Глава девятая. ЗАБАЙКАЛЬЕ

В начале апреля 1940 года Конев был вызван в Москву. Главный военный совет заслушивал доклады по итогам боёв только что закончившейся Советско-финляндской войны. Результаты Зимней войны, как её тогда называли, были нерадостными.

И эта война пронеслась мимо Конева. Те, кто хлебнул там пороха, рассказывали о боях скупо, неохотно.

Правда, всех порадовала поездка на полигон, где шли испытания новых танков. Т-34 даже с виду казались мощнее лёгких танков и танкеток, которые стояли на вооружении в бронетанковых частях. Легко маневрировали. И вооружение у них было более мощным. Конев познакомился тогда с конструктором этой боевой машины М.И. Кошкиным. На полигоне Конев оказался рядом с Жуковым и начальником артиллерии Красной армии командармом 2-го ранга Н.Н. Вороновым. Разговорились. Обсудили только что увиденное. И необычный внешний вид, и маневренность, и вооружение танка впечатляли. Боевые командиры, они сразу увидели новую машину в поле, в войсках.

После Москвы — Чита. Штаб Забайкальского военного округа. Дела Конев принял у комбрига Фёдора Никитича Ремезова[18], который тоже получил новое назначение — командующим Орловским военным округом.

В то лето Конев носил уже другие знаки различия — три звезды в петлицах нового образца. Звёзды он получил с новым званием — генерал-лейтенант.

В конце лета в округе проводились плановые большие тактические учения с боевой стрельбой. Учения — экзамен не только для бойцов, но и для командиров, и, возможно, для командиров в первую очередь. В Забайкалье в качестве инспектора прибыл заместитель наркома обороны маршал Г.И. Кулик. Учения проводились в летних лагерях под Иркутском.

К тому времени в Забайкальском военном округе собралась целая когорта военачальников, обладавших глубокими знаниями и опытом управления войсками. Тогда на территории округа формировалась 16-я общевойсковая армия под командованием генерала М.Ф. Лукина[19]. Летом того же 1940 года была развёрнута 1-я армия генерала П.А. Курочкина[20]. С Лукиным, плечом к плечу, Конев будет стоять в 1941-м под Смоленском, а потом под Вязьмой. С Курочкиным встретит Победу. Одним из стрелковых корпусов в армии Лукина командовал В.Я. Колпакчи. 78-й стрелковой дивизией — полковник А.П. Белобородое[21].

Маршал Кулик уехал из Читы удовлетворённым состоянием войск инспектируемого округа.

О чём разговаривали они в ту раннюю забайкальскую осень, когда здешняя природа на мгновение, словно чувствуя впереди скорое увядание, преображается, и сопки сияют золотом и багрецом. Ведь не всё же время они думали о службе. Оба вступили уже в зрелый возраст. Кулик в тот год переживал пик своей воинской славы. В 1939 году он успешно координировал действия Украинского и Белорусского фронтов, осуществлявших операцию по присоединению Западной Белоруссии и Западной Украины к СССР. После этого сразу же включился в работу по подготовке войск к Советско-финляндской войне. Как заместитель начальника Генерального штаба РККА по артиллерии сделал всё возможное, чтобы артиллерийское наступление проложило дорогу пехоте и танкам на главных направлениях. По итогам Зимней войны получил Звезду Героя Советского Союза. Вскоре был переаттестован в звании Маршала Советского Союза. Жизнелюб, любитель выпить и хорошо поесть, он, должно быть, и в Забайкалье не терял времени даром. Вот только компания у него на этот раз подобралась неподходящая. Конев воздерживался от алкоголя, да и есть приходилось исключительно то, что предписывали врачи. Язва желудка нет-нет да и напоминала о себе приступами острой боли. Те, кто общался с Куликом, отмечали его невоздержанность и даже болтливость, когда он хмелел. Ругал Берию, Сталина. Тогда Кулик ещё был членом ВКП(б), партбилет у него отнимут в апреле 1945 года, в дни, когда наши фронты будут добивать остатки немцев и принимать капитуляцию последних гарнизонов от побережья Балтийского моря до Вены. Но, словно наперёд зная свою судьбу, не дорожа ни партбилетом, ни маршальскими звёздами, Кулик ругал партию. Ругал за то, что допустила террор НКВД против высшего командного состава Красной армии, что лезла в личную жизнь.

Первой женой Кулика была Лидия Яковлевна Пауль, немка по происхождению. Отец её был крепким хозяином, крестьянствовал на Дону. Центральная контрольная комиссия ВКП(б) вынесла Кулику выговор «за контрреволюционную связь с мироедом». Так и записали. Пришлось развестись. Однажды на курорте Кулик познакомился с одной из московских красавиц, блиставших в тогдашнем свете, Кирой Ивановной Симонич, сербкой, дочерью обрусевшего графа Симонича, который когда-то служил в контрразведке, за что и был расстрелян ЧК в 1919 году. Братья Киры Ивановны тоже были расстреляны. Мать и сестры уехали из страны, когда ещё можно было уехать свободно. В 1939 году исчезла и Кира Ивановна. О её судьбе Кулик так ничего и не узнал. Уже после войны, в годы «хрущёвской оттепели» стало известно, что Киру Ивановну Кулик (она была законной женой маршала) арестовали сотрудники НКВД прямо на улице, увезли на Лубянку и вскоре тайно расстреляли. За что? «Вела свободный образ жизни и была знакома с иностранцами». Вскоре после возвращения из поездки по Забайкалью Кулик женился на школьной подруге своей дочери Ольге Яковлевне Михайловской. Разница в возрасте — тридцать два года. На свадьбе присутствовал Сталин. Дочь от первого брака Ольгу, которая жила с ним, Кулик вскоре выдал замуж за лётчика генерала А.С. Осипенко, Героя Советского Союза, который до этого был женат на Полине Осипенко. В 1943 году у Кулика родилась внучка Наташа. Война не принесла маршалу блистательных побед. В 1947 году его, а также генералов В.Н. Гордова и Ф.Т. Рыбальченко арестовали «по обвинению в организации заговорщицкой группы для борьбы с советской властью», а по сути дела за пьяные разговоры, в которых он материл Сталина, выливая при этом и свою желчь за собственные неудачи в годы войны (ни одной успешной операции, одни провалы). В 1950 году всех троих расстреляли.

В мемуарах маршалов и генералов о Кулике не найдёшь ни строчки, которая бы характеризовала этого военачальника положительно. Необразованный, малоорганизованный, снял с производства перед самой войной столь необходимые 45-миллиметровые и 76,2-миллиметровые противотанковые орудия. Выступал против оснащения войск реактивной установкой БМ-23 («катюша»). Вместе с Мехлисом продавил через наркомат идею размещения основных войсковых складов в непосредственной близости к границе. Был одним из ликвидаторов крупных механизированных объединений и танковых корпусов. При том, что в 1938 году вместе с группой командиров высокого ранга обратился с письмом к Сталину, в котором требовал прекратить волну репрессий против командных кадров РККА, любимым его изречением при постановке задачи подчинённым было: «Тюрьма или ордена!» Словом: или грудь в крестах, или голова в кустах. Голову его реабилитировали в 1956 году, а в 1957 году восстановили посмертно в звании Маршал Советского Союза и вернули все государственные награды.

Конева ждала другая судьба. Медленное восхождение. День за днём. От битвы к битве. От поражений первых месяцев войны к победам. Да и семейная жизнь у него шла так себе. Но ничего менять он в ней не хотел. Во многом винил себя. Анна Ефимовна женщина красивая, обаятельная, жизнелюбивая. А он — с утра до ночи в штабе, в гарнизонах, в летних лагерях, на учениях. «Мой Вронский» остался в прошлом. Конев любил детей и старался делать всё, чтобы они ни в чём не нуждались, учились, получили хорошее образование, были счастливы.

Неизвестно, о чём Конев и Кулик разговаривали в свободные минуты в те сентябрьские забайкальские дни. В своих мемуарах Конев не написал о Кулике ничего.

В декабре 1940 года командующие военными округами и начальники штабов прибыли в Москву. Новый нарком обороны маршал С.К. Тимошенко проводил не только совещание высшего командного состава своего ведомства, но и большую военно-стратегическую командную игру. Участвовали штабы округов и армий. С докладами выступили генералы, которые тогда ходили в героях. За их плечами были ещё две войны. Они делились опытом и своим оперативным искусством. О наступательной операции в условиях современной войны докладывал командующий Киевским Особым военным округом генерал Г.К. Жуков. О танковом манёвре в ходе наступательной операции говорил командующий Западным военным округом генерал Д.Г. Павлов. Пройдёт совсем немного времени, каких-нибудь полгода с небольшим, и один из них подпишет санкцию на арест и предание суду Военного трибунала другого — за трусость, бездействие и паникёрство, создание возможности прорыва фронта противником «в одном из главных направлений». Начальник Генерального штаба генерал К.А. Мерецков сделал доклад по общим вопросам. Были заслушаны доклады командующих округами: Ленинградским — генерала П.Г. Понеделина и Московским — генерала И.В. Тюленева. Заключительное слово взял маршал С.К. Тимошенко. Из выступлений стало совершенно очевидно, что угроза надвигается с запада и что теперь противником РККА станут Германия и её союзники.

Предоставлено было слово и генералу Коневу. Он заявил, что необходимо пересмотреть статьи и положения уставов, которые устарели и уже не удовлетворяют реалиям, в которых находятся и должны действовать вооружённые силы страны. Тактика современной войны, её приёмы значительно ушли вперёд, а уставы, оставшись прежними, действительно сдерживали развитие управления войсками в современном бою. Конев особое внимание уделил боевому порядку войск в наступлении, затем остановился на проблеме построения противотанковой обороны. Завершил он своё выступление по-комиссарски, в духе времени: «Я ставлю вопрос об обязательном изучении истории партии, изучении географии как обязательного предмета для командного состава. А у нас ещё существует такое положение, когда изучение марксизма-ленинизма поставлено в зависимость от настроения. Мы не можем позволить, чтобы наши командиры были политически неграмотными, в таком случае они не могут воспитывать бойцов Красной Армии. Изучение истории партии, изучение марксизма-ленинизма является государственной доктриной и обязательно для всех».

К этому фрагменту выступления командующего Забайкальским военным округом можно отнестись как к общему месту. А можно и задуматься. На смену вычищенным из войск командирам, особенно старшего состава, пришли люди, не обладающие необходимыми знаниями, малокультурные. Что впоследствии скажется. Вот о чём говорил Конев. Командиры полков и батальонов не изучали географию, то есть не владели знаниями выше уровня трёхклассной церковно-приходской школы. Что уж говорить о топографии и умении читать карту. Если определение «марксизм-ленинизм», к примеру, заменить определением «патриотизм» (а в то время это было тождественно), то Конев завершил своё выступление очень верно. (Что же касается необходимости, по словам Конева, обязательного изучения командирами военной истории и географии, то вынужден рассказать одну печальную историю, которой совсем недавно довелось быть свидетелем. В разговоре с генералом, выпускником Военной академии им. М.В. Фрунзе уже постсоветского курса, затронули тему войны. Оказалось, из всех советских полководцев времён Великой Отечественной войны он знает только троих: Жукова, Рокоссовского и Конева. Термина «Великая Отечественная война» он не признаёт. В беседе всякий раз вежливо поправлял меня — «Вторая мировая…» Правда, позже я узнал, что мой собеседник генерал не командный — торгует оружием. Дело, конечно, тоже нужное. Только в нашей беседе он это почему-то скрыл. Иные времена — иные генералы…)

После совещания состоялась оперативно-стратегическая игра на западном театре военных действий и на юге. И совещание, и игра проводились в обстановке особой секретности. Участники её даже записей в эти дни не вели — не рекомендовалось. Маршал Конев отметил: «Игра прошла очень интересно. Из неё были сделаны правильные выводы, Сталин счёл необходимым лично провести разбор, пригласив в Кремль её участников. После совещания и военной игры в армии произошли кадровые перестановки. В частности, в январе 1941 года начальником Генерального штаба был назначен генерал армии Г.К. Жуков. Кроме того, в этот же период были произведены изменения в руководстве округами. Меня с Забайкальского военного округа перевели командующим Северо-Кавказским округом, а на моё место был назначен Курочкин, командующий 17-й армией».

Фраза Конева о том, что по итогам игры были сделаны «правильные выводы», звучит неубедительно. Особенно теперь, когда часть архивов того периода открыта и можно понять, что усвоили тогда маршалы и генералы из уроков конца 1930-х годов в войнах на востоке и на севере, а также из штабных игр, а чем пренебрегли. Играя на картах в декабре 1940-го в Москве, они ещё не знали, что основные уроки они получат летом и осенью уже следующего года, что армию им придётся создавать заново, заново перевооружать, да и учиться воевать они будут у немецких «преподавателей» — в полях под Смоленском, под Москвой и Сталинградом. Научатся. Но оплатят уроки большой кровью.

В связи с новым назначением нарком обороны маршал Тимошенко пригласил Конева к себе. Поговорили. В конце разговора, после традиционного: «Мы рассчитываем на вас», Тимошенко произнёс довольно многозначительную фразу, смысл которой Конев до конца разгадал только в июне следующего года:

— Будете представлять ударную группировку войск, в случае необходимости — нанести удар.

Теперь, когда много пишется и говорится о том, что Сталин со своими маршалами готовил армию к нападению на Германию задолго до 22 июня, слова тогдашнего наркома обороны, его последняя фраза, сказанная генералу Коневу при назначении того на округ второго эшелона, действительно приобретают несколько иной смысл. Ведь именно таким порядком, в затылок фронту первого эшелона (Воронежского фронта) весной—летом 1943-го Ставка расположит Степной фронт с целью не только остановить, и не столько остановить, а ударить вперёд. И именно Степной фронт, с его свежими армиями, корпусами и частями прорыва, станет тем бронебойным снарядом, который проломит несокрушимую до той поры броню немецкой обороны на южном фасе Курской дуги и откроет возможность выхода на оперативный простор на Белгородском и Харьковском направлениях.

Сталин молчал на совещании. Молчал и во время игры. Он вёл свою игру. Опытный политик и стратег, он слабо разбирался в вопросах тактики, и это не было его слабой стороной. Он торопился и чувствовал, что не успевает. Не успевает перевооружить армию, сформировать танковые корпуса, дать своим «соколам» новые самолёты, которые бы не уступали скоростным «мессершмиттам» и манёвренным «юнкерсам». Не успевал сделать необходимые кадровые перестановки.

Главная игра была впереди.


Загрузка...