Иван Грозный. Конец крымской орды

Глава 3

Михайло Бордак затратил на дорогу в Крым более трех недель. Утром двадцать третьего дня пути после ночевки в степи он въехал с запада через хребет Тепе-Оба в город Кафа, расположенный на юго-восточном побережье полуострова и хорошо знакомый ему. Путешественник сразу же направился к возвышенности, где находилась улица, на которой проживал его старый знакомец Ризван. Деньги, переданные ему Малютой Скуратовым при выезде из Москвы, лежали в мешочках, надежно закрепленных на теле. Присматривайся как угодно, все равно не увидишь. Местные жители уже вернулись с утренней молитвы. Это означало, что и семья Ризвана уже на ногах.

Он подъехал к воротам подворья Ризвана, ударил по ним рукояткой плетки.

Во дворе появился парень, неизвестный боярину, и недружелюбно спросил:

– Чего тебе надо, иноземец?

Бордак проделал долгий путь по Муравскому шляху, заезжал в окраинные земли, откуда под видом литвина и пробрался в Крым.

– Тебя не учили вежливости, юноша?

– А вот возьму копье да ударю в грудь, так узнаешь мою вежливость!

– Смотри, какой грозный.

– Я такой.

– Ладно. Позови Ризвана.

– Ты знаешь дядю?

– Дядю? – повторил не без удивления Бордак. – Так ты племянник Ризвана?

Парень не ответил, повернулся, побежал в дом.

Оттуда скоро вышел хозяин и, конечно же, сразу узнал своего старого товарища.

– Михайло!

Бордак покосился на парня, стоявшего рядом с Ризваном.

– Ты ошибся, я пан Марек.

Хозяин подворья рассмеялся.

– Такой же пан, как я мурза. – Он указал на парня. – Его не опасайся, это мой племянник Алим из Кезлева, хороший юноша. Но чего мы чрез городьбу говорим? Алим, открой ворота.

Парень кинулся к ним, снял доску-запор, отодвинул створку.

Бордак заехал во двор, соскочил на землю, потянулся и сказал:

– Притомился я в пути.

Ризван подошел к нему, обнял и сказал:

– Здравствуй, Михайло! Я рад вновь видеть тебя. – Хозяин подворья взглянул на племянника и распорядился: – Коня гостя в стойло, обтереть, налить воды, положить сена. Алим, я попрошу тебя с почтением относиться к моим гостям.

– Так я же не знал, что это твой гость, дядя Ризван.

– Занимайся делом и будь на подворье, можешь понадобиться.

– Да я и не собирался никуда.

– Много слов, Алим. Надо больше дела.

– Да, дядя, прости.

Парень взялся за поводья, но Бордак остановил его и спросил:

– Ты намерен поставить коня в стойло вместе с сумами и оружием?

– А, башка моя глупая!

Он посмотрел на Ризвана, тот махнул рукой:

– Не суетись, соберись.

– Не гневайся, дядя Ризван.

– Я не гневаюсь, я советую, надо понемногу учиться жизни, взрослеть.

– Я уже взрослый.

– Конечно. Сними поклажу!

Алим снял с коня сумы с припасами, булаву, лук с колчаном стрел. Саблю в ножнах Бордак держал при себе. Парень положил все это на скамейку, стоявшую возле дома, и повел коня в стойло.

– А где твой сын? – спросил гость.

– Мой Хусам женился. Помнишь, у него невеста была Гульшен, дочь купца Наби Алая?

– Что-то вспоминается.

– Вот сыграли свадьбу до похода на Русь. Сейчас он пока в юрте недалеко отсюда с молодой женой живет. Рядом дом общими усилиями строим. Трудно дается, денег не хватает, но с помощью Всевышнего поставим и дом, и подворье.

Бордак взглянул на татарина и осведомился:

– Погоди, а разве единственный или младший сын по вашим обычаям не должен оставаться в доме родителей?

Ризван улыбнулся и ответил:

– Должен и, я надеюсь, останется.

– Не понимаю. Хусам же ушел из дома.

– А с чего ты взял, что он так и будет единственным?

– Ты хочешь сказать?..

Татарин рассмеялся.

– Да, Михайло, моя Ираза понесла. Молю Всевышнего, чтобы дал нам сына.

– Вот в чем дело!

Тут вышла во двор и Ираза, заметно располневшая. Лицо ее было прикрыто платком.

Мусульманкам не пристало говорить с чужими мужчинами, но сейчас был не тот случай.

– Приветствую тебя, Михайло.

– Приветствую, Ираза. Я уже слышал о вашем счастье.

– Да, дал Аллах плод. Рожу скоро.

– Так же, как муж, хочешь сына?

– Я хочу дочь, но кто будет, то в воле только Всевышнего.

– Это так.

– А как поживают Алена, Петруша? – спросила Ираза.

– У нас все хорошо.

– Рада за вас, особенно за Алену. Сколько ей пережить пришлось!..

Ризван взглянул на жену и произнес более для порядка:

– Не слишком ли ты увлеклась разговором с чужим мужчиной, женщина?

– Извини, Ризван, но какой же Михайло чужой?

– Перечить мне вздумала? – Он выглядел строго, а в голосе не было и тени злости. – Приготовь лучше баню, разогрей пищу да подготовь комнату для Михайло. Устал человек, проголодался.

– Да, конечно, Ризван.

– А чего ты помощницу не наймешь, когда Ираза в таком положении?

– Жена Хусама Гульшен обещалась сама помогать либо найти хорошую, прилежную девушку.

Михайло улыбнулся и сказал:

– Так Гульшен скоро сама в том же положении окажется.

– Ну коли окажется, то и хорошо. Михайло, ты же за тысячи верст ехал не для того, чтобы узнать, как живет моя семья.

– Почему? И это тоже. Однако есть у меня и дело.

– Это понятно. Ты просто так сюда не вернулся бы.

– Покуда Ираза готовить все будет, может, поговорим?

– Ты торопишься?

– Да как сказать? Время есть, но, знаешь ли, очень уж давит задание, ради исполнения которого я сюда приехал.

– Да, догадаться несложно. Хорошо, пойдем в большую комнату, поговорим.

Ризван наказал жене прервать работу и подать угощение.

Вскоре хозяин подворья и его русский гость лежали на кошме, опираясь на подушки. Между ними была расстелена скатерть, на ней стоял кувшин с шербетом, чаши со сладостями, пиалы.

Ризван разлил напиток.

Бордак сделал глоток и проговорил:

– В этом году во многом по вине наших изменников Девлет-Гирею удался поход не только на южные русские земли, но и на Москву. Ты наверняка наслышан об этом.

Ризван кивнул и сказал:

– Да, здесь по возвращении рати многие хвастались тем, что спалили столицу вашего государства, опустошили многие южные земли. Еще говорили, что царь Иван бросил Москву, войско и бежал то ли в Ростов, то ли дальше…

Бордак прервал татарина:

– Царь не бежал! Это ложь! Но извини, продолжай.

– Бежал или не бежал царь, не столь важно. Ведь его не было во главе войска при обороне столицы.

– Не было, но по иной причине, нежели трусость.

– О том, если желаешь, потом поговорим. В Крым пригнали многие тысячи полонян. Кафа была забита ими. Считай, каждый воин привел ясырь. Многих тут же вывезли в Константинополь, наехали торговцы с запада. Бойко шла торговля. Местные купцы получили хороший барыш, хотя цена сразу же упала. Немало полонян разобрали по селениям как рабов, и в Кафе их сейчас тысячи. Девлет-Гирей повсюду хвалился, что Русь теперь вотчина Крыма. Осталось только заселить русские земли и взять те города, которые остались покуда не тронутыми. Я особо не верю словам наших вельмож. Они слишком часто выдают желаемое за действительность. Объясни мне, настолько ли сильный урон нанес Девлет-Гирей Руси, чтобы мог вновь пойти туда и просто занять все земли?

– Нет! – твердо ответил Бордак и рассказал татарину, о том, что произошло в Москве.

– Да, крымчаки взяли большой ясырь, но так и не решились войти в Москву, – сказал он напоследок. – Девлет-Гирей предпочел быстро уйти из земель наших, потому как задержись он, и рать татарская попала бы под удар войска, собранного царем. Но Девлет ушел, увел наших людей. Москва сгорела. Это правда. Однако уже сейчас все быстро восстанавливается.

Ризван прищурился, посмотрел на тайного русского посланника и спросил:

– Ты приехал, чтобы, как и в прошлый раз, выкупать полонян?

– Такого задания у меня нет, как и необходимости в том. Думаю, Девлет-Гирей скоро сам отдаст полонян без выкупа. Понятно, что только тех, которые останутся в Крыму.

– Откуда такие мысли? Ведь царь Иван проиграл сражение Девлет-Гирею.

– Согласен, можно считать, что проиграл, но это не конец войне. Однако давай не будем об этом, Ризван.

Появилась Ираза, сказала, что баня, обед и комната в пристройке, где ранее жили Алена с Петрушей, готовы.

Хозяин подворья кивнул и заявил:

– Хорошо. Убери отсюда посуду и пошли Алима к Хусаму. Пусть придет с женой к тебе в помощь.

– Да я покуда и сама справляюсь.

Ризван повысил голос, опять-таки наигранно:

– Делай, что сказано, женщина.

Ираза усмехнулась.

– Какие мы важные при госте. Но я повинуюсь, мой господин.

– Да иди ты, Ираза, я сам отведу Михайло и в баню, и в столовую, и в комнату.

Женщина поклонилась, забрала посуду и вышла.

Ризван же проговорил:

– Значит, ты приехал не ради выкупа невольников.

– У меня другое задание. Теперь ты скажи, как у тебя в доме оказался племянник.

– Это просто. Отец его, мой двоюродный брат Икрам, отправился в поход в рати Девлет-Гирея. Как он ушел, захворала мать Алима, да так, что скоро померла. И Икрам не вернулся. Где-то под Рязанью сложил свою голову. Алим остался один, ко мне и пришел, я его принял. Потом дом их в Кезлеве продал, деньги покуда припрятал, потом отдам племяннику, сейчас они ему ни к чему.

– Почему те деньги на строительство дома для сына не пустишь?

– Как можно? Ведь это деньги Алима, а просить их у него, когда он не сможет отказать, подло. Хоть я и вернул бы все.

– Ты уверен, что он не выдаст меня страже наместника?

– Голову на отсечение даю.

– Хорошо. Скажи еще, давно ли ты видел Курбана, помощника мурзы Азата? Он сам или его хозяин ходили в поход на Москву?

– Я видел его три дня назад у невольничьего рынка вместе с Азатом и его нукерами. Мурза покупал невольников, хотя получил от Девлет-Гирея сотни две, если не больше. Но пользовался тем, что цена сейчас низкая на рабов.

– Скотина этот Азат. Но раз получил рабов и покупал их, то, значит, не ходил в поход, так?

– Ты сам ответил на свой вопрос. Не ходил. Он выкупил себе место смотрителя за порядком на своем участке города и со всех сторон поимел выгоду.

– Да, хитрый мужик. Ладно, это хорошо, что Курбан и мурза на месте.

– Так ты ради Азата прибыл?

– Да, но это между нами. Ни жена, ни сын, тем более племянник не должны знать, зачем я тут. Для Алима, каким бы надежным он ни был, я просто торговец, не людьми, конечно, а мехами. Пусть так будет.

– И где твои меха?

– Там, где их не возьмут, не заплатив.

– Хорошо. Но я говорил, что видел мурзу Азата и Курбана три дня назад. За это время многое могло измениться.

– Как проверить, тут ли они сейчас?

Ризван погладил бородку и ответил:

– А ты к товарищу своему обратись.

– К какому?

– К тому самому, который вывозил Алену с Петрушей из Крыма.

– К Осипу Тугаю?

– Да. Он здесь. Я только вчера его видел, когда за мукой на рынок ездил.

– Значит, Осип на посольском подворье в Кафе?

– Так получается, если не в другом каком месте. Но то, что в городе, точно. Вчера был тут.

– Но мне на посольское подворье хода нет.

– А того и не надо. Рядом походи, зайди на невольничий рынок. Понимаю, тебе это как острый нож в сердце, но там можно встретить как Осипа, так и Курбана. Либо вообще гуляй по городу. Он большой, но не настолько, чтобы не найти нужного человека. Или я на это дело отправлю племянника.

– Нет. Я же говорил, что Алим не должен знать о моих истинных делах.

– А разве Курбан не может купить меха? После возвращения рати из Руси в Кафе стало много богатых людей. А Курбан и не был бедным. Он все же помощник влиятельного мурзы Азата, который имеет доступ к самому Девлет-Гирею.

Бордак задумался, прикинул так и этак, кивнул и сказал:

– Хорошо, Ризван, посылай Алима искать Курбана. Только предупреди, что я здесь под именем пана Марека. Для русских купцов не время торговать в Крыму.

– Предупрежу. Он юноша смышленый, поймет как надо.

– Ну и хорошо. Когда он сможет пойти на поиски?

– Да как вернется с сыном и Гульшен, так и пойдет. Но ему только Курбана найти или Тугая тоже?

– Лучше, конечно, обоих. Но будет неплохо, если одного Курбана отыщет.

– Понял. Ну а теперь в баню.

– Да, надо смыть пыль и грязь. Сумы внесли в дом?

– Они в комнате Алены.

– Пойду, заберу чистые вещи. Да надо постирать дорожную одежду.

– Это Ираза сделает.

– Не тяжело ей будет?

– Управится.

– Да я сам. Не надо ее заставлять.

– Как знаешь. После бани поешь и отдохнешь.

– Но как с поисков вернется Алим, буди меня, если я сам к тому времени не встану.

– Хорошо, жду тебя тут.

Ризван разбудил гостя после полуденной молитвы.

– Михайло!..

– Да, что? – Царский посланник сел на постели.

– Не пугайся, это я. Вставай, Курбан тут.

– Где?

– В саду. На топчане.

Бордак встал, оделся, ополоснул лицо из бадьи, стоявшей на лавке, и сказал:

– Быстро нашел его твой племянник.

– Говорю же, смышленый, да еще и шустрый. Вообще мастеровитый парень. Любая работа в руках горит. Ты дорогу-то в сад не забыл?

– Какая дорога? Обошел дом и оказался в саду. О топчан споткнуться можно.

– Раньше так было. Сейчас топчан в глубине сада, среди яблонь, чтобы соседи не видели.

– Найду.

Бордак поприветствовал Хусама и прошел во двор.

Племянник хозяина кивнул за дом.

– Там нужный тебе человек.

– Хорошо. Где ты его нашел-то?

– У невольничьего рынка. Тугая не видел, хоть и обошел русское посольское подворье. Оттуда, люди говорят, сейчас редко кто выходит. Мне и далее искать этого Тугая?

– Если дядька разрешит. Ищи, но осторожно.

– Хорошо. Пойду чуть позже.

Бордак достал из кармана серебряную монету, протянул юноше.

– Держи. Это тебе за работу.

Тот замотал головой.

– Не возьму. Не за что, да и дядя Ризван не одобрит.

– Ну смотри.

Бордак прошел в сад.

Топчана на прежнем месте действительно не было. Зато сильно выросли кусты, особенно малина.

Оттуда из-за кустов донесся знакомый голос:

– Здесь я, Михайло. – Татарин поднялся.

Бордак увидел его, обошел кусты, шагнул к топчану.

Знакомцы поприветствовали друг друга.

– Рад видеть себя живым и невредимым, – сказал Курбан. – Ты не был на Москве, когда ее сжег Девлет-Гирей?

– Не он сжег Москву, а сильный ветер. Не будь его, выстояла бы Москва, а русские полки как следует надавали бы по морде вашему Девлету и его мурзам.

– Э-э, Михайло, какая разница, был ветер или нет. Город загорелся от стрел рати Девлета.

– Большая разница, Курбан. А тебе радостно от того, что сгорела Москва?

– Да я не радуюсь, просто говорю.

– Не надо просто.

– Хорошо, не буду. Зачем звал-то? Хотя правильно сделал, даже если просто хотел увидеться. Но ведь это не так. Тебе ведь нужен мурза Азат, да?

– Ты догадлив, Курбан.

– А тут и догадываться нечего. Ради меня ты в Крым не приехал бы, значит, тебе нужен мурза.

– Ты прав. Мне надо поговорить с ним. Это возможно?

Помощник мурзы улыбнулся и ответил:

– Почему нет?.. Только теперь это дорого стоит.

– Твой хозяин по дешевке скупает невольников, а цену за встречу поднимает?

– Во-первых, Михайло, крепко запомни, что Азат мне не хозяин. Я сам по себе. Во-вторых, мурза такой, какой уж есть. Он где-то один акче жалеет, а где-то тысячи, можно сказать, на ветер выбрасывает. Ты сам знаешь, почему изменились условия. С ветром, без ветра, разбив русскую рать или обойдя ее, в наступлении, обороне или при бегстве, но рать Девлета сожгла Москву и разорила южные земли. Хан привел в Крым семь тысяч невольников. Теперь мурзы высоко задрали носы. Они уже делят Русь, спорят, кому какой крепостью владеть. Удачный поход вселил во всех уверенность в том, что Русь более не противник Крыму. Надо забирать ее вместе с Казанью и Астраханью. Если Азат чем-то и отличается от других, то только большей жадностью. Ему всегда всего мало. Хотя, как я говорил, он иногда тратит огромные деньги впустую. У тебя есть чем оплатить встречу с ним?

– Это смотря сколько запросит мурза Азат, захочет ли вообще разговаривать со мной, коли задрал свой прыщавый нос до небес и видит себя наместником крупного русского города.

– Как бы он ни задирал прыщавый нос, кем бы ни мнил себя, а услышит звон монет, о них только и думать будет. Тем более что сейчас это безопасно.

– Почему?

– Теперь никто не глядит друг за другом так, как год назад. Я имею в виду вельмож. Беи и мурзы празднуют большую победу, считают, что уже покорили Русь.

– Сжечь, захватить Москву можно, Русь – никогда. Если бы ты сейчас был в нашей столице, то убедился бы в этом.

– И что на Москве?

– Отстраивается, будет краше прежней.

– Но людей-то, сгинувших и уведенных в полон, не вернуть.

– Первых не вернуть, а вторых можно.

– Ну тогда… хотя ладно, это не мое дело. Я сейчас уеду, после предвечерней молитвы вернусь и скажу, будет ли говорить с тобой мурза, задравший прыщавый нос. – Курбан рассмеялся, ему явно понравилась эта фраза. – Если да, то за какую сумму. У тебя подарок ему есть?

– На этот раз не взял.

– Хорошо. Я знаю, он присмотрел у одного торгаша саблю польскую в ножнах, отделанных золотом. Если все получится, куплю ее. Деньги отдашь мне после встречи.

– О том не беспокойся, верну все до последнего акче.

– Так я поехал.

– Езжай. Всевышний тебе в помощь.

Но татарин не уходил, продолжал сидеть, хитро глядя в глаза Бордака.

Тот ударил себя по колену.

– Совсем забыл, отвык уже от ваших обычаев. – Он достал мешочек, положил его перед помощником мурзы. – Здесь тысяча акче. Этого достаточно?

– Хватит, – ответил довольный Курбан. – И даже не на одну просьбу.

Они вышли во двор. По распоряжению Ризвана Алим подвел помощнику мурзы коня.

Тот вскочил в седло и сказал:

– Не прощаюсь, Михайло. Вернусь в любом случае. Ты понял меня?

– Понял. Езжай. Да купить подарок не забудь, если все получится.

– Не забуду.

Помощник мурзы выехал с подворья Ризвана, поднимая пыль, поскакал по улице, ведущей к центру города.

Ризван подошел к Бордаку, продолжавшему оставаться в саду, и спросил:

– Что, Михайло?

Русский посланник глубоко вздохнул.

– Запах-то здесь какой, Ризван. Такого на Москве нет.

– Это от плодов.

– Знаю. Если не брать во внимание, что нахожусь в проклятой Кафе, было бы совсем хорошо.

– Но ты, Михайло, в Кафе. Основная торговля здесь ведется не коврами, украшениями, одеждой, хотя и это есть, а людьми.

– От того и паскудно на душе.

– Договорился с Курбаном? Извини, что не в свои дела лезу.

– Вроде договорился. Но Курбан – всего лишь помощник мурзы, а мне нужен Азат. Но это мое дело.

– Знаешь, Михайло, теперь не прежние времена. Люди уже не те, что были еще год назад. Думаю, тебе надо поберечься, уйти с моего подворья.

Бордак искренне удивился.

– Почему ты так говоришь, Ризван? Курбан – проверенный человек.

– Азат может гадости сделать. Он узнает, что ты у меня. Курбан ему скажет.

– Мурзе невыгодно разоблачать меня.

– Как сказать, Михайло. Азат понимает, что ты при деньгах. Взяв тебя, он получит награду, заодно приберет к рукам и все то, что есть у тебя.

– Как у нас говорят, может попробовать убить двух зайцев, да?

– Именно.

– Но он найдет меня везде.

– Если будешь ездить по городу. А если скроешься на время, то не найдет.

– А есть где скрыться?

– Есть.

– Что за место?

– Старый дом отца Гульшен. Он продал его торговцу из Польши. Тот заплатил и уехал до следующего лета к себе в Краков. Наби Алай пользуется доверием наместника, потому как доставляет его женам дорогие и редкие украшения. Там, в этом доме, тебе будет безопасно. Кстати, он стоит на соседней улице. Ключи у меня есть.

– Откуда?

– Сам Алай живет у бухты. Он просил меня как родственника смотреть иногда за домом.

Бордак кивнул.

– Хорошо, если ты считаешь, что надо уйти, то я так и сделаю. Кто меня проведет? Опять твой племянник?

– Нет, он ушел на поиски Тугая. Сын проведет. Тебе скорей надо уехать, пока Курбан не сказал о тебе мурзе.

– Я хоть сейчас.

– Тогда иди во двор. Хусам подведет коней.

– Надо вещи из комнаты забрать.

– Это не обязательно. Я их спрячу.

– Хорошо, Ризван.

Хозяин подворья и Михайло вышли во двор.

Ризван позвал сына, объяснил ему, что надо сделать.

Хусам привел коней. Он и гость выехали с подворья.

До старого дома купца Наби Алая действительно было близко. Всадники проехали проулком, незаметно зашли на подворье. Но это было напрасно.

К Ризвану вернулся Алим. Он так и не нашел Тугая.

Потом туда приехал Курбан и очень удивился, узнав, что Бордака нет на месте.

– Хорошие дела! Сам просит помочь и уходит. Где он, Ризван?

– Да выехал прогуляться по улочке.

– Я не видел его. А поехать он мог только мне навстречу.

– Почему? И за город, к хребту, откуда красивый вид на море.

Помощник мурзы подозрительно посмотрел на хозяина подворья.

– Что за игру вы с Михайло устроили?

– Ну что ты, Курбан, никакой игры.

Ризван заранее подал знак сыну. Тот уехал за Бордаком, и они тут же вернулись.

Михайло спокойно завел коня во двор, передал его Алиму, оказавшемуся рядом, и сказал:

– А ты ко времени, Курбан.

– Но ты не ко времени. Где был-то?

– Смотрел Кафу, вспоминал то, что было год назад.

– Хитришь?

– Да что ты. – Бордак улыбнулся. – Нечего мне хитрить. Я в тебе больше заинтересован, чем ты во мне.

– Отойдем.

Они прошли в сад.

– Значит, так, Михайло. Азат готов с тобой встретиться. Но тебе придется заплатить ему за это.

– Ты уже говорил о том. Сколько?

– За встречу пять тысяч акче. Ну а сколько потом, будет зависеть от того, что ты проведать желаешь. Хотя это и без того понятно. Тебе, вернее сказать, твоему царю нужно знать замыслы Девлет-Гирея. Угадал?

– И давно, Курбан, ты стал еще и гадалкой?

– Ладно. Подарок я купил, коня приготовил. Заплатил две тысячи акче.

– За саблю?

– Не забывай, ножны в золотой оправе.

– Там такое же золото, как во дворце наместника, мишура. На Москве такие сабли подарочные стоят в три раза дешевле.

– Здесь не Москва, – резонно заметил помощник мурзы. – И потом, мы договорились.

– Да, конечно. – Бордак получил саблю, передал Курбану мешочек с серебром и проговорил:

– Насколько я помню, за эти деньги ты можешь купить четырех молодых девиц и с десяток мужиков.

– Это мое дело, как распорядиться деньгами. Скажу больше. Теперь живой товар подешевел сильно. На эти деньги я могу купить десяток молодых, здоровых девок от двенадцати до шестнадцати лет и в два раза больше мужиков. Только не нужны они мне.

– Когда мурза примет меня?

– После вечерней молитвы, как стемнеет.

– Но тогда по городу небезопасно будет ехать. Особенно в обрат.

– Я провожу.

– За отдельную плату? – с улыбкой осведомился Бордак.

– Нет, Михайло, даром. Сразу после намаза приеду. Не прячься от меня. Тебе других людей надо опасаться.

– Я и не прятался.

– Расскажи кому другому. А то я не знаю тебя. Хотя, скорее всего, твой отъезд связан с опасением Ризвана. Ну и ладно.

Солнце зашло за горизонт, наступила вечерняя заря, быстро темнело. Тогда-то кто-то и постучал в ворота подворья Ризвана.

Алим выглянул, узнал этого человека и сказал дяде:

– Приехал тот мужчина, который говорил с твоим гостем.

– Пропусти его, – наказал Ризван.

Но Курбан велел Алиму передать Бордаку, чтобы тот выехал со двора.

Михайло вывел коня на улицу, вскочил в седло.

– Саблю не забыл взять? – спросил Курбан.

– С собой.

– Деньги?

– Не беспокойся, я взял все, что надо. Теперь получить бы от мурзы то, что требуется мне.

– Это уж как пойдет разговор. Но сейчас тебе, Михайло, не следует напрямую выставлять условия и требования. Времена изменились.

– Времена всегда одни и те же. Как и люди, которые иногда в унынии, а в другой раз полны высокомерия. Однако оно легко слетает с них.

– Ну гляди, я предупредил.

Они поехали в центр города, оттуда к крепостной стене.

Бордак узнавал местность. Он уже бывал здесь.

У крайней слева калитки они остановились. Нукеры увидели помощника мурзы, открыли ворота.

Курбан провел Бордака в ту же самую большую комнату, где тот прежде встречался с мурзой.

Азат сидел на большом мягком ковре, опираясь на подушку в атласной наволочке.

– Салам, мурза, – сказал Бордак и чуть склонил голову.

Курбан безмолвно вышел из комнаты, прикрыл двери.

– Салам, русский, – ответил Азат.

Он не предложил гостю присесть, и это не было хорошим знаком.

Бордак отстегнул от пояса саблю, ножны которой и рукоятка были обмотаны материей.

– Прошу, мурза, принять подарок.

Азат усмехнулся и заявил:

– Подарок – это хорошо, если он стоящий.

– Прими, оценишь.

– Садись рядом, – предложил мурза, сменив тон.

Бордак присел.

Азат взял подарок, размотал материю и воскликнул:

– Вай! Та самая сабля, что приглянулась мне.

– Да, я узнал от Курбана, что она тебе понравилась, и купил ее.

– Дорого заплатил?

– Какая разница, мурза? Это же подарок.

– Вот уважил так уважил. – Азат довольно долго рассматривал саблю и ножны, восхищенно цокал языком, потом спросил: – А деньги?

Бордак положил пред мурзой мешочек с серебром.

– Здесь наши монеты. Я не стал менять их на рынке, дабы не привлечь внимание.

– Правильно сделал, могли и отобрать. Русские деньги сейчас в ходу. Еще больше они будут нужны немного позже. Что тебя интересует, Михайло?

«Он назвал меня по имени. Это уже хороший знак», – подумал Бордак и ответил:

– Все, что касается намерений Девлет-Гирея на следующий год.

Мурза устроился поудобнее и осведомился:

– Разве на Москве не знают, что он намерен вновь пойти на Русь?

– То, что знают на Москве, мурза, – это одно, а что задумал Девлет – другое.

– Одно и то же. Девлет-Гирей намерен закончить то, что начал в этом году. Его победа стала неожиданной для многих, особенно для Сигизмунда Второго Августа, правящего Речью Посполитой. Тот рассчитывал, что русские войска и наша рать в сражении друг с другом растратят свои силы. Царь Иван перебросит к Москве и Перекопу большую часть тех сил, которые стоят в Ливонии, и тогда он сможет вернуть утраченные крепости. Но ты не хуже меня знаешь, как получилось на самом деле. Девлет-Гирею удалось обмануть русских и сжечь Москву. До того он заставил вашего испугавшегося царя бежать в Ростов.

– Царь не бежал. Он ушел в свою ставку, – заявил Бордак.

Мурза было вскипел – как этот русский смеет перебивать его! – но вспомнил о подарке, деньгах и проговорил:

– Можешь говорить все, что тебе угодно, но мы знаем, что царь позорно бежал. Однако не в этом дело. Главное в том, что крымскому войску удалось сжечь Москву и разорить южные земли, а царь Иван ничего не сделал против того. После этого он сам решил отдать нам Астрахань и готов вести переговоры об отказе от владения Казанью.

Бордак знал, для чего так поступил Иван Грозный, но промолчал. Истинные планы царя он не мог раскрыть. Да и не во все был посвящен.

Мурза же продолжил:

– Царь Иван признал свое поражение. Девлет-Гирей повсюду заявляет, что Русь и Москва утеряли былую мощь. Осталось пойти и взять их под свое начало.

– Да, я слышал об этом, – сказал Бордак. – Как и о том, что он уже начал делить земли Руси.

– Это так. Я тоже претендую на них.

– Что ты хотел бы взять? – пряча усмешку, спросил Михайло.

Азат вполне серьезно ответил:

– Я не отказался бы от Тулы, Калуги, Рязани, но понимаю, что они достанутся самым влиятельным вельможам. Соглашусь на южные земли от Чугуева. Это будет видно.

– Значит, Девлет намерен идти на Русь?

– Конечно. С его стороны было бы глупо упустить такую возможность.

– Глупо твердо надеяться на захват Руси и снова отправиться на наши земли.

Мурза удивленно посмотрел на Бордака и заявил:

– Ты говоришь так, будто не Девлет-Гирей одержал победу, а царь Иван.

– В этом году только случай помог твоему господину. Ты знаешь, какой именно. Но будет ли еще такое везение? Царь Иван Васильевич не сидит в горести в Кремле, да и сил у него вполне достаточно.

– Согласен, силы еще есть, но где? В Ливонии. Сейчас царь Иван оказался в весьма сложном положении. Снимет войска с запада – потеряет Ливонию. Король Сигизмунд Второй Август тут же воспользуется этим. Еще неизвестно, остановится ли он на старых границах или пойдет дальше, захватит Псков, Новгород, Смоленск. В это время рать Девлет-Гирея ударит с юга. Против Крыма и Речи Посполитой Москве не выстоять. А не брать войска на западе, так и Русь защитить некому будет. Не напрасно последнее время в Бахчисарай зачастил и Карбали-паша из Константинополя, и ногайский Теребердей-мурза. Многие желают заполучить свой кусок Руси. Насколько мне известно, уже сейчас Селим Второй готов прислать Девлет-Гирею десять тысяч своих янычаров, а Теребердей – подвести войско числом не менее тридцати тысяч. Да и в самом Крыму все готовы идти на Русь.

– Помнится, три года назад властитель Великой Порты собирался отбить у нас Астрахань. Он и янычаров прислал и поставил во главе войска наместника Кафы, своего подданного Касим-пашу. Девлет выставил пятидесятитысячную рать. Азов был забит орудиями, порохом, зарядами. Касим намеревался даже ров по переволоке прорыть, заполнить его водой и завести в Волгу свои суда. Все это против тридцатитысячной рати князя Серебряного. Что на деле вышло? Астрахань выстояла, ров не прорыт. Азов дружина наша подорвала и выгнала Девлета в Бахчисарай несолоно хлебавши. От янычар и судов османских почти ничего не осталось.

Мурза кивнул и произнес:

– Было такое. Но прошлый год все изменил. Прежде Селим желал отбить Астрахань войском, сейчас твой царь готов отдать ее без боя. И не только Астрахань. Будь уверен, Михайло Бордак, летом следующего года Девлет покорит Русь.

– Что ж, посмотрим. Пока это только слова. Давай к делу. Мне надо как можно больше знать о намерениях Девлет-Гирея на поход следующего года. Наверняка в Бахчисарае уже составлены разряды, силы учтены и расписаны.

– Да, все это уже утверждено властителем Великой Порты. Но дело держится в строжайшей тайне. До того Девлет-Гирей намерен вести ничего не значащие переговоры, имеющие единственную цель – заморочить голову царю Ивану и его воеводам.

– То есть Девлет хочет всякими способами вводить царя в заблуждение, подбросить ему обманку?

– Так, Михайло. Для того и люди готовятся из русских, взятых в полон.

– Этих людей освободят?

– Им устроят побег.

– Через весь Крым?

– Зачем? Есть дорожка короче, морем.

– Мне нужно все знать об этом.

Мурза усмехнулся.

– Гляжу я, слишком много ты желаешь знать.

– Для того я и нахожусь здесь. Готов платить за любые данные о намерениях твоего господина.

– У тебя так много денег?

– Не у меня. У других людей, которые пришли в Крым вместе с войском Девлета после похода.

– Боишься, что я попытаюсь отнять их у тебя?

– Я ничего не боюсь, мурза, за Русь готов голову сложить.

– А если я накажу своим нукерам взять тебя, посадить в подвал на цепь и пытать про тех людей, которые держат тут казну? Ты ведь все расскажешь. Я заберу деньги, потом выдам тебя Девлету и получу куда большую выгоду.

Бордак спокойно ответил на это:

– Пока я еще не выведал ничего такого, что могло бы заинтересовать Девлета. Это первое. Теперь второе. Я не знаю людей, у которых хранятся деньги.

– Как же ты собираешься взять их?

– Я и сам пока не знаю. Мне сообщат об этом, когда придет время.

– Ты забываешь, где находишься.

– Я все хорошо помню. На память никогда не жаловался. А что-либо делать против меня ты не решишься.

– Это еще почему?

– Потому что Девлет тут же узнает о твоих связях с Москвой. Он получит такие доказательства твоей измены, опровергнуть которые будет невозможно. Тогда не видать тебе не только новых земель. Ты лишишься всего, что имеешь. Вместе с головой!

Мурза повысил голос:

– Ты мне угрожаешь, русский?

– Но ты же угрожаешь мне. А ведь собачиться нам не следует. Ты нужен мне, я – тебе, так зачем нам ругаться?

– А ты наглец, Бордак. Или безумец.

– Считай как хочешь. Но мы попусту теряем время. Пора договариваться.

Мурза понимал, что Михайло прав, поэтому проговорил:

– Хорошо. Не будем ссориться, мы действительно нужны друг другу. Давай по делу. Обманку достать несложно, она на виду, потому как и создана для того, чтобы о ней узнали на Москве. Мне известны имена ваших пленных, которым готовят побег из Крыма, и все подробности этого дела. В остальном я ничем не могу помочь. Сведениями о походе располагают всего три человека. Это сам Девлет, Карбали-паша и мурза Теребердей.

– Но у тебя же есть доступ к ним.

– Доступ есть, но ничего более. Стоит мне только поинтересоваться тайной, как я тут же окажусь на плахе. А мне это не надо.

– Согласен, на плаху по своей воле никто не пойдет. Но ты, по-моему, преуменьшаешь свои возможности.

– Это только по-твоему. Сам подумай, кто из названных вельмож пойдет на измену, когда им скоро будет принадлежать вся Русь?

– Раскрыть соображения Девлет-Гирея еще далеко не значит обречь поход на провал.

– Пустые речи ведешь. Сколько ты готов заплатить за то, что я могу тебе дать?

– Ты назови сумму, а я подумаю.

– Хорошо. За все, кроме тайных соображений о походе, двадцать тысяч акче.

– Это с именами изменников и ходом их побега?

– Да.

– Согласен.

– Почему не торгуешься?

– Торг еще впереди.

– Я же сказал, что тайну узнать не в моих силах.

– А если я предложу тебе сумму, в десять раз превышающую названную тобой по изменникам и обманке?

– Двести тысяч акче?

– Да. Это только твоя доля. На эти деньги ты сможешь скупить всех невольников на рынке Кафы и чрез малый срок перепродать их втридорога, так как цены тут же взлетят, когда спрос останется прежним, а сбывать торговцам будет нечего. В итоге ты получишь более шестисот тысяч акче.

– Ты мои деньги не считай!

– Я просто размышляю.

Мурза, которого давила жадность, хмыкнул и заявил:

– Мне надо подумать.

– Думай. Время пока терпит. Как решишь, пришлешь Курбана, знаешь куда.

– Хорошо. Сейчас давай двадцать тысяч.

– Но ты ничего не сказал. За что платить?

– Запоминай. Обманка состоит в том, что Девлет поведет в поход всего сорок тысяч воинов. Десять тысяч ногаев и тридцать – своих. Мол, я считаю, что большей рати для захвата Москвы мне не надо. Возможно, Селим Второй выделит янычар, но это еще неизвестно. Хан убедился в выгоде обхода основной засечной черты. Он намерен использовать этот прием и в следующем году, но уже не с запада, а с востока. Девлет уверен в том, что в предстоящем походе к нему примкнет гораздо больше русской знати, недовольной правлением Ивана Грозного. За ней пойдут и холопы, которые по вине царя потеряли своих близких. Девлет надеется и на падение духа русских воинов в полках, воевод которых он так легко обманул. Дескать, ратники уже не так уверены в способностях своих воевод, как ранее. Это очень похоже на правду, не так ли, Михайло? Ведь на Руси много людей, обиженных на своего царя, особенно среди тех, кто на Москве потерял из-за пожара родных и близких.

Бордак, подыгрывая мурзе, кивнул и сказал:

– К сожалению, это так. Обиженных много, недовольных тоже прибавилось. Но ты знаешь, как русский народ сплачивается и забывает обиды пред общей угрозой.

– Да, знаю и не понимаю этого. Но мы же говорим не об истинном положении дел, а о том, как их якобы видит Девлет-Гирей. На Москве должны считать, что он, поддерживаемый османами и ногайцами, не допускает и малейший тени сомнения в том, что непременно захватит всю Русь.

– Понятно. Это все по обманке?

– Да. Она большего и не требует.

– Ладно, пусть так. Теперь говори об изменниках.

– Это князь Белогонов, бояре Ангорин и Морганов, стрелецкий сотник Синицын.

– Я запомнил. Как они должны бежать?

– Сперва из Кафы, потом захватить галеру в порту Керчи.

– Пройти девяносто верст по землям, где повсюду стража?

– Для руководства их побегом назначен турок, который является начальником охраны крепости, где они находятся.

– Так это что, изменники сейчас пребывают здесь, рядом с твоим подворьем?

Мурза усмехнулся.

– Да, через крепостную стену. Этот турок с верными ему людьми проведет беглецов до Керчи. А уйдет он с ними якобы из-за того, что наместник Кафы силой забрал у него наложницу, в которой тот души не чаял. Захваченная галера пойдет к Азову, там ее пропустят в земли казаков. Они бросят судно и отправятся на Москву по Кальмиусской сакме с выходом на Муравский шлях через Тулу. Сработает легенда о побеге из позорного плена. Эти изменники и должны довести до царя обманку. Это все. Теперь плати.

Бордак достал довольно большой мешок.

– Тут двадцать тысяч акче.

– А насчет тайны и росписи войск я скажу так: жди. Возможно, мне что-то и удастся узнать, так что заранее подготовь двести тысяч акче, можно вашей монетой. Она мне скоро пригодится.

– Об этом не беспокойся. Не обману. Да ты и не дашь мне этого сделать.

– Конечно. Еще ни один негодяй, который пытался обмануть меня, не жил дольше одного дня. А теперь ступай. Устал я от тебя.

– Погоди, мурза. Ты не объяснил, как обманка могла попасть к узникам крепости Кафы.

– Я разве не сказал того?

– Нет.

– Все это им якобы передаст турок, старший охраны. А как такие важные данные попали к нему, останется неизвестным. Он об этом не скажет.

– Даже на Москве?

– Турок не пойдет вместе с русскими. Он двинется в Литву. Теперь все?

– Нет. Когда должен состояться побег?

– Осенью, точнее сказать не могу. Точная дата не определена. Теперь все?

– Да.

– Ступай!

Бордак вновь чуть склонил голову и вышел из залы.

В коридоре его ждал Курбан.

Когда они выехали на большую улицу, Курбан осмотрелся и спросил:

– Как переговоры?

– Главного не узнал, да и не ожидал того, но кое-что полезное есть.

– Ну и хорошо.

Помощник мурзы проводил Бордака до подворья Ризвана и поехал обратно.

Как только он миновал ворота, старший нукеров сказал:

– Тебя ждет мурза.

– В такое время?

– Да, наказал, как объявишься, срочно идти в главную залу.

– Понял.

Курбан соскочил с коня, передал его одному из нукеров, прошел в залу.

Мурза лежал там же, где и ранее.

– Приехал?

Помощник поклонился.

– Да, господин.

– Завтра после утренней молитвы едем в Бахчисарай.

Курбан удивился и переспросил:

– В Бахчисарай?

Мурза скривился.

– У тебя плохо со слухом?

– Нет, но это так неожиданно.

– Ты уж должен был привыкнуть к неожиданностям.

– Я все понял. Охрану назначишь сам, господин?

– Нет, займись этим ты. Десятка нукеров вполне хватит. Мне повозку. Запас еды на четыре дня. Едем туда и обратно, будем делать остановку в Карасубазаре.

– Да, господин.

– Поедешь вместе с начальником охраны. Накажи старшему по подворью насчет припасов и отдыхай. Встречаемся завтра в мечети на утреннем намазе и сразу выезжаем. Есть вопросы?

– Нет, господин.

– А у меня есть. Ты сопроводил русского посланника до подворья Ризвана?

– Да, как и было велено.

– Что он говорил по дороге?

– Ничего особенного. Я спросил, как прошла встреча. Он ответил, что главного не проведал, сразу на это и не рассчитывал, но кое-что полезное узнал.

– Больше ничего?

– Ничего, господин.

– Скажи, Курбан, много ли платит тебе русский за посредничество?

– Гроши, господин.

– Сколько?

– В этот раз он заплатил мне русскими деньгами. По их счету получается всего рубль, – солгал Курбан.

– А чего ты не затребовал больше?

Курбан пожал плечами.

– Да я и не думал об этом. Дела у русского с тобой. Тебе и брать с него плату. Мне хватает того, что даешь ты.

– Достойный ответ, только врешь ты, Курбан.

– Видит Всевышний, нет.

– Ладно. Ступай.

Помощник ушел.

Утром после молитвы и обильного завтрака повозка в сопровождении Курбана и десятка конных нукеров выехала из Кафы. В первый день они одолели семьдесят верст, заночевали в Карасубазаре и вечером второго дня въехали в Бахчисарай. У мурзы Азата был здесь свой дом. В нем он остановился и поутру отправился к ханскому дворцу.

Девлет-Гирея на месте не оказалось, он с Карбали-пашой отправился на охоту. Во дворце находился ногайский мурза Теребердей. Он с вечера захворал и не поехал, да и охоту, насколько знал Азат, не любил. Присутствие во дворце одного ногайского мурзы было на руку Азату.

Охрана знала мурзу из Кафы. Десятник проводил его по коридору, постучал в массивную дверь.

Из-за нее донеслось:

– Ну кто там еще?

– Это десятник стражи. Дозвольте доложить?

– О чем?

– К вам прибыл достопочтенный мурза Азат из Кафы.

– Азат? Пусть зайдет. Ты же отправляйся к своим нукерам.

– Да, господин мурза.

Азат прошел на середину залы, встал у топчана, укрытого ковром, на котором лежал Теребердей.

– Салам, уважаемый мурза.

– Здравствуй, Азат. Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя. Хан вызвал?

– Нет, по своему делу приехал.

– А что явился ко мне?

– Это дело без тебя не сделать.

– Вот как. Проходи, устраивайся. Чем тебя угостить?

– Ничего не надо, я ненадолго.

– Хорошо. Садись, говори.

Азат объяснил Теребердею, зачем прибыл к нему.

Тот выслушал его, едва не задохнулся от возмущения и заявил:

– Да ты в своем уме, Азат? Ты что предлагаешь? Измену?

Мурза Кафы спокойно ответил на это:

– Я предлагаю тебе заработать хорошие деньги. Тут нет никакой измены. Русь сейчас настолько слаба, что нисколько не важно, будет или нет знать царь Иван истинный замысел похода следующего года и роспись войск. От этого совершенно ничего не зависит. Объединенная рать разгромит войско царя Ивана и захватит все русские земли.

– Ты забываешь о русских полках, которые стоят в Ливонии.

– А ты, Теребердей, забываешь об интересах Сигизмунда Августа. Он проведает, что войска Ивана, удерживающие земли и крепости в Ливонии, пошли к Москве, и тут же ударит русским в тыл. Сигизмунд давно желает взять под себя не только Ливонию, но и Псков, Новгород, Смоленск, другие северо-западные земли. Нам они не нужны. Хватит Москвы, юга Руси, а также подчинения Казанского и Астраханского ханств. Так что никакой измены. Царь желает знать, как мы будем громить его войско, пусть узнает. Он все равно проведает об этом чуть позже, от тех людей, которые уже засланы в Крым. Но тогда деньги мы не получим. Разве тебе помешают сто тысяч акче?

Теребердей машинально повторил:

– Сто тысяч.

– Да. Это сейчас цена почти тысячи невольников, крепких мужчин. Сегодня невольников можно купить по дешевке, но это не может длиться долго. Придет время, и рынок станет прежним. Живой товар подорожает в четыре раза. Я предлагаю тебе огромный барыш ни на чем.

Теребердей успокоился, усмехнулся и спросил:

– Измену ты считаешь пустым деянием?

– Да какая измена, Теребердей? Русские все одно к началу похода узнают все тайны. Так почему нам не заработать вместо других?

– Эти сведения нужны царю? Как ты передашь их на Москву?

– Это моя забота.

– Нет, Азат, это не только твоя забота. Допустишь ошибку сам или твои люди, и Девлет все узнает. Тогда никакие деньги не помогут.

– Если он и узнает, то о моей измене. Ты останешься в стороне.

– Да? А от кого же тогда ты получил тайные сведения?

– Разве только ты посвящен в них? Неужели Карбали-паша не повезет все это в Стамбул?

Теребердей посмотрел в глаза Азата и спросил:

– Намекаешь, что они уйдут из Порты?

– Почему нет?

– А как объяснить Девлету твой нынешний приход ко мне? Тот же десятник, который провожал тебя, первым побежит докладывать о том.

– Не побежит, если не поднимется шум. А этого не случится.

– А если все же провал?

– Тогда отвечу за все я, тебя не выдам.

– Это ты мне говоришь?

– Ну хорошо, раскрою тебе свою тайну. Бахчисарай стоит в ста тридцати верстах от Кафы. Если Девлет узнает про измену, то мне сообщат об этом быстрее, нежели его нукеры придут за мной. Я тут же уйду морем в Геную. У меня все готово.

– Значит, продумал заранее?

Азат вздохнул.

– Всего, к сожалению, продумать невозможно.

– Верно. – Теребердей оскалился и продолжил: – Ты не продумал того, что тебя сдам я и за это получу гораздо больше предлагаемого тобой.

Азат сохранял абсолютное спокойствие.

– Нет, Теребердей, ты не сделаешь этого.

– Это почему?

– Потому что хорошо знаешь Девлет-Гирея. Он особо разбираться не будет, прикажет взять меня в Кафе, но я уйду. А вот прежней веры тебе у него уже не будет. Если ты принимал меня, говорил со мной и не сдал сразу, то, значит, имеешь какой-то интерес. А вдруг решил свалить все на меня и сделать дело сам? Не сейчас, позже. Эта мысль обязательно будет терзать Девлета, и кто знает, во что она выльется. А мой побег? Так это обычная трусость. Я понял, что наш повелитель разбираться со мной не будет, отправит на плаху, и решил бежать. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить безбедную жизнь в Генуе или другом иноземном городе. А вот ты останешься под подозрением. Но я не настаиваю. Нет так нет. В конце концов, те пятьдесят тысяч, которые я должен получить за тайные сведения, совершенно не повлияют на мое состояние, – продолжал бессовестно лгать мурза Азат.

– Хочешь сказать, что ты возьмешь за них вдвое меньше меня?

– Но ты же главная фигура в этой игре.

– Вот что я скажу тебе, Азат. Езжай к себе на подворье. А я буду думать.

– Но к вечерней молитве с охоты вернутся Девлет и османский посланник.

– Нет, они вернутся завтра. Если позову вечером, то, значит, договоримся. Если же за тобой придут нукеры, не обессудь.

– Да, Теребердей, я понял тебя, а ты помни – сто тысяч акче за пустяковое дело.

– Уходи!

– Да хранит тебя Всевышний.

Мурза Азат уезжал из дворца со смешанным чувством.

«Теребердей показал себя истинно восточным человеком, – размышлял он. – И не отказался, и не дал согласия. Думать он будет. Ясно же, что уже принял решение. Такие люди делают это сразу. Сейчас размышляет лишь о том, что выгодней: пойти на измену, в которой уличить его будет весьма сложно, или сдать меня, укрепить тем самым собственное положение в Бахчисарае. Но надо ли это ногайскому мурзе, для которого Крым так же чужд, как и Русь? У Ногайской орды свои намерения. Но даст ли их осуществить Селим Второй, который стоит и над Крымом, и над ногаями?»

День превратился в вечность. Мурза не находил себе места. Охрана и Курбан были в готовности немедля покинуть Бахчисарай. Помощник знал тропы, по которым можно было за день дойти до Кафы. Там стояло судно с командой. Немного времени на сборы, и оно выйдет в открытое море. Уйти он успеет, даже если за ним на подворье Бахчисарая заявятся нукеры. Есть подземный ход на соседний участок. А для того чтобы быстро добраться до Кафы, хватит и одного Курбана.

Охрана поляжет в бою с нукерами, но на то она и нужна. Судьба этих людей мало волновала мурзу. Ему очень не хотелось терять большие деньги.

Тяжкие размышления прервал помощник, зашедший в залу после вечерней молитвы.

– Господин, прибыл гонец от мурзы Теребердея. Ногайский вельможа приглашает тебя к себе.

Азат облегченно вздохнул.

– Передай гонцу, я скоро буду. Вели нукерам быть в готовности.

– Для тебя повозку подготовить, мурза?

– Нет, поеду на коне. Мою повозку здесь знают.

– Когда выезжаем?

– Немедля, как все будет готово. Я скоро выйду.

– Слушаюсь!

Мурза Теребердей встретил Азата в той же зале. Он стоял у окна, глядел на горный хребет и залив, повернулся, указал гостю на топчан.

Тот сел с края и услышал:

– Я принял решение. Но ты должен сначала заплатить мне.

– Это невозможно, Теребердей. Я получу деньги только после того, как сообщу тайные сведения тем людям, которые готовы за них платить.

– Разумно. Что ж, тогда в Кафу с тобой поедет мой доверенный человек. Это бай Сайхат Атихан. С ним десяток отборных воинов.

– Да, договорились.

– С кем и где ты будешь встречаться в Кафе, не мое дело. Деньги передашь Сайхату. Не вздумай обмануть!

– Как я могу обмануть?

– Ну, например, устроишь нападение на мой отряд при возвращении в Бахчисарай, бегство из Крыма после получения денег. Да мало ли способов? Учти, Азат, за тобой в Кафе будут смотреть мои люди. Если ты попытаешься обмануть и скрыться, то даже из дома не успеешь выйти, как тебя убьют. Будь уверен в этом.

– Вот только грозить не надо, Теребердей!

– Я предупреждаю. Держи язык за зубами. Ты меня хорошо понял?

– Я тебя хорошо понял. Не пора ли перейти к делу?

– Пора, слушай. – Теребердей начал говорить.

Не смолкал он долго, иногда тыкал пальцем в карту, разложенную на топчане.

– У Девлет-Гирея будет не сорок, а никак не менее восьмидесяти, а то и ста тысяч воинов. Я приведу около тридцати тысяч ногайцев, сам Девлет соберет пятьдесят, Селим Второй подбросит не менее десятка тысяч. Слабость войска – в малом пушечном наряде. Хан считает, что осадные орудия не понадобятся, лишь полевые, да и те в небольшом количестве. Возможно, он и прав. Это все. Запомнил?

– Да.

– Тогда утром после молитвы ожидай Атихана с десятком воинов и помни, что за тобой уже смотрят.

– Тебе не надоело грозиться? Мы делаем одно дело и должны доверять друг другу. Но как ты объяснишь Девлет-Гирею, что я у тебя был, а потом уехал с твоим доверенным человеком и охраной?

Теребердей усмехнулся и ответил:

– Очень просто. Я позвал тебя, дабы обсудить вопрос закупок невольников в Кафе. Мне скоро возвращаться в улус, и я хочу увести их с собой. Сам же в Кафу выехать не могу. Посему решил положиться на тебя. Ты доволен?

Азат кивнул и ответил:

– Это ты хорошо придумал. Не подкопаешься. Может быть, невольников действительно надо купить?

– Да, с полсотни. Сделай это прилюдно, вместе с Атиханом. Лучше будет, если о том станет известно в городе.

– Исполню.

– Хорошо. Сайхат Атихан с обозом должен вернуться на пятый день, считая с завтрашнего утра.

– Да, Теребердей. Удачи тебе в походе.

– А ты разве не идешь?

– Нет, на мне порядок в городе.

– Хорошо устроился.

– Неплохо. Я поехал. Жду Атихана.

Бордак лежал на топчане в саду.

К нему подошел племянник Ризвана и сказал:

– Господин, я нашел твоего товарища Тугая.

– Да? – Бордак поднялся. – Где он?

– Сейчас на посольском подворье.

– Тебе удалось с ним поговорить?

– Да. Я сообщил ему, что ты ищешь его. Он не удивился, сказал, что придет через сад, как только стемнеет. Это все.

– Молодец, Алим! – Михайло потянулся за мешочком с деньгами, но юноша выставил пред собой ладонь и заявил:

– Не надо денег, не возьму.

– Но почему? Ты трудился, вон аж вспотел весь, а любая работа стоит денег.

– Считаешь, что я заработал, отдай деньги дяде Ризвану. Я ему жизнью обязан.

– Хорошо. Значит, Осип придет сюда, в сад, как только стемнеет?

– Да. Я встречу его на задах, проведу, а то заплутает.

– Спасибо тебе, Алим.

– Не за что. – Юноша ушел.

Он появился чуть позже, когда уже стемнело. С ним был Тугай.

– Я постою на задах, посмотрю, чтобы кто из посторонних не подошел, – сказал племянник Резвана.

– Да, сделай это, если нетрудно, – проговорил Бордак.

Юноша ушел.

Мужчины обнялись, присели на топчан.

– Говори, Михайло, как царь наш допустил сожжение Москвы, – заявил Осип.

Бордак рассказал обо всем, чему был свидетелем.

– Вот оно как, – протянул Тугай. – А тут вовсю трубили, что славные ратники Девлет-Гирея разбили наши полки, вошли в город, пленили тысячи людей и сожгли Москву. Всю, даже Кремль. Татары хвалились тем, как без сопротивления разоряли южные земли, Рязань, Каширу, другие места. И ведь сомнений в том не было, потому как только в Кафу крымчаки привели многие тысячи полонян. Тут творилось нечто невообразимое. Наших людей разбирали, как скотину. Торгаши объявились, все побережье было заставлено судами. Посол Афанасий Федорович хотел меня послать на Москву, а тут прибыл человек от царя. На Москве он не был, потому правды не знал. Царь передал мне серебра на тысячу рублей и велел ждать тебя. Я знал, что ты придешь сюда, к Ризвану, под видом литвина, а татары выпускать нас с подворья перестали. Только выйдем, сразу разъезд. Мол, езжай обратно! Иногда удавалось проехать по городу, но сюда заглянуть возможности не было. Афанасий Федорович сейчас в Сююр-Таше. С ним и дьяк Петр Петрович Агапов. Я сумел выбраться и приехать.

– А где тебя гонец царский застал?

– В Сююр-Таше. Это потом я бежал оттуда. Ну а здесь обложили как волка. Людей на подворье мало, охраны всего десять стрельцов. Мальчишки подходят, ругаются, грозятся, показывают, что горло нам скоро резать будут. Надоел этот Крым хуже горькой редьки.

– Понятно, я и сам это чувствую. Но царь дал задание. Его следует исполнить.

– Это понятно. Удается хоть что-то?

– Я вроде как уговорил мурзу Азата помочь. Конечно, за большие деньги.

– Мне отдать тебе серебро?

– Оно у тебя с собой?

– С собой.

– Давай. Так спокойнее будет. Мы не знаем, что удумает Девлет-Гирей насчет русского посольства. В случае опасности ты сюда иди. Ризван может ненадолго спрятать тебя.

– Уйти, бросить товарищей?

– Я об этом не подумал.

– Будем надеяться на лучшее. Может, наказ получим на возвращение. Афанасий Федорович Нагой говорил, что царь знает о нашем положении, на растерзание не отдаст.

– Афанасию Федоровичу известно больше нашего. Давай договоримся, как связаться в случае крайней необходимости.

Тугай чуть подумал и проговорил:

– Каждый день после полуденного намаза я буду смотреть на улицу, которая тянется с востока посольского подворья. Племянника Ризвана я запомнил. Если что-то произойдет и я буду нужен тебе, пошли его на улицу в указанное время. Увижу, буду знать, что надо идти сюда, в сад.

– А не опасно это?

– С подворья можно выйти скрытно и пробраться по берегу. – Тугай достал из-под одежды мешок с серебром, передал его Бордаку. – Пойду, Михайло. Рад был видеть тебя.

– И я рад. Береги себя.

– Это ты берегись. На тебе ответственность большая.

Они опять обнялись. Потом Тугай скрылся в темноте ночного сада.

Курбан появился поздним вечером второго дня. Ризван сам пропустил его во двор, принял коня. Татарин напился воды и зашел в комнату Бордака.

– Ну вот, наконец-то! – проговорил Михайло. – Приветствую тебя. Как съездили?

– И тебе долгих лет. О том, как съездили, ты, Михайло, у мурзы узнаешь. Мы вернулись не одни. С нами Сайхат Атихан, человек ногайского мурзы Теребердея. Очень мрачная, скажу тебе, личность. Он ни на шаг от Азата не отходил.

– Почему такие меры предосторожности?

– Так Сайхат этот за деньгами сюда приехал.

– Значит…

Курбан прервал Бордака:

– Об этом ты тоже узнаешь у мурзы.

– Так едем к нему.

– Да погоди ты, дай дух перевести. Мы за день прошли больше шестидесяти верст, только в город заехали, и Азат сразу послал меня к тебе.

– Уж не настолько ты устал, Курбан, что не можешь проехать до крепости.

– Я ладно. Мурза занят, ему баню приготовили. Он сейчас парится, отходит от дороги. Попозже поедем. Лучше тут ждать, чем на его подворье.

– Это так.

– Ты деньги-то возьми.

– Значит, не зря съездили?

– Не знаю. Однако Азат велел мне напомнить тебе, чтобы ты не забыл деньги, всю оговоренную сумму.

– Не обманет?

– Может. Хотя это не в его интересах.

– Почему? Заберет деньги, а потом прикажет своим нукерам удавить меня и выбросить в море.

– Ага! А вдруг ты здесь такой тайный не один? Что будет, если за тобой смотрят твои друзья? У него нет желания быть прибитым стрелой на выезде из подворья.

К ним подошел Ризван, спросил, не желает ли гость перекусить с дороги. Тот отказался.

Вскоре Бордак и Курбан оказались на усадьбе мурзы.

Михайло прошел в гостевую залу, увидел мурзу в шелковом халате, сидящего на топчане, приветствовал его.

– Здравствуй, Михайло, садись. Деньги привез?

– Конечно.

– Покажи.

Бордаку пришлось задирать рубаху. Под ней широкий пояс на голом теле, в карманах, устроенных на нем, три увесистых мешка.

Мурза кивнул и сказал:

– Хорошо. Я узнал то, что тебе надо.

– Говори.

Михайло внимательно выслушал мурзу и спросил:

– Значит, обманный побег будет совершен?

– Нет. Имена изменников ты запомнил?

– Князь Белогонов, бояре Ангорин и Морганов, стрелецкий сотник Синицын.

– Вижу, память у тебя хорошая.

– В том, о чем ты мне сейчас рассказал, могут быть какие-то изменения?

Мурза поставил пиалу, поднял руки и заявил:

– В этом мире все может быть по воле Всевышнего.

– Мне надо знать о том.

– Думаю, Теребердей скажет, если что-то такое случится. Но это может произойти и перед самым походом, то есть весной следующего года. Ты что, будешь находиться в Кафе до того времени?

– Нет. Но здесь останется наш человек.

– Из посольских?

– Какая разница?

– Большая. Я думаю, что Девлет-Гирей закроет где-нибудь всех этих людей, как уже делал, либо выгонит их из Крыма. Какое может быть посольство у покоренной стороны?

– Эту сторону покорить не так-то просто.

Мурза усмехнулся и проговорил:

– Царь Иван сильный правитель, умный и хитрый полководец. Казань взял, Астрахань, Ливонию у Сигизмунда оторвал. Но самое главное состоит в том, что Москву он защитить не смог. А посему и вера в него у народа стала меньшей. Король Речи Посполитой не даст забрать войска от Ливонии, от Волги отводить дружины тоже не получится. Казань и Астрахань взбунтуются. У царя слишком мало сил. Он не сможет противостоять нам, туркам и ногайцам.

– Это не твоя забота.

– Как раз моя. Кому я буду сообщать об изменениях, если всех русских из посольства тут не будет?

– Один останется и выйдет на тебя через Курбана.

– Мой помощник знает его?

– Да.

– Он не говорил мне о том. Я его допрошу.

– Нечего допрашивать, я сам назову. Это Осип Тугай. Он придет к тебе с Курбаном, как позовешь.

– Чем этот Тугай платить будет?

– У него есть деньги.

– Много?

– Хватит, чтобы ты остался доволен.

– Гляжу, на Москве многое предусмотрели, только напрасно все это. Не пойму я тебя, Бордак. Отдавать такие деньги, зная, что Русь может быть полностью захвачена, за сведения, которые не принесут пользы.

Бордак посмотрел на Азата и спросил:

– А что сделал бы ты на моем месте?

– Купил бы невольников и пару судов, тех же галер, благо есть кому грести, и подался бы в западные страны. Там я выгодно перепродал бы рабов, купил бы если не замок, то хороший, большой дом у моря, и жил бы, не зная забот, в покое и удовольствии.

– Вот потому-то Девлету и не одолеть Русь, что там живут другие люди, не способные на подлость и измену.

– Какая же это измена и подлость? Всего лишь обычный расчет. Ладно, хватит пустых разговоров, они раздражают меня. Давай деньги.

– Ты считать будешь?

– Да!

– Добро. – Бордак снял с пояса мешки, положил на ковер.

Мурза пересчитал все монеты до последней и заявил:

– Что ж, дело сделано. Не смею задерживать.

– Как насчет предупреждений об изменении?

Азат махнул рукой и ответил:

– Пусть приходит твой человек. Я скажу Курбану.

– Договорились.

– Иди, Бордак.

Михайло встал с топчана, вышел в коридор.

Там его ждал Курбан.

– Все?

– Да.

– Поехали, провожу.

– Сам доберусь, отдыхай.

– Нет, мурза наказал проводить тебя.

– Ну, коли так, то поехали.

По дороге назад Бордак рассказал Курбану о Тугае.

Помощник мурзы выслушал его и кивнул.

– Да, сделаю, Михайло. Осип меня через Ризвана найдет?

– Через Ризвана, его сына либо племянника.

– Хорошо.

Курбан проводил Бордака, развернулся и погнал коня по пустой улице.

Михайло же спустя малое время уже спал в комнате пристройки. Задание он выполнил. Теперь ему предстоял долгий и небезопасный путь домой.

Наутро Бордак начал сборы. Он дал денег Ризвану, тот послал племянника на рынок за провизией. Парень набрал две сумы.

Ближе к полудню царский посланник попросил Алима выйти к подворью русского посольства.

В городе молодой человек пробыл недолго, вскоре вернулся и доложил:

– Я все сделал, Михайло. Твой друг видел меня. Даже рукой махнул.

– Значит, вечером должен подъехать. Ты встретишь его?

– За садом?

– Да.

– Конечно, встречу. Мне нетрудно.

– Хорошо. Я отблагодарю тебя.

– Опять! – заявил племянник хозяина дома. – Я ведь уже не раз говорил об этом.

– Не противься, иди, занимайся своими делами. После вечерней молитвы вместе пойдем в сад.

– Ты дяде только скажи, что я с тобой буду.

– Скажу.

После заката солнца Бордак поужинал вместе с Ризваном, ушел с Алимом в сад и ждал на топчане.

С наступлением темноты он услышал за спиной голос Тугая:

– Приветствую тебя, Михайло.

– И я тебя.

– Я постою в стороне, погляжу, чтобы никто сюда не влез, – сказал Алим.

– Да, – ответил Бордак и спросил у друга: – Ты уверен, что за тобой не увязались люди наместника?

– Уверен. Не задавай, Михайло, таких вопросов. Я не первый год здесь.

– Это так, но и Кафа теперь не та, что была год назад.

– Я пришел один, без сопровождения. Удастся ли так же незаметно вернуться, не знаю, но это уже будет не столь важно. У меня есть чем объяснить свое отсутствие на посольском подворье.

– Хорошо. Тогда садись и слушай.

Тугай присел. Бордак довел до него, о чем договорился с Азатом.

Осип выслушал его, кивнул и сказал:

– Добро, сделаю, если до того меня самого не отправят на Москву или не закроют в подземелье вместе со всем посольством.

– Нет, до окончания похода Девлет посольство не тронет.

– Тогда Москва получит нужные данные. Но я должен буду заплатить мурзе Азату.

– Я оставлю Ризвану то серебро, которое получил от тебя. Его и отдашь.

– Не много ли будет?

– Судьба нашей земли стоит гораздо дороже.

– Да. Я все понял, Михайло. Ты завтра уезжаешь?

– На рассвете. Так что больше не высматривай на улице племянника Ризвана.

– Уразумел. Счастливого тебе пути.

– А тебе и всем нашим удачи и терпения здесь.

Они обнялись, и Тугай ушел.

На утренней заре, как только забрезжило на востоке, боярин и воевода Михайло Алексеевич Бордак попрощался с дружелюбными людьми, приютившими его, и отправился обратно домой. Он держал в голове то, что узнал в Крыму, полностью исполнил задание царя. Теперь ему оставалось всего лишь добраться до Москвы.