Ключ святого Петра

Вообще, день богат событиями: прилетел Морони, о котором сообщила резидентура в Конайри, потом обнаружили явку Тамале в «Сасандре». Не являются ли эти события звеньями одной цепи? В глубине души капитан Кано надеялся, что около закусочной появится и Морони, известный под кличкой Пемба. Но тот не появился. Или ему еще рано приходить сюда и надо подождать день-другой? Приставленные к Морони наблюдатели просто сбились с ног — итальянец, как угорелый, носится по городу и пару раз чуть не оторвался от них. Специально пытался оторваться и поэтому не появился около «Сасандры»?

— Они уходят, — снова просипела рация.

— Проводите каждого, — нажав клавишу переговорного устройства, распорядился капитан. — Но не мозольте им глаза. Когда доведете до места, выставьте там посты наблюдения.

— Понял, — разочарованно буркнули в динамике и отключились.

«Ничего, — усмехнулся Кано, — оживятся, когда дойдет до дела».

Тронув сидевшего впереди водителя за плечо, он дал ему знак ехать в особняк контрразведки. Затем положил рядом с собой переговорное устройство и начал осторожно массировать пальцами беспрестанно болевшие глаза — сказывались перенапряжение, будь оно неладно, бессонные ночи, нервотрепка.

Узнав о прибытии Морони и появлении Тамале, полковник Энугу распорядился выставить на границах усиленные наряды солдат и держать в постоянной готовности специальное подразделение по борьбе с террористами. Чутье подсказывало приближение развязки?..

Сегодня Абеше ехал замыкающим в маленькой колонне грузовиков, торопившейся к границе, чтобы за ночь накрутить на спидометры побольше километров, пока не поднимется из-за красноватых холмов палящее солнце. Город остался позади, шоссе практически пусто, и водители прибавили скорость, оставляя за грузовиками длинные шлейфы долго не оседавшей, мелкой, как пудра, пыли.

Абеше поглядел в окно — кажется, он приближается к нужному месту? Вон торчат три высокие пальмы около пастбища, огороженного провисшей проволокой, а сбоку высится пирамида из камней. Ага, рядом с ней замигал огонек карманного фонарика. Скрипнув тормозами, фургон остановился. Сквозь поднятую им пыль Абеше увидел темную фигуру человека, торопливо бегущего к шоссе. Вот и попутчик на обратную дорогу.

Подбежав к грузовику, незнакомец вскочил на подножку и открыл дверцу. Водитель увидел потное, толстогубое лицо с тонким шрамом над левой бровью.

— Подвезете? Мне тут неподалеку, прямо по шоссе.

— Я тороплюсь, но, если заплатите пару десяток, подвезу, — ответил на пароль Абеше.

— Какой разговор, — незнакомец бросил в кювет фонарик и влез в кабину, — могу дать на пятерку больше.

— Ловлю на слове, — засмеялся Абеше, трогая с места.

Незнакомец полез в карман и, вытащив картонку пропуска, показал ее водителю. Тот кивнул и ногой подвинул к пассажиру лежавший на полу сверток с одеждой:

— Здесь комбинезон и шапка с эмблемой компании. Надевайте.

— Проскочим? — переодевшись, спросил незнакомец, и Абеше понял, что он очень боится, но старается не показывать вида.

— Раньше удавалось, — успокаивающе улыбнулся шофер, включая приемник. — Главное, выезжать подальше от того пропускного пункта, где въезжал.

Незнакомец закурил и начал жадно сосать сигарету, часто затягиваясь и выпуская дым из широких ноздрей. Впереди показались красные огоньки колонны грузовиков, и Абеше повеселел: в компании привычней, да и меньше привлекаешь ненужного внимания жадной до подачек таможни. Парни, сидящие в кабинах других фургонов, всегда готовы помочь, поскольку получают за это дополнительную плату: провезенный через границу груз или человек без документов приносят им солидный барыш. А деньги не пахнут, — это, кажется, поняли еще в древние времена? Как же иначе — ведь все рискуют! За это следует платить, а иначе какой дурак будет подставлять свою голову за чужие интересы. Конечно, такой бизнес связан с политикой, но платят за него не в пример выше, чем за обычную контрабанду.

Идущие впереди фургоны остановились. Замигали огни ярких фонарей, раздались громкие команды, выкрикиваемые резкими голосами, послышался топот. Пассажир вытянул шею, пытаясь разглядеть, что случилось, но этому мешали темные силуэты грузовиков, казавшиеся угольно-черными на фоне освещенного прожектором полотна шоссе.

— Что это? — лицо незнакомца посерело.

— Похоже, солдаты, — буркнул Абеше, стараясь унять охватившую его нервную дрожь. Почему вдруг здесь появились военные?

Держась в затылок друг другу, пробежали несколько парней в пятнистой военной форме с короткими автоматами в руках. Выкрик офицера, и они рассыпались цепью, замкнув кольцо окружения остановившихся около контрольно-пропускного пункта грузовиков.

— Неужели влипли? — вымученно улыбнулся пассажир.

— Не знаю, — пожал плечами Абеше, лихорадочно прикидывая, как выпутаться из создавшегося положения. Солдаты, да еще в черных беретах специальных войск, — это не таможенники, готовые продаться за блок сигарет или бутылку вина, равнодушные ко всему на свете, кроме денег, дармовой выпивки и женщин из местных деревень. Что же делать? Зачем сюда пригнали солдат? Учения? Не похоже. Ищут кого? Тогда дотошно осмотрят каждый фургон, проверят документы всех водителей.

— У тебя есть какие-нибудь документы? — покосился он на попутчика.

— Только пропуск, — облизнув пересохшие губы, тихо ответил тот. — И чужой паспорт. Понимаешь, для меня ничего не успели приготовить, все случилось слишком быстро и…

— Ладно, — прервал его Абеше. — Лучше всего тебе сейчас выбраться из кабины и убраться подальше от дороги. Перейдешь границу пешком, а на той стороне я тебя подберу.

— Поздно, — горько усмехнулся незнакомец. — Они оцепили машины.

— Водителям собраться у шлагбаума, — раздался усиленный мегафоном голос.

— Пойдешь? — заерзал пассажир.

— А куда деваться? — открывая дверцу, огрызнулся Абеше, чувствуя, как разом ослабли ноги. И зачем он согласился взять на обратной дороге нового попутчика? Денег, которые заплатили за первого, провезенного в страну, вполне хватило бы, так нет, соблазнился легким заработком. Легким ли? О боги, что теперь будет?

У шлагбаума, закрывавшего проезд, стояли солдаты, держа на поводках беспокойно повизгивавших собак. Офицер, сидя в джипе, принимал поданные водителями фургонов документы и проверял их при свете фонаря. Сбившиеся в кучку таможенники топтались с другой стороны джипа, а за шлагбаумом выстроились пограничники, демонстрируя рвение в службе. Получив обратно документы, водитель грузовика отходил к своей машине в сопровождении таможенника, пограничника и двух-трех вооруженных солдат с собакой. Военные лезли в кабину, поднимали брезент, покрывавший груз, с помощью специальных зеркал осматривали днища фургонов.

«Что делать? — беспокойно билась в голове Абеше мысль, вызывавшая мелкую дрожь в руках и ногах, которые готовы были согнуться и уронить ставшее ватным тело на покрытую пылью дорогу. — Что делать? Сейчас проверят мои бумаги, и надо возвращаться к машине, а там…»

Подойдя к джипу, он приготовил документы, с трепетом ожидая, когда наступит его очередь подать их офицеру. Как отвечать, если он спросит о напарнике? Сказать, что не знает его? Или промолчать? Да, но потом солдаты все равно обнаружат пассажира. Признаться, что прихватил по дороге попутчика, согласившись подвезти его до контрольного пункта? А как объяснить, что попутчик одет в фирменный комбинезон компании? Вот она, расплата за жадность, за то, что связался с политикой! Если бы нашли запрещенный груз, его просто реквизировали бы, ну, возможно, дали пинка или прикладом по ребрам, чтобы помнил, как возить контрабанду, но человек! Вдруг они ищут именно этого, со шрамом над бровью? Нет сомнений, что ему нужно нелегально покинуть Лигурию, а просто так никто не удирает.

— Ты что, заснул?! — вернул Абеше к действительности сердитый окрик офицера. — Шевелись! Или ты намерен заставить меня возиться здесь до утра?

— Извините, — непослушными губами пролепетал шофер, вкладывая в протянутую руку документы и жалко улыбаясь в ответ на презрительную усмешку офицера, в лихо сдвинутом на ухо черном берете, с потускневшим золотым шитьем кокарды.

— Что везешь?

Абеше смешался. Сейчас каждое слово или приблизит его к местному отделению контрразведки, или поможет выбраться из передряги, навсегда забыв про заработки, связанные с нелегальным провозом людей через границу. Может быть, попробовать договориться с офицером? И у него, наверняка, возникает нужда в деньгах. Сколько ему предложить?

Неожиданно сзади раздался натужный рев мотора. Абеше оглянулся. Его фургон выруливал на свободную полосу шоссе, заставляя разбегаться перед капотом тяжелой машины солдат и таможенников. Водитель похолодел: попутчик, не дождавшись его возвращения и не зная, что происходит, решил прорваться! Видимо, преграждавший границу шлагбаум показался ему близким, а за ним узкая полоска ничейной земли и территория другого государства, манящая спасительной темнотой и тишиной. Еще минута и грузовик, протаранив шлагбаум, рванет по шоссе.

— Черт, что он делает?! — привстав, заорал офицер, выдергивая из кобуры тяжелый пистолет. — Стреляйте!

Кто-то из пограничников попытался вспрыгнуть на подножку фургона, но сорвался и кубарем покатился по земле, чудом не угодив под колеса. Взвизгнула собака, возившиеся около машин водители бросились врассыпную, стремясь скатиться в кюветы, бухнул пистолет офицера, и лобовое стекло грузовика покрылось густой сеткой трещин. Не помня себя, Абеше метнулся в сторону: скорее в темноту, дальше от дороги. Черт с ними: машиной, документами и попутчиком. Выбраться отсюда, перебежать на другую сторону границы, а там будет видно!

Хлестнули очереди автоматов, разрывая толстые покрышки колес фургона, прошивая кабину и упакованный в ящиках груз. Машина вильнула, разлетелось под градом пуль ветровое стекло, грузовик осел набок и, развернувшись, ткнулся бампером в столбик дорожного ограждения.

— Стой! Спускайте собак! — сквозь свист ветра в ушах, на бегу услышал Абеше и тут его ударило в спину. Словно раскаленное копье вонзилось в тело, гася сознание…

— Готов, — пнув носком пыльного ботинка голову водителя, сплюнул подбежавший к Абеше капрал. И недовольно бросил стрелявшему солдату. — По ногам надо было бить, дурак! Тащи эту падаль!

Солдат взял убитого за ноги и поволок к шоссе, где офицер осматривал разбитый грузовик и тело в кабине. Водителей других грузовиков согнали в кучу и держали под дулами автоматов. Притащив Абеше, солдат бросил его рядом с машиной, съехавшей передними колесами в неглубокий кювет.

— Чья фура? — повернулся к капралу офицер. — Этого?

Он кивнул на тело Абеше, нервно покусывая нижнюю губу и засовывая в кобуру теплый после стрельбы пистолет.

— Где они въезжали в страну? — застегнув крышку кобуры, спросил офицер и уперся взглядом в посеревшего от пережитого страха таможенника. — Когда?

— Это должно быть указано в документах, — пролепетал поникший чиновник.

По знаку офицера один из солдат кинулся к джипу и собрал разбросанные в суматохе бумаги. Наступая на стреляные гильзы, он подошел к командиру и подал ему документы. Тот внимательно прочел их и поманил к себе капрала:

— Свяжитесь по рации, пусть привезут сюда кого-нибудь с контрольного пункта номер три. Надо опознать убитых. Остальных пока задержать…

Полковник раздраженно отбросил прочитанное донесение и, откинувшись на спинку кресла, взглянул на Кано.

— Ты понимаешь, что получается? — Энугу взял со стола пачку сигарет, вытряхнул одну, привычно оторвал фильтр, но не прикурил, а стал разминать ее толстыми пальцами. Табак крошился на стол, однако полковник не обращал на это внимания. — Въехал в страну белый человек, а пытался выехать черный! — он многозначительно прикрыл глаза, давая время капитану подумать и приготовиться к ответам на вопросы начальства. — Но кто этот убитый?

— Кого вы имеете в виду? — уточнил Кано. — Водитель фургона известен. Нам пока не удалось установить личность второго, пытавшегося прорваться через границу. Правда, есть зацепка: характерная примета, шрам над бровью. Но по картотекам он не проходит.

— Вот именно! — открыл один глаз полковник. — Не проходит. Это неизвестный нам нелегал, сынок. Чтобы додуматься до таких вещей, не надо быть семи пядей во лбу. Отыщем его следы, куда они денутся. Сейчас важнее другое: кто въехал?

— От таможенников мало толку, — вздохнул капитан. — Дают путаные показания. Один твердит, что белый был маленького роста и толстый, другой клянется, что высокий и рыжий, третий называет его сухощавым блондином.

— Дураки! — Энугу бросил в корзину для бумаг растерзанную сигарету и оторвал фильтр от другой. Прикурил и, с наслаждением затянувшись, продолжил. — Знают только свой карман и стараются набить его потуже. А скотина-агент, который работает опознавателем на третьем пункте, в этот момент как раз куда-то отлучился. Наверное, бегал к шлюхе из соседней деревни. Конечно, его примерно накажут, но мне не дает покоя вопрос: что означает случившееся? Неужели они что-то успели сделать и теперь пытаются уйти?

Полковник расстегнул впившийся в живот ремень и снова прикрыл глаза. Все из рук вон плохо! Нет порядка, сотрудники шляются черт знает где, в то время как по городу продолжает бродить проклятый Тамале, так и не появившийся в закусочной «Сасандра». Однако Энугу умеет терпеливо ждать и не снимет с нее наблюдения, нет, не снимет.

О, если бы узнать, где спрятаны документы! Но он, к глубокому сожалению, этого не знает. Пока не знает… И еще не дает покоя суетливый Морони-Пемба! Не человек, а вулкан, юла, мартышка-попрыгунчик! Масса энергии, множество ежедневных контактов с разными людьми, десятки маршрутов передвижения по городу. И так с утра до поздней ночи. А все его контакты и маршруты приходится старательно отрабатывать. Наступает новый день, и Морони, как нарочно, преподносит новые сюрпризы… Стоп!

Не стесняясь ошеломленного капитана, Энугу звонко хлопнул себя ладонью по лбу и счастливо рассмеялся, вытирая выступившие слезы и по-детски всхлипывая.

— Думаешь, старик спятил? — раскуривая потухшую сигарету, исподлобья поглядел он на Кано. — Не отворачивай морду, я же вижу, что у тебя на уме. То полковник ржет, то успокаивается и мрачнеет. Решил позвонить психиатру? Рано, сынок!

— Ну что вы, — слабо запротестовал капитан, но Энугу, помахав у него перед носом растопыренной пятерней, неожиданно спросил:

— Видишь эти пальцы? Каждый из них я знаю наизусть и обвести меня вокруг собственного пальца не позволю никому! Не понял? Какого ты мнения о Каффи?

— Каффи? — озадаченно переспросил Кано. — Простите, господин полковник, но я не совсем улавливаю связь между вашими пальцами и начальником службы безопасности эмигрантского центра?

— Сейчас уловишь, — приминая в пепельнице окурок, сердито пообещал Энугу. — Каффи достаточно сильный противник, так? Следовательно, согласно правилам той игры, в которую мы все играем, он должен принять меры для обеспечения безопасности операции, начатой им на нашей территории. Одной из этих мер является прибытие Морони-Пембы!

— Вы думаете?.. — начал капитан, однако Энугу не дал ему закончить.

— Да! Каффи, видимо, выявил одного из осведомителей нашей резидентуры в Конайри и подсунул ему дезинформацию об участии Морони в операции. Морони прибывает сюда и, как бешеный, носится по городу, контактируя с кем попало и строя из себя супершпиона, а мы, словно малолетние недоумки, заглотив присланную нам «дезу», гоняем за ним, распыляя силы и отвлекая людей. Нет, сынок, Каффи не обведет старого Энугу вокруг пальца! За документами пошли другие люди, а Морони-Пемба — ложная приманка!

— Снять с него наружное наблюдение?

— Ни в коем случае! — свирепо выпучил глаза полковник. — Пусть постоянно чувствует на затылке дыхание наших парней и скачет как блоха. Они не должны понять, что мы догадались. Единственно, сменим наших людей на полицейских: им полезно растрясти жирок, а уголовники не обидятся. Где Тамале?

Этого вопроса Кано ждал и боялся. Противно оправдываться, но что поделаешь, если связной эмигрантского центра как сквозь землю провалился. Капитан начал подробно рассказывать о выявленных старых связях Тамале, прослушивании телефонных линий, и в том числе всех разговоров, ведущихся с аппарата, установленного в «Сасандре», о снятой напротив закусочной квартире, где оборудован постоянный пост наблюдения.

Полковник слушал не перебивая, и это беспокоило: не в привычках Энугу ничего не уточнять и не давать по ходу дела новых распоряжений. Скорее всего, надо ждать разноса за то, что связной до сего времени не задержан. Однако начальству, прежде чем выражать неудовольствие, стоило хотя бы попытаться влезть в шкуру тех, кто ищет проклятого невидимку, растворившегося в трущобах. Если полковник такой умный, то пусть скажет, где взять Тамале, а капитан Кано поедет туда и возьмет.

— А ты не упустил его? — дождавшись, пока Кано выговорится, вкрадчиво спросил Энугу. И от этого вопроса у капитана нехорошо засосало под ложечкой.

— Ладно, — полковник хлопнул ладонью по столу, словно ставя точку. — Пока все правильно. Но мы не наступаем, сынок! Понимаешь? Начали наступать на границе и сразу результат. Если бы не болваны из таможни, он мог быть более весомым. Инициатива должна принадлежать нам! Перекрой все щели, перетряхни отели, причалы, трущобы, рестораны, бары. Найди Тамале и того белого, проскользнувшего через границу. Отыщи их, сынок…

Расположившись на веранде бунгало, Питер листал газеты, равнодушно скользя глазами по строкам рекламных объявлений: надо было чем-то занять время в ожидании условного часа, когда на пляже, среди прокаленных солнцем тел, появится знакомая фигура мусорщика.

Кажется, вот он идет, держа в одной руке черный пластиковый мешок, а в другой — длинную палку с острым гвоздем на конце.

Тамале поравнялся с верандой, подошел ближе, делая вид, что высматривает мусор, и, убедившись, что рядом с Питером никого нет, незаметно положил к его ногам ключи от автомобиля.

Облегченно вздохнув, Вуд поднял их, зажав в кулаке.

— Нужен катер, — глядя поверх головы связного, тихо сказал он, покосившись на балкон спасательной станции, где торчал какой-то парень с биноклем. Вполне возможно, что он спасатель, но может оказаться и сотрудником контрразведки, специально наблюдавшим за пляжем и обученным читать по губам.

— Это непросто, — Тамале подтянул грязную набедренную повязку и поудобнее перехватил мешок, — но сегодня же займусь. Ждите звонка.

И он медленно пошел дальше, зарываясь ногами в рыхлый песок, глубоко прогретый солнцем. Питер глядел на его спину с выступающими позвонками и худыми лопатками, подумал, что Каффи дал ему хорошего помощника. Только бы им всем повезло, тогда удастся сделать задуманное и выбраться отсюда!

Потянувшись за сигаретой, он вспомнил о зажатых в кулаке ключах. Раскрыв ладонь, увидел, что к брелку клейкой лентой прикреплена записка с номером машины и адресом стоянки. Темно-зеленая «вольво». Как раз то, что нужно.

Покурив, Питер пошел купаться. Хеде ждал его, прогуливаясь вдоль кромки воды, позволяя набегавшим волнам лизать босые ступни.

— Слушал радио? — увидев Вуда, вместо приветствия сразу спросил он. — Полиция оживилась, болтают без умолку. Мне это не нравится.

— У фараонов всегда находятся дела, — буркнул Питер. При всей своей сообразительности швед иногда задает странные вопросы. Пораскинул бы мозгами: где и когда Вуду слушать? В номере отеля, чтобы скрытые в розетках электропитания микрофоны тут же донесли своим хозяевам, чем занят постоялец?

— Что нового? — по колено заходя в воду, поинтересовался Карл.

— Сегодня начнем, — ответил Хантер. — Встречаемся в десять на перекрестке, у «Морского дьявола».

Дождавшись высокой волны, он побежал за ней, поднимая брызги, радужно искрящиеся на солнце, потом поплыл, легко бросая вперед послушное, мускулистое тело.

Окунувшись на мелководье, Хеде вышел на берег, завистливо поглядывая вслед успевшему далеко заплыть Вуду. Сам Карл плавал не очень хорошо, да и возраст давал себя знать, а Хантер еще молодой, крепкий мужчина — вон как ритмично поднимаются руки, делая сильные гребки. Постояв немного, швед поплелся одеваться, проклиная жару, возраст и нехватку денег. Сейчас надо пообедать, потом хорошо отдохнуть и собираться — ночь предстоит хлопотная, беспокойная, полная волнений и нелегкой работы…

Встреча с Фаджой состоялась днем, по старой схеме, в баре. Незаметно опустив в карман итальянца ключи, сидевший рядом с ним за стойкой Вуд шепнул:

— Документы в перчаточном отделении. Поставь машину на площади рядом с национальной галереей. В десять пятнадцать.

Тони понимающе прикрыл глаза и припал губами к соломинке, опущенной в бокал с коктейлем…

Пообедав, Питер поднялся в номер и, отрегулировав на полную громкость звонок телефона, лег отдохнуть. Позвонит Тамале или нет? Если ему не удастся найти катер, то звонка не будет. А если все пойдет хорошо, то он спросит господина Эвальда и извинится, узнав, что ошибся номером. Названные им при этом цифры будут означать номер причала и время, когда Тамале ждет на берегу вверенных его заботам людей. Вряд ли тем, кто прослушивает телефонную линию отеля, удастся разгадать этот ребус. Впрочем, катер всего лишь запасной вариант, так сказать, для страховки: при отсутствии непредвиденных осложнений планируется выехать из Фрайтауна тем же путем, каким прибыли. Господи, только бы все удалось!

Проспав несколько часов, Питер поднялся, принял душ, перекусил и, прежде чем выйти из номера, с надеждой поглядел на телефон. Поднял трубку, послушал долгий гудок и опустил ее на рычаг. Тамале не позвонил…

Расставшись с Вудом, Тамале побродил по пляжу, собирая мусор, чтобы не вызвать подозрения у тех, кто случайно или намеренно мог наблюдать его короткую встречу с Хантером: стоило быть предельно осторожным.

Не заметив ничего подозрительного, он нырнул в заросли и отыскал место, где спрятал одежду. Вырыв из песка пакет, торопливо переоделся и спрятал атрибуты мусорщика. Выбравшись из кустов, связной направился в дешевую харчевню, где обычно собирались мелкие торговцы, предлагавшие свой немудреный товар туристам. Кормили там не ахти как хорошо, зато дешево, и, главное, туда редко заглядывали полицейские, разве вечером, когда немного спадет жара и можно пропустить стаканчик за счет хозяина заведения, уважительно относившегося к властям. Взяв порцию тушеных овощей и пива, Тамале — пристроился за колченогим столиком, раздумывая над тем, к кому лучше обратиться насчет аренды катера. Именно аренды, поскольку сделки по продаже катеров или лодок должны совершаться с разрешения полиции. А где полиция, там и контрразведка: туда непременно направляют сведения о тех, кто продает или покупает любые плавающие средства. Не зря же приходится чуть ли не месяц ждать, пока там соизволят поставить штамп, разрешающий сделку. Именно столько времени необходимо для проверки и сбора сведений о продавце и покупателе, чтобы установить степень их благонадежности. Нет, купить катер нельзя, а вот взять внаем значительно проще. Если посулить хорошую цену, можно подобрать то, что нужно по быстроходности, водоизмещению и запасу горючего в баках.

Доев, Тамале покурил, лениво наблюдая, как тянутся к низкому потолку серые ленточки табачного дыма, разгоняемые затем потоком воздуха от вентиляторов. Перед его мысленным взором вереницей проходили лица тех, кто мог помочь. К сожалению, приходилось отвергать одного за другим: ни на кого из этих людей он не мог полностью положиться. Наконец, в памяти всплыл образ пожилого мужчины, всю жизнь проведшего рядом с океаном и обитавшего у причалов, тянувшихся далеко вдоль линии побережья. Океан кормил его, давал материал для починки хибары… Именно он, как никто, знал все о катерах и их владельцах. Решено, надо отправиться к Бондо — так звали человека-рыбу, непревзойденного пловца и рыбака, любителя выпить и рассказать леденящие душу истории о загадочных чудовищах, огромных кальмарах и жутких гигантских осьминогах, утаскивающих на дно корабли.

Идти без гостинцев показалось неудобным, и Тамале купил несколько жестянок пива, сложив их в пластиковый пакет: выпивка обрадует Бондо и говорить с ним о деле будет не в пример проще.

До хижины, сколоченной из обломков плавника и поставленной, как уродливая рубка, поверх остова старого, покрытого пятнами красноватой ржавчины катера, Тамале добрался без приключений. Над тонкой жестяной трубой вился легкий дымок, свидетельствовавший, что хозяин дома. Связной поднялся по шаткой лесенке из доски с набитыми на нее перекладинами и постучал в дверь, сделанную из куска переборки отжившего свой век корабля.

— Какого черта?! — послышался изнутри недовольный, хриплый голос.

Усмехнувшись (Бондо не изменил своих привычек за то время, пока они не виделись), Тамале шагнул за порог и очутился в душном полумраке. Стоявший около керосиновой печки полуголый мужчина недовольно обернулся, пытаясь разглядеть вошедшего, но, узнав нежданного гостя, сменил гнев на милость:

— А-а, это ты? Садись, — Бондо показал на перевернутый пустой ящик рядом с кучей тряпья, заменявшей ему постель. Отвернувшись к вареву, кипевшему в мятой кастрюле, он помешал его ложкой. — Чего у тебя?

— Пиво, — Тамале достал из пакета жестянки.

Хозяин хижины бросил взгляд через плечо и положил ложку. Усевшись на корточки напротив гостя, он грязной лапой взял банку и, открыв ее, запрокинул над широко открытым ртом.

— Где пропадал?

— Дела, — неопределенно ответил Тамале, не желая вдаваться в подробности. Все равно Бондо спросил просто так, совершенно не имея намерения выслушивать, где и зачем носило по свету гостя. Надо знать хозяина хижины и привыкнуть к его манере общения, кажущейся странной, если у Бондо с утра не было во рту ни капли спиртного. Ничего, сейчас пиво заставит его стать мягче и приветливее. Так и случилось.

— Дела, — отбросив пустую банку, ворчливо просипел человек-рыба. — У всех дела. Редко кто вспомнит, навестит, поднесет стаканчик другу.

— Но я же помню, — возразил связной, предлагая хозяину сигарету.

— Разве о тебе речь? — старик прикурил и, выпустив из ноздрей клуб дыма, продолжил. — Утром у меня был недурной улов, погоди, я угощу тебя рыбой. Такой не приготовят в лучшем ресторане! Только Бондо знает, как варить и какие травы добавлять. Только он!

— Почему ты не купишь себе лодку? — потихоньку начал подводить к своему делу Тамале.

— Ха! — удивленно выпучился на него хозяин. — В моем возрасте пора прицениваться к гробам, а не к лодкам. Да и откуда взять на нее деньги? Если только ты ссудишь?

— Мы бы славно порыбачили, — причмокнул связной, подавая Бондо новую банку пива. — У тебя есть на примете приличная моторная лодка или катер? Купить дорого, а вот если нанять на несколько дней? Скажу честно, на этом деле можно недурно заработать. Я найду туристов, готовых заплатить, а с твоими знаниями об обитателях моря… Да еще рассказы по вечерам, под бутылочку виски. Помнишь, как ты выдавал про гигантов-осьминогов и акул-людоедов?

Глаза у Бондо заблестели. Причиной тому было не только заманчивое предложение гостя, но и выпитое пиво — старый рыбак приканчивал уже пятую жестянку, ловко и споро вливая их содержимое в свой беззубый рот. Он даже забыл про варево, кипевшее в стоящей на огне кастрюле: еще бы — пиво, курево, предложение заработать. Разве такое случается каждый день?

Неожиданно человек-рыба насторожился и предостерегающе поднял грязный палец, призывая Тамале умолкнуть.

— Тихо, — прошипел Бондо.

— Что? — так же шепотом спросил связной.

— Кто-то ходит, песок скрипит, — неуклюже поднимаясь, объяснил хозяин хижины, направляясь к двери. — Я погляжу.

Слегка пошатываясь, Бондо поднялся и вышел. Тамале наблюдал за ним со смешанным чувством: с одной стороны, старик явно захмелел и видно ему стали чудиться конкуренты, готовые перехватить возможный заработок, а с другой… Кому нужно подслушивать их разговор? Таким же бездомным нищим оборванцам, как сам хозяин хижины? Но оборванцы всегда босые! Песок же скрипит только под подошвой обуви. Неужели, забыв об осторожности, Тамале позволил себе расслабиться? Остается надеяться, что старику померещилось. Почему он так долго не возвращается?

Корпус катера показался связному западней: отсюда нет иного выхода, кроме как через уродливую надстройку, сплетенную из плавника и обломков давно отслуживших судов! Но кто бродит у хижины Бондо, если вокруг не было ни одной живой души, когда Тамале пришел сюда?

Не в силах совладать с волнением, связной встал, прислушался — шумят волны, кричат чайки, булькает варево в кастрюльке на керосиновой плитке. И где только Бондо добывает горючее? Ворует?..

Прокравшись к ведущей наверх короткой лесенке-трапу, Тамале замер, настороженно ловя ухом доносившиеся снаружи звуки. Позвать Бондо? Где он запропастился? Решил справить нужду и придумал, что кто-то ходит вокруг? Нет, это на него не похоже: человек-рыба не станет ничего выдумывать, такое просто не придет ему в голову.

Решившись, связной потихоньку толкнул дверь, открывая ее шире. В щель потянуло свежим воздухом, принесшим запах водорослей и соли, громче стал слышен рокот волн и крики чаек. Ну, выглянуть?

Распахнув дверь, Тамале замер — на пороге стоял незнакомый человек в шляпе и полосатом костюме, направив прямо в живот связному ствол крупнокалиберного пистолета.

— Руки! — рявкнул незнакомец.

Тамале попытался захлопнуть дверь, но человек с пистолетом был начеку. Он ударил связного ногой в пах и буквально вбил его обратно, бросив вниз — задыхающегося, скрюченного от жуткой боли. Упав, Тамале сильно ударился спиной и затылком о выступающие ребра шпангоута и потерял сознание…

Когда он открыл глаза, верхом на нем сидел незнакомец, сноровисто обшаривая одежду в поисках оружия, по трапу спускался второй, а следом за ним двое дюжих молодцов, удивительно похожих друг на друга, тащили Бондо, повисшего как тряпичная кукла.

«Он не ошибся, — чувствуя, как на запястьях защелкнулись браслеты наручников, горько подумал Тамале. — Старик за много лет изучил все шумы и уловил звук чужих, крадущихся шагов. Наверное, они оглушили его».

— Безоружный, — поднимаясь, сказал человек в полосатом костюме.

— Выводи его! — распорядился второй и, подойдя ближе, осветил лицо Тамале сильным фонарем.

— Это он, — удовлетворенно хмыкнул один из парней, притащивших Бондо. — Наконец-то!

— Ну, приятель, — погасив фонарь, процедил старший, — попался? Умей проигрывать! Давай прямо сейчас начистоту. Полковник Энугу оценит откровенность, ручаюсь.

«Контрразведка, — понял Тамале. — Прав Бондо: пора прицениваться к гробам. И мне, и ему. Жаль старика».

Ноги мелко дрожали и связной с трудом стоял, поддерживаемый мужчиной в полосатом костюме. Парни успели надеть наручники на Бондо, вывернув ему руки за спину, после чего заставили опуститься на колени между ребрами шпангоутов на днище бывшего катера.

— Я не понимаю, что происходит? — сделал попытку вывернуться Тамале. — В чем моя вина? Мы тут…

— Молчать! — заорал старший и, понизив голос, буднично сказал. — Ведь ты — Тамале! Мы засекли тебя у харчевни рядом с пляжем. Давай, называй явки, пароли, адреса соучастников. Лучше говори сейчас, сразу. Повторяю, Энугу оценит откровенность.

— Мне нечего сказать, — отвернулся связной. — Отпустите старика, он ни при чем. Просто вместе пили пиво.

— И все? — ехидно усмехнулся мужчина в полосатом костюме. — Ты специально тащился сюда, чтобы попить пивка в его компании? Не считай нас идиотами!

Он встряхнул тщедушного Тамале и резко рубанул его ребром ладони по почкам:

— Сейчас мы тебе развяжем язык!

Старший кивнул одному из парней. Тот подошел к керосинке и приподнял крышку кастрюли. Вверх поднялся столб белого, душистого пара. Наверное, рыба уже сварилась.

— Нет, — пытаясь вырваться, засипел связной. Голос у него перехватило от ужаса перед тем, что должно сейчас произойти. — Нет!

— Тогда говори, — предложил старший. — Не хочешь? Ах, так ты дорожишь своими принципами? Давай! — повернулся он к подчиненному.

Парень стащил с лежанки Бондо тряпку и взялся за ручки кастрюли.

— Нет! — извиваясь в руках «полосатого костюма», закричал Тамале. — Не-ет!!!

Струя крутого кипятка обдала голую спину Бондо, разом сделав ее розово-красной, с багровыми разводами.

— Оу-у-у! — дико взвыл старик, бешено выпучив глаза и теряя сознание. Стороживший каждое его движение контрразведчик пихнул ногой человека-рыбу, заставляя упасть на обожженную спину, и тут же упавшему плеснули кипятком на грудь.

— Говори! Говори! — в самое ухо Тамале кричал старший.

Связной почувствовал, что ему делается дурно, и осел, до крови закусив губу.

— А, черт! — безуспешно пытаясь привести его в чувство, выругался «полосатый».

— Тащите наверх, — распорядился старший, — повезем к себе. Этого, — он показал на Бондо, — оставьте здесь. От него уже толку не будет.

Один из парней снял с человека-рыбы наручники и, убрав их в карман, вытащил пистолет. Прицелившись, выстрелил Бондо в голову и ударом ноги опрокинул горевшую керосинку…

Свежий воздух привел Тамале в себя. Во рту ощущался солоноватый привкус крови, но туман в мозгах уже рассеялся. Потянув ноздрями, он почувствовал запах гари. Открыв глаза, связной увидел, что он лежит на песке рядом с жилищем Бондо, а из щелей хибары пробиваются струйки дыма. Старший контрразведчик щелкал переключателем рации, пытаясь вызвать машину. Мужчина в полосатом костюме мрачно курил, стоя в стороне, а парни спускались по импровизированной лестнице, весело скалясь и подталкивая друг друга, как нашкодившие школьники.

«Старика убили», — понял Тамале. Теперь наступает его черед, но только после того, как подручные Энугу вытянут все жилы.

Рывком вскочив на ноги, связной побежал к воде. Старший недоуменно оглянулся, а мужчина в полосатом костюме выплюнул сигарету и полез за пистолетом.

— Не стрелять! — остановил его старший и махнул рукой парням.

Те бросились следом за Тамале, напрягавшим последние силы. Скорее, скорее! Вот уже ноги лизнула первая волна, а преследователи совсем рядом. Скорее!

Один из парней скинул туфли и бежал в носках. Поднимая брызги, он влетел в воду и начал обходить Тамале сбоку, чтобы схватить или заставить его вернуться на берег. Второй несся следом за связным. Но Тамале увернулся от них, вскочив на большой камень, плюхнулся вниз — он знал, что там глубоко и заранее широко открыл рот, чтобы вода скорее заполнила легкие…

Энугу положил телефонную трубку и, сосредоточенно сопя, оторвал фильтр сигареты. На напрягшегося Кано он даже не взглянул. Капитан кашлянул, пытаясь привлечь внимание начальника, и полковник поднял на него глаза.

— Кашляешь? — скривил он губы. — Его не откачали! Сдох в больнице! Ты это хотел услышать?

Кано поправил складку на форменных брюках и бесцветным голосом спросил:

— Наблюдение с «Сасандры» снимаем?

— Да, — помолчав, ответил Энугу. — Поезжай туда сам, сынок. Надо взять всех и не так, как брали Тамале! Ошибки дураков нам слишком дорого обходятся.

— А Морони? — поднимаясь, уточнил Кано.

— За ним пусть приглядывают. Иди, — махнул рукой полковник. — Оцепи весь квартал, чтобы ни одна сволочь не улизнула!

Прежде чем отправиться за машиной, Фаджа часа полтора мотался по городу — глазел на витрины магазинов, фланировал по улицам, постепенно приближаясь к нужному месту. Он решил пройтись мимо и осмотреться: не мешает проверить, не тянется ли за тобой «хвост». Откуда Тони знать, что задумал тут провернуть славящийся удачливостью Хантер? Сам он не говорит, а Фаджа предпочитает не задавать лишних вопросов: поручили — сделал, получил денежки и уехал! Все! Так, втемную, пожалуй, даже лучше, меньше головной боли.

«Хвоста» не было. Это обстоятельство успокоило итальянца и добавило уверенности в благополучном исходе предприятия.

«Вольво» он увидел сразу. Рядом с ней стояло еще несколько лимузинов, но взгляд Фаджи безошибочно зацепился за темно-зеленую крышу и уже не отпускал ее. Сунув руку в карман, итальянец проверил, на месте ли ключи, и с независимым видом прошел мимо, попутно заглянув внутрь каждого автомобиля, благо у них не было тонированных стекол. Благодарение мадонне — в салонах пусто и никто не прячется на полу. Полиции. поблизости тоже не видно.

Он перешел на другую сторону улицы и толкнул дверь табачного магазинчика. Придирчиво выбирая сигареты, поглядывал через стекло витрины туда, где стояла машина. Нет, все так же — никого рядом с ней. На улице обычные прохожие, важно прошествовал полисмен, толстая негритянка прокатила коляску с ребенком. Пора!

Расплатившись, Фаджа вышел на улицу и быстро пересек проезжую часть, на ходу доставая ключи. Открыл дверь «вольво» и уселся за руль, словно он тут только что остановился, чтобы запастись куревом. Включив зажигание, вывел машину со стоянки и погнал к зданию христианской миссии — там он заранее приглядел укромный уголок между двумя домами, где можно не мозоля ничьих глаз спокойно перекурить и проверить, есть ли в перчаточном отделении обещанные документы…

Собрав сумки, Карл присел в кресло и вытер выступившую на лбу испарину — преисподняя, честное слово, преисподняя. Пожалуй, в Конайри прохладнее, чем здесь.

Достав из кармана миниатюрный приемник, он покрутил колесико настройки, отыскивая полицейскую волну. Фараоны болтали, передавая приказы патрулям подтянуться в квадрат тридцать четыре и плотнее перекрыть выезд из тридцать шестого. Начальственный баритон матерно облаял какого-то Черри и пригрозил разобраться с ним в назидание остальным бездельникам.

«Облава, что ли?» — подумал Хеде. Интересно, где эти квадраты? Надо надеяться, не в районе национальной галереи. Если местные блюстители порядка ловят врагов поодаль, это только на руку ему и Хантеру: тем меньше их будет болтаться около музея.

Выключив приемник, швед встал и начал тщательно протирать тряпочкой мебель, зеркало и стеклянную полочку в ванной, ручки входной двери и балкона — Питер на этот счет дал самые строгие инструкции. Закончив, Карл убрал тряпочку в карман и натянул тонкие кожаные перчатки. Подхватив тяжелые, туго набитые сумки, вынес их в коридор и запер дверь номера, опустив деревянную грушу с ключом в карман куртки. Покряхтывая — груз нелегкий, — поднял сумки и пошел к лестнице черного хода, чтобы спуститься к машине, оставленной на стоянке около пансионата. До встречи с Хантером оставалось полчаса.

Когда Кано приехал к закусочной, квартал был уже подготовлен к оцеплению — вооруженные люди сидели в машинах с затемненными стеклами и ждали сигнала перекрыть улицы. Мимо одетого в штатское капитана на скорости проскочил на мотороллере какой-то парень в голубых джинсах и большом шлеме, скрывавшем лицо. Топтавшийся посреди проезжей части полисмен поднял ко рту руку со свистком, намереваясь примерно наказать лихача, но Кано сделал отрицательный жест и полисмен не засвистел.

Выглянув из-за угла, Кано проследил взглядом за мотоциклистом и увидел, что тот свернул, немного не доехав до закусочной. Жаль! Там бы и увиделись, потолковали о правилах дорожного движения. Ладно, черт с ним!

Подбежал потный, озабоченный начальник особого полицейского дивизиона в сдвинутой на затылок белой шляпе и клетчатом пиджаке. Доложил, что его подчиненные готовы обыскать каждую щель в квартале. От него нестерпимо разило перегаром, и Кано поморщился. Истолковавший его гримасу по-своему, полицейский подобострастно заглянул в глаза начальства, не зная, чем загладить пока неясную вину.

— От вас за милю разит… полицией, — процедил контрразведчик, поглядев на часы. — В следующий раз лучше приезжайте в форме, чем в этом… — он дотронулся кончиками пальцев до лацкана клетчатого пиджака и приказал: — Дать сигнал!

Полицейский шустро кинулся к своим, машины с затемненными стеклами рванули по улице к закусочной, из грузовика посыпались вооруженные автоматами солдаты комендантской роты контрразведки, оттесняя не успевших убежать прохожих к стенам домов. Поперек проезжей части встали полицейские автомобили с включенными мигалками.

— Поехали, — садясь в автомобиль, приказал шоферу Кано.

Его ребята действовали слаженно: подъезжая к «Сасандре», он увидел, как в нее ворвались сотрудники контрразведки, не забыв выставить охранение у входа на случай непредвиденных осложнений. Капитан был в полной уверенности, что никаких осложнений не предвидится, — все слишком внезапно, да и смешно рассчитывать встретить в харчевне вооруженное сопротивление, — поэтому очень удивился, услышав выстрелы.

Не дожидаясь, пока автомобиль полностью остановится, он открыл дверь, выпрыгнул на тротуар и побежал к закусочной, лихорадочно дергая за рукоять некстати зацепившийся за что-то пистолет в подмышечной кобуре. Вытащив оружие, он сдвинул флажок предохранителя и, подняв ствол вверх, прижался спиной к стене, рядом с караулившим дверь подчиненным:

— Что там?

— Риди наповал, — осторожно заглядывая в закусочную, ответил тот. — Засели в комнате за стойкой.

— Копаетесь, — зло выругавшись, Кано нырнул внутрь «Сасандры». Перепрыгнув через порог, он тут же бросился на грязный пол и перекатился в сторону. Грохнул выстрел, чмокнула в косяк пуля, в ответ ударила автоматная очередь, вдребезги разнося бутылки и зеркала.

— Не стрелять! — заорал капитан. Все стихло.

Кано поднял голову. Посетители закусочной лежали на полу, около стойки валялся Риди: под ним уже успела натечь порядочная лужа темной крови. Дверь в узенький коридорчик за стойкой приоткрыта, за ней полумрак, грозящий новыми выстрелами. Контрразведчики попрятались кто за столбами, поддерживающими потолок, кто за выступами стен. Резко пахло пороховыми газами и спиртным, ручьями стекавшим с полок стойки из разбитых бутылок. На полу перемешались остатки затоптанной пищи, кровь и стреляные гильзы.

На четвереньках перебравшись к стене, капитан подергал за штанину стоявшего там сотрудника:

— Надо всех вытащить отсюда, а то ухлопают еще кого-нибудь. С покойником не поговоришь. Второй выход есть?

— Перекрыли, — буркнул контрразведчик. — Стреляют двое или трое. Риди поймал свинец и…

— Ясно. Вытаскивайте задержанных, скорее!

Контрразведчик повесил автомат на шею и, опустившись на пол, схватил одного из посетителей за ноги:

— Давай на улицу, скотина! Живо!

Человек испуганно вздрогнул и, неуклюже пятясь, пополз к двери. За ним последовали остальные. Капитан ждал — раздастся из темного коридорчика за стойкой новый выстрел или нет? Засевшие там враги режима наверняка слышат, что делается в зале, и могут помешать эвакуации посетителей, прекрасно понимая, что после этого руки у контрразведки будут полностью развязаны. Нет, засевшие в комнате за стойкой не стреляли.

«Гуманисты, — хмыкнул Кано, — тем хуже для вас».

Последний из посетителей выполз за порог. По знаку капитана в дверях «Сасандры» установили переносный щит и из-за него выпустили пару гранат со слезоточивым газом, точно попав в коридор. Прикрыв лицо платком, Кано несколько раз выстрелил, не дав осажденным вышвырнуть гранаты обратно, а потом выполз наружу, жадно хватая ртом свежий воздух.

Зал закусочной наполнился едким белесым дымом, за стойкой что-то упало, зазвенели осколки стекла и в дверях показался хозяин, зажимавший ладонью кровоточащую рану на плече.

— Быстро! Быстро! — показывая на него, заорал Кано. Подскочившие контрразведчики оттащили раненого, сноровисто ощупав его одежду в поисках оружия.

— Кто там еще? Сколько? — затормошили хозяина, но тот только обалдело тряс головой и глухо стонал.

Прибежали полицейские из особого дивизиона, натянули противогазы и, поливая перед собой очередями из автоматов, ринулись в харчевню, громко стуча тяжелыми, высокими башмаками. Через несколько минут они выволокли еще двоих — средних лет официанта в несвежей белой куртке и молодого парня в голубых джинсах. Оба были без сознания.

«Э-э, вот он где, — приглядевшись к парню, усмехнулся капитан, — старый знакомый на мотороллере! Все-таки судьба решила, что нам есть о чем потолковать!»

— Найдите его таратайку, — распорядился Кано. — Должен быть мотороллер. И где их оружие?

Один из контрразведчиков взял в машине противогаз и пошел в «Сасандру». Ждать его возвращения капитан не стал, — приказав начать прочесывание квартала, он поехал в управление, забрав задержанных с собой, чтобы немедленно приступить к допросам. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что здесь больше не произойдет ничего заслуживающего внимания. Ну, поймают пару бродяг, пересчитают им ребра, напугают до икоты жителей квартала, но улова не будет. Все, что они могли получить в закусочной, уже получено. Жалко, конечно, Риди, он был толковый малый, но не уберегся, подставил лоб. Хотя теперь ему, наверное, все равно. В загробную жизнь Кано не верил, а семья погибшего получит от государства компенсацию за потерю кормильца и приличную пенсию. Риди похоронят и через неделю-другую все забудут о нем, занятые новыми делами.

Не успел капитан войти в кабинет, как зазвонил внутренний телефон. Сняв трубку, он услышал голос Энугу:

— Вернулся? Мне уже доложили о потерях, не трудись оправдываться. С кого из задержанных начнешь?

— С молодого, — опускаясь на стул, ответил Кано. — Он появился в «Сасандре» буквально за минуту до облавы.

— Почему с него?

— Мне он представляется наиболее перспективным, — не стал скрывать капитан. — Есть такое ощущение. Сейчас установят его личность, немного приведут в порядок и начнем.

— Ладно, — проворчал полковник. — Когда доложишь о результатах?

— Думаю, к утру.

— Работай. Но не забудь, что за тобой еще дело по границе. Нам нужен белый, проскользнувший в страну. Ты понял?

Услышав в трубке короткие гудки отбоя, Кано бросил ее на рычаг и пошел за ширму — умыться и смочить голову под краном. Судя по всему, впереди долгая, бессонная ночь…

Когда Карл подъехал к условному месту, начинало смеркаться, но фонари еще не зажигали. Город словно окутала голубоватая дымка, в которой призывно мерцали неоновые огни реклам, вывесок модных ресторанов и дорогих отелей для заезжих богачей. Хеде притормозил у тротуара и сразу увидел Хантера — тот стоял под навесом автобусной остановки.

— Нормально? — садясь рядом со шведом, спросил Питер.

— Да, — выруливая в левый ряд, откликнулся Карл. — Только болтают без конца на полицейской волне. Не случилось ли чего?

— Я тоже немного послушал, — признался Вуд, — мне кажется, они стягивались в кварталах, далеких от галереи.

Некоторое время ехали молча. Наконец, увидев на маленькой площади темно-зеленую «вольво», Хантер легонько тронул локоть шведа:

— Притормози и езжай на малой скорости мимо, поглядим.

Хеде понимающе кивнул и медленно проехал мимо машины, в которой сидел Фаджа. Вокруг было пустынно и тихо, желто светились окна расположенных поблизости зданий, торопились домой припозднившиеся на работе клерки, верхушки деревьев парка казались черными на фоне красноватого закатного неба.

Галерею уже закрыли, заперев ворота в решетчатой ограде. За колоннадой, окружавшей здание, угадывались темные провалы окон. Мерно фыркали поливальные установки на газонах, разбрызгивая мелкую водяную пыль, росой оседавшую на траве и кустах.

Развернувшись, швед поехал обратно и свернул в узкий переулок.

— Ну, идем? — взялся за ручку двери Хантер. Хеде прикрыл глаза и начал шептать молитву. Перекрестившись, он решительно выдернул ключ из замка зажигания:

— Пошли!

Взяв из багажника сумки, они выбрались на улицу, ведущую к площади, и подошли к машине Фаджи. Узнав Вуда, итальянец открыл запертые изнутри дверцы. Хантер и швед сели на заднее сиденье.

— Сверни в переулок, — приказал Питер, доставая из сумки непромокаемый костюм из нейлоновой ткани и наголовный фонарь.

— Что вы задумали? — слегка встревожился Тони.

— Останови здесь, — вместо ответа велел Вуд и начал переодеваться. Его примеру последовал молчавший Хеде.

Жадно затягиваясь сигаретой, Фаджа через зеркало мрачно наблюдал, как Хантер и неизвестный мужчина облачались в костюмы из водоотталкивающей ткани и подгоняли по размеру головные ремни фонарей. Потом Питер вытащил из сумки толстый металлический прут с загнутым концом.

— Теперь на площадь.

Тони вывел «вольво» на площадь и, повинуясь указаниям Хантера, поставил ее напротив национальной галереи. К его удивлению, незнакомец снял коврик с пола и откинул оказавшуюся под ним крышку люка. Наклонившись, он несколько минут разглядывал мостовую, а потом глухо сказал:

— Чуть вперед.

Фаджа подал «вольво» вперед. Незнакомец опять склонился над люком.

— Кажется, пройдем, — сказал он и взял у Хантера металлический прут.

Царапнуло металлом о металл, внизу тяжело бухнуло. Питер нагнулся, стараясь помочь приятелю. А потом началось невероятное. Незнакомец вытащил из сумки сверток, оказавшийся лестницей из нейлонового шнура с крюками на конце, и скинул вниз. Покряхтывая, он протиснулся в люк и пробубнил:

— Подавай.

Хантер подал ему сумку, и она исчезла. За ней последовала вторая, и вот уже сам Питер начал спускаться под землю.

«Куда это они?» — недоумевал Фаджа.

— Что вы задумали? — обернувшись назад, спросил он и осекся, увидев висящую под мышкой Хантера кобуру с крупнокалиберным пистолетом.

— Тебе же лучше меньше знать, — отрезал тот. — Сейчас уезжай. Запомни, как стоит машина. Вернешься за два часа до рассвета и поставишь ее точно так же. До микрона! Понял? Все, привет!

Он исчез. Под днищем машины снова бухнуло, и наступила тишина. Ошарашенный итальянец несколько минут сидел, пытаясь осмыслить случившееся и придумать хоть какую-то приемлемую версию, объясняющую происшедшее. Единственно, что можно понять, Хантер и его приятель спустились в подземные коммуникации. Но зачем? Зачем, черт бы их побрал? Загадка!

Фаджа отъехал на несколько метров и, остановившись, открыл дверь и поглядел назад. Так и есть — там, где только что стояла машина, на мостовой темнело пятно металлической крышки люка. Тони слегка присвистнул: пожалуй, Хантер прав — лучше меньше знать, тогда дольше проживешь. Поглядев на часы, он решил отправиться в ночной бар: времени до рассвета навалом, деньги есть и не помешает промочить горло.

В баре он сразу углядел смазливую мулатку, тщетно пытавшуюся отбиться от назойливых приставаний вдребезги пьяного морячка. Спровадив незадачливого ухажера, итальянец галантно предложил новой знакомой разделить его общество.

— Вадда, — поправляя пышные волосы, представилась мулатка, и сердце Тони сладко заныло, предчувствуя очередное любовное приключение.

— Что будем пить? — скользя ласкающим взглядом по тонкой шее и обнаженным плечам Вадды, спросил Фаджа. Сколько ей предложить за ночь? Или она назовет цену сама?

— Все равно. Лишь бы покрепче. Так хочется забыться.

— Отлично! — Тони подозвал официанта и сделал заказ. Решив, что не стоит тянуть, он фамильярно обнял мулатку за талию. Она не возражала.

— Чего же ты хочешь забыть, моя прелесть?

— Адский кошмар, — залпом выпив почти половину бокала, жарко выдохнула Вадда, и Фаджа испугался: если она начнет лакать такими темпами, о какой любви может идти речь? Или его угораздило нарваться на алкоголичку? Тогда им явно не по пути.

— Кошмар? — немного отодвинувшись от дамы, переспросил он. — Тут больше похоже на рай: океан, лазурное небо, щедрое солнце.

— Слушай, — доверительно наклонилась к нему мулатка, и Тони понял, что она уже выпила не один коктейль. И как это он сразу не заметил? — Слушай, я сегодня видела, как убили человека.

— Ну и что? — удивился итальянец. — Подумаешь. Хочешь, потанцуем?

— Не-а, — рассыпая по плечам волосы, мотнула головой Вадда. — Ты просто не видел этого. Его утопили! В наручниках! А рядом были полицейские!

— Да не ори ты, — одернул ее Тони, заметив, что на них начинают оглядываться. — Сама-то там чего делала?

— Гуляла, — засмеялась дама. — А еще катер сожгли!

— Знаешь что? Пошли лучше ко мне, — предложил Фаджа, облизнув пересохшие губы. — Мы еще выпьем, и ты все расскажешь по порядку.

Подхватив под руку Вадду, он с трудом вытащил ее из-за стола и повел к выходу: пять минут — и они будут в отеле, а там, забравшись в постель, пусть рассказывает любые байки про утопленников, полицию, сожженные корабли — хоть про тарелки инопланетян. В номере он найдет, чем ее занять…

Закрывать люк стоя на ступеньках веревочной лестницы оказалось неудобно, и Питеру пришлось повозиться, пока крышка встала на место. Посмотрев вниз, он удивился: колодец оказался значительно глубже, чем они предполагали, но длины лестницы все же хватило. Чем ниже он спускался, тем больше чувствовал, как спертый воздух давит на легкие. Хотелось плюнуть на все и поскорее выбраться наверх, увидеть над головой небо, звезды, ощутить дуновение ветерка. Пересилив себя, Хантер ступил на зацементированное дно колодца и включил лампу. В желтоватом круге света чернели отверстия двух узких лазов, уходящих в темноту.

— Наш этот, — присев, швед потрогал кабели, змеившиеся вдоль стенки. — По-моему, тут телефон и энергопитание сигнализации.

Поглядев на перчатку, он молча показал ее Питу — на ней не осталось следов грязи. Значит, сюда регулярно спускались и проверяли состояние подземных сетей.

На какой-то миг Вуду стало жутко: почудилось, что в темноте притаились враги, готовые располосовать их автоматными очередями и оставить прошитые пулями тела на съедение крысам. Он уже видел этих мерзких тварей, совсем не похожих на тех, что водятся в Европе или Америке. Местные крысы были крупнее, поросшие рыжей щетиной, с длинными острыми рылами и крепкими резцами, которые, казалось, способны перекусить проволоку. Передернув плечами, Пит поежился, но тут же урезонил себя — какие крысы, если нет даже грязи. Наверняка, предусмотрена защита кабелей не только от грызунов и термитов, но и от злоумышленников. А что касается засады… Не стоит давать волю воображению, подогретому нервным напряжением.

Карл встал на четвереньки и заглянул в лаз, пытаясь нащупать лучом фонаря конец тоннеля.

— Ну? — не выдержав, поторопил Хантер. — Что там?

— Не видно ни черта, — глухо ответил Хеде, вползая в тоннель. — Давай за мной. Сумки прихвати.

Прежде чем последовать за приятелем, Питер вынул приемник и, включив его, сунул в нагрудный карман: не мешает постоянно держать под контролем переговоры полиции. Поскольку наверху некому подать им сигнал приближающейся опасности, это будет совсем не лишним.

Лаз оказался уже, чем они предполагали. Перед глазами все время мелькали подошвы ботинок Карла, сверху нависала толща бетонной трубы, об которую Пит часто стукался затылком, плечи задевали за стенки, а нужно было еще тащить сумки с инструментами и снаряжением, приборами и оружием. Через несколько минут он начал жадно хватать ртом воздух — явно недоставало кислорода, а предусмотреть вентиляцию строители коммуникаций не додумались: разве могло им прийти в голову, что два сумасшедших решатся добровольно проникнуть сюда?

Неожиданно тоннель немного расширился, а ползший впереди швед остановился и разразился глухими проклятиями.

— В чем дело? — спросил Хантер.

— Стена! — повернул к нему потное лицо Карл.

— Какая стена? — не понял Вуд и, подминая под себя шведа, пополз прямо по нему, с трудом протискиваясь под сводом тоннеля.

Он увидел, что, загораживая путь, поперек лаза возведена кирпичная стена — аккуратная, темно-красная, с ровными швами раствора между прямоугольниками кирпичей. А кабели, изогнувшись, ныряли в бетонированное отверстие-трубу и уходили вперед.

— Долго ты будешь лежать на мне? — сдавленно прохрипел Хеде, и Хантер отполз назад. Скрючившись и упираясь головой в свод тоннеля, сел.

Швед тоже сел, размазывая по лицу липкий пот и часто дыша широко открытым ртом. Ему казалось, что окружающий их бетон вот-вот сомкнется и раздавит дерзких пришельцев, замахнувшихся на право обладания тайной диктатора. Знаком попросив приятеля подать сумку с инструментом, Карл открыл ее и достал зубило и молоток.

— Попробуем, — криво усмехнулся он в ответ на вопросительный взгляд Хантера. — Наверху не услышат?

— Здесь как в могиле, — мрачно пошутил Вуд.

Швед лег на бок и ковырнул зубилом цементные швы. Потом примерился и точными ударами начал крошить кладку, расшатывая ее. Хантер подсвечивал ему фонарем. Через несколько минут они поменялись местами, и теперь уже лицо Питера секло мелкой кирпичной крошкой, делавшей его похожим на индейца.

— А если там кладка в три или четыре ряда? — прервав работу, обернулся он к Карлу.

— Надо вынуть хотя бы один кирпич, — шмыгнув носом, ответил тот. — Будем надеяться на удачу, а уж коли не повезет, придется искать другой путь.

Вуд сплюнул и с новой силой начал бить по зубилу, вкладывая в каждый удар молотка ненависть к преграде, заставляющей терять драгоценное время, рискуя быть застигнутыми здесь случайной проверкой. Кто знает, с какой периодичностью наведываются сюда монтеры-смотрители? А тем более, не спускаются ли они в колодец в сопровождении солдат спецподразделения по охране правительственного квартала? Вдруг это делается по ночам, и сегодня как раз подошел черед проверять именно этот тоннель? Тогда катастрофа!

Когда под зубилом хрустнуло и кирпич зашатался, Питер в первый момент не поверил. Отбросив молоток и разрывая перчатки о шершавую кладку, он начал расшатывать кирпич еще больше, пока не вынул его. Из груди сопевшего за его плечом шведа вырвался вздох облегчения — в образовавшемся отверстии была темнота пустоты!

— Подожди, проверим, — Вуд посветил фонарем. Увиденное почти не оставляло шансов.

За кирпичной стеной тускло поблескивала крепкая металлическая решетка, а за ней виднелась кладка другой стенки, точь-в-точь похожей на первую. Проклятье!

Молча отстранившись, он дал возможность заглянуть в отверстие Карлу. К удивлению Питера, швед не выразил признаков уныния:

— За ночь можем разобрать, — обнадежил он. — Но куда деть вынутые кирпичи?

— Сложим на пол, а потом построим из них фальшивую стенку на случай проверки, — быстро нашел выход Хантер. — Вряд ли они будут пробовать кладку на прочность.

— Попробуем, — согласился Хеде.

Теперь, когда кирпичная кладка поддалась, дело пошло быстрее и примерно через час они разобрали первую стенку. Однако силы убывали быстрее, чем вынимались кирпичи, — мучили духота и забивающая дыхание мелкая пыль, работать приходилось лежа на боку, мешали вынутые кирпичи, врезаясь в тело острыми гранями. Расширив наконец отверстие, швед протиснулся к решетке и начал ее ощупывать, отыскивая слабые места. Помогавший ему Питер заметил, что по лицу Карла пот стекает уже ручьями. Боже, если трудно хорошо натренированному Вуду, то каково приходится не совсем здоровому, перешагнувшему полувековой рубеж Хеде?

— Если за второй стенкой опять окажется решетка и новая кладка, я ухожу наверх, — обернулся Карл. — Моих сил просто не хватит!

В ответ Питер пожал ему локоть, подбадривая и призывая к терпению. Швед высвободился и вынул из сумки газовый баллон с горелкой резака. Открыл кран, поднес к нему зажигалку и отрегулировал пламя. Сразу стало еще жарче: горелка жадно поглощала и без того скудные запасы кислорода.

Надев темные очки, Хеде начал резать прутья решетки. Чтобы не мешать, Питер отполз назад, думая о том, что деньги, обещанные госпожой Джуба, достанутся им отнюдь не задаром. Да и достанутся ли? А если швед прав и за второй стенкой опять решетка? Сегодня они едва-едва успеют устранить одно препятствие, но не будешь же каждую ночь опускаться под землю, чтобы разбирать стенки и резать решетки?

Тяжело, с присвистом дыша, в тоннель выполз Карл.

— Готово, — просипел он. Вуд, протиснувшись мимо него, полез ко второй стенке, приставил к швам кладки зубило и начал с остервенением бить по нему молотком.

Неужели удача отвернется и два человека, рискующие головами, не получат даже мизерного шанса на выигрыш, не прорвутся к тайнику? Ну, кажется, кладка начала поддаваться? Некогда вытереть заливающий глаза пот, надо бить и бить по зубилу, жмурясь от летящей в лицо крошки и часто хватая ртом застоявшийся, пропитанный пылью и запахом горящего металла воздух. Еще один удар и кирпич вылетел, глухо стукнувшись о бетон на другой стороне стенки. Затаив дыхание, Питер прильнул к отверстию, боясь увидеть вторую решетку и новую стенку. Однако судьба смилостивилась — впереди только темнота уходящего дальше тоннеля.

— Карл, удача!

Швед набожно перекрестился и, стянув зубами перчатку, вытер ладонью мокрое лицо.

— Я думал, все! — вымученно улыбнувшись, признался он.

Примерно час Вуду пришлось потратить на расшатывание кладки: он работал один, давая Хеде возможность отдохнуть. Потом Питер постарался привести кладку в прежний вид и поставил на место решетку. Пятясь, он выбрался через пролом в первой стенке и начал закладывать его выпавшими кирпичами. Тем временем швед собирал мусор в бумажный мешок и тщательно протирал тряпкой изоляцию кабелей и бетон тоннеля.

Судя по часам, наверху ночь подходила к концу и близился рассвет. Приемник, лежавший в нагрудном кармане комбинезона Хантера, примолк — видимо, полиция тоже выдохлась и умерила рвение, готовясь к началу нового дня.

До ствола колодца приятели добрались без приключений, если не считать того, что нещадно ломило натруженные спины и болели мышцы. Поднявшись по веревочной лестнице, Вуд сдвинул крышку люка — над ним, закрывая небо, темнело днище машины. Молодец итальянец, не подвел! Еще мгновение и Питер, открыв люк в полу «вольво», просунул голову в салон.

Над спинкой сиденья водителя появилось помятое, встревоженное лицо Фаджи:

— Наконец-то! Я уже полчаса жду. Что случилось?

— Мелкие неурядицы. Вокруг тихо?

— Да, но уже светает, поторапливайтесь.

Питер опять нырнул в люк и поднял сумки, а потом помог выбраться вконец обессилевшему шведу. Закрыв крышку колодца, они несколько минут отдыхали, развалившись на заднем сиденье, а потом начали стягивать с себя грязные непромокаемые костюмы. Итальянец с любопытством наблюдал за ними в зеркало.

— Видно, вам досталось? — прикуривая, хмыкнул он.

— Ты выглядишь не лучше, — парировал Вуд.

— Зато я приятнее провел время, — засмеялся Тони. — Кстати, сегодня мне одна подружка рассказала, что полицейские убили местного парня у старых причалов. А вечером стреляли в трущобах.

— Давай на площадь, — приказал Питер, пряча костюмы в сумку. — Там нас высадишь и свободен до вечера.

Фаджа тронул машину с места. Объехав квартал, вырулил на площадь и припарковался. Взяв сумки, американец и швед вышли.

— Поехали к океану, — сев в машину Хеде, предложил Вуд. — Надо хотя бы умыться.

— Тебя обеспокоил рассказ этого парня? — покосился на него Карл. — Я видел, как ты помрачнел.

— Хочется надеяться, что это просто совпадение, — устало откликнулся Питер. — Вчера мне должен был позвонить один человек, но звонка не было. А он как раз после встречи со мной отправился к причалам. И полиция весь день трепалась в эфире. Голова пойдет кругом. Главное, мы ничего не можем изменить. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Хеде. — После пляжа я тебя подвезу?

— Только не прямо к отелю…

Добравшись до своего номера, Хантер задернул занавеси на окнах и завалился на кровать: надо набраться сил перед предстоящим повторным спуском в преисподнюю. Сегодня решающий день, вернее, ночь. Дольше тянуть нет ни времени, ни возможности…

Швед, устроившись в большом мягком кресле, высосал одну за другой несколько банок пива — организм обезвожен и мучила жажда. Второй подобной ночи он просто может не выдержать. Надо бы поесть: в желудке сосет, а пиво хотя и называют жидким хлебом, оно не заменит хлеба настоящего. Нет сил спускаться в ресторан и нет желания заказывать обед в номер. Пожалуй, сейчас он ляжет спать, а потом плотно поужинает…

Тони, придя в номер, увидел спящую на его кровати Вадду. Подойдя ближе, он осторожно убрал с ее щеки волосы и начал стягивать с себя рубашку.

— Я хочу пить, — приоткрыв один глаз, капризно надула губки мулатка.

— Я напою тебя любовью, — пообещал Фаджа, торопливо снимая брюки…

Кано осторожно потрогал кончиками пальцев воспаленные веки: опять слезятся глаза и в них возникает нестерпимая резь. Наверное, надо обратиться к врачу, но постоянно не хватает времени.

— Он раскололся на автомастерскую, — промолвил капитан, глядя на подушечки пальцев. Затем он стер платком оставшиеся на них маленькие комочки слизи.

— Ему что-нибудь известно о белом, проскочившем через границу? — напомнил о незавершенном деле Энугу. — Он знает другие явки Тамале в городе, кроме закусочной и ремонтной фирмы?

— Ну, фирмой ее назвать нельзя, — устало усмехнулся Кано, — скорее, мелкая кустарная мастерская. А что касается явок… Боюсь, после обработки он готов назвать любой адрес и пароль.

— Перестарались, — насупился полковник, — забили мальчишку. Он боится боли?

— Да. Вернее, сейчас уже боится и не переносит ее.

— Так сделайте ему еще больнее! — яростно выпучив глаза, заорал Энугу. — Пусть называет адреса, пароли, имена! Черт с ним, мы проверим их все! Кто поручится, что в каком-то дальнем уголке его мозга не прячется то, что нам нужно? Вытягивайте из него все, без остатка, а зерна от плевел начнем отделять потом.

— Сделаем, — заверил Кано, — мои люди тщательно проверяют город и провинцию, выискивая тех, кто прибыл сюда после известного дня. Нам помогает полиция. Найдем!

— Копаешься, сынок! Живее пошевеливайся! Надо скорее взять верный след и гнать по нему…

Вечером все было удивительно похоже на то, что происходило накануне. Невыспавшийся, мечтавший поскорее вернуться к своей красотке, Фаджа сдавленно зевал, сидя за рулем «вольво», и ждал, когда же наконец появятся Хантер с дружком.

Что они делают под землей. Тони не знал, а пробудившееся любопытство он умело погасил — на родине итальянцу не раз приходилось слышать, что тот, кто меньше знает, живет дольше умников, готовых повсюду сунуть свой нос. Не считают нужным поставить его в известность, и не надо. Конечно, знать, зачем Хантер спускается в колодец, было бы неплохо: мало ли, вдруг когда-нибудь пригодится, — любая информация может стать товаром, причем весьма выгодным. Но не переть же на рожон?

Вот и они. Опять та же улица, уже привычное место остановки автомобиля над люком подземных коммуникаций, переодевание и спуск в колодец.

— Вернешься за два часа до рассвета, — напомнил Хантер.

Глухо прогремела тяжелая крышка. Тони уехал.

Спускаясь по веревочной лестнице, Вуд бросил взгляд на дно колодца и увидел, что Хеде, решив не терять зря драгоценное время, уже вполз в тоннель, волоча за собой сумку с инструментами. Спрыгнув, Питер подхватил оставшуюся сумку и последовал за шведом, тщательно осматривая оставленные вчера метки. Нет, кроме них здесь никто не побывал. Впереди загремели кирпичи — Карл обрушил стенку. Потом звякнул металл решетки и посыпались кирпичи второй стенки.

Когда Вуд догнал Хеде, тот был уже во втором колене тоннеля. Включив кроме наголовного еще один мощный электрический фонарь, он осматривал прикрытые металлическими коробками места соединения кабелей.

— Здесь должен быть распределитель охранной системы, — объяснил он Вуду. — Пока с ним не разберемся, дальше идти нельзя.

Как и вчера, в нагрудном кармане комбинезона слабо попискивал приемник, настроенный на полицейскую волну, и время от времени Питер прислушивался к тому, что передавали друг другу фараоны. Пока их переговоры не внушали никаких опасений.

Швед вынул отвертку и снял кожух распределительной коробки. Осветив лучом фонаря сложное сплетение разноцветных проводов, он напряженно засопел, слизывая выступившие на верхней губе крупные капли пота. В тоннеле было по-прежнему душно, а от разрушенных кирпичных стенок поднялось облако пыли, щекотавшей в носу.

Достав из сумки тестер, Карл осторожно дотронулся иглами щупов до клемм. Наблюдавшему за ним Вуду пришло в голову, что швед сейчас похож на минера, пытающегося обезвредить сложный взрывной механизм. Наверное, так оно и есть: если Хеде не найдет уязвимого места в энергосистеме электронной защиты, их затея с проникновением в колодец, разбиранием кирпичных стенок и разрезанием решеток окончится пшиком — путь к статуе Святого Петра будет прочно перекрыт невидимыми сторожами, готовыми при малейшей их оплошности пробить тревогу и поднять на ноги солдат и полицию.

— Намудрили, — Карл сплюнул и прислонился спиной к стенке тоннеля, — у них двойная система страховки.

— И что теперь? — уныло спросил Хантер. Неужели Карл не справится? Конечно, сейчас ему приходится соревноваться с целой группой инженеров, придумавших защитные системы и предусмотревших способы их охраны, а это нелегко. Они могли ломать головы долгими часами, совещаться, испытывать различные варианты, а у Хеде ограниченный отрезок времени и только те инструменты и приборы, которые удалось провезти через границу и притащить сюда, в тоннель. Но не зря же Вуд выбрал именно его! Голова шведа стоит дороже, чем иное конструкторское бюро.

— Попробуем их надуть, — подмигнул Карл.

— Зря не рискуй, — предупредил Питер.

— Не думаю, что при сигнале тревоги они кинутся сюда, — ехидно заметил швед. — Скорее, начнут проверять наверху, в здании галереи. Не волнуйся, мне тоже хочется убраться из этого склепа подобру-поздорову.

Он снова начал трогать щупами клеммы, внимательно следя за метавшимися по шкалам стрелками прибора.

— Ну? — не выдержал Вуд.

— Ты знаешь от начала до конца какую-нибудь молитву? — вынимая из сумки непонятный прибор с торчавшими из него толстыми кусками изолированного кабеля, спросил Карл. — Так вот, читай ее, не пропуская ни слова, пока я буду присоединять к их хитрым конструкциям свою. Моли Всевышнего, чтобы старый Карл оказался хитрее…

Забившись в угол заднего сиденья автомобиля, полковник Энугу рассматривал стоявший на другой стороне улицы пансионат «Глория».

— Это здесь? — повернулся он к сидевшему рядом Кано. — Куда выходят окна его номера?

— Во двор. В номере есть лоджия, выбравшись через которую можно обойти все здание. Рядом черный ход.

— Удобно устроился, — пробурчал Энугу, разглядывая ряды одинаковых окон, прикрытых жалюзи. — Телефон прослушивали?

— Мы подключились к линии, но поздно. — Кано прикрыл глаза, давая им немного отдохнуть. — Мои ребята обнаружили его лежку вскоре после обеда. Он записался под именем Густава Карсона. Никому не звонил, ни с кем не встречался. Час или полтора назад ушел.

— Вернется? — отрывая фильтр от сигареты, спросил полковник.

— Его ждут, — пожал плечами Кано, — но с уверенностью ничего сказать нельзя. Обшарили все: вещей нет, отпечатков пальцев тоже.

— Призрак! — сплюнул прилипшую к губе крошку табака Энугу. — Где он шляется? Машина у него есть?

— Да. Номер установлен. Теперь нам известны марка и номер авто, которое взял Тамале в ремонтной мастерской. Полиция начала прочесывать город. Границы закрыты усиленными нарядами.

— Мне не нравится, что мы опять опоздали, — буркнул полковник, глядя, как сгущается темнота между кустов, окружавших пансионат. — Обслугу «Глории» на допросы, здесь оставить засаду. Все, поехали к себе, тут пока больше нечего ловить…

Вуд затаил дыхание, когда швед коснулся отверткой клеммы соединения проводов: вдруг там что-нибудь замкнет и на пульте дежурного охраны сработает сигнализация, тревожно замигает красная лампочка в такт назойливому зуммеру, скребущему по нервам, — дзинь, дзинь, дзинь…

— Пит, читай молитву! — раздраженно напомнил Карл.

Вздохнув, Вуд отполз в сторону и затих, напряженно прислушиваясь к сопению Хеде и слабому позвякиванию инструментов в его руках. Зажав фонарь зубами, швед быстро присоединил к клеммам свой прибор и щелкнул тумблером. Прибор глухо загудел на низкой, басовитой ноте, словно в подземелье чудом залетел мохнатый шмель.

— Все, — Карл лег на пол тоннеля, отдыхая после тяжелой работы.

Вуд придвинулся ближе, с сомнением поглядывая на ящик в дырчатом кожухе, присоединенный к системе энергопитания.

— Ты уверен в успехе?

— Я? — чуть приподнял голову Хеде. — Абсолютно. Тебе долго объяснять, но поверь на слово, что сигнализация теперь не сработает, а на пульте будет полный порядок.

— Чертовщина! — слегка присвистнул Питер.

— Нормально, — отозвался, вставая, швед и гордо добавил, — мое изобретение. Пошли?

Через десяток метров они наткнулись на развилку — основной ствол тоннеля шел прямо, а от него ответвлялся узкий рукав, сворачивающий налево. Мысленно восстановив план подземных коммуникаций, Вуд уверенно двинулся по основному тоннелю. Ни кирпичных стенок, ни металлических решеток им более не попадалось. Скорее всего, строители предусмотрели их для защиты распределительной коробки охранной системы.

На легкие давила духота, сжатый бетоном тоннель казался бесконечным. Питер даже потряс головой, чтобы отогнать навязчивые видения: воспаленному воображению то и дело чудились какие-то шорохи, шепот, писки, щелчки, похожие на звук взводимого затвора. Казалось, еще секунда, и тишину, нарушаемую только шуршанием непромокаемых комбинезонов ползущих по бетонной трубе Хантера и шведа, разорвут звуки выстрелов, ударит по ушам многократно изломанное, мечущееся в замкнутом пространстве эхо, покатятся под ноги стреляные гильзы… Черт их знает, местных охранников, не поставлены ли тут хитрые самострелы, снабженные чувствительными инфракрасными датчиками? Страшно умереть под землей, распластав напичканное свинцом тело и истекая кровью. Умирать минута за минутой, зная, что никто не поможет, и только позже спустившиеся сюда для очередной проверки охранники найдут останки двух безумцев, решившихся вступить в поединок со спецслужбой чужого государства. Нет, о таком лучше не думать!

Подняв руку, Вуд ощупал свод бетонной трубы — где-то тут должны быть отверстия отдушин. Медленно двигаясь вперед, он методично искал, пока затянутая в перчатку рука не наткнулась на вмурованную в бетон решетку. Ага, первая отдушина. Вскоре нашлась вторая, а за ней и третья. Если Карлу все удалось, можно приступать к работе.

Поманив Хеде, Питер показал ему на отверстие отдушины. Швед лег на спину и при свете наголовного фонаря тщательно исследовал решетку и бетон вокруг нее. Стукнул кулаком по металлическим прутьям:

— Выдрать ее ничего не стоит, но, боюсь, ты не пролезешь.

Хантер приподнялся, приложив, насколько это было возможно, свои широкие плечи к решетке. Да, пожалуй, Карл прав, отдушина узковата. Тем временем Хеде уже вытащил из сумки масляно-блестящую толстую штангу с массивным основанием и начал прилаживать к ней замысловатую металлическую конструкцию.

— Домкрат, — сопя от напряжения, объяснил он. — Сейчас попробую. Бетон здесь тоньше, его сверлили под основание решетки.

Просунув сквозь прутья штангу с прижатыми к ней наподобие сложенного зонтика зубчатыми острыми лапами, он расправил их и начал вертеть рукоятку. Штанга медленно поползла вниз, лапы растопырились и впились зубьями в бетонную трубу по краям решетки. Захрустело. Края отдушины не выдержали натиска — решетка вывалилась вместе с куском бетона.

Хеде сменил насадку на конце штанги: теперь он поставил там плитку с толстыми присосками из литой резины.

— Ты уверен, что над нами пол галереи?

— Да, — ощупывая рваные края дыры в своде тоннеля, откликнулся Питер, — коммуникации идут прямо через подвал музея и камень наверху — один из блоков пола.

Швед кивнул и опять начал вертеть ручку домкрата. Штанга медленно поползла вверх, потом щелкнула, встав на стопор, и из нее телескопически выдвинулась другая, стремясь дотянуться до каменного свода над головами напряженно наблюдавших за ней приятелей. Наконец упор ткнулся в каменную плиту и присоски чмокнули. Карл облегченно выдохнул и улыбнулся:

— Сейчас не плохо бы перекурить, а?

— Я бы не отказался, — в тон ему ответил Хантер, чувствуя, как его начинает охватывать легкая дрожь нетерпения.

Поднимет домкрат тяжеленную каменную плиту пола или нет? Хеде хвастался, что он может сдвинуть больше десятка тонн. Впервые увидев хваленый домкрат, Питер только хмыкнул, недоверчиво потрогав толстую короткую трубу и плиту основания: в разобранном виде механизм умещался в обычном портфеле, с каким клерки ходят на службу, но Карл уверял, что говорит сущую правду. Вот и пришло время проверить.

— Вижу первую коробочку! Шеф! Я ее вижу!..

Хантер вздрогнул от неожиданности и схватился за карман, где лежал приемник. Опять полиция напоминает о себе! Как он мог забыть, что приемник включен? Или, привыкнув к его писку, перестал обращать внимание, что передают друг другу фараоны? Какая еще коробочка их заинтересовала?

— Где она? — начал выспрашивать невидимого патрульного «шеф». — Вы не ошиблись?

— Нет. Видим у «Плазы».

— Ждите. Если поползет, не упускайте из виду и постоянно держите связь. Где вторая?..

— Ну, начали? — хриплым шепотом спросил швед.

— Давай, — прислушиваясь к доносившимся из приемника кодированным переговорам, согласился Питер. Кажется, «Плаза» — это ресторан неподалеку от побережья? Кого они там застукали? В любом случае этому парню теперь не позавидуешь: если местные полисмены вцепятся, от них не так-то просто отвязаться. А за спиной полиции тут постоянно маячит зловещая тень контрразведки. Да, хорошего мало, и еще Тамале пропал — ни условного звонка, ни знака, приглашающего встретиться на пляже. И на сердце словно камень после рассказа Тони об утопленнике.

Легкий скрип прервал его мысли. Хеде не зря хвастался своим домкратом — тяжеленная плита пола галереи приподнялась. Правда, пока щель не больше ладони, но она есть! Показалось даже, что в нее со свистом врывается прохладный воздух, нагоняемый работающими в зале галереи кондиционерами.

— Погоди, — дотронувшись до плеча Хеде, Питер ухватился за штангу и, подтянувшись, ловко протиснулся в отверстие отдушины. Упершись подошвами ботинок в края бетонной трубы, он выпрямился и осторожно посмотрел в щель…

Сначала старший полицейского патруля не поверил своим глазам, увидев разыскиваемую темно-зеленую «вольво» припаркованной недалеко от входа в ресторан «Плаза». Нет, ошибка исключена, все сходится: марка, модель, цвет кузова, номера. Показалось, что в нагрудном кармане форменной рубахи уже хрустят обещанные наградные. Но не мешает еще раз убедиться!

Приказав напарнику проехать вперед, старший торопливо выскочил из машины. Точно, она! Даже закололо в кончиках пальцев, когда, плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, он поднес ко рту микрофон рации:

— Вижу первую коробочку! Шеф! Я ее вижу!

— Где она? — немедленно откликнулись из радиоцентра. — Вы не ошиблись?

Понятно, после стольких бесплодных часов поиска по всему городу они там сомневаются.

— Нет. Видим у «Плазы».

— Ждите. Если поползет, не упускайте из виду и постоянно держите связь. Где вторая?

Ну это они слишком многого хотят! Сказали бы спасибо, что нашли хоть одну из разыскиваемых машин, а то подавай сразу обе.

— Здесь только первая, шеф! — стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, ответил старший патруля.

— Не упустите! — повторно прорычало в динамике, и раздался щелчок отбоя. Центр отключился.

Откинувшись на спинку сиденья, старший патрульный снял фуражку и вытер платком мокрую от пота подкладку: ну и денек, не только фуражка пропотела, даже зад взмок. Приклеив к нижней губе дешевую сигарету, он чиркнул спичкой и с удовольствием затянулся.

— А они не это? — беспокойно завертел головой напарник.

— Наше дело смотреть, — покровительственно похлопал его по плечу старший. Понятно, молодой еще, волнуется. Ну да ничего, оботрется.

Долго ждать не пришлось. Буквально через пять минут к их машине подошел крепкий малый в светлом костюме и, вытащив из кармана жетон на цепочке, сунул его старшему под нос.

«Контрразведка, — сглотнул тот набежавшую слюну. — Дела!»

— К ней никто не подходил?

— Нет, офицер, никто, — поняв, что спрашивают о припаркованной у ресторана «вольво», ответил старший патруля.

— Все, ребята, спасибо. Мотайте отсюда. Вас не забудут, — сказал малый в светлом костюме и сделал такой жест, словно стряхивал с пальцев капли воды.

— Давай! Жми! — старший толкнул в бок разинувшего рот напарника. Сейчас лучше всего убраться отсюда, пока контрразведчики отпускают. Кто знает, что у них на уме? Похоже, «вольво» искали именно они, и теперь им не важно, кто ее нашел.

Проводив взглядом отъехавшую патрульную машину, контрразведчик вернулся к ожидавшему его коллеге и взял его под руку.

— Сейчас начинаем…

Вадда призывно улыбалась и томно щурила глаза. Сидевший рядом Фаджа чувствовал, как его охватывает нетерпеливое желание послать к черту кабак, расплатиться и поехать в отель — в конце концов, поужинать они могли и в номере, не вылезая из постели. Зачем он только поддался на ее уговоры, согласившись отправиться в «Плазу»? Вечно бабы придумывают всякую ерунду.

Проведя ладонью по упругому бедру мулатки, обтянутому тонкой, шелковистой тканью платья, Тони шепнул:

— Поехали ко мне?

Ее пышные волосы щекотали лицо, запах духов будоражил. Хотелось прямо сейчас содрать с нее платье, припасть губами к прохладной, бархатистой коже, ощутить ее ласковую податливость и, потеряв голову, упиваться любовью, забывая обо всем на свете.

— Я хочу потанцевать, — капризно надула губки Вадда.

— Ну хорошо, — едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, недовольно согласился итальянец. — Только недолго.

— Прошу прощения, господин!

Тони обернулся. Почтительно кланяясь, рядом стоял швейцар, теребя в руках обшитую галунами форменную шапочку.

— В чем дело?

— Вы не могли бы перегнать свою машину на стоянку, господин? — снова поклонившись, попросил швейцар. — Одному из посетителей стало нехорошо, а карета скорой не может подъехать.

— Сама судьба предлагает нам убраться отсюда, — итальянец подмигнул подруге. — Поехали?

— Отгони машину и потанцуем, — не уступала она.

— Ладно, — обреченно вздохнул Фаджа.

Мулатка игриво потрепала его по щеке и вытянула из пачки сигарету. Швейцар услужливо дал ей прикурить и повел Тони к выходу, бормоча извинения и убеждая, что стоянка буквально в двух шагах и господину совершенно не о чем беспокоиться.

— Если господин даст ключи?..

— Спасибо, я сам, — отрезал итальянец. Не хватало еще, чтобы эта мартышка обнаружила люк в полу машины. Мало ли, что ему взбредет в голову? Решит почистить сиденья, вымыть стекла, чтобы получить с клиента чаевые. Нет, лучше не рисковать…

Обернувшись, он послал Вадде воздушный поцелуй, чмокнув губами кончики пальцев и подув на них. Мулатка ответила призывной улыбкой.

Не успел Тони скрыться за стеклянными вращающимися дверями, как рядом с Ваддой оказались два молодых человека. Она закинула ногу на ногу, готовясь выслушать привычные банальные комплименты и отшить любителей легких знакомств, — в другое время она, может быть, благосклонно приняла ухаживания, но не сейчас, когда должен вернуться ее дружок. Один из парней бесцеремонно взял мулатку за локоть:

— Пошли, детка, твой кавалер не вернется.

— Пусти, — попыталась освободиться Вадда, но парень держал крепко.

— Не ори! — ловко подхватив женщину под руку с другой стороны, угрожающе прошипел второй. — Ты арестована!

Гремела музыка, звенели бокалы, танцевали пары, сновали официанты, и никому не было дела до Вадды, как во сне шагавшей между двух парней к служебному выходу. Проходя мимо стойки бара, она словно стряхнула с себя оцепенение и, рванувшись, хотела закричать, но конвоиры были начеку. Резким движением один ударил ее ребром ладони по печени, а второй, фальшиво смеясь, заключил сгибавшуюся от боли женщину в объятия и, оторвав от пола, поволок мимо стойки…

Выйдя из «Плазы», итальянец заторопился к автомобилю — скорее отогнать его и вернуться к Вадде, а то не успеешь к утру прибыть на место. Хантер — мужчина серьезный и не потерпит опозданий.

— Эй, это ваша машина? — окликнул его негр в коротком белом халате. Наверное, санитар кареты скорой помощи.

— Сейчас, приятель, не спеши, — осадил его Тони. Ишь, выискался, не может подождать минутку. До чего же местные ребята бесцеремонны, никакого понятия о правилах приличия.

— Давайте скорее, нам надо забрать больного, — подскочил к нему второй санитар. Неподалеку стоял белый микроавтобус с красным крестом на борту.

— Успеешь, — огрызнулся Фаджа. — Не помрет твой больной.

Неожиданно санитары схватили итальянца за руки и, выворачивая их за спину, потащили к микроавтобусу. Тони рванулся, ударил каблуком по ноге державшего его за правую руку негра и, освободившись, врезал кулаком в ухо второму, сбив его с ног. Но первый уже успел обхватить его колени и повиснуть, мешая двигаться. А от микроавтобуса бежали еще двое.

Взревев от ярости, Фаджа ударил повисшего на нем санитара сцепленными руками по голове и успел встретить новых противников, нанося им удары ногами. Однако силы оказались неравны — итальянцу двинули в живот и приложили спиной о капот машины.

Отбиваясь, Тони думал только об одном: вырваться из круга нападавших на свободное пространство и дать деру. Ясно, что его заманили в ловушку, но кто? Хуже всего, если это связано с делами Хантера.

«Вольво» придется бросить, «санитары» ребята шустрые, и он едва успевает парировать их удары. Но не может же это продолжаться бесконечно?

И тут Фаджа пропустил крепкий удар в грудь. Сердце словно зашлось, ухнув вниз. Жестко перехватило дыхание. Итальянец из последних сил пнул первого санитара ногой в пах и радостно отметил, что тот, дико взвизгнув, кулем осел на асфальт. Все, этот не боец! Теперь отбить выпад справа, развернуться и ответить. О, мадонна, как же тяжко дышать!

Противники ему попались не из слабаков, знающие толк в потасовках. Тони имел славу приличного мастера рукопашного боя и не раз выходил победителем в драках, но в такой переплет он попал впервые. Негры действовали расчетливо, умело, не давая ему ни секунды передышки и сразу же лишив возможности маневра. Ребята тренированные, дышат легко, быстро перемещаются, прикрывая друг друга, наносят мощные удары и умело защищаются. Фаджа понял, что его не выпустят.

Противный, липкий страх сковал мозг. Как он сразу не понял, что это не санитары, не хулиганы и что бесполезно ждать появления полиции. А Вадда? Что с ней?

Изловчившись, низкорослый крепыш нырком подобрался вплотную к итальянцу и сумел захватить руку. Тут же Тони развернули, ударили по спине, поймали за ноги и повалили, сдавливая горло удушающим захватом. Его подтащили к микроавтобусу и головой вперед сунули в открытые дверцы кузова. Навалились, на щиколотках защелкнули браслеты наручников, а руки подтянули к затылку так, что захрустело в плечах. Щелкнули браслеты вторых наручников, сковывая запястья. На голову натянули плотный, противно пропахший чужим потом мешок.

— Поехали, — сев верхом на пленника, распорядился один из «санитаров», вытирая тыльной стороной ладони сочившуюся из разбитой губы кровь. — Здоровый, дьявол!..

Когда с головы сняли мешок, Тони увидел, что он находится в комнате с канцелярской мебелью и сильной лампой без абажура под высоким потолком. Вдоль стен стояли металлический шкаф с отделениями для картотеки, столы, рабочие кресла. Одна стена была выложена серым кафелем. Окна отсутствовали. Кажется, его тащили по разным лестницам, то вниз, то вверх, и он совершенно запутался. Судя по отсутствию окон, он находился в подвале?

Наручники не сняли. Они стягивают ноги и запястья рук. За столом — два офицера в военной форме, у дверей еще двое.

— Вы арестованы, — прервал молчание один из сидевших за столом офицеров, и Фаджа быстро взглянул на него.

Довольно молодой негр, с густой шапкой курчавых волос и воспаленными глазами. На погонах знаки различия капитана. Рядом с ним небрежно развалился в кресле пузатый полковник.

— В чем меня обвиняют? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Тони. — Я требую присутствия адвоката.

— А это не допрос, — усмехнулся капитан. — Мы пока просто беседуем.

— Вот как? Может быть, тогда с меня снимут наручники и дадут сигарету? В любом случае, я требую присутствия адвоката.

— Позже, — капитан подал лежавшие на столе документы полковнику, и тот, презрительно скривив губы, начал их просматривать.

— Тони Фаджа? — пробурчал он. — А его подруга?

— Проститутка, специализирующаяся на иностранцах, — сообщил капитан. — Машину осмотрели. В полу сделан специальный люк. Думаю, именно за этим ее гоняли в ремонтную мастерскую.

— Ага, — кивнул полковник и поднял глаза на итальянца. — Давай, выкладывай, чем ты тут промышляешь?

— Я отказываюсь говорить, пока здесь не будет присутствовать адвокат из независимой страны, — поджал губы Тони.

Полковник вынул из кармана пачку сигарет «Лондон» — дорогих, источающих медовый аромат, такие и в Лондоне далеко не каждому по карману, — привычно оторвал фильтр, сунул сигарету в рот. Капитан зажег спичку и дал начальству прикурить. Затянувшись, полковник выпустил клуб дыма и поднес ближе к глазам еще одну бумагу.

— Мои ребята нашли вторую машину, — взглянув на Тони, глухо сказал он. — Во дворе дома, рядом с правительственными кварталами. Она принадлежит иностранцу, нелегально проникшему в страну. А твою машину обработали в автомастерской по указаниям разыскиваемого противника законного правительства Лигурии. Где ты взял «вольво»?

— Пригласите адвоката и представителя консульства. И пусть снимут наручники. Тогда я буду отвечать на вопросы.

Полковник с усмешкой поглядел на Фаджу, старавшегося сохранить достоинство:

— Это, — он показал на сидевшего рядом с ним офицера, — капитан Кано. Меня зовут Энугу. Я начальник контрразведки. Поверь, сынок, ты вляпался в грязное дело. Мы свободно можем обвинить тебя в подготовке покушения на главу правительства, и тогда уже ничего не спасет. Подумай!

— Постарайтесь правильно понять свое положение, — вступил в разговор Кано. — Никто не знает, что вы находитесь у нас. Для всех на вас около ресторана напали хулиганы. Я уверен, что консулу плевать на исчезновение Тони Фаджи, но даже если он заинтересуется, искать пропавшего иностранца поручат полиции. Понимаете?

— Существует еще пресса, — попробовал защитить свои позиции итальянец, — парламент, оппозиция. Я требую вызвать представителя консульства и адвоката.

— Упорный, — недовольно процедил Энугу. — В угол!

Подскочили стоявшие около дверей офицеры и пересадили Тони на кресло в углу, пристегнув его ремнями. Накинули на голову еще один ремень и затянули.

«Неужели начнут пытать?» — лихорадочно билось в мозгу.

Один из офицеров взял со стола лейкопластырь и, отрезав узкие полоски, приклеил к векам Фаджи так, чтобы он не мог закрыть глаза.

— Давайте девку, — распорядился полковник, и в комнату ввели Вадду. Мулатка дрожала и затравленно озиралась. Ей связали руки за спинкой привинченного к полу стула и зажали ноги тяжелой деревянной колодкой.

— Знаешь его? — кивнув на итальянца, спросил Кано.

— Он возил меня в отель, — простонала Вадда. — Больше ничего, клянусь!

— Я могу отдать ее солдатам, а потом прикажу утопить в океане, — подойдя к Фадже, доверительно сообщил Энугу. — Но не сделаю этого, если ты мне все расскажешь.

— Нет. Будем говорить в присутствии адвоката и представителя консульства.

— Глупо, — отрывая фильтр от очередной сигареты, вздохнул полковник. — Подумаешь, заявят протест, и что? Хочешь увидеть, как поступят с тобой, если будешь упорствовать? Учти, ты сам выбрал ей судьбу! Смотри!

Один из офицеров надел клеенчатый фартук и подошел к сжавшейся от ужаса Вадде. Взявшись рукой за волосы, которые так нравились Тони, он запрокинул ее голову и быстро ткнул пальцем в глаз мулатки.

— Нет! — закричал Фаджа, видя, как выдавленное глазное яблоко повисло на обильно окрасившемся кровью нижнем веке, как конвульсивно задергалось тело, еще недавно дарившее ему радость наслаждений. А по барабанным перепонкам ударил жуткий крик.

— Сейчас ей выколют второй глаз, — наклонившись к уху Тони и обдав его смрадным запахом табака, вкрадчивым баритоном пророкотал полковник. — А потом примутся за тебя. Ты долго не умрешь, сынок! Мы заставим тебя желать смерти, но она не придет! Давайте дальше! — обернувшись, приказал он.

— Нет! — закричал итальянец. — Нет! Не надо!

— Здесь хозяин я, — усмехнулся Энугу. — Скажешь, получишь деньги и свободу. А будешь молчать…

— Нет! — Тони попытался освободиться, но это было невозможно.

— Ну, решайся, сынок! — бормотал над ухом полковник.

И Тони Фаджа сломался. Заикаясь и всхлипывая, чувствуя, как по щекам неудержимо катятся слезы, он прошептал:

— Я скажу… Только не надо больше.

— Говори.

— Меня нанял Хантер.

— Уберите эту тварь, — приказал Энугу, небрежно махнув рукой в сторону потерявшей сознание Вадды. — Приведите в камеру врача: она еще может понадобиться для освежения памяти нашего друга. Ну, говори!

— Дайте гарантии сохранения жизни, здоровья и получения свободы, — видя, как выносят бесчувственное тело мулатки, немного приободрился итальянец.

— Гарантии? — изумленно поднял брови полковник. — Лучшая гарантия — твоя честность. Или я поторопился приказать убрать эту девку?

— Нет, нет, — облизнув пересохшие губы, быстро заверил Фаджа, кося налитым кровью глазом на офицера в клеенчатом фартуке. — Я скажу.

— Кто Хантер?

— Я познакомился с ним в Конайри, он американец.

— Это фамилия или прозвище?

— Не знаю, его многие называли Хантером, «Охотником». От приятелей я слышал, что он за вознаграждение ловил транспорты контрабанды наркотиков. Рисковый мужчина.

— Приметы? — поправляя лежавший на столе диктофон, спросил Кано.

— Среднего роста, плотный, глаза светлые, коротко стрижен, лет сорока, сорока пяти. Курит. Меня познакомил с ним один латиноамериканец с побережья. Хантер предложил отправиться в Лигурию и выполнять его распоряжения. Я должен был взять в условном месте машину и подвозить его на площадь по вечерам, а потом подгонять «вольво» за два часа до рассвета на ту же площадь.

— Зачем в полу автомобиля люк? — поинтересовался Энугу.

— Хантер приходил еще с одним европейцем. Я его не знаю, — предваряя вопрос контрразведчиков, сообщил Фаджа. — Они переодевались и, открыв люк, спускались в колодец. Машину надо было ставить точно над крышкой колодца в мостовой.

— Где они спускались в подземные коммуникации? — подался к нему Кано. — И как выглядит второй?

— Старше Хантера, молчаливый, лысоватый блондин лет пятидесяти. Они брали с собой большие сумки. А спускались напротив национальной галереи.

— Где они сейчас? — вскочил капитан. — Где?!

— Там, — выдохнул итальянец, — под землей…

Энугу устало прикрыл глаза. Все встало на свои места — радиограмма резидентуры о встрече Онасии Джуба с неизвестным, появление связного эмигрантского центра Тамале, явка в закусочной «Сасандра», переоборудование «вольво» в частной автомастерской, проникновение в Лигурию неизвестного белого на грузовике компании трансафриканских перевозок, попытка вывезти за границу другого человека, обнаружение второй из разыскивавшихся машин недалеко от национальной галереи. Известно, что Онасия Джуба училась у покойного директора галереи, и, надо полагать, материалы спрятаны именно там, среди национальных сокровищ?

Хотят проникнуть в галерею из-под земли? Но там чуткая и сложная система сигнализации. Впрочем, начальник службы безопасности эмигрантского центра не пошлет сюда сопливых неумех, отступающих перед опасностями, электронными сторожами и не готовых к дерзким действиям под носом контрразведки.

Несомненно, что находящийся с Хантером европеец — именно тот Карсон из пансионата «Глория». И сейчас они вместе под землей или уже в залах галереи… Кто кроме них знает, где спрятаны материалы? Джуба, Каффи, но они далеко. Значит, успех полковника, если он хочет завладеть документами, зависит от успеха врага? Как ни странно, но это факт. И нельзя врагу помешать раньше времени, как нельзя дать ему уйти или уничтожить добытое. Задача! А решать ее придется на чужих глазах, изворачиваясь, чтобы не донесли Матади.

— Сейчас тебя приведут в приличный вид, — не открывая глаз, медленно сказал полковник. — Посадят в машину и отправят к галерее. Надо, чтобы они при выходе из помещения увидели тебя на привычном месте. Понял, сынок?

— Да-да, — быстро согласился Фаджа. С него сняли ремни и наручники, сунули в рот сигарету и предложили кофе с бутербродами.

— У нас еще есть время, — поглядев на часы, прикинул Энугу. — Но не вздумай смыться! За вами будут глядеть сверху, а квартал оцепят. Мне они нужны живыми, со всем багажом.

Из щели, образовавшейся под приподнятой каменной плитой, тянуло легким, прохладным сквозняком. Вуд прищурился, напряженно всматриваясь в темноту: в зале музея было тихо, где-то вдалеке тускло горела контрольная лампочка, и он понял, что там входные двери. Ухо не уловило подозрительных шорохов, а нос не почуял посторонних запахов. Похоже, здесь не ждут пришельцев из преисподней.

Стоять, опершись подошвами ботинок о неровные края бетонной трубы, было неудобно, но Хантер заставил себя наблюдать и принюхиваться в течение нескольких минут, чтобы не было осечки. Только потом он нагнулся к ожидавшему сигнала шведу и скомандовал:

— Поднимай!

Хеде начал крутить ручку домкрата. Плита над головой Питера медленно поползла вверх, расширяя образовавшийся зазор. Вскоре в него уже можно было пролезть.

— Достаточно, — сказал Вуд и Карл, вытирая градом катившийся по лицу пот, обессиленно опустился на дно бетонного тоннеля, радуясь передышке.

Проверив, на месте ли висевший у него на шее перстень Онасии Джуба, Питер скользнул в щель и, выбравшись в картинный зал, лег на прохладный каменный пол, готовый при малейшем признаке опасности нырнуть обратно, подобно пугливой мыши, спасающейся в темной норе. Но в зале по-прежнему было тихо и пустынно.

Сквозь занавеси, закрывавшие широкие окна, слабо проникал свет уличных фонарей, но высокий, сводчатый потолок галереи тонул во мраке, скрывавшем стоявшие на краю карниза скульптурные фигуры апостолов и святых мучеников. Швы между ровными прямоугольниками каменных плит пола казались черными, тускло отсвечивали золотом рамы картин, словно завешенных траурным крепом, — темнота смешала краски и сюжеты, похитив до утра мастерство живописцев. Мерно жужжали невидимые кондиционеры, и было страшно нарушить устоявшуюся тишину звуком шагов. Казалось, кто-то невидимый охраняет покой зала, единовластно владея им в ночи.

Перевернувшись на спину, Питер вынул из кармана легкие матерчатые тапочки, натянул их на ботинки, чтобы не оставить следов, и крадучись направился в конец зала. Сейчас наконец-то состоится его свидание с тезкой — Святым Петром, держащим в руке заветный ключ. Правда, пришлось прийти сюда тайком, проникнув через подземелье и отключив сигнализацию, но что поделать? Надо надеяться. Святой Петр не будет за это в претензии.

Подойдя к тому месту, где на карнизе стояла скульптура, Вуд начал ощупывать стену, отыскивая потайную пружину, приводящую в движение механизм ведущей наверх двери.

Здание галереи строили в начале прошлого века, когда еще не изобрели кондиционеров и приходилось применять разные хитрости, чтобы сохранять в помещениях, где собирается множество людей, прохладный, чистый воздух. Одной из таких хитростей было возведение двойных стен, причем наружная стена здания отстояла от внутренней на несколько футов. Правители той поры приказывали привозить в трюмах кораблей густо пересыпанные опилками глыбы льда, которые чернокожие рабы закладывали между стен дворцов и храмов, где лед медленно таял, постепенно отдавая свою прохладу камню. Теперь с появлением кондиционеров подобные премудрости были ни к чему, но пространство между стен осталось и использовалось в хозяйственных нуждах.

Повозившись, Вуд отыскал спрятанную под резной розеткой ручку механизма и повернул ее. Тихо щелкнул замок, и замаскированная под панель потайная дверь приоткрылась. Толкнув ее, Питер остановился на пороге…

— Груз доставлен! Всем патрулям по квадратам! Повышенное внимание! — пропищало в динамике лежавшего в кармане комбинезона приемника. Опять у местной полиции какие-то заботы?

Шагнув за порог, Вуд явственно ощутил запах пыли. Прямо перед ним начинались ступени узкой лестницы, ведущей наверх, и он стал подниматься, подсвечивая себе фонарем, — здесь нет окон, и никто не сможет заметить проблески света.

Зажатая между грубо отесанными внутренними блоками стен лестница круто поднималась все выше и выше, подсовывая под ноги щербатые ступени из желтоватого камня. Хантер упрямо шагал по ним, пока не очутился на небольшой площадке.

Справа темнело круглое окно с забранными частым переплетом разноцветными стеклами, слева виднелась еще одна дверь, по всей вероятности, ведущая на карниз. Погасив фонарь, Питер достал портативный прибор ночного видения и внимательно обследовал раму, отыскивая датчики сигнализации. К счастью, их не оказалось. Да и кому взбредет в голову лезть сюда без специального альпинистского снаряжения — иначе просто не взобраться на стену бывшего собора.

Приблизив лицо к стеклу, Вуд поглядел наружу. Прямо под оконцем проходил узкий наружный карниз, опоясывавший здание, а в нескольких футах от него покачивались под гулявшим на высоте ветерком тросы строительного скайлифта с крюком на конце. Еще дальше были видны коробка строящегося здания, бетонные столбы стояков и плиты перекрытий будущих этажей.

Дверь, ведущая на внутренний карниз, оказалась закрытой на ключ, и Питер долго возился с замком, решив не оставлять явных следов своего пребывания здесь. Конечно, дверь можно взломать, но уж коли соблюдаешь принятые правила игры, то лучше продолжать их придерживаться. Наконец дверь поддалась.

Сдерживая дыхание, Хантер ступил на карниз, оказавшийся достаточно широким и даже имевший по внешнему краю низкую баллюстраду, щедро украшенную гипсовой лепниной. На расстоянии вытянутой руки высилась скульптура хозяина райских врат, цепко зажавшего в узловатых пальцах казавшийся огромным ключ. Да и сама статуя была отнюдь не маленькая. Вуд убедился, что она прочно стоит на постаменте, и, уцепившись за согнутый локоть святого, полез к ключу, пожалев, что не прихватил веревку, — стоило бы привязаться, чтобы не загреметь на камни пола, смутно серевшие далеко внизу.

Крепко держась за палец святого, он дотянулся свободной рукой до ключа и ощупал его, отыскивая тайник. Ага, вот, в нижнем торце есть углубление. Вытянув за шнурок висевший на шее перстень, Питер вставил его в паз и повернул. Нижняя часть ключа беззвучно отделилась. Стараясь не упасть, Вуд осторожно слез со статуи и заглянул в цилиндр. Там лежал черный пластмассовый пенал. Сунув его в карман, он снова полез на скульптуру и поставил отошедшую часть ключа на место, после чего вынул перстень, запиравший тайник.

Теперь можно перевести дух, присев у скульптуры святого тезки, сохранившего доверенную ему тайну. Чуть подрагивавшими от нервного напряжения пальцами Хантер открыл пенал и вытряхнул из него на затянутую перчаткой ладонь две катушки микропленки: вот за чем безуспешно охотились Матади и его контрразведка. Остается совсем немного: убраться отсюда живым и здоровым, доставить микрофильмы в Конайри и получить причитающееся вознаграждение. Да, совсем немного. Вуд невесело усмехнулся, убрал катушки в пенал и спрятал его вместе с перстнем на груди под комбинезоном: сейчас этот черный пластмассовый цилиндрик стоит не только больших денег, но и жизни его обладателя.

И тут его внимание привлек гул над головой. Что это? Бросившись к оконцу на лестничной площадке, Хантер глянул в него и тихонько присвистнул — над крышей национальной галереи завис вертолет, мигая бортовыми огнями. Машина была так близко, что он хорошо видел номер и надпись белыми буквами: «Полиция».

Стрекот мотора удалился — вертолет пошел на новый круг, — и стало слышно, как динамик приемника просто разрывается от оживленных переговоров в эфире:

— Плотнее закрывайте квадрат! Третий, направьте еще два патруля к площади! Как поняли?

— Вас понял, — прокуренным голосом ответил невидимый «третий».

— Движения не отмечаю, — сквозь треск помех вклинился другой голос, и Вуд понял, что это говорит наблюдатель с вертолета. — Объект выглядит нормально.

— Работайте, работайте, — оборвал его первый голос.

Сердце в груди Питера нехорошо сжалось, и его защемило предчувствие неминуемой беды. Быстро выскочив на карниз внутри галереи, он пробежал мимо статуй в противоположный конец здания. Встал на баллюстраду и, не думая, что может сорваться, выглянул в окно. Вдалеке хорошо видимые с высоты, перегораживая улицу, стояли полицейские автомобили, а за ними темнели крытые грузовики, из которых выпрыгивали солдаты.

— Дайте пройти коробке, — распорядился по радио начальственный голос, и Питер увидел, как к полицейскому кордону приближаются казавшиеся издали маленькими и слабыми огни фар автомобиля.

Подкрутив колесико громкости, он жадно ловил доносившиеся из динамика команды:

— Понял, пропускаем в одну сторону. Шестой, освободите коридор!

«Сейчас должен приехать итальянец», — бросив взгляд на часы, похолодел Питер и заторопился обратно.

Некогда запирать за собой дверь. Ноги сами отсчитывают ступеньку за ступенькой — вниз, скорее вниз. Вот и вторая дверь. Гулко отдаются в пустом зале звуки шагов по каменным плитам пола. Плевать, сейчас все заглушает рокот мотора полицейского вертолета, барражирующего над крышами квартала.

Встав на колени перед темной щелью, Хантер позвал:

— Карл! Ты здесь?

— Удалось? — сдавленно донеслось из подземелья.

— Да! Ты слышишь шум, Карл? Полиция оцепляет квартал, а над галереей висит вертолет. Ты слышишь?

— Слышу…

Тони ощущал себя механической куклой, полностью подчиненной чужой недоброй воле, приказывающей ему двигаться, смотреть, отвечать на вопросы, вести машину. Перед глазами все время стояло залитое кровью лицо Вадды, и от этого все тело поминутно сотрясала дрожь животного страха; ведь и с ним в следующий момент может произойти то же самое, стоит только устроившемуся сзади человеку передумать и приказать повернуть обратно.

Впереди замигали огоньки перегородивших проезжую часть полицейских машин, и Фаджа сбросил скорость.

— Останови здесь, — буркнул сзади Кано. — Сейчас едешь к галерее, встанешь на условном месте и ждешь. Ничего не предпринимаешь, из машины не выходишь, не включаешь фары, не опускаешь стекла окон. В общем, никаких действий, которые можно истолковать, как условный знак. Понял? Учти, за тобой будут внимательно наблюдать! Когда они вылезут из люка и сядут в машину, поедешь куда прикажут. Скорее всего, они опять отправятся на площадь и там выйдут. Не вздумай финтить! Квартал оцеплен, а на крышах снайперы.

— А если они не вылезут? — не оборачиваясь, спросил итальянец.

— Не волнуйся, мы их сумеем выкурить, — усмехнулся Кано. — Главное, поставь «вольво» на место.

Хлопнула дверца. Наклонившись, капитан постучал по стеклу и показал Тони сложенные кольцом большой и указательный пальцы, желая удачи. Ощущая, как каменеет спина, Фаджа тронул с места и поехал к галерее, моля мадонну, чтобы все закончилось как можно быстрее. Привычно поставив «вольво» над люком, он впился глазами в темную громаду здания на другой стороне улицы — что там? Ни проблеска света, ни звука. Неужели Хантер и его приятель действительно пробрались в галерею? Но зачем? Американец не из тех, кого интересуют живописные полотна или антикварные статуэтки. Хоть бы они с приятелем не вылезали из люка! Великий Боже, услышь мольбу несчастного Тони, сделай так, чтобы они остались под землей!

Свесившись вниз, Вуд увидел потное лицо Карла, освещенное желтым светом фонаря. Расстегнув ворот комбинезона, он массировал затянутой в перчатку рукой свою толстую шею, с испугом и надеждой глядя на приятеля.

— Давай скорей, — просипел швед, — может, успеем уйти?

— Как? — разозлился Питер. Неужели Карл не понимает, что в подземных коммуникациях им крышка? У них нет планов разветвляющихся ходов и неизвестно, куда они приведут беглецов, а попасться полиции со снаряжением смерти подобно: тогда не отвертеться от петли или пули в затылок.

— Нас внизу передушат, как кротов! Вылезай! Надо попытаться уйти поверху. Подавай сумки!

Кряхтя, швед подал ему тяжелые сумки и, уцепившись за протянутую руку приятеля, выбрался в зал галереи.

— Мой домкрат, — сделал он еще одну попытку задержаться.