Королевы и монстры. Шах

4 Слоан

Когда самолет приземляется, в Бостоне идет дождь. Не знаю, сколько сейчас времени, но я совершенно без сил. Все болит, даже пятки, покрытые маленькими ранками и порезами.

Видимо, в попытке спастись мне удалось убежать довольно далеко, прежде чем они смогли запихнуть меня в самолет.

Хотелось бы знать подробности, но моя память как черная дыра. Совсем как черные дыры в глазах Деклана, зияющие каждый раз, когда он глядит в мою сторону.

– Пошли, – говорит он приглушенным голосом. Наклоняется и хватает меня за руку.

Он поднимает меня на ноги, но более аккуратно, чем раньше. Эта аккуратность кажется странной, учитывая, что сейчас у него даже больше причин меня ненавидеть, чем прежде.

Пока ничего не подтверждено, но я умею читать между строк.

В отличие от кляпа, наручники остались на месте. Деклан ведет меня по металлическим ступенькам трапа вниз, где дождь заливает асфальт. Все это время он крепко держит меня за бицепс. Мы оба моментально промокаем под холодной серой моросью. Мои зубы начинают стучать еще на трапе.

Когда мы уже внизу, я спотыкаюсь на последней ступеньке.

Прежде чем я успеваю впечататься лицом в асфальт, он ловит меня и подхватывает на руки – с такой легкостью, будто мое тело не тяжелее перышка.

От испуга я громко ахаю. Смотрю на его красивый, но страшно угрюмый профиль и уже собираюсь открыть рот.

– Ни слова, – предупреждает он и молча несет меня к ожидающему лимузину.

Он зол, это очевидно. Однако теперь для меня не так очевидно, направлена ли эта злость на меня. Его руки теперь скорее не сковывают, как в клетке, а защищают.

В том, как он окидывает пристальным взглядом всю взлетную полосу, тоже ощущается желание защитить. Он как будто ожидает, что в любой момент из тумана выскочит банда вооруженных головорезов. И, если это случится, он будет полностью готов к схватке.

Мы со Ставросом однажды попали в перестрелку. Ну, по правде говоря, Ставрос со своими пособниками начал перестрелку, а я в нее попала, но не об этом речь. Отчетливо помню, в какой он был панике: несмотря на то что у него при себе было оружие и он действительно старался меня защитить, у него тряслись руки, а дыхание настолько сбилось, что он в любую минуту мог грохнуться в обморок.

Не могу себе представить, чтобы у Деклана сбилось дыхание.

Не могу представить его в панике.

Я могу представить, как он до смерти раздражается, но это уже другая история.

Водитель в форме открывает заднюю дверь лимузина, когда мы подходим. Еще два автомобиля стоят за ним – черные внедорожники, которые, как я понимаю, предназначены для остальной команды.

Деклан ставит меня на ноги и помогает забраться в машину, а потом сам проскальзывает на кожаное сиденье и устраивается рядом со мной. Водитель захлопывает дверь и бежит на свое место, заводит мотор и трогается так резко, что я ахаю.

– Держи.

Деклан протягивает мне полотенце, которое достает из специального отделения у двери. Когда я беру полотенце, он бормочет:

– Подожди.

Он достает из внутреннего кармана пиджака маленький ключ и расстегивает наручники. Недолго рассматривает блестящие металлические обручи у себя в руках, а потом зло швыряет их в тонированное стекло перегородки между задними сиденьями лимузина и водителем. Они звякают и падают на пол. Его пиджак следует тем же маршрутом, а потом он откидывает голову на подголовник, закрывает глаза и тихо ругается на гэльском.

Я растерянно сижу с полотенцем и смотрю на него.

– Ты в порядке?

Через секунду он открывает глаза, поворачивается и таращится на меня.

– Просто у тебя такой вид… Ой, извини, я забыла, что не должна разговаривать.

Пока мы молчим, просушиваю волосы и лицо полотенцем и аккуратно убираю излишки туши, чтобы не сидеть с глазами панды. Свои голые ноги тоже вытираю от дождя, задумавшись о том, что буду носить, пока меня держат в плену.

Все это время я чувствую, что он внимательно за мной наблюдает. Воздух наполняется тяжестью слов, которые он хочет, но не может сказать.

Мы долго едем. Он говорит по телефону, один звонок следует за другим, иногда звучит гэльская речь. После, наверное, дюжины диалогов он выключает телефон и поворачивается ко мне.

– Не пытайся бежать. Тебе сейчас безопаснее со мной, чем где бы то ни было.

– Поверь мне, у меня так болят ноги… В смысле – мне с тобой безопаснее?

– В прямом.

Мы глядим друг на друга, пока лимузин несется сквозь ночь. Куда бы мы ни ехали, мы туда очень спешим.

– То есть все те вещи, которыми ты угрожал в самолете…

Он перебивает:

– Какими типами оружия ты умеешь пользоваться?

Когда я молча моргаю, он рычит:

– Отвечай на чертов вопрос. Пожалуйста.

Пожалуйста. Я пораженно открываю рот, потом снова закрываю. Вторая попытка заканчивается успехом:

– 357 Дезерт Игл. Глок G19. АК‐47.

Он приподнимает бровь. АК‐47 его удивил.

– У Ставроса повсюду валялись автоматы. Ему нравилось стрелять по рыбам.

– Ну конечно. Чертовы русские. – Он осуждающе качает головой, а потом наклоняется и достает маленький черный пистолет из кобуры на лодыжке. Протягивает его мне.

– Если разделимся, стреляй из него по всем, кто приблизится к тебе. Даже если они выглядят дружелюбно. Даже если это маленькая пожилая леди – стреляй сучке прямо промеж глаз.

Смотрю на него с раскрытым ртом и круглыми глазами.

Он саркастично улыбается.

– Ну наконец-то. Тишина.

Я потеряла способность произносить слова. Голубоглазый гангстер-психопат лишил меня дара речи.

Когда я наконец возвращаю контроль над своим языком, я спрашиваю:

– Откуда ты знаешь, что я не пристрелю тебя?

– А ты собираешься?

Я раздумываю над вопросом.

– Может быть.

– Решай скорее. У нас не так много времени.

– Ты сумасшедший, да?

– Поверь мне, подруга, я и сам задаюсь этим вопросом.

Достав увесистый серебристый пистолет из-за пояса на спине, он продолжает:

– Дела складываются паршиво. В нас будут стрелять. Машина армированная, но если они повредят шины, то мы сможем проехать не больше восьмидесяти километров.

Он замолкает и глядит на меня.

– Это примерно пятьдесят миль.

Понятно. Он не думает, что у меня повреждение мозга, он просто держит меня за откровенную дуру.

– К черту шины! Давай вернемся к тому моменту, что дела складываются паршиво, и начнем с начала. Какого черта здесь происходит?

– Я не могу тебе сказать.

– Раз ты доверяешь мне заряженное оружие и требуешь стрелять старушкам промеж глаз, то можешь рассказать мне, что происходит. Этап неловкой застенчивости давно пройден. Насколько бы плохо все ни было, я переживу. Выкладывай.

Могу поклясться, что увидела в его глазах искру восхищения, хотя, скорее, это просто желание схватить меня за шею и придушить.

И не в приятном смысле.

– Война – вот что происходит, Динь-Динь, – зловеще говорит он. – Война и вся сопутствующая кровавая мясорубка.

– Очаровательно. Ты решил быть загадочным. Просто обожаю туманно изъясняющихся ирландцев. Лучше и представить нельзя!

– Не напрягайся так, а то израсходуешь весь свой словарный запас.

– Улавливаешь по интонации, как мне хочется заехать пистолетом тебе по роже?

– А ты улавливаешь по лицу, как мне хочется заехать ладонью тебе по заднице?

– Как это глупо.

– Говорит девчонка, выпрыгнувшая из машины на ходу.

– Я бы спрыгнула с небоскреба, лишь бы оказаться подальше от тебя.

– Если бы знал, сразу бы отвез тебя на вершину башни Хэнкок.

Я закатываю глаза.

– Просто скажи правду. Клянусь, я не расплачусь. Последний раз со мной такое было еще до первых месячных.

Он молчит, оценивающе глядя на меня.

– Скажи, как у тебя выходит не бояться меня, не бояться всей этой ситуации и, насколько я могу видеть, вообще ничего на свете, и тогда я расскажу.

На какое-то время я крепко задумываюсь.

– Честно? Просто вот такая я оторва.

Ровно секунду он огорошенно молчит. А потом взрывается от смеха.

Это глубокий, густой, сексуальный смех – завораживающе маскулинный. Ненавижу себя за то, что мне так нравится. И за то, что я заметила его удивительно белоснежные и крепкие зубы. И его точеную челюсть. И что это – ямочка у него на щеке?

Его смех резко обрывается, и, кажется, этот всплеск эмоций обескураживает его так же, как меня. Видимо, для него это тоже было внезапно.

– Отпустило?

Он сразу мрачнеет и бормочет:

– Ага.

– Хорошо. Так кто будет в нас стрелять?

– МС‐13.

Очередные гангстеры. Я завязла в этом дерьме по уши.

– Потому что?..

– Я им не нравлюсь.

Поглядываю на него, изо всех сил прикусив нижнюю губу.

Он сухо реагирует:

– Спасибо, что демонстрируешь сдержанность. Это, должно быть, очень тяжело.

– Ты не представляешь как.

– Есть еще одна причина, почему они за мной охотятся.

В повисшей непроницаемой тишине я выпаливаю:

– Как только решишь меня просветить, я вся внимание.

– Ты.

Я моргаю от неожиданности.

– Я?

– Ага. Ты.

– Я не знаю ни одного сальвадорца. Во всяком случае, из мира криминала.

– Ты думаешь, что это похищение прошло мимо твоего доброго друга мистера Портнова?

Он имеет в виду Кейджа, парня моей лучшей подруги, который тоже внезапно оказался главарем русской мафии.

Как мне однажды рассказал Ставрос, МС‐13 – одна из самых быстрорастущих банд в Бостоне. Видимо, Кейдж как-то договорился с ними о моем спасении после приземления самолета. Но откуда он мог знать, куда направился Деклан после похищения на парковке и где его финальный пункт назначения?

И вообще, жива я или мертва? Деклан мог перерезать мне горло, как только схватил меня.

Вдруг меня озаряет – Натали тоже не знает, жива я или мертва.

Резко выпрямляюсь на кожаном сиденье и выпаливаю:

– Господи, она же будет так волноваться! Дай мне свой мобильник!

– Я не собираюсь давать тебе свой мобильник.

– Я должна сообщить подруге, что жива.

Он выдерживает многозначительную паузу.

– О.

– Что «о»?

– Ты и твоя подруга…

– И что?

– Вы очень… близки.

– Ну конечно, мы близки. Мы с ней лучшие друзья с… – я осекаюсь и хмурюсь, заметив его выражение. А потом вздыхаю. – О-о-ой, да иди к черту!

– Я не осуждаю.

– Ты заткнешься?

Мои слова не кажутся ему убедительными.

– Ты сказала, что не можешь удержать парня.

– Нет, я сказала, что не держу парней. Ты совершенно не улавливаешь смыслы. Парни как декоративные карпы – трудоемкое и скучное хобби. Меня не привлекают такого рода обязательства. Можешь это понять?

– А еще ты, кажется, недолюбливаешь противоположный пол?

Я улыбаюсь.

– Только тех, кто заслуживает.

Он игнорирует мой комментарий.

– А еще твоя способность выдерживать стресс…

– А тут что не так?

– Ты почти такая же храбрая, как мужчина.

– Какое совпадение. Хотела сказать то же самое о тебе.

Он резко выдыхает через нос и качает головой. Видимо, не может решить, смеяться ему или стукнуть меня.

– Ты просто что-то с чем-то.

– Я же тебе сто раз говорила, гангстер. Я очаровательна. Когда эта история рассосется, ты уже по уши в меня влюбишься.

Его голубые глаза вспыхивают, он открывает рот, чтобы что-то ответить, но слова тонут во внезапном оглушительном граде выстрелов, обрушившихся на бронированный автомобиль.