Кент

1 глава

А вообще-то у меня было высшее юридическое образование.

Вот только кого это волновало, кроме меня самой, когда единственное место, куда получилось устроиться, оказался ночной клуб и бар, после тщательного осмотра — нееееет, не моей анкеты — моей внешности! И даже не на роль помощника, юриста или кого-нибудь там из администрации!

Теперь я была простая официантка, среди двух десятков таких же девушек, когда хозяин клуба три раза обошел меня вокруг в своем прокуренном кабинете, поморщившись недовольно администратору бара:

— Блин, мелкая….

— Зато посуда биться не будет, если случайно из подноса выпадет! — развел руками парень весьма подозрительной наружности и излишне нежными ручками…с накрашенными ногтями, на которые я упорно заставляла себя не коситься.

Хозяин этого фееричного заведения, представлял собой карикатуру на самого себя, словно срисованный из какого-нибудь бандитского фильма годов там девяностых — фиолетовый пиджак, красная рубашка со стоячим воротником, толстая золотая цепь до пупа, и — самое главное — толстенная сигарета, из-за которой его челюсти никак не могли сойтись между собой.

— Ладно, берем с испытательным сроком! — опустился до великого великодушия этот знойный престарелый тип с замашками истинного гангстера, тяжело опускаясь в свое прокуренное кожаное кресло и кивая своему помощнику, — смотри! Отвечаешь за нее головой! Если что натворит — спрошу с тебя! В зал ее не пускай первое время, пока не освоится. Пусть пока помогает на кухне и займется уборкой!…

Я могла бы устроить этому начальнику очень подробную, а главное весьма познавательную лекцию на тему в чем разница между должностью официанта и уборщицы помещений, задавив и придушив его такими юридическими терминами, от которых он бы потом еще долго и нервно покуривал свою бесконечную сигару…вот только не смогла и пискнуть в ответ, понимая, что без работы нам не выжить, а значит нужно быть прилежной и хорошей.

А главное молчать.

Этого было вполне достаточно.

Нет, мне совершенно не нравилось это место.

Но, что делать, если свободные вакансии были только здесь, а мои карманные и накопленные деньга закончились еще на прошлой неделе последней упаковкой снотворного для мамы и градусником?…

— Боже, как банально… — пробормотала я себе под нос, когда администратор зала с томными глазами и выщипанными бровями провел меня в женскую раздевалку, вручив мою униформу, которая состояла из белой обтягивающей футболки с названием клуба и черной короткой юбки, что просто не оставляла простора для воображения, — а чего же не чепчик и носочки?…

— Это рабочая одежда танцовщиц, — улыбнулся мне этот странный мужчина с накрашенными ногтями, — если захочешь перевестись к ним, скажи мне.

— …только этого не хватало!

Мужчина усмехнулся, не торопясь выходить из раздевалки, принявшись рыться где-то за моей спиной, пока не поставил с победным видом прямо передо мной старинный пылесос:

— Вот! Твоя работа на сегодня! Начни с мужской раздевалки, пока там пусто, она прямо напротив. Как закончишь там, я покажу, где убраться еще. Договорились?

Я просто кивнула в ответ, провожая глазами излишне нежную мужскую фигуру, которая, пританцовывая, проплыла до двери, виляя бедрами, морщась и стараясь не задумываться над тем, что из себя представляло вот это…нечто. Смесь Пинокио и Золушки в одном флаконе.

Эххх…..

А ведь пока я училась в университете на юриста, то представляла себя бравым, а главное успешным заступником всех обездоленных и брошенных, готовая отстаивать правду и справедливость до конца.

Тогда я еще не знала, что вся правда была в том, что мир не ждал меня с распростертыми объятьями, дав сразу работу мечты и возможность опробовать полученные знания на деле, и никому не нужны были молодые специалисты с горящими глазами и полной верой в то, что справедливость всегда восторжествует.

И вот сейчас меня ждал только пылесос…и пыльная работа с крошечным заработком, которого едва ли будет хватать на нашу семью и оплату всех обязательных платежей.

А вдруг меня увидит хозяин этого заведения, и влюбиться с первого взгляда?

Только не тот, что сидел в душном прокуренном кабинете с сигарой в желтых зубах!!!!!

Упаси Боже!!

Три раза плюнуть по всем углам, обернуться вокруг себя и постучать лбом по дереву!!!

Это уже не роман, а ужасы получаются!

Вот начну работать в зале и встречу там свою любоФ, и сердце мое дрогнет, и станет жарко, когда наши взгляды встретятся!

Что там дальше по списку?….

Ага, так оно и будет!

А теперь закатай губу, и привяжи её бантиком к уху, чтобы не болталась, пока ты будешь убираться в мужской раздевалке….

Глубоко вздохнув, и обуваясь в свои балетки, я заставила себя переодеться в свою новую форму, которая, к огромному счастью, пахла стиральным порошком и каким-то кондиционером, направляясь из раздевалки, тащя за собой большой пылесос с длинной палкой по направлению к закрытым дверям сразу напротив, где, по всей видимости, и была та самая мужская раздевалка.

Я остановилась у дверей, прислушиваясь на тот случай, если там кто-то мог быть, но внутри было тихо, как в склепе….и как в склепе темно!

Неловко протиснувшись между приоткрытых дверей, с грохотом впихивая за собой пылесос, я остановилась, пытаясь привыкнуть к полумраку, где были видны лишь очертания нескольких рядов кабинок и ничего больше.

Как и что я тут буду пылесосить, если ничего не вижу?

Прилипнув к стене почти всем телом, я шарила руками вверх и вниз, пытаясь нащупать заветную кнопочку, взвизгнув, когда из темноты послышался низкий мужской голос:

— ….выключатель слева.

Если после тщательной эпиляции на моем теле еще где-то остались волосы, то все они встали дыбом, всем своим тонким дрожащим видом показывая, что я струхнула. Определенно.

Да, я смутилась и даже испугалась, не думая, что здесь окажется кто-то еще….да еще с таким голосом, от которого вибрация шла через пол и стены в пятки и подошву, пробираясь по телу и пугая.

Заметавшись, я стукнулась локтем обо что-то, отчего получился тупой звук, отчетливо прозвучавший в воцарившейся тишине, а потом еще и лбом приложилась, пока неожиданно свет опустился на меня с потолка, открывая распахнутому взору широченную окровавленную спину со множеством синяков от голубоватого до желтовато-бордового оттенка, и длинные мускулистые ноги в потрепанных джинсах.

Ноги, которые неспеша прошагали до скамейки, куда мужчина и опустился, развернувшись ко мне лицом, которое я не могла рассмотреть отчетливо в этом полумраке неясного света и теней.

Что я могла сказать с первого взгляда?

Он был большой!

Что в высоту, что в ширину своих плечей!

Я не могла рассмотреть его лица, видя лишь тень от ресниц на широкой скуле, очертания ушей, а еще то, что мужчина был явно блондин.

И он сидел, облокотившись локтями о свои колени и свесив руки вперед между длинных ног.

…откуда были эти ужасные синяки? И почему их было так много?…

В голове пронеслись какие-то жуткие мысли, начиная от рабов и заканчивая должниками, которые проигрывали кучу денег и потом не могли отдать их.

Ладно. Для современного раба он был слишком спокоен.

— Это тебя что ли отправил Зак? — снова прозвучал его голос так же сладко и вибрирующе, на что я снова содрогнулась, поморщившись и понимая, что я даже имя того администратора не знала.

— Меня, — наконец кивнула я, на всякий случай стоя у самых дверей, поближе к пылесосу.

— Новенькая?

— Да…

— Оно и видно, — усмехнулся этот мужчина, тяжело откинувшись назад, упираясь затылком в дверцы кабинок, — чего так долго? Я чуть не уснул уже!

Вот ведь гады!

Мало того, что заставили убираться, еще и надзирателя отправили!

Будто я с пылесосом не справлюсь!

— …я переодевалась, поэтому задержалась, — сухо ответила я, пытаясь рассмотреть того, кто теперь будет стоять над моей душой, пока я буду сдувать пылинки с чужого барахла!

Мужчина отчего-то звучно хмыкнул, тяжело выдохнув и поинтересовавшись глухо и с такой интонацией, словно в эту секунду ему было ужасно скучно:

— С каких это пор Зак стал брать на работу таких….

— Мелких? — с едва сдерживаемой злостью подсказала я, все еще отчетливо помня слова гангстерообразного шефа этого места.

— В точку! Тебе лет-то сколько?

Я стиснула зубы до хруста — как же меня бесили все эти вечные расспросы про возраст!

Я, конечно, понимала, что маленькая собачка до смерти щенок, но не до такой же степени!

— Достаточно, чтобы выполнять эту работу!

— Серьезно? — вдруг с явным интересом мужчина подался вперед, отчего мышцы на его широченных плечах заходили ходуном, — Такая маленькая и такая смелая?

Ненормальный какой-то, ей-богу!

Что на меня тонна пыли свалиться и придавит до смерти?

Или убьюсь, поскользнувшись на мокром полу?

— Да чего тут бояться-то? — сухо поинтересовалась я в ответ, — Работа, как работа….

Когда мужчина рассмеялся своим приятным необычным голосом, хлопнув в ладони и опускаясь еще ниже локтями, как большой зверь, отчего его плечи словно раскрылись и стали еще шире, мои бедные тонкие волосинки снова встали лесом, истерично задрожав.

— Ну так, когда приступишь? — произнес он с явным неприкрытым интересом и какой-то странной интонацией, не то насмехаясь, не то лукавя.

— Как только вы подниметесь! — мой ответ прозвучал излишне резко и явно не слишком почтительно для того, кого поставили моим надзирателем, и кто, вероятно, был старше меня…пусть даже я не видела его отчетливо в этом полумраке, понимая лишь то, что этот тип начинает меня жутко раздражать своим присутствием и этим низким смехом с хрипотцой.

Чего такого смешного я сказала?!

Или он собирался сидеть здесь, как барин, посреди раздевалки, а я должна была ползать вокруг него, попой кверху в обнимку с орущим пылесосом?!…

Честно говоря, не думала, что он послушно поднимется на ноги, медленно пошевелив своими огромными плечами, словно разминался, расставив длинные ноги и усмехнувшись:

— Ну. Давай. Начинай. Я жду.

Что за странный тип?

И какой же он огромный, черт побери!

Даже не находясь близко, он возвышался надо мной, словно айсберг над шлюпкой Титаника!

— Только разденься для начала.

Я медленно моргнула, уставившись на него во все глаза:

— Не поняла?…

— Разденься, говорю.

Это что еще за извращенские замашки?!

Или здесь принято убираться в одном переднике и чулках?! Так я ж не в танцовщицы записывалась!

— Это с какой еще стати?! — зашипела я, упираясь кулаками в бедра, даже если прекрасно понимала, что против него была как та глупая Моська….которую потом порвал Тузик.

— Слушай, писюха, я не за балабольство заплатил.

— ЗАПЛАТИЛ?!

Что тут за правила вообще?! Посетители раздевалки еще и отдельно платят за уборку?

Мужчина язвительно усмехнулся, почти пропев:

— А ты думала, что благотворительностью занимаешься? Давай уже быстрее. Время-деньги….

Я даже моргнуть не могла, уставившись на мужчину, который, принялся расстегивать свои джинсы, совершенно меня не смущаясь….

Минуточку.

КАК ОН МЕНЯ НАЗВАЛ?!!!!

— Писюха?!! — зашипела я, готовая запустить в него пылесосом, видя, как он склонился вниз, опуская джинсы до колен, а затем и вовсе снимая их с себя, чтобы небрежно откинуть куда-то в сторону, заливаясь краской от шока и молясь на то, что в этом помещении было настолько темно, что я видела лишь темный большой силуэт этого наглого психа, — Да сам ты….многочлен!!!!!!

Он хохота мужчины, наверное, должны были потрескаться стекла, если они здесь где-то были, вот только мне было ой как не весело, когда он, размеренно шагая, направился прямо ко мне:

— Больной что ли?!!!!

— А что, похож? — продолжал веселиться этот огромный тип, который теперь разгуливал передо мной обнаженным, судя по тому, что трусы в темноте явно не наблюдались…а вот ЧТО наблюдалось, я даже думать боялась, не то, что внимательно присматриваться!

— Один в один! СТОЯТЬ! — взвизгнула я, чувствуя, что вспотели от паники не только ладони, но даже под коленями и на спине, когда этот ненормальный хам чуть не придавил меня к стене своей тушкой.

— Уже давно стою. Тебя жду только. Хочешь проверить, как все стоит? — проурчал он, обдав своим горячим дыханием и касаясь меня чем-то, отчего я завизжала, вываливаясь из дверей и убегая в единственное место, которое я уже знала и которое — слава богу! — закрывалось на ключ изнутри!

— Пылесос тебе в помощь, маньяк озабоченный!!!

************************************

— Саша, ты там?

Хвала небесам голос был явно знакомый!

Вот только я все-равно растопырилась у дверей, пытаясь рассмотреть в замочной скважине что-нибудь….кроме ширинки и части какое-то нелепого ремня, сделанного под вид змеи.

Воистину, фантазия геев не знает границ!

Даже одежда с явным намеком и посылом во взбудораженные массы трепетных голубей!

— Да! — наконец пискнула я, на всякий случай прислушиваясь, не было ли за хрупкой спиной моего админа того маньяка с пылесосом?

Конечно, едва ли он смог бы спрятался за моим непосредственным шефом, даже если бы согнулся двое и встал боком.

Габариты были не те. Ох не те! Как шкафу спрятаться за метелкой?….

Он подергал ручку раздевалки, которая была предусмотрительно закрыта.

— А чего закрылась?

— Ты один? — вместо этого прошипела я, припав ухом к двери снова, пытаясь отогнать мысли о том, что я становлюсь явным шизофреником в этом месте.

— Ну…да.

— Так «ну» или «да»?!

— Да-да. Один. Открывай уже. У нас полно работы, лапушка….

Я открыла не сразу.

Все-таки вид того большого голого маньяка травмировал мою тонкую и хрупкую душу воистину! Про сломанную психику я вообще молчу!

Можно сегодня же смело выписывать больничный и идти с направлением в псих. диспансер!

Чтоб ему пукалось всю ночь так, чтобы от газов голова кружилась!

— А пылесос где?

Вошедший босс огляделся по сторонам, выглядя явно весьма опечаленным.

— В АДУ! Там же, где горит и пукает этот маньяк! — прошипела я, с хлопком закрывая двери, отчего сама подпрыгнула, заторопившись снова вперед, чтобы эту самую дверь закрыть снова, и обязательно на ключ, оборачиваясь к боссу, который рассматривал меня как-то явно странно и очень уж пронзительно.

Особенно когда подошел ко мне, чуть склонившись, словно пытаясь учуять, каким парфюмом я пользуюсь….или не вспотела ли я сейчас.

Мужчина пристально всматривался в мои глаза какое-то время, наконец, протянув:

— Саааааш. Ты пьяная?

— А что, похоже?!

Босс криво усмехнулся:

— Нет. Я просто понять не могу, о чем ты говоришь!

— Маньяк говорю! У вас тут маньяк разгуливает ГОЛЫМ!!!! — всплеснула я руками, снова кидаясь к двери, чтобы в сотый раз проверить, что она надежно заперта, хотя прекрасно понимала, что при большом желании эта дверь едва ли сможет остановить того громилу.

Когда админ закатился от смеха, я осмотрела раздевалку в поисках того, чем можно его треснуть по голове потяжелее, и привести в чувство. Или уж на худой конец оглушить, чтобы выбраться отсюда живой и невредимой, потому что звонить в полицию он явно не собирался!

— Лапушка моя, это СТРИП клуб! Здесь танцуют стриптиз, так что количество обнаженных тел на квадратный метр помещения здесь равен 10 из 10!…

Глаз истерично дернулся.

— И мужчины танцуют?

— И мужчины, лапушка.

Божечки мои! Да какая же палка выдержит такую тушку?!…

Или мужчины на палках не висят, как лысые мартышки?

Нет, лучше эту тему дальше не развивать, ибо мои мозги просто не выдержат и взорвутся ко всем чертям, которые уже ржали и пытались изобразить те самые танцевальные эротические па на палках в своем черненьком чумазеньком Адочке.

— …а имя свое не напомнишь? — наконец проговорилаа я приглушенно, надеясь, что админ не услышит.

— Себ, — обиженно пробубнил мужчина, на что я изобразила самую сладкую и виноватую улыбку, на которую только была способна. Ведь он уже говорил свое имя, когда мы знакомились, вот только в тот момент, меня больше занимал лак на его ногтях, нежели что-то другое.

— Прошу прощения?

— Себастьян я. А сокращенно Себ, — недовольно покосился он на меня с явным упреком, на что я улыбнулась снова, умоляюще выгибая свои брови, и на самом деле чувствуя себя очень сильно виноватой. В конце — концов, это было просто жутко неприлично — так игнорировать человека…каким бы он в не был!

Себастьян значит. Ну, теперь-то точно запомню!

Отлично. Кто такой Зак оставалось только догадываться.

— Давай, лапушка, идем. У нас еще полно работы. Для начала найдем орудие твоего труда…куда ты дела пылесос? Он у нас один остался. Не то, чтобы я против физических наказаний, но то, что решит сделать босс за поломку этого агрегата, я явно не вынесу.

Себ покосился на меня в ожидании ответа, но, так и не дождавшись, тяжело вздохнул:

— Ну, он хотя бы цел?

— Да, все в порядке…я думаю…. — пролепетала я, боясь даже представить, ЧТО с ним могли сделать, и могло ли это как-то отразится на его…кхэм…рабочем состоянии.

— Ты думаешь? — изогнул бровь Себ, явно ничего не понимая из моего лепета, но не теряя надежды на то, что наказание босса его пока что не коснется. На мой утвердительный кивок, мужчина долго молчал, прежде чем осторожно уточнить, — А где ты его оставила, помнишь?

Наверное, Себ все-таки думал, что я что-нибудь выпила, или выкурила и поэтому веду себя не слишком логично, когда я кивнула снова, стараясь выглядеть спокойной и не думать уже о том, что случилось.

— Оставила там, где убиралась.

Но стоило Себу выйти из раздевалки, чтобы направиться в мужскую, как я брезгливо взвизгнула:

— Не трогай его!

— Да что с тобой такое, господи?!

— Не известно, каким извращенным пыткам подвергался этот аппарат!

Себ покосился на меня, явно с трудом удержавшись оттого, чтобы не покрутить пальцем у виска.

И явно моего.

— Лапушка! Ты меня с ума сведешь! И это в первый рабочий день!….

Но все-таки мужчина включил свет, тщательно и явно с большим любопытством осмотрев пылесос, который стоял на том же месте, где я его и оставила, вдоль, поперек и по периметру, когда наконец шумно выдохнул и махнул мне рукой следовать за ним:

— Ладно, пошли тогда на кухню. Поможешь девочкам с тарелками.

Ох, да! Это меня очень даже устраивало!

Все, что угодно, только подальше от этого жуткого маньячного места!

*******************************

Тарелки. Тарелки. Тарелки.

Вилочки.

Тарелки. Тарелки. Тарелки.

Ложечки….

Тарелки. Тарелки! ТАРЕЛКИ!!!!!

…три разбитых стакана.

ТАРЕЛКИИИИИИИИ!!!!!

Верните мне мой бедный изнасилованный пылесос!!!!!!!!

Иначе эти тарелки будут преследовать меня в страшных снах до скончания дней моих…в психушке! Потому что черти продолжали тренироваться в мужском стриптизе, разыскивая в своем маленьком Адочке шесты попрочнее, ибо три уже феерично сломали, набив себе шишек на свои черненькие мохнатые задочки с хвостиками!

Вообщем, я тихо сходила с ума… потому что сейчас мне реально было интересно, как могла эта гора из мЫшЫц и басистого баса еще и что-то танцевать?

А что ему за это еще и платили?!

Ну, тогда понятно, откуда все эти синяки на спине….столько падать с шеста-то! Не мудрено!

А он еще и раздевался при этом?

ВЕСЬ?!

Ну, тогда становилось понятно, и почему это было доведено до состояния рефлекса…даже если я не махала деньгами перед его носом и не хлопала в ладоши.

Вообщем, как говорится — Вы еще не икаете? Тогда мы идем к вам!…..

Через пару часов мне уже было все-равно даже на танцующих стриптиз мужчин.

Я устала так сильно, что мечтала только о двух вещах — кровати и подушке, поэтому услышав долгожданное: «На сегодня все, лапушка, можешь идти домой», я ринулась из кухни, не потрудившись даже переодеться, и просто запихав свою одежду в сумку, вышла через черный вход, помахав всем на прощанье.

Народ уже вовсю веселился.

Музыка орала. Басы оглушали так, что сотрясался асфальт под ногами.

У входа шумели и хохотали люди, которые ждали своей очереди на посещение клуба.

Казалось, что у них всегда были деньги на веселье. Были наряды, чтобы приходить сюда. И было время рано утром, чтобы спать до обеда…Откуда у них это все было? Словно эта пестрая, веселая и явно пьяная толпа из девушек и парней никогда в свои годы не знала ничего о тяготах жизни…словно у них не было семьи или просто людей, о которых нужно заботиться.

Я смотрела на них из тени, стоя в своей странной, дешевой «робе», чувствуя, словно не являюсь частью этого мира. Отверженная и позабытая, не достойная быть рядом с ними или просто забыть обо всем на свете и спустить все последние карманные деньги, наплевав на маму, сестру и брата.

Нет, я не могла так. Пусть они веселятся и дают мне работу и такие необходимые деньги.

А я раздавленным кузнечиком еле шагала домой, похихикивая нервно себе под нос песенку про того самого кузнечика, который вырос коленками назад.

Очень актуальная песенка воистину!

Шажочек вперед. И еще. И еще чуть-чуть…

Меня так шатало от усталости, что я не успела рассмотреть три темные фигуры в переулке, поздно поняв, что зато они меня явно рассмотрели, поэтому как то слишком резко остановились, явно изменив направление своего движения.

Вот ведь е-моё!

Еще только приставаний мне сегодня и не хватало для полного счастья!

Тарелки помыла, с маньяком познакомилась, про стрип-дансеров мужчин узнала, мало что ли?!

И все не было бы так страшно, если бы парней не было трое…

И если бы они не шли уверенно прямо на меня, хмыкая и тихо переговариваясь.

БЕДА!

Но надо всегда думать о хорошем!

Даже если ты одна.

В темном пустом переулке.

В компании трех парней.

Которые идут прямиком на тебя.

Закинув сумку на плечо, я стремительно шла вперед, опустив голову и делая вид, что не обращаю на них никакого внимания, а главное ничего не боюсь.

— Уже потанцевала? — встал прямо на моей дороге один из них, чье лицо я даже рассмотреть не могла в темноте, ощущая с ужасом, что парень явно молод и пьян, судя по ядерной смести каких-то духов и запаха перегара.

— Я не танцую, — быстро ответила я, пытаясь обойти его и пойти дальше, как можно быстрее.

— Может, тогда поешь? — встал на моем пути второй, нагло усмехаясь и воняя теми же запахами, что и первый, словно они вместе купались в одном болоте.

Шреки недоделанные!

Лучше бы ползали зелеными по углам, выворачивая свои желудки от количества выпитого!

— …и не пою.

— Тогда, что ты делаешь лучше всего? — вот зря третий задал этот вопрос с язвительной ухмылочкой, от которой у меня заскрипели от неожиданно вспыхнувшей ярости зубы.

Что я делаю лучше всего?

Ору!

Дерусь сумкой!

Матерюсь в экстренных ситуациях!

Отбиваю кокушки, в конце-концов!!!!

Выбирайте из списка, что больше нравится мать вашу!!!!

Выбрать парни не успели, ибо я продемонстрировала все и сразу!

Может даже убежала бы…если бы их не было трое….

Во мне не осталось сил даже чтобы вопить, я только хрипела, пытаясь убрать от себя настойчивые чужие руки, пока один сипел на мокром ночном асфальте с отбитыми причиндалами, а двое других давили меня у холодной влажной стены, пытаясь по пьяни разобраться кто и что должен держать, пока я молотила руками и ногами по всему, куда только могла попасть и достать.

Жаль этого было мало…а сила парней даже в пьяном состоянии явно была больше моей одной на совершенно трезвую голову.

Какое-то время я дралась, буквально на животных инстинктах, умудрившись одному расцарапать шею, а у второго вырвать золотую сережку их уха, отчего оба взвыли, как кастрированные гиены.

Вобщем, держатели с них были первое время никакие — явно опыта в таких делах не хватало, да и тут я попалась под руку — не самая покладистая и спокойная из всех возможных жертв.

Правда, в конце — концов, они меня скрутили, только когда с пола поднялся третий, самый злой, с отбитыми кокушками — левое коленкой, а правое сумкой — придавив за горло свой ручищей, отчего я сначала даже притихла, растерявшись и пока никак не в состоянии придумать, что же мне делать теперь.

Голос прорезался, лишь когда за спинами этих придурков показалась большая плечистая фигура, которая возвышалась не только надо мной, но и над этими парнями.

…и казалась такой знакомой!

Вот только парни заметили маньяка не сразу, полностью занятые мной.

Я завизжала, вцепившись зубами в руку одного из придурков, который взвыл и подпрыгнул, когда над всеми нами раздалось низкое, раскатистое и явно очень недовольное:

— Да епа…опять ты?

От звука этого голоса застыли все одновременно, когда над головами напряженных парней показалась тень, которой пришлось склониться, чтобы быть на одном уровне с ними.

Но я снова даже глаз рассмотреть не смогла, только этот низкий насмешливый и язвительный голос прозвучал снова:

— Развлекаетесь, молодежь?

Повисло напряженное молчание, во время которого все вылупились друг на друга — парни смотрели ошарашено и явно испуганно на меня, я на того, кого пыталась рассмотреть в этом полумраке переулка. А маньяк просто стоял, светясь одной красной точкой в темноте, которая, то загоралась сильнее, то медленно тлела.

— …ну…да, — наконец прохрипел растерянно кто-то из парней, неловко замявшись и ослабив хватку, но не отпуская меня совсем, пока я стояла у стены, боясь поверить в собственное счастье.

Боже! Пусть он будет даже в стрингах и леопардовых лосинах, в эту секунду я была ему рада!

Рада до тех пор, пока мужчина в темноте не усмехнулся, бросив сладко и прямо таки даже припеваючи:

— Не буду мешать тогда…

— ЧТО?!!!!! — откуда только во мне голос прорезался, когда я завопила, принявшись снова отбиваться с удвоенной силой, — Больной что ли?!!! Ничего, что меня тут изнасиловать пытаются?!

Только мужчина хмыкнул, пыхнул на нас дымом сигарет, и неспеша двинулся прочь, что-то насвистывая себе под нос.

Он удалялся широкой фигурой, которую поглощала тьма, оставляя лишь странный аромат сигаретного дыма, который казался таким приятным, черт его побери!

Кажется, парни не ожидали ничего подобного, не шевельнувшись, даже когда он ушел, зато я не собиралась мириться с положением таких дел, принявшись кричать, пинаться и царапаться, словно во мне проснулось второе дыхание к жизни.

— Вернись, будь ты проклят!!! Как тебя там!!!! Танцор!!!! — если бы я только догадалась спросить у Себа имя этого ненормального! Кто знал, что у этого маньяка были крылья ангела, которыми он мог бы воспользоваться прямо сейчас, если бы я нравилась ему хоть капельку!

Может все дело в пылесосе?

Мощность низкая?

Что-то не понравилось в конфигурации??

Но я то здесь при чем? Все вопросы и претензии к изготовителю!

— Вернись!… — хныкала я, понимая, что мое второе дыхание уже на исходе и силы не осталось совершенно ни на что, а вот наглые парни явно активизировались после всего, — ….ну вернись пожалуйстааааааааа…..Боже!…

— …вот Боже мне больше нравится! — прозвучал над нами уже знакомый голос и ароматный дым, словно облако, опустился на наши головы.

Когда парни улетели с грохотом куда-то по улице, я едва не сползала по стене, потому что ноги меня не держали, прикрываясь своей сумкой и стараясь не разрыдаться прямо здесь и сейчас.

— В следующий раз ходи другой дорогой, писюха… — проговорил надо мной маньяк с ароматным дымом, не пытаясь даже как-то помочь и поддержать, не говоря уж о том, чтобы предложить себя в качестве плакательной жилетки! Что в данной ситуации было бы очень неплохо!

— Ты куда?… — взвизгнула я, на трясущихся ногах, пытаясь оторвать себя от стенки и с омерзением понимая, как от влаги стены одежда прилипла ко мне намертво.

— Домой, — как ни в чем не бывало зашагал размеренно он вперед снова.

— Даже домой не проводишь?! — я ковыляла поспешно за ним, снова ничего не видя в темноте, кроме силуэта его огромной фигуры.

— Я больной что ли? Дорогу ты знаешь. Вперед.

— …а если они вернутся?..

— Не вернутся. Они в травмпункт побежали, — усмехнулся мужчина, даже не пытаясь оглянуться на меня или хотя бы предложить помощь.

Как так было можно вообще?!

На его глазах каких-то пару секунд назад чуть не изнасиловали девушку! А он вышагивал вальяжно вперед, всем своим видом показывая, что и без того уже сделал слишком много для меня в эту ночь.

— Упырь бездушный!…- наконец зашипела я на эту огромную тень, готовая огреть его по затылку сумкой для пущей убедительности.

— Мелкая писюха!

— Танцевать научись сначала!

— А ты принеси справку от психиатра!

— Она у меня есть! Я вообще-то мед. комиссию проходила перед тем, как сюда устроиться, — проговорила я со всей язвительностью и высокомерием, которое только смогла в себе найти, слыша его приглушенный, удаляющийся смех:

— В следующий раз, когда решишь вернуться домой темным переулком, перечитай эту справку заранее и убедись, что ты в адыквате!

Он все-равно ушел, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма.

Ароматного дыма. Что-то вроде терпкой черешни с черным шоколадом.

Ну, что делать-то?

Прикусить язык и бежать мелкими перебежками до дома, надеясь, что меня никто не преследует и что мои трясущиеся ноги унесут меня вперед со скоростью кенгуру в случае опасности?

Кажется, я еще никогда так не боялась возвращаться домой, как этой ночью.

Стоит ли говорить, что так поздно домой я еще никогда и не возвращалась?…

К счастью, по дороге мне больше никто не попался….лишь было странное ощущение, что я все еще ощущаю аромат дыма сигарет этого наглого типа.

Возможно, моя куртка успела поймать этот запах и впитать его в себя?…

Дома было темно и тихо.

Мама и сестра сладко спали, видя десятый сон и понятия не имея, что мне пришлось пережить.

Но это было и к лучшему.

Одной маминой истерикой будет меньше…

***********************

Почему любая, даже самая любимая мелодия утрами звучит одинаково раздражающе, когда хочется не проснуться, пританцовывая и улыбаясь, а запустить телефоном об стенку?

А еще обязательно послать в долгую эротическую пешую прогулку того, кто тебе названивает в такую рань, когда даже ресницы не могут разлепиться, оттого, что организм еще не отдохнул и совершенно не готов к новому рабочему дню!

Особенно если этот самый рабочий день должен был начаться в самом ужасном из всех возможных заведениях, где разгуливают крупнокалиберные стриптизеры, которые курят, как паровозы, и язвят совершенно не к месту!

Да где же ты, орущее без устали мелкое чудовище?

Пытаясь нащупать рукой телефон, я так и не смогла даже одного глаза приоткрыть, забираясь с головой под тяжелое одеяло, накинутое поверх мягкого пледа.

К частью, пальцы сами знали, куда им нужно тыкать, чтобы попасть на значок ответа, и под каким углом подложить телефон между ухом и подушкой, откуда раздался сразу же вопль, без какой-либо попытки поприветствовать и пожелать доброго мать его утра хотя бы ради приличия:

— Саша, ты спишь что ли?!

— Себ…а тебе никто не говорил, что кричать утрами — это злостное богохульство? — просипела я, тоже решив, что все эти расшаркивания про чудесное утро и разговоры про погоду и природу были как-то лишними.

— Ты проспала! — еще громче завопил Себ на другом конце провода, отчего глаза распахнулись как-то сами собой, пытаясь сфокусироваться на будильнике, что стоял почти перед носом на тумбочке, — Ну-ка быстро поднимайся и беги на работу, если ты не хочешь чтобы этот рабочий день стал для тебя последним у нас!

И не сказать, чтобы я не хотела.

Но у меня была проблема. Всего одна.

Мне чертовски нужны были деньги!!

И искать другую работу еще даже пару недель было равносильно катастрофе!

Поэтому я вскочила, словно укушенная львом за зад зебра, просипев в процессе бега из спальни до ванной комнаты:

— ЧЕРТ!

— Вот именно! Беги скорее, или черта ты увидишь своими глазам, если окажешься на работе позже шефа! Жду тебя, лапушка! Буду прикрывать, как смогу, а ты поторопись!…

А вы знаете, что как утро встретишь — так весь день и проведешь?

Вот и я понимала, что сегодняшний день будет фееричного вчерашнего

…лишь бы он не оказался моим последним рабочим днем в принципе!

Наспех давясь зубной пастой, и выпрыгивая из пижамы, я даже толком расчесаться не успела, что уж говорить про то, чтобы хотя бы ресницы накрасить, надеясь, что у меня будет минутка привести себя в порядок уже на работе между работой с пылесосом и мытьем тарелок.

Футболку в зубы, юбку на попу, куртка одевалась на лету, пока я неслась из дома, проклиная все на свете, что не услышала будильник, а спящие мама и сестра не догадались меня разбудить!

Только, кажется, этим утром удача была на моей стороне! По крайней мере, пока что!

Было жутко идти по знакомому переулку, уже выворачивая к черному входу в бар…даже если было позднее утром, люди спешили на работу или по делам, а главное светило яркое солнце и никто не прятался за мусорными баками, чтобы напасть на меня.

Тело сжалось само по себе, а от вспыхнувших инстинктов, на лбу выступили капельки пота, когда я прислушивалась к каждому шороху, готовая удрать с криками о помощи.

К счастью все было тихо. Никто меня не ждал и не пытался прижать к стене, держа за горло, к которому я потянулась дрожащей рукой, вдруг очень остро почувствовав то, как было больно и обидно…наверняка на мне остались синяки. Но, по крайней мере, я была горда тем, что и на тех подонках я оставила свои отметины! Может, увидев их, другие девушки поймут, что парни явно опасны…

— Успела?! — выпалила я с порога, вваливаясь в кафе, которое для посетителей было еще закрыто.

— Да! Закидывай свои манатки в раздевалку и приходи ко мне. Пока нет народа, поможешь мне с баром, — оттого, как искренне и облегченно вздохнул красавчик Себ, я почему-то смущенно улыбнулась, быстро закивав головой и стараясь убежать как можно быстрее, чтобы он не успел этого заметить:

— Ага.

У меня не было настоящих друзей.

Только старший брат, который бросил нас, полностью отдавшись во власть своей больной зависимости. Я привыкла решать все вопросы сама, тянув, как только могла, на себе вечно рыдающую маму и свою младшую сестру, понимая, что мои личные проблемы и переживания никого на самом деле не интересуют, поэтому странно было ощущать то, что совершенно чужой человек может радоваться тому, что меня сегодня не уволили за опоздание.

Кажется, Себ был неплохим парнем…пусть даже и одним из этих. Нетрадиционной ориентации.

Да, тяжело было привыкнуть к тому, что он этого даже не особо-то скрывал.

Еще тяжелее было признаться себе в том, что я относилась к таким парням, как он, с явным предубеждением и не слишком-то лояльно, зачастую позволяя себе резкие высказывания на их счет…но, знаете, глядя в его голубые красивые и такие искренние глаза, я понимала, что не могу сказать про него ничего плохого.

Об этом думала я, наскоро приведя себя в порядок, нацепив свои самые удобные балетки и готовая к тому, чтобы отвоевать еще один день у этой жизни своим трудом, потом и кровью.

Я впервые была в общем зале, отмечая про себя, что в приглушенном свете солнца, которое пыталось пробиться сквозь тяжелые портьеры и жалюзи, здесь было вообщем-то неплохо.

Не элитный ресторан конечно, но и явно не самая дешевая забегаловка, где можно творить бесчинства и не ждать наказания. По крайней мере, здесь было чисто и свежо, даже не смотря на то, что бурная ночная жизнь завершилась в этих стенах всего каких-то там пару часов назад.

Зал был большой и разделен на несколько зон.

В самом центре была круглая сцена с парой шестов, от которой отходили лучами небольшие дорожки, ведущие еще к семи кругам, значительно меньше, где, очевидно, могла поместиться только одна танцовщица.

А еще дальняя стена прямо напротив барной стойки, была обустроена отдельными отсеками, каждый из которых закрывался тяжелыми плотными шторами. Но в тех, где эти самые занавески были приоткрыты, отчетливо были видны один небольшой диван и низенький стол. Видимо так было в каждом из закрытых отсеков.

Вот только думать не хотелось, чего ради они там были обустроены.

— Ну как тебе, лапушка?

Я замерла, лишь в ту секунду поняв, что долгое время стою, не шелохнувшись, тщательно рассматривая новое для себя место, пока Себ с улыбкой ожидает, когда же я направлю все свое внимание на него и займусь уже наконец положенной мне работой.

— Прости! Я кажется, задумалась…

— Не страшно, сладкая, — улыбнулся Себ шире, а я вдруг подумала, что он на самом деле был очень красивый. Правильные черты лица, обворожительная улыбка, белые ровные зубки, бездонные голубые глаза — какого необыкновенного мужчину потерял женский мир!

— Но ты так и не сказала, нравится ли тебе здесь!

Я еще раз окинула быстрым взглядом нижний этаж клуба, словно пытаясь укрепиться в собственном мнении, наконец кивнув:

— Неплохо, я думала, что будет намного хуже, если честно.

Себ рассмеялся красивым поставленным и мягким голосом, протягивая мне белоснежное полотенце, от которого шел аромат кристальной свежести:

— Я рад, лапушка, потому что тебе часто придется бывать здесь, когда ты немного привыкнешь к работе!

Я с опаской покосилась на большой зал, прикидывая какое количество беспокойных людей здесь может поместиться, и сколько посуды я перебью, пока донесу нужные бокалы и тарелки до намеченной цели.

— …официанткой?

Наверное, в моем голосе так явно слышался испуг, что Себ рассмеялся снова мягко и приятно, вдруг подмигнув и снова принимаясь за свое дело:

— Подумываю взять тебя своим помощником в баре, а то уже не справляюсь один. Вот запомнишь, что где стоит, научишься смешивать самые ходовые коктейли и будешь здесь, рядом со мной.

— Звучит очень неплохо! — улыбнулась я в ответ, отчего-то обрадовавшись новой перспективе и поторопившись к Себу поближе, впитывать в себя новые навыки и знания как можно скорее.

— У нас самые большие чаевые, лапушка. Да и с клиентами проблем меньше, чем в самом зале. Об одном только прошу — больше не опаздывай.

Я лишь быстро закивала головой, стараясь спрятать эту глупую радостную улыбку с лица, ведь еще ничего было не ясно, и Себ просто озвучил свои мысли. Но даже они окрылили меня этим днем так, что я пританцовывала за стойкой, а иногда даже подпевала тихой приятной мелодии, которая звучала откуда-то сверху, не долбя по голове басами и даже успокаивая мои сонные нервы.

Себ смеялся надо мной, принимаясь пританцовывать тоже и напевая своим мелодичным красивым голосом, говоря о том, что все его мучения стоили того, чтобы дождаться своего напарника за барной стойкой.

И снова стаканы и рюмки всех цветов и калибров, которые нужно было тщательно протереть и расставить в определенном порядке, который знал только Себ.

Ну, по крайней мере, это была не гора тарелок, от которых у меня до сих пор в глазах рябило.

— Себ, сделай мне еще одну порцию. Как обычно…

Я выронила из рук очередную рюмку, зажмурившись оттого, что раздался глухой звон, не сразу поняв, что она каким-то чудом осталась целой, и Себ, хохотнув, поднял ее с пола, аккуратно поставив в моечную машину, когда он промурлыкал довольно и даже как-то восторженно:

— Конечно, дорогой!

Ох тыж блин!…

МАНЬЯК!

Я подпрыгнула на своем месте, завертев головой на все 360 градусов, потому что этот голос уже знала и никак не ожидала его услышать в полумраке пустого зала, только все-равно ничего и никого не видела, словно он был частью тени…

Жуть какая, господи!

Скоро начну верить во всякую нечисть, с больной головой и замашками эксгибиционизма.

Вот только глупо было не признаться даже себе самой, что мне было интересно, как же он выглядит в свете дня?

На данный момент я знала про него только три вещи — он большой и широкий, у него странные вкусы в сигаретах….и он любит раздеваться перед девушками!

Ну да, издержки профессии типа, и все такое.

Если бы только я знала, в каком месте включается свет в зале, то придумала бы сто причин сделать это якобы не нарочно, но с одной только целью: мне и нужно-то было всего пару секунд, чтобы разглядеть того, кто меня раздражал своим гнетущим присутствием в этом помещении.

Интересно, сколько времени он тут уже был?

А главное, какого черта делал здесь днем?

Репетиции что ли?

Сейчас перекурит, нацепит на себя леопардовые лосины и пойдет делать растяжку на пилоне?

Лишь бы только это все происходило не перед моими глазами!

…а может он вообще из братьев Себа, которые в той же степени и сестры?!

И не стоит хотеть видеть его при свете дня, дабы не разглядеть красный маникюрчик, накрашенные глаза и серьгу в одном ухе?

Себ с грациозностью раненного бизона поставил на начищенную, отполированную барную стойку невысокий, но широкий стакан, наполнив его почти до верха льдом и влив туда чистый ром, не разбавленный хотя бы Колой.

С той же грациозностью и шармом обкуренного тушканчика в период брачных игр гепардов, Себ проплыл до одного из столиков, который находился у крайней дальней стены, когда входная дверь распахнулась, впуская яркий солнечный свет, лучи которого упали на двух мужчин.

Вернее, одного мужчину и …клона недоделанной девочки в мужском обличии.

Пусть даже очень красивом и милом обличии!

Ладно!

Этот маньяк не был геем!

Ну, по крайней мере, на первый взгляд таким не казался, и вообще создавалось стойкое ощущение, что он скорее гоняет по темным закоулкам этих самых собратьев Себа….либо убегает от них, отмахиваясь монтировкой!

Ладноооооо.

….он был симпатичным.

Вытирая в сотый раз один тот же стакан, я рассматривала его, начиная с длинных стройных ног, в потертых джинсах и пыльных ботинках.

Стройный торс в светлой майке-борцовке, которая обтягивала мощную грудь.

Широкие плечи, мускулистые руки, крепкие, разбитые в синяки кулаки…

Мог бы хотя бы обзавестись шрамом во все лицо, чтобы не казаться уж таким симпатягой!

А то и скулы-то у него широкие, и волосы блондинистые слегка растрепанные и небрежно зачесанные назад, и даже колючая серая щетина придавала лицу не столько вид усталости, сколько явной и чрезмерной мужественности!

Прямой нос….и глаза, цвет которых сложно было рассмотреть издалека, но вот только при их взгляде я дрогнула, поспешно отводя свой взгляд.

Если бы, как все нормальные и культурные люди, я начала осмотр не с ног и торса, а с головы, то на ней бы благополучно и остановилась, не пытаясь рассмотреть больше ничего.

От взгляда этих глаз, которые смотрели на меня насмешливо, язвительно и лукаво, великодушно ожидая, когда же я закончу свой нескромный и тщательный осмотр, меня отчего-то бросило в пот.

Наглец даже бровь изогнул, словно молчаливо спрашивая с явной издевкой: «Ну как? Нормально?»

Я бы ему ответила, что потянет на три с плюсом под бутылку вискаря и лимончик, но вслух же он ничего не сказал!

А зряяяяяяя!

Потому что я бы ему ответила обязательно со всей своей природной язвительностью и тягой к заумным нудным фразам, значение которых мало кто понимал, принимаясь насиловать и ломать свой мозг, чтобы парировать в том же духе, что мало кому удавалось сделать.

Может, просто не успел, когда в распахнутую дверь модельной походкой от широкого бедра вошла блондинистая девушка в микро-мини юбке и обтягивающей футболке с какой-то золотой надписью, которая переливалась и блестела, даже когда дверь за ее круглой выпуклой попой закрылась, снова погружая зал в полумрак.

И по кому-то явно рыдал силиконовым слезами Оскар, когда эта Барби на немыслимых каблуках какими-то своими внутренними локаторами узрела в углу этого самого маньяка, улыбнувшись так широко и соблазнительно, что все мухи в баре должны были умереть от умиления, зарыдав розовыми слезками и утираясь розовыми сопельками.

— Дорогой!

Когда она кинулась как раз к тому столику, за которым теперь было наибольшее скопление народа, к гадалке можно было не ходить, чтобы понять, к кому из мужчин ломанулась эта Барби, виляя бедрами так, что я не понимала, как ее не заносило по сторонам и на что была приклеена юбка, что держалась как раз на краю полупопий, не задираясь выше. Мистика какая-то воистину!

Я приглушенно хихикнула, заметив, как передернуло от омерзения бедолагу Себа, оттого, что девушка, не замедляя своего шага, буквально плюхнулась на ноги маньяка, стараясь поспешить оставить их наедине, потому что она уселась прямо на бедра мужчины, что даже позы своей не сменил, продолжая сидеть, откинувшись назад и упираясь светлым затылком в мягкую стену.

Себ поспешно возвращался за барную стойку, что-то недовольно бормоча себе под нос, а я почему-то глаз не могла оторвать от этой блондинистой парочки, которую не мог смутить совершенно никто, даже если бы в этот момент в бар вошла сама Королева Великобритании.

Не знаю, что завораживало меня в них….их наглость?

Полное безразличие к чувствам других людей?

Или тот неприкрытый эротизм и явно сквозящая похоть, когда девушка буквально распласталась на груди наглеца, садясь на него сверху и чуть выгибаясь в спине, горячо припав к кончику усмехающихся губ мужчины, который продолжал лениво потягивать новую порцию спиртного:

— Я скучала по тебе, красавчик.

— Я вижу, — от того, как язвительно и насмешливо прозвучал голос этого маньяка, я бы на месте девушки заехала ему стулом по голове, облив сверху еще содержимым его стакана, и даже ни разу не оглянулась бы, когда уходила гордо и неспешно из зала.

Вот только едва ли у этой дамы была хоть какая-то гордость, когда она потерлась распахнутыми бедрами о мужчину, бесстыдно растянувшись на его груди и проговорив так сладко и томно, как видимо только была способна:

— Я ждала тебя вчера. Зак сказал, что ты будешь в своей раздевалке, но когда я пришла, тебя уже не было…

Я поспешно поставила очередной стакан на барную стойку, чтобы не уронить и его тоже, застыв, как стояла, с распахнутыми глазами и дымящимися от мыслей мозгами.

Зак.

Раздевалка.

Этот маньяк.

…и я с пылесосом!

Так вот кого ждал этот ненормальный, готовый для того, чтобы эффектно раздеваться!

Я не смогла пошевелиться даже тогда, когда поняла, что этот маньяк смотрит прямо на меня, поверх белобрысой головы девушки, которая продолжала что-то мурлыкать приторно и слащаво, словно озабоченная кошка мартовской ночью, которая нашла среди кастрированных котов одного-единственного с яйцами и вот теперь была готова зализать его до полусмерти, лишь бы он не убежал!

А этот наглый, мерзкий кошара продолжал лениво потягивать свой глубоко алкогольный напиток, глядя на меня так, что становилось не по себе, даже если я по-прежнему не могла рассмотреть его глаз в этом полумраке…лучше бы занялся своей озабоченной дамочкой и избавил нас от лицезрения ее полуобнаженного зада с полоской виднеющихся стрингов.

Не то, чтобы этот взгляд меня пугал…

Хотя, кого я обманываю?

Я пропустила десяток отрывистых вдохов, во все глаза глядя на них. вернее на него и то, как он сидел нагло, лениво, вальяжно.

Как человек, который излишне уверен в себе; знает, чего он хочет; но самое страшное — знает, как этого добиться и явно не остановится ради этого ни перед чем.

Называйте это харизмой, самоуверенностью, высокомерием, но теперь я могла сказать абсолютно точно только одно — относится равнодушно к этой ядерной смеси, было просто невозможно.

Наверное, кто-то восхищался такими мужчинами…

Судя по этой мадам, таких мужчин хотели до зубной судороги…

А меня он жутко раздражал.

Поэтому, вскинувшись, и дернув бровью, я приглушенно шикнула, глядя прямо в его глаза:

— …чего уставился?!

Не знаю, что я ожидала.

Наверное, надеялась, что он не услышат или не поймет, что я сказала.

Или что услышит, поймет и запустит в меня своим стаканом, а потом я буду отбиваться от этого мерозопакостного танцора без трико, всеми близ стоящими бутылками, и меня уволят сегодня же с огромным счетом за испорченный товар.

Но вот чего я точно не ожидала, так это услышать его смех.

Вибрирующий, раскатистый, низкий, насмешливый, но….чувственный.

А еще у него была красивая улыбка.

Широкая, открытая, обворожительная, задорная, лукавая.

Она завораживала и меняла его лицо практически до неузнаваемости, словно за внешностью этого мужчины скрывался задорный мальчишка, который постоянно шалил, пакостил, но против которого невозможно было устоять.

Он хохотал, выгибая свои брови, от души, остановившись и кашлянув, лишь когда пролил на свою пассию немого содержимого бокала, добавив к ее духам алкогольную перчинку и явную остроту в аромате.

Я поспешно принялась вытирать ближайший из стаканов, явно делая в нем дырку от излишнего старания, когда девушка обернулась как раз на барную стойку, окинув меня убийственным взглядом и вытягиваясь на маньяке. Выпрямляя спину, она проговорила приглушенно и явно стараясь сохранить всю сладость в своем голосе, что уже не очень-то и получалось:

— Идем, милый! Отработаю свой прогул!…

Мужчина еще даже ничего ответить не успел, как она поднялась с его бедер, манерно одернув на себе задравшуюся юбку, и хватая его за руку, чтобы поднять с насиженного места, увлекая за собой прочь из зала.

Не сказать, чтобы он особо сопротивлялся, просто шел как-то словно размышлял, а нужно ли ему это. Вразвалочку, так же вальяжно, как до этого полусидел на своем месте, всем своим видом показывая, что мир должен крутиться лишь вокруг его пупа и никак иначе.

Меня раздражал этот человек!

…но я не смогла остановить себя оттого, чтобы не поднять ресниц, когда они проходили мимо барной стойки, сворачивая куда-то налево.

Лишь на одном участке их дороги солнечный луч пробивался где-то сквозь тяжелые шторы и жалюзи. Лишь на долю этой секунды я смогла увидеть того, чьей голос уже знала…

Да, у мужчины были светлые волосы, цвета пшеницы, которые рассыпались и свисали прядками вперед на его лоб и голубые глаза….глаза, которые смотрели пронзительно и смешливо, словно в них горели сотни искорок, что переливались в этом одиноком луче солнца.

А еще у него было рельефное тело.

Такое бывает у мужчин, которые не занимаются излишне набором веса и отращиванием мышц в качалке, но зато находятся в такой прекрасной физической форме, что могут уложить одним ударом любого качка, кто не подозревает о том, какая сила заложена в нем.

Когда эта сладкая парочка скрылась за поворотом, я все всё еще не могла нормально дышать, очнувшись лишь тогда, когда услышала рядом с собой восторженный и томный выдох Себа:

— Бродяга!…

Я покосилась на мужчину, который так же смотрел на угол, за которым только что скрылась сладкая парочка, упираясь локтями в стойку и подпирая кулаком свой подбородок, глядя с таким обожанием, что становилось даже как-то не по себе.

— …прошу прощения? — пришлось кашлянуть, чтобы проговорить это, видя, как на губах Себа заиграла восторженная улыбка.

— Его называют Бродяга.

Я бы сказала, что странный выбор для прозвища танцора, вот только одернула себя, решив про себя только одно — чем меньше думать про него, тем лучше, ибо будет слишком много чести для того, кто вел себя так, что каждую минуту хотелось заехать по этому наглому лицу чем-нибудь потяжелее!

Вот только Себ этого совершенно не разделял, продолжая пялиться на стену, словно ждал, что сейчас этот самый Бродяга явится его восторженному взору, чтобы захватить с собой оставленный бокал со спиртным.

Ясно же было, зачем они удалились, и каким именно образом мадам собиралась отрабатывать свой прогул и неустойку за то, что просрочила исполнение основного обязательства. Думаю, Бродяга будет явно не против этого.

….интересно, а он шевелится хотя бы время секса? Или сидит вот так же?

А еще говорят, что это женщины, как бревна!

Хуже, чем думать об этом и не в силах сосредоточится на чем-то другом, было лишь то, что Себ завел разговор про этого Бродягу, словно нам больше было не о чем разговаривать!

Боже! Через пять минут ахов и вздохов я была готова говорить уже даже о процессе размножения мух в неволе, только чтобы больше и слова не слышать о нем, будь он неладен!

— Себ! Еще одно чертово слово и я тебе впиндюрю этой штукой! — не удержавшись, взорвалась я, стукнув по барной стойке каким-то приспособлением, которое, наверное, использовали для приготовлений коктейлей, похожее на длинную странную ложку.

На секунду Себ замер с бокалом в руках, выпучив глаза и вдруг расхохотавшись:

— Впидюришь — это куда, и каким образом? А то может мне еще и понравится?

— Фу, Себ! Извращенец! — содрогнувшись, я откинула от себя эту самую странную ложку под хохот мужчины, и его задорный взгляд, когда он лишь покачал головой, пытаясь успокоиться:

— Лапушка, и я тебя люблю! Вот даже женился бы, если бы меня не манили яйца!

Я на секунду закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться лишь на приятной, ненавязчивой мелодии, которая звучала в этом большом и теперь пустом зале, слыша при этом и то, что Себ, наконец, успокоился и даже подошел ближе, осторожно касаясь меня своей прохладной рукой.

— Прости, если обидел тебя, сладкая…

— Это ты меня прости, — выдохнула я тяжело, но облегченно, открывая глаза и чуть улыбаясь Себу, который в эту секунду явно чувствовал себя почему-то виноватым за то, что рассмеялся.

— Знаешь, ты забавная и искренняя девочка. И ты мне нравишься. Правда. Говори мне прямо, когда я веду себя неуважительно или дерзко, хорошо? Меньше всего я хочу обидеть тебя…

Оу!

Вот это было неожиданно!

Так неожиданно, что я застыла, не в силах придумать, что могу сказать в ответ на эту откровенность, лишь глупо закивав головой в ответ, и улыбнувшись, когда мужчина осторожно похлопал меня по плечу, словно не был уверен в том, было ли мне приятно его легкое и ненавязчивое прикосновение.

— Здорово! Я рад, что мы понимаем друг друга, лапушка….а вот тебе новое задание. Пока я проверю наличие всего необходимого в баре на предстоящую ночь, ты отнести в кабинет шефа вот это, ладно?

Достав из-под низа стойки изящный и легкий поднос, Себ ловко и со знанием дела, поставил на него целую бутылку какого-то спиртного, одну рюмку, нарезанный и красиво уложенный на кристально чистой тарелочке лайм и небольшое ведерко со льдом.

— Шеф начинает свой рабочий день с этой крошкой и ею же заканчивает под утро. Справишься?

Что может быть сложного в том, чтобы просто унести поднос до кабинета шефа, пока его там не было?

— Конечно!

Быстро поправив на себе футболку и юбку, я смело взяла поднос, лучезарно улыбнувшись Себу.

— Куда идти, помнишь?

— Второй этаж, кабинет с самой большой и массивной дверью.

— Умница.

Прошагав до поворота, я остановилась, застыв, и снова подумав об этом жутком типе.

Вернее о том, чем они сейчас занимались в раздевалке, явно не скрывая своих порывов и чувств, судя по тому, что были готовы заняться сексом даже на глазах у нас, свидетелем которых я не хотела становиться ни при каком условии! Еще только этого мне не хватало для полного счастья ей-богу!!

— Себ! — когда мужчина обернулся на меня, я почему-то скованно переступила с ноги на ногу, все-таки проговорив, — А как можно пройти, чтобы не проходить мимо раздевалок?

К счастью, Себ не стал задавать никаких вопросов, просто махнув рукой куда-то вглубь зала:

— Можешь пройти по запасной лестнице. Только не заблудись!

— Хорошо.

— Если что — сразу же звони мне!

— Да, Себ!

Какое же это было облегчение, смело идти вперед, зная, что ты не услышишь стонов, ахов и прочих звуков активного совокупления двух людей, которые не могли подождать ночи и скромно уединиться у кого-нибудь дома, чтобы вытворять то, что будет угодно их душе…и телу тоже.

Поднявшись на второй этаж, я не сразу сообразила, в какую именно сторону должна пойти сейчас, потому что в тот единственный раз, когда я была у большого шефа, мы с Себом поднимались по главной лестнице, единственное, что я знала наверняка — мне нужна большая бронированная дверь, где бы она не находилась.

Смело вышагивая вперед быстро и бесшумно по ковру в своих мягких балетках, я чувствовала себя засланным шпионом в царстве гангстеров, усмехнувшись от этой мысли и улыбнувшись широко и победно, когда все-таки обнаружила нужную дверь, которая оказалась даже немного приоткрытой, что значительно облегало мою работу, ибо руки были заняты исключительно подносом и пришлось бы потрудиться, чтобы открыть эту железную махину.

Наверное, уборщица не закрыла и очень помогла мне — об этом наивно думала я, протискиваясь в приоткрытую дверь сначала задом, а потом спиной, чтобы открыть ее шире, и спокойно пронести поднос с драгоценной бутылкой, которая явно стоила несколько моих еще не заработанных зарплат.

Я была так сосредоточенна на этой бутылке, что поняла, о том, что я не одна в кабинете, лишь когда смогла войти и обернуться.

Нет, это не был большой шеф, который пришел на работу чуть раньше установленного времени.

И даже не милая старушка уборщица…

Странно, но первое, что я подумала — все-таки бревно!

Белобрысый наглец растянулся на большом черном кожаном диване, снова в положении полулежа-полусидя с обнаженным торсом…и спущенными потертыми джинсами, пока на нем скакала та самая озабоченная Барби, держась за широкие плечи мужчины и запрокидывая свою белобрысую голову.

Господи, она на нем скакала, словно бешенная мартышка на лиане…

И, глядя на нее, я теперь понимала, почему мужчины считают жутко возбуждающим вид лихих наездниц на этих автоматических игрушечных быках, с которого нужно не свалиться, чтоб заработать нужные очки и получит свой приз.

Этот бык даже не пытался скакать…

Он увидел меня первым.

И снова эти пристальные жуткие глаза чуть прищурились и стали стремительно разгораться искорками, когда мужчина с явным интересом склонил голову на бок, и кончик его губ приподнялся в усмешке нагловатой и хищной, глядя на меня сквозь пелену пушистых ресниц изучающее и насмешливо.

— Ну же… — проговорил он приглушенно, низко и как-то излишне вибрирующе, вдруг облизнувшись и окидывая меня долгим оценивающим взглядом, отчего хотелось запульнуть от всей души в него подносом, а сверху огреть бутылкой, чтобы она разбилась в мелкую крошку, — не стой в дверях, проходи…

Холодный пот выступил по всему моему напряженному телу, когда девушка на минуту прекратила свое активное занятие, продолжая сидеть на нем, и оборачиваясь, чтобы увидеть на кого отвлекся ее странный мужчина.

Боже мой! Не могло случиться ничего более постыдного и унижающего, чем вот так стоять в дверях, сжимая до онемения пальцами поднос, и не в силах понять, что же мне делать теперь, когда на моих ошарашенных глазах, мужчина сделал резкий выпад бедрами вперед и вверх, отчего девушка глухо застонала, буквально закатывая глаза и откидываясь немного назад, когда стало видно ее обнаженную грудь и задранную к шее коротенькую футболку, все-таки простонав мне:

— Это ты, малышка…иди к нам, присоединяйся!

Девушка даже пыталась протянуть ко мне руку, застонав, когда он снова подался бедрами вперед резко, отрывисто и даже как-то жестоко, начиная пугать меня своим немигающим взглядом, от которого на теле задрожал каждый волосок, разбегаясь по телу «гусиной кожей».

Я видела, как он входит в нее…

Как его возбужденная напряженная плоть проникает в женское тело до самого основания, создавая от этого движения резкий глухой звук, похожий на хлопок, от каждого звука которого, мое тело словно становилось тяжелее.

Он делал это снова и снова

….глядя на меня так тяжело, пронзительно и жадно, что я сделала шаг назад, упираясь в дверь за своей спиной, и видя, как его губы снова изогнулись в странной улыбке, обнажая белые ровные зубы.

Я едва могла моргать, боясь сделать лишнее движение, словно ему нужна была всего лишь эта доля секунды, чтобы наброситься…и растерзать.

Жуткий взгляд этих голубых глаз пронзал насквозь, пугая своей неприкрытой откровенностью и откровенным голодом, заставляя отступать меня назад на шаг…еще и еще…до тех пор, пока я не услышала отрывистый смешок и хитрый прищур глаз, словно я попалась на его удочку:

— Дыши, девочка. Я не трахаюсь с малолетками. Но ты можешь присоединиться к Мине и поделиться с ней своей неземной лаской.

Было ощущение, что подносом только что заехали мне…как раз где-то под грудной клеткой. Наверное, поэтому воздух вышел из легких и какое-то время не хотел входить снова, пока девушка рассмеялась, сквозь свои стоны, а мужчина вдруг подался вперед с грацией хищника и взглядом истинного маньяка, хватая блондинку за волосы и задвигавшись так, словно в нем включили какой-то турбо мотор!

Даже когда девушка хваталась за его широкие плечи, впиваясь ногтями, чтобы удержаться на весу, буквально захрипев от наслаждения и пытаясь в этой безумной гонке на выживание впиться в его усмехающиеся губы, постоянно промахиваясь, он продолжал смотреть на меня, словно хотел расщепить меня на молекулы и атомы…словно забирался взглядом под влажную кожу, кусая электрическими разрядами и пробираясь ядом в кровь.

— Ну так, что скажешь, писюха?…иди же…

Это было словно пинок под зад, который пришелся по мне с оглушительным треском и рухнувшим льдом запутавшихся мыслей.

Он насмехался надо мной.

Играл, словно волк с неразумным котенком, пока я пялилась на его великолепное мужское тело, завороженная тем, как оно могло двигаться.

Как напрягались и перекатывались его мышцы под упругой загорелой кожей.

Как сокращались и бугрились кубики пресса от каждого движения бедер.

Волшебство и грязь смешались воедино в этом жутком, постыдном моменте, из которого я хотела выбраться как можно скорее….но никак не могла, словно меня притягивало каким-то магнитом.

Они могли делать что угодно, продолжая свои развратные игры в кабинете шефа!

Но я никогда и ни за что не стану частью этого позора!

Особенно рядом с этим мерзким типом!!!!!

Сбрасывая с себя пелену увиденного, я прошагала вперед порывисто и резко, со звоном поставив на письменный стол поднос, надеясь, что не слишком заметно то, как трясутся мои колени, оттого, что даже за своей спиной я продолжала слышать то, как он двигался, а девушка мычала что-то нечленораздельное, повиснув на нем, словно последние силы покидали ее.

Но все не могло закончиться так просто и унизительно…для меня одной.

Малолетка значит.

Прекрасно.

Я неспеша прошагала до двери, остановившись уже на выходе, чтобы обернуться и улыбнуться маньяку так очаровательно и сладко, как только была способна, дрогнув внутренне оттого, как внезапно полыхнули его голодные волчьи глаза:

— Не люблю растравить пенсионеров, и присоединилась бы. Но, боюсь, в вашем почтенном возрасте такую нагрузку вы просто не потяните!

Дернув бровью и посмотрев прямо в его опаляющие глаза всего лишь пару секунд, я деловито и неспеша удалилась из кабинета, не потрудившись даже, чтобы прикрыть за собой дверь, слыша за собой его низкий, раскатистый хохот, с нотками рычания.