Командир сильных духом

Утром следующего дня бойцы снова отправились на розыски. Погода заметно ухудшилась: резкий ветер бросал в лицо горсти колючего снега, мороз усилился. Но люди работали с ожесточением. Разрывая снежную целину, они настойчиво искали малейшую зацепку, хоть какую-нибудь незначительную примету.

Короткий зимний день подходил к концу, когда внимание одного из партизан привлек одинокий граб, росший недалеко от заброшенной проселочной дороги. Несколько нижних ветвей дерева были обрублены, а кора кое-где повреждена - видимо, ударами железных лопат.

Партизаны начали "шарить" вокруг. В нескольких местах земля под снегом оказалась рыхловатой. С надеждой, удваивавшей силы, люди взялись за лопаты и кирки. Вскоре на белом снегу зачернели куски свежевырытой земли. Копали так яростно, что пороша не успевала присыпать комья мерзлого грунта. Наконец, чья-то лопата наткнулась на твердый предмет. Еще усилие и на дне вырытой канавы зачернел толстый глянцевый кабель.

Несколько партизан взялись за него. Но, соскоблив покрывающий его слой черного водонепроницаемого вещества, они наткнулись на бронированную оплетку. Пробить ее было нечем. Пришлось отправить бойца за паяльной лампой в отряд.

Спустившиеся сумерки не приостановили работы: людям не терпелось поскорее покончить с кабелем. К тому же темнота гарантировала маскировку. Загородив со всех сторон пламя паяльной лампы, партизаны направили его на бронированную оболочку. Металл удалось наконец разрезать. Под броней оказалась алюминиевая "рубашка", а в ней покоился кабель, состоявший из двадцати четырех жил.

Из кабеля был вырезан двухметровый кусок. Канаву зарыли, тщательно утрамбовали грунт, а снегопад надежно прикрыл все следы. Гитлеровские связисты долго искали "обрыв"...

Однажды винницкие разведчики сообщили Полищуку, что заместитель гебитскомиссара Нольтинг отправляется из Винницы в Литин для подготовки района к эвакуации.

Это был как раз тот случай, которого долго и терпеливо ждали, случай, когда можно расплатиться с палачом Нольтингом. Ночью специальная группа подпольщиков отправилась на операцию.

Засада расположилась в урочище Полевой Ток. Притаившись, народные мстители напряженно всматривались в сгущавшиеся сумерки. Наконец, на шоссе Литин - Винница появился "мерседес" Нольтинга. Машина шла на большой скорости.

Раздалась длинная автоматная очередь. С шумом вырвался воздух из простреленных баллонов, и осевший "мерседес" остановился.

Шофер успел выскочить из машины и скрылся в темноте. Подойдя к машине, партизаны увидели свесившееся вниз головой тело Нольтинга. Фуражка с отрезанным пулей козырьком валялась рядом.

Обыскав автомашину и забрав портфель с бумагами, партизаны скрылись. В портфеле оказались, среди других документов, скорректированные планы эвакуации Винницы и Литина. Из них явствовало, что немецкие учреждения должны эвакуироваться в румынский город Яссы.

"Мерседес" оставался на шоссе до утра. На другой день город узнал о возмездии над последним "правителем" Винничины.

С момента установления связи винницких подпольщиков с отрядом "Победители", вплоть до освобождения города войсками Красной Армии в марте 1944 года, ими было выпущено 44 тысячи листовок, уничтожены десятки гитлеровцев, спасены тысячи человек от угона в фашистскую Германию, направлены десятки людей в партизанские отряды, оказана неоценимая помощь наступающей Красной Армии разведданными.

Обо всем этом руководство подполья постоянно информировало Медведева. В отряд сведения передавались через все ту же отважную связную Козачинскую. Она же доставляла в Винницу указания Медведева, как дальше вести борьбу с оккупантами, на чем особенно следует сосредоточить внимание.

V. ПОСЛЕДНИЙ РЕЙД

1

После разгрома карателей Пиппера отряд покинул лагерь в Цуманских лесах и передислоцировался за полтораста километров на север в большое полесское село Великие Телковичи. Медведев опасался, что каратели, опомнившись после данного им урока и получив подкрепление, пойдут по следам отряда. А следы на раскисшей от дождей дороге оставались заметные обоз состоял более чем из ста телег. Кроме того, за отрядом Медведева двинулись еще четыре отряда, находившиеся в то время в районе Ровно. Но тут сама природа начала работать на партизан: едва отряд успел добраться до села, как крупными хлопьями начал падать снег, а затем поднялась метель. Следы надежно занесло. Если каратели и предприняли бы попытку преследовать партизан, то теперь им пришлось бы несладко.

Медведев решил дать бойцам отдых - они его заслужили: последние полгода оказались особенно напряженными - беспрерывные бои, диверсии на железных дорогах, маневрирование, дежурство на "маяках". И прежде всего следовало позаботиться о раненых. Этому командование придавало огромное значение: каждый боец-медведевец знал, что в случае ранения ему будут предоставлены немедленно медицинская помощь и затем наилучшие условия, какие только возможны в партизанском быту, для быстрейшего выздоровления. Но в новом лагере, расположенном в лесу, в нескольких километрах от села, таких условий создать было нельзя. Оставалось только эвакуировать раненых на Большую землю.

На запрос Медведева Москва ответила, что самолет за ранеными сейчас прислать невозможно и что следует передать их в лагерь дважды Героя Советского Союза А. Ф. Федорова, первого секретаря Черниговского обкома партии, ныне командовавшего крупным партизанским соединением, которое располагалось в данное время на Ровенщине.

Медведев поехал к Федорову, который тепло его принял, - оказалось, что заочно они были знакомы по Брянским лесам. Федоров партизанил зимой 1942 года в тех же местах, где прошел отряд "Митя".

- Вас, товарищ Медведев, там помнят, - говорил Федоров. - Встречали мы могилы ваших партизан. Хорошо вы их располагали. Места выбирали красивые и живописные. Никогда не забуду могилу вашего начштаба Староверова в лесу, у деревни Батаево... Мои хлопцы эти могилы обязательно подправляли, возлагали венки.

Всех раненых медведевцев он поместил в свой отличный лесной госпиталь, а через несколько дней сам приехал в гости к Медведеву. Встречу Федорову устроили совместно с командирами отрядов Н. А. Прокопюком, В. А. Карасевым и Г. В. Балицким, пришедшим из-под Ровно. Побывал здесь и секретарь Ровенского подпольного обкома партии В. А. Бегма, являвшийся одновременно теперь начальником штаба партизанского движения Ровенской области. Он вспоминал впоследствии:

"Отряд Медведева в эти дни стоял в лесу неподалеку от села Великие Телковичи, Морочневского района. В полдень наша группа на санях и верхом на конях въехала в расположение медведевцев. Нас встретили тепло и дружески.

Полковник Медведев познакомил меня со своим заместителем по политчасти Сергеем Трофимовичем Стеховым. Стехов - член партии с 1918 года. В двадцатых годах служил в ЧК. Тогда же был в личной охране Сергея Мироновича Кирова. Среди партизан отряда Медведева Стехов пользовался большим авторитетом. Как настоящий комиссар, он был для бойцов воплощением совести. О таких чекистах, как Стехов, Феликс Эдмундович Дзержинский говорил, что у них горячее сердце, холодная голова и чистые руки. Нам было приятно познакомиться с Сергеем Трофимовичем Стеховым.

С Виктором Васильевичем Кочетковым мы виделись еще раньше и теперь встретились как старые знакомые.

- Вы из-под Цумани, а мы идем в том направлении, - сказал я.

- Нам пришлось нелегко, - ответил Медведев. - Немцы бросили против нас крупную карательную экспедицию. Мы ее разгромили и отошли на север области.

- Немного передохнем перед новым походом, - добавил Кочетков.

Потом мы с Медведевым говорили о подпольной партизанской сети, ее боевой деятельности.

- Масштабы огромные, - сказал Медведев задумчиво. - Ровенскому обкому удалось за каких-то десять месяцев сделать так много!

- По предварительным данным, сейчас на Ровенщине действует более семи тысяч партизан и полторы тысячи подпольщиков, - сказал я. - Кстати, у меня есть некоторые материалы для Терентия Новака. Пусть ваши разведчики, Дмитрий Николаевич, передадут их ему.

- Хорошо, товарищ секретарь обкома партии. Значит, наступает на Ровенщине, как говорят, жнива. Заключительный этап боев? - спросил Медведев.

- Именно так. Украинский партизанский штаб и прислал нас сюда из восточных районов. В этот заключительный период глубокая разведка, всестороннее знание врага весят много.

Говорить было о чем. Наш разговор затянулся на несколько часов.

Медведев - волевой, смелый человек. Разговаривал он, казалось, без единого лишнего слова. Таким он был и в действиях - неторопливый, рассудительный, решительный".

Красная Армия продвигалась на запад семимильными шагами: каждый день радио извещало об освобождении какого-либо крупного города на Украине: Новоград-Волынского, Белой Церкви, Бердичева... Гитлеровцы, теснимые Красной Армией, в надежде закрепиться то на одном, то на другом рубеже, перегруппировывали свои войска, перебрасывали их с одного на другой участок фронта. Разведчики Медведева, находившиеся в городах и селах, быстро фиксировали эти передвижения, и Москва вовремя получала нужные сведения.

Кузнецов сообщал из Ровно о перегруппировке гитлеровских частей и их штабов, о панике, царившей в "столице", о том, что фашисты минируют в городе крупные дома. Докладывал он также об установившемся в Ровно терроре.

С востока, с территорий, освобожденных Красной Армией, продолжали прибывать в огромном количестве гестаповцы и жандармы. Ежедневно происходили аресты. На улице Белой, где обычно гестаповцы совершали расстрелы заложников, теперь в течение каждой ночи раздавались выстрелы...

Медведев со скорбью и гневом воспринимал эти донесения. Он не мог оставить безнаказанными фашистских палачей, и карающий меч поднялся над головами недобитых фашистских головорезов, им устроили достойные "проводы".

На железнодорожный вокзал в Ровно подпольщики сумели доставить мощную мину с часовым механизмом. После взрыва, происшедшего в два часа ночи, рухнула стена зала первого класса, провалился потолок, придавив около сотни фашистских офицеров. В момент взрыва к перрону подходил воинский эшелон. Поезд остановился, и из вагонов в панике стали выпрыгивать и разбегаться фашисты, решившие, что они попали под бомбежку. Фельджандармы и гестаповцы, окружившие вокзал, заметив бегущих, подумали, что это советские диверсанты, и открыли огонь. Перестрелка длилась с полчаса, закончившись большими потерями с "обеих сторон".

Мощная мина была подложена на первом этаже здания комендатуры. Она сработала в полдень. Разворотило потолок, стены, пол. Уцелевшие от взрыва гитлеровцы были похоронены под обломками.

Подпольщик Серов, переодевшись в женское платье, под видом уборщицы проник в помещение штаба генерала авиации Кицингера, "воюющего" с воздуха против "непокорных" сел. Но генерал успел уже удрать на запад, Серов застрелил его заместителя.

Проходя мимо офицерской столовой, Шевчук швырнул в ее окно противотанковую гранату, снабженную осколочным поясом.

В казино гостиницы на Немецкой улице были заложены под столиками две мощные мины. Они сработали в разгар обеда... Под обломками погибли генерал и несколько десятков старших офицеров.

Был организован взрыв железнодорожного полотна в черте города взлетел на воздух воинский эшелон, шедший на полном ходу. Загорелись вагоны. Грузовики несколько часов возили трупы фашистских солдат и офицеров.

2

Каждый день приносил новые и новые вести о наступлении Красной Армии. Со дня на день отряд рисковал очутиться уже во фронтовой полосе. Медведев решил продолжать борьбу, сопровождать врага - идти с отступающими оккупантами на запад. По донесениям Кузнецова, гитлеровцы из Ровно бежали во Львов. Значит, место действия отряда - в районе Львова, и партизаны двинулись снова в Цуманские леса на старые места, чтобы подготовиться к большому и сложному рейду.

На одном из привалов радисты сообщили, что Указом Президиума Верховного Совета СССР 150 партизан отряда награждены правительственными наградами. В том числе Медведев, Стехов, Кузнецов и Струтинский - орденом Ленина.

Не так просто было совершить рейд в три сотни километров крупному отряду по безлесным районам Волыни и Львовщины. А чтобы в кратчайший срок обеспечить успешные действия Кузнецова во Львове, по замыслу Медведева из отряда в город направлялась небольшая группа разведчиков из шести человек в сопровождении взвода бойцов с рацией, под общим командованием лейтенанта Б. Крутикова.

По прибытии во Львов разведчики должны были осесть там, подготовить несколько конспиративных квартир, а затем заняться активной разведывательной работой и помогать Кузнецову, если это потребуется. Крутикову же со своим взводом надлежало обосноваться неподалеку от города и держать постоянную связь с разведчиками, передавая их информацию по рации в отряд.

В двадцатых числах декабря 1943 года одна из рот ночью на марше разгромила группу бандеровцев. По захваченным документам оказалось, что это был выпуск школы военных старшин, то есть средних командиров УПА. С приближением фронта эти банды заметно активизировались, получив, конечно, соответствующие указания своих фашистских хозяев. По имевшимся сведениям, обстановка на Львовщине по намеченному пути следования группы Крутикова складывалась чрезвычайно неблагоприятно: здесь кишели подразделения УПА, свирепствовал их карательный орган СБ (служба безопасности). Все это натолкнуло Медведева на мысль замаскировать взвод, направляемый в район Львова, под украинских националистов. По документам он именовался "специальной группой" бандеровцев, следовавшей "на связь с руководством". На шапки участников группы Крутикова надели кокарды в виде "трезубца" эмблемы националистов.

"Вечером в штабном шалаше командир отряда собрал всю направляющуюся во Львов группу, - вспоминает ее участник Борис Харитонов, - внимательно глянул на наши лица и неожиданно весело рассмеялся:

- Что вы так притихли, артисты? - Он, все еще продолжая улыбаться, сделал несколько шагов вокруг костра. - Да, да, артисты. Как же вас прикажете еще называть? Собираетесь всех бандеровцев обвести вокруг пальца. Вот ловкачи...

Он снова помолчал, носком сапога поправил полено в костре. Улыбка сползла с его лица, и он тяжело вздохнул.

- Но не думайте, товарищи, что это будет веселая прогулка, что вам все легко удастся... Главное для вас - пройти весь путь без потерь. Никаких стычек с противником. Уклониться от столкновений с гитлеровцами, я надеюсь, сумеете. Гитлеровцы сейчас скопились в селах вдоль шоссейных дорог и в городах, ведь по глухим заснеженным проселкам на автомашинах не проедешь. А вот избежать встреч с бандеровцами все равно не сможете, как бы вы ни были ловки. И для такой малочисленной группы, как ваша, именно эти пособники гитлеровцев наиболее опасны. Смертельно опасны.

Медведев погрел над огнем ладони, обвел взглядом партизан.

- Я хочу, друзья мои, - продолжал он приглушенным голосом, - чтобы вы уяснили себе всю сложность обстановки здесь, в западных областях Украины. С приближением фронта по указке гитлеровцев бандеровские главари проводят сейчас, как они говорят, "великую акцию". Бандеровская СБ недавно отдала тайную директиву, согласно которой проводится поголовная чистка и истребление "враждебных украинскому национализму элементов". Составляются "черные списки", куда включают тех, кто в прошлом был членом КПЗУ*, имел связи с революционными или прогрессивными организациями, колхозным активистом в советское время. Директива требует, чтобы все эти люди были физически уничтожены любыми методами.

_______________

* Коммунистическая партия Западной Украины. В панской Польше находилась в глубоком подполье.

Националистические верховоды призывают исполнителей этой "великой акции" не бояться того, что народ проклянет их за жестокость. "Пусть из сорока миллионов украинского населения останется половина, - говорят они, - ничего страшного в этом нет". И горят сейчас украинские хаты, льется кровь ни в чем не повинных людей, трупами замученных забиты колодцы. Вот с какими выродками придется вам, дорогие товарищи, встречаться. Политический и уголовный бандитизм в действиях украинских буржуазных националистов слились воедино.

Бандеровцы сейчас спешно проводят мероприятия по сплочению своих банд круговой порукой. Знает кто-нибудь из вас, что такое "аттентат"? - громко спросил Медведев, обращаясь ко всем.

- Аттентат - это, по-моему, покушение по политическим мотивам, - не совсем уверенно сказала Наташа Богуславская.

- Правильно. Но бандеровцы придали этому слову иное значение. Их "аттентат" - это кровавый обряд посвящения в бандеровскую веру.

"Мобилизуют" сельского парня в банду, забьют ему голову националистическим дурманом. Потом при первом удобном случае ставят перед ним захваченного еврея, поляка или советского активиста. "Убей его! приказывают. - Или сам становись на его место!" И многие, спасая свою шкуру, стреляют, бросают обреченных в огонь и сами становятся бандитами.

Главари стараются пропустить всех новичков через "аттентат", связать их судьбу с бандой. Ведь, когда совершил кровавое преступление, нет больше пути назад. Все это я говорю, товарищи, для того, чтобы вы до конца осознали трудность вашей задачи. Враг жесток, коварен и изворотлив. Самое главное: надо сразу отказаться от благодушия, от пренебрежительного отношения к мелочам. Любой пустяк может привести к провалу, вызвать непоправимую катастрофу. Всем вам надо полностью перевоплотиться, чтобы достоверно сыграть роль бандеровцев. Вести себя надо понахальнее, как и подобает националистам. Не голодайте, пешком не ходите, где надо забирайте в селах подводы и продовольствие. Но не перегибайте палку, крестьян зря не обижайте.

- Ну, это мы понимаем, - заверили командира разведчики.

- А главное, повторяю еще раз, - снова заговорил Медведев, - ни на минуту, никогда и ни при каких обстоятельствах не забывайте, что вы "бандеровцы". Только при этом условии вы сможете избежать боев с ними и выполнить задание, имеющее первостепенное значение для будущей работы всего нашего отряда. Желаем вам успехов. Мы надеемся, что не позднее двадцатого вы начнете работу во Львове. Через некоторое время, как только примем самолет из Москвы, и мы все двинемся за вами следом..."

Утром 6 января группа Крутикова отправилась в путь.

По предполагаемому маршруту предстоящего рейда отряда и в смежных районах Медведев решил произвести тщательную разведку для уточнения политической и военной обстановки. Из Цуманских лесов расходились в города, села и на железнодорожные станции десятки разведчиков.

К величайшему сожалению, в Луцке советское подполье было разгромлено, чудовищным пыткам подверглась в застенках гестапо Паша Савельева. Но по имевшимся у Медведева сведениям, продолжали активную борьбу польские патриоты, которые, бесспорно, располагали рядом важных сведений о противнике. А связи с польским подпольем в Луцке не было.

Однажды Медведев вызвал к себе автора настоящих строк.

Когда я вошел в штабной шалаш, командир предложил мне сесть на чурбан, закурил и строго сказал:

- Вам оказывается высокое доверие. Не подведете? Подумайте, еще есть время отказаться. Об этом никто не узнает.

- Благодарю за доверие! На задание я сам просил меня послать, так как считаю, что могу принести пользу - знаю в Луцке многих поляков, честных патриотов.

Медведев улыбнулся и задал вдруг неожиданный вопрос:

- Вам, конечно, приходилось читать книги о военных разведчиках?

- Приходилось. Хотя я, в общем, не очень люблю этот жанр.

- Вот и прекрасно. И постарайтесь накрепко забыть о прочитанном. Авторы подобных книг далеко не всегда достаточно хорошо осведомлены о том предмете, о котором пишут. - И, как-то сразу посуровев и глубоко затянувшись папиросой, Дмитрий Николаевич продолжал: - Разведка - это не цепь романтических приключений. Случается, конечно, и такое... если повезет. Впрочем, рассчитывать на везение разведчику не следует. Разведка - это кропотливый, ювелирно тонкий, утомительный и крайне опасный труд многих людей. Каждый из них добывает крупицу сведений. Ну, скажем, всего одно слово. Но десятки таких слов, добытых разными людьми, слагаются во фразы. Фразы - в абзацы. Абзацы - в страницы. А в общем получается то, что мы называем информацией. Бывают слова более важные или менее важные. И вам предстоит добыть слово. Всего лишь одно, но очень важное.

И снова Медведев переключился на другую тему, которая, казалось поначалу, не имела связи со сказанным раньше:

- Был у нас такой случай: мы послали молодого разведчика на один фольварк, которым завладел некий новоявленный немецкий помещик, установить - находится ли там этот помещик и какова численность гарнизона, охраняющего его. Не доходя двух-трех километров до фольварка, разведчик обнаружил на небольшой лесной поляне фашистский самолет и двух летчиков подле него, которые, видимо, своими силами пытались произвести ремонт самолета, совершившего вынужденную посадку. Наш разведчик подкрался к фашистам, дал хорошую очередь из автомата и уложил их. А самолет поджег. Затем вернулся в отряд победителем и доложил о проведенной им операции, ожидая, как он полагал, заслуженных похвал и награды. А вы что по этому поводу думаете?

- Повезло парню!

- Не очень. Мы строго его наказали. Как выяснилось, стрельба и клубы дыма от горящего самолета всполошили гитлеровцев на фольварке, и они бежали оттуда в районный центр. А нам как раз нужно было захватить живым этого помещика, занимавшего не последнее место в нацистской партии и располагавшего важными сведениями, которые для командования были куда дороже, чем уничтоженный самолет и два фрица.

- Понял, товарищ полковник!

- Надеюсь. Поэтому, выполняя свое задание, ни под каким видом не отвлекайтесь ни на что постороннее, как бы соблазнительно оно ни было. Не поддавайтесь зову романтических приключений, которые, по вашему разумению, покроют вас "неувядаемой славой". Выполняйте лишь то задание, которое вам доверено.

Медведев встал, прошелся по шалашу и возвратился на прежнее место.

- В Луцке подполье возглавляет человек, носящий кличку "Шершень". Больше о нем нам пока ничего не известно. Его нужно разыскать и установить с ним связь. Это и есть ваше задание.

И вот еще что следует иметь в виду. Во время вашего поиска вы можете столкнуться с представителями трех подпольных партий: НСЗ - Народны Силы Збройны. Их особенно остерегайтесь, это бывшие пилсудчики, националистические банды вроде бандеровцев на польский лад, ведущие борьбу с нами и всеми прогрессивными силами. АК - Армия Крайова. Эти группы действуют по указке польского белоэмигрантского правительства Миколайчика в Лондоне. С ними будьте настороже. Иногда они входят в контакт с Гвардией Людовой для совместной борьбы с оккупантами. Чаще предпочитают не вести активных действий против гитлеровцев и в любой момент могут предать. А вот Гвардия Людова - это настоящая боевая организация, созданная польскими коммунистами - ППР, Польской партией рабочих. У нас есть косвенные данные предполагать, что Шершень - представитель Гвардии Людовой.

Может быть, что-то неясно? Спрашивайте сейчас, пока есть возможность получить ответ.

- Все ясно, товарищ полковник!

Строгие, чуть печальные глаза Медведева потеплели:

- В молодости, когда мне приходилось выполнять задания разведывательного порядка, меня первое время не покидало ощущение, что все ко мне присматриваются, подозрительно косятся. Это сковывало, мешало действовать спокойно, принимать верные решения. Очень помогает, если крепко веришь в свою "легенду", в того вымышленного человека, которого изображаешь по "легенде". Вам это должно быть легко: ведь вы будущий актер. А согласно системе Станиславского, настоящий артист не изображает сценический персонаж, а по-настоящему живет его жизнью. К тому же вы будете выступать под собственной фамилией, с собственной биографией. "Легендой" в ней являются только частности. В общем, это по Станиславскому, кажется, называется "я - в предлагаемых обстоятельствах". Только... один неверный шаг в этих обстоятельствах стоит жизни. Поэтому берегите себя.

Я удивленно посмотрел на него: по моим тогдашним понятиям, я готов был для выполнения задания совершить подвиг, требующий непременно самопожертвования. Командир сразу уловил это:

- Ваша даже самая героическая смерть никому не нужна, нужна связь с Шершнем. Вы не имеете права попусту рисковать жизнью, ибо провалите дело. Вы обязаны отыскать Шершня.

В первых числах января 1944 года связь с Шершнем - руководителем польского коммунистического подполья в городе Луцке Винцентом Окорским была установлена. Но рассказ об этом - особая тема.

Дважды в Луцк приезжал Кузнецов, которому Окорский сообщил важные сведения, а также помог угнать новую машину "пежо" из гаража самого гебитскомиссара Линдера.

3

Вслед за группой Крутикова должен был двинуться и Кузнецов с разведчиками, а затем и весь отряд. И хотя в отряде теперь насчитывалось более тысячи человек, Медведев решил, что вовсе не помешает его пополнить в связи с трудным рейдом, во время которого неминуемы стычки и бои, возможно с большими силами противника.

В небольшом городишке Цумань находился крупный лесопильный завод, который оккупанты использовали для нужд вермахта. Гарнизон Цумани состоял из подразделений так называемого "Туркестанского легиона", сформированного гитлеровцами из военнопленных - уроженцев Средней Азии, используемых для несения караульной службы. Разведкой были получены достоверные данные, что ряд "легионеров" не желает выступать с оружием в руках против своей Родины и готов при первой же возможности перейти к партизанам. Медведев решил, что этим "легионерам" следует предоставить возможность искупить свою вину перед Родиной и в боях против фашистов заслужить прощение.

В Цумань направили штабного разведчика, казаха Дарбека Абдраимова. В воскресный день на базаре он торговал сигаретами. Одним из его покупателей оказался "легионер", который рассказал, что они сами давно собираются перейти к партизанам, да не знают как. Вернувшись в отряд, Дарбек доложил о результатах своей "дипломатической" миссии. Был разработан план операции перехода "легионеров" к партизанам. В следующее воскресенье Дарбек снова появился на цуманском базаре и окончательно договорился со своим земляком.

Операция проводилась в ночь с 9 на 10 января. Батальон под командованием лейтенанта Маликова с восточной, наиболее открытой части города по сигналу красной ракеты открыл огонь: в дело пошли винтовки, автоматы, пулеметы и трофейные минометы. Создавалось впечатление, что огонь ведет по меньшей мере полк, а то и два.

В Цумани в это время "легионеры", пользуясь паникой, вызванной внезапным ночным нападением, быстро перебили своих немногочисленных фашистских командиров и свободно ушли из местечка. В условленном месте их ожидали медведевские разведчики с Дарбеком во главе. Так окончило свое существование одно из подразделений "Туркестанского легиона", а отряд пополнился двумя сотнями хорошо вооруженных людей. Вскоре после этого отряд двинулся на запад к городу Львову.

С двумя испытанными разведчиками Яном Каминским и Иваном Беловым выехал во Львов и Кузнецов. Предполагалось, что все трое обоснуются во Львове у кого-нибудь из многочисленных родственников или знакомых Каминского. На случай, если отряду не удастся скоро подойти ко Львову, Кузнецов должен был связаться с разведчиками из группы Крутикова, ушедшими во Львов, и через них отправлять разведданные, которые требовали срочной передачи в Москву, так как через двое-трое суток они уже теряли свое значение.

На прощание Медведев обнял Кузнецова, и по русскому обычаю они трижды расцеловались.

...В январе 1944 года отряд двинулся из Цуманских лесов на Львовщину. На второй или третий день рейда с автором этих строк произошел вот какой случай. Мы заночевали в довольно большом селе где-то на северо-западе Волынской области. С двух до четырех часов ночи мне предстояло патрулировать по главной улице села.

Еще с вечера подул влажный, теплый ветерок с юга. Началась оттепель: снег липнул к ногам, стоял плотный, ватный туман - в двух-трех шагах уже ничего не было видно. Он поглощал не только предметы, но и звуки, кругом распростерлась мертвая тишина.

Неторопливо, нащупывая ногами протоптанную в снегу дорожку, я несколько раз прошелся из конца в конец улицы. За это время я не услышал ни единого звука, даже шороха. Да и откуда ему было возникнуть? Всех собак в селе гитлеровцы давно перестреляли, а партизаны и местные жители спали в эту глухую пору глубоким сном.

Однако по опыту я уже знал, что тишина обманчива, поэтому нужно быть настороже. И вот, стараясь ступать бесшумно, я напряженно вслушивался в эту тишину, не доверяя ей ни на мгновение. А она обволакивала меня со всех сторон и предательски клонила ко сну с неодолимой силой. Я даже не мечтал о клочке соломы на полу в теплой хате. Мне бы достаточно было прислониться к первым встречным воротам и вздремнуть хоть несколько минут стоя.

И тут будто скрипнула дверь... Далеко ли, близко ли, сказать было трудно. А может быть, мне только почудилось? Но я ощущал особым чувством партизана, которое у меня уже успело выработаться, что что-то изменилось в окружающем непроглядном мраке. Что же? Оставалось лишь замереть и терпеливо ждать, пока "что-то" не выдаст себя. Прошло, наверно, несколько минут, и вдруг совсем близко, шагах в трех, послышался едва уловимый шорох.

- Стой, кто идет?! - окликнул я чужим, приглушенным в тумане голосом.

Молчание.

- Стой, семь! - окликнул я снова.

Тот, кто имел право ходить в этот час по улице, должен был знать цифровой пароль и ответить "три", ибо на сегодня пароль был "десять". Но ответа не последовало. Тогда я щелкнул затвором, загнал патрон в патронник и направил карабин в сторону, откуда раздался шорох:

- Стой, стрелять буду!

В следующую секунду я бы выстрелил... Но тут совсем близко раздался негромкий, спокойный голос:

- Это я, полковник. Отклик - "три". Здравствуйте, Боря!

Я доложил о том, что патрулирую по селу и за время моего дежурства никаких происшествий не произошло. Медведев подошел вплотную:

- Думал застать вас врасплох, но мне не повезло, - сказал он весело, с явным удовольствием.

Потом я сопровождал его до хаты, где разместился штаб, и снова вернулся на улицу. Но теперь меня уже не тянуло ко сну. Тревожась о всех нас, не спал командир и лично проверял несение караульной службы. Он всегда был начеку. Он учил этому нас. И сколько раз это спасало нам жизнь!

...Форсировав железную дорогу Ровно - Ковель, отряд устремился на запад. Уже на следующий день после этого нам пришлось вступить в бой с крупным отрядом бандеровцев, который был почти полностью уничтожен. Через несколько километров повторилось то же.

Почти все населенные пункты мы занимали с боем. Чтобы не нести излишних потерь, Медведев выработал особую тактику: если у деревни замечали вражеских часовых или вооруженные группы, после нескольких залпов из трофейных пушек и минометов в деревню с громким "ура!" врывалась одна из рот. Кавалерийский эскадрон, разбившись на две части, окружал деревню. Всякий, кто бежал оттуда с оружием, попадал в руки кавалеристов. Таким образом, к моменту вступления отряда в деревню она оказывалась очищенной от противника.

К этим особенностям передвижения, препятствовавшим быстрому рейду отряда на запад, следует прибавить еще то, что марш совершался только ночью, так как мы шли по открытой местности, совершенно лишенной леса, и останавливались в селах на дневку. А кроме того, конец января 1944 года оказался очень теплым, дороги развезло - нередко встречались участки в несколько километров густой, непролазной грязи из жирного чернозема и талого снега. Тормозил движение и наш огромный обоз, который ежесуточно, к сожалению, пополнялся несколькими телегами с ранеными.

Медведев командовал отрядом лежа на телеге - еще тогда, во время неудачного приземления с парашютом в районе Толстого Леса, он повредил позвоночник. С каждым днем ему становилось все труднее передвигаться, и в конце концов он вынужден был слечь. Но ни на секунду не выпускал из своих рук нитей управления труднейшим рейдом, а если требовалось, все же вставал. И отряд неуклонно двигался вперед...

"При взятии села Хотин, - вспоминает Валентин Семенов, кавэскадроном командовал Арсентий Мажура. Взвод разведки, которым командовал я, на марше под Львов Медведев держал в резерве, а вел отряд кавалерийский эскадрон, сформированный в декабре 1943 года.

Мажура был крупный, плотный мужчина. Карие глаза выражали упрямство и железную волю. В любой обстановке Арсентий был невозмутим, спокоен, нетороплив при отдаче приказаний и всегда уверенно бесстрашен.

К этому времени Медведев закрепил за мной отличную пролетку, запряженную парой великолепных белых лошадей, которую мы отбили по дороге у одного немецкого чиновника. Пролетку предполагалось использовать впоследствии для поездки разведчиков во Львов.

Медведев приказал выбить националистов из села Хотин, которые его занимали. Для быстрого и успешного решения задачи он послал кавэскадрон в обход села, чтобы тот ударом с тыла погнал бандеровцев в сторону отряда, который расположился полукольцом с восточной стороны на ровном поле. Все происходило в темноте, тихо, без шума и курева.

Залегшие на поле партизаны с нетерпением ждали сигнала от Мажуры красной ракеты, но ее не было. Я не выдержал: взял у пехотинцев станковый пулемет, поставил на пролетку, посадил пулеметчика и выехал на своей тачанке впереди цепи лежащих партизан, рассчитывая встретить бегущих националистов по-буденновски.

Время шло. Красной ракеты нет. Начал брезжить рассвет. Медведев тотчас приметил тачанку и спросил ординарца:

- Кто это там крутится перед цепью?

- Это Валентин Семенов со станковым пулеметом.

- Немедленно его ко мне!

Когда я лихо подкатил к командиру и осадил лошадей, Медведев, кажется, впервые за все время, повысил голос. У меня - душа в пятки.

- Я что приказывал? Чтобы ты всегда с разведвзводом держался около штаба. Вишь, буденовец с тачанкой выискался! Мальчишка! Впредь держаться возле моей повозки!

Затем он вызвал моего однофамильца, комбата Виктора Семенова, и приказал брать село, не дожидаясь удара кавэскадрона.

- Валентин! - подозвал меня Медведев. - Пошли людей разыскать Мажуру. Видно, он заблудился.

- Я сам поеду!

- Я тебе поеду! Расквартировывай отряд!

Эскадрон Мажуры действительно заблудился, но вскоре его нашли и привели в село. Против обыкновения, Медведев не сделал ему никаких замечаний. Этот суровый человек любил храбрых людей, близких ему по духу, быстро к ним привязывался и не взыскивал слишком строго за их промахи.

А меня он потом наставлял:

- Безрассудная лихость - не храбрость. Бить врага нужно уменьем и сноровкой. Погибнуть - раз плюнуть. А кто будет бить врага? Надо оставаться живым. Твоя жизнь принадлежит Родине, ты должен ее защищать. Для этого нужно сражаться решительно, но умело: беречь себя и, в первую очередь - людей, если ты командир!"

Наконец отряд вступил в большое село Нивицы, расположенное в шестидесяти километрах на северо-востоке от Львова. На следующий день он должен был достичь конечного пункта своего рейда и ждать там возвращения из Львова Кузнецова и других разведчиков. Казалось, можно было наконец хоть немного передохнуть. Но Медведеву не спалось: кроме очередного приступа боли, его не оставляла смутная тревога.

Он встал, оделся и вышел из хаты. Редели предутренние сумерки. За огородом серело открытое поле. И вот на его фоне он заметил движущиеся вдали цепочкой черные силуэты людей. Медведев, не торопясь, вышел в поле. Когда цепь приблизилась, он залег за едва приметный снежный бугорок и окликнул:

- Кто идет?

Ему ответило молчание.

- Кто идет? - повторил он.

- А ты кто?

- Я командир!

- Ходы сюды!

Медведев выхватил пистолет. В ту же секунду раздалась автоматная очередь. В ответ он тоже сделал несколько выстрелов - кто-то упал. Из вражеской цепи снова выдвинулся вперед темный силуэт и дал очередь. Медведев ответил. Автомат замолк.

И тут он услышал дружную стрельбу позади себя - это открыли огонь его партизаны. Командир оказался между двух огней - всего метрах в пяти от врага и в двух десятках метров от своих. Вокруг него визжали пули - одна сбила ушанку. Медведев плотнее прижался к снегу. Если он поползет, враги заметят и начнут стрелять, да и свои откроют огонь, увидев, что к ним приближается человек.

В это время он почувствовал, как кто-то тянет его за ногу. Обернулся и увидел человека в немецкой каске. Решив, что Медведев мертвый, мародер пытался стащить с него меховые унты... и получил пулю в упор.

А тем временем стрельба разгоралась: в петлицу шинели Медведева попала пуля. Он крикнул:

- Прекратить огонь!

Но его, конечно, никто не услышал.

Где-то недалеко строчил пулемет, рвались гранаты.

- Прекратить огонь! - крикнул он снова. - Это я, Медведев!

На этот раз, к счастью, его услышали, со стороны партизан огонь утих. Под градом вражеских пуль Медведев отполз к своим. У плетня его подхватили и с криком "ура!" сразу устремились в атаку.

Оказывается, староста села являлся верным гитлеровским пособником. Как только партизаны вступили в Нивицы, он тотчас сообщил об этом во Львов. Оттуда срочно были высланы подразделения дивизии СС "Галичина", сформированной из украинских националистических подонков. Им удалось достаточно скрытно подойти к селу и окружить его. Несколько головорезов подобрались к хате, где расположилась санчасть, и швырнули в окно гранаты. Был ранен врач отряда Цессарский.

Медведев чудом остался невредим - на его шинели оказалось двенадцать дыр от пуль, на шапке - две. Но именно он предупредил отряд об угрожавшей ему смертельной опасности - напасть внезапно врагу не удалось. Может быть, командир и не имел права так рисковать собой: один, без охраны, никого не предупредив, он вышел за околицу села. Но его вело чутье старого солдата, партизанского командира, которое безошибочно сработало и на этот раз. А в сложившейся обстановке у Медведева не было иного выхода, кроме одного: навязать бой внезапно появившемуся противнику.

Медведеву доложили, что его просит к себе тяжело раненный Дарбек Абдраимов. Оказывается, он первым услышал крик командира, когда тот лежал под перекрестным огнем, бросился вперед на выручку и был срезан пулеметной очередью.

Медведев вошел в хату. Дарбек лежал на топчане осунувшийся, с горящими глазами, обращенными к двери. Медведев потом так вспоминал разговор с ним:

" - Командир, ты жив? Не ранен? - спросил Дарбек.

- Жив и не ранен.

- Ну, хорошо.

Дарбек улыбнулся, протянул руку и слабо сжал мою...

- Ну, а как ты себя чувствуешь?

- Плохо. Помираю, кажется.

- Ну, это ты брось. Мы еще будем кушать твои "болтушки по-казахски". - Я говорил, и мне хотелось плакать.

Дарбек ничего не ответил, только улыбнулся. Через несколько минут он умер".

Тяжело переживал командир утрату боевого товарища.

Фашисты не оставляли надежды расправиться с партизанами: вскоре они предприняли новое наступление. Сначала появились вражеские бронемашины и танкетки, заработали крупнокалиберные пулеметы, пушки и минометы.

Крайние хаты села загорелись. Эсэсовцы наступали с той стороны, куда отряд должен был идти, - с запада. Однако врываться в село они медлили, боялись встретить достойный отпор. Бой длился целый день. Боеприпасы для отечественного оружия у партизан кончались, а им была вооружена основная часть отряда, поэтому с наступлением сумерек Медведев решил уйти. Отходил с хитростью: сначала отошла основная часть отряда, оставив в селе только одну роту, которая яростно отстреливалась. Потом рота оставила взвод. Наконец, незамеченным выскользнул и взвод, и эсэсовцы "Галичины" стали драться между собой: из лесу била по селу артиллерия, когда они уже ворвались в село. Отряд ушел, а у врага еще часа три шла стрельба.

На первом же привале была получена радиограмма: приказ командования о выводе отряда в ближайший тыл Красной Армии. Автор этих строк навсегда запомнил этот момент.

В начале февраля 1944 года мы перешли линию фронта: произошло это на исходе ночи, когда наши разведчики натолкнулись на разведчиков армейских. Что тут было! Родных краснозвездных ребят в белых тулупах душили в объятиях, целовали и качали. Каждый из полутора тысяч партизан непременно хотел пожать руку советским солдатам, которых многие не видели больше двух лет. А после первых горячих минут долгожданной встречи мы вдруг поняли, что попали в "окружение" Красной Армии и пришел конец нашей партизанской жизни, ох, какой тяжелой, но уже привычной для нас. И просто не верилось, что теперь можно жить, не опасаясь нападения врага в любую минуту и в любом месте...

И тем не менее было именно так. Когда мы остановились на дневку в селе Пальче и разместились по хатам, нам разрешили спать разувшись и сняв поясные ремни. Большее счастье казалось невозможным! Но никто заснуть не мог от возбуждения: мы не во сне, а наяву на освобожденной земле!

Первым чувство "безопасности" овладело командиром нашего взвода, и он отдал команду произвести полную разборку и чистку оружия, чем мы и занялись. Но едва я разобрал затвор своего немецкого карабина, как где-то совсем рядом раздалась автоматная очередь, захлопали винтовки, заговорили пулеметы и загрохотали пушки. Вначале наши трофейные, а потом забасили мощные орудия.

Не успев собрать оружие, наспех рассовав его части по карманам, мы выскочили на улицу - в сотне метров от нас по дороге неслись приземистые танки с черными крестами... Танков насчитывалось несколько десятков...

Не помню, подал ли команду командир взвода или нет, но мы все ринулись к небольшой рощице, темневшей метрах в двухстах. Со всех концов села туда тоже бежали наши ребята, и вскоре она наполнилась людьми. Тем временем в роще начали рваться мины - немецкие минометчики с ходу нас накрыли.

Я метался по роще, натыкаясь на товарищей, то и дело прислоняясь к стволам деревьев, пытаясь спастись таким образом от осколков, но мины рвались со всех сторон. И вдруг увидел перед собой командира. Он стоял на небольшой полянке в ушанке и тулупе, в унтах и, не торопясь, со вкусом раскуривал папиросу. Я остановился и вытянулся. Не знаю, как я выглядел, но убежден, что во всяком случае не бравым "орлом". Дмитрий Николаевич смотрел на меня серьезно, без тени порицания и, как обычно, негромким, спокойным голосом приказал:

- Отыщите вашего командира взвода и пришлите ко мне.

- Есть! - И я бросился выполнять приказание.

Теперь меня уже не тревожило, что вокруг метались люди, рвались мины. У меня была ясная, конкретная задача: отыскать командира взвода и направить его к полковнику. Вскоре я его нашел и вместе с ним вернулся к Медведеву. Он стоял на той же полянке, но теперь уже не один, а с комиссаром Стеховым, и они спокойно о чем-то совещались, словно в нашем лагере под Ровно, где я часто видел их такими.

Спустя четверть часа сумятицы как не бывало: командиры собрали своих бойцов, мы заняли по опушке рощи круговую оборону, а немецкие мины рвались в ее центре, причиняя ущерб только деревьям.

Что же произошло? Какая-то фашистская танковая дивизия попала в окружение. С рассветом она пошла на прорыв. По дороге проходила через село, в котором расположились мы. Наши посты открыли огонь. Медведев и Стехов срочно послали в ближайшую фронтовую часть конную разведку с предупреждением о том, что с востока прорываются немецкие танки. Их встретили надлежащим образом - дивизия оказалась разгромленной почти полностью.

4

Незадолго до начала последнего рейда по решению командования отряда Валентина Довгер должна была эвакуироваться во Львов вместе с рейхскомиссариатом, в котором она продолжала работать. Было бы неразумно отзывать ее в отряд и таким образом лишаться во Львове столь опытной разведчицы, сумевшей снискать полное доверие в "центральном аппарате" оккупантов на Украине. Однако в дни, когда подготовка к эвакуации из Ровно рейхскомиссариата приняла особенно лихорадочные темпы, Валю арестовало гестапо. Гитлеровцы напали на след Пауля Зиберта - к этому времени им уже стало известно, что он советский разведчик.

На первом же допросе следователь потребовал от Вали назвать место дислокации отряда, с которым она была связана, а также кто такой Пауль Зиберт. Валя довольно искусно разыгрывала недоумение: какое отношение она могла иметь к лесным бандитам?! Что же касается Пауля, то не отрицала, что была знакома с этим заслуженным офицером, земляком гаулейтера. Так было и на следующих допросах: хрупкую восемнадцатилетнюю девушку гестаповцы зверски избивали, пытались спровоцировать показаниями, данными якобы самим Зибертом, выводили на расстрел и стреляли поверх головы, помещали в подвал с водой, в которой плавали трупы, но она твердо стояла на своем. Из Ровно ее вывезли в Злочев, где она долго пролежала в тифу без сознания. Потом, когда поправилась, ее перевели во Львов. Здесь допросы продолжались, с каждым днем становясь все более жестокими, на одном из них ей раздробили кость ноги. В результате ее довели до полуобморочного состояния, когда человека покидает и восприятие окружающего, и страх смерти. Она твердила теперь про себя и на допросах лишь два слова: "Не знаю".

Ничего не добившись от Вали, гестаповцы все же решили ее не убивать, они, видимо, рассчитывали, что в конце концов получат от нее показания. Ее эвакуировали из Львова дальше на запад для продолжения следствия. В середине лета 1944 года она оказалась в Мюнхенской тюрьме. Отсюда ее с группой заключенных послали на земляные работы. Она бежала из лагеря. Это было уже в начале 1945 года, гитлеровская Германия доживала последние дни. Около двух месяцев Валя пробиралась на восток - днем скрывалась от людей, а ночью продолжала свой путь. Но вот наступил, наконец, долгожданный день окончания войны... Она оказалась в американской зоне оккупации, где ее снова задержали и не отпускали. Тогда она решила бежать вновь. Это ей удалось, и, уже совершенно обессиленная и потерявшая всякую надежду, с большим трудом она добралась до советской зоны.

Группа Кузнецова прибыла во Львов, видимо, 19 января 1944 года. И вскоре начала действовать. 31 января в штабе военно-воздушных сил Кузнецов застрелил полковника Петерса, пытавшегося проверить у него документы. 9 февраля на улице Лейтенштрассе Кузнецов ликвидировал вице-губернатора Галиции доктора Отто Бауэра и начальника его канцелярии доктора Гейнриха Шнайдера.

К этому времени начальнику гестапо Питеру Краузе было поручено обезвредить Зиберта любой ценой. Все полицейские власти Галиции и отряды украинских националистов были поставлены на ноги, получили описание его внешности. Против него бросили опытнейших агентов. В городе начались беспрерывные облавы.

Кузнецов, конечно, понял, что на него идет охота. Попытаться прорваться дальше на запад - в Краков, как предполагалось, он не смог: на вокзале происходила строжайшая проверка документов, на шоссе заставы задерживали каждую машину. Оставалась единственная надежда: попытаться прорваться на восток, к своим. Но и это оказалось не просто. 12 февраля в селе Куровичи Кузнецова и его группу, ехавшую на машине, задержал патруль полевой жандармерии, возглавляемый майором Кантером. Кантера и двух его помощников разведчики застрелили из автоматов и, проехав некоторое расстояние, бросили машину и ушли пешком.

Они встретились с партизанами из взвода Крутикова - В. П. Дроздовым, а затем Ф. М. Приступой. Кузнецов решил двигаться к местечку Броды, расположенному в ста километрах на восток от Львова: в этом районе находился запасной "маяк" отряда "Победители". 8 марта группа пришла в село Боратин под Бродами. Партизаны остановились в доме крестьянина Голубовича. Но вскоре в дом ворвались бандеровцы. Они опознали Кузнецова. В жестокой схватке Ян Каминский и Иван Белов погибли, а Кузнецов подорвал себя и врагов гранатой.

Кстати, время, подробности и место гибели Николая Ивановича Кузнецова стали известны лишь двадцать лет спустя, благодаря упорным поискам группы медведевцев во главе с Н. В. Струтинским. Сам Медведев пытался выяснить их, начиная с 1944 года, но это ему так и не удалось - смерть оборвала поиски, продолжавшиеся десять лет.

Кроме Кузнецова, одновременно с ним, а затем и позже во Львове активно действовали разведчики, которых сопровождал взвод Крутикова: С. Пастухов и В. Кобеляцкий.

Пастухову, с помощью своего бывшего сослуживца, удалось привлечь к работе небольшую группу польских патриотов. Ей поручили собрать как можно более полные данные о фашистских зверствах во Львове, поименно назвать виновных, указать, кто из украинских и польских националистов принимал участие в расправах, проследить, кто выпускает антисоветскую и антипольскую якобы "подпольные" газеты, установить адреса. Убийцы и насильники не должны были уйти от справедливого возмездия после окончания войны.

В ночь на 10 апреля советские самолеты совершили первый налет на Львов. С чердака дома No 17 по улице Лелевеля Пастухов и Кобеляцкий подавали сигналы электрическим фонариком. Один из самолетов спикировал на сигнал, сбросил светящуюся авиабомбу, а затем начал бомбить весь район. Бомбы попали в фашистский склад, превратили в руины казармы, разрушили здание СС-жандармерии, гитлеровскую типографию, на улицах сгорело несколько машин.

Во время следующей бомбежки, находясь на вокзале, Кобеляцкий в суматохе застрелил около билетных касс гитлеровского генерала. Потом вместе с Пастуховым они уничтожили еще несколько фашистских офицеров. Кроме того, разведчики наносили на карту Львова сведения о расположении фашистских учреждений, казарм, складов с горючим и боеприпасами. А когда части Красной Армии подошли ко Львову и завязали бои на его окраинах, Пастухов и Кобеляцкий явились в штаб танковой бригады, передали туда свою карту, а затем провели сотню автоматчиков в центр города подземным ходом: Пастухов еще с довоенного времени прекрасно знал подземное хозяйство города.

Невозможно перечислить все ценнейшие разведывательные сведения, которые на протяжении двадцати месяцев поступали из отряда Медведева в Москву. Это данные о работе вражеских железных дорог, перемещении гитлеровских штабов, о переброске войск и техники, о мероприятиях фашистских властей, о положении населения на временно оккупированной территории...

В боях "Победители" уничтожили около двенадцати тысяч гитлеровцев и их пособников - вояк из украинских националистических банд. Потери же отряда: погибло сто десять и ранено двести тридцать человек. Медведев дорожил жизнью своих бойцов и умел выигрывать сражения малой кровью, ведя, кроме разведки, тяжелую партизанскую войну.

После перехода линии фронта отряд расположился в Цумани. Медведев уже почти не вставал с постели, но жизнь в отряде текла, как и прежде: во всем ощущалась железная рука командира. Он продолжал думать и заботиться о своих подчиненных. Валентин Семенов вспоминает:

"Мы стояли в Цумани. Кавэскадрону часто приходилось участвовать в операциях по вылавливанию остатков немецких и украинских националистических банд, и когда в полночь приехал связной и коротко бросил: "Срочно к полковнику!" - я мигом собрался. По дороге поднял Мажуру.

Явившись в штаб, я был очень удивлен, увидев Медведева не в кровати. Он сидел у стола безукоризненно выбритый, празднично подтянутый. Тут же сидели командиры батальонов и рот в полном боевом снаряжении. Пока никто ничего не знал.

- Все собрались? - спросил Медведев у Стехова. Тот ответил утвердительно.

С серьезным лицом и смеющимися глазами Медведев объявил:

- Вы меня извините, товарищи, за поздний вызов. Но дело в том, что все мы, почти два года сражаясь в тылу врага, не имели возможности послушать настоящих артистов. По счастью, ехавшие в прифронтовой Луцк артисты Киевской филармонии согласились дать нам концерт, но сделать это смогут только ночью - утром они должны быть в Луцке. Ничего, если по такому случаю мы недоспим?

Все горячо зааплодировали. И потом затаив дыхание слушали под аккомпанемент бандуры народные украинские песни: "Думы мои, думы мои", "Дывлюсь я на небо", "Закувала та сыва зозуля" и многие другие. Порой кто-то украдкой смахивал слезу.

Когда концерт окончился, Дмитрий Николаевич как-то особенно растроганно оглядел нас всех. Видимо, он гордился тем, как мы слушали, гордился тем, что на протяжении многих месяцев лишений, трудностей и сражений наши души не очерствели, мы не превратились в грубых солдафонов, не потеряли вкус к прекрасному - к подлинному искусству. И должно быть, прощался с нами... Мы разошлись под утро".

Неожиданно из Москвы пришла радиограмма, предписывающая Медведеву немедленно выехать в столицу, передав командование Стехову.

Лишь много времени спустя стало известно, как командование узнало о болезни Медведева. Об этом, по собственной инициативе, вопреки запрету командира, отправила сообщение в Москву Лидия Шерстнева - командир радиовзвода.

VI. "ВСЮ ЖИЗНЬ - СОВЕТСКИМ РАЗВЕДЧИКОМ"

1

Туманным февральским вечером 1944 года вернулся Медведев в Москву, в свою квартиру. Встреча с родными и близкими принесла и радости, и печали: умерли в эвакуации отец и сын, скончался от тяжелой и продолжительной болезни брат Александр, трагически погиб во время бомбежки госпиталя тяжело раненный брат Михаил, с первых дней войны ушедший на фронт...

Наговорившись обо всем с женой, сестрой Екатериной и вернувшимся с фронта братом Алексеем, Медведев принялся писать отчет о деятельности отряда.

А здоровье с каждым днем ухудшалось: кроме трещины в позвоночнике, врачи нашли ишемическую болезнь сердца. Медведева почти насильно положили в госпиталь. Но там он не находил себе места - тревожился о судьбе "Победителей": отряд, после отдыха и переформирования, должен был снова перейти линию фронта и двигаться к Кракову. И командир мечтал, что сможет снова его возглавить и в третий раз пойти громить врага.

В августе 1944 года он писал жене из госпиталя:

"С каждым днем чувствую себя все лучше и лучше. Если так пойдет дальше, то дней через 10 буду проситься домой...

Надо добивать зверя! Я могу быть полезен! Я видел, что на том поприще, на котором подвизался я, у меня выходило не так уж плохо...

Когда бывало сложно, опасно, я всегда мысленно, если никого поблизости не было, вслух обращался к тебе и говорил: "Ну, выручай!" И всегда все кончалось благополучно. Я не боялся смерти...

В общем, я еще не ухожу от тебя и хочу быть с тобой. Но если нужно будет, пойду снова, и ты меня благословишь на подвиги и будешь меня охранять так, как охраняла до сих пор..."

Действительно, в госпитале он не задержался: через месяц, едва его немного подлечили, он снова принялся за работу. Правда, рейд "Победителей" под Краков командование отменило. Но наркомат посылает Медведева на ответственную работу в только что освобожденную от оккупантов Литву, где свирепствовали банды литовских националистов - выкормышей гестапо, оставленных для ведения подрывной деятельности.

5 ноября 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Д. Н. Медведеву за выдающиеся заслуги, проявленные при выполнении специальных заданий в тылу противника, было присвоено звание Героя Советского Союза.

Вконец подорванное здоровье заставляет Медведева вернуться из Литвы в Москву. Трудно прожитые годы, сотканные из бесконечных тревог, а особенно последние месяцы, проведенные в тылу врага, требовавшие колоссального напряжения физических и умственных сил, два ранения, контузии сделали свое дело, и летом 1946 года Дмитрий Николаевич в возрасте сорока восьми лет ушел в отставку. Но он, конечно, не мог довольствоваться тихой жизнью пенсионера. Жить для него значило - действовать, бороться!

Теперь в арсенале этого несгибаемого бойца рабочего класса появилось новое оружие - слово. Он знал сокрушительную силу этого оружия, если его умело использовать. И Медведев начинает выступать с лекциями-воспоминаниями о партизанах и разведчиках отрядов "Митя" и "Победители", их удивительных подвигах. Дмитрий Николаевич объездил множество городов Союза, и, кажется, не было республики или края, где бы он не выступал. И конечно, особенно часто он бывал на Украине...

2

Прошло два года после окончания Великой Отечественной войны. Советский народ с огромным энтузиазмом восстанавливал разрушенное народное хозяйство. Но в западных областях Украины и в Прибалтике еще действовали отдельные банды антисоветских элементов, оставленные фашистами для подрывной деятельности. Едва ли не самыми многочисленными из них были банды украинских буржуазных националистов. Они с особой жестокостью убивали советских активистов, устраивали диверсии на предприятиях, сжигали колхозный хлеб, травили скот... Еще во время войны, в 1944 году, погибли от их кровавых рук прославленный полководец генерал Н. Ф. Ватутин, замечательный советский разведчик Н. И. Кузнецов и многие другие. В разоблачении и уничтожении бандеровцев, мельниковцев, бульбовцев - этих гитлеровских пособников - сыграла немаловажную роль постоянная информация, которую отправлял Медведев в Центр.

12 февраля 1944 года, когда Львов, Станислав, Дрогобыч и другие города и села Западной Украины были еще оккупированы, Президиум Верховного Совета и Совет Народных Комиссаров Украинской ССР опубликовали обращение к участникам так называемых УПА и УНРА. В нем говорилось:

"Мы знаем, что на крючок оуновско-немецкой провокации попались и честные люди, среди которых больше всего обычных трудящихся крестьян. Эти люди поверили, будто бы оуновские отряды УПА и бульбовцы станут бороться с немецкими угнетателями, и только поэтому очутились в их рядах. Мы знаем, что есть много мобилизованных в бандеровские и оуновские отряды под угрозой уничтожения их семей. Мы знаем, среди участников УПА и УНРА есть много таких, кто уже и сам осознал свою глубокую ошибку, попав в эту УПА, или есть бульбовцы, сознающие, что катятся в пропасть, куда их тянут гитлеровцы-оуновцы".

Чтобы помочь людям, которые сбились с правильного пути в трудных условиях оккупации, а затем продолжали пребывать в националистических бандах после окончания войны, Советская власть предлагала им бросать оружие, уходить из банд. Им гарантировалось полное прощение прошлых невольных преступлений и трудоустройство. Однако не все участники банд сразу откликнулись на это обращение: одни еще продолжали верить своим главарям, другие боялись их свирепой расправы.

В этих условиях сила разоблачающего слова в борьбе с националистами играла первостепенную роль. Медведеву это было известно. Вот почему в первом своем литературном произведении - пьесе "Сильные духом", написанном в соавторстве с молодым драматургом А. Гребневым, наряду с показом героических дел разведчиков отряда "Победители", несколько сцен было посвящено показу омерзительной сущности и кровавой деятельности украинских буржуазных националистов.

Уже в 1947 году пьеса была впервые поставлена Ровенским областным драматическим театром. Вскоре она завоевала сцены более ста театров страны, в том числе Москвы и Львова. Медведев побывал на премьере во Львове, которая прошла с большим успехом, его много раз вызывали зрители. В бешеной злобе националисты пытались заминировать сцену театра, однако их попытка была сорвана...

Недобитые националистические подонки попытались расправиться с разоблачителем их черных дел.

Писатель Владимир Беляев пишет:

"Когда Медведев бывал во Львове, он всякий раз звонил мне. В один из приездов Медведев пригласил меня послушать его выступление о боевых делах отряда в студенческом клубе.

Была весна. Вовсю цвели каштаны на склонах Львовской цитадели и на Высоком замке. Несмотря на то, что всех в этот прекрасный теплый весенний вечер тянуло на улицы, зал клуба был буквально набит молодежью. Сидели на подоконниках, заполнили все проходы и затаив дыхание слушали рассказ Дмитрия Николаевича о необыкновенных делах отряда. Слушал и я, понимая, что такие вот выступления перед молодежью, которые проводил Медведев, разъезжая по многим городам необъятной нашей страны, по сути дела, есть продолжение воспитания мужества, которому он, отец сильных духом, учил молодежь в лесах Брянщины, а затем - под Ровно и Луцком. Выступление закончилось бурными аплодисментами, студенты обступили Медведева, просили у него автографы, но постепенно слушатели разошлись, и мы вышли на крыльцо.

- Фу... Жарко. Умаялся! - сказал Медведев, утирая платком свой высокий лоб.

В это время в темном переулке напротив вспыхнул огонек, и мы услышали свист пули над головой. Как тигр, бросился Медведев в темноту, под каштаны, откуда раздался выстрел. Я услышал какую-то возню, потом раздался очень спокойный голос Медведева:

- Владимир Павлович! Подойдите сюда!..

То, что я увидел, запомнилось на всю жизнь. Недавний докладчик, который так импозантно выглядел на трибуне, ладный и стройный, с четырьмя орденами Ленина и Золотой Звездой Героя на мундире, сейчас сидел верхом на каком-то человеке, прижатом лицом к тротуару, и умелыми движениями самбиста заворачивал ему за спину руки.

- Владимир Павлович, у вас есть пояс? Дайте, пожалуйста!

Я машинально выдернул из брюк пояс и протянул его Медведеву. Он стал связывать им руки бандита и бросил мне:

- Поднимите, будьте любезны, пистолет...

Я бросился к пистолету, а Медведев, подняв бандита, как поднимают куль с мукой, ударил его коленкой под зад и сказал тихо:

- Давай вперед, подлюка бандеровская!

Примечательно, что Медведев ни словом не заикнулся об этом львовском эпизоде жене, Татьяне Ильиничне, по-видимому, не желая ее огорчать, и только совсем недавно, когда я рассказал ей об этом эпизоде, Татьяна Ильинична подтвердила, что слышала о нем окольными путями".

Медведев обычно не обращал внимания на опасность, когда дело касалось его лично.

Дмитрий Николаевич очень внимательно следил за судьбами своих коллег - разведчиков, знакомых и незнакомых - и, если узнавал о них что-либо новое, остро реагировал.

В конце сороковых годов писатель Борис Полевой опубликовал очерк "По старым следам", в котором рассказывал о герое Словацкого восстания 1944 года, командире партизанского отряда Иване. К сожалению, ничего узнать об этом легендарном человеке, кроме того, что он был русским, не удалось.

Однажды отряд Ивана, окруженный фашистскими карателями, отошел на вершину крутой горы и вел там бой. Но Иван знал, что долго ему не выстоять: фашисты открыли по вершине горы артиллерийский огонь, от которого партизаны спасались в заранее подготовленных блиндажах. Однако каратели, несомненно, должны были начать и минометный обстрел, а от навесного огня в блиндажах не спасешься. Тогда он решил под покровом туманной ночи спустить людей на веревках с пятидесятиметрового обрыва. Все партизаны, за исключением командира и его помощника, благополучно миновали кручу и спаслись, но сам Иван был ранен и двигаться не смог.

Он приказал уходить своему помощнику, словаку, однако тот категорически отказался. Тогда Иван вынул из сумки пакет и приказал помощнику передать его командиру первой же части Красной Армии, которую тому удастся встретить, подчеркнув, что это очень важно.

Иван погиб в неравном бою с фашистами, но его помощник выполнил последнюю волю командира - вручил пакет советскому офицеру. Когда его вскрыли, в нем оказался всего лишь тщательно сложенный обрывок газеты. Помощник Ивана решил, что тот дал конверт для того, чтобы заставить его спуститься вниз и таким образом спастись.

Далее Борис Полевой рассказывает:

"Сразу же после публикации очерка мне позвонил мой добрый знакомый полковник Дмитрий Николаевич Медведев, тоже человек по-своему легендарный, чекист, геройский партизан и способный литератор.

- В конце вашего очерка вы дали неверную версию, - сказал он.

- Неверную? Почему?

- Не телефонный это разговор, коллега, - многозначительно, с чекистской сдержанностью сказал он.

Договорились встретиться в Доме литераторов. Встретились. И тут за столом, в беседе с одним из героев минувшей войны образ таинственного Ивана приобрел новые и совсем уже реальные черты.

- Вы написали, что история с пакетом была лишь проявлением благородства этого парня, захотевшего, оказавшись в безнадежной ситуации, спасти товарища от бесполезной гибели. Вы ведь так описали? - Он помолчал. - Были такие случаи в военной практике, и один из них я лично знаю. Случилось это под Москвой в тяжелые дни октября 41-го. Командир окруженной и, как он это знал, обреченной на гибель роты послал мальчишку, сына полка, отнести донесение старшему командиру, якобы важное донесение, чтобы мальчишку спасти. И спас. Парень этот сейчас жив, окончил Высшую школу МВД, майор.

- Ну вот, видите, значит, это один из подобных случаев, значит, мне правильно подсказал разгадку словак-партизан.

- Нет, в данном случае неправильно... Впрочем, он сам не знал, конечно, сути дела... Так вот, такие пакеты с куском безобидной газеты мы давали десантникам, забрасываемым в тыл врага для автономной деятельности, для организации отрядов. Не понимаете?

- Не понимаю.

- Поясню. Однажды, когда такой десантник врастет, оперится, начнет действовать, к нему мог прийти другой коллега, посланный командованием человек. Прийти и предъявить другой кусок такой газеты. Сопоставили линию разрыва, линия сошлась - стало быть, свой. Ни документы, ни пароль не нужны, поняли? Вот в чем секрет пакета.

- Стало быть...

- Стало быть, он и просил передать этот пакет командованию, чтобы люди знали, как он воевал, где и как погиб... Понимаете?.. Эх, какие иногда ребята погибали в тылу врага, и над безвестными могилами которых не ставили обелисков. Сколько таких могил! И если вы когда-нибудь вернетесь в своих сочинениях к этому парню, напишите другой конец.

Много лет спустя я в третий раз возвращаюсь вот к партизану Ивану и пишу новый конец, который подсказал мне покойный ныне героический человек Дмитрий Медведев".

3

В рамки пьесы "Сильные духом", которая с успехом шла во многих театрах страны, конечно, не мог вместиться весь тот огромный материал, который давала история "Победителей". Поэтому Медведев решил написать документальную повесть и адресовать ее подрастающему поколению, детям разведчикам будущего.

Медведев очень любил детей: с теплотой и нежностью он вспоминал воспитанников коммуны имени Дзержинского в Новограде-Волынском, а в отряде "Победители" произошел такой случай. В последние месяцы деятельности отряда в нем собралось много ребят - это были дети ровенских подпольщиков, которым грозила опасность провала, и по требованию Медведева они с семьями, которых гитлеровцы не щадили, приходили в отряд. Дети были зачастую совсем маленькие, скудная и грубая партизанская пища для них не годилась, и командир "Победителей" послал радиограмму в Москву с просьбой прислать ему самолетом, наряду с оружием и боеприпасами, манную крупу.

Отдельные главы первой повести Медведева публиковались в московских газетах и журналах, было организовано 14 радиопередач, и еще до выхода книги слушатели и читатели засыпали автора восторженными письмами. В 1948 году книга "Это было под Ровно" вышла в свет в издательстве "Детская литература" и в кратчайшее время завоевала любовь не только детей, но и взрослых читателей. Она получила премию на конкурсе детской книги.

Но и в книгу "Это было под Ровно" не вошел весь тот богатейший материал, которым располагал автор. Поэтому Медведев приступил к работе над книгой большего объема, получившей название, как и пьеса, "Сильные духом". Ее опубликовал в 1951 году Воениздат.

И снова в адрес автора пошли сотни писем благодарных читателей.

...Сразу же после освобождения Красной Армией города Винницы Кичко и Калашников подробно доложили руководству Винницкого обкома о деятельности подполья в период оккупации. После тщательной всесторонней проверки этот отчет был утвержден.

Прошло два-три года, и почему-то был поднят вопрос о якобы "неплодотворной деятельности" бывших партизан и подпольщиков Винницы.

В то время надо было обладать незаурядным мужеством, чтобы выступить в защиту недостойно, незаслуженно обиженных товарищей. Таким человеком оказался Медведев - он пошел в бой: настаивал, чтобы бывшие подпольщики писали письма в высшие партийные органы, сам непосредственно обращался туда, подбадривал людей, чтобы они не падали духом, боролся за восстановление справедливости.

Медведев решил рассказать правду о самоотверженной борьбе винницких патриотов, действовавших под носом у специальной службы охраны ставки Гитлера. Он задумал написать об этом книгу и принялся собирать материалы для нее: ездил в Винницу, встречался и беседовал с непосредственными участниками событий.

В 1952 году львовский литературно-художественный журнал "Жовтень" ("Октябрь") опубликовал документальную повесть Медведева о винницких подпольщиках, названную им "На берегах Южного Буга". Жители Винницы, да и не только Винницы, встретили появление этой повести с большим одобрением. В библиотеках города и области начали готовить и проводить читательские конференции, на которых выступали участники всенародной борьбы с гитлеровскими захватчиками.

26 сентября 1954 года Медведев пережил тяжелый сердечный приступ, а 14 декабря того же года он скоропостижно скончался от обширного инфаркта. Это было утром. Дмитрий Николаевич сидел на диванчике в своем кабинете, шутил с женой и приехавшей в гости Валентиной Довгер. Потом внезапно замолк. Навсегда...

Отдать последний долг бесстрашному чекисту-дзержинцу, воспитавшему целую плеяду отважных людей, любимому командиру, незаурядному литератору съехались со всего Советского Союза бывшие партизаны, чекисты, читатели его книг, пришли и делегаты Второго съезда советских писателей, который проходил тогда в Москве. На Новодевичьем кладбище на траурном митинге выступили многие, среди них партизан, писатель и друг Медведева Герой Советского Союза П. П. Вершигора. В речи он сказал памятные слова о том, что книги Медведева были его последним оперативным чекистским заданием, которое он выполнил с честью.

4

Медведев успел опубликовать при жизни три книги: "Это было под Ровно", "Сильные духом", "На берегах Южного Буга".

В основу громадной повести (36 авторских листов) в четырех частях "Астроном", ждущей своего издателя и редактора, Дмитрием Николаевичем положена подлинная история жизни Николая Максимовича Остафова, возглавлявшего в годы войны одну из групп коммунистического подполья в городе Ровно. Повесть представляет собой подробнейшее описание жизни полной суровой борьбы украинского сельского парня из бедняков, выросшего в годы Советской власти в ответственного партийного работника и, кроме того, ставшего ученым-астрономом.

Формирование характера героя происходит в гуще событий Октября и первых пятилеток. В начале Великой Отечественной войны партия оставляет Остафова на оккупированной территории для подпольной работы. Он отлично справляется с заданием, но в результате предательства погибает в застенках гестапо.

Написаны Медведевым также еще три пьесы.

Большая историческая ценность книг Медведева состоит в том, что они написаны по горячим следам едва минувших событий, в них запечатлелась огромная любовь автора к своим героям, братьям по оружию, и непримиримая ненависть к врагам.

Суровый на первый взгляд человек очень трудной профессии, не располагающей к сентиментальности, он пишет о бойцах-героях партизанского отряда с подлинно отцовской любовью и нежностью.

Медведев умел скупыми, но яркими, броскими штрихами запечатлеть первооснову человеческой души: одна-две реплики, описание поступка, интонации, манеры шутить или говорить - и человек как на ладони. Вот почему читатель чувствует себя соучастником событий, принимает близко к сердцу успехи и неудачи партизан и подпольщиков.

Как художник, Медведев взял на себя нелегкую задачу: на примерах конкретных лиц, своих товарищей по оружию, воспроизвести типичный, характерный для эпохи борьбы советского народа против фашизма образ народного мстителя. При этом он не имел права жертвовать правдой факта, его изображение строго ограничивалось рамками документального повествования. Это обусловило не только манеру письма, но и своеобразие композиции: каждое произведение напоминает подробный дневник поступков, надежд, желаний, чувств и мыслей патриотов. Этим же предопределена и кажущаяся на первый взгляд "перенаселенность" книг. Но автор не мог оставить без внимания героические поступки тех, кто погиб, не успев до конца раскрыть своего характера, тех, кто успел вписать в славную летопись борьбы за свободу не главу и даже не страницу, а всего-навсего одну строку. Книги Медведева с полным правом можно назвать художественной хроникой партизанской войны и подпольной борьбы против фашизма.

Конечно, если бы писатель стремился воспроизвести типическое безотносительно к конкретным лицам, многие из персонажей его книг остались бы за рамками повествования. Произведения стали бы стройнее, но читатели не узнали бы о подвиге многих и многих скромных патриотов. Работая над своими произведениями, Медведев выполнил не только долг художника, но и долг гражданина, поведавшего потомкам о героях своего времени. Жизненный материал, положенный в основу его книг, был так ярок, так драматичен и богат событиями, что писателю не было нужды прибегать к вымыслу, чтобы создать волнующую повесть о героизме советского человека в годы Великой Отечественной войны.

В статье "Книги, любимые молодежью", помещенной в "Литературной газете", писалось:

"Уже сейчас мальчишки завидуют судьбе Николая Кузнецова. А те, кто повзрослее, вчитываясь в книги Медведева, понимают, что и Николай Кузнецов, и Ляля Ратушная, и Игорь Войцеховский, и Николай Приходько проложили теперешним девчонкам и мальчишкам дорогу в будущее, своей смертью обеспечили им возможность совершать новые подвиги. Кто знает, может быть, те, кто сегодня восхищается подвигами героев-партизан, кто влюблен в разведчика Кузнецова, будет в числе первых разведчиков Марса!.. И думается, что какая-то доля заслуги в этом будет принадлежать Медведеву, одному из любимых молодежью авторов, который до конца своей жизни служил высшему писательскому долгу - отображению героики наших дней".

Глубокая человечность, подлинный пролетарский интернационализм пронизывают все содержание книги "Сильные духом", завоевавшей огромную популярность у миллионов читателей как у нас, так и за рубежом. Писатель Владимир Беляев, вспоминая о Д. Н. Медведеве, приводил как-то письмо одного журналиста, видного прогрессивного деятеля из Канады, украинца по национальности:

"Читаешь эту правдивую книгу и видишь силу, которая не могла не побороть врага, не прогнать его с украинской земли. Иногда даже трудно поверить в подвиги Николая Кузнецова, Вали Довгер, семьи Струтинских, Шевчука, Гнидюка, Луця. Думаешь - читаешь легенду! Но ведь это же действительность! Живут еще живые свидетели. Мне даже довелось встречаться с некоторыми из них. Я прочел, как говорят, единым духом эту прекрасную, правдивую, искреннюю книгу. Как жаль, что автор преждевременно сгорел, сошел в могилу!

Пока что мы получили всего пять экземпляров этой книги. Но они уже путешествуют из рук в руки среди украинских рабочих города Торонто. Книга вызывает большой интерес у читателей. Несомненно, что эти пять экземпляров побывают в десятках, если не сотнях рук читателей. Начиная с первых разделов и до последней страницы книги, перед твоими глазами, словно на экране, проходит большая эпопея - неутомимая, героическая, полная самопожертвования борьба народных мстителей в Цуманских лесах. Прочитав это произведение о великой борьбе, лучше понимаешь, почему советский народ так упорно, последовательно и решительно борется за мир. Он имеет право на мир и на радостную, творческую жизнь..."

Своими книгами Медведев увековечил героев партизанских отрядов "Митя" и "Победители". Вместе со своими ближайшими соратниками - комиссарами Г. Н. Кулаковым и С. Т. Стеховым он участвовал в воспитании этой железной когорты сильных духом разведчиков-чекистов, десантников, партизан и подпольщиков. Среди них прославленные Герои Советского Союза - легендарный Н. Кузнецов, генерал М. Сипович, Н. Приходько, Л. Ратушная, П. Лопатин; бойцы невидимого фронта - Д. Староверов, А. Боголюбов, П. Савельева, В. Довгер, Н. Струтинский, Я. Каминский, И. Белов, Н. Гнидюк, М. Шевчук, А. Творогов, Г. Струтинский, М. Струтинская, Н. Остафов, П. Мирющенко, В. Соловьев, Н. Косяченко, Виктор и Вячеслав Измайловы, О. Солимчук-Волкова, Г. Калашников, Т. Кичко, П. Козачинская, М. Стефаньский, Л. Лисовская, М. Микота, В. Окорский и многие другие. Рассказ о подвигах этих людей дает возможность глубже вникнуть и по достоинству оценить почетную профессию чекистов, которые в дни Великой Отечественной войны успешно действовали во вражеском тылу как разведчики, а если требовалось, то и как солдаты-фронтовики.

В настоящее время общий тираж книг Д. Н. Медведева уже превзошел десять миллионов экземпляров, они переиздавались более 110 раз, переведены на 32 языка. В одиннадцати городах СССР, в том числе и в Москве, есть улицы имени Медведева, сошло со стапелей судно большого тоннажа "Дмитрий Медведев", его имя носят библиотеки, Дворцы культуры, средние школы, пионерские дружины. Кем же был этот человек, ставший легендой?

Один из слушателей публичной лекции-беседы спросил когда-то Медведева: "Кем вы были до войны?" На что Медведев ответил: "Всю жизнь советским разведчиком". Точный ответ. Дмитрий Николаевич был разведчиком не только в узком профессиональном понимании этого слова. Всю свою красивую, целеустремленную, полную тревог жизнь он посвятил разведке, разведке ради счастливого будущего. Но это всегда была подлинная разведка боем.