Китайско-советский Договор о дружбе и союзе 1945 г. и Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между Китаем и Советским Союзом 1950 г. (сравнительный анализ)

Китайско-советские Договор о дружбе и союзе и Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи не только были заключены на разном историческом фоне — значительно отличаются их тексты и ход переговоров. В первом случае переговоры шли под сильным давлением со стороны СССР, вторые переговоры явно проходили в атмосфере согласованности. Это различие непосредственно повлияло на содержание позднее подписанного договора. Отправляясь на переговоры по заключению Договора о дружбе и союзе, представители гоминьдановского правительства оптимистически рассчитывали на довольно приятную процедуру переговоров. В свою очередь, США рекомендовали китайской стороне договориться с Советским Союзом по всем нерешённым вопросам, считая, что в тот момент сложились наилучшие условия для достижения договорённостей.

30 июня 1945 г. делегация во главе с председателем Исполнительного юаня Китая Сун Цзывэнем прибыла в Москву, и во время встречи с ним Сталин дал понять китайской стороне, что соглашение, несомненно, будет подписано, но что касается решения о направлении войск на Северо-Восток Китая и подписания договора, то это, прежде всего, зависит от того, сможет ли китайская сторона удовлетворить требования Советского Союза. Сталин заявил Сун Цзывэню, что процесс переговоров предстоит трудный, но Сун Цзывэнь должен быть твёрдо уверен и ни в коем случае не должен сомневаться[13]. И действительно, на официальных переговорах 2 июля Сталин сначала очертил рамки переговоров, изложив для китайской стороны основные положения Ялтинского соглашения. Лишь после того, как китайская сторона уяснила содержание Ялтинского соглашения, Сталин согласился продолжить переговоры, причем, прежде всего, обсудить вопрос о независимом статусе Внешней Монголии. Сун Цзывэнь и Чан Кайши считали, что вопрос о Внешней Монголии не является вопросом, требующим настоятельного решения, и его можно отложить на время. Однако Сталин считал, что этот вопрос нужно решить в первую очередь, так как, по его мнению, Внешняя Монголия стала буфером, обеспечивающим безопасность СССР на Северо-Востоке, и имеет особое стратегическое значение. Если СССР не будет иметь законного права самообороны в Монголии, то в дальнейшем может потерять весь Дальний Восток[14]. Германия и Япония и после капитуляции по-прежнему останутся сильными державами. Учитывая вышесказанное, Советский Союз должен иметь юридические права на защиту территории Внешней Монголии. Сталин считал, что народ Внешней Монголии не захочет присоединяться ни к Китаю, ни к СССР, а потребует независимости. Для Китая независимость Внешней Монголии имеет больше положительных, чем отрицательных сторон. Другое решение невыгодно как для Китая, так и для СССР. Сталин подчёркивал, что целью предложения СССР о заключении союза с Китаем является укрепление стратегических позиций СССР в борьбе против Японии. Объединение вооружённых сил двух стран, а также сил Америки и Англии позволит одержать полную победу над Японией, так что требования СССР в отношении портов Далянь и Люйшунь, южной части острова Сахалин, равно как и в отношении Внешней Монголии, укрепят стратегические позиции в борьбе против Японии[15].

По вопросу о Даляне Сун Цзывэнь указал, что в Ялтинском соглашении лишь в общих чертах заявляется о восстановлении прежних прав России, незаконно попранных Японией в 1904 г. Этот вопрос требует изучения. Сталин заявил, что этот вопрос ни в коей мере не касается интересов Китая и является проблемой советско-японских отношений. Принимая за базовые условия Конвенции 1898 г.[16], Сталин потребовал улучшения управления портами, особенно теми, которыми пользуется СССР. Сун Цзывэнь заявил, что право управления портами должно принадлежать китайской стороне. Поскольку Советский Союз обладает одним из самых мощных морских флотов, ему будут предоставлены преимущественные права в торговых портах Китая. Сун Цзывэнь указал, что данная Конвенция была подписана с царской Россией, и срок её действия истёк. Сейчас ситуация изменилась, и поэтому упомянутая конвенция не может быть базовой для нового договора. Сталин же не только потребовал подписать новый договор, но и расширить предоставляемые по нему права — не только интернационализации портов, но обеспечения преимущественных прав в портах для СССР. Сталин чётко заявил, что Советскому Союзу требуется один незамерзающий порт, и если СССР не будет иметь определённых прав в портах, к которым подходит КВЖД, то в железной дороге не будет никакого смысла[17].

По вопросу о военном порте Люйшунь Сун Цзывэнь заявил о нежелании Китая вновь отдавать его в концессию и выразил надежду, что Китай и СССР будут совместно использовать этот порт. Сталин сказал, что понимает желания китайской стороны и не хочет создавать прецедент, который мог бы повредить Китаю, но можно подобрать более подходящую формулу, чтобы достичь цели. По вопросу о КВЖД Сталин заявил, что дорога ведёт в военный порт Люйшунь, а также связывает Владивосток и Сибирь. Китай и Советский Союз должны совместно управлять дорогой и вести совместную эксплуатацию, право же собственности на дорогу принадлежит её строителям (имеется в виду СССР — Автор). В будущем всё будет возвращено Китаю, по истечении срока СССР полностью оставит железную дорогу.

Надо отметить, что в процессе переговоров обе стороны затрагивали проблемы внутренней политики Китая, включая, естественно, взаимоотношения Гоминьдана и Компартии Китая и позицию СССР в этом вопросе. Сталин высказал мнение, что отношения между партиями — внутреннее дело Китая, и он интересуется этим постольку, поскольку его заботит будущее Китая. Здесь нужно подчеркнуть, что именно вышеупомянутая позиция Сталина повлияла на возобновление переговоров между Гоминьданом и КПК, в результате которых 10 октября 1945 г. были подписаны «10 пунктов». Видя жёсткую позицию Сталина, Сун Цзывэнь в тот же день телеграфировал Чан Кайши: «Переговоры по Японии, по вопросу о трёх Восточных провинциях вполне удовлетворительны; вопрос о Внешней Монголии зашёл в тупик»[18]. Позже Сун Цзывэнь представил Чан Кайши подробный доклад о ходе переговоров по вопросам о статусе Внешней Монголии, сроках аренды портов Люйшунь и Далянь, позиции СССР в отношении КПК, с тем, чтобы Чан Кайши дал указания с учётом мнения советской стороны. 5 июля состоялось заседание высшего руководства ЦИК ГМД, на котором было принято решение по китайско-советским переговорам. На следующий день Сун Цзывэнь был проинформирован об этом решении телеграфом, и Чан Кайши потребовал его реализации на переговорах.

9 июля 1945 г. состоялась четвёртая и самая важная китайско-советская встреча. Вначале Сун Цзывэнь зачитал текст телеграммы Чан Кайши: «Китайское правительство, преисполненное искренности, принося величайшие жертвы, желая найти радикальное разрешение вопроса о дальнейшем развитии и укреплении советско-китайских отношений и устранить все возможные разногласия и осложнения для того, чтобы добиться в будущем прочного сотрудничества с Советским Союзом, что является исполнением воли Сунь Ятсена, выдвигает три предложения. В основе этих предложений лежит требование сохранения территориального суверенитета и административной целостности Китая, действительного единства Китая. Китайское правительство выражает надежду на то, что Советское правительство проявит сочувствие к Китаю, окажет ему конкретную помощь и ответит ему совершенно определенно и конкретно на следующие три предложения…». Далее излагались эти три главных предложения:

1. Сохранение территориального суверенитета и административной целостности Маньчжурии. В интересах общего блага Китай готов пойти на совместное использование порта Люйшунь с целью организации там военно-морской базы. Китай готов сделать Далянь открытым портом сроком на 20 лет. Административное управление портами должно осуществляться Китаем, так как только при этих условиях могут быть соблюдены суверенитет и целостность Маньчжурии. КВЖД и ЮМЖД могут эксплуатироваться совместно Китаем и СССР с разделением прибыли поровну. Однако право на владение этими дорогами должно принадлежать Китаю. Что касается веток и предприятий, связанных с этими дорогами, то они могут эксплуатироваться совместно. Срок совместной эксплуатации указанных железных дорог — 20 лет.

2. Китайское правительство выражает желание, чтобы Советский Союз совместно с Китаем на основе подписанных ранее соглашений оказал содействие Китаю в подавлении беспорядков в Синьцзяне с целью восстановления двусторонней торговли и транспортного сообщения. Что же касается Алтайского хребта, то он принадлежит Синьцзяну и должен оставаться частью этой провинции.

3. Ввиду отдельной военной и административной организации КПК военные и административные власти Китая не могут быть полностью объединены под руководством Центрального правительства. Всякая помощь — политическая, материальная или моральная, которую Советское правительство будет оказывать Китаю, должна быть оказана только Центральному правительству Китая.

Чан Кайши заявил также, что правительство Китая считает, что «поскольку вопрос о Внешней Монголии явился камнем преткновения в деле развития советско-китайских двусторонних отношений, то оно, исходя из общих интересов обеих стран и интересов длительного общего мира, готово после поражения Японии и после того, как будут достигнуты цели, упомянутые в вышеуказанных трёх пунктах, предоставить Монголии независимость. В целях избежания в будущем каких-либо конфликтов, этот акт должен быть осуществлен путем плебисцита. После проведения плебисцита Китай заявит о независимости Монгольской Народной Республики».[19] Одновременно в своей телеграмме Чан Кайши чётко определил будущие границы Внешней Монголии, которые должны соответствовать указанным на старых китайских картах.

Сталин с удовлетворением выслушал текст телеграммы Чан Кайши, и после этого переговоры с Сун Цзывэнем продолжались на основе изложенных в телеграмме предложений. Хотя в понимании и взглядах китайской и советской сторон по вопросам независимости Внешней Монголии, её суверенитета и сюзеренитета были значительные расхождения, это ни в коей мере не отразилось на продолжении переговоров. Сталин указал, что по вопросу о Маньчжурии он уже сделал заявление, но, идя навстречу китайской стороне, он ещё раз хочет заявить, что СССР полностью признаёт суверенитет Китая над Маньчжурией. Что касается китайских коммунистов, то советская сторона их не поддерживает и не думает поддерживать. В Китае существует только одно правительство, и если имеется другое,— это внутреннее дело Китая. Поэтому по поводу требования Чан Кайши об оказании помощи только Центральному правительству Китая Сталин заявил, что до сих пор всегда только так и делалось. Сталин подчеркнул, что он сам искренне желал бы поддерживать отношения с Китаем как с союзным государством.

12 августа 1945 г. на девятом заседании в ходе переговоров китайская и советская стороны перешли к обсуждению ряда технических проблем. Советская сторона продолжала настаивать на своей позиции по вопросу об управляющем КЧЖД и смешанной китайско-советской военной комиссии, подчёркивая, что административная власть не может принадлежать китайской стороне.

Поскольку у китайской стороны было другое мнение, стороны никак не могли прийти к соглашению.

13 августа Чан Кайши дал телеграмму Сун Цзывэню: «По вопросу о Внешней Монголии и другим нерешённым пунктам уполномочиваю старшего брата (Сун Цзывэня — Автор) принять решение по мере возможности в пользу Китая»[20]. Имея полномочия от Чан Кайши, Сун Цзывэнь и Ван Шицзэ поздней ночью 13 августа на переговорах со Сталиным наконец пришли к соглашению и решили все спорные вопросы. Так было в 1945 г.

* * *

16 декабря 1949 г., после того, как группа Мао Цзэдуна прибыла в Москву, состоялась его первая встреча со Сталиным, на которой прежде всего был затронут вопрос о советско-китайском Договоре о дружбе и союзе. Мао Цзэдун заявил, что ЦК КПК уже обсудил Договор о дружбе и союзе между СССР и Китаем. Сталин сказал, что этот вопрос можно решить путём обсуждения, главное — определить, заявлять ли о сохранении существующего Договора о дружбе и союзе между СССР и Китаем или же объявить, что в договор будут внесены изменения, и теперь же внести поправки. Сталин был обеспокоен тем, что Договор о дружбе и союзе между СССР и Китаем был заключён на основе Ялтинского соглашения, и его основные положения согласованы с Америкой и Англией. Учитывая это обстоятельство, советская сторона узким кругом лиц приняла решение не вносить в договор никаких изменений. Сталин предложил формально сохранить существующий договор, а фактически исправить его. Так, Советский Союз формально сохраняет право на содержание войск в Люйшуне, фактически же в соответствии с предложением китайского правительства выводит оттуда свои войска. Что касается КЧЖД, то и в этом случае договор можно было бы формально сохранить, а фактически соответствующие статьи договора исправить с учётом пожеланий китайской стороны. Сталин доверительным тоном сказал Мао Цзэдуну: «Если это предложение не устраивает китайских товарищей, то они могут выдвинуть свои предложения»[21]. Мао Цзэдун ответил, что, когда они в Китае обсуждали вопрос, они не учли позиции Америки и Англии в связи с Ялтинским соглашением. №Мы должны поступить так, чтобы было выгодно общему делу. Этот вопрос нужно обдумать. Но уже сейчас совершенно ясно, что в настоящий момент изменять договор не следует»[22].

Что касается КЧЖД и порта Люйшунь, то Мао Цзэдун сказал, что нынешняя ситуация отвечает интересам Китая. Китай один не сможет противостоять империалистической агрессии. Кроме того, КЧЖД является школой по подготовке китайских железнодорожных и промышленных кадров. Сталин ответил, что вывод советских войск отнюдь не означает, что СССР больше не будет помогать Китаю. В то же время Сталин выразил озабоченность, что присутствие советских войск на территории Китая, возможно, вызовет протест со стороны Америки и Англии. Он подчеркнул, что если советские войска с согласия обеих сторон будут выведены из Люйшуня, то СССР и Китай выиграют на международной арене. Все увидят, что китайские коммунисты сделали то, что не мог сделать Чан Кайши. Сталин сказал, что хотя договор обеспечивает право СССР держать свои войска в Люйшуне, Советский Союз может не воспользоваться этим правом и вывести свои войска по просьбе китайского правительства. И наоборот, если будет необходимо, то СССР по просьбе китайской стороны может оставить в Люйшуне свои войска на несколько лет.

Отсюда видно, что разногласия между советской и китайской стороной касались вопроса о том, нужно ли вносить изменения или заново подписывать китайско-советский договор о дружбе. Советская сторона фактически согласилась с выдвинутым 4 июля 1949 г. Лю Шаоци первоначальным проектом относительно китайско-советского договора о дружбе. Китайское правительство немедленно заявило, что Китай полностью принимает действующий договор и не будет вносить никаких изменений[23]. Хотя во время переговоров Мао Цзэдун заявил, что китайская сторона при обсуждении договора не учла позицию Америки и Англии по Ялтинскому соглашению, Китай согласился с мнением советской стороны, что в настоящий момент не стоит вносить изменения в договор, но на самом деле Мао Цзэдун считал, что поскольку договор подписан СССР с гоминьдановским правительством Китая, которое сейчас уже отстранено от власти, не подписывать упомянутый договор заново будет нехорошо по отношению к собственному народу. Однако нельзя не признать, что Сталин на протяжении всего времени переговоров относился к Мао Цзэдуну не так как к Сун Цзывэню, на которого оказывал некоторое давление. Сталин считал, что поскольку вопрос о Внешней Монголии, который особенно его беспокоил, уже был решён, международная обстановка в момент настоящих переговоров в значительной степени отличалась от той, что была 5 лет тому назад.

В этот период Сталин, чтобы показать, какое важное значение придаётся визиту Мао Цзэдуна, много раз посылал заместителя председателя Совмина СССР Молотова, министра иностранных дел Вышинского и др. посетить Мао Цзэдуна, узнать его пожелания и мнения с тем, чтобы определить, что дальше следует предпринять обеим сторонам, не возникло ли новых идей. Сталин лично звонил Мао Цзэдуну и спрашивал о его мнении[24].

2 января 1950 г. вечером Мао Цзэдун на встрече с Молотовым и Микояном ясно сказал, что Китай хотел бы подписать с СССР новый договор, который бы окончательно определил китайско-советские отношения[25]. Чуть позже Мао Цзэдун в беседе с министром иностранных дел СССР Вышинским ещё раз подчеркнул, что подписание нового китайско-советского договора отразит совершенно новый тип отношений, сложившихся между СССР и Китаем после победы народной революции. Что касается действующего в настоящее время договора, то его, безусловно, необходимо пересмотреть, так как две его основные составляющие — Япония и Гоминьдан — претерпели важные изменения: Япония уже более не является сильной военной державой, а Гоминьдан отстранён от власти. Кроме того, общеизвестно, что часть населения Китая прямо недовольна действующим китайско-советским договором, поэтому подписание нового китайско-советского договора о дружбе и союзе будет выгодно обеим сторонам[26]. На основе конкретных указаний Мао Цзэдуна от 2 января 1950 г. Чжоу Эньлай ранним утром 10 января 1950 г. выехал из Пекина и 20 января прибыл в Москву для проведения переговоров о подписании китайско-советского договора о дружбе, союзе и взаимопомощи, а также соглашений о предоставлении кредита, торговле и другим вопросам. Поскольку визит Чжоу Эньлая в Москву был хорошо подготовлен, и Мао Цзэдун в посланной 2—3 января телеграмме ЦК КПК очень чётко определил задачи Чжоу Эньлая во время этого визита, на третий день после прибытия Чжоу Эньлая в Москву, а именно 22 января, китайская и советская стороны уже провели переговоры по принципиальным вопросам, касающимся разработки проекта нового договора, соглашения о предоставлении кредита и др.

После того, как Сталин выслушал доклад Молотова, Микояна, Вышинского и др. о том, что китайская сторона желает подписать новый договор, он изменил свою точку зрения, заключающуюся в том, что нужно временно оставить китайско-советский договор о дружбе и союзе в прежнем виде, и согласился подписать новый дружественный договор с китайской стороной. На встрече 22 января он прежде всего сказал, что, по его мнению, требующие обсуждения вопросы следует разделить на две группы: первая группа — это вопросы о существующих советско-китайских соглашениях, а вторая группа о текущих делах — Маньчжурии, Синьцзяне и др. О китайско-советском договоре Сталин сказал, что советская сторона считает, что этот договор обязательно нужно изменить. Советская сторона поначалу считала, что этот договор можно было бы оставить, но поскольку в основе его лежит принцип войны против Японии, которая закончилась, Япония разгромлена, обстановка изменилась, так что этот договор не соответствует современным условиям[27].

Когда Сталин попросил китайскую сторону высказать своё мнение по новому договору, Мао Цзэдун сказал, что китайская сторона ещё не имеет проекта договора, только некоторые намётки. По этому поводу Сталин ответил, что можно обменяться мнениями, а потом уже разработать соответствующий проект договора. После этого Мао Цзэдун сказал: «Учитывая современную ситуацию, мы считаем, что необходимо договором и соглашениями закрепить существующие дружественные отношения между нашими странами. Это будет иметь положительный резонанс как в Китае, так и в области международных отношений». Мао Цзэдун подчеркнул, что в новом договоре необходимо зафиксировать всё то, что гарантирует процветание и могущество наших двух государств, а также предусмотреть необходимость предотвращения повторения японской агрессии. Поскольку существует заинтересованность в процветании обоих государств, постольку не исключено, что империалистические государства попытаются помешать этому. Сталин одобрил предложение Мао Цзэдуна, так как считал, что хотя Япония потерпела поражение в войне, но её кадры сохранились, и она неизбежно рано или поздно поднимет голову, особенно при условии продолжения американцами их нынешней политики. Мао Цзэдун ещё раз подчеркнул, что коренное различие между новым и существующим договорами заключается в том, что Гоминьдан тогда лишь на словах заявлял о дружбе. Теперь же ситуация изменилась, и имеются все условия для настоящей дружбы и сотрудничества. Новый договор должен включать вопросы политического, экономического, культурного и военного сотрудничества. Наиболее же важным вопросом будет экономическое сотрудничество[28]. По вопросу о КЧЖД Сталин спросил Мао Цзэдуна, какие предложения есть у китайской стороны. Мао Цзэдун ответил, что возможно, так же, как и в соглашении по Люйшуню, принять в качестве основы принцип о юридическом сохранении в силе соглашения по КЧЖД, а фактически допустить изменения. Сталин сказал, не значит ли это, что китайская сторона согласна заявить о юридическом сохранении существующего соглашения, но фактически внести соответствующие изменения. Мао Цзэдун выразил мнение, что китайская сторона должна подумать, как поступить, учитывая интересы как Китая, так и СССР. После того, как Сталин ясно высказал, что соглашение о порте Люйшунь советская сторона считает неравноправным, Мао Цзэдун выразил обеспокоенность, что внесение изменений в договор отрицательно скажется на Советском Союзе, так как задевает решения Ялтинской конференции. Сталин же заявил, что раз мы приняли решение о внесении изменений в договор, нужно довести это дело до конца. Конечно, это может создать некоторые трудности для СССР, поскольку придется вести борьбу с американцами, но «мы уже с этим примирились». Согласно ходу рассуждений Сталина по этому вопросу, исходной точкой действующего договора, подписанного в период антияпонской войны, является то, что расквартирование советских войск в Люйшуне будет в интересах Советского Союза и демократии в Китае. Сталин предложил объявить, что соглашение по Люйшуню до заключения мирного договора с Японией по-прежнему остаётся в силе, а после заключения мирного договора с Японией советские войска будут выведены из Люйшуня. Возможен другой вариант: объявить о сохранении действующего соглашения, и тогда фактически советские войска будут выведены из Люйшуня. Сталин сказал, что независимо от того, какое предложение будет принято, советская сторона с ним согласится[29]. Мао Цзэдун придерживался позиции, что соглашение должно оставаться в силе до подписания мирного договора с Японией; хотя он выразил согласие с мнением Сталина, он всё же считал, что китайско-советское двустороннее сотрудничество в Люйшуне должно продолжаться, и Китай мог бы обучать там свой военно-морской флот. Мао Цзэдун полагал, что Люйшунь может стать базой для китайско-советского военного сотрудничества, а Далянь — базой для экономического сотрудничества. В итоге стороны пришли к согласию по вопросам о портах Люйшунь и Далянь. Чжоу Эньлаю и Вышинскому было поручено выработать проект нового соглашения. При обсуждении конкретных вопросов по КЧЖД Мао Цзэдун высказался за то, чтобы в новом соглашении было указано, что принцип совместной эксплуатации и управления дорогой будет действовать и впредь, но в управлении дорогой китайская сторона должна играть основную роль. Молотов сказал, что в условиях двустороннего сотрудничества при совместном управлении каким-либо предприятием обычно предусматривается паритетное участие обеих сторон, а также чередование в замещении руководящих должностей. Сталин также считал, что раз речь идёт о совместном управлении, логично, чтобы система чередования в замещении руководящих должностей продолжала действовать. Против сокращения срока действия соглашения советская сторона не возражала. Теперь, когда стороны обсудили вопросы, связанные с экономическим сотрудничеством, ответственными за их решение стали тт. Чжоу Эньлай, Ли Фучунь, Микоян, Вышинский. Мао Цзэдун был удовлетворен ходом китайско-советских переговоров и работой над проектом договора о дружбе, союзе и взаимопомощи. 25 января 1950 г. он направил Лю Шаоци телеграмму следующего содержания: «22 января мы шестеро вместе с Шичжэ встречались с тов. Сталиным и приняли решения по всем принципиальным вопросам и методам работы. 23 числа Чжоу, Ван и Ли[30] обсудили с Микояном, Вышинским и Рощиным некоторые конкретные вопросы. 24 числа мы уже отправили Вышинскому разработанный нами проект Китайско-советского договора о дружбе, союзе и взаимопомощи. Сейчас разрабатываем проект второго документа, а именно соглашения о Люйшуне, Даляне и КЧЖД. Вероятно, сегодня уже будет готов проект. Уже подготовлен и третий документ по тем вопросам, которые были решены за эти три дня, а именно — Соглашение о китайско-советской торговле. В целом работа идёт весьма успешно»[31].

Хотя мы в настоящей статье лишь рассмотрели краткие записи двух бесед между Сталиным и Мао Цзэдуном, но из содержания двусторонних бесед и отдельных высказываний видно, что нет оснований считать переговоры неравноправными и проходившими в обстановке неуважения друг к другу.