабардинским чванством увеличенного. Не говоря о храбрости, которая может быть оспариваема и другими народами, кабардинцы отличаются особенным возвышением духа и легкостью в обращении между всеми горцами; к тому ж опрятность их одежды и чистота домов довольно доказывают, что они степенью выше своих соседей поступили к гражданскому образованию. Число всех жителей в Большой Кабарде простирается до 10 тысяч семей, или дворов крестьянских, и 1500 дворов узденских, которые могут поставить до 6 тысяч конницы.

Язык кабардинский есть наречие черкесского языка, общее бесленейцам и темиргойцам, которое с трудом понимают прочие черкесы. Кабардинские князья сверх того имеют особенное наречие, между князьями только употребляемое.

Кабардинцы упражняются в хлебопашестве и скотоводстве. Держат коров, овец и лошаков; конские заводы составляют главнейшую отрасль сельского хозяйства их, к чему способствуют тучные пажити, во владении их находящиеся.

2. Малая Кабарда. Простирается по правому берегу Терека прямо против Моздока, начиная от подошвы Черных гор до левого берега Сунжи, лежащего супротив Наура. Граничит к западу с Большой Кабардой, от коей отделяется Тереком; к северу с Моздокским уездом, от коего также отделена Тереком; к востоку с чеченцами и ингушами; к полудню с осетинцами. Северный берег Сунжи отделяет Малую Кабарду от чеченцев. Западный берег той же реки отделяет оную от земли ингушей. Величайшая долгота Малой Кабарды почти равна с ее шириной, то есть от Моздока до Владикавказа, несколько верст не доходя до сей крепости, или от севера на полдень, заключает около 80 верст; от Тау-Султановых аулов на правом береге Терека или от запада на восток до Екатерининских теплиц простирается также на 80 верст.

Река Терек и река Сунжа составляют границы Малой Кабарды; одна река Камбулея нижними частями своими протекает чрез сие владение на северо-запад и впадает в Терек в семи верстах выше Татар-Тупа. Множество ручьев и родников заменяют сей недостаток; и вообще можно сказать, что земля Малой Кабарды изобилует как лесом, так и водами. Они заключают в себе равнины с небольшими холмистыми возвышениями, отделившимися от северных предгорий, способны к земледелию и скотоводству, но весьма малонаселенны в рассуждении пространства оных, по причине образа жизни горских народов, оставляющих и плодородные долины под пастбища, и следовательно, занимающих несравненно больше земли против того, сколько бы потребно оной было для пашни и для сельского хозяйства. Путешественник, привыкший судить о населении Кавказа по европейскому размеру, будет находить пустые степи там, где жители нередко нуждаются в землях для продовольствия скота подножным кормом.

Древняя вражда, и доныне существующая между князьями Большой и Малой Кабарды, послужившая к разорению сей последней, понудила оную совершенно предаться России. В 1759 году Малой Кабарды владелец Коргока Канчокин, избегая притеснений от владельцев Большой Кабарды, перешел на левый берег Терека на российские земли, приняв христианской закон, и положил первое основание городу Моздоку, поселившись тут со своими подвластными.

В Малой Кабарде властвуют два княжеских колена, происходящие от кабардинского родоначальника Инала: колено Тау-Султана и колено Гелеслава. Все жители, уздени и крестьяне, коих число, уменьшенное междоусобными войнами, составляет ныне не с большим 2 тысячи дворов, разделены между помянутыми двумя коленами. Тау-Султановы селения расположены, начиная от Татар-Тупа вниз по правому берегу Терека, и заключают в разных деревнях около тысячи[46] дворов. Главное селение Гелесланова колена, называемое Малая Кабарда, или Ахловы кабаки, находится на дороге, идущей из Моздока в Грузию, в 25 верстах от Моздока, и содержит в себе до 500 дворов. В двух верстах оттуда на речке Псидах лежат еще три деревни, принадлежащие Кайтукину роду того же колена. Оба сии колена вместе выставляли прежде до трех тысяч конного войска; ныне военные силы их с числом жителей гораздо убавились. Они живут в дружбе с ингушами и неприязни с чеченцами; с осетинцами бывают также у них поземельные ссоры. Впрочем, язык, нравы и упражнения имеют схожие с жителями Большой Кабарды, с той разностью, что они смирнее последних и всегда были привержены к России.

В землях Малой Кабарды находятся два ключа серных горячих вод: Св. Екатерины и Св. Павла, о коих уже было упомянуто. Еще заслуживают примечания развалины старинного города Татар-Тупа, о чем также было сказано в своем месте.

3. Безымянная земля и Брагунское владение. От границ Малой Кабарды, кончающихся у Екатерининских теплиц супротив Наура, следуя по правому берегу Терека, до стечения с Сунжей будет около 60 верст в горизонтальную линию, взяв примерно от устья Сунжи вверх по левому берегу сей реки такое же расстояние и проведя оттуда до Наура поперечную линию, на западе коей оставались бы горячие ключи Св. Екатерины, выйдет неправильный треугольник, имеющий около 60 верст в каждом боку и около 30 верст в основании. Сей малонаселенный участок разделить можно: 1) на безымянную, или общественную, землю и 2) на Брагунское владение. Сие последнее причислено к черкесским областям по естественному начертанию живых урочищ, хотя брагунские жители, будучи татарского происхождения, принадлежат собственно к отделению кумык.

1. Безымянная земля простирается верст на 40 по правому берегу Терека от Наура до Девлет-Гиреевой деревни. Она принадлежала прежде князьям Малой Кабарды, которые не заводили тут постоянных селений, но только для скота своего имели привольные выгоны в обще с ингушами. Усилившиеся набеги чеченцев с границы Малой Кабарды принудили их оставить сии земли без всякого употребления, в рассуждении трудности защитить оные от нечаянных нападений неприятеля столь алчного и кровожадного, каковы чеченцы[47]. Сии последние, опасаясь соседства линейных казаков и преследования российских войск, не смеют сами пользоваться в полной мере отнятыми землями и удовольствовались построением для себя нескольких разбойничьих приютов под названием хуторов и деревень. Таким образом, в присвоении сих земель всякий пользуется естественным правом: кто первый пришел, тот и владеет, пока другой не отнимет.

Чеченские деревни расположены супротив Наура, в ущельях, отстоящих в нескольких верстах от правого берега Терека.

Девлет-Гиреева деревня лежит супротив Червленской станицы и принадлежит черкесскому князю Девлет-Гирею Магомет-беку, из рода князей Бекичей, находящемуся в российском подданстве. Сия деревня населена черкесами, кумыками и другими пришельцами от разных народов.

2. Брагунское, или Барагунское, владение имеет верст двадцать в длину по берегу Терека, начиная от Девлет-Гиреевой деревни до устья Сунжи. В устье Сунжи ловят тамошние жители несколько рыбы для собственного своего продовольствия. Попадаются также выдры (поречни) и бобры. Прежде в глухих местах по Сунже водились бобры в обществах, о которых уже теперь не слышно. Население всех черкесских областей заключает в себе около 50 тысяч дворов, могущих выставить до 25 тысяч воинов.

4. Замечание относительно гражданского и политического образования черкесов и наипаче кабардинцев. Религия, язык, облик, одежда, строение, воспитание, правление, законы, нравы и обычаи: женитьба, дружество, гостеприимство, заступление женщин, брань и поединок; сельское хозяйство: земледелие, конские заводы, скотоводство, пища, доходы, науки, ремесла, торговля, забавы, болезни, похороны.

Религия. Выше было сказано, что черкесские народы и абхазы в древнейшие времена исповедовали христианский закон греко-восточной церкви. Нашествия татар и укоренившаяся на Кубани власть крымских ханов способствовали ко введению в сии земли магометанской веры. Грузинские цари, сколько ни старались поддерживать христианскую веру между черкесами и осетинцами, равно как и российские государи, посылавшие туда проповедников со времен царя Ивана Васильевича Грозного, не имели в том успеха, по причине ли невежества проповедников или оттого, что они встречали непреодолимые препятствия со стороны татар. Но черкесы всегда были наклонны к христианству, и доныне развалины церквей почитаются в иных местах за убежище ненарушимое. Еще в начале XVIII столетия они не имели точного вероисповедания и, по собственному показанию кабардинцев, не более 80 лет минуло, как они совершенно отпали от греко-восточной церкви и прилепились к магометанству, сначала князья, а потом и черный народ, который не имел, однако ж, точного понятия о новом законе; по недостатку духовных чинов (они) не отправляли надлежащих обрядов. В 1785 году появился у чеченцев проповедник из дервишей по имени Ших-Мансур[48], подосланный Портой для возмущения горских народов против России, под предлогом распространения магометанской веры. Он выдал себя за пророка и с таким рвением отправлял свое послание, что в течение шести лет успел и в том и другом предмете, обратив решительно в магометанство чеченцев и черкесов. С того времени выстроены у них мечети и умножились духовные чины — иманы, кадии, муллы, имеющие важное влияние в судопроизводстве, равно как во внутреннем и внешнем управлении. Черкесы, признав магометанскую веру суннской секты за господствующую, должны были ввести суд и расправу по Алкорану, который у магометан есть единственный источник духовного и гражданского законоположения. Однако они сохранили древние обычаи свои, составляющие дополнительную статью неписаных законов. Простой народ менее предан новой своей вере, нежели князья и уздени, и при удобном случае, кажется, не усомнились бы обратиться к закону предков своих; но политика князей всегда старается предупреждать малейший к тому повод, в опасении, чтобы российская власть не водворилась между их подданными посредством духовных сношений.

Язык. Черкесский язык есть коренной и, за исключением абхазского, ни с каким другим не имеет сходства; разделяется на многие наречия, из коих кабардинское почитается за чистейшее.

Облик. Черкесы больше нежели среднего росту, бодры, стройны, в одежде опрятны; тучность почитают за порок и за следствие невоздержанной жизни; глаза имеют быстрые и проницательные, волосы темно-русые, физиономию остроумную. Княжеские и дворянские роды, выводящие свое происхождение от аравитян, отличаются черными волосами, смуглым цветом кожи и некоторой отменой в окладе лица от простого народа, имеющего цвет волос темно-русый, нередко белокурый и цвет лица белейший в сравнении с князьями. Красота женского пола, издревле прославляемая, заслуживает приписываемые ей похвалы в полной мере: глаза черные, волосы темно-русые, нос продолговатый без горбины, рот небольшой — словом, весь оклад лица антиковый, греческий при белизне, смешанной с легкой тенью и румянцем. Если к сему присовокупить полную высокую грудь, стройный стан, ноги малые, то мы будем иметь общее понятие о чертах лица и телосложении черкесских красавиц, разумея, что не все из них достигают до сего образца, взятого в изящном виде. Восточные народы тщеславятся тем, чтобы иметь в числе жен или наложниц черкешенку, и потому покупают их за дорогую цену для пополнения гаремов[49] султанских, шахских, ханских и прочих знатных особ во всей Азии. Умершая султанша Валиде, мать низверженного турецкого султана Селима III, была родом черкешенка.

Одежда. Мужчины голову бреют, оставляя на верхушке небольшой хохолок, бороду также бреют; но усы отращивают. Шапки носят суконные, подбитые овчиной, наподобие сахарных голов, сверху гораздо больше округленные и у зажиточных людей переплетенные крестообразно серебряными или золотыми узенькими тесьмами. Исподнее платье есть бумажный кафтан, стеганный разного цвета; верхнее платье суконное, большей частью серого или черного цвета, длиной немного пониже колена, подпоясанное ремешком, к коему прикреплена сабля (шашка); широкие суконные портки (халвары) серого или верблюжьего цвета и вместо сапог сафьянные башмаки без подошв, употребляемые также гребенскими казаками под названием чириков. На каждой стороне верхнего кафтана против груди пришиваются по три или по четыре места для вкладывания патронов. Без сабли, пистолета и кинжала никогда не отлучаются от двора; но в полном военном наряде, вооружаются еще луком, колчаном со стрелами и ружьем, и у кого есть, надевают на себя панцирь. Сверх всего накидывают на себя бурку или войлочную епанчу так, чтобы левая рука ею была закрыта, а правая рука и плечо были свободны. Трудно представить себе, чтоб воин, столько обремененный оружием, мог сохранить свободное действие в своих членах; однако, видя черкеса верхом, нимало не приметно по ловкости его движений, чтобы сей богатырский наряд его беспокоил. Стрельба из лука сохранилась только для потехи или за недостатком огнестрельного оружия. У князей стрелы оклеены белыми перьями из орлиных хвостов, каковых не смеют употреблять уздени и прочие нижнего состояния люди под жестоким наказанием.

Женское платье малым чем разнится от мужского, за исключением белого цвета, присвоенного женскому полу; ибо мужчины никогда не употребляют красного цвета на шапки и белого на платье. Женщины носят на голове шапки и повязки. Знатные женщины имеют шапки красные суконные и на ногах такие же чирики, как у мужчин. Простого рода женщины носят шапки всяких цветов, только не красные; вместо башмаков употребляют деревянные сандали, а большая часть ходят босиком. Когда выходят со двора, надевают на голову длинную фату или покрывало, коимзакутывают себе лицо. Девицы обыкновенно ходят в длинной рубахе, перевязанной вместо пояса тясьмой или ремешком, в красной шапке и в широких штанах; волосы заплетают в одну длинную косу, лежащую на спине. Нарядное их платье состоит в шелковом или бумажном полукафтане и сверх оного в длинном суконном кафтане с закидными рукавами. Первая одежда легче и красивее, потому что самая простота оной способствует к обнаружению телесных форм и не закрывает стройного стана, коим девицы щеголяют. Девицы имеют позволение красить ногти на пальцах краской пунцового цвета, приготовленной из растения кна (balsamina).

Общая у черкесов идеальность о красоте состоит в том, чтобы иметь широкие плечи, полную грудь и тонкой стан. Мужчины, несмотря на то, что носят несколько кафтанов один на другом, перетягивают себя так туго, что ни малейшего знака толстоты в пояснице не остается. Молодые люди щеголяют также обувью, надевая чирики свои в обтяжку с таким трудом, что до износа почти скинуть их не можно. Главное щегольство черкесов состоит в оружии; и хотя они преимущественно стараются о доброте оного, однако не отвергают приличного украшения. Конские уборы, сабля, ружье, пистолет покрываются серебряной и золотой насечкой с чернью, довольно богато и со вкусом, седло и сабельные ножны обшиваются тесьмой серебряной же и золотой. Ружья винтовки и пистолеты стараются доставать кубачинские и турецкие, кинжалы турецкие Дамаск и персидские хорасан; сабли (шашки) венгерские под названием маджар, египетские месир, также хорасан и Дамаск. Панцири старинной работы продаются у них весьма дорого и большей частью переходят из рода в род по наследству.

Строение. Строение черкесское весьма простое и легкое к произведению в действие. Дома (сакли) строятся продолговатым четырехугольником, по углам столбы, связанные перекладинами, в средине плетень, обмазанный глиной снаружи и внутри, крышка соломенная или из тростника. Внутри стены чисто выбелены; к одной стене камин, насупротив низкая кровать (диван), застланная ковром или войлоком; над оной висят воинская сбруя, сабля, ружье, пистолет, и к одному углу прибраны прочие домашние пожитки, тюфяки, подушки. Таково есть жилище первейшего князя, как и беднейшего подданного. Привычка к открытому воздуху доставляет черкесу ту выгоду, что в случае ненастья всякая крышка для него хоромы. Однако черкесы живут гораздо чище и опрятнее прочих горских народов. Каждый зажиточный хозяин имеет обширный четырехугольный двор, огороженный плетнем, и внутри оного три отделения, одно от другого отгороженные: хозяйское, женское и гостиное, или кунацкое. В деревнях дворы широко расставлены между собой и не составляют порядочных улиц, но разбросаны кое-где. В двух концах деревни из плетня сделаны сторожевые башни, в коих жители караулят по очереди. Когда накопится в селении много навоза, то для избежания нечистоты переходят с одного места на другое.

Воспитание. Князья, по введенному обычаю, не могут воспитывать своих сыновей в родительском доме под своими глазами, но как можно ранее, даже грудного младенца, отдают в чужой дом на воспитание. Уздени наперерыв стараются получить в том преимущество и почитают сие за особенный знак княжеской к себе доверенности. Избранный в дядьки, или воспитатели, называется татарским наречием аталык и до совершенных лет воспитанника имеет над ним родительскую власть; учит его верховой езде и ристанию, рубиться саблями, стрелять из лука и ружья. В первых летах юношества испытывают силы его и проворство, отправляя в недальние поиски на воровство, приучая сначала красть у подданных своих овцу, корову, лошадь, потом уже к соседям посылают для отгона скота и похищения людей. А как почти повсеместно на Кавказе княжеские особы почитаются неприкосновенными для нижних состояний народных не только в своей земле, но даже у неприятеля, то молодые князья, употребляя во зло столь важное рождению их присвоенное преимущество, отваживаются на всякие предприятия. Оттого вошло в обычай, когда молодой князь потешается на воровстве, и за ним будет погоня, в коей не случится владельца, то догнавшие его не смеют с ним драться, но должны просить, чтобы возвратил похищенную добычу добровольно из милости, и нередко сим способом получают ее обратно; если же и с противной стороны случится князь, то доходит до драки и до убийства. Российскому пограничному начальству весьма знакома отговорка, употребляемая черкесами в случае розыска по воровству: конечно, это наши ветреники сшалили. Вся добыча, приобретаемая воспитанником, принадлежит его дядьке. Пока не кончено воспитание, отец редко видится с сыном и стыдится ласкать его или говорить с ним при свидетелях. По достижении зрелых лет и выучке, как они говорят, военному ремеслу, дядька приводит своего воспитанника в родительский дом и возвращает сына отцу при собрании родственников. За сим следует домашний пир и назначается приличное вознаграждение оружием от всего дома наряду с ближайшими родственниками, наипаче со стороны своего воспитанника. Прежде сего крымские султаны всегда воспитывались у черкесов, и, в надежде на дружеские связи, между ними упроченные, при малейшем неудовольствии на хана обыкли находить за Кубанью убежище. Князья Большой Кабарды охотно отдают своих детей на воспитание узденям Малой Кабарды, дабы посредством сих связей всегда иметь в руках удобность развлекать власть князей Малой Кабарды и питать между ними внутренние раздоры.

Уздени отдают также детей своих на воспитание другим нижних ступеней узденям и на тех же правилах. Простой народ воспитывается в родительском доме и приготовляется более к сельским работам, нежели к военному ремеслу; на сем отчуждении оного от военного воспитания основывается политическая безопасность князей и порабощение крестьян. Крестьяне берутся иногда в поход в случае нужды и для умножения числа воинов, не упоминая о мелочном воровстве, коим они беспрестанно около себя промышляют; но, за неимением исправного оружия и навыка употреблять оное, они не могут быть почитаемы за настоящих воинов.

Женский пол княжеского рода отдается равномерно в чужой дом на воспитание узденским женам, которые содержат своих воспитанниц в строгом повиновении, обучают их шить золотом и серебром и другим рукоделиям. Кроме родственников ни с кем не позволяется входить в разговоры, однако не прячут их от посторонних и не запрещают из учтивости промолвить несколько слов, стоя боком и не глядя в глаза. Для сбережения стройности стана девиц княжеского и дворянского рода, на десятом году возраста, а иногда и прежде, обтягивают от бедер до груди сырой кожей и зашивают оную плотно к телу. В таком положении девица остается до первой ночи, в которую жених разрывает снуровку сию кинжалом. Но к выправлению стана черкешенок не менее способствует простая и умеренная пища и частое движение на открытом воздухе, отчего и крестьянские девицы также стройны, хотя не носят снуровок. Обоего пола молодежь, за исключением княжеского рода, видаются свободно на сходках в присутствии своих родственников, забавляются пляской и ристанием и сим способом знакомятся друг с другом наподобие древних спартанцев. Женитьбы учреждаются всегда по равенству родов. По выходе замуж девицы состоят в полной власти мужей, и тогда-то начинают они отправлять тягостное у черкесов звание жены, к коему были приучены в родительском доме.

Правление. Мы здесь представим краткое понятие о внутреннем управлении, собственно у кабардинцев состоящем. Народные состояния разделены:

1) на князей, 2) духовных, 3) дворян (узденей), 4) крестьян и 5) невольников (ясырей). Шесть княжеских родов[50] управляют Большой и Малой Кабардой, всякий в своем уделе как властные владельцы и в народных собраниях как члены федеративного общества. Духовные чины: муллы отправляют духовные обряды и заведуют судопроизводством; иманы занимаются службой при мечетях, в виде приходских священников; кадии суть ежегодно избираемые судьи из мулл, в каждый род особенно. По магометанскому закону все духовные уволены от всяких податей и повинностей. Уздени, как уже было сказано, разделяются на три степени между собой: первые подвластны прямо князьям на условиях вассалов; вторые на тех же правах с уменьшением власти составляют второстепенное дворянство; третьи, по бедности своей, подчинены узденям, точно как в Польше мелкое шляхетство, и называются уздень узденя. Крестьяне суть хлебопашцы, привязанные к земле и посредством многих способов угнетения доведенные почти до рабского состояния, однако не рабы, ибо продавать их семьями или поодиночке не иначе можно, как в некоторых случаях. Они принадлежат в большинстве своем узденям; остальная часть непосредственно подвластны князьям. Сверх того князья и уздени имеют усадьбы, населенные отпущенниками, пришельцами, ближними и дворовыми людьми под названием бегаулов. Первые отправляют сельские работы и платят подати князю и помощнику; вторые несут дворскую службу в виде холопей, те и другие под некоторыми условиями, определенными обычаем. Невольники (ясыри), купленные или взятые на войне, суть совершенные рабы и составляют собственность князей и помощников.

Из сего явствует, что феодальная иерархия, учрежденная у кабардинцев, подобна такому же удельному правлению, какое было введено немецкими рыцарями в Пруссию, Курляндию и Лифляндию, да и мало разнствует от внутреннего управления России во время удельных князей. Кабардинские владельцы и уздени их, как завоеватели старожилого народа, помышляют только о том, чтобы удержать в повиновении своих подданных, которые с негодованием несут наложенное на них иго. Следовательно, пользы дворян сопряжены в сем отношении с пользами князей для общей безопасности. В частном виде число узденей составляет богатство и политическую силу князей, почему сии последние стараются быть в согласии со своими дворянами, дабы они не воспользовались правом переходить к другим князьям. Народ, угнетаемый князьями и дворянами, нередко прибегает к возмущению, хотя не улучшает тем своей судьбы.

Посреди неустройств, возрождаемых сим многоначальным тиранством, представляет с первого взгляда некоторая тень порядка в учреждении народных собраний, созываемых для совета о нуждах общественных. В оное допускаются только три первые степени: князья, духовные и дворяне. Князья старшие в родах своих и старшие летами, имеют первый голос и место; за ними следуют духовные, как толкователи законов; а потом старшие в родах своих и старшие летами уздени. Прочие должны слушать и молчать.

В важных случаях приглашаются также народные старшины от крестьянского сословия. Сии шумные собрания распускаются большей частью, не положив ничего на мере.

Императрица Екатерина II испытала для собственного блага кабардинцев некоторые средства к водворению между ними лучшего порядка. Нужно было, во-первых, истребить самоуправство, сей зловредный корень феодальной системы. Вернейшим к тому способом казалось учредить между ними суды, по собственным их выборам наполняемые, и в коих бы они судились по древним своим правам и обычаям, с дополнением в случае нужды, российских узаконений. Вследствие чего в 1793 году учреждены: в Моздоке верхний пограничный суд, составляемый из кабардинцев и других иноверцев под председательством тамошнего коменданта; в Большой Кабарде два родовые суда, один для княжеских родов Мисоста, Атажуки, другой для княжеских родов Бек-Мурзы и Кайтуки, общим именем называемых Джембулат, и две расправы для узденей и крестьян тех же родов; в Малой Кабарде для обоих княжеских родов, Тау-Султана и Гелеслава, один родовой суд, и одна расправа для узденей и крестьян. Все сие установлено на основании родовых судов, учрежденных в средней киргиз-кайсацкой орде. Но могли ли кабардинцы согласиться чистосердечно с мудрой целью Екатерины и переродиться в других людей, когда в самоуправстве они полагают драгоценные свои преимущества? Одно воспитание может преобразовать их нравы, как утверждал незабвенный в том крае генерал князь Цицианов.

Законы. Кабардинцы не имеют писаных законов, кроме принятого ими Алкорана, который хотя писан для пастырских народов, способствует к истолкованию многих случаев. Но решения кадиев не принимаются у кабардинцев за окончательные, как у турок. Для выполнения оных нужно набирать войско и вступать в сражение, в противном случае спор между двумя сильными соперниками остается нерешенным. Законы, к коим наиболее имеют уважения, заключаются в их древних обычаях, как ниже следует.

Коренные обычаи или постановления, которые можно почитать за неписаные законы. Князь может наказать своего узденя за какой-либо главный проступок смертью или отобранием от него крестьян, скота и всего имущества.

За измену, ослушание, дерзость князь властен предать смерти своего крестьянина или вместо того разорить его дом и распродать все его семейство. Последнее наказание, будучи прибыточное для князей, подает предлог к злоупотреблениям; однако, с другой стороны, ограничивается стыдом продавать крестьян.

Князь не имеет права мешаться в сельское домостроительство узденя своего, доколе он исправен в своих повинностях и доколе крестьяне не взносят на него жалоб в несносном притеснении.

Уздень может оставить своего князя лично со своим семейством, но с потерей всего имущества. Крестьяне не столько по праву, как из отчаяния, переходят также иногда к другому помещику. Для прекращения сих домашних неудовольствий примирение делается посредством третейского суда, составляемого из посторонних князей, узденей и народных старшин, и буде обе стороны на чем положились, совершается торжественная о забвении прошедшего присяга, сопровождаемая некоторыми оставшимися от язычества обрядами, как то: закланием овцы и прикосновением языка к окровавленному кинжалу.

Князь властен при освобождении своего крестьянина жаловать его в уздени в награждение за службу.

Буде уздень убьет чужого крестьянина, должен заплатить пени девять ясырей.

Буде кто отважится обидеть приезжего гостя, повинен заплатить хозяину одного ясыря, а за убийство гостя девять ясырей.

Примечание. Таковая пеня налагается только за бесчестье, нанесенное дому, где случилась гостю обида; причем убийца должен сам разделаться с родственниками убитого.

Между простым народом за убийство откупаются деньгами, вещами, скотом, смотря по условию; но князья и уздени редко соглашаются на денежную пеню и требуют кровь за кровь. В таком случае кровомщение переходит от отца к сыну, от брата к брату и продолжается беспредельно, пока не приищут средства к примирению враждующих семейств.

Примечание. Вернейшим средством к примирению признано, если обидчик украдет из обиженного дома младенца и возьмет его к себе на воспитание до совершенных лет. При возвращении сына в объятия родительские все прежние обиды предаются забвению взаимной присягой.

Во всех состояниях, за исключением невольников, отец и муж властны над жизнью своих детей и жены.

Если кто приличен в воровстве, обязан отдать лицом покражу хозяину. И сверх того, в пеню своему князю или узденю, одного ясыря и двух быков.

Примечания. Для объяснения сей строгости, которая кажется быть противоположной существующей у черкесов привычке к воровству, нужно знать, что возвратить лицом украденную вещь почитается за величайший стыд, и вор согласится лучше заплатить вдвое и втрое против покражи, нежели признаться в воровстве, отдав вещь назад; предоставляя себе, таким образом, предлог показанное на него воровство опровергать в виде поклепа. Следовательно, сия строгость, в настоящем смысле, есть наказание, определяемое глупому вору, который, оставаясь на посмеяние своим соседям, научает их своим примером быть осторожнее. Между князьями воровство оплачивается взаимной барантой (reprеsailles), то есть наездами в чужое имение и захватами людей, скота; в чем, однако ж, наблюдается некоторая соразмерность, чтобы отплата не слишком превышала учиненное воровство.

Права наследства: если отец умирает без завещания, то сыновья делят между собой имение по равным частям; а дочерям, ежели есть ясыри, дают по одному ясырю, а когда нет или есть, да мало, дают вместо того по одной лошади или скотом соразмерно с имением.

Образ воевания. Когда кабардинцы снаряжаются в дальний поход или к отражению сильного неприятеля, избирают главного полководца из князей не по старшинству рода, но по личной храбрости и общему доверию. Таковое временное отличие присваивается навсегда бывшему начальнику — первенствующий голос в народных собраниях и всеобщее уважение. В поле он имеет власть казнить ослушников смертью без суда и разбора лиц, однако воздерживается от таковой строгости относительно княжеских особ для избежания семейственной вражды и кровомщения. Вообще учреждение единодушных действий и успех предприятий зависят более от искусства соглашать умы либо от приближения явной опасности, нежели от должной подчиненности, к коей мало способны горские народы. Военная конституция и набор войск весьма просты. Всякий первостатейный уздень обязан поставить известное число воинов, разделенных по числу дворов и по другим местным удобностям. По собрании сих участков старший в своем роде князь ведет их против неприятеля, сохраняя всегда начальство над своим участным отрядом. Каждый отряд состоит из панцирников, простой конницы и пехоты. Князья и уздени, одетые в панцири, с ближними людьми составляют отборную конницу наездников, прочие разделяются на простую конницу, и, смотря по обстоятельствам, на пехоту, в коей служат крестьяне, отправляя звание стрелков при случае защиты тесных проходов. Нападение делают кучами и врассыпную, но всегда с осторожностью против артиллерии. После первого выстрела, пущенного в меру, бросаются в сабли, преследуют, отступают и, подобно парфянам, заманивают неприятеля в засады чрез притворное бегство. Опыты доказали, что бегущий черкес не есть разбитый неприятель и что никакая легкая, ни тяжелая конница не может держаться против конницы черкесской. Князья подают собой пример неустрашимости, находясь всегда там, где предстоит опасность, и вменяя себе в бесчестие, если бы случилось простому воину или узденю превзойти своего князя храбрыми подвигами.

Нравы и житейские обычаи

Нравы. Домашнее благонравие у черкесов, как и у всех необразованных народов, заменяет недостаток гражданских законов. Повиновение к родителям и почтение к старейшим летами строго наблюдается между кабардинцами. Не только сын пред отцом, но и меньшой брат перед старшим сесть не смеет и не вступает в разговор в присутствии посторонних людей. Равно и в беседах, где случаются старейшие летами, молодые люди не смеют говорить громко или смеяться, но обязаны отвечать скромно на делаемые им вопросы. Независимо от предрассудков воспитания и образа жизни, кабардинцы народ добрый и рассудительный: в общежитии гостеприимны, догадливы, остроумны; в пище и питье умеренны и трезвы; тверды в дружбе, целомудренны; на войне храбры и предприимчивы. Сии добрые качества затмеваются многими пороками: вообще недоверчивы, откуда происходит наружная скромность в речах; но будучи раздражены или обижены, предаются гневу и пылают мщением; при счастии заносчивы и вообще горды, наипаче князья, кои, величаясь своим происхождением, не знают себе равного; вероломны, корыстолюбивы и наклонны к грабежу, что, собственно, значит проворство и искусство жить в понятии горских народов. Почтение к старейшим летами, взрачность в росте и в облике, сила телесная, а наипаче неустрашимость суть первые качества, требуемые от владельцев, без чего не могут они приобрести в народе достаточного уважения для утверждения своей власти. Черкешенки кротки нравом, остроумны в речах, пленительны в обращении, покорны, трудолюбивы, любят наряды и, как говорят, завистливы и чванливы между собой.

Женитьба. Оные учреждаются всегда по равенству родов: князья берут жен между князьями, дворяне между дворянами и так далее. Не столько поносно для князя, который бы взял за себя жену из дворянского дома, как княжескому роду, который бы согласился отдать невесту за дворянина, чего не бывает никогда. Сосватав жену, платят за нее договорную цену, вено, или выкуп (калым), пленниками, лошадьми, скотом. Приданое же назначается по произволу отца невесты и отдается жениху вместе с невестой; но главный подарок предоставляется до первых родин, причем отец новобрачной вручает ей повязку и покрывало, отличительный наряд замужней женщины. Мужья живут с женами разно, всякий в своем доме, никогда вместе не бывают днем, а только ночью ходят к женам украдкой и возвращаются до света в свое отделение. Сей последний обычай подал повод г. Палласу к предположению, что повествуемое Страбоном о тайном бракосочетании гаргарензов с амазонками может относиться к черкесам с некоторой основательностью. Черкесы редко имеют более одной жены, несмотря на разрешение многоженства; не пользуются также и разводом, который по магометанскому закону позволяется во многих случаях. Сколь ни ужасно для европейского слуха напоминание о тиранской власти мужей над женами, в Азии она повсеместно признана мерой, необходимой для соблюдения семейственного порядка. Муж есть повелитель и судья своей жены, а жена первая работница в доме: не довольно, что отправляет всякую домашнюю работу, стряпает кушанье, ткет сукно, шьет на мужа платье, но должна иногда седлать и убирать мужскую лошадь.

Жизнь и смерть ее в руках мужа, наипаче за неверность или по одному подозрению в том смерть неизбежна. За смертоубийство жены муж не подвергается великой ответственности, кроме нарекания от жениных родственников. Строгость ли сего обычая возымела сильное действие над нравами или оттого редки проступки сего рода, что по образу физической жизни черкесов целомудрие в обоих полах есть добродетель у них весьма обыкновенная; только наверное известно, что, по причине редкости случаев к наказанию, жесткое право мужей остается почти без употребления. Впрочем, у черкесов жены содержатся не в такой неволе, как турчанки и персиянки; могут обращаться с женщинами и видаться с мужчинами, за исключением молодых новобрачных жен, которые несколько лет сряду не должны из дома выходить, и когда жена принимает к себе гостей мужского или женского пола, мужу не можно присутствовать в той беседе. Спрашивать кого о здоровье жены или дочери почитается за неприличность и даже за обиду; одним ближайшим родственникам с жениной стороны позволяется удовлетворить в том свое любопытство, и то не при чужих людях.

Дружество. Между разными племенами, рассеянными на Кавказе, не было бы других отношений, кроме военных, если бы дружба и гостеприимство не производили между ними частных, но не менее прочных и для человечества полезных связей, кои, отлучая злобу от меча, приглашают вражду к отдохновению. Дружба на Кавказе имеет также свои особенности. Слово кунак, или друг, значит то же самое у черкесов, что у босняков побратим и в древности у наших предков крестовый брат, то есть такой друг, за которого жертвуют имуществом и жизнью. Когда один кунак приедет к другому в гости или по своей надобности, то принимающий в доме своем снабжает приезжего друга всем нужным, не жалея собственности, а в случае недостатка в чем пускается с ним вместе на воровство и отдает всю добычу своему кунаку. Сей странный способ помогать друг другу, с обидой ближнего, употребляемый между кавказскими народами от древнейших времен, есть главное звено от политических соотношений. Каждый старается иметь кунака в отдаленной стране и прибегает к нему в случае нужды; а посредством связей сближаются между собой все народы или, по крайней мере, есть возможность к взаимному их сообщению. Лучший и весьма употребительный способ обеспечить себя от разбоев на случай переезда из одного места в другое внутри гор состоит в приискании надежного кунака, каковые охотно нанимаются в провожатые за умеренную плату и отвечают за целость особы и пожитков путешественника. Частные люди и купцы не иначе ездят из Моздока в Грузию и из Кизляра в Дербент и Баку, как под покровительством кунаков. Хотя велика разность между наемными кунаками и той связью, которая под тем же именем существует у горцев между собой, однако не менее того обычай требует, чтобы наемный кунак защищал своего наемщика, не щадя своей жизни, ежели не хочет себя навсегда обезглавить; а сия самая известность достаточно предохраняет путешественника от нападения разбойников, которые обыкновенно ищут легкой наживы, а не упорной драки. Российские жители Кавказской губернии, по соседству с горцами, наипаче линейные казаки, имеют кунаков у черкесов, кумыков, чеченцев, с коими, чаятельно, ведут они дружбу (куначество) не во всей точности по принятым правилам, однако присяга между российскими и горскими кунаками, сколько известно, в мирное время невредимо с обеих сторон соблюдается.

Гостеприимство. Черкесы охотно принимают иностранцев и угощают добродушно всякого проезжего, а тем паче знакомых людей. Общая склонность к рыцарскому странствованию произвела естественным образом всеобщее почтение к гостеприимству. Вошедший в дом вступает во все права гостя, то есть под особенную защиту хозяина, пока со двора не съедет, причем подразумевается обязанность накормить гостя, успокоить и проводить его на безопасную дорогу или к ближайшему соседу благополучно. Приезд гостя есть приятное происшествие для всех домашних, доставляющее всякому свои заботы, кои отправляются с отменной услужливостью. Нередко знакомство, начавшееся гостеприимством, превращается в дружбу; гость и хозяин остаются кунаками. Но тот самый гость, ежели бы нечаянно где повстречался с хозяином, легко б мог быть от него ограблен или захвачен в плен.

Заступление женщин. Не одной красотой и верностью похвалиться могут черкешенки; им предоставлено важное в гражданском быту преимущество, имеющее начало в нравственности народной, то есть особливое уважение, можно сказать, благоговение, какое оказывают все горские народы к заступлению и посредничеству женского пола. Женщина без покрывала и с распущенными волосами бросается в средину толпы сражающихся, и тотчас останавливается кровопролитие, тем решительнее и скорее, будь она пожилых лет и знатного рода. Довольно и того, если преследуемый от неприятеля скроется в женское отделение или даже коснется рукой до женщины, чтобы остаться невредимым; словом, всякое мщение, наказание, а тем менее убийство не может быть произведено в присутствии женщин и отлагается до другого случая. Однако взыскание женской защиты между равными причитается к малодушию, и потому прибегают к оной не иначе как в величайшей крайности и для спасения себя от явной смерти.

Брань, поединок. Черкесы грубых и ругательных слов не терпят; в противном случае князья и уздени равного себе вызывают на поединок, а незнатного человека нижней степени или простолюдина убивают на месте. Кабардинцы всегда наблюдают в обращении между собой вежливость, чинопочитанием соразмеряемую; и сколь ни пылки в страстях своих, стараются умерять оные в разговоре; даже в самом жару споров, происходящих в народных собраниях, они крепятся до поры в пределах благопристойности, пока не дойдет дела до угроз, за коими следующие ругательства нередко развязывают руки вместе с языками. Посрамительнейшим ругательством признано, если кто кого назовет вором, без сомнения в том смысле, что сие означает неловкость вора и обличение воровства. Между заклинаниями достойно примечания следующее: дай Бог, чтобы ты не знал, что делать, и не хотел бы ни с кем посоветоваться. Для поединка не назначается ни места, ни времени; но где впервые встретятся соперники после ссоры, там слезают с коней и вынимаются пистолеты; прежде стреляет обиженный, а потом обидчик. Буде при том случатся посторонние люди знатного рода, то из уважения к ним стреляют оба в воздух, оставляя сию разделку до другой встречи. Если же кто из них останется на месте, то убийца должен скрыться для избежания кровомщения.

Сельское хозяйство. Черкесские князья и уздени ведут стародавнюю жизнь дворянскую или рыцарскую, известную в Европе для просвященнейших времен: ездят на звериную ловлю и добычу в соседние земли, как между тем крестьяне занимаются сельскими работами. Сельское хозяйство разделяется у них на три главнейшие отрасли: земледелие, конские заводы и скотоводство, заключающее рогатый скот и овец.

Земледелие. Черкесы пашут землю плугом, наподобие украинского, в который впрягают несколько пар быков. Больше всякого хлеба сеют просо; потом турецкую пшеничку (кукурузу), яровую пшеницу, полбу и ячмень. Жнут хлеб обыкновенными серпами; молотят хлеб балбами, то есть топчут и перетирают колосья посредством лошадей или быков, припряженных к доске, на которую наваливают тягость точно так, как в Грузии и Ширване. Перетертую солому, вместе с мякиной и с частью зерен, дают в корм лошадям, а чистый хлеб прячут в ямы. В огородах сеют овощи: морковь, свеклу, капусту, лук, тыквы, арбузы и сверх того у всякого в огороде есть табачная гряда. Во время жатвы и сенокоса князья разъезжают по полям вооруженные, как для надзора за сельскими работами, так и для прикрытия работников, и живут месяца по два в лагерях (кошах) со всей воинской осторожностью.

Конские заводы. Конные воины не могли не стараться об усовершенствовании своих конских заводов. Каждый князь имеет небольшой домашний завод. Лучшие в Кабарде заводы принадлежат первостатейным узденям: Малой Кабарды — Шалоху и Большой Кабарды — Чеполову, которые, однако, по мнению знатоков, уступают в доброте заводу Трама, абазинского старшины (алтыкезек). Порода черкесских лошадей начало свое имеет от арабских жеребцов и черкесских кобыл, и доныне попечительные хозяева достают породистых жеребцов из Турции и Персии для поддержания своих заводов. Черкесы холостят жеребцов, не смея употреблять их в скрытные поиски, могущие от ржания их быть оглашены, но холостят лошадей и никогда не ездят на жеребцах; приучают меринов, чтобы они были сторожки. Черкесские лошади, известные в России вообще под названием горских лошадей, более или менее статны по заводам. Важнейшая доброта их состоит в том, что они легки, крепки на ноги и к дальним трудам сносны. Сии последние качества, без сомнения, приписать должно тому обычаю, что не прежде пятого года употребляют черкесы в езду молодых лошадей, оставляя их в табунах, пасущихся по горам, до тех пор, пока они не придут в совершенный рост и силу. Лошади Шолохова завода примечательны особенным образованием копыт, цельных без заднего разреза. С недавнего времени стал известен и причтен к лучшим заводам горских лошадей завод Аджи-хана, кизлярского жителя; как между тем завод абазинский Лова пришел в упадок. Каждый завод имеет свое клеймо или тавро, и буде кто подделает знак чужого завода, подвергается строгому взысканию. Приложенный в конце книги рисунок представляет все тавро конских заводов, известных на Кавказе, со значением имен заводчиков, породы лошадей и на какой стороне или ноге ставится клеймо. В таковой же таблице, помещенной в Путешествии г. Палласа в 1793 и 1794 годах, находятся маловажные пропуски в числе заводов и погрешности в именах, которые здесь исправлены. Заводчики получают знатную прибыль от продажи лошадей, которые большей частью покупаются в России для пополнения конных полков.

Скотоводство. Черкесы держат многочисленные стада рогатого скота и овец, небольшое число коз и несколько лошаков и верблюдов. По числу лошадей и скота измеряется у них богатство частных людей. Масло, получаемое от коров, и шерсть от овец малейшей только частью поступают в продажу за собственным продовольствием и за употреблением шерсти на домашние сукна. Овцы черкесские, между коими есть также и калмыцкой породы с длинным хвостом, имеют шерсть лучшей доброты против степных овец. Рогатый скот некрупен, но бодр и крепок; употребляется в упряжи в телеги (арбы) и для ношения вьюков. За недостатком лошаков кабардинцы пасут свой скот летом в горах, а зимой перегоняют стада по ту сторону Малки на равнины Кавказской губернии. Верблюдов держат только зажиточные хозяева для перевозки домашних пожитков и войлочных лагерей (копией) с места на место в летнюю пору.

Сверх того черкесы занимаются пчеловодством, имеют знатные пчельники. Пчел держат в ульях плетневых на подставках и, пока продолжаются сельские работы, перевозят их с одного места на другое со своими кошами. Воск и мед, остающиеся за употреблением, продаются в российских городах.

Кабардинцы водят домашних птиц: кур, гусей, уток и необычайной величины и красоты индейских петухов.

Пища. Обыкновенная пища их просяная каша на воде. Из пшеницы делают пресные лепешки, которые под названием чуреков во всей Азии служат вместо хлеба. Летом едят дичину, а зимой баранину, вареную и жареную на вертеле; от жажды пьют молоко пресное и кислое; и для подкрепления бузу, род браги, приготовляемой из проса и ячменя; также варят ставленые меда, в которые иногда примешивают называемый пьяный, или бешеный, мед. Приготовляемый таким образом напиток производит дурь и беспамятство на несколько часов и потому употребляется только на пирушках и весьма умеренно. По соседству с русскими кабардинцы познакомились с виноградной водкой и хлебным вином; но черкесы вообще нимало не пристрастны к пьянству, хотя кизлярские армяне довольно стараются о распространении вкуса к своему товару между горцами. Когда черкес отправляется в поиск, запасной провиант его состоит в мешочке с просяной мукой и нескольких ремнях копченой оленины или баранины. Из муки, разболтав с водой в ладони, делает катышки, которые печет на огне вместо хлеба и таким образом, закусывая олениной, питается две и три недели количеством пищи, которое едва бы русскому солдату достаточно было на три дня. Но во время пиров или приема гостей тщеславятся изобилием мяса и пресыщением своих гостей; убивают быка, ставят на стол целых баранов, присовокупляя к тому множество дичины и домашних птиц, и потчуют своих гостей до пресыщения.

Доходы. Доход князей состоит в продаже пленников, лошадей, скота, в данях, собираемых с подвластных им соседей и подданных крестьян. Уздени такие же имеют доходы, кроме дани, но в замене того получают всю прибыль от сельского хозяйства, ибо главнейшие стада коров, овец и табуны лошадей принадлежат узденям, а князья почитают за стыд заниматься хозяйством. С каждого крестьянского двора князья получают по одной овце в год, а сверх того несколько съестных припасов, которые употребляются на прокорм княжеского дома, потому что всякий князь обязан для чести своей иметь открытый стол. Малое число наличных денег выручают они от продажи пленников и лошадей. Кабардинцы производят торг пленниками чрез посредство закубанцев, скрытно от российского начальства, дабы избегнуть обязанности выдавать пленников христианского исповедания на выкуп за положенную цену. Богатейшие черкесские князья мало пользуются своим имуществом. Действительная их собственность и богатство заключаются в добром коне, исправном оружии и в воображаемом счастье, которое зависит от удачных воровских поисков.

Науки. Черкесы своих письмен не имеют. По принятии магометанского закона, обучаются арабской грамоте и пишут арабскими буквами, татарским наречием, называемым тюркю, которое весьма употребительно у черкесов; но для изображения собственного своего языка сии буквы признают недостаточными, по причине множества согласных двух звучных букв наподобие: пш, ч, дз, дж, затрудняющих выговор черкесского языка. По образу жизни и воспитанию своему черкесы не имеют охоты к учению, да и времени к тому недостает; из князей даже редко кто умеет порядочно читать и писать. Следовательно, все науки их, состоящие в толковании Алкорана, находятся в руках духовных; однако, судя по врожденной понятливости и остроумию, примечаемым в черкесах, должно думать, что не в продолжительное время они могли бы поравняться с просвещенными народами, если б победили свои закоренелые предрассудки. Многие из кабардинцев, почти самоучкой от обращения с русскими, умеют читать и писать по-русски, а говорят так чисто, что никакого различия с коренным россиянином не можно заметить.

Ремесла. Какие ремесленники потребны черкесам для ограниченного круга их надобностей, те у них и есть, а именно: кузнецы, оружейники, седельники, скорняки, ременщики и серебряного дела мастера. Сии последние наводят чернь с золотой насечкой на серебре и стали для конских уборов и других оружейных украшений, на такой же образец и едва ли с меньшим искусством в отделке, как работают в Великом Устюге. Казаки весьма уважают черкесские седла и стараются снабжать себя оными, в рассуждении отменной легкости и прочности, деревянных арчагов и прочности кожаных тебеньков, служащих вместо чепрака. Черкесы приготовляют также порох, и всякий для себя делает селитру из быльника (бурьян), в июле собираемого, который, очистив от листьев и отростков, один стебель сжигают. Остальные для домашнего быта нужные ремесла отправляют женщины: ткут сукно (чекмень) и ковры, валяют войлоки и бурки, шьют женское и мужское платье, тапки, башмаки (чирики), делают шелковые с серебром и золотом тесьмы для обивки кафтанов и шапок; из дикой конопли выделывают толстые нитки, но полотна ткать не умеют, чаятельно потому, что не сеют вовсе льна.

Торговля. Вдоль по российской границе, начиная от Моздока до устья Кубани, торг и мену производят с черкесами нахичеванские, кизлярские и моздокские армяне следующими товарами. К черкесам отпускают: холсты, набойки, выбойки бумажные, аладжи, бурмети, бязи, китайки, сукна в малых кусках и обрезках, юфти, опойки черные и красные, канифасы, тик, чугунные котлы, сундуки, окованные жестью и простые, ларчики, жестяные кувшины, кружки, ковши, крашеные шелки, иголки, миски деревянные под лаком и простые и еще некоторые мелочи. Взамен сих товаров получают от черкесов: воловьи шкуры, овчинки, медвежьи кожи, волчьи, лисьи, заячьи, куньи, выдровые, воск, мед, лошадей, рогатый скот, овец, овечью шерсть, узкое сукно (чекмень) и шитые из оного кафтаны под тем же именем чекменей, бурки, войлоки (кошмы), коровье масло, фрукты и другие съестные припасы. Купцы, приезжающие из Царьграда и Анатолии к Анапе и Суджук-Кале, привозят большей частью соль, юфть, бумажные товары низкого разбора и другие мелочи: выменивают у черкесов и покупают за наличные деньги обоего пола пленников, пальмовое дерево, воск, мед, звериные кожи и прочие товары, о коих выше сказано.

Торги с черкесами по российской границе производятся в крепостях Моздок, Прочно-Окопск, Усть-Лабинск и в Екатеринодаре на наличные деньги и меной товаров, соль есть главнейшая для них потребность. По распоряжению правительства отпускают соль кабардинцам и другим России подвластным народам за умеренную плату из маджарских соляных озер, для продовольствия закубанцев привозят соль из фанагорических соляных озер в четыре меновые двора, для сего учрежденные на Кубани: при редуте Изрядном Источнике, при Екатеринодаре, при Гудовичевой переправе и на Бугасе, где производятся казенная продажа соли и меновой торг с черкесами, смотря по обстоятельствам пограничным. Пошлины платятся как за привозные, так и за отпускаемые товары российскими купцами. Товары производятся не караванами, но малыми частями и в разные времена года неопределительно, а потому армяне ездят сами внутрь гор для развозки своих товаров под покровительством наемного кунака. Дабы получить право торговать при переезде из одного владения в другое, они обязаны давать подарки князьям из чести, и сверх того везде платить произвольные пошлины.

По показаниям таможенным, цена привезенных товаров к Усть-Лабинской таможне и Прочно-Окопской заставе не превосходит 10 тысяч рублей в год; отпуск и того менее. С включением торгов, производимых в Моздоке, где снята таможня, и в четырех меновых дворах на Кубани можно полагать с вероятностью, что весь торг с черкесскими областями, привоз и отпуск простирается до 30 тысяч рублей в год, за исключением соляной продажи, которая составляет особенную статью, и лошадей, покупаемых беспошлинно. Но, присовокупив к тому оба сии предмета и сверх того еще тайные провозы, которые весьма обыкновенны в рассуждении обширности границ и проворства черкесов, можно, кажется, сию сумму утроить или круглым счетом положить до 100 тысяч рублей. Во всяком случае, сии приблизительные вычисления подают понятие в самом пространнейшем смысле о маловажности торгов с черкесами. Не только бедность в наличных деньгах и недостаток рукоделий, но и предрассудки их не позволяют им заниматься постоянно торговыми оборотами, вменяя себе в стыд купеческое звание и продавая избытки своих произведений только в случае крайней надобности в деньгах или вещах, необходимо нужных. Однако Пейсонель представляет прежние в Крыму процветавшие торги с черкесами и кубанскими татарами в ином виде. В его время (1753 г. до 1760 г.) из черкесских земель (Черкесия) привозилось чрез Тамань в Кафу: до ста тысяч центнеров (десять миллионов фунтов) овечьей шерсти, сто тысяч кусков сукна, называемого чекмень, пять или шесть тысяч шитых чекменей; до шестидесяти тысяч суконных портков (халваров), двести тысяч войлочных епанчей, называемых япенджи (те же бурки), пять или шесть тысяч бычьих соляных кож, пять или шесть тысяч центнеров хорошего меду и пятьсот центнеров абазинского пьяного меду; семь или восемь тысяч ок (три фунта) воску, пятьдесят тысяч куньих шкур, сто тысяч лисьих, три тысячи медвежьих и пятьсот тысяч овечьих. Не говоря о невольниках, лошадях и прочих предметах, все, здесь поименное, составило бы по нынешним ценам с лишком на два миллиона рублей отпускных товаров из черкесских областей. Воспоследовавшие политические перемены с Крымом, Таманом и с кубанскими татарами, без сомнения, были причиной упадка столь обширной торговли; но, может быть, отчасти тому способствовала также перемена в образе производства торговых сношений, которые пока продолжались между единоверными мусульманами, были, чаятельно, лучше приноровлены к умоначертанию торгующих народов.

Забавы. Ристание и пляска заключают в себе общественные увеселения черкесов. Ристание состоит в скачке на лошадях, в обгоне до условленной цели или в военных эволюциях, как то: в стрельбе на всем скаку с лошади из лука, ружья, пистолета в цель, в метании джирита и в других быстрых движениях, обнаруживающих ловкость всадника и поворотливость лошади. Смелые наездники в Кабарде приучают своих лошадей бросаться стремглав с утесов и с крутых берегов рек, не разбирая высоты оных. Сей отчаянный навык, подвергающий всякий раз жизнь седока вместе с лошадью видимой опасности, нередко спасает от опасности попасться в руки неприятеля при случае близкой погони. Пляска черкесская походит на шотландскую, как заметил г. Паллас. Один или двое плясунов с загнутыми назад руками делают друг против друга прыжки и переборы ногами с отменной легкостью и проворством, как между тем зрители бьют под лад в ладоши, припевая следующие слоги: а — ри — ра — ри — ра.

Болезни. Общая горским народам болезнь есть воспаление в глазах, бельмо и последуемая за оным слепота, каковые припадки отчасти приписать должно отражению солнечных лучей от снеговых гор во время весенних и летних жаров. Иногда появляются между черкесами прилипчивые горячки и самая чума, большей частью наносные из турецких пределов. Оспа естественная свирепствует не менее заразительных болезней, ибо черкесы не знают прививания, употребляемого издревле в Грузии. От головной боли, хотя бы она происходила от внутренних причин, перевязывают голову крепко платком и ходят с сей повязкой, пока боль не уймется. Прочие болезни, имеющие начало свое в роскошной и недеятельной жизни, вовсе им не известны. Для излечения ран и всяких наружных припадков имеют они между собой искусных лекарей, которые принадлежат из рода в род некоторым коленам. Конские лекари не менее славятся своим искусством в лечении лошадей. Черкесы редко доживают до глубокой старости.

Похороны. По смерти отца или мужа все семейство изъявляет печаль: женщины воплем, царапанием лица и груди до крови; мужчины вообще плакать почитают за стыд, и тем паче стыдно им кажется плакать по женам своим, но бьют себя по лицу плетью, оставляя надолго синие пятна в знак печали. Похороны отправляются по магометанским обрядам весьма просто. Тело покойника, завернутое в простыню, несут до места в сопровождении ближайших обоего пола родственников, кладут в могилу без гроба и, зарыв землей, покрывают сверху камнем. Частью сохранился еще языческий обычай класть в могилу с мертвым телом все дары, приносимые покойнику от родни и знакомых. Для могил знатных людей избирают возвышенные места или насыпают курганы, на коих строят надгробные памятники из дикого камня продолговатыми и совершенными четырехугольниками, пяти-, шести-, семи-, восьмиугольниками или строят порядочные со сводом каплицы, по углам ставят круглые надолбы, а крышки кроют плитами и черепицами, для чего выписывают из гор особенно в сию работу употребляемых каменщиков. Между гробницами, принадлежащими роду Джембулата, которые лежат в 10 верстах от Малого Баксана около Тамбиевых аулов, г. Паллас приметил черные и красные камни, почитаемые к лавам и означающие древнее здесь существование огнедышащей горы, хотя ныне таковых в Кавказе не известно.

Все вышесказанное относительно гражданского и политического образования черкесов может служить общим понятием и о прочих горских народах с некоторыми изменениями: мы будем ссылаться на оные при дальнейшем описании Кавказских областей.

Глава третья. Кисты

Величина, пределы

Кистинские земли простираются от правого, или восточного, берега Терека, лежащего супротив осетинцев, до левого берега Аксая, по северному скату Кавказа, занимая от юга к северу часть высоких шиферных гор у подошвы снежного хребта, часть известкового хребта, наконец, передовые горы даже до предгорий и до холмистых долин. Граничат к северо-западу с Малой Кабардой, отделяемой Сунжей, и с малой частью Кизлярского уезда, отделяемого Тереком; к западу с Осетией, к югу с высоким снежным хребтом; к востоку с Лезгистаном и с аксаевскими кумыками. Величина и очернение границ сей малопосещаемой области не могут быть определены с точностью, наипаче полуденная и восточная стороны, которые, прилегая к высоким горам, остаются вовсе не известными. Величайшее протяжение оной, кажется, должно быть от севера к югу, широта в горизонтальную линию от Владикавказской крепости до реки Аксай, то есть прямо от запада на восток, содержит 115 верст.

Реки

Следующие реки, начиная от запада на восток, протекают или омывают кистинские земли: Терек в вершинах своих до границ Малой Кабарды, правым берегом отделяет кистов от Осетии; в нижних частях от Сунжи на малое расстояние служит границей между Кизлярским уездом и собственно с гребенскими казаками. Камбулея почти во всей долготе своей протекает чрез кистинские земли, за исключением малой части перед впадением в Терек; Сунжа равномерно, за исключением левого берега, вся входит в кистинские земли; реки: Шадгир, или Оссая, Фартам, Русский Фартам, Аргун, или Быстрая, впадающие в Сунжу, все находятся внутри Кистинской области. Аксай в средних и нижних частях служит границей между аксаевскими кумыками, в вершинах между Лезгистаном.

Именования

Кисты сами себя называют попеременно кисты, галга, ингуши и одно название вместо другого употребляют; от грузин именуются кистами, от андийских лезгинцев бутурул-мычкигз (народ мычкиз); последним именем зовут их также татары и черкесы, разумея, однако ж, под оным преимущественно чеченцев.

Происхождение; история

Кисты, и наипаче ингуши, образованием своего лица и языком отличны от прочих кавказских народов, но происхождение и история сего племени покрыты неизвестностью. Господин Паллас, предполагая, что кисты могут быть потомки аланов, основывает свою догадку на следующем сходстве именований. Таврические аланы, по словарю, составленному из путешественных записок (peripla) Ариана и Скимнуса Хиозского (scumnus chius), город Феодосию называли Ардауда, что значит на аланском языке, равно как на кистинском, семь богов, то есть вар значит семь, а дада значит отец или Бог, так как обожатели огня, приходящие в Баку на поклонение, и теперь называют Бога Таут или Оаут с греческим произношением. Сличая сие словопроизводство с Гюльденштедта вы м словарем кавказских наречий, находится некоторая разность[51], но весьма желательно и стоило бы труда столь близкое сходство языков объяснить дальнейшими разысканиями. О сношениях России с кистами упоминается в архивах не прежде как около 1750 года, со времени учреждения Осетинской комиссии для проповеди христианского закона грекороссийского исповедания горским народам, особливо же осетинцам и кистам, между коими сохранялось еще тогда много следов христианства, перемешанного с языческими обрядами. Труды неискусных проповедников, набранных без разбора из российского и грузинского духовенства, должны были остаться безуспешными. Выстроенная ими церковь и подворье на речке Бальсу были разорены в 1769 году вместе с подворьями, бывшими в Осетии, и по одним причинам: то есть сколько с одной стороны зависть и вражда магометан возбуждали против христиан тамошних жителей, столько же и сами проповедники подавали к тому повод своим невежественным поведением. В 1765 году приезжали из Ахалциха два католических патера, чаятельно, монахи капуцинского ордена, и доныне там пребывающие, для обозрения кистинского народа с намерением проповедовать римско-католической закон, но таковое намерение не имело последствий даже и после разорения российских подворий. Прочие сношения наши с кистами были воинские или дружественные, ничего примечательного не заключающие, кроме военных действий с чеченцами и добровольного покорства ингушей, о чем будет упомянуто в своем месте.

Разделение Кистинской области по коленам

1. Кисты, собственно так называемые.

2. Ингуши, или ламур.

3. Карабулаки, или арште.

4. Чеченцы, или шешены, называемые также мычкиз.

Из оных чеченцы, как многолюдное колено, занимают большую половину кистинских земель и, в рассуждении примечаемой у них разности с другими кистинскими племенами в нравах и наречии, составляют особенное отделение, только по сходству языка к кистам причитаемое; следовательно, можно бы было разделить Кистинскую область на две части: то есть на обитаемую кистами в теснейшем смысле, под именем коих разумеются ингуши, карабулаки и прочие колена, и на область Чеченскую; но сие должно предоставить до лучшего познания кавказской топографии.

Гюльденштедт упоминает о следующих округах Кистинской провинции: Ингуш; Ахкингурт; Ардахли; Вапи, Осет, Макарл; Ангуш (Большой); Шалха, или Малый Ангуш.

Чечен, разделяемый на округи: Арахи; Кулга, или Дганти; Галгай, или Галга; Джанти; Чабрило; Шабет; Чисхрикакер; Карабулак; Мессети; Мереджи; Галашка; Дубай.

К коим присовокупляет также Аксаевские округи Ендери и Аксай под общим именем Качалых (Шесть деревень). Сие разделение на округи нельзя почитать определительным; если бы оно и верно было в размещении округов, то не доставляет желаемого различия округов или волостей от колен, представляя под тем же нарицанием обширные области и малые волости, заключающие в себе несколько деревень, без обозначения, к какому принадлежат колену. По общему обычаю, принятому у кавказских республиканцев, вероятно, что подобных округов, или волостей, должно быть гораздо более в Кистинских землях, ибо каждое колено разделяется на малые общества, или союзы, заключающие в себе несколько деревень, из коих одна признается главой союза или сборным местом, и обыкновенно все общество называется по имени главной деревни. Таковые общества, не всегда заслуживающие даже название волостей в рассуждении малого числа жителей, от грузин в увеличительном виде называются дистриктами, округами, уездами.

Язык

Вышеупомянутые колена и округа принадлежат к одному кистинскому племени по сходству употребляемых ими наречий, ибо кистинский язык есть коренной, имеющий сходство с тушинским языком; отчего возрождается сомнение о тушах, что, может быть, и они те же кистинцы.

Мы последуем разделению по коленам как удобнейшему при описании малоизвестных земель.

Кисты, собственно называемые

Они живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против осетинского колена тагауров, с коими состоят в непримиримой вражде как люди одного ремесла: то есть промышляющие грабежом на пути торгующих и путешествующих чрез Тагаурское ущелье. Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большей частью обнаруженных в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарнела, где начинается грузинская граница, и следовательно, на тридцать верст расстояния. Деревни их, Заурова и Джерах, почитаемы за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают не более 500 дворов. Сие колено кистов живет в крайней бедности и управляется выборными старшинами. Они в разбоях и зверской дикости своих нравов не уступают чеченцам, посягая нередко на жизнь ограбленных путешественников без всякой нужды, кроме удовлетворения кровожадной их склонности, чего никогда не делают осетинцы. По именам главных их деревень русские называют их зауровцы и джерахи, а вообще кистинцы, не смешивая их с ингушами, но горские народы одного с ингушами имени называют их галгаи. От тушей к ним проложена пешеходная дорога, весьма трудная и не всегда удобопроходимая, поелику она идет от юга на северо-запад, чрез снеговой хребет.

Ингуши

Ингуши, называемые также кисты галгаи, сильное кистинское колено, имеют главные жилища свои вдоль по Камбулее и впадающим в нее ручьям до высоких гор, также по вершинам Сунжи и по Сунженской реке Шадгир, или Оссая, находясь, таким образом, между Малой Кабардой и чеченцами. Селения ингушевские начинаются в нескольких верстах на восток от Владикавказской крепости в предгорьях, пресекаемых возвышенными равнинами, и оттуда расширяются далее на восток и на полдень по берегам Камбулеи, Сунжи и Шадгира неопределенной чертой. Они сами себя называют ламур (горный житель), а соседей своих чеченцев зовут нача. Черноволосы, смуглее кабардинцев и отменный от них имеют оклад лица. Носят деревянные щиты, обтянутые кожей и с наружной стороны скрепленные железными обручами, и короткий с остроконечным железом дротик, который может при случае служить оборонительным оружием, но более употребляется для меткой стрельбы из ружья вместо сошки. Впрочем, в вооружении и в одежде сходствуют с черкесами.

В древнейшие времена ингуши, равно как и все кисты, были христиане и находились в подданстве грузинских царей. Отпав от христианства, они обратились к древнему своему богопочитанию; потом опять возникло христианство на короткое время, и наконец, приняли ингуши магометанский закон, но притом держатся еще совокупно языческих и христианских их обрядов: едят свинину, содержат посты, празднуют Воскресение и уважают опустевшие церкви. Те из них, кои пребывают в древнем законе, который не можно причесть к идолопоклонству, сколько известно, верят в единого Бога, называемого на их языке Дайле. Имеют два поста: один весной, другой осенью. После поста главный жрец закалывает овцу и, отведав жертвы, разрешает на мясоедение. Сей жрец, или пустынник, называемый грузинами цани-стаг (святой человек), живет всегда при старинной каменной церкви, стоящей на высокой горе между вершинами Сунжи и Камбулеи, о коей упоминают Гюльденштедт и Паллас. По сказанию некоего римско-католического проповедника, видевшего сию церковь, она построена на образец церкви Спасителева гроба в Иерусалиме; на преддверии оной находится готическая надпись. Такого же письма, как надпись, есть книги, писанные золотыми, голубыми и черными буквами; они хранятся в храме, яко святыня, и никто к ним не прикасается. Буквы признаны были миссионером латинские. Церковь сия отменно уважается от ингушей, имеет приписные к ней доходы, платимые скотом. Коль скоро издали ее завидят, то падают ниц и никто не смеет в нее войти. Наречие церкви употребляется между ними вместо клятвы, а стены ее служат убежищем для больных и несчастных. Вокруг нее выстроено около тридцати небольших хижин в виде келий, как бы там был монастырь. Несмотря на признаки ветхости, все церковное здание довольно прочно и требует малой починки.

Все сие дошло до г. Палласа не от самовидца, а по преданиям. Касательно существования сей церкви, оно подтверждается общими слухами на Кавказской линии. Сожалеть только должно, что никто доселе не любопытствовал осмотреть достопамятность, так близко от наших границ находящуюся, хотя, впрочем, сие предприятие сопряжено с некоторым трудом и опасностью. До того времени, пока не отыщутся в России смелые и сведущие путешественники, подобные Мунго Парку, Ледиарду, Горнеману, Форстеру, Вальяну, Херну, Макензи, мы не имеем другого средства, как ссылаться на сбивчивые показания горских жителей, армян и переводчиков, весьма податливых к баснословным рассказам, как между тем они оставляют без внимания все то, что примечания заслуживает.

Ингуши разделены на малые независимые общества под управлением выборных старшин, которые, будучи избираемы из богатейших родов и по причине частого повторения выборов из тех же семейств, обыкновенно присваивают себе права старшинские от отца к сыну наследственно. Они же исправляют и жреческое звание. Знатнейшие старшинские роды их именуются Мацех, Воза, Чев и Пшанува. Ингуши, не столько наклонные или менее других имеющие удобностей к грабительству, почитаются за добрых и кротких людей. Они довольно прилежат к хлебопашеству и изрядное имеют скотоводство. Дома строят каменные или деревянные по удобности припасов, равно как осетинцы, и в средине деревни каменную башню, в которую скрываются жены и дети в случае нападения от неприятеля. Живут и одеваются не так опрятно, как черкесы.

Аксаевские и кабардинские князья издревле стараются утвердить над ингушами временные права завоевания наложением даней и требованием всегдашнего от них покорства. Частые разорения, наипаче от кабардинцев им причиняемые, побудили ингушей в 1770 году предаться российскому покровительству. В 1773 году, по случаю разбирательства взаимных притязаний между кабардинцами и ингушами, ингушские старшины представили генерал-майору де Медему, «что временно они и платили подать кабардинцам с каждого двора по одному барану, а у кого нет барана, то на одну косу железа; однако ж они подвластными им никогда себя не признавали, а тем паче не признают себя с того времени, как они поступили в российское подданство, и многие из них приняли Христианскую веру». Наравне с прочими подвластными России народами, ингуши дают аманатов и остаются при прежних своих обычаях без платежа дани.

Следующие сборные места, или главные деревни, с приписными к ним селениями, принадлежат к ингушским союзным обществам: Вани, Осет, Макарл. Лежат на востоке от Владикавказской крепости одна за другой в нескольких верстах, начиная в пяти верстах от Владикавказской крепости между Тереком и Камбулеей на ручье, впадающем в Терек, супротив осетинской деревни Чима.

Ангуш, называемый Большой или Старый, в вершинах Камбулеи, на пространной и возвышенной равнине.

Шалка, или Малый Ангуш, ниже на той же реке, смежено с землями Большого Ангуша, у подошвы гор. К обоим Ангушам принадлежат деревни: Галга, Тироль, Ака, Беци, Ялгор, Корби, Аздар, Бушу, Голай, Ной, Гой, Цулай, Мелер, Паланг и другие, всего до 25 деревень.

Ахингурт, у истоков Сунжи, между Камбулеей и Сунжей.

Меести, Мередж, Галашка, Дубай, лежащие одна ниже другой по Сунженской реке Шадгир, или Оссая, имеют в ведомстве своем деревни: Махки, Хамха, Таргем, Агикартне, Цулуи, Бештузы, Залгай, Малар, Арапе, Тала, Бархан, Кори, а всего более тридцати деревень.

Все сии общества могут выставить пять тысяч вооруженных людей; следовательно, население Ингушской земли должно быть не менее 5 тысяч дворов и, вероятно, несколько более.

В ингушских горах известны следующие руды: свинцовый блеск, медная синь, медная зелень с жилками по блеклой медной руде, серебро содержащей (fahl-erzt), упоминаемые Гюльденштедтом. Но в архиве есть сведения, что за несколько лет прежде (в 1767 г.) доставленные из кистинских и осетинских гор пробы руд в государственную Берг-коллегию признаны в свинце и серебре не уступающими нерчинским рудам. Тогда же между осетинскими пробами найдена серная зола.

Карабулаки

Суть небольшое колено, живут у истоков Сунжи по Сунженским рекам Шангир (Оссае) и Фартам; граничат на западе с ингушами, на востоке с чеченцами. На татарском языке карабулак значит черные ключи, однако татары и черкесы зовут их бальсу (сыта, медовая вода). Чеченцы дают название ариш-тояй, а карабулаки сами себя, равно как и ингуши, называют их арште. Они имеют в своем владении шесть речек, впадающих в Шадгир и Фартам или прямо в Сунжу. Бальсу есть одна из тех речек, и, как выше сказано, при ней построена была церковь и подворье нашими духовными. Главная деревня их, Боко, называемая по имени знатнейшего старшинского рода, лежит на речке Шелмигоре, впадающей в правый берег Сунжи, и содержит не более 40 дворов. В их же землях находятся ручьи Ашган, Валарск и Чалаш, впадающие в правый берег Сунжи ниже Фартама. По оным карабулаки имеют свои выгоны для скота.

По преданиям, существующим между горскими народами, карабулаки в древние времена составляли сильное воинское колено, которое было уважаемо от соседей как за храбрые дела, так и за соблюдаемую в общежитии справедливость. Они были богаты скотом и от произведений земли получали пропитание. Оставалось им наслаждаться изобилием и покоем. Но, возгордившись сими преимуществами, карабулаки пустились на обиды и насилие, возжигали повсюду вражду и наконец обратили против себя всех соседей, которые ополчились на них соединенными силами, истребили сей буйственный народ до основания. Таковое предание, иносказательное или справедливое, может служить поучительной повестью для многих кавказских народов. Остатки карабулаков, в числе 200 семей, находятся в зависимости от чеченцев, которые должны сами ожидать той же участи[52]. Карабулаки имеют своих старшин и говорят кистинским языком, подходящим к чеченскому наречию. Они во весь год почти кочуют со скотом, не имея постоянных селений, и мало занимаются хлебопашеством. Неоднократно прибегали к российскому покровительству, прося защиты от притеснений чеченцев, и почитаются в российском подданстве, но по соседству с чеченцами и аксаевцами всегда терпят от них беспокойства.

В земле ингушей, или карабулаков, есть соляной ключ, из-под горы выходящий, коего рассол так силен, что из двух мер рассола выходит одна мера соли. Сей ключ, по сказаниям, впадает посредством другого ручья в Фартам.

О прочих кистинских поколениях, или обществах, не входящих в чеченское отделение, нам известны только некоторые именования: галагай, при истоках Шадгира; галбы, у вершин Сунжи; глигвы, на речке Глигве.

По показаниям, сии три общества живут у подошвы снеговых гор, в неприступных местах, питаются от овечьих стад и кукурузой, которую сеют на удобренных каменистых почвах. В селении Заглаис, подведомственном галгаю, находилась прежде изрядного построения каменная церковь.

Глигвы, небольшое колено, кажется, принадлежит к горным чеченцам. Но если справедливо, как говорят, что речка Глигва впадает в вершины Алазани, то сии глигвы должны находиться по ту сторону снежного хребта на полуденном скате.

Все вышеупомянутые кистинские колена, вместе с неизвестными, за исключением чеченцев, собрать могут до 12 тысяч худо вооруженных воинов. Будучи рассеяны весьма тесно в местах гористых и большей частью неудобных для хлебопашества и скотоводства, они живут в крайней бедности, которая умножается еще тем, что сильные народы, их окружающие, кабардинцы, осетинцы и единоплеменники их чеченцы, от коих они, так сказать, заперты в своих жилищах, не допускают их промышлять грабежом.

Чеченцы, или шешены

Чеченцы, называемые также от соседних народов мычкизами, граничат к северу с селениями гребенских казаков, отделяемых Тереком; к западу — с Брагунским владением, с Малой Кабардой, с ингушами и карабулаками; к полудню — со снежным хребтом гор, к востоку — с андийским и аварским владениями, входящими в Лезгистан, и с аксаевскими кумыками, от коих отделяются рекой Аксай. Земли их по Тереку, заключенные между устьями Сунжи и северо-восточным изгибом Аксая, верст на тридцать расстояния, расширяются к высоким горам на полдень, имея крайними пределами на восток вершины Аксая и на запад вершины реки Фартам. Левый берег Аксая не весь принадлежит чеченцам; нижняя часть сей реки, параллельно с Тереком текущая, находится во владении аксаевских кумыков. Начиная от средних и нижних частей правого берега Сунжи, заселенных чеченскими деревнями, следующие Сунженские реки протекают чрез их земли: Фартам, или Мартан, отделяет их от карабулаков; Русский Фартам, Аргун, или Быстрая, также речки Озерная, Сосновка, Мякишева, Белая и другая, меньшие, находятся внутри чеченских владений. Понизовье Сунжи и Аргуна покрыто густым лесом, между коим с изобилием растет буковое дерево. Земли чеченские гористы и пресекаемы множеством горных протоков и водороин, образующих глубокие ложбины и тесные проходы, которые служат чеченцам вместо крепостей для охранения от внешнего неприятеля.

Между кистинскими наречиями чеченской диалект наиболее разнствует от коренного языка; а нравы сего колена отличают его от всех кавказских народов злобой, хищностью и свирепым бесстрашием в разбоях, составляющих главное ремесло чеченцев. По сей причине соседство их с российскими границами почиталось весьма беспокойным, так что сношений с ними других не бывает, кроме воинских или временной и притворной их покорности, которая при первом удобном случае опять превращается в необузданную наглость. Со времен императора Петра Великого для усмирения чеченцев предпринимаемы были неоднократно воинские поиски, из коих знатнейшие учинены в 1718 и 1722 годах казаками Войска Донского внутри жилищ их на Сунже и Аргуне, равно как в 1758 году регулярными войсками, и после каждого поиска чеченцы приведены были к присяге. Генерал-майор де Медем в 1770 году, покорив Сунженских чеченцев оружием, принудил их дать аманатов, которые с того времени возобновляются в знак подданства, и чеченцы сии потому названы мирными. Когда в 1785 году появился у них известный лжепророк Ших-Мансур, возмущавший горские народы против России, то послан был на Сунжу отряд войск до трех тысяч человек, под командой полковника Пиеррия, который по неосторожности, столь часто вредящей мужеству, зашел в лесистые дефилеи, оставив тыл свой без прикрытия, отчего сей поиск был неудачен, и отступление последовало с нарочитой потерей по числу отряда, причем большая часть офицеров и сам начальник остались на месте сражения. Таковой успех обольстил чеченцев суеверным в них самонадеянием, по словам Ших-Мансура, от пушечных ядер; но вскоре потом жестокие поражения, ими претерпленные от российских войск, умерили исступление новых поборников мусульманства, доказав им наглую ложь их проповедника, который и сам попал в плен при взятии Анапы. В сих последних годах (1807) генерал Булгаков наиболее причинил им урона, покорив три независимые общества: Большую Атагу, Малую Атагу и Гихи, с приписными к ним деревнями, от коих, по приведению к присяге, взяты аманаты. Так как чеченцы, беспрестанно переходя в российские границы, производят воровство и разбои, то признано за нужное от времени до времени наводить на них страх, заставляя их помышлять о собственных своих жилищах[53]. Однако чеченцы, перестроив плетневые свои деревни в несколько недель, опять принимаются за то же ремесло, не щадя ни христиан, ни магометан, и убивая купцов и проезжих, если кого не могут захватить в плен.

Чеченцев разделить можно по приличию:

1) на мирных, 2) независимых и 3) на горных чеченцев (ичары мычкиз).

Мирные чеченцы, то есть покоренные оружием и дающие аманатов, живут по правому берегу Сунжи в 24 деревнях, из коих главнейшие, почитаемые за сборные места, суть Новый Чечен, большая деревня в 40 верстах от устья Сунжи, при ручье, впадающем в правый берег сей реки; за оной деревни одна другой выше на Сунже Гаджи-аул, Янгеинт, Джанти, Чабрило, Шабет.

К сим же мирным чеченцам причислить должно шесть деревень, расположенных в плодородных долинах, расстоянием от правого берега Терека в 13, 15, 18 и 20 верстах, начиная с дальнейшей: Каш-Гелды, Курчи-аул, Науруз-аул, Нуим-берди, Ойсунгур, Истесу (Горячая вода), или Горячей. Сия последняя известна теплицами Св. Марии, при оной находящимися, и заключает в себе более 400 дворов.

Вышеупомянутые чеченские деревни под татарским названием Алты-качкапык, то есть шесть деревень, выведены с давних лет аксаевскими владельцами и поселены на теперешних местах, входящих в Аксаевское владение на известных уговорах. Хотя они и доселе почитаемы за подвластных аксаевским князьям, но мало-помалу качкалыки, пользуясь ослаблением сих владельцев, из послушания вышли и никаких податей не платят.

Мирные чеченцы вообще живут на Сунже и на Тереке, имея в своем владении плодороднейшие земли пахотные и сенокосные, при изобилии вод и лесов, упражняются с успехом в земледелии и скотоводстве; имеют виноградные сады, сеют пшеницу, ячмень, кукурузу и всякие огородные овощи; более держат овец, нежели рогатого скота. Избытки сих произведений продают в Кизляре или ссужают оными своих единоплеменников, которые привыкли находить тут свои хлебные запасы; да и земли, остающиеся в излишестве, отдают в распашку неприязненным чеченцам, принимая их в свое общество, под именем мирных чеченцев, чем избавляют их от явного голода, нередко им угрожающего.

Независимые, или неприязненные, чеченцы живут, начиная от подошвы Черных гор на полдень, в самые горы до высокого шиферного хребта, по рекам, впадающим в Аксай и в Сунжу, наипаче по реке Аргун, или Быстрой. Главные деревни их: Большой Чечен на Аргуне, в 40 верстах от соединения сей реки с Сунжей.

Гаджи-аул, пониже на Аргуне, почти смежно с первой. Обе знатные деревни, заключающие до 500 дворов каждая и имеющие в ведомстве своем многие приписные или союзные деревни, по разделению сих обществ.

От Большего Чечена вверх по той же реке следуют одна выше другой деревни: Большая Атага (Докон Атага) и приписная к оной Закурова Атага.

Малая Атага (Шарей Атага) и приписные к оной: Гендергеной, Бенаул-Узек и Мартан.

Деревни Большая и Малая Атага с их обществами покорились в 1807 году. За оными все вверх по Аргуну: Чабрило, Джанти, Шабет.

Гихи, большая деревня, на речке Гихи, впадающей в Сунженскую реку Русский Фартам с левой стороны. К оной принадлежат пять деревень. Сие общество равномерно покорилось в 1807 году.

Алла, на речке Гое, впадающей в Сунжу.

В числе сих независимых чеченцев находятся отделения, называемые собственно горными чеченцами (ичары мычкиз). Известнейшие их общества суть следующие: Нешахай, Кагутхай, Мелей, на Аргуне, одна выше другой и первое выше Шабета.

Нашехи, в самых вершинах Фартама.

Кулга, или Дганти, в высоких горах у снежного хребта, и другие крайние на востоке селения горных чеченцев прилегают к Лезгинскому вольному обществу Анди, в 25 верстах от деревни сего имени; а на полдень к тумаш, или тушинцам, живущим на полуденном скате высокого хребта.

Всех деревень, принадлежащих независимым и горным чеченцам, числится до 50. Они-то славнейшие на Кавказе разбойники. Приходят к российским границам малыми шайками от 5 до 20 человек; раздевшись у Терека, кладут платья и оружие в кожаные мешки (тулуки), с помощью коих переплывают на ту сторону реки, и живут по нескольку дней в камышах и кустарниках, подстерегая неосторожных путешественников или работающих в полях худо вооруженных землевладельцев. Как скоро захвачена добыча, перевязывают пленника под пахи длинной веревкой и тащат за собой чрез Терек вплавь; буде же он не умеет плавать, всячески ему помогают и не допускают утонуть, подвязывая под него вышеупомянутые мешки, крепко платьем набитые вместо пузырей. Потом завязывают ему глаза и, посадив на лошадь, возят взад и вперед по горам и лесам, но не вдруг привозят до назначенного места, дабы, рассеяв таким образом внимание пленника, отнять у него все способы к побегу. Ежели пленник значащий или зажиточный человек, офицер, купец — словом, такой, за которого они могут получить большой выкуп, то приковывают за шею, за ногу и за руку к стене, худо кормят, не дают спать и потом чрез несколько дней приносят бумагу, перо и чернила и приказывают ему писать, куда знает, письма с объявлением назначенной выкупной цены. Письма чрез третьи руки немедленно доходят до российской границы. Коль скоро они получают чрез посредника своего обнадеживания, что мученик их произвел сожаление и есть надежда, что будет выкуплен, дают ему несколько свободы, хорошо кормят и стараются о сохранении его здоровья. Но буде пленник из простых людей, не стоящих труда, чтобы их мучить, то годных к продаже отвозят в Андреевскую деревню[54], главную в сей стороне ярманку, а старых и увечных определяют в пастухи, которые, обжившись там, нередко женятся и остаются на всегдашнее жительство.

Общие замечания. Таково главнейшее упражнение чеченцев, обнаруживающее зверский их образ жизни в высшей степени. Мирные чеченцы, не смея то же делать явным образом, помогают своим соседям, покрывая их разбои; и хотя с некоторого времени не могут они хвалиться удачей, по осторожности воинской стражи, наипаче со стороны гребенских казаков, совершенно испытанных в чеченских уловках, однако не отстают от ремесла предков своих, как будто вместо наследства им оставленного. Чеченцы не имеют своих князей, коих они в разные времена истребили, а призывают таковых из соседних владений, из Дагестана и Лезгистана, наипаче от колена аварского хана; но сии князья малой пользуются доверенностью и уважением. Со времени проповедника Ших-Мансура чеченцы всеобще приняли магометанский закон или утвердились в оном; управляются они выборными старшинами, духовными законами и древними обычаями. Дружба (куначество) и гостеприимство соблюдаются между ними строго по горским правилам, и даже с большей против прочих народов разборчивостью; гостя в своем доме или кунака в дороге, пока жив, хозяин не даст в обиду.

Из ружья стреляют метко, имеют исправное оружие и сражаются большей частью пешие. В сражении защищаются с отчаянной храбростью, которую можно назвать ожесточением, ибо никогда не отдаются в плен, хотя бы один оставался против двадцати, и буде кому случится нечаянно быть схваченным, такая оплошность причитается семейству его в поношение. Одежда их подходит на черкесскую, равно как и вооружение; разность только состоит в шапках, которые в тульях гораздо ниже черкесских шапок. Есть еще и другие менее приметные отличия в образовании лица и покрое платья, так что при первом взгляде распознать можно черкеса от чеченца.

В образе жизни, воспитания и внутреннего управления чеченцы поступают, как следует отчаянным разбойникам. Но взяв сию разбойничью республику в политическом ее составе и в соотношении с соседями, по примеру других подобных же на Кавказе республик, только в степенях злодейств от чеченцев отличных, должно бы ожидать, что для собственной безопасности они будут стараться о сохранении с какой-либо стороны дружественных связей и доброго соседства. Напротив того, чеченцы отличаются от всех кавказских народов оплошным непредвидением, ведущим их к явной гибели. Все соседи их: кабардинцы, ингуши, аксаевцы, дагестанцы и лезгины — почитают их за злейших себе неприятелей, ибо чеченцы так обуяли в злодействе, что никого не щадят и не помышляют о будущем. Нередко сами старшины их подают им благоразумные советы, наклоняя к лучшей жизни и наипаче избавляя желание пребывать в мире с Россией, но ветреники их, как они называют своих зачинщиков или разбойничьих атаманов, на то не соглашаются.

Из всех чеченских отделений собраться может до 15 тысяч вооруженных людей; из чего заключить должно, что население Чеченской области простирается до 20 тысяч дворов[55].

Достопамятности в Кистинской области

В Ингушских землях на восточном берегу Камбулеи, расстоянием около сорока верст от устья сей реки, находится параллелепипедного вида камень, в 7 футов вышиной, называемый памятником трех рыцарей. На одной стороне высечены изображения трех рыцарей одно на другом, а на обороте такое же нескладное очерчение св. Георгия, попирающего змею, из чего г. Гюльденштедт заключает, что рыцари были грузины, так как грузины почитают св. Георгия своим особенным покровителем.

Около 130 верст от устья Сунжи, в нескольких верстах от северного берега ручьев Назрана, впадающего в западный берег сей реки, виден на знатной и открытой вершине горы надгробный памятник шестиугольного вида, имеющий в каждом боку сажень длины и около полутора сажени вышины. Он выстроен весьма правильно по отвесу из квадратного плитняка со сводом, который покрыт муравленой черепицей. В одном боку проделан узкий вход, в другом небольшое окно. В оном лежат открыто на досках шесть нетленных тел, закутанных в одеялах и платьях разных цветов, белых, красных, желтых, бумажных и шелковых, имея головы обнаженными и безволосыми. Возле сих тел лежит облезлый, но равномерно нетленный заяц, о коем горские народы баснословят, что когда-то охотник вскочил в сию гробницу вслед за собакой, гнавшейся за зайцем, и в ту же минуту все окаменели. Собаки не видно, а только шесть тел и заяц. Предания о построении сего памятника, хотя возвращают глубокую древность, темны и неопределенны. Судя по образу погребения и по одежде мертвых тел, в противность магометанским обрядам, в разноцветных платьях лежащих, Гюльденштедт наклонен к предположению, что построение гробницы сей отнести можно к XVI столетию, когда черкесы исповедовали христианский закон. С другой стороны, нет также явных знаков, доказывающих обряд христианского погребения, а сохранившаяся надпись есть арабская. Она примечательна своей простотой и краткостью: «Сего дня мне, завтра тебе, сие писал Али Султан». Место, где стоит сей памятник, ныне необитаемое, по естественному разделению принадлежит к Малой Кабарде и было заселено кабардинцами в начале прошедшего столетия, чему остались еще многие признаки в рассеянных там гробницах.

О достопамятной церкви, находящейся в Ингушских землях между вершинами Сунжи и Камбулей, было уже сказано то, что известно об оной понаслышке.

Полагать можно, что многолюдство всей Кистинской области простирается до 30 тысяч дворов, или семей.

Глава четвертая. Кумыки, или кумухи, аксаевские

Величина, пределы

Владение аксаевских кумыков лежит между реками Тереком, Аксаем, Койсу и Каспийским морем, которое определяет сию землю от востока; к северу граничит с Кизлярским уездом, от коего отделяется понизовьем Терека; к западу — с чеченцами, между коими граница река Аксай; к югу — с Дагестаном и Лезгистаном. Нижняя часть Койсу, а именно южный рукав, называемый Куру-Койсу (Сухая Койсу), разграничивает аксаевцев от владения шамхала Тарковского. Величайшая длина сего владения простирается от местечка Аксай до устья северного рукава Койсу, называемого Аграханом, то есть от запада на восток до Каспийского моря, и заключает с лишком 100 верст; в ширину от терского рукава, называемого Старый Терек, до Аграхана имеет около 60 верст. Включив же во владение аксаевское чеченских шесть деревень, Качкалых называемых, коих подчиненность весьма сомнительна, оно увеличивается 30 верстами длины и, начинаясь от правого берега Сунжи до Каспийского моря, содержать будет около 130 верст.

Реки, положение и качество земли

Реки, сопредельные и входящие в аксаевское владение, суть: Аксай (Белая вода) в средних частях своих только правым берегом принадлежит к сему владению; но от местечка Аксай, или Аксаевской деревни, вниз до стечения с Тереком оба берега сей реки остаются внутри сей области, равно как и речка Еман-су, в Аксай впадающая; река Казма, или Актыш, протекает в самой средине сего владения; она выходит из Лезгинских гор и, приняв множество малых речек, теряется в болотах, не доходя до Каспийского моря; большая река Койсу (Овечья вода) омывает левым берегом Аксаевскую область от устья своего вверх до того места, где разделяется на два рукава, называемые Аграхан и Сулак, оттуда же выше до деревни Темира оба берега сей реки входят в Аксаевское владение, до рукава Сухой Койсу (Кура-Койсу), получившей сие название по причине той, что вода в ней временно пересыхает. Таковой же рукав отделяется от Аксая пониже Аксаевской деревни и называется Куру-Аксай, Сухой Аксай, который в несколько месяцев наполняется водой во время таяния снегов, то есть в летние жары, а прочие времена года не имеет почти течения. Полоса земли, заключенная между правым берегом Терека и левым берегом Аксая от местечка Аксай супротив Новогладовской станицы до впадения Аксая в Терек, входит ныне в Аксаевское владение, а прежде принадлежали сии земли и еще далее на запад до самой Сунжи гребенским казакам. В Аксае и Койсу ловится такая же рыба, как в Тереке, но ловля в Сулаке и Аграхане гораздо изобильнее. Аксаевское владение лежит большей частью в долинах, понижающихся на северо-восток к морскому берегу, где они превращаются в болотистые низины, и только малую часть захватывают предгорья, которые далее на полдень совокупляются с Дагестанскими и Лезгистанскими горами, общенародно известными под названием Тавлинских гор. Долины предоставлены для пастьбы скота, селения расположены в горах. Почва земли причитается к плодороднейшим на северной стороне Кавказа; и климат здесь теплее, нежели в прочих областях сего же отделения, чему служат доказательством совершенное созревание винограда в садах, множество плодовитых дерев в лесах и с успехом разводимое в полях сарачинское пшено. Лесистые места находятся при берегах Койсу, наипаче при устьях сей реки и рукаве Сухой Койсу. Болотистые низины при устьях рек покрыты камышом, между коим произрастают жирные кормовые травы. Вообще пастбищных мест в сем владении весьма достаточно, равно как и земель, удобных хлебопашеству.

Происхождение, исторические известия

Кумыки, или кумыхи, суть старожилые татары, поселившиеся на Кавказе в отдаленные времена под названием кумыков и казы-кумыков[56], составляли сильное колено, существовавшее до Тимурленга, коему они покорились вместе с коленом Мамкату в 1405 году, как о том упоминает Шерефедин, говоря о последнем походе сего завоевателя против Тохтамыша. Сие обстоятельство заставляет думать, что кумыки, бывшие на неприязненной Тимурленгу стороне, чаятельно, род свой вели от капчакских колен или Золотой Орды. На тех местах, где живут нынешние кумыки, Птолемей полагает народ ками и камаки. Кумыки говорят татарским языком, отличным от ногайского наречия; давно исповедуют магометанский закон суннитского раскола, и хотя от смешения с горскими народами имеют много сходства с сими последними в нравах и обычаях и в одежде, но по всем вышеупомянутым причинам (их) бесспорно признают за татар.

В российских архивах первое сношение с кумыцкими князьями находим мы под 1614 годом, заключающее в себе похвальную грамоту, отправленную от царя Михаила Феодоровича к кумыцкому князю Гирею с братьями за оказанную ими верность, а в посланной в следующем году к ним же грамоте упоминается о содержании их в подданстве. Но должно думать, что и прежде сего, а именно в 1594 году, когда заложен был город на Койсу при царе Феодоре Ивановиче, и в 1604 году при царе Борисе Годунове, когда построены были укрепления на Сунже в Ендери и в окольности Тарков, некоторая часть аксаевских кумыков находилась уже в российском подданстве. В том же году соединившиеся черкесы, дагестанцы и кумыки, присовокупив к многочислию своему измену, принудили храброго воеводу Бутурлина отступить за Терек и упразднить вышеупомянутые укрепления. Кумыки, однако же, не отложились от подданства и продолжали по наружности приязненные с Россией сношения, ничего внимательного в себе не заключающие. В 1722 году, во время похода императора Петра Великого в Персию, опять дерзнули вооруженной рукой действовать против российских войск; за что были наказаны разорением до основания деревни Андреевской, в которой тогда числилось до трех тысяч дворов. После сего неудачного покушения кумыки живут смирно и в надлежащей подчиненности.

Разделение сей области

Гербер разделяет владение Аксаевское на земли Аксай и Ставрополь. Сия последняя заключала в себе часть Андреевского округа с небольшим участком Шамхальского владения, но земля Ставрополь, на коей построена была императором Петром Великим крепость Св. Креста на рукаве Койсу, называемом Сулак, достойна примечания тем, что само название означает древнее поселение там греков. Учинская коса, при устье сей же реки лежащая, называется и доселе от тамошних жителей Учь, что значит крест, равно как и на греческом языке Ставрополь значит Крестовой град. Крепость сия упразднена по заключении в 1735 году с шахом персидским Аббасом III при Ганже мирного и союзного трактата, и гарнизон из оного переведен в Кизляр. Ныне Аксаевское владение разделяется на три округа, или волости, по именам главных деревень, в коих имеют обыкновенное пребывание тамошние владельцы: Аксай, Ендери, Костеки, россиянами называемые Аксаевская, Андреевская и Костюковская деревни. Жителей сей области разделить должно на старожилых кумыков, или завоевателей, смешанных, может быть, с коренными обывателями, коих, однако же, различить не можно, и на ногайских татар, находящихся в подданстве у аксаевских князей. Первые доможилее и многочисленнее последних. Ногайцы ведут кочевую жизнь, имея пропитание от овечьих стад, составляющих все их богатство; от продажи овец и овечьей шерсти, в излишестве остающейся, они выручают несколько денег, коими уплачивают налагаемые на них подати, сверх подати натурой, платимой по два или по три барана со ста. Сии ногайцы суть остатки орд Большего и Малого Ногая, на Волге обитавших, кои будто по роковому определению, всегда находили гроб свой внутри Кавказа или у подошвы оного. Сверх того в селениях живут промышляющие торгом армяне и грузины.

1. Аксай, или Аксаевская деревня, коей имя сообщалось прочим соседним кумыкам, лежит на правом берегу Аксая, верст в 20 от Терека и в 75 от Кизляра, содержит до 500 дворов. Земли сей волости простираются между Тереком, Аксаем и речкой Еман-су вдоль по течению сих рек до Каспийского моря и отделяются от Андреевской волости речкой Еман-су. Сей округ, с приписными к оному деревнями и кочующими ногайцами, принадлежит пяти княжеским единоплеменным коленам: Алибековым, Ахмат-хан Каплановым, Елдаровым, Уцмиевым и Арсланбековым; старший между ними владелец Хаспулат Арсланбеков. Им же принадлежит шесть чеченских деревень, называемых Качкалык, вышедших из послушания, и несколько ногайских аулов, кочующих на землях пустопорожних. Из всей волости, с включением качкалыков, собраться может до 5 тысяч вооруженных людей; но собственно в кумыкских деревнях сего округа полагается не более 1500 человек, носящих оружие. Упражнения и обычаи их те же, что у жителей Андреевской деревни.

2. Ендери, или Андреевская деревня, лежит в горах на речке Акташ, которая пониже оттуда называется Казма, расстоянием 90 верст от Кизляра и в 18 верстах от Аксаевской деревни. Сия большая и крепкая своим местоположением деревня заключает в себе до тысячи дворов. Принадлежащий к оной округе простирается извилистой полосой между речками Еман-су, Казмой и левым берегом Койсу до Каспийского моря, и по ту сторону Койсу верст на десять до рукава Сухой Койсу, который служит границей между шамхальским владением, как уже сказано выше. Сей округ больше Аксаевского пространством и населением. В оном властвуют пять княжеских колен: Казаналиповы, Айдемировы, Темировы, Алишевы, Муртазали-Аджиевы, из коих старший называется Али-Солтан Касан-Алипов. Вооруженных людей выходит со всей волости до 6 тысяч; в то число одна Андреевская деревня, с приписными к ней усадьбами, поставить может до трех тысяч человек. Подвластные им ногайцы кочуют по равнинам между реками Еман-су и Казмой. Деревни Казиурт и Темирова на Койсу принадлежат к Андреевскому округу. Первое пограничное от оного владение к Лезгинским горам есть вольное общество Тильбак и деревня сего имени, лежащая на Койсу, выше Темировой деревни.

О наименовании Андреевской деревни г. Болтин поместил следующее известие, говоря о поселении гребенских казаков, которые, оставшись от разогнанных ермаковых скопищ с атаманом своим Андреем, ушли на Каспийское море и производили там разбои. Наконец, сей Андрей с тремястами казаков нашел опустевший древний городок, нарочито еще крепкий, в нем засел и укрепился, назвав его по имени своему Андреева деревня. Кумыки и тавлинцы не могли никак их оттуда выгнать; но по указу царя Ивана Васильевича Грозного, в 1569 году, переведены они на Терек, где и доныне живут.

Андреевская деревня по местоположению своему, будучи, так сказать, воротами между горами и долинами, сделалась сборным местом и главной в сей стороне ярманкой для торга пленниками, высылаемыми из Дагестана и Лезгистана[57].

Поелику правительство не могло запретить сей торг действительным образом, то признано за нужное сделать в пользу пленных христиан некоторые постановления. Андреевские жители, перекупая пленников у чеченцев и лезгинцев, продают их кизлярским жителям на месте или привозят их для продажи в Кизляр на следующем основании, которому подлежит выкуп всяких пленных, иноверцев или христиан, лишь бы они не были российские подданные. Кизлярский житель, выкупивший пленного, записав в городской полиции имя свое вместе с именем пленника, объявляет число денег, сколько за него заплачено. С того времени начинают зачитать каждый год, кроме пищи и одежды, следующий от хозяина, по 24 рубля из употребленного на выкуп капитала в виде платы пленнику за труды, и сие продолжают до тех пор, пока все деньги, заплаченные хозяином, не будут заработаны пленником. Тогда пленник освобождается и может избрать приличный себе род жизни — на основании переселяющихся в Россию иностранцев. На примере: если бы выкупных денег заплачено было 240 рублей, то пленник получает свободу ровно через десять лет.

Грузины, армяне, мингрельцы составляют большее число сих пленников, однако бывают между ними магометане и горские жители, захватываемые по случаю междоусобных распрей в баранту (represailes) или продаваемые своими родителями от бедности. Поелику выкупная цена за простых пленников невелика и заключается между 150 и 200 рублями, то чрез шесть или семь лет обыкновенно пленники получают свободу. Таким промыслом андреевцы получают знатную прибыль. Не менее выгоден сей торг и для кизлярских жителей, которые посредством оного достают за весьма дешевую цену работников для обрабатывания виноградных садов своих.

Часть же пленных обоего пола самых лучших, то есть стройных и красивых, андреевцы продают магометанским купцам, приезжающим из Константинополя и из Анапы, а иногда и сами скрытно от российского правительства доставляют их в сии города и там сбывают их за великие деньги. Уже было упомянуто под статьей «Абхазы», что со времени учреждения военной дороги в Тагаурском ущелье и после покорения джарской республики сообщение с Анапой ежели не пресечено, то сделалось весьма затруднительным, вследствие чего торговля пленными в турецких пристанях, по Черному морю лежащих, приметно уменьшается. Напротив того, те же самые причины долженствуют умножить продажу пленных в Кизляр, доколе не приищут надежных способов прекратить промышленность, в существовании которой должно искать причины главнейших пороков, свойственных горским народам: лености, зверства их и корыстолюбия, наипаче сего последнего, удовлетворяемого без дальних трудов захватом и продажей людей.

Однако андреевские кумыки, равно как и прочих округов жители, не меньшую получают прибыль от сельского хозяйства и от продажи своих произведений в Кизляре. Они сеют пшеницу, ячмень, просо, кукурузу, сорочинское пшено, нарочито разводят хлопчатую бумагу, но шелк выделывают только для своего обихода. Рогатого скота и овец имеют в изобилии по причине довольства в пажитях. Сверх того промышляют перевозкой для продажи в Кизляр дров, строевого леса, кольев для виноградных садов, съестных припасов. Можно сказать, что они побуждаемы к сей деятельности, как будто невольно, плодородием земли и соседством торгового города, произведшего весьма приметное действие над бесчувственной их закоснелостью. И хотя кумыки мало изменились в нравах, будучи преданы праздности и пьянству, однако живут достаточно, имея под руками щедрые дары природы и способы сбывать оные. Они уже сделали первый шаг к гражданскому образованию.

3. Костеки, или деревня Костюковская на Койсу, заключает в себе не более 300 дворов и еще столько же в приписных к ней деревнях. Сия небольшая волость, имеющая границы, общие с Андреевским округом, отличена под особенной статьей только по причине принадлежности оной к другому княжескому колену. Оным владеют семь братьев рода Алишевых. Старший из них Муртазали, прочие — Устер-хан, Адиль, Актоль, Бамат-мурза, Ома-хан и Хасай. Род Алишевых имеет участок земли в Андреевской волости, да сверх того несколько подвластных им ногайских аулов, кочующих по луговым местам. Костюковская деревня с принадлежностями поставить может не более 600 вооруженных людей. Река Койсу изобилует рыбой; в оной ловятся осетры, севрюги, лососи, карпы, шерех и прочие, в том числе попадется шамая, или кизлярская сельдь. Несмотря на то что устье сей реки, принадлежащее шамхалу татарскому, запирается учугами от рыбопромышленников, платящих за них откуп, андреевские и костюковские владельцы равномерно отдают рыбные ловли свои, повыше на сей же реке лежащие, армянам и российским промышленникам на откуп и по временам получают от того изрядный доход. Рыбу, назначенную впрок, распластав надвое, солят и провяливают на солнце или для собственного продовольствия.

Близ Костюковской деревни находятся теплые серные воды.

Общие замечания

Роды кумыкских князей почитаются после кабардинских за знатнейших между горскими народами. Из оных прежде избираемы были шамхалы от персидских шахов и от российских царей, да и ныне аксаевские князья состоят в родственных связях с шамхалом Тарковским и с аварским ханом. Внутреннее управление у них такое же, как у кабардинцев. Владельцы без согласия узденей ничего предпринять не могут, и чаще случается, что первые должны приставать к мнениям последних. В общежитии у них те же горские обычаи в силе, то есть воровство и праздность. Черный народ вообще, кумыки и ногайцы, весьма склонны к пьянству, чаятельно введенному или расширенному между ними кизлярскими армянами. Доходы князей состоят в продаже пленников, в небольших податях, платимых от оседлых крестьян деньгами и съестными припасами; в пошлинах, платимых за пастьбу скота как подвластными им ногайцами, так и соседними лезгинами, которые сгоняют свои овечьи стада на равнины в зимние месяцы, пока горы не обнажатся от снега. Все три округа — Аксаевский, Андреевский и Костюковский — находятся в российском подданстве с сохранением прежней расправы и без платежа податей; и хотя по горским обычаям и по связям куначества бывают у них тайные сношения с чеченцами, коих разбои не стыдятся они покрывать, однако должно отдать кумыкам ту справедливость, что они для достижения видов своих употребляют кроткие способы, выгадывая к оправданию своему разные предлоги; но поступают с осторожностью и никогда не выходят по наружности из должного повиновения над ними начальству. Они уже научились стеснять неукротимую гордость дикой свободы в пользу истинного своего благосостояния. Особенное смотрение за ними поручено главному приставу при калмыцком народе, коему подведомственны также и мирные чеченцы. Кумыкские князья принимаются в российскую службу военными чинами и за отличие жалуются золотыми медалями. В прочих обычаях и в образе жизни кумыки сходны с черкесами.

С вероятностью полагать можно, что население всей области аксаевских кумыков заключает около 8 тысяч дворов кумыков доможилых и до 2 тысяч семей кочующих ногайцев, за исключением шести чеченских деревень (качкалыков), которые помещены под предыдущей статьей.

Глава пятая. Ногайские поколения, живущие на северной стороне Кавказа

Из монголо-татар ногайского поколения, рассеянных по всему Кавказу, только в сей части находятся значащие отделения; в прочих местах, в Дагестане и Ширване, они живут в меньших обществах. Кочующие по левому берегу Терека и далее по равнинам до Каспийского моря состоят в российском подданстве; переселившиеся по ту сторону Терека, Малки и Кубани зависимы от тех народов, на чьих землях они имеют жительство. Поелику все сии ногайцы одного происхождения и, будучи по разным обстоятельствам переселены на Кавказ, находили там убежище вкупе с порабощением, мы поместим здесь сокращенно исторические сведения и, собственно, то, что в архивах наших о них известно, с присовокуплением географических известий о местах, ими обитаемых.

Ногайцы получили название свое от Нагая, или Ногая, славного татарского полководца, который в 1262 году по смерти Менгу-хана, отделившись от Большой Орды, некоторое время властвовал в Даште-Капчаке (Кибчаке), или в Золотой Орде. Но по смерти Ногая ногайцы составили особенное отделение, которое в рассуждении частных междоусобий своих с другими татарскими коленами стало приходить в ослабление и тем самым способствовало возникшему от порабощения России к преодолению Золотой Орды. Перед покорением Казани и Астрахани, в 1552 году, ногайцы, жившие на Волге, просили царя Ивана Васильевича Грозного о защите их от астраханского царя Ямгурчея и вслед за тем вступили в российское подданство. Кажется, что большую часть ногайцев, поселенных на Кавказе и у подошвы оного, должно почитать за остатки волжской орды.

Волжские ногайцы разделены были на три части: Большой Ногай, Малый Ногай и Джетысан, то есть семидесятитысячный. Кроме сих имели они особые названия по именам предков своих: Большой Ногай вообще, Джетышке-улу, а по частям Келенши, Хатай, Кибчак, Барлак, Мангот, или Мангит, и некоторые другие; а Малый Ногай разделились на три рода: Каспулат-улу, Навруз-улу, Солтан-улу, то есть Каспулатовы дети, Наврузовы дети и Солтановы дети. Поелику же мурзы сего Малого Ногая происходят от некоего Касая-мурзы, потому оные вообще называются Касаевы дети. Из Малого Ногая выходило вооруженных людей до 60 тысяч.

Из числа ногайцев, вступивших в российское подданство, несколько тысяч семей, за междоусобной ссорой, с Волги перешли на Урал (Яик) и кочевали немалое время у реки Ембы, которая на татарском и калмыцком языках называется Дзем, или Джем, почему они и прозвали себя по имени той реки джембуйлуки. В 1630 году калмыцкий владелец Хорлюк Тайши, идучи с народом своим от Алак-ула к реке Волге, покорил сих джембуйлуков и привел их опять на Волгу. Потом во время бунта Стеньки Разина (1670) и происходившей тогда между волжскими хоштоувскими и зенгорскими калмыками войны возникли также внутренние неустройства, сопровождаемые военными действиями, в ногайском народе, между коленом Джетысан и между Большим и Малым Ногаем. В развязке последовало, что джетысанский мурза Сиюнч Седулов с детьми своими и улусными людьми, всего в 15 тысячах кибиток, ушел в Астрахань и соединился с бунтовщиками; а Малого Ногая мурза Ямгурчей с улусом своим откочевал в степь к Тереку. Вслед за тем (1671) Ямгурчей пришел обратно на Волгу с сильным войском, умноженным горскими черкесами и крымцами, и притом совокупно с Большим Ногаем, сделал нападение на стан джесытанский, расположенный за Царевой протокой, и, после упорного с обеих сторон боя, всех джесытан забрал и увел в горы за Кубань, покорив их под крымскую власть.

В 1672 году калмыцкий наместник Аюка-хан пришел со своими войсками на Кубань и принудил всех ногайцев возвратиться в российское подданство, оставив Малый Ногай на кочевье близ Кабарды при Тереке, а Большой Ногай и Джесытан, покорив по двухмесячном сопротивлении, увел по-прежнему на Волгу; но в 1696 году Большой Ногай под предводительством мурз Джагмата и Агаша опять ушел с Волги за Кубань, захватив с собой Малый Ногай и часть джетысан и джембуйлуков; а в 1715 году кубанский султан Бакта-Гирей, учинив сильное нападение на Акжу-хана и джембуйлуков, перешел также за Кубань.

При сем случае лейб-гвардии капитан князь Александр Бекович-Черкасский, приготовляясь к Хивинскому походу, находился с командой своей в Астрахани; по просьбе Аюки-хана, он вывел российское войско из города собственно для защиты особы и семейства калмыцкого наместника, но по приглашению сего последнего не почел за возможное или за приличное вступить в дело с черкесами. Уверяют, что, в отмщение за сие равнодушие князя Бековича, Аюка послал тайно к хивинскому хану с известием о приготовляющейся экспедиции и таким образом, буде сие справедливо, был причиной погибели князя Бековича и большей части его отряда. Вслед за тем (1717) Аюки-хана сын Чакдоржап ходил в погоню за ногайцами на Кубань, откуда хотя и удалось ему вывести джембуйлуков и джесытан, но в 1723 году они опять ушли на Кубань, пользуясь междоусобиями калмыков.

По неоднократным покушениям со стороны калмыков и крымцев к присвоению ногайских орд, изнуренных междоусобиями, крымцы перевели их, наконец, за Перекоп, а потом в Белогородскую орду на Днепр, что случилось в 1728 году.

В 1736 году, во время бывшей тогда войны с турками, войска донского атамана Ефремова и калмыцкий наместник Дондук-Омбо покорили Малый Ногай вооруженной рукой. Две части оного, Солтан-улу и Каспулат-улу, из коих собиралось войск более 10 тысяч человек, приняты по-прежнему в российское подданство и переведены на земли, лежащие между Тереком и Кубанью; а третья часть, называемая Навруз-улу, разорена. Сии ногайские колена, по прежним условиям, платили с каждой семьи в год по скотине дани, которая оставлялась в пользу калмыцкого наместника. В 1740 году по восставшим в калмыцком народе смятениям и по жалобам, принесенным от ногайцев на калмыцких владельцев, ногайцы уволены от платежа подати сим последним, равно как и от платежа пошлин с лошадей, скота и других товаров, привозимых чрез российские города. Со всем тем они не переставали по частям уходить за Кубань, и поелику о выдаче бежавших ногайцев, сколько ни требовано было от Порты, не получено удовлетворения, то признано за нужное перевести их на Волгу к Астрахани.

При самом начатии войны с турками (в 1769 г.) генерал граф Панин, обратив оружие против ногайских орд, кочевавших в Бессарабии при Днестре, и покорив Едисанское и Буджакское отделения, принял оные в российское подданство, о чем заключен с ними акт в 1770 году под Бендерами. В том же году Джембуйлуцкая и Едишкульская орды отложились от Порты и предались под защиту России. Сначала назначены им были кочевые места между Днестром и Бугом, потом, по желанию их, пропущены на Кубань, где и оставлены во власти крымской, в силу заключенного в 1772 году с крымским ханом Сагиб-Гиреем трактата в городе Карасу; трактатом же, в 1774 году при Кучук-Кайнарджи заключенным с Портой Оттоманской, татарские народы, крымские, буджуцкие, кубанские, едисанцы, джембуйлуки и едишкулы, все без изъятия, признаны независимыми от всякой посторонней державы, но пребывающими под властью собственного их хана, избираемого от чингисского поколения.

Сие положение недолго осталось в силе; ибо в следующем по заключении мира году действием турецких попущений крымский хан Сагиб-Гирей был свергнут, а на его место поставлен Девлет-Гирей; ногайцы же со своей стороны избрали в ханы Шагин-Гирея, который, наконец, Портой признан был ханом; но вскоре, по причине восставших междоусобий, и сей последний принужден был искать убежища в России, сложив с себя ханское звание для спасения своего отечества. Не останавливаясь на крымских делах, как постороннем для нас предмете, в заключение приведенных здесь исторических эпох о волжских ногайцах остается упомянуть, что после присовокупления Тавриды к Российской державе ногайские татары, продолжительными неустройствами разоренные и в числе своем умаленные, частью возвратились в российское подданство и переведены в Кавказскую губернию на теперешние места; иные поселены в Тавриде, другие между Бердой и Молочными водами в Екатеринославской губернии; а часть оных осталась за Тереком и Кубанью малыми отделениями между горскими народами. Мы будем здесь говорить только о первых и последних, то есть: 1) о ногайских отделениях, кочующих в Кавказской губернии по ту сторону Терека и Кубани, и 2) о ногайских коленах, живущих по ту сторону Терека и Кубани между горскими народами.

1. Ногайцы, по сю сторону Терека и Кубани кочующие в Кавказской губернии

1. Караногайцы разделяются на пять колен: Нойман, Кипчак, Аскаштамгалы, Терки и Едишкуль, а все вообще составляют 2747 кибиток; кочуют в Кизлярском уезде против казачьих станиц по Тереку и далее по степи до Каспийского моря. Они состоят в главном ведомстве государственной Коллегии иностранных дел под управлением особенного пристава, который подчинен местному начальству; податей никаких не платят; живут смирно и достаточно; держат большие стада крупного и мелкого скота; сверх того промышляют перевозкой товаров во внутренние российские города и казенного провианта из пристаней по крепостям Кавказской линии.

2. Джембуйлуки и едисанцы в числе 724 кибиток, кочевье имеют в Моздокском уезде около слободы Володимировки, в летнее время при урочище Ачикулак, а в зимнее по правому берегу реки Кумы. Занимаются отчасти хлебопашеством, но более скотоводством; промышляют продажей скота и заработками в ближних городах; подведомственны караногайскому приставу.

3. Бештовские ногайцы разделяются на пять колен: Капсулат, Кипчак, Едисан, Джембулук и Навруз, а все составляют 5342 кибитки; частью кочуют и частью живут домами около Бештовых гор по рекам: Танлык, Джегат, Барсуклы, по Малому и Большому Янкулю, Калаузе и Кармыке. Занимаются с успехом земледелием, сеют пшеницу, ячмень и овес и в знатном количестве продают сей хлеб зерном по городам. Главный же их промысел состоит в разведении овец и рогатого скота, от коего получаемое масло, до 200 тысяч пудов, променивают армянам на разные нужные для них изделия. Они живут смирно и в довольстве, не платя никаких податей. По родственным связям их с закубанскими ногайцами иногда не без основания подозревают их в соучастии с ними по воровству в российских границах, но со всем тем бештовые ногайцы трудолюбивы и признаваемы за полезных для Кавказской губернии поселян.

Если бы все ногайцы, живущие в российских границах, чрез новые поощрения со стороны правительства или по собственному убеждению в очевидных пользах своих получили охоту к земледелию и к оседлой жизни, как иные начинают уже производить в действие, тогда бы они могли отчасти пополнить недостаточное население Кавказской губернии и по времени сделаться совершенными доможилами и хлебопашцами наподобие казанских татар. Но они столько же почти, как калмыки, привязаны к кочевой жизни предков своих, будучи побуждены к тому закосневшим в них предубеждением, превратившимся в непреоборимую и, так сказать, врожденную склонность, которая, однако, имеет корень свой в привычке к своевольству и безначалию, по примеру всех народов гамаксобитов (живущих на возах), издревле кочевую жизнь почитавших за основание их независимости. Всех ногайцев, кочующих в Кавказской губернии, 8813 кибиток и дворов.

2. Ногайские колена, живущие между горскими народами по ту сторону Терека, Малки и Кубани

Сих ногайцев должно разделить на старожилых и на поселившихся в позднейшие времена, то есть в течение XVIII или в исходе XVII столетия в кавказских городах.

К старожилам принадлежат следующие три колена:

1. Малкары, или балкары, получившие название свое от реки Малки, живут повыше Большой Кабарды на полдень в Черных горах и на раскатах оных, по вершинам тех же рек, на коих расположены кабардинцы, и наипаче по Череку, в следующих деревнях: Уле-Малкар (Большой Малкар), Шаварда, или Канта, Шурдакра, Госпарта, Адшалга, Мухол, Бисанге, Холам. Всех же числится 1236 дворов. Старшинский род у них называется базиян, по коему грузин и жителей Малкарской волости называют базияны. Некоторые почитают их за остаток коренных жителей Кабардинской земли, ушедших от страха в высокие горы, которые, однако же, не защитили их от порабощения; ибо они состоят в зависимости князей Большой Кабарды и платят им подать. Кабардинцы неохотно позволяют им ездить за надобностями своими в российские города, почему балкары малозначащие торговые обороты свои производят в имеретинской провинции Раче, куда возят для продажи войлоки, бурки, чекмени, лисьи и куньи шкуры; а оттуда добывают каменную соль, толстые бумажные ткани и другие безделицы. Скотоводство их состоит в козах и овцах; сеют ячмень, овес и несколько пшеницы. Старшины их приняли магометанский закон, а прочие малкарцы почитаемы за христиан, потому что едят свинину. Но, по свидетельству преданий и оставшихся разоренных церквей, сии малкары, либо прежние здешних мест жители, действительно были христиане.

2. Чегемы, гигви, или джики, живут на вершине реки Чегем до стечения ее с речкой Шаудан, в числе 368 семей в следующих деревнях: Елу-Елт, Табенинчиль, Бердебе, Мимала, Адче, Чегет Кам, Арзундак, Булунгу, Щерлиге, Устоширт. Уверяют, что они сброд из булгар, греков, ногайцев и калмыков, и в доказательство, что прежде сего они исповедовали христианский закон, рассказывают о существующих у них запустевших церквах, между коими одна достойна примечания. Она стоит при Чегеме на скале, в коей проделан темный излучистый ход, запираемый с обеих сторон железными запорами. В церкви хранятся остатки древних книг. Несколько листов, из оных выдранных, которые, как говорит г. Паллас, получены с большим трудом и опасностью, принадлежали к Евангелию, писанному на эллино-греческом языке, и к другим церковным книгам. Есть также в сей земле священные источники, в окрестности коих никто не смеет рубить дерево. Чегемы держат овец и коз, вместо лошадей употребляют породу лошаков, называемую кадра, упражняются в хлебопашестве и, по причине малого числа удобных земель, обрабатывают оные с рачительностью; сеют ячмень и овес, которые употребляют в корм лошакам и для варения известного напитка бузы. Обыкновенный мед их весьма вкусен; в том числе попадается и пьяный мед, о коем упоминает Ксенофонт. Такой же мед находится у малкаров. Чегемы равномерно ездят за солью и другими жизненными потребностями в имеретинское торговое местечко Онис, отстоящее от Чегема в двух днях конной езды. Из горы Каргашин-Тау (Свинцовая гора), лежащей на полдень в вершинах реки Чегем, жители добывают свинцовую руду, из коей делают пули; умеют приготовлять селитру и продают порох; есть также у них железная руда, которую они плавят.

За бесполезное почитается упоминать здесь о нескладном словопроизвождении чегема, джиков или чихов от чехов, кои будто бы могли удалиться в Кавказские горы во время гонения, претерпленного братьями Моравскими в конце XV столетия. Сам Гюльденштедт, приводя сию догадку, не признавал ее основательной, а вместо того полагал, что грузинское название джики или чихи более сходствует с Цихией императора Константина. Со всем тем братья Гернгутеры Сарепские, основываясь на сей догадке, посылали нарочных для исследования истины, как мы увидим ниже сего под статьей Дагестана и о городе Кубечи.

3. Карачай, карачаевцы, по-грузински каршачети, живут на тучной и возвышенной равнине у северной подошвы Эльбруса около вершин Кубани, в 140 верстах от Георгиевска, в числе 200 семей. Граничат к западу с Урупом и башилбайцами, к полудню — со сванетами, к востоку — с кабардинцами, к северу — с абазинцами алтыкезек, или шестиродными. Имеют изрядное скотоводство и небольшое хлебопашество по скатам гор. Живут рассеянно, малыми усадьбами и управляются одним старшиной, под властью Кабарды. У них есть мелкая, но крепкая порода горских лошадей, известная под именем карачаевских. Дорога к ним весьма трудная и опасная; она идет глубокими ущельями и стремнинами вверх по Кубани и по Баксану.

Когда сии три колена поселились в теперешних местах, неизвестно; предполагать можно с некоторой вероятностью, что сие случилось прежде 1552 года, то есть прежде покорения Ногайской орды под Российскую державу, потому что в наших летописях и архивах наименование балкар или малкар нигде не встречается. Еще другой повод побуждает к сему заключению — что все новопоселенные на Кавказе ногайцы сохранили древние свои названия по коленам; вместо того малкары, чегемы и карачаевцы переменили прежние свои названия, приняв настоящие по урочищам, и до такой степени сблизились с образом жизни своих соседей, что язык только отличает их от горских коренных народов, ибо все три колена говорят татарским языком, подходящим к ногайскому наречию, что долженствует служить достаточным доказательством однородного их происхождения с ногайцами. Отправленные в 1659 году от царя Алексея Михайловича к имеретинскому царю Александру послы Никифор Толочанов и дьяк Алексей Иевлев ехали туда и обратно чрез Балкарские земли. Они называют тамошних жителей и жилища их общим именем балкары, из чего явствует, что балкары или малкары в то время существовали на теперешних местах.

Князья Большой Кабарды почитают все три колена за древних своих подданных, чаятельно по праву завоевания, и в подтверждение сей зависимости берут с них по одной овце с каждой семьи ежегодно дани. Малкары подведомственны роду Джембулата; чегемы — родам Мисоста и Атажуки. Карачаевцы подлежат тому из кабардинских владельцев, который всех старее летами. Все три колена, заключающие 1800 дворов, несут кабардинское иго с отвращением, но в рассуждении недостатка пастбищных мест, коими пользуются в Кабардинских землях, принуждены покорствовать.

Ногайцы, поселившиеся в Кавказских горах по ту сторону Терека и Кубани в течение XVIII или в исходе XVII столетия

4. Мансуры, отделение Касай-аула, числом 450 семей, живут на реках Большой Зеленчук и по Урупу между абазинцами шестиродными, от российской границы не далее 25 верст, так называемые по имени знатнейшего рода мурз своих Мансуровых, ими управляющих; находятся в связях с абазинскими коленами Лов и Дударука, также с башилбайцами; скотоводство имеют по Малому Зеленчуку, ведут кочевую жизнь, то есть с подвижными своими домами переходят с места на место. Сии дома, называемые аулами и кибитками, составляются из легких деревянных решеток, прикрытых белыми или серыми войлоками, и представляют вид усеченного цилиндра с округлым верхом. Когда нужно переезжать в другое место, кибитку разбирают по частям или, не разобрав, буде она небольшого размера, ставят на двухколесную повозку, называемую арба (правильнее араба), в которую впрягают одну или две пары быков, после чего вмещается в кибитку все семейство, жены и дети, со всем домашним скарбом; а мужчины провожают караван, иные пешком для управления быками, другие же в полном вооружении едут по сторонам верхом для обозрения мест и приискания хороших паств или по обыкновенной осторожности, охраняя караван от нечаянного нападения. Мансуровцы славятся великими разбойниками и таковым же из других народов охотно дают у себя убежище. Они состоят в некоторой зависимости от князей Большой Кабарды Атажукина рода, но по обстоятельствам переходят от одного покровительства к другому.

5. Наврузы, отделение Белогородской орды (Акермен), кочуют по равнине, лежащей насупротив крепостей Кавказской и Усть-Лабинской по реке Лабе, а весной и осенью пасут скот, коего имеют достаточно, по речке Чалмык и около Кубани. Большая часть оных в 1790 году перешла на правую сторону Кубани и находятся в российском подданстве. Оставшиеся на теперешних местах составляют 650 семей и управляются старшим своим мурзой Кара-мурзой Ибашевым. Наврузы подвластны частью бесленейским и частью темиргойским князьям. Скотоводство и разбои в российских границах составляют их ремесло и пропитание.

Сверх сих отделений, сохранивших некоторый вид обществ под собственными именами своих родоначальников, находятся между закубанскими черкесами многие рассеянные отрасли Касай-аула, Мангит, Кипчаков и других колен, смешавшихся с черкесами или им подвластных; иные же в виде дворовых людей составляют собственность крымских султанов, рода Гиреев, происходящих от Чингисхана, кои по родственным связям своим с черкесами остались там на всегдашнее жительство. О некоторых султанах уже было упомянуто под статьей о закубанских черкесах; о прочих имеем следующие краткие известия.

Султан Мурат-Гирей, Хас-Гиреев сын, живет на Лабе повыше наврузовцев, имея собственных своих подданных не более 40 домов.

Брат его Султан Девлет-Гирей живет между абазехами, в Черных горах, на речке Кучипс; собственных подданных имеет такое же малое число.

На речке Пшекупс несколько деревень, называемых Шукан, принадлежат Султану Батыр-Гирею, коего сын, известный Селим-Гирей, бывший в российской службе бригадиром, ушел за Кубань.

Дети Султана Арслан-Гирея, родные братья генерал-майора Султана Менгли-Гирея, живут между ногайцами на Большом Зеленчуке в таком же бедном положении. Со всем тем они пользуются между закубанскими народами отличным уважением, и нередко, по приглашению их, принимали начальство над войсками в неприятельских действиях против России. Всех ногайцев, живущих между черкесами, полагают не более 5 тысяч дворов и кибиток. Далее на восток, по ту сторону Терека, кочуют в Аксаевском владении ногайские татары, о коих выше сказано.

Всех вообще ногайцев, кочующих и живущих домами по ту сторону и по эту сторону Терека, Малки и Кубани, числится около 18 тысяч кибиток и дворов. Если причислить к ним ногайцев, живущих на Молочных водах, и еще несколько отделений, кочующих в Бессарабии, то вообще остатки сего сильного монгольского колена едва ли более чем 30 тысяч семей.

Плоское образование лица ногайцев выразительнее обнаруживает происхождение их от монгольского корня, нежели у прочих татар, переселившихся в чужие земли. Кажется, что к поддержанию сего первобытного облика в целости наипаче способствовало жительство и смешение их с калмыками, как между тем на лицах крымских татар черты монгольской породы мало-помалу сгладились от смешения их с черкесами, молдаванами, россиянами и поляками; точно так, как турки оттоманского колена исправили свой оклад лица посредством греческой и черкесской крови.

О правах и обычаях ногайцев и других татарских колен, внутри России обитающих, довольно известно из описания господ академиков, путешествовавших по России. Но относительно к татарам кавказским все сие подвержено великим изменениям, как уже было замечено, потому что они приняли или постепенно принимают нравы и обычаи горских народов, в противность мнению тех, кои, может быть, предполагают, что татары господствуют еще на Кавказе, из чего вышло, что многие несвойственно именуют: лезгинские татары, черкесские татары, так, точно как бы кумыкские татары, кубанские татары, хотя между теми и другими великая разность, ибо первые, собственно, лезгины, черкесы, а последние действительно татары. Да и в то время, когда владычествовали татары в сей стране, они довольствовались временной и нужной покорностью от побежденных народов, не домогаясь до подчиненности, горцам несвойственной. Правда, татары оставили на Кавказе неизгладимую память своего господства в языке, который и доныне в общем употреблении у всех почти кавказских жителей, за исключением коренных диалектов, на коих они говорят между собой. Не менее справедливо и то, что в сии диалекты вкралось множество татарских слов. Но с покорением Тавриды не только пресеклось последнее владычество татар на Кубани, но и сами они повсюду подпали порабощению. Даже из старожилых татар одни кумыки составляют на Кавказе независимые области, управляемые собственными своими владельцами. Казы-кумыки, буде они и татарского происхождения, до такой степени переменили язык, нравы и обычаи, что ныне причитаются к лезгинам. Прочие все подвластны иноплеменным владельцам, как мы видели и еще увидим под статьями «Дагестан», «Ширван» и «Грузия».

Изъяснение знаков, таврами называемых, коими клеймят конные заводы горских лошадей на Кавказе

1. Шалох, на правой ляжке.

2. Трам — абазинский.

3. Мисост — черкесский.

4. Арслангир — черкесский.

5. Джантемир — абазинский.

6. Джембулат — черкесский.

7. Мархан — черкесский.

8. Маргут — черкесский.

9. Чеполов. От персидских жеребцов.

10. Бек хан.

11. Лов — абазинский, на правой ляжке.

12. Дадарука — абазинский, на левой ляжке.

13. Тамби.

14. Курлан.

15. Бора.

16. Есенай.

17. Куралай.

18. Казанит — кумыкский.

19. Куденет — черкесские.

20. Арсланчик — черкесские.

21. Мат — черкесские.

22. Анзор — черкесские.

23. Афонбит — черкесские.

24. Захот — черкесские.

25. Каранук — черкесские.

26. Биберт — абазинский.

27. Анди — лезгинский.

28. Бабук — абазинский.

29. Габату.

30. Зунпа.

31. Тит.

32. Жанхот Тарханов — черкесский.

33. Секо.

34. Хатазук — черкесский.

35. Кош.

36. Мартаза.

37. Шонебата — черкесский.

38. Языг.

39. Мудон.

40. Хочь — абазинский.

41. Хотдал.

42. Астемир — черкесские.

43. Келемет — черкесские.

44. Хашукай — черкесские.

45. Шемаху.

46. Делель.

47. Эт-хот.

48. Эшиш.

49. Ярык.

50. Гендир.

51. Кандрук.

52. Кучук.

53. Трам — закубанский.

54. Шабаз-Гирей — черкесский.

55. Лучший абазинской завод.

56. Чихен.

57. Тавро всех горских кобыл.

58. Касай — черкесский.

Прозвания означают большей частью имена владельцев и узденей, коим принадлежат заводы, иногда же местопребывание, как на примере Анди-шомаху.

ТАВРО К ОПИСАНИЮ КОНСКИХ ЗАВОДОВ