Командир сильных духом

Борис Борисович ЗЮКОВ

Командир сильных духом

Документальная повесть

Книга о Дмитрии Николаевиче Медведеве, Герое Советского Союза, чекисте, командире партизанских отрядов в годы Великой Отечественной войны, советском писателе.

________________________________________________________________

ОГЛАВЛЕНИЕ:

От автора

I. Отряд особого назначения. ( 1 2 3 4 5 6 )

II. В леса под Ровно. ( 1 2 3 4 5 6 )

III. "Спасибо товарищам!

Продолжайте... разведку!.." ( 1 2 3 4 5 6 )

IV. Рядом со ставкой Гитлера. ( 1 2 )

V. Последний рейд. ( 1 2 3 4 )

VI. "Всю жизнь - советским разведчиком". ( 1 2 3 4 )

________________________________________________________________

Есть в жизни у каждого из нас

минуты наивысшего подъема всех сил,

незабываемые минуты вдохновения. В

моей жизни, жизни рядового

коммуниста, минуты эти неизменно

связаны с получением заданий партии.

Каждый раз, получая очередное

задание - а из этих "очередных

заданий" и состоит вся биография

людей моего поколения, - я испытывал

это непередаваемое состояние

внутренней мобилизованности.

Д. М е д в е д е в

Сильные духом

О боевой деятельности партизанских отрядов "Митя" и

"Победители", которыми командовал Герой Советского Союза полковник

Дмитрий Николаевич Медведев, написано уже много книг.

Это прежде всего книги Альберта Цессарского, Николая

Струтинского, Николая Гнидюка, Георгия Кулакова, Бориса Харитонова и

многих других.

И тем не менее новая работа бывшего партизана-медведевца Бориса

Зюкова содержит много ранее неизвестного о жизни и деятельности

прославленного командира народных мстителей, разведчика-чекиста.

Я хорошо знал Медведева. Мы собирались писать сценарий

художественного фильма по мотивам его книги "Отряд спешит на Запад".

Не было случая, чтобы, приехав в Москву, я не встречался бы с

Дмитрием Николаевичем, и в дружеских беседах я открывал для себя все

новые и новые черты этого удивительного, на редкость простого

человека.

О смелости, решительности, бесстрашии, находчивости "командира

сильных духом" мне приходилось не раз слышать от соратников Дмитрия

Николаевича, но однажды пришлось воочию убедиться, что все эти

качества присущи этому замечательному человеку. О событиях того

незабываемого для меня дня упоминается в этой книге.

Счастливая судьба у книг Дмитрия Медведева. Они печатаются

миллионными тиражами, переведены на многие языки народов СССР,

изданы во многих странах. И это не случайно, потому что в них

отражена правда жизни - борьба советского народа против фашистских

захватчиков в неимоверно тяжелых условиях партизанского быта,

подполья, разведки.

И мне, как председателю комиссии Союза писателей СССР по

литературному наследию Дмитрия Медведева, особенно приятно отметить,

что с годами не ослабевает интерес молодежи к его книгам и к нему

самому, к его незаурядной личности.

Документальная повесть Бориса Зюкова и служит этому

благородному делу - показывает Дмитрия Николаевича Медведева и как

боевого командира, и как писателя, и как обаятельного человека в

жизни.

Думается, интерес у читателей вызовут и удачно подобранные

воспоминания о Медведеве соратников, друзей и знакомых. Личные

воспоминания Б. Зюкова, партизана-медведевца, о своем командире,

безусловно, наиболее яркие страницы книги. Они привлекают, я бы

сказал, спокойным, философским осмыслением всего того, что сделал

для нашей общей Победы полковник Медведев и руководимые им

специальные разведывательные отряды.

У юных читателей несомненный интерес вызовут рассказы о

партизанах-подростках: Саше Немцове, Мише Жинжикове, Толе Пронине,

Коле Янушевском, Володе Саморухе, Кате Струтинской и других. Им бы

учиться, отдыхать, счастливо проводить свои юные годы... Но

страшная, беспощадная война поставила их в такие условия, когда они

наравне со взрослыми вынуждены были встать на защиту Отечества.

А закончить эти строки мне хочется словами Дмитрия Николаевича

Медведева, адресованными, увы, уже к нему самому: "Вы с нами. Мы

были одним целым, одной великой армией патриотов; одна великая цель

вела нас; одни и те же радости были у нас с вами, одни и те же

невзгоды печалили нас и не повергали в уныние, а лишь умножали наши

силы. Одна судьба предстояла нам и в будущем - нам предназначено

сделать его прекрасным. И если вы погибли, а мы остались жить, то не

для того ли, чтобы претворить в дела то, что было вашими мечтами..."

Владимир Беляев

От автора

Это было зимой 1947 года. В Киеве висели афиши, извещавшие о выступлении бывшего командира партизанского отряда Героя Советского Союза полковника Дмитрия Николаевича Медведева.

И вот я сижу в третьем ряду переполненного конференц-зала музея В. И. Ленина. Зажглись огни рампы, свет в зале поубавили, и на сцену вышел высокий стройный человек лет пятидесяти.

Ничего не изменилось во внешности Дмитрия Николаевича за те три года, которые я его не видел. Та же легкая "тигриная" походка, прямой цепкий взгляд серо-зеленых глаз, гордо посаженная голова на высокой сильной шее, черные волосы, тщательно зачесанные назад, неторопливые движения, в которых ощущалась взрывная энергия, обузданная железной волей. Да, вот таким я навсегда запомнил своего командира. Новым был только штатский костюм, который, впрочем, сидел на нем так же ловко и элегантно, как и военная форма. А в общем, передо мной стоял наш Командир, как за глаза называли его в отряде партизаны, вкладывая в это слово особый смысл, придавая ему особое значение, - ведь речь шла о том единственном и неповторимом командире, который на протяжении многих месяцев был для нас в тылу врага нашим суровым отцом, совестью и мерилом высших достоинств человека.

Подойдя к трибуне, Медведев начал ровным, негромким голосом, таким, каким он отдавал команды в бою, отчитывал провинившихся, поощрял отличившихся или шутил:

- Товарищи! Я хочу рассказать вам о моих боевых друзьях, - он не сказал: подчиненных, - о тех замечательных подвигах, которые они совершили. Только не думайте, что мне как-то особенно повезло в том смысле, что я попал в коллектив необыкновенных людей, каких-то сверхчеловеков. Нет. Это были самые обыкновенные люди, в подавляющем большинстве мирных профессий. Но патриотический долг перед Родиной мобилизовал все их духовные силы, они вынуждены были взяться за оружие, эти простые люди...

В зале воцарилась настороженная тишина - слушатели боялись проронить хоть одно слово рассказчика. А он все так же неторопливо, словно ведя беседу в узком кругу друзей, говорил о действительно необыкновенных подвигах обыкновенных людей: Николая Кузнецова, Николая Приходько, Валентины Довгер, Николая Струтинского и многих других разведчиков-медведевцев, известных теперь миллионам людей.

Больше часа звучал голос Дмитрия Николаевича, часто прерываемый аплодисментами. Перед слушателями как живые вырастали образы народных мстителей разных возрастов и профессий, характеров и темпераментов, мастерски обрисованные рассказчиком. Я сам увлекся не меньше, чем остальные, хотя близко знал тех людей, о которых говорил командир. Но теперь он сумел раскрыть новые грани их индивидуальностей, о которых раньше я и не подозревал. Потом последовали продолжительные овации и были преподнесены даже живые цветы, которые в ту суровую третью послевоенную зиму были большой редкостью.

Я очутился на улице и, ступая по глубокому снегу, который успел занести тротуары, пока продолжалось выступление Дмитрия Николаевича, все думал о том, что чего-то очень важного он не сказал... А где же сам Медведев? Полтора часа он говорил о своих подчиненных, для которых был командиром, учителем и другом. Успешное выполнение сложных заданий этими людьми во многом было предопределено и направлено его железной рукой. Но именно о себе этот человек не сказал ничего... Вот так, ровно ничего, как будто в отряде, которым он командовал, его не было.

После войны, во время моих личных встреч с Дмитрием Николаевичем, он охотно вспоминал боевые дела и людей нашего отряда, но узнать что-либо непосредственно от него самого о его жизни, полной тревог и забот, удавалось, к сожалению, немного, так же как и из книг, написанных им. Единственно, о чем он любил вспоминать, - это о детстве и о детях вообще.

Позже появились мемуары участников нашего отряда. Писали о Медведеве партизаны и из других отрядов, встречавшиеся с ним, близкие его знакомые. Но во всех случаях Дмитрия Николаевича показывали в каком-нибудь одном или нескольких эпизодах. Исключение составили книги А. Цессарского "Чекист" и "Жизнь Дмитрия Медведева", в которых автор подробно и увлекательно рассказал о довоенном периоде жизни нашего командира. Но в целом представить себе всю жизнь этого замечательного человека было невозможно: вряд ли нашелся бы читатель, который смог бы познакомиться с многочисленными статьями и двумя десятками книг, изданными в разные годы различными издательствами, в которых говорится о Д. Н. Медведеве.

И тогда у меня возникла мысль: а что, если собрать о Медведеве все, что известно?

Не один год ушел на такую работу, но в конце концов я стал обладателем обширного материала. Здесь рассказы самого Дмитрия Николаевича, его неопубликованный дневник и другие литературные произведения, любезно предоставленные его женой Татьяной Ильиничной Медведевой, письма, записки, устные рассказы о нем моих товарищей-партизан, газетные и журнальные статьи, книги, наконец, мои собственные воспоминания.

Поделиться всем этим с читателями мой гражданский и солдатский долг!

I. ОТРЯД ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

1

Уже на третий день войны Народный комиссариат внутренних дел СССР начал формировать Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения ОМСБОН. Из состава этой бригады выделялись самостоятельные отряды, которые должны были перебрасываться затем на временно оккупированную противником территорию. Они проходили специальную подготовку для ведения диверсионной и разведывательной работы в тылу врага.

Личный состав ОМСБОНа набирался в основном из москвичей-добровольцев, людей хорошо физически подготовленных, многие из которых были известными спортсменами. Что же касается командного состава, то Центральный Комитет партии рекомендовал привлекать к работе в тылу врага коммунистов с опытом партизанской борьбы, накопленным еще в годы гражданской войны. Вряд ли можно было найти более подходящую кандидатуру на должность командира одного из таких отрядов, чем Д. Н. Медведев, тем более что действовать он должен был в родных Брянских лесах.

В отряд людей Медведев отбирал сам. Комиссаром по его предложению назначили Георгия Николаевича Кулакова, человека сугубо мирной профессии инженера-электрика, проявившего, однако, непреклонную волю и бесстрашие в суровых условиях вражеского тыла первой военной зимы и ставшего боевым другом Дмитрия Николаевича. Начальником штаба - Дмитрия Дмитриевича Староверова, инженера-геолога, опытного полярника. Адъютантом - Николая Федоровича Королева, абсолютного чемпиона СССР по боксу. Всего отряд насчитывал 33 человека.

Вблизи станции Строитель под Москвой, на территории бывшего стрельбища "Динамо", бойцы проходили сложную науку партизанской войны умение наносить удары наверняка, все видеть и самому быть незамеченным, уничтожать врага и самому не быть убитым. Каждый должен был стать разведчиком-партизаном всего за один месяц!

Руководил занятиями Медведев. Он терпеливо обучал молодых бойцов незаметно пробираться по лесу и пересеченной местности, устраивать засады, уметь маскироваться, замечать и запоминать все мелочи, учил всему, что необходимо знать партизану. Месяц промелькнул незаметно. Подготовка закончилась. И вот Медведева, Кулакова и Староверова вызвали к руководству НКВД СССР.

Там им сказали, что главной задачей отряда, который будет действовать на Брянщине, должна стать разведывательная работа на одном из важнейших стратегических направлений наступления фашистских войск, а также организация борьбы народных мстителей на оккупированной территории, создание новых партизанских отрядов.

Надо организовать подпольные разведывательные группы в районах основных вражеских коммуникаций для сбора информации о замыслах гитлеровцев, приступить к уничтожению их живой силы и техники. Осуществляя тесную связь с подпольщиками Брянщины, необходимо развернуть всенародную партизанскую войну с фашистскими захватчиками, чтобы земля горела под ногами оккупантов.

Конечно, в ходе действий отряда несомненно будут непредвиденные обстоятельства - их надо быстро и точно оценивать и с максимальной эффективностью использовать...

23 августа 1941 года отряд, погрузившись на три грузовика, выехал в Орел. Там Медведев встретился с секретарем обкома А. П. Матвеевым, который руководил партизанским движением на Орловщине и Брянщине. Матвеев познакомил с обстановкой в тылу врага, рассказал о действующих партизанских отрядах, и группа двинулась дальше в Брянск.

27-го Медведев послал письмо жене:

"...Пишу тебе из Брянска. Это уже последняя весточка. Через полчаса буду проезжать Бежицу. Взгляну на свой родной дом. А потом, часа через четыре, буду уже на месте назначения. В Орле сфотографировался и просил одного товарища получить карточку и отправить тебе. Позу принял очень боевую, только ты не пугайся - это я нарочно..."

Фронт проходил в то время по реке Десне. Решено было переходить линию фронта близ районного центра Жуковки, расположенного в полусотне километров на северо-запад от Брянска. Следовало форсировать реку. Но враг пристально следил за всеми маневрами на советской стороне. Ночью линию фронта фашисты освещали ракетами и каждую попытку форсировать Десну (а их было пять!) встречали ураганным огнем.

А время шло. Наступил уже сентябрь, а отряд все еще не мог перейти линию фронта. Девятого прибыли к деревушке Белоголовль, разделенной на две части речушкой. На одной стороне деревни находились наши, на другой противник. Единственной переправой через реку служила полуразрушенная мельничная плотина, пристрелянная вражескими пулеметами. Так как предыдущие попытки перейти линию фронта ночью не увенчались успехом, Медведев принял дерзкое решение: сделать это днем.

Дождались двенадцати часов дня, когда пунктуальные немецкие повара начали раздавать обед, и бесшумно, по противотанковому рву, подошли к мельнице. Ровно в полдень ползком партизаны друг за другом стали переправляться через плотину. Впереди ловко и быстро полз Медведев. Бойцы, следовавшие за ним, в любой момент могли свалиться со скользких бревен в воду, наделать шуму и привлечь внимание противника, но, следуя примеру командира, все благополучно переправились на тот берег. Проползли через пустынную улицу, а затем по пасеке - в овраг. После короткого привала в овраге двинулись дальше. Прошли еще несколько километров лесом. Перед броском через широкую просеку Медведев отдал приказ об отдыхе.

Так начал свой боевой путь отряд особого назначения под кодовым названием "Митя".

2

В нескольких километрах от деревни Белоголовль партизаны обнаружили телефонный кабель, и кто-то уже занес над ним тесак.

- Без моей команды никаких действий! - приказал Медведев и обратился к Кулакову. - Разъясни им, Георгий, что сейчас надо быть осторожными, как никогда. Ведь противник, заметив нарушение связи, пошлет проверить линию, и отряд могут обнаружить.

Медведев оказался прав: вскоре разведчики, шедшие впереди, действительно увидели вражеских связистов, проверявших телефонный кабель. Партизаны вскинули автоматы, но их снова остановил Медведев:

- Без команды не стрелять! Шире шаг!

Лишь за полночь остановились на отдых в лесу. К счастью, Кулаков вовремя обнаружил, что партизаны расположились на самой опушке леса, в двух шагах от замаскированных фашистских танков. Удалось бесшумно сняться и уйти незамеченными.

15 сентября отряд южнее райцентра Клетня на дороге встретил мотоколонну противника. Ее обстреляли.

А вскоре при переходе через большак, у Сальниковых хуторов, обнаружили приближающуюся автоколонну противника.

- Надо дать бой, - сказал Медведев Кулакову и Староверову. - Пусть люди подбодрятся, а то они уже стали ворчать, что мы не воюем.

Партизаны залегли в кустах и стали ждать. Впереди колонны двигался бронетранспортер с солдатами, а за ним шла легковая машина. На ее заднем сиденье развалился генерал. Когда автоколонна поравнялась с засадой, Медведев дал команду открыть огонь. Через несколько минут бой закончился. Все гитлеровцы были уничтожены.

Важные разведданные содержали документы, взятые у генерала. Таким образом, радиограммы с ценной информацией начали поступать в Москву уже через несколько дней после перехода отрядом линии фронта. С этого момента и до возвращения на Большую землю отрядный радист А. Шмаринов был полностью загружен.

Отряд начал быстро расти: по дороге к нему стали присоединяться выходящие из окружения бойцы и командиры Красной Армии, приходили и местные жители. Двух из них - Сашу Немцова и Мишу Жинжикова, учеников ремесленного училища, партизанские разведчики встретили в лесу, отогрели, накормили чем смогли.

Едва успев поесть, ребята тотчас же стали просить Медведева, чтобы их вооружили.

- Как видите, - ответил Медведев, - у нас пока даже не все взрослые вооружены. Так что придется подождать...

На следующий день Саша и Миша стали убеждать командира послать их в разведку. Медведев возразил - для такого дела нужна специальная подготовка. Ребята стали доказывать, что фашисты не обратят внимания на них, подростков, и поэтому они смогут появляться где угодно, ничем не рискуя. Еще два дня продолжались уговоры. В конце концов Медведев сдался. Да и как мог он остановить патриотический порыв ребят? Командир велел раздобыть для подростков крестьянскую одежду. Переодетые в нее, они теперь действительно едва ли могли вызвать какие-либо подозрения у оккупантов.

- Задание у вас будет такое, - инструктировал их Медведев, - пойдете в поселок Недельку и узнаете численность гитлеровского гарнизона, систему его охраны - в общем, смотрите в оба и запоминайте все. А главное, будьте осторожны, сами не попадитесь, а когда будете возвращаться, не приведите за собой "хвост".

- Есть, товарищ командир! Задание будет выполнено!

Прошел день, а от Саши и Миши никаких известий не поступало. "Что-то стряслось", - тревожился Медведев и мысленно ругал себя за то, что отпустил парнишек. Только на второй день поздно вечером вернулись ребята в отряд, радостные и возбужденные, неся первый свой трофей - старую, заржавленную берданку.

Саша и Миша доложили, что в Недельке фашистов всего десять человек. А штаб расположен в поселке Новотроицкое: там есть два бункера при въезде, чаще всего наблюдается движение по дороге на Клетню, реже - на Красный Дворец.

Не так легко и просто прошла для Саши и Миши эта разведка. Казалось, они не вызывали никакого подозрения, но чем-то не понравились шуцману полицейскому с белой перевязью на рукаве. По его доносу гитлеровцы схватили их и отвели в штаб. Там, на допросе, ребята со слезами на глазах рассказывали, что они пришли в поселок в поисках своих родных, так как те вот уже неделю как уехали в Брянск и все не возвращаются. Фашисты решили продолжить допрос на следующее утро, а на ночь заперли ребят в сарай и приставили к ним часового, того самого полицейского, который их выследил.

В сарае было темно и сыро. Ребята самым тщательным образом ощупали стены. Они оказались сложенными из толстых бревен - убежать невозможно. Но бревна лежали не на сплошном фундаменте, а на столбах, между которыми была засыпана земля. Ребята по очереди стали копать ее и, прорыв лаз, вылезли на огород. В ночной тишине они явственно услышали близкое похрапывание. Саша обошел сарай и при свете луны увидел, что часовой, усевшись на чурбан и прислонившись к стене сарая, крепко спит. Рядом стояла берданка. Саша подкрался, бесшумно взял ее, а затем вместе с Мишей они через огород выбрались в поле. Больше всего боялись, как бы не проснулись собаки. Но все обошлось благополучно, и ребята скрылись в лесу.

В дальнейшем Саша и Миша стали настоящими разведчиками, много раз приносили в отряд ценные сведения. Ходили они уже с немецкими автоматами, взятыми в бою, но всегда с улыбкой вспоминали свой первый трофей - старую берданку.

За месяц пребывания в тылу врага отряд вырос настолько, что его пришлось реорганизовать в две роты, разведывательный и хозяйственный взводы и выделить отдельный отряд численностью более семидесяти человек.

Пополнение по-прежнему шло в основном за счет "окруженцев". Одним из первых присоединился к отряду "особист", сержант госбезопасности Александр Федорович Творогов, ставший вскоре начальником разведки отряда.

Война застала его на западной границе, в одном из подразделений Красной Армии, где он был оперативным сотрудником. Он пробирался из окружения к линии фронта с большой группой бойцов и командиров, которую возглавлял, несмотря на то, что в ней находились старшие по званию.

Присоединилась к отряду также группа старших командиров полковника Сиденко. Среди них - Герой Советского Союза Михаил Иванович Сипович. Высокое звание он получил в 1940 году за героизм и мужество, проявленные в боях на Карельском перешейке при штурме линии Маннергейма. Великая Отечественная война застала Сиповича на западной границе, и в первый же день войны его полк был отрезан танками противника и попал в окружение. До второй половины июля полк Сиповича вел тяжелые оборонительные бои в окружении. Затем пробивался на восток.

Выросла и партийная организация отряда за счет влившихся в отряд коммунистов, кроме того, было принято кандидатами в члены партии более двадцати человек.

Немаловажное значение в сплочении отряда, поддержании высокого боевого духа среди бойцов сыграла рукописная газета "За Родину", выпуск которой Медведев всячески поощрял и сам писал в нее заметки. Газету в отряде любили, считались с ее мнением и с нетерпением ожидали выхода очередного номера. Она выходила в двух экземплярах на листках, вырванных из блокнота, в рукописном виде.

Чтобы поднять моральный дух местного населения, мобилизовать его на борьбу с оккупантами, в отряде стали выпускать листовки. Сочиняли их Медведев и Кулаков, переписывались они от руки в десятках экземпляров. В них рассказывалось об обстановке на фронтах, в тылу и о международном положении.

Однажды разведчики отряда узнали, что в одном из населенных пунктов находится гитлеровский склад аммонала. Около двухсот килограммов взрывчатки со склада удалось похитить. На десятом километре Клетнянской железной дороги, возле небольшого поселка, партизаны взорвали воинский эшелон. В отместку гитлеровцы сожгли весь поселок и расстреляли ни в чем не повинных жителей, а имущество их разграбили. Отряд Медведева подошел к поселку именно в тот момент, когда гитлеровцы среди догоравших головешек подбирали небогатый скарб убитых. Медведевцы ударили по карателям тремя группами. Ни один из фашистов не ушел живым...

Во время этого боя Медведев был ранен в ногу. Его вынес с поля боя адъютант Николай Королев. Он нес командира несколько километров до базового лагеря. Отрядный врач Александр Файнштейн сделал операцию, вынул пулю из ноги Дмитрия Николаевича. Ребята сделали ему костыли. И несколько недель Медведев, прихрамывая на костылях, превозмогая постоянную боль, не переставал руководить боевыми действиями отряда. И, глядя на него, подтягивались уставшие, заболевшие и слабые. "Партизаны говорили, что с таким командиром нигде не страшно", - вспоминал потом М. Сипович.

3

Медведев не забывал своей главной задачи - разведки. С этой целью он активизировал боевые действия не только своего отряда, но и расширял связи с местными партизанскими отрядами.

В Брянском краеведческом музее хранится рукопись одного из участников партизанской войны на Брянщине. В ней говорится: "В ноябре 1941 года через Дятьковский район проходил партизанский отряд особого назначения под командованием товарища Медведева. Этот отряд сыграл существенную роль в жизни Бытошского отряда.

Товарищ Медведев проинструктировал руководство Бытошского отряда по развертыванию партизанской борьбы, он указал пути и методы расширения народного движения, порекомендовал создать группы сопротивления в селах и рассказал, как согласовать действия этих групп с руководством отряда.

После этого были созданы боевые группы в населенных пунктах Немиричи, Будочка, Савчина, Старая Рубча и так далее. Всего организовано пятнадцать групп..."

И это только в небольшом районе! В отряде появилась поговорка: "Чем дальше в лес, тем больше партизан".

Уже к концу 1941 года брянские партизаны выросли в грозную для врага силу. Руководящая и направляющая деятельность Коммунистической партии обеспечила быстрое развертывание партизанского движения на Брянщине и в других временно оккупированных гитлеровцами районах нашей страны. По заданию обкомов и райкомов партии оставались для ведения подпольной работы испытанные коммунисты, чекисты, бывшие партизаны времен гражданской войны, которые успешно справлялись с порученным им делом.

Встречаясь с местными партизанами на Брянщине, Медведев видел, что в некоторых отрядах разведка ведется еще без системы, без знания дела. Он стремился передать свой опыт контрразведчика и терпеливо инструктировал патриотов - смелых, но еще недостаточно опытных. Необходимо было поскорее объяснить им, как целенаправленнее, с наибольшей эффективностью вести разведку не только в интересах своего отряда, но всей действующей армии в целом. Дмитрий Николаевич помогал разведорганам местных отрядов, ставя конкретные задачи партизанским разведчикам, не уставая повторять, что каждый честный советский человек, оставшийся на оккупированной территории, - потенциальный разведчик. Так создавалась постоянно действующая, широко разветвленная разведывательная сеть отряда. Информация стала стекаться в отряд. Медведеву своевременно становилось известно и о карательных операциях, готовившихся оккупантами.

Однажды группа партизан во главе с Медведевым, Кулаковым и Королевым, возвращаясь с боевой операции, зашла на одинокий хутор, стоявший на опушке леса. Только партизаны расположились в избе, как часовой доложил, что появилась автомашина с гитлеровцами. Медведевцы бросились во двор, в это время машина уже въезжала в ворота. Гитлеровцы не ожидали встретить партизан, они настолько растерялись, что не успели выскочить из машины, подняли лишь суматошную стрельбу. Вскоре все они были уничтожены. По документам, взятым у убитого офицера, возглавлявшего эту группу, было установлено, что немцы ехали в районный центр проводить совещание старост.

- Смотри, Георгий, - просматривая бумаги, обратился Медведев к Кулакову, - староста ближайшего к нам села до прихода гитлеровцев был председателем колхоза. Не может быть, чтобы он оказался предателем. Я слышал, и колхозники о нем хорошо отзываются. Надо с ним поговорить.

Командир не ошибся. Встретившись с этим человеком, медведевцы убедились, что это был настоящий патриот своей Родины. Впоследствии он оказал отряду немало ценных услуг. Медведев лично руководил его работой, инструктировал, как вести себя с гитлеровцами, как собирать сведения. Ученик оказался способным и так понравился фашистам, что те назначили его волостным старостой. На этом "высоком" посту он продолжал держать связь с отрядом, выполняя задания Медведева.

Боевые действия отряда становились все активнее. Была организована засада на клетнянской дороге: на нее наскочил 576-й отдельный саперный батальон противника. Много гитлеровцев было уничтожено, захвачено оружие, ценные документы и знамя батальона.

Вскоре отряд перебазировался в юго-восточный район Белоруссии и расположился в лесу, неподалеку от деревни Батаево, восточнее станции Белынковичи, находившейся на участке железной дороги Кричев - Унеча. Дорога имела стратегическое значение, днем и ночью по ней один за другим шли гитлеровские эшелоны. К операции Медведев привлек местных хотимских, костюковических и климовических партизан. Совместно с медведевцами действовали также группа генерал-майора Бакунина, выходившая из окружения, и местный партизанский отряд "Батя".

Группа Бакунина взяла на себя самую тяжелую задачу - взрыв крупного железнодорожного моста - и успешно справилась с ней. Бойцы Кулакова и Сиповича взорвали второй мост и вражеский эшелон. Партизаны отряда "Батя" на станции Белынковичи разгромили гарнизон и тоже разрушили мост. Железная дорога надолго была выведена из строя.

Молва о медведевском отряде ширилась, создавались легенды о том, что он вооружен пушками и танкетками. Многие командиры партизанских отрядов искали встречи с "Митей" и приходили к Медведеву вместе со своими бойцами. Некоторые присоединялись к медведевцам, другие, получив помощь и соответствующие инструкции, продолжали действовать самостоятельно. Наиболее опытные и выносливые партизаны организовывались в группы дальней разведки.

Но популярность отряда имела как свои положительные, так и отрицательные стороны. Успешные действия партизан вселяли радость в сердца местных жителей, внушали им уверенность в скором изгнании захватчиков с родной земли. И в то же время все большую тревогу вызывали успешные действия отряда у оккупантов, приковывали внимание гитлеровской службы безопасности (СД). В самом деле, за короткий срок медведевцы вывели из строя важный участок железной дороги, по которой шло снабжение фашистских дивизий, действовавших на московском направлении. Они же не без успеха обстреливали вражеские самолеты и сбили несколько машин. Несколько десятков фашистских солдат и офицеров были уничтожены. А главное то, что Медведев информировал Москву по радио о скоплениях фашистских эшелонов на отдельных станциях и советская авиация успешно их уничтожала.

Гитлеровцы догадывались, кто является виновником всех этих ощутимых для них ударов, и очень настойчиво стали искать человека, который в качестве их агента проник бы в отряд. Среди местных жителей такого предателя отыскать не удалось.

4

После ожесточенного боя в октябре 1941 года одна из частей 2-й танковой армии Гудериана заняла Карачев, расположенный неподалеку от Брянска. И вскоре к начальнику карачевского гестапо явился высокий худой человек в красноармейской форме. Он назвался Николаем Львовым, сыном небезызвестного Владимира Львова - члена Государственной думы третьего и четвертого созывов, члена Временного правительства и обер-прокурора синода, крупного самарского помещика.

С приходом Советской власти Владимир Львов бежал за границу, но сын его Николай не пожелал следовать за отцом. Он остался в Советской России, чтобы всеми доступными ему способами вредить большевикам, и в течение долгих лет это ему удавалось.

Под фамилией Корзухина он устроился помощником ученого секретаря в научное общество по изучению Урала, Сибири и Дальнего Востока. Сам же ученый секретарь, некто А. Л. Красновский, бывший крупный деятель в контрреволюционном правительстве Восточной Сибири, затем был завербован японской разведкой.

В начале тридцатых годов над Львовым нависла угроза провала, и ему пришлось поселиться в Торжке, где он работал преподавателем экономической географии в сельскохозяйственном техникуме. Но вот началась война. Теперь все свои надежды Львов-Корзухин связывал с гитлеровцами. В начале войны его мобилизовали. На фронте он рассчитывал при первой же возможности перейти к фашистам. Через три месяца ему удалось это сделать.

Корзухин сам предложил свои услуги гестапо, заверив, что готов выполнить любое задание немецкого командования.

Ему объяснили, что задание его состоит в том, чтобы выследить и точно установить, где находится теперь отряд "Митя", затем проникнуть в него.

Получив доступ в лагерь военнопленных, Корзухин несколько дней изучал людей. Через три дня внимание его привлек высокий рыжий парень. На вопросы он отвечал четко, без подобострастия. Назвался военным ветврачом. Сообщил, Что был взят в плен и рад этому обстоятельству, так как хочет свести счеты с Советской властью: в тридцать первом году, когда ему было девять лет, отца его раскулачили, и тот умер в ссылке в Сибири. На предложение Корзухина проникнуть в отряд Медведева под видом ветеринарного врача третьего ранга Сучкова, попавшего в окружение и разыскивающего партизан, завербованный согласился.

Все чаще в районе действия отряда появлялись довольно крупные отряды фашистов. Погибли бойцы группы лейтенанта Брянского, установившего связь с Медведевым и действовавшего по его инструкциям, а вскоре в деревне Батаево, выполняя разведывательное задание, в неравном бою с карателями героически погиб начальник штаба отряда Дмитрий Дмитриевич Староверов.

Над могилой героя Медведев объявил, что винтовка Староверова будет передана лучшему бойцу и получить ее - большая честь не только для партизана, но и для всего отделения или группы. Впоследствии это стало одной из традиций партизан-медведевцев: личное оружие погибшего товарища получал самый достойный.

В начале октября Совинформбюро сообщило, что наши войска оставили Брянск. Услышав от радиста эту весть, медведевцы приуныли - в лагере не слышно было ни смеха, ни оживленных разговоров. Медведев построил отряд и вкратце обрисовал создавшееся положение:

- Фашисты закрепились в Орле. Танковая армия Гудериана рвется к Туле и Москве... Воины Красной Армии проявили упорство и стойкость в боях под Вязьмой. Они дали возможность нашему командованию выиграть драгоценное время для организации обороны столицы. Оккупанты будут стараться перегруппироваться и начать новое наступление на Тулу и Москву. Поэтому задача партизан - не дать гитлеровцам возможности собраться с силами, надо бить их везде, особенно ближе к фронту, и тем вносить свой вклад в оборону столицы. Чем яростнее будут удары по врагу в его тылу, тем легче будет защитникам Москвы.

Перед уходом из лагеря под Батаевом решено было совместно с хотимскими партизанами провести налет на райцентр Хотимск.

Налет удался на славу. Партизаны сожгли мост через реку Беседь, по которому гитлеровцы направляли карательные отряды в леса для борьбы с партизанами, поймали нескольких полицейских, взяли хороших лошадей, большое количество продуктов питания, часть которых раздали населению, и пишущую машинку в городской управе - на ней впоследствии стали печатать листовки.

В ноябре 1941 года на фронте создалось крайне тяжелое положение: под смертельным ударом танковой армии Гудериана оказалась Москва. Партизаны знали об этом, но ничто не могло сломить высокий боевой дух народных мстителей. Бывший секретарь подпольного райкома ВКП(б), комиссар Клетнянского партизанского отряда А. Семенов в своей книге "Шумел сурово Брянский лес" пишет:

"Рядом с нами действовал отряд Медведева. К годовщине Великого Октября он возвращался из операции по разгрому гарнизона в Хотимске.

По пути в Тельчу наша группа встретилась на просеке с медведевцами. Отряд был выстроен в две шеренги, а перед строем, разметая снежок длинными полами черной шубы, ходил Медведев, делая доклад о XXIV годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Когда мы были уже неподалеку, то услышали слова: "Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик - и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений".

Медведев обернулся и, увидев приближающихся партизан, подал команду:

- Смирно!

Медведевцы замерли в торжественном молчании. Когда наша колонна поравнялась с ними, последовала команда: "Стой! Налево!" - и оба отряда встали лицом к лицу. Люди одного дела, одной судьбы поздравляли друг друга с радостным днем".

В связи с продвижением линии фронта на восток гитлеровцы стали уходить из района действия отряда - они подтягивали силы к Москве. Но зато в лесу, неподалеку от лагеря, стали появляться какие-то странные люди. Как-то Медведев, Кулаков, Королев и Сипович, ставший теперь начальником штаба, осматривали местность около лагеря. Среди деревьев они заметили старика лет шестидесяти пяти, одетого по-крестьянски. Но его ухоженное лицо и тщательно причесанные волосы говорили о том, что это горожанин. Он шел, оглядываясь по сторонам, останавливаясь и прислушиваясь. Старик прошел мимо партизан, стоявших за кустами, никого не заметив. Партизаны догнали и окликнули его, спросили, что он тут делает. Старик ответил, что ищет корову, потому и зашел далеко. Его отпустили. Но потом медведевцы встречали его еще несколько раз. Когда этого старика останавливали, он отвечал одним, что ищет корову, другим - что хочет заготовить дровишек на зиму. Не скрывал и своего местожительства: живет в селе Батаево, в семи километрах от лагеря партизан. Было установлено, что неизвестный разговаривал с бойцом хозвзвода ветврачом Сучковым, недавно появившимся в отряде.

Творогов вызвал к себе Сучкова:

- Что это за старик тут ходит, откуда вы его знаете?

- Спрашивал у меня, как лечить корову, у нее пропало молоко.

- Откуда он знает, что вы ветврач?

- Должно быть, кто-то из ребят сказал.

А через несколько дней Сучкова при попытке бежать из лагеря ранили и задержали. Во время допроса предатель сознался, что его подослали гестаповцы, а непосредственно задания давал высокий "старик", с которым он встречался. Фамилии его Сучков не знал, знал только, что он, судя по всему, русский, но говорит и по-немецки. Иногда носит на рукаве повязку с красным крестом.

Предателя расстреляли. Однако свое дело он успел сделать: точное местонахождение отряда теперь гитлеровцам было известно. Медведев дал команду: срочно перебираться в другой район.

Вскоре медведевцы совершили налет на райцентр Жиздру, расположенный в юго-западной части Калужской области. Партизаны уничтожили гарнизон гитлеровцев, полицейское управление, причем начальника полиции расстреляли на месте, сожгли лесопильный завод и разгромили городскую управу. В ней обнаружили сейф, но на месте вскрыть его не удалось, и он был доставлен на санях в отряд. Немало повозились, пока его взломали. В нем оказалось 600 тысяч советских рублей, несколько тысяч немецких марок и много документов: заявления, просьбы, жалобы, доносы, и среди них - прошение Львова на имя оккупационных властей, в котором он ходатайствовал разрешить ему жить и работать в Жиздре при городской управе до окончания войны. К этому документу он прилагал обстоятельную автобиографию.

Из других документов явствовало, что Львов шел по следам отряда Медведева и дошел до Жиздры. Он подготовил себе на всякий случай прикрытие в госпитале, где разместились советские военнопленные, и появлялся там под видом санитара. Медведев вспомнил, как предатель Сучков рассказывал о "главном" с красным крестом на рукаве. Было ясно, что речь идет о Львове-Корзухине. Как можно скорее его следовало взять живым.

Небольшая группа партизан вторично ворвалась в Жиздру и направилась прямо в госпиталь. В маленькой каморке, где ютился медперсонал, на железной кровати, накрывшись с головой шинелью, лежал человек. Он притворялся спящим. В кармане его гимнастерки обнаружили красноармейскую книжку на имя Николая Владимировича Корзухина...

В лагере Львова-Корзухина под усиленной охраной поместили в отдельную землянку. Выяснилось, что ветврач Сучков и еще кое-кто из предателей были посланцами Львова, на которого гестапо возлагало большие надежды.

О предателе сообщили в Москву. Вскоре пришла радиограмма, в которой приказывалось с первым самолетом Львова отправить в Москву, что и было вскоре сделано.

5

Отряд получил из Москвы приказ двигаться к линии фронта. Медведев решил пробиваться двумя группами, командиром второй группы он назначил майора Чичканова.

После Октябрьских праздников группа под командованием Медведева вернулась в Клетнянские леса, в старый лагерь. Связались с местными отрядами. Выяснилось, что под городом Мглином, возле небольшой деревни, расположена посадочная площадка, на которой гитлеровцы заправляют свои самолеты. Некоторые горячие головы хотели немедленно разгромить аэродром. Но Медведев признавал лишь тщательно подготовленные, безошибочные действия и всякую операцию начинал с детальной разведки. Именно такая осмотрительность и позволила успешно провести разгром аэродрома - было сожжено два "хейнкеля". После этого отряд двинулся в Брянские леса.

Не первый день каратели уже шли по пятам отряда. Пока удавалось от них уходить, но 13 ноября пришлось принять бой. Вначале, под натиском гитлеровцев, партизаны отступили. Отход прикрывали Медведев и Королев. Они действовали успешно, но вдруг Медведева контузило - он утратил способность передвигаться.

- Уходи в лес один, я прикрою, - приказал он Королеву и разложил перед собой ППД, маузер и гранаты.

Недолго думая адъютант взвалил Медведева на плечи и потащил к лесу так Николай Федорович второй раз спас командиру жизнь. Тем временем бойцы отряда обошли карателей с флангов и ударили им в тыл. Гитлеровцы отступили, неся потери. Бой затих. Форсированный марш продолжался.

Вскоре обе группы соединились, и весь отряд двинулся на восток к линии фронта. На месте оставались действовать активизировавшиеся и выросшие отряды мглинских и клетнянских партизан.

В последней декаде ноября отряд по льду перешел Десну в районе Жуковки. Отсюда начался тяжелый поход. Шли по бездорожью. Голодали. Ели вареную конину без соли.

Однажды, когда стемнело, Медведев разрешил привал на несколько минут. Но вскоре Сипович обнаружил, что отряд расположился отдыхать на минном поле. Снова встали и осторожно пошли назад по собственным следам. Миновав опасность, взяли первоначальное направление. Шли, проваливаясь в сугробы, по открытой местности. Фашисты то и дело пускали осветительные ракеты. Внезапно в полукилометре показалась деревенька. Медведев велел залечь, а сам с группой бойцов решил пойти в разведку. Оглядев партизан, он вдруг увидел огонек: кто-то курил, искры сыпались и летели по ветру. А если в деревне гитлеровцы?..

Курильщика вызвали к командиру. Медведев молчал, сдерживая ярость, потом с трудом проговорил:

- Кто разрешил курить? Тебя расстрелять за это надо! Жаль, шум нельзя поднимать. Ступай и не попадайся!

Потом, смущенный этой вспышкой гнева, Медведев попросил Кулакова еще раз провести разъяснительную беседу во всех подразделениях о правилах маскировки на марше в ночное и дневное время. Это был, пожалуй, единственный случай, когда командир потерял самообладание - сказалось непомерное нервное напряжение последних недель. Вообще же выдержка у Дмитрия Николаевича была поразительная.

Один стихийно возникший отряд окруженцев присоединился к медведевцам после налета на Хотимск. До этого окруженцы вели привольный образ жизни занимались в основном поисками пропитания. Медведев построил этот отряд, насчитывавший полсотни человек, и обратился к ним:

- У нас имеются сведения, что вы вели себя не так, как подобает бойцам Красной Армии. Я включаю вас в свой отряд, но буду сам следить за вашим поведением. Советую все продумать.

Однако на вновь принятых эти слова не произвели должного впечатления. Сразу же они начали выражать недовольство. Как вспоминает комиссар Кулаков, "...им не нравилась наша несоленая конина и медведевская крепкая, соленая дисциплина. Нарушения ее наблюдались постоянно. К сожалению, на марше, до прихода на базу, это приходилось терпеть".

После перехода Десны несколько человек из этой группы тайком направились в ближайшую деревню. Медведев велел немедленно найти их, обезоружить и привести к нему. Они нарушили приказ: не показываться никому на глаза, чтобы не выдать маршрут отряда, не заниматься самочинно добычей продовольствия, что могло привести к случаям мародерства.

Когда их привели, Медведев перед строем объявил им выговор. Через трое суток стало известно, что эти люди собираются бежать. При этом они намерены убить командира и комиссара.

Не доходя двух километров до очередной деревни, Медведев остановил всю колонну и перед строем начал допрос саботажников. Вскоре выяснилось, кто является в группе главарем. Медведев обратился к нему:

- Ну, что же, раз ты хочешь убить командира, убивай!

Главарь бросился на колени... Тут же перед строем его расстреляли.

Медведев устало сказал остальным:

- Останетесь без оружия, будете в хозяйственном взводе, пока мы не убедимся, что вы не предатели. В боях завоюете оружие и кровью смоете позор предательства!

Гестапо продолжало охотиться за отрядом. В Жиздре оно сосредоточило карательные подразделения. Полицейские, старосты и члены их семей обязаны были ходить по лесам и докладывать гитлеровцам, где и что они увидели и узнали. Однажды партизанский пост задержал двух лесников. Они сообщили, что были арестованы гестаповцами, доставлены в Жиздру. Их избивали, пытали и требовали, чтобы они указали, где базируется отряд. Потом их отправили в Брянск, но по дороге они бежали. Лесников оставили в отряде, но не спускали с них глаз. Однажды ночью один из них исчез. Перед этим выпал снег, и следы лесника хорошо были видны. Его вскоре отыскали в небольшой деревушке. Предатель сознался, что его завербовали гестаповцы, послали искать партизан, дав четыре дня сроку.

Фашистская разведка, видимо, поставила себе целью во что бы то ни стало ликвидировать отряд "Митя", действия которого наносили ощутимый ущерб гитлеровским оккупантам, и продолжала засылать в него провокаторов и шпионов. Но Медведев, опытный разведчик-чекист, умел своевременно разобраться в хитросплетениях врага и вывести отряд из-под удара карателей. Он прекрасно ориентировался в складывающейся обстановке вокруг отряда, лично занимался вступающими в отряд людьми, стремился понять их действия, поступки и поведение в тылу врага, с подозреваемыми беседовал так, что зачастую те и не догадывались, что их допрашивают.

Однажды в отряд пришли два человека в рваной красноармейской форме. Они сказали, что бежали из лагеря военнопленных и хотят смыть кровью позор плена. Вскоре один из них попросил, чтобы его выслушал Медведев. Он заявил, что был завербован гестапо и направлен в отряд, чтобы дезорганизовать его и узнать месторасположение, что, только согласившись на эту провокацию, смог вырваться из плена. Он так и решил: пообещает немцам что угодно, лишь бы добраться до своих. Когда Медведев спросил его о товарище, он ответил, что уверен: и тот завербован - уж очень легко оба они бежали. Значит, и товарищу побег был подстроен.

Второй беглец вначале отрицал факт своей вербовки гестапо, но в конце концов сознался. Оказалось, что вербовали его в присутствии первого, и тот его "обрабатывал". Как выяснилось, первый получил задание завоевать доверие Медведева, и с этой целью должен был разоблачить второго, потом расстрелять его, а затем принять участие в партизанских операциях, проявить себя с лучшей стороны и выдвинуться. И только потом начинать подрывную работу в отряде. За головы командира и комиссара ему было обещано по 10 тысяч марок.

6

Отряд отошел глубже в леса и расположился в треугольнике Дятьково Людиново - Жиздра. Сразу же установили связь с Дятьковским, Жуковским, Людиновским, Бытошским и другими партизанскими отрядами. Партизанский край в Брянских лесах раскинулся примерно на 15000 кв. километров. В глухой лесной деревушке Волынь, Калужской области, Советская власть сохранялась на протяжении всего времени оккупации этого района - гитлеровцы туда не совались, боялись партизан.

Медведеву снова поручили разработку планов совместных боевых действий с местными отрядами и инструктаж их командиров, руководство крупными операциями объединенных партизанских сил, снабжение трофейным оружием вновь организованных отрядов. На общем собрании командиров по предложению Медведева были распределены секторы действия каждого отряда, в задачи которых входили как боевая деятельность, так и разведка. Таким образом, к Медведеву стекалась информация из огромного района. Кроме того, "Митя" по указанию Центра передавал задания другим партизанским отрядам, а в Москву сообщал данные, собранные ими.

Особое внимание обращал Медведев на боевую подготовку новичков, приходивших к партизанам. Под руководством опытных бойцов они занимались строевой подготовкой, обучались стрельбе из разного вида оружия, в том числе и трофейного. Специальные занятия велись по разведке.

Вскоре сеть партизанских отрядов под руководством Медведева контролировала округу на многие километры. Это стоило огромного напряжения физических и духовных сил.

"Как мы уставали! - вспоминает Г. Кулаков. - Мы уставали до глухоты, до слепоты, до отупения. Мы падали возле костров, и наши шинели тлели с одной стороны и покрывались ледяной коркой с другой. И все же через несколько часов черного, как смерть, сна мы вставали и принимались снова за дело. Шли бить врага, уничтожать предателей, нести правду о победах нашей армии, учить воевать других". И примером для бойцов всегда был полковник Медведев - человек непреклонной воли и редкого мужества. Глядя на него, партизаны забывали об усталости, учились действовать хитро, находчиво и осторожно. "Осторожность - не трусость, - говорил командир, а первая заповедь разведчика. Учитесь уничтожать врага, неся минимальные потери".

В середине декабря 1941 года разведка установила, что гитлеровцы усиленно подвозят к фронту по участкам железных дорог Рославль - Фаянсовый и Брянск - Сухиничи свежие дивизии и большое количество танков, артиллерии и другой техники. Это была попытка остановить начавшееся 5 декабря наступление советских войск под Москвой. Необходимо было сорвать планы врага.

В поселке Волынь состоялось совещание командиров и комиссаров партизанских отрядов. На нем Медведев предложил план одновременных ударов по Людинову, Жиздре, станции Судимир, по железной дороге Рославль Фаянсовый. Каждый отряд получил конкретное задание.

В нескольких километрах от Рославля был подорван четырьмя минами эшелон, везший гитлеровцев на фронт. Погибло несколько сотен фашистов.

В тот же день, 25 декабря, партизаны совершили налет на станцию Судимир: здесь образовалась пробка из эшелонов с войсками противника, которые не успели проскочить станцию до взрыва железнодорожного моста около Рославля. Предупрежденные Медведевым авиачасти, начиная с 27 декабря, в течение нескольких дней вели интенсивную бомбардировку станций Рославль, Фаянсовый, Зикеево и других: десятки эшелонов противника, станционные постройки, оборудование, железнодорожные пути превратились в груды металлолома. Работа двух важных железнодорожных магистралей была приостановлена на длительный срок. Эта операция получила название "Ночь под рождество".

В канун Нового года пришел в отряд исхудавший, оборванный парень. Он пробивался на восток к своим. По дороге уничтожил немецкого часового, завладел его карабином. Шел дальше лесом и не упускал случая пристрелить очередного гитлеровца. Придя в отряд и увидев командира, бросился к нему:

- Дмитрий Николаевич! Родимый!

Это был Стасик, бывший беспризорник, а затем председатель совета коммуны в Новоград-Волынском, над которой шефствовал отдел ОГПУ, возглавляемый Медведевым.

В конце декабря командование запросило, не сможет ли "Митя" из числа своих бойцов выделить группу человек в двадцать пять, знающих район Минска, чтобы направить их туда для выполнения специальных заданий. Добровольцев оказалось более чем достаточно, и группа была сформирована. Как стало известно впоследствии, в конце марта 1942 года новый отряд благополучно добрался до района города Борисова. Со временем он превратился в полуторатысячное партизанское соединение. Многие из этого отряда получили высокие правительственные награды, а его командиру Петру Лопатину было присвоено звание Героя Советского Союза.

Десятого января 1942 года над партизанским лагерем начались первые воздушные бои, а вскоре части Красной Армии освободили Людиново. Отряд "Митя" оказался в "окружении" наших войск и получил приказ прибыть в Москву. Отправлялось из столицы немногим более трех десятков человек, возвращалось - более трех сотен!

За время боевых действий отряда в тылу врага в Центр беспрерывно поступала ценнейшая разведывательная информация. В результате захвата Львова-Корзухина были выявлены адреса явок немецких агентов в нашей стране, а сами они обезврежены. Партизаны уничтожили двух генералов, 17 офицеров, более 400 гитлеровских солдат. Взорвали 2 воинских эшелона с живой силой и техникой врага, 10 автомашин с боеприпасами, 9 самолетов, 4 паровоза, 3 железнодорожных моста и 7 шоссейных, во многих местах разрушили телеграфную и телефонную связь.

Данные эти, конечно, неполные, ибо результаты боевых операций партизан далеко не всегда поддаются учету.

Таков был вклад отряда "Митя" в дело Великой битвы под Москвой.

Большой урон нанесли партизаны врагу в этой битве. Характерно признание гитлеровского генерала Фуллера: "В России партизаны, число которых постоянно возрастало, вселяли ужас в сердца немецких солдат, разбросанных вдоль бесконечных линий сообщений. На огромных просторах, через которые проходили коммуникации, партизанские отряды играли такую же роль, как и стаи подводных лодок в Атлантическом океане".

Партизаны-медведевцы оказались первыми из тех, кто побывал в тылу врага и возвратился в Москву.

Указом Президиума Верховного Совета от 16 февраля 1942 года были награждены: орденом Ленина - Медведев, Кулаков, посмертно - Староверов, Боголюбов; орденом Красного Знамени - девять человек; Красной Звезды двенадцать. На следующий день партизан вызвали в Кремль для вручения наград. От имени награжденных выступил Медведев. Он очень волновался, голос его звучал глуховато: "Я хочу заверить правительство и партию, сказал он, - что вся наша жизнь до последней капли крови, до последнего дыхания принадлежит партии, принадлежит Родине. Приказывайте - все будет выполнено!"

В ночь с 23 на 24 февраля командующий Западным фронтом генерал армии Георгий Константинович Жуков срочно вызвал к себе командира ОМСБОНа М. Ф. Орлова и Д. Н. Медведева. Вернувшись, вот что рассказал Дмитрий Николаевич Сиповичу и Кулакову об этой незабываемой встрече, которая продолжалась два часа.

Командующий фронтом внимательно выслушал доклад Медведева о действиях партизанского отряда и полученных разведывательных данных. Затем спросил, что нужно сделать в тылу врага, чтобы прервать его коммуникации и приостановить снабжение фашистских войск на Западном фронте. Сейчас чрезвычайно важно, сказал он, дезорганизовать движение эшелонов противника в сторону фронта.

Медведев ответил, что нужно создать партизанский корпус из действующих на местах отрядов и как следует его вооружить.

- Пока вы будете сколачивать партизанский корпус, пройдет время, прервал его Жуков, - а нам нужны немедленные действия.

- Тогда необходимо срочно сформировать и направить в тыл противника отряд человек в двести, который будет действовать только по указанию командования на определенных коммуникациях противника, - уверенно сказал Медведев. - Но для этого нужны оружие, взрывчатка.

Жуков одобрил предложение Медведева.

8 марта командующий фронтом вторично вызвал полковника Медведева. Георгий Константинович интересовался, как идет формирование отряда, и, узнав, что его уже готовят к заброске в тыл противника, остался доволен. Жуков еще раз подчеркнул, что первоочередные задачи - это диверсии и сбор разведывательных данных: расположение аэродромов противника, особенно тех, с которых фашисты летают бомбить Москву, складов, баз, штабов гитлеровских войск; сведения об эшелонах - сколько проходит их в сутки по одноколейным и двухколейным дорогам и сколько времени необходимо противнику, чтобы восстановить разрушенные коммуникации.

В дальнейшей беседе Медведев высказал соображение о том, что следует создавать партизанские отряды также и в глубоком тылу противника, чтобы взрывать его эшелоны и технику на значительном удалении от линии фронта. Нужно развивать партизанское движение именно в этих районах. Людские резервы там есть. Для организации дела необходимо послать туда подготовленных людей - командиров, комиссаров, начальников штабов, специалистов-подрывников и, конечно, вооружение.

Жуков спросил, сколько нужно автоматов. Медведев ответил, что не подсчитывал, но примерно тысячи две с половиной.

- Разрабатывайте материал, - сказал командующий. - Дам три тысячи автоматов и все, что нужно. Желаю успеха!

Вскоре после этого разговора в штабе Западного фронта было сформировано несколько партизанских групп и отрядов, которые срочно перебросили через линию фронта для организации разведки и диверсий. В эти группы включили по несколько бойцов и командиров из отряда "Митя". Их опыт, полученный в Брянских лесах, был необходим в боях с фашистами.

Возглавлял одну из таких групп, направлявшуюся в Белоруссию, старый товарищ Медведева еще по довоенным временам, опытный чекист, отважный человек С. А. Ваупшасов. В своих мемуарах он писал:

"Навсегда осталась в памяти встреча с выдающимся партизанским командиром Дмитрием Николаевичем Медведевым. Он воевал в Брянской области, условия там несколько отличались от обстановки в Белоруссии, но все же послушать его рассказы было для меня весьма интересно. Дмитрий Николаевич, с которым я был знаком не первый год, узнав, что через несколько дней мой отряд уходит на задание, от души порадовался за меня и моих товарищей.

- Двигай, Станислав! - сказал Медведев. - Бить фашистов в их тылу дело непростое, враг хитер, изощрен и чрезвычайно жесток. Поумнее наших прежних противников. Но зато какое удовлетворение испытываешь, какая помощь Красной Армии!

Много ценного поведал мне старый чекист о войне в тылу противника, поделился первым накопленным опытом, дал советы, в частности относительно завязывания контактов с местными жителями.

Особенность партизанского движения заключается в том, что с врагом сражаются не одиночки, не обособленные группы вооруженных людей, а все сознательное население. В этом-то и коренятся громадная мощь, неистребимость, живучесть наших отрядов. Нет для них непреодолимых преград, неразрешимых проблем, несокрушимых крепостей.

После встречи с Д. Н. Медведевым мое нетерпение еще более возросло".

Впоследствии Брянщина превратилась в громадный партизанский край. Тут формировались и начинали свою боевую деятельность прославленные партизанские подразделения Ковпака, Сабурова, Федорова, Наумова, Шитова, действовали десятки местных отрядов. Но первыми на Брянщине поднялись на борьбу с оккупантами партизаны отряда "Митя". Медведев командовал здесь фактически группой отдельных отрядов, то есть особым военным формированием, которые в скором времени получили название партизанских соединений.

Громадный ратный труд, воинский подвиг, совершенный бойцами и командирами партизанского отряда "Митя", явились достойным прологом к героическим делам партизанского соединения "Победители".

II. В ЛЕСА ПОД РОВНО

1

Вскоре после возвращения из Брянских лесов по поручению Наркомата внутренних дел СССР Медведев начал формирование второго, на этот раз специального разведывательного отряда, который должен был действовать в лесах Западной Украины под городом Ровно.

Именно в Ровно фашисты устроили некую "столицу" оккупированной ими территории Украины. В этой "столице" находился со своим рейхскомиссариатом наместник Гитлера и его личный друг имперский комиссар Украины гаулейтер Восточной Пруссии Эрих Кох. Здесь сходились все нити управления гитлеровцев на украинских землях.

Фашисты не случайно выбрали для "столицы" Ровно. Во-первых, в 1942 году город находился за полторы тысячи километров от фронта, и тыловым чиновникам здесь было спокойно. Во-вторых, город всего лишь около двух лет - с сентября 1939 по июнь 1941 года - был советским. До первой мировой войны Ровно входил в состав Российской империи, но с 1921 года его хозяевами стали польские паны. Поэтому тут сохранились кулачество и бывшие помещики с их прихвостнями петлюровцами и другими украинскими буржуазными националистами - матерыми врагами Советской власти. Эти люди теперь служили Гитлеру, и их окружение вполне устраивало Коха. В этом гнезде фашистского оккупационного чиновничества и военщины имелись возможности получить более надежные сведения о перегруппировках вражеских войск на фронте, о мероприятиях хозяйственного характера, наконец, о том, что творится в самой Германии. Вот почему Ровно из всех оккупированных городов Украины представлял наибольший интерес с точки зрения разведки.

О задачах будущего отряда Медведев записал в своем дневнике: "Сегодня был вызван к командованию. Долго разговаривали. Все теперь кажется ясным и простым: от нас отпадают партизанские задачи - мы должны заниматься узкой работой по своей специальности; для руководства партизанами создаются штабы при командовании Красной Армии. Меня спрашивали, что меня больше интересует: наша работа - разведывательная, незаметная и скромная или партизанская слава? Первое ближе, роднее. Согласился с первым".

Член Государственного комитета обороны предупреждал, что отряд должен "...сидеть тихо, заниматься разведкой и ни на какие другие задачи не отклоняться".

Началось формирование отряда. Медведев записывает: "Подготовка нового отряда, названного "Победители", идет успешно. Людей в отряд подбирает Сергей Трофимович Стехов, назначенный комиссаром. Боевой, говорят, политработник: его многие знают как комиссара полка, с которым приходилось бывать в боях под Москвой.

Вообще от хороших ребят нет отбоя: как в городе, так и в бригаде ловят меня на каждом шагу и просятся в отряд".

Вместе с Медведевым формированием отряда занимался и Стехов. Однажды раздался телефонный звонок, сообщили, что сейчас будет говорить Георгий Димитров. Вскоре в трубке послышалось:

- Товарищ Стехов, здравствуйте. Ко мне обратилась группа испанских коммунистов. Они очень просят, чтобы их включили в состав отряда, который формирует полковник Медведев. Им отказали, ссылаясь на то, что они почти не знают русского языка. Это действительно так. Русский язык им дается очень плохо. Но зато они в совершенстве знают язык автоматов. Уверяю вас, комиссар, что вы не пожалеете, если зачислите небольшую группу испанцев в свой отряд.

Конечно, просьба Георгия Димитрова значила очень много. Командир и комиссар, посоветовавшись, решили взять группу испанских товарищей в отряд. Да, действительно, прав был товарищ Димитров. Никогда, ни разу им не пришлось пожалеть о том, что испанцы полетели в тыл врага. Это были беспредельно мужественные, обстрелянные в боях с франкистами парни, которым чувство боязни за собственную жизнь было чуждо.

В общей сложности в отряд вошло свыше ста человек, большинство из которых были первоклассными спортсменами. К тому же они прошли специальное обучение в ОМСБОНе, где часть из них готовили как разведчиков.

К маю 1942 года формирование отряда завершилось. Командиром его был назначен Д. Н. Медведев, комиссаром - С. Т. Стехов, начальником штаба Ф. А. Пашун, помощником командира по разведке - А. Ф. Творогов, начальником медицинско-санитарной службы - А. В. Цессарский...

Как видно из записей в дневнике, Медведев был доволен своими подчиненными, но в еще большей степени они были довольны своим командиром. Лихой партизан-разведчик Валентин Семенов вспоминает:

"Мы начали изучать способы форсирования водных преград. Для этого выбрали небольшое озеро, находившееся на окраине города. Мы складывали в плащ-палатки свое обмундирование, свертывали их особым способом, сверху клали автомат и получившийся таким образом поплавок толкали перед собой, вплавь переправляясь через озеро. Было много смеха, когда у нерадивых обмундирование в поплавке намокало.

Однажды, переплыв озеро, я обратил внимание на то, что шутки вдруг стихли, и увидел высокого, стройного, черноволосого полковника с орденом Ленина на груди. В сопровождении нескольких военных он подошел к бойцам.

"Медведев, Медведев!" - восхищенно зашептали вокруг ребята. О Дмитрии Николаевиче, уже побывавшем в немецком тылу, среди бойцов бригады ходили легенды: поражались его беззаветной отваге, находчивости и прозорливости, с которой он умел предвидеть планы врага.

Дмитрий Николаевич, весело поблескивая глазами, поздоровался с нами и дал несколько советов, как лучше действовать, преодолевая водную преграду. Разговаривая, он внимательно смотрел в глаза то одному, то другому, и каждый в этом взгляде чувствовал одобрение и поддержку, и на душе становилось спокойно. Уверенность вселялась в сердце при виде нашего командира, ничем не выражавшего беспокойства или тревоги, несмотря на то, что впереди предстояла невероятно трудная, напряженная и опасная работа".

Безмятежен Медведев был, конечно, только внешне. Вот еще несколько записей из его дневника, которые говорят о его состоянии:

"25.5. Выбросили первую группу нашего отряда... Я их сам инструктировал и провожал. Просил не быть беспечными. Боюсь за Сашу Творогова - уж очень он молод, двадцать три года. Он полетел во главе группы в 14 человек. Должны утром сообщить, как приземлились. Нервничаю".

Однако сообщения пришлось ждать пять дней. Тревога Медведева о судьбе своих первых посланцев возрастала с каждым днем:

"30.5. Получена радиограмма, что группа оказалась на 35 км южнее Житомира, на открытых местах. Летчики ошиблись: сбросили на 300 км южнее намеченного пункта. Если все будет благополучно, дойдут до назначенного места дней за 20. Новая задержка. Жалко дорогих дней.

1.6. Сегодня радиограмма от Творогова была принята неполностью: говорят, что "пропала", т. е. прервалась, передача во время работы. Не случилось ли чего? С Твороговым связи больше не было. Беспокойство усиливается. Что могло с ними случиться?

12.6. С группой Творогова произошло какое-то несчастье - иначе и не может быть. Предполагать, что отказала рация - только успокаивать себя прекрасными надеждами. Неужели погибли? Не верю. Не хочу верить! Хорошие ребята с ним полетели - в обиду себя не дадут.

Сегодня начинаю волноваться за группу Пашуна. Ее отправили. Проинструктировал и тепло простился. С ним полетел и Володя Фролов. Но они без радиостанции. Им я не сказал, что с Твороговым нет связи. Зачем лишний раз тревожить!

15.6. От Творогова ни слуху ни духу. Нет данных и от Пашуна. Он почему-то не попал к ранее выброшенным группам. Видимо, его, как и Творогова, выбросили не там, где надо... Необходимо вылетать мне самому и организовать прием людей поосновательнее..."

2

Медведев вылетел в тыл врага 20 июня. Приземлился не совсем удачно. Кроме того, фашисты все-таки обнаружили, что в районе железнодорожной ветки Овруч - Чернигов, в ста тридцати километрах северо-западнее Киева, по ночам приземляются парашютисты.

Утром 27 июня к расположению партизанского лагеря подошла головная колонна карателей и атаковала его. И уже с первых минут обнаружилось, что "Победители" достойны этого гордого названия. Медведевцы бросились в яростную контратаку, открыв шквальный автоматный огонь, которого каратели не выдержали и залегли. А вскоре Стехов, руководивший боем, поднял партизан в атаку, они смяли противника и почти полностью уничтожили его.

От взятого в плен офицера стало известно, что карательный отряд насчитывал 160 жандармов и полицейских, присланных из Киева. Командир карателей рассчитывал быстро расправиться с десантниками, но, получив достойный отпор и понеся потери, запросил по рации подкрепление, которое могло прибыть с минуты на минуту. Поэтому Медведев принял решение уходить форсированным маршем. Собрав свои первые трофеи, уложив на самодельные носилки раненых и похоронив первого павшего смертью храбрых медведевца москвича Анатолия Капчинского, рекордсмена СССР по конькобежному спорту, отряд направился через болото в глубь леса.

На первой же стоянке командование решило провести разбор прошедшей операции. Медведев говорил:

- Первый наш бой, наше боевое крещение показало, что мы прошли хорошую выучку в бригаде - действовали смело, решительно и сплоченно. Непосредственно в бою принимало участие около тридцати человек, и они одержали победу над противником, превосходившим их по численности: били врага не числом, а уменьем. Пусть же отныне это станет нашей традицией традицией "Победителей". Но выявился и серьезный недостаток: разведка не проявила должной бдительности - врагу удалось подойти незамеченным вплотную к расположению отряда, и только благодаря случайности его обнаружили в последний момент. А случайности в нашем деле раз и навсегда исключаются! Мы должны быть всегда начеку, всегда предупреждать замыслы и действия противника. Помните, что мы разведчики, а это значит, что мы обязаны знать о враге все, а он о нас - ничего!

Отряд двигался по северу Житомирщины на запад, в сторону Ровно, по непроходимым болотам. Удалось раздобыть несколько лошадей с телегами для раненых, но, чтобы дать им возможность проехать, приходилось гатить болота, стоя по грудь в зловонной жиже. Беспощадно палило июльское солнце, а лица сплошным слоем облепляли комары. Большие трудности испытывали с продовольствием - близлежащие села обходили стороной, опасаясь обнаружить себя. Если же проходили невдалеке от села, где возможны были гарнизоны полицейских, Медведев посылал нескольких разведчиков с задачей дезориентировать противника, сбить его с толку. Они демонстративно появлялись на околице села и шли в сторону, противоположную движению отряда. Когда их замечали и обстреливали, они скрывались в лесу и уже незамеченными догоняли отряд, а преследователи гнались за ними в противоположном направлении.

Невыносимо страдали раненые от постоянной тряски на телегах, преодолевавших бездорожье и гати. И хотя Медведев, стремясь по возможности облегчить их муки, неустанно твердил разведчикам, чтобы они выбирали тропы получше, это редко удавалось, и, стиснув зубы, раненые терпели.

Однажды после тяжелого перехода отряд расположился на отдых на большой поляне, сплошь усыпанной крупной, спелой земляникой. Смертельно усталые и голодные, партизаны повалились на ковер из травы и стали пригоршнями хватать налитые красные ягоды. Раненые тоскливо смотрели на них. На скулах у Медведева заиграли желваки.

- Каждый из вас, - произнес он негромко, но так, что мурашки забегали по спинам партизан, - не съест ни одной ягоды, пока не наберет по котелку раненому товарищу...

Так родилась вторая традиция - все отдай раненому товарищу, а затем и третья - сам погибай, а товарища выручай.

7 июля основная часть отряда во главе с командиром и комиссаром встретилась с группой Пашуна, которую, как оказалось, сбросили за 180 км от станции Толстый Лес, и она пробиралась к месту назначения многие сутки. Наконец отряд принял последнюю группу десантников.

Вот как об этом рассказывает разведчик Борис Черный:

"Над нами проносится краснозвездный посланец Москвы. Экипаж убедился в правильности выхода на цель, самолет идет на разворот и ложится на боевой курс. Буквально над нами от него отделяются фигурки людей, над которыми разворачиваются белые купола парашютов. Через несколько минут мы уже обнимаем прилетевших товарищей, быстро организуем поиск грузового парашюта, гасим костры и вместе с прилетевшими направляемся в расположение отряда, к штабу. Только теперь мы разглядели тех, кто прилетел. Знакомые лица: Коля Гнидюк, Саша Середенко, Борис Сухенко, Коля Приходько. А вот идущего рядом стройного, подтянутого молодого человека мы увидели впервые. Около штабной палатки стоит улыбающийся командир:

- Добро пожаловать! - И он крепко жмет руку каждому из прилетевших.

На следующий день, рано утром нас, разведчиков штабной разведки, вызвали к командиру. Медведев представил нам вновь прибывшего товарища:

- Вот, знакомьтесь - это Грачев. Зовут его Николай Васильевич. Он будет находиться при штабе. Не удивляйтесь, если вы его увидите в форме немецкого офицера. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы оказывать товарищу Грачеву необходимую помощь при выполнении отдельных заданий и постоянно обеспечивать его безопасность. И еще: о том, что я сказал, и о том, чем будет заниматься в отряде Грачев, никто, кроме вас, знать не должен. Это нужно для успешного выполнения нашей задачи и для безопасности Николая Васильевича. А если окажется в разведке болтун, спрошу по всей строгости военного времени.

Только спустя более чем два года, уже находясь на Большой земле, мы узнали, что Н. В. Грачев - это псевдоним Николая Ивановича Кузнецова".

Теперь отряд был в полном составе. Если не считать погибших и пропавших без вести, он насчитывал около ста человек.

Пропавшей без вести считалась группа А. Ф. Творогова. Как удалось выяснить лишь четверть века спустя, она в составе 14 десантников по ошибке летчиков была выброшена на окраине Житомира, но осталась незамеченной. За трое суток успела пройти более семидесяти километров к заданному району до села Торчин. Здесь десантники укрылись в доме вдовы расстрелянного немцами колхозного бригадира. Но женщина эта со страха сказала старосте, что на чердаке ее дома находятся советские парашютисты. Староста не замедлил донести в полицию. Прибыло более ста карателей - немцев и полицаев. Бой длился десять часов. Каратели так и не смогли одолеть десантников: потеряв двадцать человек, они отошли. Когда стемнело, окруженные бросились в атаку: здоровые шли впереди, а раненые их прикрывали. Во время этого боя был убит А. Ф. Творогов. Боец Ф. И. Куринный похоронил его в заброшенном колодце. Десантники прорвались, но потеряли шесть человек.

Мужество четырнадцати отважных так потрясло местных жителей, что многие из них ушли в партизаны. Восемь уцелевших десантников впоследствии присоединились к другим партизанским отрядам. Шестеро пали в боях. Остались к концу войны в живых только двое.

Пропавшим без вести считался и самый юный из десантников-медведевцев Толя Пронин. Начало войны застало его учащимся ремесленного училища. Но когда ушли на фронт отец и старшие товарищи, он решил не отставать от них. Правда, Толе пришлось пуститься на разные ухищрения, так как по возрасту его в армию не брали. Но в конце концов он добился своего и, как мечтал, стал разведчиком. Участвовал в боях под Москвой, неоднократно ходил в тыл врага. Будучи тяжело раненным, он не долечился в госпитале и снова ушел на фронт. Был ранен вторично. Но и это не остановило его. Получив длительный отпуск на лечение, он начал добиваться зачисления в воздушно-десантный отряд особого назначения Д. Н. Медведева.

В июле 1942 года Анатолий вместе с другими парашютистами должен был быть заброшен в тыл врага около райцентра Хайники, Гомельской области. Он прыгнул первым, но еще в воздухе его ранили полицейские, заметившие парашютиста. Как только он приземлился, его окружили враги. В одиночку Толе пришлось вести бой с группой гитлеровцев. Он убил и ранил несколько человек, но все же был схвачен. Пронин геройски вел себя на допросах: ничего не выдал, никого не назвал и был зверски замучен фашистами. Он проявил стойкость и мужество, которым позавидовал бы любой взрослый боец, а Толе в это время едва исполнилось семнадцать лет. Подробности его героической гибели стали известны лишь после окончания войны.

Медведев и Стехов принимали в отряд людей, стремившихся влиться в ряды народных мстителей. Их сразу предупреждали о той суровой дисциплине, которой они должны подчиняться. Выпивки, присвоение продуктов или вещей местного населения категорически запрещались и сурово карались - вплоть до расстрела. Все приобретенное организованным путем сдавалось в хозчасть и распределялось затем по усмотрению командования. Оружие военнопленные и "окруженцы" сами должны были добыть в бою. А за утрату его в отряде следовала суровая кара. Даже потеря гранаты, нескольких патронов, любого военного имущества строго наказывалась. К этому следует добавить, что карты и крепкие выражения также считались явлением позорным, а виновных наказывали - они выполняли вне очереди тяжелую работу.

Результаты не замедлили сказаться: новички быстро осваивались с этой крутой дисциплиной, видимо, потому, что командир и комиссар сумели спаять коллектив десантников в такой железный монолит, которому не грозили никакие посторонние влияния. Он был способен подчинить себе и перевоспитать не только отдельных людей, но и целые группы.

Но этот коллектив хотел активно сражаться с фашистскими оккупантами, а Центр главной задачей ставил ведение разведки, не позволяя распыляться на боевые операции. Медведев вспоминал впоследствии:

" - Разведка, разведка и еще раз разведка, - твердил я товарищам и старался отвлечь их внимание от диверсий, от налетов на отдельные группы фашистов, всячески добиваясь того, чтобы люди поняли огромное значение разведывательной работы, столь важной для командования Красной Армии. Ходите, узнавайте, где находятся и какие немецкие части, из кого они состоят, куда направляются. Посещайте деревни, беседуйте с населением, рассказывайте правду о ходе войны. Но избегайте ввязываться в бои, устраивать стычки, рискуя собой.

Легко сказать - не ввязывайтесь в бои, ограничивайтесь разведкой, когда запрещения эти направлены были как раз на самые желанные действия, о которых люди мечтали, к чему стремились".

Да и сама обстановка никак не давала возможности "сидеть тихо": местные жители предупредили медведевских разведчиков, что фашисты заметили отряд, когда он форсировал железную дорогу Киев - Ковель близ разъезда Будки - Сновидовичи, и готовятся к нападению.

Это известие вызвало среди бойцов шумное оживление: все понимали, что теперь не избежать боя. Предоставлялась возможность опередить врага и напасть первыми.

Командовать операцией поручили Пашуну. Ему выделили боевую группу в пятьдесят человек. Большинство не принявших участие в операции горько сетовало.

Медведев на опыте первого боя у станции Толстый Лес не сомневался в том, что его десантники способны разгромить противника, превышающего их численностью втрое. Кроме того, нужно было проверить на деле самостоятельные действия боевой группы в отрыве от основной части отряда и штаба.

Под покровом ночи боевая группа Пашуна приблизилась к разъезду. Неподалеку, на запасном пути, стоял эшелон. Как доложили разведчики, фашисты беспечно спали в нем. Бесшумно подобравшись к вагонам, партизаны внезапно открыли плотный огонь - в дело вступили автоматы, пулеметы, полетели гранаты. Стоявшая у самого эшелона бочка с бензином загорелась от попавшей в нее зажигательной пули. Вскоре загорелись вагоны. К утру гитлеровцы, собиравшиеся напасть на медведевцев, оказались разгромленными. На этот раз партизаны взяли большие трофеи - много автоматов, винтовок, гранат, патронов, разный военный и хозяйственный инвентарь и очень нужные продукты питания, в особенности сахар и сахарин.

3

Отряд двигался в Сарненские леса. На марше случалось всякое. Знакомый уже читателю Валентин Семенов вспоминал:

"Как-то в сумерках отряд подошел к шоссейной дороге. Но шоссе патрулировали танки, задачей которых было перекрыть нам путь на запад. Медведев решил не менять направления и приказал разведчикам Цароеву, Быстрову и мне найти дорогу для отряда по ту сторону шоссе.

Мы выждали в кювете возле шоссе минут пятнадцать, потом переползли на ту сторону. Дорогу на запад нашли быстро. Прошли по ней несколько шагов и вернулись обратно.

- Есть дорога, товарищ командир, - доложил Цароев.

Отряд придвинулся к шоссе почти вплотную. Ездовые цепко держали под уздцы лошадей, следя за тем, чтобы они не храпели. По краям обоза были выставлены засады с противотанковыми гранатами. Два танка прошли мимо нас буквально в нескольких метрах. Когда они скрылись за поворотом, отряд пересек шоссе и свернул на разведанную нами дорогу. Мы прошли по ней метров двадцать и влезли в такое болото, что Медведев приказал немедленно возвратиться на шоссе: другого выхода у нас не было. (Если бы Цароев, Быстров и я прошли по этой дороге несколько десятков шагов, нам бы не пришлось выслушивать упреки командира отряда.)

К счастью, все обошлось благополучно: рядом нашлась настоящая дорога. Пройдя по ней километров тридцать, мы в два часа дня остановились на отдых. На дневке Медведев Цароеву, мне и Быстрову объявил по выговору.

Вечером состоялось комсомольское собрание отряда. Выговор за "разведанную" нами дорогу, считал я, слишком мягкое наказание, и приготовился к худшему. Каково же было мое удивление, когда Дмитрий Николаевич, всегда участвовавший в наших собраниях, после обсуждения различных текущих дел предложил вдруг избрать секретарем комсомольской организации меня... Так я стал комсомольским вожаком отряда".

После этого случая Медведев сменил тактику передвижения: днем только разведка маршрута подвижными группами, по ночам - передвижение отряда на заранее подготовленную базу.

В конце августа отряд обосновался в лесу на северо-востоке Ровенской области, неподалеку от деревни Рудня-Бобровская, километрах в ста двадцати от Ровно.

С первых же дней пребывания на базе медведевцы приступили к активным боевым и разведывательным действиям.

Группа десантников во главе с Пашуном во время разгрома фольварка "Алябин", присвоенного начальником гестапо города Сарны, захватила управляющего имением немца Рихтера и некоего Немовича, оказавшегося "...украинским националистом и одновременно гитлеровским шпионом-профессионалом. Окончив в Германии, куда он бежал после воссоединения Западной Украины в 1939 г., гестаповскую школу, он еще до войны вел подрывную деятельность на Украине. Когда пришли оккупанты, Немович под видом украинского учителя разъезжал по деревням, выведывал у своих друзей-националистов, где живут советские активисты и предавал их гестапо. Немович знал многих других подобных ему предателей, которые учились с ним в гестаповской школе. Поэтому мы не стали его расстреливать, а решили отправить в Москву", - писал Медведев.

Медведев не любил размещать базы в деревнях. И не только потому, что в деревне было легко определить численность отряда: среди местного населения было много больных тифом и дизентерией, а партизанам болеть не полагалось. После строительства лагеря, состоявшего из шалашей, которые медведевцы на северный манер называли "чумами", по всем направлениям пошли разведчики - в Сарны, Клесов, Рокитное, Березно, Виры и многие другие села, деревни, хутора. Их донесения еще раз подтвердили мысль Медведева, высказанную им еще на Брянщине, о том, что каждый советский человек, оставшийся на оккупированной территории, - потенциальный разведчик. Так, в селе Галузин, Рафаловского района, с осени 1941 года действовала подпольная комсомольская организация, которую возглавлял Антон Иванович Шмигельский. Позже несколько десятков комсомольцев этой организации были направлены в различные отряды. А немолодой уже представитель местной интеллигенции, белорус по национальности, Константин Ефимович Довгер, встретившись однажды с разведчиками отряда, сам предложил свои услуги и вскоре был послан на задание в Ровно.

Еще до революции Довгер окончил Лесной институт в Петербурге, приехал на Волынь и всю жизнь проработал в Клесовском лесничестве. В отряд он вернулся с планом города, на котором очень точно были нанесены здания, где расположились важные военно-административные учреждения: рейхскомиссариат, резиденция Коха, тыловые штабы, гестапо, здание суда, жандармерия, казармы отдельных воинских частей и т. д.

Неоценимую услугу оказал отряду Константин Ефимович... Его, наряду с другими лесничими, вызывали к себе жандармские офицеры, приезжавшие во главе карательных экспедиций. На вопрос, есть ли в его лесном квадрате партизаны, он отвечал, что нет, и направлял гитлеровцев туда, откуда отряд уже ушел. Каратели окружали партизанский лагерь... давно оставленный. Но точность информации у них не вызывала сомнений, ибо брошенные шалаши и следы от костров они все же находили. И Довгеру верили.

Вскоре партизанам стала помогать и старшая дочь Константина Ефимовича Валя, которой шел в то время восемнадцатый год. Она доставала очень ценные сведения о передвижении воинских эшелонов через Сарны - крупный железнодорожный узел.

Беспрерывно поступали разведданные и из других источников. Комиссар Стехов записывал в своем дневнике:

"На рассвете явился Пашун. Он виделся с людьми, которые были в Ровно, Сарнах, Рокитное, Березно. В Ровно обосновался штаб Восточного фронта. Все гражданские учреждения переселены. По ж. д. идет очень много составов с запада на восток с танками и другим вооружением. В Ровно много грузовых машин, стоят прямо на улицах. На аэродроме появились самолеты. Много войск. Режим в городе не особенно строгий.

В Березно и Рокитное должны прибыть карательные отряды, которые собираются напасть на партизан с двух сторон. Шашков сообщает, что в Березно гражданских не впускают и не выпускают из города. Там идут беспрерывные массовые акции - расстреливают всех недовольных оккупационным режимом и мало-мальски подозреваемых в связи с партизанами".

Из этого огромного вороха многообразных и нередко противоречивых сведений Медведев умел отбирать самые важные, анализировать, обобщать их и передавать в Москву лишь то, что было безусловно необходимо знать командованию Красной Армии. В столицу летели радиограммы, радисты едва успевали отстукивать их.

Командир лично инструктировал каждого разведчика. Николай Гнидюк вспоминает:

"Первая встреча с Медведевым у меня произошла на следующий день после прилета в отряд. Нас, новичков, по одному вызывали в штаб. В первое мгновение Медведев показался мне сухим и официальным. Но вскоре я понял, что за внешней сухостью кроется тонкое знание человеческой психологии, умение быстро подыскивать необходимый ключ к сердцу собеседника, вызывать расположение к себе.

Запомнилась его первая фраза:

- Ну, как там Пенза? Тоскует дивчина по гарным очам твоим?

Признаться, я не ожидал такого обращения от человека, который вначале показался мне строгим и хмурым.

Медведев улыбнулся. По-товарищески, словно мы давно уже знакомы, взял за плечи и повел к поваленной сосне.

- Присаживайся, - сказал, - потолкуем о житье-бытье. Рассказывай, как устроился, как ребята? Отдохнул хорошо?

И от этой непринужденности, от этого простого обращения с подчиненным мне стало как-то особенно хорошо. Захотелось открыть человеку душу. Я рассказал о себе, о том, как застала меня, помощника машиниста паровоза, война в Ковеле, как эвакуировались в Пензу, как добивался отправки на фронт и как готовился в Москве к разведывательной работе.

Медведев внимательно слушал, не перебивал. Потом сказал:

- Знаешь, я тебя таким именно и представлял.

- Значит, вам было все известно обо мне?

- И о тебе, и о других ребятах, с которыми ты прилетел.

Спустя некоторое время я узнал, что, еще в Москве, Дмитрий Николаевич знакомился с документами кандидатов в будущие разведчики. Нужно было обладать огромным опытом знания людей и тонким чутьем, чтобы суметь, не видевшись с человеком, безошибочно сделать выбор.

- Знаешь ли ты, какую работу тебе предстоит выполнять?

- Нас готовили к разведке, - отвечал я. - Но одно дело быть "разведчиком" в Москве, а другое - здесь.

- Да, ты прав. Здесь будет все по-другому. Там ты ходил среди своих, не подвергая себя никакому риску. А здесь окажешься в необычном мире. Немцы - они для тебя будут ясны: это враги, хотя и немец немцу рознь, к ним надо присматриваться, может встретиться полезный человек. Иное дело население. Вот встретишься с человеком и не знаешь, кто он тебе - друг или недруг, что на сердце у него, какие мысли в голове. И зачастую самому, без добрых советов и указаний придется выпутываться в сложных обстоятельствах.

Медведев посмотрел мне в глаза и, видимо уловив в них неуверенность, добавил:

- Но ты не огорчайся. Я ведь тоже помню себя таким. На заре юных лет мне захотелось повидать батьку Махно. Прикинулся кучером и повез одного нашего человека к махновцам. Они думали, что человек этот заодно с анархистами, а он был чекист. Приехали на хутор, и тут я, по неопытности, чуть себя не выдал. И кому, - Дмитрий Николаевич рассмеялся, - ребенку, девочке, которая сразу же распознала во мне лжекучера. Правда, все обошлось благополучно. Но вывод я тогда сделал для себя на всю жизнь: к каждой кажущейся легкой операции, к каждому шагу разведчик обязан себя готовить тщательно. - Он помолчал. - Уверен, что из тебя выйдет хороший разведчик.

- Постараюсь!

Мне захотелось спросить, когда я получу первое задание. Но Дмитрий Николаевич опередил меня:

- Тебе, наверно, не терпится в город? Придется подождать. Побудь в отряде, похлебай партизанской болтушки. Пообвыкни".

Не только Гнидюк, но и другие партизаны, горячие головы, рвались к немедленной схватке с врагом. Широко известный ныне легендарный советский разведчик Николай Иванович Кузнецов тоже готовился начать активные действия. Буквально через несколько минут после приземления он докладывал Медведеву, что хорошо подготовлен, прилично стреляет и может беспрепятственно действовать в городе. Но Медведев терпеливо охлаждал его пыл, он умел сдерживать людей до той поры, пока они глубоко не прочувствуют всей ответственности поручаемого им дела и не смогут вложить в очередную операцию всю страстность долго сдерживаемого боевого порыва. Выслушав Кузнецова, он с участием, спокойно сказал, что нужно продолжать подготовку - познакомиться с местными жителями, условиями жизни на оккупированной территории. Все это займет довольно много времени. Не нужно спешить.

Кузнецов помрачнел. Но Медведев лучше других знал, что разведка не терпит поспешности: малейшая оплошность может привести к провалу - гибели человека и большого дела, которое готовили многие. Про себя он считал, что разведчик, как и сапер, не имеет права на ошибку, ибо она стоит жизни, зачастую не только ему одному.

После каждого возвращения разведчиков командир часами беседовал с ними обо всем ими виденном и слышанном, не упуская ни малейших подробностей. Он просил Кузнецова переводить ему статьи из немецких газет и журналов, попадавших в отряд, и, пожалуй, лучше любого ровенского жителя или немца был в курсе всех новостей.

Кузнецов рвался в город, но Медведев по-прежнему не торопился, считая, что еще рано, и ни в коем случае не соглашался отпускать его:

- Кем-кем, а Паулем Зибертом мы рисковать не имеем права. Подумайте, Николай Васильевич, сколько людей трудилось над вашей подготовкой и сколько труда положили вы сами. И все это может пропасть зря из-за какой-нибудь ничтожной оплошности. Согласен, что вы превосходно владеете немецким языком. Согласен, что в Ровно к вашему приезду все готово. Но не почувствуют ли гитлеровцы вас чужаком в своей среде, инородным телом? Вам же никогда не приходилось вращаться в такой среде. Думаю, вам необходимо устроить нечто вроде выпускного экзамена - свести с глазу на глаз с вашими будущими "коллегами". Надо бы раздобыть "длинного языка", по возможности, старшего офицера, выяснить, какое впечатление вы на него произведете. К тому же сейчас нам такой "язык" необходим и для общей информации.

...Командование собралось в штабном шалаше. Началось обсуждение операции. Было известно, что по шоссе Ровно - Костополь движение довольно оживленное: проходило немало легковых машин со старшими офицерами. Кто-то предложил устроить обычную засаду. В обе стороны от нее расставить наблюдательные посты. Как только один из них увидит подходящий объект, тотчас даст красную ракету - сигнал приготовиться.

- Но ведь там местность открытая, возможности хорошо замаскировать засаду нет. Да и красная ракета насторожит фашистов, - сказал Медведев. Нет. Не годится.

Предложили перекрыть шоссе лентой с шипами и таким образом остановить машину.

- А если на шипы наедет вовсе не та машина, которая нам нужна?

Предлагали кавалерийский налет и еще несколько хитроумных замыслов. Медведев улыбался - романтика! - и безжалостно их отвергал. После долгого обсуждения и споров был принят замысел Кузнецова - "подвижная засада"...

По шоссе Ровно - Костополь двигались три подводы, на которых разместились партизаны, одетые кто как придется, но с белыми нарукавными повязками полицейских. На первой ехал Кузнецов в форме гитлеровского офицера. Вся эта "процессия" представляла обычную для оккупированных районов картину: полицаи во главе с фашистским офицером направляются в какое-то село громить жителей за непокорность.

Кузнецов зорко всматривался в мчавшиеся навстречу машины. Так продолжалось часа три. Но вот показалась большая, комфортабельная легковая машина. Кузнецов привстал и осмотрелся вокруг: на шоссе больше никого не было видно. Он поднял руку. Партизаны приготовились. Приходько, сидевший рядом с Кузнецовым, соскочил с подводы и, едва машина миновала его, швырнул под задник колеса гранату - блестящий "опель-адмирал" свалился в придорожный кювет. В автомашине оказалось два гитлеровских офицера: начальник отдела рейхскомиссариата майор граф Гаан и имперский советник связи Райс из Берлина.

В портфеле Райса среди многочисленных секретных бумаг оказалась топографическая карта, на которой были детально нанесены все пути сообщения и средства связи гитлеровцев на территории Украины. Изучая эту карту, Кузнецов обратил внимание на линию, которая начиналась между селами Якушинцы и Стрижевка, в десяти километрах западнее города Винницы, и шла на Берлин. При допросе Райса выяснилось, что линия эта обозначает многожильный подземный бронированный кабель. Таким образом, добытая карта при сопоставлении с уже полученными разведывательными данными помогла уточнить местонахождение ставки Гитлера на восточном фронте под Винницей...

Райс принял Кузнецова за немецкого офицера, предавшего своего фюрера и начавшего сотрудничать с партизанами, настолько безукоризненно он играл свою роль.

Только теперь Медведев решил, что Пауля Зиберта можно отправлять в Ровно.

А тем временем немцы не дремали: над партизанским лагерем как-то появился вражеский самолет-разведчик, следовало ожидать после него бомбардировщиков. Поэтому подыскали место для нового лагеря, примерно в километре от старого. Ночью отряд перебазировался туда. Медведевцы тщательно замаскировались. С рассветом фашистские самолеты стали бомбить старый лагерь. Они разворачивались на очередной заход над новым лагерем, но его так и не заметили, а старый смешали с землей.

После этого случая Медведев почти ежедневно стал выделять группу бойцов для устройства ложных лагерей. Группа отходила за 8 - 10 километров от настоящей стоянки и строила там ложные шалаши, жгла костры из сырых дров, чтобы дыма было побольше. Когда появлялся вражеский самолет-разведчик, "декораторы" уходили. Летчик всегда успевал отметить на своей карте нужный квадрат леса и вызывал бомбардировщики. Те аккуратно сваливали свой груз на пустые шалаши, а фашистские газетенки после вовсю трубили о разгроме еще одной партизанской базы.

4

В начале осени разведчики встретились с командиром небольшой местной группы партизан Николаем Струтинским. В эту группу входили отец Николая Владимир Степанович, братья Георгий, Владимир и Ростислав и еще несколько человек. Люди эти изъявили желание присоединиться к "Победителям", и вскоре вся семья - мать Николая Марфа Ильинична, младшие братья и сестры стали медведевцами. Для отряда такое пополнение оказалось чрезвычайно полезным. Будучи исконными местными жителями, Струтинские великолепно знали районы Ровенской области, во многих селах и городах у них были родственники и многочисленные знакомые.

Вскоре после этого на разведку в Ровно были посланы десантник Николай Приходько, являвшийся тоже местным жителем, и Николай Струтинский. В Ровно у Приходько жил родной брат Иван с женой. Они сразу согласились помогать партизанам. Николай Струтинский пробыл в городе свыше двух недель и добился значительных успехов: он связался с рядом людей, заручился их согласием помогать медведевским разведчикам и достал через них образцы документов, по которым партизаны могли свободно ходить в город. К этому следует добавить, что Николай Струтинский вскоре наловчился блестяще вырезать из резины любые немецкие печати и штампы, был бы только образец.

В отряде имелась трофейная пишущая машинка. На ней можно было печатать по-латыни, а всевозможные печатные бланки добывали подпольщики, связанные с немецкими учреждениями и типографиями. Таким образом наладилось изготовление фиктивных гитлеровских документов. Они, естественно, использовались в самых различных операциях сотни раз и, насколько известно, не подвели ни одного разведчика. В отряде даже ходила шутка Николая Струтинского, что "наши документы лучше настоящих".

Незадолго до октябрьских праздников отряд перебазировался на новые места, ближе к Ровно: теперь до города по тропам и лесным дорогам было девяносто километров. Наступила пора появиться там и Кузнецову: судя по донесениям разведчиков, обстановка в городе сложилась относительно спокойная.

- Вы разведчик, - напутствовал Медведев Николая Ивановича, - ваше дело добывать данные о гитлеровцах. А это куда труднее, чем поднять шум на улице. И еще: от вас потребуется величайшее самообладание. Играя роль фашистского офицера, вам придется черт знает с кем водиться, строить на лице приятную мину в тот момент, когда захочется своими руками задушить палача.

Вместе с Кузнецовым отправился Владимир Степанович Струтинский. У него в двух десятках километров от города проживал на хуторе родственник Вацлав Жигадло, у которого можно было остановиться и передохнуть перед въездом в "столицу".

Проложили до Ровно и запасной маршрут, организовали базы для смены коней и отдыха связных. На каждой из них стояло по паре лошадей, на которых в обычные дни хозяева хутора работали. Партизаны приезжали к ним примерно раз в неделю. Пока перекусывали в доме, хозяин в клуне перепрягал лошадей. Подкрепившись, на свежих конях отправлялись до следующей базы. Там тоже меняли лошадей и на рассвете добирались до хутора, где жил Жигадло.

Первый раз Кузнецов пробыл в городе недолго, но остался поездкой очень доволен: его появление не вызвало никаких подозрений, значит, по-настоящему перестроился на немецкий лад. После этого он стал часто наезжать в Ровно, обычно с Николаем Струтинским или Николаем Приходько. Останавливался либо у Ивана Приходько, либо у Казимира Домбровского родственника Струтинских, польского патриота, пылавшего ненавистью к оккупантам. Кузнецов стал знакомиться с фашистскими офицерами - в столовых, ресторанах, магазинах. Мимоходом, а иногда и подолгу беседовал с ними. В то время они были не на шутку встревожены слухами о том, что армия Паулюса под Сталинградом на грани катастрофы.

В Ровно направлялись и другие разведчики, но они, как правило, не знали, кто из коллег находится в городе. А на случай, если кто-то кого-то встретит, предупреждали, чтобы проходили мимо и "не узнавали" знакомых.

В ноябре отряду удалось принять самолет из Москвы. Он доставил письма, подарки, боеприпасы, и забрал раненых, много важных военных документов и ценностей, отобранных у фашистов. В переданном жене письме Медведев писал:

"Уже давно ожидал оказию, чтобы переслать тебе несколько строк, но все не удавалось.

Дела у меня идут неплохо, хотя могло бы быть лучше. В зависимости от обстановки приходится все время приостанавливать начатую работу, чтобы продолжить ее через несколько дней. А время уходит. Настроение как у меня, так и у всех товарищей бодрое, хорошее, уверены в том, что задание выполним.

Я чувствую себя хорошо: живу в полном понимании смысла жизни. Каждую минуту или борюсь или обдумываю предстоящую борьбу. Свободного времени у меня нет. С первого же дня я начал крутиться как белка в колесе, и не напрасно: все опасности предусматриваю и предупреждаю. Ребята у меня хорошие, боевые, так что все складывается хорошо.

Один из товарищей - Костя Пастаногов - напишет тебе письмо из госпиталя. Ты навести его, узнай нужды всех наших раненых, навещай их почаще и тормоши начальство, чтобы о них заботились. Они заслужили внимание и заботы о себе.

Крепко целую. Не болей, не тоскуй. Все будет хорошо".

Разведывательная сеть отряда ширилась с каждым днем - разведчики проникали все дальше от Ровно, в села и города не только Ровенщины, но и за ее пределы.

Правда, надо отметить, что в вопросе организации разведывательной работы Медведев на первых порах испытывал определенные трудности. Молодой, талантливый его помощник по разведке Творогов пропал без вести, поэтому Дмитрию Николаевичу пришлось большинство этих сложных проблем решать самому.

Учитывая это, Центр помощником по разведке назначил А. А. Лукина, что, конечно, не снимало с Медведева главной заботы по сбору и обработке разведывательной информации о противнике. Командование боевыми операциями было поручено комиссару Стехову, проявившему недюжинный талант боевого командира и завоевавшему огромный авторитет и любовь среди "Победителей". (Начальник штаба Ф. А. Пашун тяжело заболел и был эвакуирован в Москву.)

Тем временем отряд все разрастался, ширились его контакты с местным населением. Боевая и разведывательная деятельность отряда причиняла все более заметный ущерб фашистским оккупантам. Против отряда немцы послали карательную экспедицию. Медведев и Стехов долго водили карателей по лесным дебрям, ловко ускользали от них, но в конце концов пришлось дать бой и разгромить карателей. В этом бою был убит командир карательной экспедиции - гитлеровский генерал. Так "Победители" открыли счет уничтоженным фашистским генералам.

Партизаны старались не ждать нападения противника, а сами нападали первыми, что, собственно, являлось непременным законом партизанской войны еще со времен Дениса Давыдова. И вскоре последовали три блестяще проведенные боевые операции, которыми руководил Стехов.

В Сарнах гитлеровцы ожидали прибытия эшелона с офицерами - "героями" Сталинграда, которые должны были "пожаловать" сюда на отдых. Группа медведевцев подорвала этот эшелон и обстреляла его. После чего немцы долго возили на дрезинах и автомашинах убитых и раненых. Число уничтоженных гитлеровцев установить не удалось, но только в Сарны они привезли сорок семь трупов.

Приближалось рождество. Фашисты начали усиленно грабить крестьян заготавливать продукты к празднику. Неподалеку от села Виры медведевцы напали на обоз этих "заготовителей" и разгромили его.

Сарненскими лесами гитлеровцы интересовались с каждым днем все сильнее. Чтобы отвлечь их внимание от базы отряда, в противоположной стороне был взорван эшелон на участке дороги Ровно - Ковель.

Диверсионные действия многочисленных партизанских отрядов настолько усилились к концу 1942 года, что даже Гитлер в своем приказе вынужден был отметить: "Действия партизанских отрядов на Востоке за последние несколько месяцев стали крайне опасными и ныне представляют серьезную угрозу нашим коммуникациям, идущим к фронту".

Постепенно Медведев и Стехов выработали свою собственную, особую тактику, удачно сочетавшую успешную работу разведывательной сети с боевыми действиями.

Сущность этой гибкой тактики состояла в том, что штаб отряда с одним или несколькими боевыми подразделениями постоянно перемещался по лесным массивам, не прекращая руководства разведывательными группами в городах и селах. Руководство осуществлялось через курьеров, доставлявших в штаб отряда разведданные от связных и передававших приказы командования группам. Штаб перемещался, но зато "маяки" - узлы связи, расположенные по краям лесных массивов, были более или менее постоянными. Они представляли собой строго засекреченные, тщательно замаскированные посты, где дежурило 10 - 20 самых опытных разведчиков. Связные приходили из города, передавали донесения пешим или конным курьерам, которые доставляли их в штаб, а сами тем временем отдыхали, пока курьеры не возвращались с новыми заданиями. Подле "маяков" были устроены тайники - "зеленая почта" в дуплах деревьев, под корнями, камнями и в других местах - на тот случай, если "маяк" по каким-либо причинам вынужден был перебазироваться. Тогда связные оставляли пакеты в тайниках, а курьеры потом их забирали.

Постоянное передвижение штаба отряда гарантировало его безопасность. "Движение есть лучшая позиция для партизан", - как говорил М. И. Кутузов. Боевые же действия отдельных подразделений, диверсии на железных дорогах не только не мешали основной разведывательной деятельности штаба, но, наоборот, в значительной степени содействовали ей.

Во-первых, они отвлекали внимание гитлеровцев от места основной базы отряда, ибо велись на значительных расстояниях от нее - за десятки, а иногда и сотни километров.

Во-вторых, боевые группы также вели разведку на местах и дополняли сведения о противнике.

Наконец, боевые операции крепче сплачивали бойцов, придавали им больше уверенности в своих силах. Уничтожая врага непосредственно в бою, "Победители" получали моральное удовлетворение - они видели результаты своих ратных дел.

Гитлеровцы пытались ликвидировать отряд Медведева, о существовании которого им было хорошо известно, но сделать это им не удавалось. Тогда они решили его обезглавить. Вот как об этом рассказывает Л. Цессарский:

" - Как показал себя в бою ваш новый партизан? - спросил как-то при мне Медведев у Маликова после очередной стычки с гитлеровцами.

- Вы говорите о том, который пришел позавчера? О Герое? - уточнил Маликов.

- О нем.

Я заметил, что Медведев внимательно наблюдает за каждым новым человеком в отряде, изучает его характер, его поведение... Видел я, как издали подолгу смотрит он на нового бойца роты Маликова. "Что он там изучает? - думал я. - Ну, ест человек, спит, оружие чистит..."

Медведев любил смелых людей. Я видел, как теплели его глаза, когда ему рассказывали о храбрости Базанова, о бесстрашии Кузнецова. Я знал, что он привязывается к таким людям, скучает, когда их долго не бывает в отряде...

А сейчас, решил я, он, очевидно, не без планов на будущее расспрашивал Маликова о новом партизане. Ведь этот человек рассказал, что он Герой Советского Союза, показал зашитые в подкладку документы. Тяжело раненный, он попал в плен, затем бежал и вот пришел к нам.

Маликов нахмурился и пожал плечами.

- Что вам сказать, товарищ командир? Ничего. Стреляет, как все.

- Говорите правду! - резко перебил его Медведев. И, помолчав, коротко спросил: - Плохо?

- Плохо! - твердо сказал Маликов. - В засаде нервничал... В атаку мы пошли, он где-то там сзади плелся. Без команды отступил...

Медведев помрачнел.

- Досадно.

- Но может быть, сник человек, нервы ослабели... Ранение, плен, попытался оправдать его Маликов.

- Что ж, возможно, и так, - задумчиво проговорил Медведев. - Окружите его вниманием, дружбой... И через несколько дней доложите, как он себя будет вести.

- Хорошо, товарищ командир!

Прошло дня три. Медведев, обходя лагерь, зашел и в санчасть, когда никого, кроме меня, в шалаше не было, и, расспрашивая о больных и раненых, между прочим сказал:

- Доктор, через полчаса пройдите, пожалуйста, в штаб. Туда придет один из новых бойцов, поговорите с ним о его здоровье. Он чем-то болеет, но скрывает.

Через полчаса я вошел в штабной шалаш. Перед Медведевым стоял человек с лицом женственным и странно подвижным, казалось, что он все время кокетничает - то улыбнется, то заведет глаза...

- Как приняли вас в роте?

- Спасибо, товарищ командир, прекрасно.

- Что ж, воюйте... Вам не привыкать.

- Конечно! - человек многозначительно улыбнулся.

- Вы за что звание Героя получили?

- Под Ленинградом воевал... Я один пробрался в тыл к немцам, уничтожил несколько пулеметных точек, пушку вывел из строя, расчет ликвидировал...

- Ясно. Молодец, - серьезно похвалил командир и быстро взглянул на меня.

- А как здоровье? - задал я приготовленный вопрос - Не болеете?

- Да нет, спасибо, все в порядке! - он чувствовал себя все свободнее и даже развязно пошутил. - Медицину люблю, но не уважаю!

- А порошки? - вдруг резко сказал командир.

Боец осекся и даже побледнел.

- Какие порошки?..

- Порошки, которые принесли с собой в отряд и не сдали, как это у нас полагается!

- А-а... Порошки... Те, что я... Ну да, я от гриппа... Я их оставил... Разрешите, я принесу...

- Не трудитесь, вот они. - На ладони у командира лежали три порошка.

Боец протянул за ними руку.

- Нет, нет. У меня к вам просьба, - сказал командир, - примите, пожалуйста, один из этих порошков при нас, здесь, сейчас.

- З-зачем?.. - заикаясь, проговорил боец.

- Чтоб не заболеть гриппом.

- Но я не хочу! Я здоров! - Он с ужасом всматривался в нас. На лице его выступил пот.

Я никак не мог понять, что происходит передо мной.

- Так вы отказываетесь? - грозно спросил командир.

- Я... я не могу... - еле слышно проговорил боец.

И вдруг он рванулся к выходу. Но два партизана, внезапно появившиеся в шалаше, ужо крепко держали его за руки. Он стал вырываться.

- Пустите! Не имеете права! Я Герой...

Лукин взглянул на часы.

- Дмитрий Николаевич, радиограмма уже, вероятно, получена.

Он вышел и вернулся с листком бумаги. Медведев пробежал глазами написанное, помолчал. Потом спокойно обратился к бойцу:

- Судя по документам, вы москвич?

- Да.

- Где же вы там жили?

- Недалеко от Красной площади. Вы разве знаете Москву?

- Ну, что вы! - усмехнулся Медведев. - Мы - местные жители...

- Я жил на улице Кирова. Из окна моей комнаты Красная площадь видна как на ладони.

Тут только стало доходить до меня происходящее: он врал. Уж я-то хорошо знал, что с улицы Кирова Красная площадь не видна.

Медведев тем же спокойным голосом спросил:

- А сколько обещали вам гитлеровцы за услуги?

- Что?! - прошептал боец и затрясся.

Медведь помахал листком.

- Мы запросили Москву по радио. Герой Советского Союза с такой фамилией действительно существовал. В тысяча девятьсот сорок первом году он погиб под Ленинградом, был вынесен с поля боя и похоронен в родном селе. Но документы его пропали. Вот теперь они нашлись. А что же это за порошки?