Через три дня, когда Логинов с Оптимистовым приехали с медицинских консультаций, а усталые Федор и Алевтина Куравлевы прибыли домой, ближе к вечеру, все взрослые расслаблялись в гостиной перед широкоформатным плоским телевизором с огромным экраном. Зашли Семен Логинов и двое пацанов — Артемка Куравлев и Тимур Оптимистов. Семен нес в руках холст. Он подошел к хозяйке дома и молча вручил ей картину, при этом показав на себя пальцем, потом на Артема и на Тимура.
— Это мне от вас троих? — переспросила Алевтина.
Логинов кивнул.
Все отвлеклись от телепередачи и следили, как женщина разворачивает холст. Потом наступила пауза. Федор Куравлев и Миша Оптимистов поднялись из мягких кресел и встали за спиной Алевтины, молча глядя на изображение поверх женских плеч. Евгения Оптимистова также вытягивала шею, стараясь увидеть то, что изображено на холсте. Петр Степанович Куравлев тоже заинтересовался и, опираясь обеими руками на подлокотники, привстал со своего места.
— Ничего себе красота! — не выдержал Федор, и с детской непосредственностью добавил. — Вот это настоящая живопись!
— Да, Семен! Ты меня вновь удивил! Это не то, что моя мазня!- самокритично провозгласил Оптимистов, — У тебя, Семен, после эпизода с купанием в реке голос пропал, но зато какой талант художника вылез! Это я тебе со всей честностью говорю!
— Учись у своего молодого коллеги! — высказала пожелание мужу Евгения Оптимистова.
— Спасибо, Семен! Это действительно красиво. Дом, как будто, ожил на твоей картине! — искренне поблагодарила Куравлева.
Алевтина выразила словами то, что чувствовали все, глядя на творение Логинова.
Нарисованный на холсте дом казался как будто живым, праздничным, очень реалистичным. У зрителя создавалось впечатление, что он смотрит на трехмерную уменьшенную модель здания, а не на плоский рисунок. Такие макеты можно увидеть на выставках архитектуры и масштабных планах застройки территорий или фильмах формата 3D. Все детали, вплоть до мельчайших, включая стилизованные под древний Египет барельефы, завитушки кованых решеток, даже блестящий, позолоченный петушок, что вращается на ветру, на шпиле дома, художник передал с удивительной четкостью.
Окружающие дом посадки в виде пушистых елей и невысоких декоративных кустарников казались естественными, пахнущими еловыми и цветочными ароматами. Таким образом, потерявший голос выпускник МГУ удивил своим талантом всю семью Куравлевых и гостей дома. Тимур и Артемка даже немного надули щеки от гордости за себя, и за созданную работу. Ребята считали, что раз они почти все время следили за движениями кисточки Логинова, тихонько шептались за его спиной, бегали для него за чаем и новыми кисточками, то они внесли свой вклад в эту красоту. Да и сам Семен у всех на глазах пожал две маленькие ладошки своих юных помощников.
— Такую красоту надо в рамку красивую, и на стену! — быстро решил Федор, — Это же теперь может быть нашей визитной карточкой!
— Сними размеры холста и купи соответствующую рамку. Картину мы повесим в гостиной.
Там отделка «под бук», так что обрамление рамки бери тоже под это дерево, — отдала мужу распоряжение Алевтина.
— Понял! Сейчас же схожу в гараж за сантиметром. Замерим. А полотно, пока в сейф положим, ведь я слышал, что краски боятся света.
— Ничего они не боятся! — вмешался Михаил. — Пойдем лучше рулетку тебе помогу найти.
— Вдвоем одну рулетку искать? — удивился, было, Куравлев, но потом вспомнил, что они с Мишкой спрятали в гараже от жен бутылку коньяку и договорились вечером встретиться там, подальше от контролирующих женских глаз. — Точно! Пойдем, Миша, подержишь мне там лестницу. А то рулетка высоко, а ножка у стремянки, по-моему, качается. Страховка необходима!
— Я и буду твоим страховым агентом! — с готовностью прошипел Оптимистов.
С этими словами парочка двинулась в гараж под подозрительными взглядами жен.
Рулетку мужики искали недолго. Вернее, вообще не искали, так как она лежала на верстаке. Зато они быстренько наполнили рюмочки французским коньяком и, после того, как ароматная жидкость попала в организмы, Михаил поведал:
— Ты видел, как здорово Семен стал рисовать?
Куравлев кивнул головой, пережевывая шоколадную конфету, стыренную из вазы со сладостями на закуску.
— Я еще в больнице, у нас в городе, заметил, что у парня дар художника открылся после того, как он оборотнем заделался. Я видел два его альбома, полностью заполненные рисунками. Я хоть и любитель живописи, но разбираюсь в талантливых вещах. Так вот!
Там у него, как мне кажется, есть шедевры!
— Прямо уж и шедевры?- высказал сомнение Куравлев.
— Я тебе говорю! Особенно пара портретов. На одном медсестра запечатлена, на другом дед какой-то, сосед по палате. Что медсестра, что дед получились, как живые! Такое впечатление, что он стал душу человека видеть и научился ее как-то в портрет вкладывать!
— Да ладно! Душа, тем более чужая, потемки. Как ее разглядеть можно? — с недоверием произнес хозяин дома, разливая коньяк по рюмкам.
— Можно, Федя, можно! И я тебе докажу. Я вот Семена попрошу твой портрет написать. Тогда сам увидишь, о чем я.
— С моей-то физиономией? — с сомнением покачал головой Куравлев.
— Ну, старого деда, соседа по палате, он все-таки сделал бодрым и привлекательным!
— Спасибо за сравнение, друг!
— Извини! Не хочешь, я тогда Алевтину попрошу попозировать. Она покрасившее тебя будет! — рассмеялся Михаил.
— С этим я соглашусь! — кивнул Федор.
— А потом, после Алевтины, пусть тебя нарисует с Артемкой. Портрет отца с сыном. Как в дореволюционные времена было. Это тебе не цифровая фотография и видеосъемка. Здесь художник душу видит и ее в работу вкладывает!
Мужики услышали стук каблуков на лестнице, ведущей в гараж.
— Мальчики! Может быть, вам нужен третий человек, чтобы рулетку найти? А то я спущусь, помогу! — услышали они сверху ироничный голос Алевтины. — Вдвоем вы никак ее что-то не сыщите!
Первым среагировал Михаил и заявил, что, преодолев много препятствий, они все-таки нашли искомую вещь, и будут наверху через минуту. Мужчины не обманули женщину: они, поторапливаясь, махнули еще по рюмочке коньячку, выключили свет в гараже и в обещанное время, с розовыми добродушными лицами присоединились к общему просмотру телепередачи. Через полчаса телохранители Куравлевых Алексей Лемешев привез Лису из города, куда та ездила по делам. При виде Светланы новоиспеченный художник Семен Логинов покраснел. Алевтина с удовольствием и с гордостью стала показывать девушке творение молодого человека. Красавице Светлане Стриж картина явно понравилась и она ее долго рассматривала. Потом подошла к безмолвному Логинову и протянула прохладную ладонь:
— Вы очень красиво рисуете, Семен! Удивительно и так жизненно!
Парень самодовольно улыбнулся.
На выходные приехали шумные итальянцы — дипломаты Массимо и Микеле, и друг семьи Куравлевых из Санкт-Петербурга, владелец туристической фирмы в северной столице «Вояж Тур Петербург», Станислав Калинин. Это был невысокий, интеллигентного вида человечек, худенького, даже можно сказать щупленького, телосложения. На маленьком носике его сидели узенькие, и такие же миниатюрные очечки от известного во всем мире производителя шикарных оправ и высококачественных стекол. При всем при этом мужичонка очень весело шепелявил при разговоре, отчего создавалось впечатление, когда он анекдот, например, рассказывал, что эта речь принадлежит маленькому шипящему, но очень умному крысенку. При разговоре его очки забавно шевелились от мимики лица, при этом мужичок весело жестикулировал ручонками, причем весьма активно. Таким образом, вся его речь становилась, как ни странно, убедительной и красноречивой. Итальянцы сделали кучу комплиментов Алевтине, Евгении и, конечно, Светлане Стриж. Они с большим удовольствием участвовали в теннисном мини-турнире с девушкой. Играли пара на пару: два дипломата против Светланы и Оптимистова. Семен Логинов сидел на раскладном стульчике за оградительной сеткой в углу корта и с недовольством смотрел на прытких и богатых иностранцев. Особенно ему не нравились незатейливые комплименты, которые Массимо и Микеле отпускали девушке с теннисной ракеткой. Массимо периодически просил тайм-аут для перекура и к нему с удовольствием присоединялся Оптимистов. Они смолили частенько и это, понятное дело, сказывалось не лучшим образом на качестве их игры. Что у Микеле, что у Светланы образовалась одинаковая проблема: их партнеры, страдающие одышкой и некоторой неповоротливостью, все чаще не успевали к быстрым и резким подачам соперника, кряхтели и пыхтели на весь корт, пытаясь отдышаться и успокоить сердечный ритм. Чуть позже, Михаил на легкий упрек Светланы в не очень быстрой игре под сеткой, заявил, что у него натерлась нога в кроссовке и ему нужен небольшой перерыв. Потом и пыхтящий Массимо пожаловался, что и у него чудесным образом образовался мозоль на ступне, в то время, как сама юная теннисистка и второй иностранец были бодры и жаждали продолжить спортивное сражение. Однако, вскоре Оптимистов вскинул руки к небу с ракеткой в одной и теннисным мячом в другой, и прокричал в небеса:
— Не могу больше! — он кинул рукой мячик соперникам, — Если еще так минут десять побегаю, то сердце, на фиг, выскочит из груди и поскачет вслед за этим мячом!
— И я не могу тоже! — подхватил Массимо. — Мое сердце тоже скакать за русским вдвоем!
Игра остановилась. Один русский, и другой — иностранный человеческие организмы усиленно захватывали воздух в легкие. Лиса посмотрела на Оптимистова и посоветовала:
— Вам, Михаил, следует больше физическими упражнениями заниматься, а еще важнее — отказаться от табака! Одышка сильная у вас!
Оптимистов стоял, сощурившись, упираясь ладонями в колени, и, уже более размеренно, активно дышал. Потом неожиданно попросил девушку:
— Светлана! Я знаю, у тебя дар есть людям помогать! Помоги мне бросить курить! Очень тебя прошу!
Лиса некоторое время глазела на газетчика, а после удивилась:
— Да как же это я могу помочь вам бросить курить, Михаил?! Тут ваша сила воли нужна, а не моя!
— А вот так: сделай мне сеанс внушения! На отвращение к сигаретам. Я люблю курить, а ты внуши мне, что табак — это мерзость для меня. Отвратная гадость, от которой тошнит и выворачивает наизнанку!
— Вы хотите, чтобы я провела сеанс гипноза? — громко озадачилась Стриж.
— Именно так! Хочу сеанс внушения!
Оба итальянца блестяще говорили по-русски и невольно слышали этот разговор. Они стали подходить к сетке и, приблизившись вплотную, один из них — Массимо, заинтересованно спросил:
— Сеньорита владеет гипноз? Как доктор Эриксон?
— Нет! Не владею! — как-то неуверенно ответила Лиса. — Я только боль умею у человека снимать. Да и то, не всегда получается.
Было видно, что иностранец немного разочаровался. Но наш русский журналист, газетчик Михаил Оптимистов не сдавался:
— А вы, Светлана, пробовали когда-нибудь делать целенаправленное внушение?
— Да нет, не делала. Я и не знаю, как это делается!
— А вы попробуйте! Я уверен, у вас получится! Просто Федька рассказал мне о сцене у оперного театра в «Лексусе». Сами понимаете, такое очень запоминается и, естественно, обсуждается!
— Ничего сверхъестественного в этой сцене не было! Петру Степановичу стало плохо, а я просто облегчила его страдания.
— Вот-вот! Это потому, — с жаром объяснял журналист, — что вы смогли мыслями проникнуть в центр боли в мозгу деда. Хотите вы того, или нет, но именно внушением вы избавили его от мучений. Теперь я прошу вас провести эксперимент со мной. Я буду вашим подопытным кроликом. По собственному желанию.
— Но я не умею проводить сеансы гипноза!
— А что тут уметь?! Если есть дар, то техника не так уж и важна. Вы просто попытаетесь вложить в мой мозг мысль, что сигарета, табак, не доставляют мне больше ни малейшего удовольствия! Что они мне омерзительны, что если я закурю, то меня будет выворачивать наизнанку! Вы можете добираться до центров регуляции болевых ощущений. Значит, вы доберетесь и до центров регуляции поведения! Я в этом уверен!
Светлана Стриж в некоторой растерянности посмотрела по сторонам, встретилась взглядом с Массимо. Иностранец, слышавший весь диалог, белозубо улыбнулся и уверенно сделал комплимент, от которого Семен Логинов в углу корта поморщился.
— Сеньорита Светлана — уникальная девушка! Особенная! Массимо это сразу видел! У вас получится, попробуйте!
— Вот-вот! Просто попробуйте! — подхватил газетчик. — Ставьте на мне этот опыт, так сказать. Меня же еще толкает на это и чисто журналистское любопытство! Это будет отличный материал для газеты, для читателей, в случае успеха. Если же удачи не будет, то на «нет» и суда нет. Так вы попробуете помочь, Светлана?
Девушка взяла бутылку минеральной воды со столика, промочила горло, мужчины терпеливо ждали ответа.
— Что ж, попробуем! — согласилась Стриж. — Но я ничего не обещаю! И потом, вмешательство в мозг со стороны — всегда небезопасно!
— Это если речь о черном деле. К тому же я сам вызвался в добровольцы. Вокруг полно свидетелей!- шутливо обвел руками вокруг себя главный редактор газеты «Светлый путь».
— Хорошо! Попробуем! — прекратила разговор юная теннисистка и, поблагодарив всех за игру, отправилась в душ.
Итальянцам в доме Куравлевых выделили дальнюю комнату. Они, когда приезжали в гости к Куравлевым, всегда оставались ночевать. Пили итальянское вино, с удовольствием трескали русские пельмени домашнего приготовления, купались в бассейне, играли в теннис. Вечером передвигали шахматы. Но в этот раз чужеземцы нашли себе другое занятие: уселись играть в карты. Директор туристической фирмы северной столицы «ВояжТур Петербург» Станислав Калинин наблюдал за гостями. Он увидел, как Семен Логинов вынес во двор мольберт, разложил краски. Ребята — Тимур и Артем, притащили из дома маленький столик, на который поставили пузатую, расписанную в стиле «Гжель» вазу, поместили туда букет из нескольких видов садовых цветов, срезанный хозяйкой дома специально для будущей картины. С кухни они же доставили разные фрукты: крупные яблоки с красными боками, пушистые киви, тяжелую гроздь винограда, связку бананов, ребристую карамболь и округлые пепино. Все это разложили вокруг вазы с букетом ярким, разноцветным. Получилось необычайно сочно, а смесь аромата свежесрезанных цветов с запахами экзотических фруктов заставляла пацанов постоянно подбегать к столику и вдыхать полученную смесь. Алевтина Куравлева и Евгения Оптимистова тоже отметили красоту цветов с фруктами. Обратили внимание на стиль, как это все было выложено, и тоже с удовольствием смотрели на получившееся очарование.
Семен достаточно быстро набросал на холсте натюрморт из цветов, вазы и фруктов.
Женщины и двое детей интересовались процессом создания картины, а мужчины в это время потягивали пиво на веранде.
Калинин с веранды дома наблюдал за двором. Он видел сидящего на складном маленьком стульчике молодого художника Семена Логинова, видел, что тот рисует, и подметил интерес, который проявляли женщины и дети к творению парня. Когда Логинов окончил свою работу, снял ее с мольберта и представил ее на более близкое рассмотрение зрителям, Станислав тоже захотел взглянуть на плод творчества Семена. Петербуржец неспешно направился к группе почитателей таланта молодого художника и, когда подошел вплотную, попросил Логинова:
— Вы позволите мне взглянуть на вашу работу, молодой человек?
Недавний еще «оборотень по заданию редакции» кивнул головой и передал бизнесмену натюрморт. Калинин, поправив очки на носу, внимательно рассмотрел работу. Спустя пару минут мужчина констатировал про себя: «Здорово! Просто здорово! Такая сочность, такая живость изображения! Плюс легкий налет старинной школы рисования! Так и хочется поднести нарисованные цветы на холсте к лицу и понюхать. Такое ощущение, что парню удалось передать даже запах свежесрезанного букета!»
— Молодой человек, — обратился Калинин к автору натюрморта. — А могу ли я попросить вас нарисовать мой портрет? То есть, не цветы и фрукты на подставке, что получились у вас просто удивительными, а мое конкретное лицо? Ой, извините, я забыл о вашей неожиданной немоте.
Логинов взял в руку карандаш, достал из нагрудного кармана блокнот, вырвал листок и начертал ответ, который передал Станиславу. Калинин взял сообщение, ознакомился с ним и кивнул головой.