Кент

5 глава

Не нужно было мне хвататься пальцами за край занавески так отчаянно, тогда бы на меня не повесили еще и порчу клубного имущества, когда Бродяга аккуратно потянул её в сторону, пытаясь убрать от меня подальше, и послышалось долгое ВЖЖЖЖЖ, пока мои острые коготки проделывали дырки и бороздки под лукавую усмешку мужчины:

— А ведь была такая смелая девочка.

— … я всегда смелая, — и я бы смогла даже поверить собственным словам, если бы голос не дрожал, и я не прижалась к влажной скользкой стене за спиной, понимая, что спасения от Бродяги не будет, даже если он двинулся вперед медленно и явно очень осторожно, мягко потеревшись лицом о мой напряженный живот, отчего стало щекотно и я хихикнула, вовремя не сдержавшись.

Это было так необычно, чувствовать его ласку, словно настоящий волк терся об меня своей мордой, разнося по телу дрожь, трепет и возбуждение, с которыми я не могла справиться, чтобы ни делала.

Так необычно, но завораживающе приятно.

Едва втягивая в легкие влажный пар душа, я не могла оторвать своего взора из пелены мокрых ресниц от Бродяги, который стоял передо мной на коленях, мягко и нежно прикасаясь губами к животу, словно слизывая капельки влаги с кожи, явно догадываясь, что от его прикосновений, таких откровенных и чувственных, влага теперь собиралась в моем теле совсем в ином месте.

Там, где стало горячо и запульсировало от тягостной боли, которая жаждала просочиться наружу.

— Такая смелая, что вся дрожишь? — прошептал он, опускаясь губами ниже и скользя кончиками чуть шершавых сильных пальцев по моим ногам от коленей вверх, до бедер, которые я пыталась сжимать, не впуская его в святая святых.

Ей богу, я бы сказала, что от холода, если бы горячая вода не продолжала литься на нас сверху, совершенно не помогая и без того разгоряченному телу.

— Знаешь, что это, крошка?

Я судорожно, хрипло выдохнула оттого, что он говорил, не отрывая своих мягких ласкающих губ от меня, опустившись в промежуток живота между пупком и лобком и чуть прикусывая кожу:

— Это желание. Ты можешь сопротивляться мне. Можешь вырваться все волосы с моего затылка, но твое тело не успокоиться, пока не отдаст его мне.

Лишь в ту секунду я поняла, что хватаюсь дрожащими пальцами левой руки за его белокурую шевелюру, сжимая мягкие и мокрые пряди растрепанных волос, понимая, что если отпущу правую руку от стены, то просто скользкой рыбкой шлепнусь прямо ему под ноги…даже если он не стоял.

Вернее, стоял…но не весь! И не на ногах!

— …не надо! — хрипло ахнула я, покачнувшись, когда его губы опустились в самую напряженно пульсирующую точку моего тела, и горячий мягкий язык скользнул внутрь, пока сильные руки прижимали мои бедра к стене, не давая шанса вывернуться или оттолкнуть его от себя, как бы я не тянула его волосы, задрожав, словно в лихорадке.

— Ты сказала тебе больно, а разве мама не учила тебя, что стоит поцеловать больное местечко и все обязательно пройдет? — проурчал Бродяга, обхватывая мою коленку сильной ладонью и приподнимая на уровень своего плеча, куда и водрузил мою ногу, пока я дергалась, пытаясь вырваться и при этом не распластаться на скользком полу, усевшись в таком неприличном положении прямо на его лицо.

— Ты обещала кричать, помнишь? — полыхнули его глаза сквозь мокрые длинные ресницы голодно, возбужденно и даже как-то восторженно, и губы настойчиво коснулись разгоряченной кожи бедра, проделав горячую дорожку до набухших от желания складочек, раздвигая их языком и принявшись исследовать напористо и безжалостно, не давая мне прийти в себя ни на единую огненную секунду, в которых я утопала, захлебываясь собственными стонами и кусая губы до привкуса крови.

Наверное, я хотела бы ему сказать, что не буду кричать ни за что.

…вот только не могла вспомнить больше ничего, впиваясь пальцами в его волосы уже обеими руками, распластавшись на стене, уже не боясь упасть.

Не боясь больше ничего, когда он разрывал мое тело в обугленные клочья, растворяя в яде страсти, чтобы каждую секунду собирая его вновь и вновь, подвергая пытке такой чувственной и глубокой, что мне казалось, я просто умру.

Я ощущала, как настойчиво, томно и властно его язык скользит во мне, не оставляя ни единой крошечки неизведанного, собирая губами влагу тела, заставляя меня извиваться в его руках, которые не отпускали, оставаясь на моих руках и бедрах синяками от подушечек его сильных пальцев.

Словно все ниточки моего тела тянулись к его губам и этому неугомонному языку, делая из меня марионетку, которая подчинялась лишь его движениям и ритму тела, когда, прижав меня ладонью сильнее, его вторая рука скользнула в бедра, проникая в меня пальцами, которые лишь удвоили мои мучения, пробираясь глубоко внутрь, и принявшись поглаживать и растягивать вибрирующие от страсти стеночки.

Я правда не собиралась кричать!

Но его язык и пальцы работали так чертовски слаженно, что стоны становились все громче и звонче, когда в теле поднималась адская волна цунами, которая накрыла меня с такой силой, что в какую-то секунду показалось, что в дУше разразиться самый настоящий ураган и от меня пойдут молнии, пронзающие все здание насквозь.

Я не могла дышать, окунувшись в эти красные воды огненной страсти, хрипло всхлипывая и выгибаясь так сильно, что ударилась затылком о стену, понимая, что я просто начинаю стекать с нее, смываемая потоками воды, которая теперь не обжигала, а почти освежала тело, содрогающееся в конвульсиях.

— Бродяга!

Я взвизгнула от испуга, услышав неожиданно приглушенный и едва различимый за шумом душа голос Зака, дернувшись по инерции и тут же завалившись на бок в руки Бродяги, реакция которого была молеиностной и спасла меня от перелома черепа об кафельный пол, когда он просто усадил меня сверху на свои бедра, заставляя приподняться, потому что я умудрилась сесть раскрытыми ногами на его могучее выпирающее возбуждение, что невозможно было скрыть за мокрыми штанами.

— …черт…Я ЗАНЯТ! — рыкнул он в ответ довольно громко, чтобы Зак услышал его за дверью, при этом, не отрываясь глядя на меня своим терпким, тяжелым от страсти взглядом, когда казалось, что даже его глаза потемнели от едва сдерживаемого желания, что вралось наружу.

Обхватывая его мокрыми руками за широкие мощные плечи и быстро моргая, оттого, что вода продолжала литься на нас сверху, я думала о том, что сейчас его мокрые штаны явно мешали, опьяненная прикосновением обнаженного тела к телу, когда моя кожа прикасалась к его — такой горячей, гладкой и упругой, что хотелось прижаться к ней губами, слизывая его вкус, утопая в его аромате.

— Я уже понял, что ты занят. Но у нас есть незаконченные дела. Я жду тебя в кабинете босса.

Мой мозг, затуманенный Бродягой, просто отказывался работать, как бы я себя не заставляла его делать это активно и с пользой для меня, но проблема была в том, что, кажется, даже серое вещество с черепушки перетекло стараниями Бродяги куда-то в бедра.

Вдыхая его необычный терпкий аромат, я обнимала его, прижимаясь всем телом и чувствуя, как расплющивается моя мягкая выпуклая грудь об его, твердую и упругую, когда Бродяга выдохнул тяжело и протяжно: «Гребанный ад…» и его ладони скользнули под мои ягодицы, сжимая их с отчаянной нуждой и силой, словно он не мог найти в себе их, чтобы в эту минуту встать и уйти.

— Что-то случилось? — прошептала я, блаженно прикрывая глаза и пытаясь дышать ровно, когда он насадил меня на свои бедра, заставляя проехаться по его возбуждению вверх, а затем по напряженным кубикам пресса, явно не в силах оторваться сразу.

— Нужно решить кое-что, — выдохнул он, на секунду обреченно закрывая глаза и зашевелившись, чтобы подняться самому и аккуратно поднять меня на нетвердые ноги, которые продолжали дрожать от его слишком чувственных и откровенных манипуляций.

Выключая воду и заворачивая меня в большое полотенце, Бродяга прошлепал мокрыми босыми ногами по полу женской раздевалки, усаживая меня на скамейку и приподнимая лицо к нему длинными сильными пальцами, глядя с высоты своего роста возбужденный и мокрый.

— Себ увезет тебя домой?

Не в силах отвести взгляд от его мокрого большого тела и торчащего возбуждении, которое было почти на уровне моего запрокинутого к нему лица, я смогла лишь отрывисто кивнуть, чувствуя, как его пальцы скользнули по подбородку, касаясь губ, отчего они приоткрылись.

Его глаза смотрели на отрываясь на мои влажные прокушенные губы, тяжело, томно, горячо, заставляя меня покрываться мурашками от этого взгляда, пробирающего до костей, когда Бродяга наконец кивнул головой:

— Хорошо, тогда увидимся завтра.

В какую-то секунду, замерев в ожидании его поцелуя, мне казалось, что он не удержится.

Что сейчас склониться, чтобы пленить меня окончательно и бесповоротно своими губами, когда мужчина сделал порывистый шаг ко мне….развернувшись так же резко и порывисто, чтобы уйти из раздевалки, зарывая за собой двери и оставляя меня наедине со своей обжигающей дрожью и ароматом его кожи на кончике языка.

Бродяга был прав.

Это было желание, которое горело во мне разъедающим пламенем, разгораясь от его взглядов, голоса и прикосновений до состояния восторженной эйфории, что поглощала меня всю без остатка, мечтая днями и ночами лишь о нем одном.

Если это было желание или страсть, то я была по уши в ней.

Себ ворвался в раздевалку спустя минут двадцать, как раз в тот момент, когда я уже балы одета и готова тому, чтобы ехать домой, первым делом заключая в крепкие объятья, по которым я так скучала эту сумасшедшую ночь.

Обнимая его в ответ так же крепко, и зарываясь лицом в грудь, я думала о том, что обрела свою первую настоящую подружку так неожиданно для себя самой, молча поражаясь тому, как этот светлый, добрый, искренний человек мог кому-то не нравиться, не смотря на свой странный статус, которого Себ не скрывал. Лично я его просто обожала, и устало улыбнулась в ответ, когда он потянул меня настойчиво на скамейку, горячо выдохнув:

— Рассказывай!!!

И я рассказывала с упоением о том, как выглядит этот нулевой этаж, узнав с удивлением о том, что когда-то на нем работал и Себ, что пожал плечом:

— Это давно уже было! Тогда там даже ремонта не было. Жуткое место: кирпичные стены с какими-то жуткими рисунками поверх, чтобы скрыть следы плесени, не было даже нормального пола, его просто засыпали песком или щепками, которые раз в неделю собирали в мешки и выбрасывали. Было мало столиков и их постоянно ломали. Но уже тогда там были бои. Это гораздо позже босс понял и узрел, что именно это часть клуба самая прибыльная и решил обустроить все более или менее приличным образом.

— А Бродяга? — голос дрогнул, когда я выдохнула его им, словно его вкус отозвался внутри меня.

— Он пришел позже, когда там уже было все оборудовано для боев, но сразу же заявил о себе, — Себ улыбнулся так широко, словно Бродяга был его отпрыском, которым он искренне гордился. — С тех, как он появился в стенах клуба, победить его не смог никто!

Еще бы!

Думаю, мы могли до обеда следующего дня обсуждать с Себом то, как дрался Бродяга и что из себя представлял, пока я активно рассказывала иногда даже соскакивая, чтобы показать наглядо, как он двигался и как был, под охи и ахи эмоционального Себа, который хватался за сердце от моих рассказов, каждую минуту сокрушаясь о том, что у него нет возможности увидеть это самому, если бы в раздевалку не вошел Люк, сокрушенно качая головой:

— Скоро начну ревновать к этому вашему Бродяге!

— Ревновать — это хорошо, главное не влюбись в него сам, — рассмеялся Себ, поднимаясь на стройные ноги, чтобы проплыть до своего мужа и мягко обнять его, — Едем домой?..

— Конечно, — Люк протянул руку ко мне, когда я скользнула к нему тоже, улыбаясь оттого, что он обнял меня второй рукой, увлекая нас с Себом на выход, где уже ждала их милая как всегда идеально чистенькая машина.

Я рассказала Себу совершенно все, кроме того, что произошло в туалете….и в дУше, но почему-то было стойкое ощущение того, что он сам обо всем прекрасно догадался, отчего я начинала краснеть и прятать свой полыхающий непонятной и больной эйфорией взгляд.

Этот взгляд во мне мог зажечь лишь один мужчина, чьи прикосновения и вкус я знала теперь наверняка, с ужасом понимая, что привязалась к нему лишь еще сильнее, как бы не пыталась этому сопротивляться…очевидно, что сопротивление Бродяге было делом бесполезным и бессмысленным, вот только взять и просто сдаваться на его милость я тоже не собиралась!

Рано было о чем-то думать, когда я отчетливо понимала одну простую вещь: если теперь я принадлежала ему, то вот кому принадлежал он, было не понятно.

Мысли жалили мой мозг роем бешенных медуз, не давая уснуть, даже когда я оказалась дома в собственной постели, где можно было бы наконец расслабиться и придаться Морфею, не боясь быть покоренной снова. Но сон не шел! Тело постоянно призывно подрагивало, словно пытаясь привыкнуть к тому, что оно испытало недавно и пребывало в неком шоке, который мой мозг никак не воспринимал.

Я уснула, уже когда мама вышла из своей комнаты застучав посудой на кухне, а сестра проснулась и как всегда опаздывала в школу, болтая с каким-то мальчиками по телефону, которые должны были ее провожать этим утром. Спать мне оставалось ровно четыре часа до того момента, как позвонит заботливый Себ, чтобы сказать, что пора просыпаться и снова бежать на работу.

Проснулась я раньше его звонка, лежа в кровати, положив ладони на горячий живот и вспоминая все то, что проделывал со мной Бродяга ночью.

А ведь раньше так гордилась собой, что не походила на тех девочек из лагеря, которые все время трещали о своих похождениях и бесчисленной веренице мальчиков. И чем теперь я была лучше их?…

В этот день я собралась раньше положенного, долго проторчав в ванне, чтобы накраситься и привести себя в порядок особенно тщательно…видимо так тщательно, что даже мама удивленно оглянулась мне вслед, когда я поспешно вылетела из кафельной комнатушки, стараясь не выглядеть особо смущенной:

— Это куда мы такие красивые сегодня?

— На работу, — пробормотала я, поспешно накидывая куртку поверх форменной одежды и убегая поспешно, пока мама не решила узнать все досконально. Достаточно было ее удивленного взгляда и тонких приподнятых бровей.

Чувствуя себя странно, я почему-то стеснялась даже выйти из раздевалки, до последнего ковыряясь в своей кабинке и прислушиваясь к каждому шороху за дверью в коридоре, помня слова Бродяги о том, что мы должны увидеться сегодня.

Боже, я чувствовала себя такой дурехой, но никак не могла заставить свое сердце успокоиться, вздрагивая когда в коридоре послышались шаги, но телу не суждено было напряженно застыть, потому что в раздевалку вплыла одна из танцовщиц….одна из тех, кто ублажала Бродягу в первый день, когда я смогла рассмотреть его во всей красе и больше не смогла выкинуть его из головы, с каждым днем погружаясь в его пучину все сильнее и сильнее.

Кажется, ее звали Мина?..

Закрывая кабинку, я попыталась улыбнуться девушке, даже если отчетливо помнила, как она скакала на Бродяге в кабинете босса, совершенно не стесняясь меня:

— Привет!

Ответа не последовало, когда блондинистая и длинноногая Мина окинула меня уничтожающим взглядом, возвышаясь надо мной в балетках на своих каблучищах, и стискивая губы так, что они побелели даже под слоем ее яркой помады. Не ожидая ничего подобного, я растерялась, глядя на нее не моргая и видя в черном подрагивающем зрачке лютую ненависть, словно я была виновата во всех грехах этого мира, тихо проговорив:

— … что случилось?

Глупый был вопрос. А еще зря я подала голос снова, когда девушка вдруг дернулась ко мне, заставляя отступить на шаг назад, потому что было жуткое чувство, что она просто вопьется в мое лицо своими искусственными ногтями.

— ТЫ случилась! ТЫ! — зашипела Мина яростно, начина покрываться красными пятнами от непередаваемой ярости, которую я совершенно не понимала лишь до той секунды, когда она продолжила подрагивающим от злости голосом, — Только не думай, что он достанется тебе! Ты его плохо знаешь!

Девушка растянула губы в наглой и высокомерной улыбке:

— Он отымет тебя и успокоиться! Не ты первая и последней не будешь!

Интересно, что бы она сказала, узнав, что это УЖЕ случилось…вот только что будет теперь я так и не представляла.

Глупо было бы верить в то, что Бродяга станет ручным котенком, который начнет бегать только за мной.

Вот только я не могла оставить без ответа ее высокомерие, улыбнувшись спокойно и подчеркнуто сухо, чуть выгибая бровь, как это часто делал сам Бродяга, словно за ночь набралась его язвительности и храбрости:

— Ты этим успокаиваешь себя, чтобы хоть как-то оправдать свое существование в веренице шлюшек Бродяги, надеясь стать первой среди них?

Ей-богу, было отчетливое ощущение, что сейчас она просто кинется на меня, попытавшись выдернуть мой язык, если бы в раздевалку не вошел Зак, окинув Мину ледяным взглядом.

Он не произнес ни единого звука, молча кивнув ей на дверь резко и отрывисто, когда девушка сжалась и нехотя двинулась к двери все-таки наградив меня последим уничтожающим взглядом, словно пфтаясь сказать, что это далеко не конец нашего противостояния, и не слыша, как я тяжело вздохнула за ее спиной, подумав с тоской о том, что не хотелось бы таким образом общаться с каждой из тех девушек, которые спали когда-либо с Бродягой…только этих проблем мне и не хватало для полного счастья!

— …как я здесь буду работать? — пробормотала я себе под нос приглушенно, улыбнувшись удивленно, когда Зак сделал шаг вперед, обнимая меня бережно и осторожно, проговорив своим глубоким притягательным голосом:

— Не переживай на этот счет. Все будет хорошо.

Странно, но я верила ему, неловко приобняв в ответ и покраснев, потому что не ожидала от этого странного, загадочного мужчины такого проявления нежности, почему-то снова обратив внимание на армейский кулон…такой же, что и висел на шее Бродяги даже когда он был в клетке и дрался.

Ведь я ничего не знала о нем. И о Заке не знала.

Подумать только, я запала на мужчину, даже не зная его настоящего имени! Могло ли быть что-то еще более глупое?…

— Ты же не сможешь постоянно быть рядом…да и не нужно это, — тихо проговорила я, с благодарностью принимая его теплые объятья и помощь, без которой бы уже просто пропала.

— Увидишь, — улыбнулся Зак своей невероятной красивой улыбкой, которая наверняка пленила уже не одну сотню женских сердец, разворачиваясь к выходу и кивая мне, — ты к Себу? Иди, крошка. Я решу одно дело и приду тоже.

У меня словно появился личный охранник в лице Зака и сначала хотелось ему возразить и сказать, что я справлюсь со всем сама, как делала это всегда…но почему-то улыбнулась и кивнула в ответ, легкой походкой направляясь к Себу в свой родной бар. Рядом с ним и Большим Стэном было нечего бояться, особенно когда клуб еще был закрыт для посетителей.

Работа шла своим чередом, рюмки и бокалы были приведены в идеальный вид и расставлены по местам, готовые к ночи, Себ как всегда был милее ангела, развлекая разговорами и смешными историями, над которыми хохотал громогласно даже Большой Стэн, когда дверь клуба неожиданно распахнулась, пропуская в помещение яркие солнечные лучи и две фигуры, отчего я застыла, почувствовав неладное.

Странно было бы не напрячься, когда на пороге появился массивный мужчина в полицейской форме….с одним из тех трижды проклятых типов, из-за которых я вздрагивала ночами и теперь должна была кучу денег за разбитую бутылку!

Вот только когда дверь за ними закрылась, погружая клуб снова в приятный и не мрачный полумрак, мои глаза округлялись с каждой секундой все сильнее, пока ресницы не защекотали брови.

Того парня, что пытался меня изнасиловать со своими дружками, а потом противно и нагло хохотал над тем, как босс кричал на меня, брызгая слюной, было просто не узнать от множества синяков и перекошенного лица, которое не спасал даже приклеенный поперек переносицы лейкопластырь.

Господи…он слово попал под БТР, чудом оставшись жив и моргая всего один глазом, потому что второй настолько опух под синевато-фиолетовым фингалом, что невозможно было рассмотреть прорези закрытого глаза.

Сердце дрогнуло, и словно затаилось внутри, прислушиваясь и замерев в ожидании бури.

— Привет, Стэн, — полицейский снял свой форменный головной убор, аккуратно положив его на край ближайшего столика, протянув руку нашему большому охраннику, делая это явно искренне и даже дружелюбно, отчего становилось понятно, что мужчины знали друг друга довольно хорошо.

— Приветствую, Билл, — даже улыбнулся наш шкафообразный защитник, тепло пожимая руку мужчине в форме, когда послышались глухие шаги и с лестницы второго этажа спустился красавчик Зак, что улыбался широко и открыто, протягивая руки полицейскому, которого легко приобнял в ответ на его смех:

— Билл Тортон! Не верю глазам своим!

Мужчины приобняли друг друга, заглядывая в глаза радостно и искренне, когда Зак положил широкую ладонь на плечо мужчины, совершенно не обращая внимании на скукоженного парня, на котором почти не было живого места, что жался за спиной полицейского, явно не чувствуя себя здесь в безопасности, отчего прищурилась, наблюдая за ним так тщательно, как только могла.

— Как там Дори? Последний месяц остался?

— Да, брат, уже сидим на пороховой бочке в ожидании наследника, — смущенно и радостно улыбался Билл на какой-то момент позабыв про того, кто был за его спиной, что сначала можно было даже подумать, что они случайно зашли в клуб вместе, если бы не вопрос Зака, после которого мужчина заметно поморщился и словно даже смутился:

— Какими судьбами у нас, Билл?

— …по работе, — когда полицейский кашлянул, и переступил с ноги на ногу, кивая за свою спину на избитого парня, холодный пот выступил на теле, оттого, как нахмурился Зак, собрав в своем взгляде всю колкость и сталь мира, а парень буквально шарахнулся в сторону, явно убежав через дверь без оглядки. Если бы только она была открыта.

Нет, это не могло быть простым совпадением.

Для человека, который еще недавно хохотал и вел себя нагло и по хамски в клубе, упоминая о том, что он не простой смертный, а знакомый самого босса, сейчас он выглядел слишком затравленно и даже испуганно, шарахаясь от взгляда Зака, который даже головы не повернул в его сторону.

— Что-то случилось? — голос Зака не изменился, но в нем отчетливо звучали стальные нотки, от которых волосы вставали просто дыбом, словно он не знал, по какой причине происходило это все сейчас.

— Поступило заявление, — полицейскому Биллу это было явно неприятно говорить. Он словно смущался и не верил в то, что делает, в какой-то момент даже опустив глаза, — Этот парень утверждает, что его здесь избили. Его и двух его друзей.

— И где же эти друзья? — ровным голосом проговорил Зак, не дрогнув даже кончиком брови и словно не вид, как побледнел парень.

— Оба в больнице в тяжелом состоянии. Этот говорит, что успел сбежать и что бил мужчина, который работает у вас….вообщем это… — Билл неловко провел ладонью по волосам, — У меня распоряжение провести обыск у вас, и на месте провести опознание предполагаемого подозреваемого.

— Конечно, дружище, не вопрос, — я удивленно и даже с какой-то долей возмущения уставилась на Зака, понимая в тот момент лишь одно — виноват Бродяга или нет, но для начала нужно было его хотя бы предупредить, что в клубе гости. И весьма специфические по своей профессии.

— Нам нужно собрать всех мужчин, работающих у вас в клубе в одном помещении, чтобы пострадавший в присутствии понятых провел осмотр, — когда Зак двинулся медленно, но целенаправленно к стойке бара, я всматривалась в его глаза, которые смотрели тяжело…но хитро.

— Ты пока здесь посиди, когда все устроим я тебя приведу, — ткнул полицейский пальцем парню на стол рядом с Большим Стэном, который, судя по недоброму взгляду, был готов просто похоронить этого избитого доходягу прямо здесь же, если бы не присутствие полицейского рядом, когда Билл устремился за Заком вперед, продолжая говорить теперь очень тихо и приглушенно, склоняясь к нему, останавливаясь как раз напротив меня и Себа:

— …плохи дела, дружище. Отцы этой чертовой шпаны большие шишки в нашем городе. Дело стоит на контроле у самого начальника, еле как отбрехался от помощи, чтобы не тащить с собой лишние глаза и уши… — Билл склонился еще сильнее, почти прислонившись плечом к мощной руке Зака, который молча подал знак Себу налить выпивки, а я не замечала за собой, как склонилась к мужчинам через стойку тоже, чтобы расслышать все то, что говорил этот полицейский, который, кажется, вовсе не был врагом в нашем деле, — Надо разрулить это дело, пока те двое не пришли в сознание и не стали вопить. Ты ведь понимаешь, что все они видели нападавшего и молчать не будут, что это был Бродяга…

Твою маааааать.

Я прикрыла глаза на секунду, сделав глубокий вздох и задержав дыхание.

Хотелось от всей души дать пинка не только этому чертову растыке, который испуганно озирался по сторонам и дергался на стуле, словно думал, что из тени клуба на него посыпаться удары, но и Бродяге, который поступил настолько неосмотрительно, что не скрыл своего лица, когда дубасил этих ублюдков.

Нет, я не была против его методов восстановления справедливости.

Они заслужили все, что получили, пусть даже в такой жесткой и тяжелой форме.

Но я, как никто другой знала, что последует за этим всем…и меня это совершенно не устраивало, черт побери!

Еще только осталось, чтобы именно сейчас Бродягу посадили!

А его обязательно задержат и упекут до момента вынесения официального обвинения с тем, чтобы он не мог воздействовать на других участников процесса, потому что свои методы общения он уже показал.

Когда Себ поспешно протянул мужчинам по бокалу ледяного спиртного, Зак и Билл выпили залпом в полной тишине.

Было видно, что оба размышляли над тем, что делать теперь, и как вывести сложившуюся ситуацию таким образом, чтобы и Биллу не попало за невыполнение своих прямых обязанностей, но и чтобы Бродяга был на свободе.

— …ты знаешь, что будет дальше. Того, кто уже сидел, суд не пожалеет. Ему впаяют на полную катушку.

Билл не видел, как распахнулись мои глаза и не слышал, как клацнула челюсть.

Это кто сидел уже?!!!

БРОДЯГА?!!!

Видя, как на меня покосился Зак, явно не в восторге оттого, что я услышала эту часть разговора, я старалась взять себя в руки и придумать хоть какую-то отговорку, чтобы выбежать, найти Бродягу где бы он не был, заставить собрать его вещи и скрыться хотя бы какое-то время, пока дело закроют…или мы придумаем что-нибудь еще.

А еще я чувствовала себя виноватой…

Ведь дураку было понятно, что под тяжелый и безжалостный кулак Бродяги именно эта шпана попала неспроста.

Мне казалось, я даже знала в какой именно момент они попали под замес…разве не к ним спешил Зак, а затем и Бродяга, скрываясь за темной дверью заднего двора в тот день, когда я разбила ту проклятую бутылку, чтоб мои руки засохли и отвалились!

А еще был восторг, оттого, что Бродяга не прошел мимо моей беды и обиды, наказав парней так, что едва ли они решатся теперь в принципе ходить куда-то по ночам, не то, чтобы зажимать по злачным закоулкам незнакомых девушек!

Одно плохо, теперь для Бродяги это обернулось самым неприятным образом…

Думать о его прошлой судимости, если только я правильно поняла слова этого Билла, я была пока просто не в состоянии.

Сначала нужно было решить эту проблему, а потом разбираться со всем остальным.

В очередной раз покосившись на Зака, я понимала, что он уже что-то замыслил, когда растянул губы в улыбке, обращаясь к Себу мягко и проникновенно, но глядя при этом очень предупреждающе, явно говоря своими темными глазами, чтобы тот не ляпнул ничего лишнего:

— А что девочки еще не танцуют? Зови их скорее, пока они не получили нагоняй от босса…

Себ даже ресницами не дрогнул, быстро кивнув и принявшись очень правдоподобно причитать что-то о том, что не сносить ему головы за то, что он не предупредил их о смене графика, пока я пыталась прилепить на свое лицо самое спокойное выражение, не распахивая глаза, потому что до ежедневных тренировок танцовщиц на своих пилонах было еще часа четыре, как минимум!

— Тебе ведь нужны будут понятые, да, Билл? — обернулся Зак к полицейскому, сделав мне легкий жест наливать еще одну порцию спиртного, что я сделала незамедлительно, успевая при этом еще коситься на того избитого доходягу, который продолжал сидеть за самым крайним столиком с таким видом, будто на стуле, куда он сел, был стальной стержень, что прошел аккурат в его заднице и теперь воткнулся прямо в позвоночник.

В голове носились укуренными несушками мысли, сводя только к одной правильной в этой ситуации — что бы там не замыслил Зак в отношении этой компании, а спасти Бродягу могло только одно — если эти придурки заберут своё заявление…или не будет состава преступления, на основании чего можно будет закрыть дело, не подставив этого Билла, который, кажется, был хорошим парнем и пытался помочь.

Мужчины продолжали тихо переговариваться, не обращая внимания на меня, когда я достала свой телефон, быстро и незаметно отправив смс Себу, который, очевидно гонял девушек в раздевалке, угрожая им электрошокером: «Найди Бродягу. Пусть он уйдет из клуба.»

— Надо бы и босса позвать…мне в любом случае нужно будет, чтобы он расписался в моих документах, как ответственное лицо, — снова обратился Билл к Заку, когда я сосредоточила свой взгляд только на избитом гаде, тихо оборотившись к Заку и второму мужчине:

— …может вашего друга тоже угостить чем-нибудь?

Я бы угостила!

Керосином с лаймом!

Или шикарным коктейлем из самого сильного слабительного и красного перца, чтобы он только и делал, что чихал и…мда.

Но не в этот раз.

Не сейчас, когда в моей шальной голове родился один план.

Времени думать о том, поможет ли моя задумка или лишь усугубит и без того сложную ситуацию, не было, когда я дождалась кивка от Зака, что посмотрел на меня, чуть дернув бровью, явно не понимая, что я задумала.

Жаль, но возможности все рассказать ему, и посоветоваться не было тоже.

Время поджимало.

Быстро налив в невысокий плоский бокал первое попавшееся под руку спиртное, я неторопливо направилась к парню, который продолжал нервничать и озираться по сторонам, косясь своим одним глазом на Большого Стэна, который вовсе и не скрывал неприязни в своем тяжелом взгляде.

Поставив перед ним стакан, я не торопилась уходить, рассматривая его опухшее лицо, пока парень не рыкнул:

— Чего уставилась?!

— Красивый макияж, — улыбнулась я колко, склоняясь над ним лишь слегка, чтобы у него была возможность рассмотреть и меня одним своим глазом, — можешь без грима сниматься в новой версии Циклопа.

Судя по тому, что в этом самом одном глазе была беспросветная темнота и океан тупости, кто такой Циклоп ему можно было не объяснять, ибо было просто бесполезно.

Окинув меня хмурым взглядом, парень все-таки потянулся за бокалом, отпивая осторожно, и скривившись видимо оттого, что обжигающее спиртное попало на разбитую губу, когда он издал что-то среднее, между хриплым визгом и попыткой рыкнуть:

— Трубочку не могла принести?!…

Склонившись над ним сильнее, я не отводила взгляда от этого перекошенного лица, понимая, что получаю удовольствие от его созерцания, не обращая внимания на то, как он начинает хмуриться и нервничать еще сильнее от моего странного поведения, когда я проговорила приглушенно и сладко, но глядя при этом так, что парень заерзал на стуле, пытаясь отодвинуться от меня подальше:

— Не помнишь меня, да, сладкий?…

Нет, не помнил.

В этих пустых, как две дырки у носка, глазах не было и проблеска осознания того, кто я и уж тем более мысли о том, зачем я пришла.

А вот это зря!

Если ему потребуется шарахнуть стулом поперек сломанной переносицы, то я это сделаю не задумываясь, чтобы вернуть память, пока не пришли понятЫе и не велись никакие процессуальные действия.

— А где твои гнустные дружки с отбитыми яйцами и вырванными серьгами, ммм?…

Я изогнула бровь, глядя прямо в этот глаз, который вдруг замер на долю секунды, медленно моргнул и распахнулся…вернее попытался сделать это в силу своего немощного положения.

Даже стул не понадобился.

А жаль!

— Надо же, вспомнил, — улыбнулась я далеко не радостно, с наслаждением видя, как парень заметался еще сильнее, принявшись испуганно коситься в сторону Билла, что продолжал приглушенно разговаривать с Заком…который наблюдал за мной незаметно, но пристально, а еще отчего-то весело, едва заметно подмигнув мне и вселяя этим в душу несокрушимую надежду на победу, крылья за спиной и три пары тяжелых кулаков, с которыми было не страшно ничего.

— Смотри сюда, смотри, я кое-что тебе покажу, — заговорчески прошептала я замершему на стуле парню, который смотрел на меня своим глазом, явно желая завизжать, что я сумасшедшая и кинуться за спину полицейского, чтобы спрятаться за ним, словно в домике, когда я склонилась над ним сильнее и медленно задрала край своей и без того короткой юбки, обнажая кожу, на которой красовались синяки от пятерни.

— Хочешь, еще покажу? — промурлыкала я, видя, как парень начинает явно бледнеть под слоем синевы ссадин и синяков.

Может он и не хотел видеть, но смотрел, как миленький, когда так же медленно и, как мне казалось, вполне себе эротично, я показала синяки на шее и на сгибе руки, стараясь не думать о том, что часть из них были от излишней страсти Бродяги…главное, что никто кроме меня об этом не знал.

— Ты ведь знаешь, ЧТО это такое, сладкий? — улыбнулась я мило и по акульи хищно, выгибая брови на манер невинного ангела, — Ваша горячая тур. путевка в места лишении свободы сроком до 7 лет.

Склонившись так сильно, что я уже поставила локти на столик, прошептав парню почти на ухо и с блаженством видя, как задрожали его израненные пальцы:

— Рассказать тебе, что делают с такими красивыми мальчиками, как вы в тюрьме за изнасилование? Ммммм?

На самом деле я сама то об этом не очень хорошо знала, но слышала кое-что явно мерзкое и неприятное.

Главное было сейчас сделать вид поувереннее, понаглей и похищнее, чтобы он поверил до конца.

— А хочешь я тебе еще расскажу кое-что очень интересное? Я сегодня же могу пойти, снять эти синяки и заявить на вас о групповом изнасиловании, так что к ночи ты со своими дружками уже будешь за решеткой в ожидании дальнейших следственных мероприятий.

На самом деле все было не так радужно и верно, главное, что парень этого не знал, веря мне на слово и продолжая стремительно бледнеть и трястись, пока я продолжала мурлыкать ему на ухо и давить на мозги, как только могла правдоподобно:

— Конечно же, ты можешь сейчас опознать своего обидчика. Его заключат под стражу. Будет суд. Дадут максимум пол года….но, спорим, что он выйдет быстрее положенного срока, и вы не найдете в этом мире места, чтобы спрятаться от его ярости? Опознаешь его сейчас и я сразу же подам заявление на вас Биллу, не отходя от этой барной стойки, а потом буду с большой любовью присылать коробками презервативы, чтобы вас не заразили после семи лет чпоканья на зоне какой-нибудь неизлечимой заразой.

Я замолчала, глядя в его глаза тяжело и колко, выгибая бровь и выдохнув сладко:

— Есть два пути решения, сладкий. И только тебе решить, как будет дальше: загремите ли вы в тюрьму вслед за Бродягой. Или все останетесь на свободе.

Видя, как капелька пота стекла по виску парня, я выпрямилась, поправляя волосы, и медленно направлялась к месту работы, бросив ему через плечо:

— Кстати, выпивка за мой счет.

Я вернулась за барную стойку как раз в тот момент, когда из коридора выплыл Себ с двумя десятками танцовщиц, каждая из которых сладко улыбнулась ошалевшему Биллу, поднимаясь на свои места у пилонов, лишь в этот момент почувствовав, как дрожат мои колени.

Господи, только бы все получилось, и парень испугался на самом деле до такой степени, чтобы промолчал!

Ощущая на себе взгляд Зака, я чуть улыбнулась, принявшись снова делать вид, что работаю и мне плевать на то, что происходит в клубе и для каких целей к нам пожаловала полиция.

Наблюдая сквозь ресницы за Биллом, я едва могла сдержать смех, оттого, какими по размеру стали глаза этого мужчины от вида полуголых, стройных девушек, которые принялись извиваться всеми возможными способами, делая это со знанием дела весьма эротично и вызывающе.

Захихикал даже Себ, поспешно делая вид, что он поперхнулся и закашлялся, когда бедный Билл от переизбытка эмоций, поместил свою небольшую рабочую сумочку как раз на бедра, неловко заерзав на своем высоком барном стуле, и отпив судорожный большой глоток спиртного, совершенно не видя того, как хитро переглянулись Зак и Большой Стэн.

— Ну что, дружище? Зовем всех парней и начинаем осмотр? — склонил голову Зак к мужчине, на что тот лишь что-то промычал в ответ, даже не поворачивая своей головы на звук голоса друга, явно не в состоянии понять, чего в этот момент от него хотели.

Воистину, если нижняя «голова» встала, то про верхнюю у мужчин можно и не вспоминать!

Когда Зак неторопливо ушел собирать парней, я склонилась к Себу, делая вид, что потянулась за чем-то почти поперек него, прошептав ему на ухо:

— …предупредил его?

Себ быстро кивнул, подмигнув, на что я едва сдержала облегченный вздох, покосившись на все еще бледного парня, который что-то строчил истерично в своем телефоне.

Наверняка, искал срочно юриста для консультации по своему наболевшему вопросу…главное чтобы не успел найти до того, как начнется опознание, и понять, что я рассказала ему много лишнего и не соответствующего действительности!

По крайней мере, если он не увидит Бродягу, то на данном этапе вообщем-то и переживать было нечего.

Составят документ, что никого не опознал и все…правда будут искать в других местах, особенно, когда начальник узнает, что нападающий — это весьма конкретное лицо, а не какой-то там фоторобот, которого и найти-то не всегда можно!

У нас хотя бы будет время, что придумать дальше.

Вот только я не успела облегченно выдохнуть, поперхнувшись собственным вздохом и зашипев себе под нос яростно:

— Да чтоб тебя контузило от винных испарений!!!!! — потому что впереди всех малочисленных парней нашего заведения, наглой, размеренной походкой вышагивал его величество хам, и чертов сексуальный засранец Бродяга, глядя при этом колко, холодно, но лукаво, когда окинул меня жарким взглядом, умудрившись даже подмигнуть.

Я на секунду закрыла глаза, чтобы не завизжать от ярости.

Вот ведь упрямый!!!

Пока мы тут с Заком из кожи вон лезли, чтобы его спасти из очень неприятной заварушки, он не хотел ради своего спасения пошевелить даже кончиком пальца, готовый загреметь снова в тюрьму, а все ради чего?…

Не знаете?

Вот и я не знала, тихо матерясь себе под нос, вспоминая все части тела этого засранца и обещая ему показать, что он еще получит!

Что именно, я еще не придумала, но знала наверняка, что моя мстя хоть и мелкая, но очень страшная!

Пока парни послушно и вальяжно выстраивались вдоль барной стойки во главе с Бродягой, который и глазом не повел ни на Билла, ни на избитого им одноглазого упыря, я настойчиво потянула Зака за мощную руку, прошипев приглушенно, но от этого не менее эмоционально:

— Какого черта он выперся?! На свободе ходить надоело?!!

Мужчина лишь весело усмехнулся в ответ, отрицательно покачав головой, но не успев мне ответить ничего вразумительного, потому что Билл зашевелился, заметив краем глаза движение возле себя и выглядел явно очень удивленным, когда узрел толпу парней, уже готовых к проведению следственного мероприятия.

Было весьма очевидно, что отсутствие возможности и дальше лицезреть полуголые зады и надутые груди танцующих девушек, повергло доброго полицейского в неизгладимую грусть и тоску, когда он с трудом сдержал тяжелый вздох, поднимаясь со своего места, и поспешно закивав головой, явно в первую очередь себе самому, словно напоминая, что пора работать:

— Оперативно вы!

Зак лишь хмыкнул в ответ, молча кивая девушкам прекратить танцы, но добавляя при этом:

— Останьтесь здесь. Билл выберет, кто из вас станет понятЫми…и будет регулярно приходить на службу нашего любимого полицейского, чтобы подписывать все необходимые бумаги по первому его требованию.

Я медленно моргнула, покосившись подозрительно на красавчика Зака.

Мне одной показалось, что эта его фраза позвучала весьма двусмысленно и с явным приглашающим намеком на дальнейшие отношения весьма интимного характера?!

Нет, не одной!

Достаточно было посмотреть на Билла, лицо которого сначала вытянулось от шока, а затем сделалось красным от явного смущения и восторга, когда мужчина окинул жадным взглядом всех девушек разом, переступив с ноги на ногу. Странно, что ни одна из девушек не удивилась и даже не попыталась хотя бы глазами выразить свой протест на все происходящее…господи, что тут вообще творилось?!

— Ну, тогда приступим? — в этот раз весьма радостно и воодушевленно проворковал Билл, продолжая краснеть до сих пор от мысли о том, что сегодня он неожиданно заработал себе одну из пышногрудых любовниц, по всей видимости, совершенно бесплатно.

Это было мерзко и неправильно, только, кажется, это претило мне одной.

Впрочем, и я об этом быстро забыла, когда Билл вытащил из своей форменной сумочки с эмблемой полиции какие-то листы, принявшись с деловым видом их заполнять и наконец-то полностью погрузившись в свою непосредственную работу, не замечая того, как напряженно застыл Зак, даже если продолжал чуть улыбаться и казаться полностью расслабленным.

К счастью барная стойка закрывала и меня, скрывая то, как дрожали мои ноги и нервные дрожащие пальцы перебирали раз за разом какую-то салфетку.

Переживал Себ, который, переводил свои бегающие перепуганные глаза в сотый раз по одной и той же траектории — от Бродяги, до Зака, Билла и бледного парня за столиком.

Нервничал и дергался даже Большой Стэн, который сжимал и разжимал свои кулачища, поглядывая на избитого упыря таким взглядом, что становилось ясно — мужчина слышал наш задушевный разговор и пытался всеми фибрами показать этому одноглазому придурку, что в следующий раз его и его дружков заловит уже вся охрана клуба. Вот только в живых уже явно не оставит и закопает прямо под порогом здания, замуровав в лесенки…как раз их три и было.

И лишь только Бродяга плевать хотел с высокой башни на все происходящее, извлекая из своих спортивных штанов пачку сигарет, и неторопливо принявшись колдовать свой чертовски завораживающий и сексуальный ритуал, извлекая сильными длинными пальцами одну сигарету, зажимая нее между чувственных, мягких губ, чтобы чиркнуть зажигалкой и прищурить колкие глаза от белесого дыма, который он выдыхал медленно и неторопливо.

Будь ситуация иной, я бы заворожено застыла, наблюдая за каждым его движением и искренне наслаждаясь тем, как он двигался и что делал, блаженно вдыхай ароматный дым, который всегда был таким вкусным и терпким. Но сейчас я не могла расслабиться ни на долю секунды, особенно когда Билл переписал всех парней, обернувшись к вытянувшемуся на стуле упырю, и махнув рукой подойти ближе:

— В присутствии понятЫх начинам следственные действия.

Подумать только, а ведь до этой секунды я никогда не молилась!

Даже не знала, что это такое и с чего начинать, но вот сейчас внутри я рыдала и падала на колени, умоляя бога вразумить парня и не дать сломать жизнь Бродяги.

А потом и себе вместе с нерадивыми друзьями!

Я была не в состоянии больше прислушиваться к тому, что деловито и с явным знанием дела вещал Билл, где-то внутри едва живого разума отмечая, что мужчина явно знает, что делает, задавая вопросы потерпевшему таким образом, чтобы он не мог ответить на них, однозначно показывая на Бродягу.

Глядя на то, как парень неловко подошел к полицейскому, пряча свой бегающий перепуганный взгляд за ресницами, что-то мыча в ответ едва понятное, я не замечала за собой, как впиваюсь пальцами в руку Зака, пока он не сжал мои дрожащие пальцы в своей горячей ладони, чуть склонив голову и улыбнувшись успокаивающе лишь кончиком губ.

Можно было бы подумать, что нет ничего страшного…может и правда не было, когда я в сотый раз перевела глаза за Бродягу.

Облокотившись локтями на барную стойку, и продолжая лениво курить и щуриться, он смотрел на сжавшегося парня такими глазами, что можно было понять сразу — если он сейчас пикнет что-то лишнее, то его уже никто не спасет, и следующим станет дело о пропаже нескольких нерадивых подростков без вести.

Голубые глаза Бродяги смотрели почти по-волчьи, отчего даже мне становилось не по себе.

Он смотрел так тяжело и угрожающе, словно поймал мелкую гиену, которая смела покуситься на то, что ей не принадлежало.

Он не был львом, не был медведем или тигром, но глядя на мужчину в эту секунду и внутренне содрогаясь от его немигающего хищного взгляда, я почему-то вспоминала лишь одну фразу, которую часто встречала на просторах интернета, не задумываясь над ее смыслом до этой секунды: медведь и тигр сильнее волка, но только волк не выступает в цирке.

Да, именно таким был Бродяга.

Загадочным, замкнутым, странным.

Таким, кого невозможно приручить, кого нельзя заставить что-то сделать.

Его власть и неподкупность была внутри, во взгляде, в мурашках по коже от внутренней силы этого мужчины, которую невозможно было сломить ничем, заставив его плечи дрогнуть или опустить свою белокурую голову.

Этим он завораживал и ослеплял, заставляя кровь бежать по венам в удвоенной силой, кружа голову.

В ту секунду я понимала и то, что даже если бы мы ничего не делали с Заком, одноглазый упырь не признался бы. Просто не рискнул, косясь своим бегающим глазом испуганно и затравленно, не позволяя себе даже повернуть голову в сторону Бродяги.

Но никто не позволил себе расслабиться и дрогнуть до тех пор, пока Билл не проговорил четко, деловито и так, словно ставил жирную точку:

— …таким образом, вы утверждаете, что никто из присутствующих здесь мужчин не похож по вашему описанию на человека, совершившего нападение на вас?

— Да, — вякнуло это перепуганное одноглазое нечто, явно в тот момент больше всего на свете хотя в туалет, судя по тому, как он жался.

— Хорошо. Так и запишем, — Билл склонился над бумагами, принявшись строчить так размашисто и быстро, словно боясь, что парень может передумать, я услышала, как тяжело и протяжно выдохнул рядом Себ, налив в стакан виски и выпив его залпом, кашлянув и поморщившись.

— …и мне тоже налей, — тихо обратился к нему Зак, не отпуская из горячей ладони моей руки и кивнув коротко двум из девушек, на кого, очевидно, больше всех пялился Билл, когда тот обернулся к ним, снова смутившись и приглушенно проговорив:

— ПонятЫе подойдите и распишитесь.

Длинноногие и обе белокурые «понятЫе» буквально пропыли до барной стойки, поставив свои росписи внизу документа, который впоследствии снимет все подозрения с Бродяги.

— Когда они понадобятся тебе для дополнительных следственных действий — позвони мне, я привезу их лично, — сверкнул глубокими и хитрыми карими глазами Зак, неспеша отпивая из своего бокала и кивая зардевшемуся от удовольствия Биллу, что пытался взять себя в руки, деловито закивав в ответ.

— Поехали в участок. Будем думать дальше, что с тобой делать, — окинул недовольным взглядом Билл скукоженного парня, когда я поспешно протянула вперед бутылку шампанского, подмигивая ему, даже если он так и не поднял своего глаза на нас:

— Это от заведения с пожеланиями скорейшего выздоровления. Ему. И его друзьям.

Зак звучно хмыкнул, весело покосившись на меня, но все-таки опуская мою руку, чтобы взять бутылку и лично запихать ее в руки парня, умудрившись еще и хлопнуть его по плечу с такой силой, что тот пошатнулся:

— Цветы твои друзьям я завезу лично. Когда они придут в себя.

Большой Стэн гоготнул, подергав широкими бровями, когда Билл с упырем зашагали на выход и полицейский остановился у самой двери, чтобы обернуться и улыбнуться:

— Всех благодарю за сотрудничество. Удачи, парни!

— Еще увидимся, дружище!

— Пока, Билл!

Даже я воодушевленно помахала ему рукой на прощание, широко улыбаясь и повиснув на Себе, когда тот заключил меня в крепкие объятья, рассмеявшись облегченно и приглушенно, наблюдая за тем, как народ расходился по своим делам, даже не обсуждая происшествие.

— Спасибо, девочки, можете идти. Стелла, Бритни, будьте готовы вечером, — говорил Зак, когда девушки принялись расходиться по своим делам тоже, а я было хотела спросить у него, по какому такому праву он распоряжается девушками, когда увидела Бродягу, который неспеша потушил докуренную сигарету о пепельницу, потянувшись и неспеша направившись из зала в коридор, не сказав нам ни единого слова, из-за чего я всплеснула руками, поспешно выбираясь из рук Себа, чтобы устремиться за этим бесстыдником и высказать ему все, что думаю!

— Эй! Ну-ка, стоять!! — вопила я яростно в коридоре, куда вальяжно свернул Бродяга, семеня за ним и пытаясь догнать полуобнаженную стройную фигуру.

Ага, взял и обернулся! Как же!

Пришлось нестись за ним, скрипя зубами, до мужской раздевалки, куда он свернул так и не пытаясь остановиться или хотя бы оглянуться на меня.

— Я тебе говорю!!!! СТОЯТЬ!

Резко юркнув за закрывающуюся дверь, я со всего маха врезалась в его грудь, не ожидая, что он остановится и уже тем более развернется, тут же оказавшись зажатой между его горячим телом и дверью, которая звучно клацнула закрывающимся замком, отрезая пути к отступлению.

Горячее ароматное дыхание коснулось моего лица, когда сильные пальцы приподняли мою голову за подбородок, заставляя ее буквально запрокинуться, чтобы увидеть полыхающие голубые глаза и ощутить его мягкие настойчивые губы, которые коснулись моих, скользя аккуратно и мягко:

— ….стою. Стою.

Стоял еще как!

Это я ощутила сполна, когда его ладонь сжала мою руку, положив ее как раз на то, что возбужденно выпирало из брюк, вытянувшись и окаменев, словно по приказу.

— Я…я… — я тяжело сглотнула, ощущая, как мое тело предательски отзывается на него возбуждением, тянущей болью внизу живота и набухающими складочками, в которых появилась влага моего желания, пытаясь сопротивляться его магнетизму и того, что теперь хотела я сама, — Я не для этого сюда пришла!

— А я для этого, — усмехнулись его губы, скользя чувственно и томно по моим, принявшись играть языком и дразнить меня, то прикасаясь, то исчезая до тех пор, пока я не потянулась к нему сама, скользнув языком по его губам и прижимаясь к большому, горячему и напряженному телу, по которому сходила с ума.

Он сорвался первым, впечатывая меня в дверь спиной и приподнимая беспомощно над полом, обхватывая руками и впиваясь губами до боли, когда я не успела даже набрать воздуха в легкие, не в силах отбиваться, лишь подчиняясь его властным губам и горячему исследующему языку, что скользил по моему, лаская и подчиняя.

— …нам нужно поговорить, — хрипло выдохнула я, в первом промежутке, когда Бродяга отстранился на секунду, только для того чтобы его руки скользнули по моим ногам, раздвигая их и задирая короткую юбку на талию, впечатывая меня своими бедрами к стене:

— Успеем еще.

Серьезно?!

Хотелось истерически хохотнуть, вспоминая, когда в последний раз мы с ним разговаривали!

Вот только расслабиться и придаться страсти у меня не получилось, когда в коридоре раздался отчетливый звук шагов, что все приближались и приближались, остановившись как раз за моей спиной по другую сторону закрытой на ключ двери.

Двери, которая дрогнула, оттого, что ее попытались открыть под шипение Бродяги с тонной матов и приглушенный голос босса, который, как мне показалось, прозвучал даже как-то смущенно, когда мужчина кашлянул, прочищая горло, прежде чем выдавить:

— …Бродяга….ты там?

— НЕТ, МАТЬ ВАШУ!! — рявкнул Бродяга в ответ, буквально заскрипев зубами от злости, — Какого черта вам всем от меня надо?!

Я не смогла сдержать глупого хихиканья вкупе с большим удивлением того, как он умудрялся разговаривать с человеком, который был хозяином этого злачного места и заправлял здесь абсолютно всем без исключения?

Самым странным было то, что мужчина за дверью даже не попытался отчитать наглеца, заорав, что выгоняет его с работы и все такое…он просто кашлянул еще раз, проговорив еще более приглушенно, чем до этого:

— … кое-что случилось без моего ведома. Нам нужно поговорить…

— В гробу я видел вас с вашими разговорами, — пробурчал себе под нос Бродяга, все-таки нехотя опуская меня на пол и поправляя юбку, возвращая ее на законное место и проговорив уже громче, чтобы его смог услышать и босс тоже, — Сейчас приду!

Крякнув что-то невнятное, мужчина удалился поспешными шагами, не слыша того, как Бродяга приложился лбом о дверь, выдохнув тяжело и громко, не обращая внимания на мой приглушенный лукавый смех и смешливо изогнутые брови:

— На работе нужно делом заниматься, а не тем, чем ты занимаешься обычно!

Бродяга, оторвал лоб от двери, повернувшись ко мне всем телом и окинув веселым, но жадным взглядом, выгибая бровь и проурчав:

— Серьезно?

— Ага, — как ни в чем не бывало улыбнулась я, взвизгнув, когда он кинулся ко мне, расхохотавшись:

— Вот поймаю тебя сегодня и буду доказывать обратное, пока ты не примешь ВСЕ мои доводы!

Я упиралась в него ладонями, как могла, пытаясь отодвинуть и не дать возможности завершить начатое, даже если мы так и не поговорили:

— Тебя босс же ждет!

— …подождет еще, пылью не покроется…

— Бродяга!!!

Пришлось даже ущипнуть его за грудь, чтобы он издал еще один тяжелый вздох, криво усмехнувшись и выпуская наконец меня из своих жарких и сильных объятий:

— Ладно. Но это в первый и последний раз.

Укусив меня за кончик уха, он все-таки ушел, не видя, как я продолжаю стоять за дверью мужской раздевалки, улыбаясь широко и глупо, совершенно счастливая и бессовестно довольная происходящим.

Я и представить себе не могла, что Бродяга может быть ТАКИМ — смешливым, игривым, ласковым, но при этом как всегда голодным и настойчивым. В его странном характере непостижимым образом сочеталось все то, что просто не могло не завораживать.

Когда я вернулась в бар к Себу, намереваясь расспросить Зака о криминальном прошлом Бродяги, которое меня почему-то не пугало, хотя должно было, его уже и след простыл, и никто не мог сказать, куда он ушел и когда вернется.

Оставалось только ждать ночи и надеется увидеть его на нулевом этаже, поскольку сегодня Бродяга не бился, и я не знала, будет ли мой личный охранник и телохранитель рядом в эту ночь.

Вот только в эту ночь мне и охранник не понадобился.

Нет, не потому что вдруг на нулевом этаже стало все тихо и максимально безопасно, а потому что через пару часов спустился босс, который всех отпустил домой, оповестив ошарашенных работников, что на сегодня клуб будет полностью закрыт для посетителей по техническим причинам.

Этого не ожидал никто, когда до открытия клуба оставались считанные часы и кухня уже во всю работала, готовя нарезки и закуски, а охрана проверяла свои телефоны и гарнитуры на случай непредвиденных ситуаций.

Стоило ли говорить, как я хмурилась, понимая в тот момент, что в клубе не было ни Зака, ни Бродяги….только бы они не натворили чего страшнее обычного избиения!

Конечно же босс не объяснил по какой такой «технической причине» клуб будет закрыт ровно на одну ночь, ибо завтра утром мы должны были продолжить нашу работу в своем обычном режиме.

— Себ, ты понимаешь что-нибудь? — говорила я приглушенно, когда мы вышагивали с ним домой, взявшись под руки, впервые выходя из стен клуба, еще когда солнце не зашло за горизонт и впервые шагая своими ногами, поскольку Люк еще был на смене и не мог приехать за нами. Да это и не нужно было в данной ситуации.

— Нет, не понимаю, лапушка, но скажу тебе одно — не забивай себе этим голову! Лучше выспись хорошенько, пока есть такая возможность!

Да, это было явно самой правильной в данной ситуации идеей.

Именно об этом подумала я, заходя домой в то время, когда еще никто не спал и впервые за долгое время сталкиваясь лоб в лоб с мамой, чьи глаза тут же округлились от паники и рот раскрылся, выдавая новую истерику и причитания:

— Я так и знала! Я так и думала, что выгонят!!! Что не продержишься там и пол года!! На что мы теперь будем жить?! Что будем делать?! Они заплатили тебе хоть что-нибудь?!!

Точно. Спать! Спать, как можно быстрее, чтобы мен никто не трогал и я никого не видела!

Поспешно разуваясь в коридоре, я лишь поморщилась, пытаясь говорить так четко и громко, чтобы мама меня услышала сквозь свои вопли:

— Никто меня не уволил! Все в порядке! Сегодня в клубе случилось что-то с проводкой и всех отпустили домой, пока клуб закрыт по техническим причинам!

Врать было нехорошо, но не скажи я этого, мама привязалась бы еще сильнее, ходя за мной попятам до того момента, пока со школы не вернется младшая сестра.

— Считайте, что меня нет дома! Я просто посплю и завтра опять уйду на работу в обычное время!

Поспешно юркнув в свою комнату, я закрыла дверь, протяжно выдохнув и покосившись на кровать, надеясь, что все-таки смогу уснуть и не размышлять над тем, что сегодня приключилось.

Благо, что мама не пыталась войти, давая мне возможность побыть одной и на самом деле просто выспаться…

Я даже не думала, что усну, но, видимо, стресс сегодняшнего дня все-таки сморил меня быстрее, чем я снова задумалась о том, что я совершенно ничего не знаю о том, кто такой Бродяга.

Подумать только, я даже снов никаких не видела, не слыша, когда со школы пришла сестра и во сколько она легла спать, переговорив со всеми своими поклонниками и воздыхателями пару часов, как происходило это обычно.

Я проснулась от странного ощущения, которое в сонном состоянии не могла объяснить даже сама себе. Просто было чувство, что тело напряглось и замерло, услышав незнакомые звуки, которые просто не могли звучать в темном, ночном и глубоко спящем доме.

Мой визг заглох в горячей руке, которая обхватила нижнюю часть лица, сжав за скулы и знакомый голос горячим терпким дыханием коснулся шеи сзади:

— Потише, девочка. Соседи не оценят твоих вокальных способностей среди ночи.

Бред! Полный!

Или я еще сплю?!

— Бродяга?! — выдохнула я в его ладонь, округлив глаза в темноте и захлопав ресницами от шока так сильно, что, кажется, касалась ими даже его руки на своем лице.

— А ты кого-то другого ждала? — усмехнулись его губы, касаясь моего уха, отчего первая волна дрожи прошла по телу.

Вторая волна смахивала на цунами, когда я наконец поняла свое положение в пространстве, а еще то, что его обнаженное тело вытянулось прямо за моей спиной, прижимаясь бессовестно и нагло…вобщем совершенно в стиле Бродяги.

— Кого я могу ждать среди ночи?!

— Понятия не имею, — усмехнулся он как всегда насмешливо и вместе с тем чувственно, и его наглые чуть шершавые ладони коснулись моих бедер, принявшись ловко стаскивать мои трусики, не обращая внимания на то, что я все еще совершенно ничего не понимала, и пыталась помешать ему, сжимая ноги.

— Как ты здесь оказался?!

— Вошел через окно на кухне, — как ни в чем не бывало отозвался этот нахал, все-таки стянув мои трусики и не обращая внимания на мою дрожь и попытки отстраниться, потерся своими бедрами о мои напряженные и сжатые ягодицы, явно давая понять, что он не побеседовать об астрономии пришел!

Потому что мужчина был возбужден!

Очень!

Его вибрирующее возбуждение ловко скользнуло меж моих ягодиц, коснувшись легко влажных складочек лона, когда я пыталась отодвинуться от него…вот только безуспешно.

— Ночь на дворе!! — мне бы хотелось, чтобы мой шепот был шипением яростной кобры, а не дрожащим выдохом, когда его рука скользнула подо мной, обвиваясь вокруг тела и прижимая к нему сильнее, а вторая по свойски опустилась меж бедер, принявшись поглаживать и ласкать слишком откровенно и чувственно, чтобы я могла продолжать думать логично и связно.

— Почти два.

— Как ты здесь оказался?!…

— Приехал.

Чертовски логично мать его!

Чертовски логично проснуться в два часа ночи в собственной постели оттого, что рядом оказался обнаженный и до охранения возбужденный Бродяга, который теперь вел светские беседы, вытворяя при этом такое, что у меня мозг коротило от перенапряжения!

— Зачем?!

— Потому что хочу тебя.

Я несколько раз моргнула в темноте, пытаясь не поддаваться на собственные эмоции, которые огнем растекались по телу, оттого, что его пальцы умеючи двигались, поглаживая и массируя влажное лоно, желание которого отдавалось ноющей мучительно болью, кружащей голову.

— …ты проснулся посреди ночи, решил, что хочешь меня и приехал?…

— Да.

Я сипло ахнула, выгибаясь, когда он вошел в меня сзади один толчком, не два возможности отодвинуться и обхватывая одной рукой за горло, а второй прижимая мои ягодицы к его бедрам, пока сладкая боль не куснула меня внутри, оттого, что он был слишком глубоко.

— Надеюсь, мы все выяснили, потому что в ближайшее время у тебя не будет возможности говорить.

Он укусил меня за шею сзади, слегка подавшись назад, но не выходя полностью, чтобы снова войти до самого предела, заставляя сипло застонать и выгнуться, чтобы его было меньше хоть на чуточку.

— …что ты вторишь?! Мама и сестра уже дома!

— Видел. Поэтому будь потише, если не хочешь разбудить их.

Мамочка моя дорогая! Какое там потише, когда перед моими глазами стали загораться неведомые звезды и планеты, оттого, как он двигался, сначала вытягиваясь рядом, а потом и вовсе повернув меня на живот и навалившись сверху.

Такое моя бедная старинная кровать пережить явно не могла, заскрипев и даже слегка зашатавшись под нами, пока я пыталась хватать ртом воздух и прохрипеть, что мы не только мою родню, а всех соседей в округе перебудим своими играми! Вот только едва ли Бродягу это волновало хоть немного….проблема была в том, что и я уже растворилась в его страсти, пропадая полностью и без остатка и запрокидывая голову, чтобы удобнее было прогибаться в спине, поддаваясь ритму его движений…

…если бы не услышала, как хлопнула приглушенно дверь спальни мамы и ее шлепки зашуршали по полу, уводя в сторону кухни, а потом неожиданно остановились.

— Мама! Мамааа!

Бродяга хмыкнул, явно воспринимая мою попытку шипящего визга за то, как мне нравится это все действо. И, черт, да! Нравилось, конечно же! Вот только я не хотела быть застуканной мамой в таком пикантном положении с незнакомым мужчиной!

— МАМА ГОВОРЮ ТЕБЕ!!!!

Я пыталась брыкаться и приподняться, понимая, что от этого кровать лишь заскрипела еще сильнее, но Бродяга наконец поднял свою голову от меня, перестав кусать легко за шею сзади и спину, при этом даже не пытаясь остановиться.

А мамина шаги мягко и осторожно двинулись в сторону моей спальни, когда я взбрыкнулась, сама себе напоминая бешенное пони на детском аттракционе, которое пыталось скинуть с себя через чур наглого наездника.

— Быстро прячься!!!!

— Куда?.. — он все-таки соизволил слезть с меня, растянувшись вальяжно на кровати и даже закинув демонстративно одну руку за голову, не обращая внимания на то, как в свете луны блестел его влажный торчащий и вибрирующий член, такой же наглый и бессовестный, как его хозяин.

— Под кровать!!! Быстрее же!!! — я вошкалась рядом, пытаясь пригладить волосы и расправить скомканное в ногах одело, готовая уже просто визжать, потому что шаги все приближались …и наконец стихли прямо у двери.

— Еще чего не хватало! — фыркнул Бродяга, сладко потянувшись в темноте, — Застукает, так застукает….

Воистину адреналин в крови не знает границ!

Мне потребовалась всего секунда, чтобы развернуться спиной к Бродяге с силой упираясь ногами в стенку, отчего он с грохотом шмякнулся с кровати, а я накрылась одеялом до подбородка, закрыв дрожащие ресницы и молясь, чтобы в темноте этого было не видно, как раз в тот момент, когда дверь осторожно приоткрылась и показалась мамина голова, осматривающая комнату:

— …дочь, ты спишь?….