Глава 3. Счет на минуты

Темнело. Незадачливое воинство «освободителей» только что вернулось в лагерь и разбредалось по хижинам и землянкам. Еще утром это были счастливейшие из людей, сейчас же они были подавлены и еле волочили ноги. Словно, мое войско не избежало смертельной ловушки, а потерпело жестокое поражение.

Мораль. Никогда нельзя недооценивать мораль людских масс. Сейчас мои люди неспособны ни на что. Это была бесполезная толпа совершенно деморализованных людей. А ведь большинство из них еще не осознало весь ужас случившегося.

Широкий Дуб предал нас. Вместе с новыми своими хозяевами он организовал ловушку для меня и моих людей. По невероятной воле судьбы, подлость отца, сам того не осознавая, исправил его сын. Но что нас ждет дальше?

А дальше будет следующее: пройдет пять-десять дней, астеки догадаются, что я уже не приду. И тогда – они придут сюда сами. Ведь Широкий Дуб, один из немногих, кто знает местонахождение моего лагеря. Пусть не до конца, но разве трудно найти базу полутысячной толпы в пределах десяти-двенадцати километров?

Получается, уже через неделю, максимум, две – примерно полторы тысячи астеков будут уже в Кривых Соснах. И за пару дней здесь они нас разыщут.

Это будет конец. И отсчет времени идет не на дни, а на минуты. Даже утра ждать нельзя.

– Командиров ко мне! – крикнул я стражам. – Срочно!

Генералы были хмуры. Генералы угрюмо расселись по кругу. Молчали. Никто от предстоящего разговора не ждал хорошего. Хотя, я и попытался.

– Хорошие новости: мы избежали ловушки. Мы живы, мы по-прежнему боеспособны.

Удивились.

– Но печальный факт: наш план порушен. О возвращении в Излучное можно даже не мечтать. Более того, враг скоро придет сюда. Поэтому мы уходим. Через три дня.

Все охнули.

– Куда? – почему-то шепотом спросил Черный Хвост.

– На восток. Нам нужны союзники, поэтому попробуем договориться с «разрисованными». Аскуатла! – окликнул я командира белых. – Отправь несколько групп на восток, пусть разведают удобные пути. Через три дня к утру они обязаны вернуться. Черный Хвост, твои люди спустятся в ближайшие селения и соберут маис. Нам нужно не меньше трех-четырех лодок (лодка – мера веса, равная примерно ста килограммам).

Кто-то тяжко вздохнул. Понятно. Едва закончился сев, у крестьян началась самая голодная пора. А тут еще «продотряды» мои придут. Но выбора не было.

– Золотым нужно организовать несколько тайников, так как всё мы унести не сможем…

– Нет!

Это Теплый Ветер. Вскочил, смотрит на меня безумными глазами. Утром он был самым радостным человеком в лагере, никто больше него не мечтал о предстоящем походе. Похоже, новый глава золотых не был готов смириться.

– Мы не можем уйти! – выкрикнул Ветер. – Нельзя! Я чувствую: если мы уйдем, то не вернемся. Это навсегда!

На него зашикали, Желтое Лицо даже стал дергать товарища за руку, призывая сесть.

– Если мы останемся – то погибнем, – я говорил спокойно и размеренно, стараясь не показать, как мне больно, как самому хочется присоединиться к словам Теплого Ветра. – Это тоже навсегда. Ты этого хочешь?

– Должен же быть выход! – воина уже несло; трудно поверить, что этот измученный человек когда-то был улыбчивым весельчаком. – Владыка, ты же всегда его находил!

– Я и нашел, – продолжал давить я. – Сейчас единственный наш выход: убежать. Спастись. И найти союзников.

– Не хочу! – Ветер отпихнул чужие руки. – Не может Золотой Змей допустить такого! Мы должны остаться! Сменить место… или выйти уже на бой! Мы сильные воины! Нас здесь ненамного меньше, чем в толимекском походе. Неужели боги нам не помогут?

«Слышишь?! – мысленно заорал я в пустоту космического пространства, где, видимо, отмалчивался мой персональный шизофренический бог. – Ты нужен! Ты всем нам нужен…»

Вселенная молчала.

– Боги не помогают тем, кто сам не хочет себя беречь… – я хотел наговорить еще нравоучений, да язык стал деревянным. – Хорошо! Теплый Ветер, ты остаешься. С тобой также могут остаться добровольцы. Вы будете скрытно жить в Четландии, вызнавать все планы врага, наносить ему всевозможный ущерб. И ждать моего возвращения.

Новоиспеченный командир партизанского движения удивленно смотрел на меня, не понимая, радоваться ли ему или радоваться тут нечему.

– Но мы уходим. С утра всем немедленно начать выполнять те задачи, что я поставил.

…С утра зарядил дождь, усугубляя и без того тоскливое настроение. Только Теплый Ветер развернул бурную деятельность по формированию партизанского отряда. В итоге с ним решили остаться 28 человек. Ровно половина – свои же золотые. От всего воинства Глыбы у меня теперь останется чуть больше трех десятков. Также в Четландии решили остаться пятеро лучников и девять крестьян. Мастерам я права выбора не дал. Сейчас это самые нужные для меня люди – главное семя моей «империи».

Конечно, очень не хотелось дробить силы, но я подумал и решил, что сейчас еще важнее единство. А сомневающиеся всё равно могут принести пользу. Даже большую, чем, если бы они остались со мной.

– Уходи отсюда сразу же, как уйдем мы, – раздавал я последние советы Теплому Ветру. Уведя его в сторонку. – Лучше идите сразу очень далеко, куда-нибудь на север. Вас теперь немного, вы легко прокормитесь. Найдите скрытное убежище. Не спешите. Заведите проверенных осведомителей в окрестных селах. Собирайте информацию. Бейте врага только в абсолютно надежных ситуациях, когда вас не будут ждать. Не наращивай силы – вас будет легче найти. Лучше действовать малыми группами и тихо. Напоминайте всем, что владыка жив, и он непременно вернется…

Я промолчал, сомневаясь, но жажда мести требовала выхода.

– А, если удастся – прирежьте Широкого Дуба.

Глаза Теплого Ветра вспыхнули с такой яростью, что я тут же добавил:

– Но осторожно! Ваши жизни важнее, чем его смерть.

Мой «Денис Давыдов» кивнул, но я чувствовал, что это кивок вежливости. Кажется, я невольно подсунул партизанам Большую Цель. Ну, что ж… она, по крайней мере, заставит Ветра жить и бороться, а не идти в последнюю атаку.

Три следующих дня прошли в мучительном выборе: что взять с собой. Конечно, нужно забрать все запасы еды. Нужна целая гора важных для выживания вещей. Нужны записи и инструменты, запасное оружие и немногочисленные уже сундучки с «богатствами», которые обязательно понадобятся в чужой земле. Конечно, можно нагрузить все пять сотен (уже чуть меньше) по максимуму – и я забрал бы всё. Но так долго не пройдешь. А уж воины, с корзинами и тюками за спинами будут почти бесполезны в случае чего. По итогу решили: все «штатские» должны нести четыре головы груза (около 20 килограммов) помимо личных вещей; воины – две головы, помимо вооружения и доспехов; воины, несущие боевое охранение – одну голову.

Вышло в итоге более пяти тонн. Звучит внушительно, а как начали раскидывать да прикидывать – ничего толком взять и не получалось. Если бы была гарантия, что впереди нас ждет еда… Но, увы, ожидалось, что ее там как раз не будет.

Узнав о нашем бегстве, пришел Молниехвостый. Попрощаться. Горский вождь делал скорбное лицо, но не мог до конца скрыть радость. И присматривался к базе, которая скоро достанется ему. Меня это так разозлило, что я даже не стал его предупреждать о том, что, возможно, скоро эти горы наводнят астеки.

Неожиданно наша сборная салянка пополнялась доброй дюжиной оцколи. Молодые горцы частенько приходили к нам, влекомые любопытством, кто-то даже зазнакомился. В итоге несколько парнишек захотели идти с нами. Вождь только пожал плечами.

– Пусковай валются, – усмехнулся грустно Молниехвостый. – Всётко туточь опосля вас голодова начнется – нехай ртов уменьшевеет.

«Волонтеры» были откомандированы Муравью: знатоки гор нам пригодятся.

…Выступили с самым рассветом. Я толком не выспался, так как полночи обсуждали маршрут, выслушивая разведчиков. Трудно было выбрать лучший путь на слух. Особенно, когда не знаешь, куда толком идешь.

Прошли мы совсем немного: после обеда зарядил дождь, и все быстро начали прятать запасы зерна под лопухи, чтобы те не промокли. Идти стало невозможно, так до вечера и простояли. Подобными темпами двигались и дальше. Разведка вела нас вперед по вешкам, пять сотен нагруженных людей прыгали с камня на камень, одолевая в день вряд ли больше десяти километров. Иногда удавалось отмахать побольше, но чаще раннелетние дожди обездвиживали нашу почти километровую змею.

Пятый день. Десятый. Двадцатый. Горы всё не кончались. Зато заканчивалась еда. А места были, прямо скажем, малолюдные. Ни поторговать, ни погопстопить. Пайки урезались, лучники, как могли, на ходу обогащали наш рацион дичью.

На двадцатый день пути арьергард колонны догнала пятерка самых быстроногих белых, которых я оставил у старой базы.

– Пришли астеки, – сдержанно отчитался пятерник. – Многие сотни. Всё разнесли по камушку.

Значит, не зря убежали. Ну, хоть, не так обидно.

Повздыхали и пошли дальше.

А на двадцать первый день пути, ко мне подошел сконфуженный разведчик от авангарда.

– Владыка… – не находя слов, начал он. – Мы… Мы в засаду попали.

Загрузка...