Король Лжи

Усмехнулся, но больше над собой. Штаны нашлись достаточно быстро, как и пальто, а вот ботинки пришлось поискать.

— Уродствами? Одна моя знакомая сказала, что «шрамы украшают мужчин». Ты разве так не считаешь?

— Считаю, что ты ей слишком много платишь. — Грейс издала громкий смешок. — Шрамы никого не украшают, но делают нас сильнее.

Она демонстративно перекинула длинные вороные волосы на одно плечо, обнажая нежную кожу за ухом. Там, где начиналась аккуратная раковина, зияла ужасная рытвина. Она тянулась прямиком по задней стороне шеи, там, где рос нежный пушок волос, и заканчивалась симметрично за другим ухом. Имея богатый жизненный опыт, я прекрасно разбирался в природе шрамов. Это выглядело так, будто кто-то пытался снять скальп с девушки тупым ножом. Неоднократно. Дожидался, пока кожа хоть чуть-чуть зарастёт и вновь повторял омерзительный поступок. Я сглотнул, стараясь не думать о том, что пережила эта девушка.

— Ты знаешь, тот, кто это сделал…

— Меня это не интересует, — специально как можно грубее перебил девушку, чтобы она даже не вздумала мне жаловаться. — Я не рыцарь в белых доспехах, ты меня с кем-то спутала. Если хочешь, чтобы кто-то отомстил за тебя, то у тебя есть свора ублюдков. А если тебе нужна жилетка, чтобы поплакаться…. У тебя опять же есть свора ублюдков.

Я ожидал, что девушка взорвётся негодованием, но она лишь прикусила губу и отвернулась. Наверное, именно поэтому, чтобы как-то сгладить неприятное прощание, я добавил:

— И присмотрись к Мороку. Он слишком радостно набросился на меня, пытался дискредитировать, а самое главное, я видел на его лбу морщины. Страх и стыд по своей сути очень похожи. В контейнере чадил газовый светильник, рассмотреть его лицо внимательно, к сожалению, не удалось, но что бы он ни испытывал, — страх перед раскрытием или стыд за предательство — ни то ни другое не пойдёт тебе во благо. Скорее всего, речь о чём-то не шибко серьёзном, но всё же.

Уже в дверях, когда переступал порог, до меня донеслось:

— Спасибо, Кай.

Глава 5. Тайны леди Джейн

С посещения рыбацкого квартала прошла целая неделя. Придя домой, я почти сразу же открыл бутылку виски, чтобы забыть всё, что произошло в проклятом контейнере и после него. Мэтью, увидев хозяина особняка наутро, резко побледнел и бросился за Берни. И дело было не в том, что я набрался, как последняя свинья, хотя и это тоже сыграло определённую роль, дело было в том, что я взял у Грейс меньше магии, чем мог бы. Вылечил внутренние повреждения, дал рёбрам срастись и на этом всё. Основная «красота», — заплывший глаз, ссадины на скуле и лбу, порванная губа, отёки — показались мне недостаточным поводом, чтобы выжимать девчонку до последней капли. Выгорание ещё никому на пользу не шло.

Берни пронёсся в дом, даже не сбросив уличной одежды. Одним цепким взглядом оценил моё состояние и потребовал ответов, как это могло произойти. Я лишь пожал плечами, усмехнулся и произнёс что-то вроде «неудачно встал ночью с кровати и ударился о тумбочку». Помощник рвал и метал, требовал от меня нормального ответа. Я так и не смог у него выяснить, что он подразумевал под словом «нормальный». Можно подумать я дал ему какое-то сверхъестественное объяснение случившегося.

На следующий день повторилось всё то же самое. И на последующий…

Потёр заспанное лицо, посмотрел на себя в зеркало. Синяки и ссадины уже практически рассосались, лишь порванная губа напоминала о дурацком похищении, устроенным Грейс. Попытался наложить целебную нить, чтобы подлатать губу, но в итоге сделал только хуже. Раздраженно сорвал магический сгусток и раздавил его в кулаке. Плюхнулся на диван. Последние две ночи он служил мне и кроватью, и кабинетом. С тем, как я набирался алкоголя, подниматься в спальню опасался, потому что мог в лёгкую свернуть себе шею на старинной лестнице особняка Ксавье.

— Мэт, тащи бутылку виски! — крикнул мальчишке, прекрасно зная, что он ошивается где-то поблизости.

Так и оказалось. Худой нескладный подросток с взъерошенными волосами выскочил со стороны кухни. На веснушчатом лице застыл испуг.

— Так закончилась, господин, а больше в доме нет…

Как нет? Что за ерунда, вчера же в баре видел ещё как минимум две пузатых бутыли с тёмно-янтарной жидкостью.

— Ну, сбегай к Биллу, возьми у него, что как маленький?! Неужели всему тебя учить надо?

Мэт вспыхнул до кончиков ушей. Вот это «как маленький» он считал высшим оскорблением на свой счёт, и мы оба знали: потому что так оно и было. Если кто-то узнает, что четырнадцатилетний мальчик живёт сам по себе, то его в тот же день заберут специальные службы.

— Господин ресторатор сообщил, что пока вы не оплатите текущий долг, он не будет отпускать вам алкоголь впрок, — начал оправдываться посыльный, но был перебит.

— Ну, тогда не к Биллу, а к кому-нибудь ещё. Я не поверю, если ты скажешь, что на весь Лорнак всего одна ресторация.

— Да, но…

Внезапно в гостиную вошёл Берни, всё с той же кухни. Нет, он поселиться в моём доме, что ли, решил? Возмутительная наглость!

— Кай, прекрати третировать Мэтью. Это я дал распоряжение не погашать счета за алкоголь. Ты пьёшь уже целую неделю, не можешь принимать клиентов.

— Ты?! — В один миг моя злость сконцентрировалась на помощнике. — Я вообще-то тебе плачу за то, что ты выполняешь обязанности секретаря. И погашение счетов к ним относится, прочитай рабочий контракт!

— А нажираться как последний матрос входит, надо полагать, в твои обязанности? — с вызовом ответил Берни.

— Мне это не мешает принимать клиентов!

— Конечно, не мешает, ты же ведь их даже не слушаешь.

— Что-о? Ты сейчас вообще о чём?

— О том, что ты заснул два дня назад ровно на этом диване, когда я привёз господина Тривэлли, переживающего, что кто-то из прислуги крадёт его позолоченные переносные светильники.

— Господин Тривэлли?

Я напрягся и схватился за виски, пытаясь припомнить. Берни решил, что мой запой связан с отсутствием интересных дел, а потому последние три дня приводил клиентов с самыми идиотскими историями.

— Это тот сухенький маразматичный старикашка с белой бородой и кривыми бакенбардами? — уточнил у помощника, пытаясь сообразить, о ком он говорит.

Кажется, именно на рассказе этого нуднейшего типа я действительно уснул. Даже не притворился. Каюсь, и такое периодически со мной случается, когда не остаётся сил спорить с Берни.

— Да, — секретарь ответил таким тоном, что было очевидно, что он думает о моей характеристике клиента, — он предложил целых двадцать фэрнов за то, что ты найдёшь светильники из гарнитура.

— А, ну так забирай деньги, — я потянулся, — и вели купить мне ящик виски на них. Весь антиквариатный хлам господина Тривэлли находится в туалетной комнате, примыкающей к спальне, которую он использует лишь по ночам. У него не только проблемы с памятью, но и с мочевым пузырём. Каждую ночь он просыпается по естественным надобностям, хватает ближайший светильник и там его и оставляет. Прислуга тут ни при чём.

Берни поджал губы и сел на край дивана. Подушки прогнулись под немалым весом моего помощника.

— Кай, ты точно не хочешь мне ни о чём рассказать? Что случилось в тот день, когда ты обманом избавился от меня и отправился в участок жандармерии? Я не стал вызывать врачевателя исключительно потому, что он был бы вынужден отослать заключение о нападении в жандармерию.

— А я тебя со свету сжил бы за такое. Уже ж рассказывал, — произнёс нарочито бодро. — Приехал к комиссару, мы славно поболтали, я распутал дело и выбил ещё парочку фэрнов в качестве премии, после чего вернулся домой.

— И всё? — Берни многозначительно поднял левую бровь.

— И всё, — ответил с нажимом.

А что ещё мне было ему ответить? Не поведать же историю об одной маленькой и хрупкой девочке, которую нещадно избила жизнь и всякие твари? Девочке, которая стала королевой преступного мира не потому, что хотела этого, а потому, что в противном случае, скорее всего, умерла бы. Тот жуткий шрам на её шее — след изощрённой пытки садиста. Мне ли такое не знать? Одно дело, когда видишь шрамы на мужском торсе. Что ни говори, а всё-таки есть что-то в словах ночной феи. Увечья на мужском теле смотрятся… нормально. Непривлекательно, но от них и не проходит мороз по коже. Мужчины создавались природой как более сильный пол, как воины или защитники, те, кто будут охотиться, сражаться с противниками, оберегать семью. А вот шрам на тонкой женской шее, да и ещё такой застарелый… Тот человек, кто мучил Грейс, получал неподдельное удовольствие. Разумеется, я прекрасно знал, что хотела произнести девушка: «Ты знаешь, тот, кто это сделал, уже мёртв». Прочёл это по её сузившимся глазам, по жёстким складкам, на мгновение сформировавшимся вокруг рта. Порой я ненавидел себя за то, что способен понять так много. Сколько было маленькой девочке, которая отобрала клинок и всадила его в шею своего мучителя? Судя по огрубевшему рубцу, лет двенадцать или тринадцать, не больше. И готов биться об заклад, что прозвище Проклятый Кинжал родилось не просто так. А сколько людей ей пришлось убить, чтобы не ложиться под них?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тринадцать лет…

Девочка, которой пришлось стать сильной.

Разумеется, ни при каком раскладе я бы не стал рассказывать Берни про Грейс и её ребят. В первую очередь потому, что мой секретарь воспитан слишком правильно: он не приемлет насилие ни в каком виде. Сейчас он лишь догадывается, где я мог получить травмы, а если будет знать наверняка, то тут же бросится в жандармерию писать заявление от моего имени. И никакие объяснения и увещевания его не остановят.

Посмотрел на Берни. Внезапно отметил, что на нём кремовая жилетка и новенький ремень брюк из модной телячьей кожи, а судя по запаху, мой голубоглазый друг обзавёлся ещё и одеколоном от «Эрика Лермана».

— А не много ли ты тратишь наших денег на собственный гардероб в последнее время? — неожиданно спросил вслух, всматриваясь в лицо блондина.

Как и следовало ожидать, Берни вначале смутился, а затем расправил плечи и произнёс, чётко глядя в глаза:

— Я потратил исключительно свою часть гонорара.

Хмыкнул, ещё раз окидывая его долгим взглядом.

— Новая парадная одежда, значительные траты на парфюм. Очевидно, что ты захотел произвести впечатление на какую-то даму. А если приплюсовать неизвестно откуда взявшиеся фэрны… Ты всё-таки взял дело леди Оллроу. — Хлопнул в ладоши, потирая руки.

Щёки Берни заиграли таким же ярким румянцем, каким алеют невинные девицы, когда они впервые узнают, откуда берутся дети.

— Кай, но это всё-таки целых триста фэрнов…

— А ещё смазливая мордашка, огромные невинные голубые глаза в обрамлении белокурых локонов и внушительная грудь, размеры которой не скрыла даже убогая серая хламида. Если бы она тебе предложила каких-нибудь жалких пять синнитов, ты всё равно взялся бы за это дело, в глубине души рассчитывая на возможность оттрахать её как следует.

Лицо помощника, который не любил, когда я произношу грубости, залило краской. Верхняя губа дрогнула от еле сдерживаемого гнева, а щёки надулись.

— Не говори так! Леди Оллроу в отличие от… — он сделал паузу, подбирая слова, — тех женщин, с которыми ты привык общаться, умна и хорошо образованна. Твои предположения оскорбительны, как в отношении меня, так и в отношении неё!

Я от души наслаждался тем, как моего помощника буквально потряхивало от негодования. Глаза метали яростные молнии, кулаки сжимались и разжимались. Ну же, Берни, давай, нахами мне в ответ! Помощник набрал было воздуха в лёгкие, но затем приосанился, шумно выдохнул и торжественно произнёс:

— Любое качественно выполненное задание — это хорошая реклама.

Громко фыркнул, показывая, что ни на унцию ему не поверил.

— Ты бы видел, как у тебя зарделись уши, когда речь зашла о леди Оллроу. А ещё участилось дыхание, и расширился зрачок. Определённо, ты запал на эту чопорную ледышку с миллионом пуговок-жемчужин. Но по большому счёту мне абсолютно всё равно, какие отношения тебя связывают с клиенткой. Но действительно интересно, что ты успел узнать в городском управлении по делам приезжих? — Я зевнул и стал наклонять затёкшую шею то вправо, то влево, старательно разминая её. Миллион тонких иголочек вонзилось в ноющие мышцы. Определённо, спать на диване — не моё. В следующий раз напиваться надо будет сразу в спальне.

Берни явно ожидал от меня дальнейших нелицеприятных слов о леди Джейн, поэтому, когда я перевёл разговор на деловой лад, тот охотно переключился. Вопросу он ничуть не удивился. Всё-таки он работал на меня уже несколько лет и привык, что первым делом я всегда посылаю Мэтью в официальные структуры за сбором информации. Очевидно, что, действуя в одиночку, он последовал привычной схеме.

— В городском управлении по делам приезжих сообщили, что дороги близ Лорнака размыло вышедшей из берегов рекой ещё в позапрошлом месяце, а в связи с выбором нового мэра все средства города ушли на организацию мероприятия…

— Дальше, Берни, дальше, — я поморщился, — ни для кого не секрет, что правящая верхушка забирает себе столько денег, сколько может. Самоходные повозки сейчас по дорогам не пройдут, а на общественные автомёбиусы у города как всегда нет фэрнов. Да и я сомневаюсь, чтобы в той глухомани, где жила Милинда, водится такой вид транспортного средства. Всё-таки им нужны очищенные топливные кристаллы.

Секретарь кивнул.

— Я тоже так подумал, а потому исключил этот вариант. На дирижаблях перемещаются исключительно королевские персоны и их приближённые, что это же исключается как само собой разумеющееся. Монорельс в сторону Глокшира на ремонте уже как полгода. Я специально съездил на вокзал и попытался купить билеты. Мне дали объездной маршрут аж с четырьмя пересадками, одна из которых составляет целых двое суток в каком-то злачном местечке. Самый приличный заезжий дом там называется «Берлога койота». На месте юной дамы я не стал бы пользоваться столь сомнительным способом передвижения.

Задумчиво кивнул. Да, на месте девушки, которая выросла и провела всю жизнь в тихой деревне, я бы тоже постарался бы выбрать что-то более приличное.

— Остаются только порталы и корабли.

— А вот тут сложнее. — Берни вздохнул. — В официальных списках использующих порталы нет Милинды Оллроу, но это не исключает того, что девушка при желании могла дать фэрн-другой досмотрщику, и её бы вписали под другой фамилией.

— Однако она не преступница и скрываться от закона или родственников ей незачем. — Я отрицательно качнул головой. — Это возможный вариант, но маловероятный. А что с морскими путями?

— Перерыл все карты и пересмотрел записи о рейсах, что проходили по Райну около Глокшира. За последние два месяца их было всего три. Пассажирский паром на двести пятьдесят кают, но среди купивших билеты не было никого с именем Милинда. Двухмачтовый бриг «Эллиот» и частный паровой катер «Морена». В документах и того, и другого заявлено, что они везут обычный груз, а на борту нет посторонних кроме членов экипажа.

— Хм-м-м…

— Вот-вот, я тоже пришёл к выводу, что это очень странно.

— А с леди Джейн ты уже говорил по этому поводу?

— Говорил, — Берни удручённо выдохнул, — она вначале расстроилась, а потом попросила переписать ей список приезжих с парома. Почему-то пребывает в уверенности, что её сестра прибыла на нём и просто зарегистрировалась в городе под другой фамилией. Пытается вычислить.

— А вот это уже крайне интересно!

Я вскочил на ноги и подбежал к секретеру с писчими принадлежностями. Опустил механический стержень в чернильницу, набирая иссиня-черную жидкость, и быстро застрочил на бумаге.

— Что именно?

— То, что леди Джейн уверена, что её сестра воспользовалась пассажирским паромом, а не одним из городских порталов. Ведь списки прибывших через оные она не потребовала?

— Нет, но мало ли, у Милинды непереносимость телепортаций, и её старшая сестра об этом знала…

Ага, а потому умолчала от нас такую важную информацию, понимая, что мы будем её искать. Ну-ну. Берни выглядел растерянным. Очевидно, ему самому в голову такая мелочь не пришла. Пока я дописывал письмо, он широкими шагами мерил мою гостиную и несколько раз засовывал свои руки в густую пшеничную шевелюру, а затем стремительно их отдёргивал.

— И что будем делать? — неуверенно спросил он, видя, как я запечатываю конверт.

— Мы — ничего. У тебя же сегодня с леди Джейн свидание?

— Да, — секретарь вновь покраснел, — в ресторации «Райские сады». Но это ничего не значит, просто деловая встреча. Я пригласил её, потому что Дженни выглядела такой подавленной… к тому же хотел вместе с ней ещё раз пересмотреть списки пассажиров прибывшего недавно парома. Послушай, Кай, это, наверное, какое-то недоразумение…

Ого, уже «Дженни». Берни явно оговорился, но из-за нахлынувшего волнения даже не заметил этого. О том, что в ресторацию «Райские сады» приводят лишь тех девушек, на которых хотят произвести впечатление, я и вовсе умолчал.

— Вот ты сегодня придёшь на свидание и утешишь её, а я просто понаблюдаю со стороны и задам пару вопросов. Мэтью!

Вихрастый парнишка появился на пороге гостиной.

— Держи письмо для старины Стэна. Скажи, что ответ мне нужен срочно.

Очевидно, Берни взялся за это дело из-за личной симпатии. Наивный болван явно пропустил мимо ушей всё то, что я говорил ему о леди Оллроу, или же эта девушка — в высшей степени первоклассная актриса и интриганка, что смогла запудрить ему мозги в кратчайшие сроки. А ведь я неспроста выставил девушку за дверь, рассчитывая, что она рано или поздно вернётся и расскажет правду. Что ж, придётся исправлять ошибки помощника, добывая информацию о клиентке самостоятельно. Посмотрим, во что впутал нас Берни на этот раз. Надеюсь, архивариусу из центрального книгохранилища хватит нескольких часов, чтобы запросить по магографу информацию из Глокшира. Конечно, получение информации такого рода без соответствующего ордера жандармерии незаконно, но у старого паука передо мной весомый должок. Что-нибудь придумает.

Берни, всё это время молчаливо наблюдавший за моими движениями, дождался, когда Мэт покинет гостиную, и тихо попросил:

— Кай, а может, лучше я просто уточню у леди Оллроу, почему её не заинтересовали перемещения порталами? В этом же должна быть какая-то логика… я не верю, что такая девушка, как Дженни, могла замыслить что-то плохое.

Не удержался и съязвил:

— Ага, и она, конечно же, бросится тебе на грудь и расскажет всю правду.

***

С Бернардом Лэнгфордом я познакомился спустя три года, как стал достаточно известным специалистом по языку тела. Он на тот момент учился на четвёртом курсе психологического отделения Главного Лорнакского Университета и активно искал себе место для прохождения практики. Услышав, что мне требуется секретарь, Берни обрадовался настолько сильно, что сразу согласился на все мои условия. Не торгуясь. Так я фактически приобрёл личного раба на три летних месяца. Меня забавляло, с каким неприкрытым восторгом и обожанием помощник смотрел на меня, впитывал каждое произнесённое мною слово и записывал всё в блокнот, чтобы не упустить ни единой важной мысли.

Если уж говорить совсем честно, то Берни я взял не столько из-за его образования, сколько из-за его родителей. Мне тогда нравилось использовать на побегушках единственного и горячо любимого отпрыска богатой четы Лэнгфордов, которые, кстати, были против его практики у взбалмошного Кая Ксавье. Я давал Берни ворох бесполезных заданий, подтрунивал, а время от времени даже откровенно унижал. Начиналось всё с еле заметного, но неприятного, царапающего как прилипчивый колючий кустарник, чувства. Лэнгфорды всегда с гордостью говорили о сыне, а их улыбки в его адрес были по-настоящему искренними. Родители Берни оплатили ему учёбу в элитнейшем университете Лорнака, надеясь, что рано или поздно их сын станет успешным психологом на королевском жаловании. Я же в его возрасте даже не думал о том, чтобы получить высшее образование. В эти годы просто пытался выжить на улице, хватаясь за любую работёнку, за которую сулили пару синнитов или хлебную лепёшку.

Но чем чаще заглядывала леди Лэнгфорд с корзинкой пирожков, тем сильнее я понимал, что допустил огромную ошибку, взяв Берни к себе. А в тот день, когда старший Лэнгфорд лично зашёл в особняк Ксавье, чтобы пожать мне руку и поговорить о делах, я понял, что пора прекращать этот цирк. Вызвал секретаря и поставил ему условие: если он и дальше хочет работать у меня, то должен бросить университет. Разумеется, его родители отнеслись с неприязнью к моему ультиматуму и всеми силами пытались уговорить сына не делать глупостей. Я неделю изводил секретаря замечаниями и придирками, оскорблял, требовал переделать одну и ту же работу, отказался от прибыльных заказов и взялся за совершенно невыгодные и неприятные. Чистюле и домашнему мальчику пришлось выкапывать полусгнившие трупы на кладбище, искать утерянные предметы в вонючей сточной канализации, сидеть почти сутки в загоне со свиньями. Я сделал всё, чтобы Берни бросил неудачника-шефа и продолжил учёбу в престижном заведении. Но спустя неделю помощник пришёл и сообщил, что отныне он больше не числится учащимся.

За годы совместной работы я мог бы много чего сказать про Берни, но единственное, в чём его нельзя было упрекнуть, так это в том, что он никогда не менял своего мнения. Так, однажды согласившись стать моим помощником, он ни разу не говорил о том, что жалеет об этом поступке. Хотя прекрасно знаю, что его до сих пор очень сильно волнует то, что он так и не доучился в университете. Теперь это уже невозможно, время давно упущено. Работа на Кая Ксавье также сказалась и на репутации в обществе, и на отношениях с родителями. Не сказать, что Лэнгфорды стали хуже относиться к сыну, ни в коем случае. Они по-прежнему рады были его видеть, но я знал, что всякий раз, когда Берни навещает родителей, нет-нет, да и вспыхивают скандалы. Ещё бы, богатый отпрыск работает за какие-то жалкие проценты, чуть ли не побирается, в то время как мог бы открыть собственную практику. Но Берни упрямо стоял на своём, что ему «есть чему поучиться у знаменитого Короля Лжи».

Вот и сейчас, когда мой секретарь взялся за поиски пропавшей сестры леди Джейн, я почувствовал, что он не отступится. И дело было не в деньгах, и даже не в том, что эта чопорная ледышка ему понравилась. Дело было в том, что Берни имел до отвращения правильное воспитание. Он был тем самым треклятым благородным принцем, который чувствовал себя обязанным спасти любую попавшую в беду принцессу. А на данный момент принцессой стала не кто иная, как леди Джейн Оллроу.

Самоходная повозка остановилась около ярко освещённого газовыми фонарями здания с изумрудной вывеской «Райский сад». Я повращал пальцами десять синнитов и кинул вознице.

Ловкий сухой мужик с выбитым передним зубом проворно схватил серебряную монетку и спрятал в карман, после чего низко поклонился и забормотал:

— Ваше высокоблагородие, а на чай не подкинете? У меня две дочки дома да жена беременная, а работа возницей так мало приносит, да больше половины прибыли приходится в машину вкладывать, чтобы не развалилась.

Я задумчиво достал два синнита из кармана и уточнил:

— А сколько приходится вкладывать в повозку, чтобы она ездила?

— Дык кристаллы топливные почти половину заработанных денег съедают, а ещё на запчасти уходит часть внушительная. Сколько точно — не скажу, я этих… процентов не знаю, не обучен.

Мужчина говорил вроде бы искренне, явных признаков лжи я не заметил, но в то же время глубоко посаженные карие глаза сияли с неприкрытой алчностью, следя за очередной серебрушкой в моей руке.

— И, наверное, каждый вечер ты в таверну наведываешься, чтобы пропустить стаканчик-другой эля?

— Хех, не без того конечно. Но кто ж не грешен в наши дни? — широко улыбнулся мужчина, демонстрируя ещё несколько дырок во рту и два золотых зуба.

— Хм-м-м… а как, говоришь, зовут твоего старшего сына?

— Так Воланом назвали, — не моргнув и глазом сообщил мужик.

Я усмехнулся, сунул монету обратно в карман и молча выпрыгнул из повозки. Терпеть не могу, когда мне лгут в лицо.

— Эй, а как же на чай? — донеслось в спину.

— Непременно. Как только отрастишь яйца и заведёшь настоящую семью, а не воображаемую.

Вслед мне понеслись ругательства, но я их уже не слушал. Толкнул массивную деревянную дверь с медными вставками и начищенной до блеска ручкой-кнобом. Ресторация встретила меня душным и влажным воздухом, несколькими рядами одинаковых квадратных столов с накрахмаленными белыми скатертями, многочисленными экзотическими деревьями и цветами в кадках. Тихая музыка граммофона смешивалась с громкими репликами гостей и превращалась в какое-то раздражающее шумное гудение. Впрочем, судя по довольным лицам посетителей, раздражало оно только меня. В нос резко ударило дикое сочетание запахов: духи и одеколоны от приторно-сладких до горьковато-мускусных, смесь сырой листовы и дерновой земли, ароматы жареной оленины с чесночной подливой и шоколадных конфет.

— Добрый вечер, господин! Рад вас приветствовать в «Райском саду». Подскажите, вы заказывали столик? Позвольте ваше пальто? Цилиндр?

Резво подскочивший метрдотель растянул губы в заученно-подобострастной улыбке, а его цепкий взгляд уже впился в мою одежду, внимательно изучая и прикидывая её стоимость. Как правило, на должность встречающего гостей ставят именно таких наблюдательных типов. Если по туалетам женщин практически сразу можно сказать, к какому слою общества они относятся, то чтобы определить состоятельность джентльменов, нужен намётанный глаз.

Поморщился. И почему горожане Лорнака считают «Райский сад» элитным и фешенебельным заведением? Неужели они не видят, как их буквально раздевают догола при входе и взвешивают, а затем обливают презрением, если посетитель одет, по мнению метрдотеля, недостаточно богато? Кстати, именно последним и занимался мужчина с тонкими ластящимися усиками и такой же узкой вертикальной бородкой. Он уже заметил несколько потёртостей на моём пальто и отсутствие головного убора.

— Вы совершенно мне не рады, лгун из вас паршивый. И да, меня ждут, не смею задерживать, — проигнорировал протянутую руку и прямо так, как был в верхней одежде, прошёл в зал.

Я уже нашёл взглядом нужный мне столик в самом отдалении и уверенно двинулся к нему. Берни всё в той же парадной кремовой жилетке сидел ко мне лицом. Накрахмаленная рубашка, галстук-бабочка в тон жилету и уголок батистового платка в кармашке. Он мог бы заметить, но всё его внимание концентрировалась на блондинке напротив. Высокая вечерняя причёска, открывающая лебединую шею, элегантное платье благородного винного цвета, что выгодно оттеняет молочную кожу, делая её ещё нежнее, изящные запястья, на правой руке тонкий золотой браслет. И будоражащий запах. Почему-то в этой дикой какофонии запахов я был готов поклясться, что различил именно её. Не духов, не цветов или папоротников в горшках, а именно её аромат.

По центру белой скатерти на столе стояла ваза с шикарным букетом нежно-розовых роз и горело несколько тонких свечей, создавая обстановку романтического вечера.

— Ничего страшного, Берни, я уверена, что у вас получится отыскать Милинду. Вы очень внимательный и ответственный…

На щеках блондинки играл румянец. То ли она флиртовала с моим секретарём, то ли ей было душно.

— А ещё глупый наивный дурак, — припечатал я, опускаясь на стул. — Добрый вечер леди О-оллр-о-оу.

Я нарочито тягуче прокатил на языке известную фамилию, смакуя реакцию самозванки. Девушка кинула на меня взгляд испуганной лани, а Берни на миг смутился, но почти сразу же расправил плечи.

— Кай, здравствуй. Я уточнил у нашей клиентки про Милинду. Оказывается, она просто не любила порталы, а леди Джейн забыла упомянуть об этом.

— Ты не спросил про самое важное, Берни. — Откинулся на спинку и положил ноги в грязных сапогах на стул напротив, намеренно толкнув под столом девушку и испачкав подол платья. — Что скрывает наша заказчица? Я отправил запрос в Глокшир. Представь моё удивление, когда архивариус того захолустья сообщил, что на всю деревню не проживает ни одной Милинды Оллроу. Более того, леди Джейн Оллроу зарегистрирована лишь тогда, когда ей исполнилось девять лет. До этого дня девочку звали Джейн Паркер, и она числилась воспитанницей местного сиротского дома. Однако здесь, в Лорнаке, согласно записям центрального книгохранилища, тоже уже как двадцать пять лет проживает некая Джейн, дочь четы Оллроу. Мне кажется, или у вас намечается раздвоение личности? Или раздвоение тел? Право, даже не знаю, какие слова здесь следует подобрать.

Когда я толкнул девушку ботинком, краска бросилась в её лицо, но после моего упоминания о Глокшире она так же стремительно побледнела, а бледно-розовые губы приоткрылись в немом «о».

— Но откуда вы знаете? Корнелиус не мог сообщить такой информации… — пробормотала она сбивчиво, а затем её осенило. — Вы получили её незаконно!

Невозмутимо пожал плечами.

— А кто сказал, что я получил её законно? В любом случае, леди Джейн, я уверен, что вы нам слишком многое не рассказали при первой встрече. И пока вы не объяснитесь, ни я, ни мой помощник не пошевелим и пальцем, чтобы найти вашу сестру Милинду. Конечно, если она вообще существует, в чём я уже конкретно сомневаюсь.

Девушка вцепилась в салфетку до побелевших кончиков пальцев.

— Это не моя тайна, я не имею права рассказывать, но поверьте, Милинда существует. Да, признаю, у неё другая фамилия. Пришлось немного соврать, чтобы вы помогли.

Жестом показал, чтобы леди Джейн говорила дальше.

— Её зовут Милинда Блэр, и она тоже бывшая воспитанница сиротского дома. Всё остальное, что я говорила, — правда. Она жила в Глокшире, два месяца назад собиралась отправиться в Лорнак. С тех пор я потеряла с ней связь.

— Рассказывайте дальше, леди Оллроу. Или к вам надо обращаться леди Паркер?

Леди Джейн зашипела разгневанной кошкой.

— Тише, господин Ксавье! Я же уже сказала, что это не моя тайна. Тем более я не собираюсь её рассказывать здесь.

— Как знаете, — произнёс с полнейшем безразличием, — тогда мне ничего не остаётся, как плотно поужинать и вернуться домой.

Знаком показал подавальщику, что хочу сделать заказ.

— Бараньи рёбрышки на гриле и никакого чеснока! Не люблю, когда им маскируют тухлятину.

На миг за соседними столиками наступила тишина, где-то упал поднос, раздался противный звук бьющейся посуды, кто-то из посетителей громко закашлялся. Ещё бы, я пришёл в элитное заведение Лорнака и заявил, что у них подают несвежую пищу. Подавальщик возмущённо засверкал глазами, не зная, как реагировать, а к нему поспешил тот самый метрдотель, одна рожа которого лично у меня перебивала весь аппетит.

— Простите, господин Лэнгфорд, — обратился он, глядя исключительно на Берни, — вы заказывали столик как можно в более уединенной части зала. Я так понял, что у вас свидание с этой чудесной леди. Мне стоит вызвать охрану и выпроводить данного мужчину?

Теперь тип с тонкими усиками и куцей бородкой перевёл взгляд на мои ботинки на соседнем стуле, с которых стекала грязь прямо на обитое пошлым бархатом сиденье.

— Э-э-э-м, — неуверенно проблеял мой помощник. Я буквально видел, как на его лице боролось желание избавиться от шокирующе невоспитанного Кая Ксавье, и в то же время он слишком хорошо понимал, что без моей помощи в деле леди Оллроу он не сдвинется с места.

— Да не, зачем же выгонять? У нас свидание на троих, вы всё правильно поняли, — произнёс я после заминки помощника. — Нынче у леди такие вкусы пошли, м-м-м, такие вкусы… Вы не переживайте, мы без вас сообразим всё как-нибудь. Только рёбрышки принесите поскорее. И да, запишите на счёт моего друга.

Где-то вновь с грохотом упал поднос.

— Ай-ай-ай, а ещё элитной ресторацией себя считают! Кого только в подавальщики набирают? — цыкнул языком и покачал головой.

Зал отмер, за соседними столиками послышались нарочито громкие голоса, граммофон заиграл новую песню, только на этот раз мощность инструмента явно усилили магически.

— Что это было, господин Ксавье?! — прошипела сквозь зубы леди Джейн.

Она уже не была красной, нет, её лицо полыхало багровыми пятнами, а руки подрагивали от еле сдерживаемого гнева напополам с презрением.

— Вы решили меня унизить таким образом, посчитав, что расположите к себе и заставите раскрыть чужие тайны?! Господин Лэнгфорд, а вы почему промолчали? Это же просто возмутительно!

Помощник гулко сглотнул слюну.

— Кай, на этот раз ты действительно перегнул палку…

Раздражённо шикнул на него, чтобы он заткнулся, снял ноги с сидения напротив и наклонился к хорошенькому, алеющему ушку леди Джейн, предварительно заправив за него локон цвета белого золота.

— Я только что сделал так, чтобы люди за соседними столиками потеряли к нам интерес. Сейчас для всех в этом зале мы с Берни — два избалованных шалопая, что решили вскладчину снять одну очень дорогую ночную фею. С современными тенденциями такими вкусами никого не удивить. Теперь вы можете смело рассказывать свой ужасный секрет и быть уверены, что нас не подслушают, — произнёс насмешливо.

— То есть я ещё и поблагодарить должна за это… это… — Она судорожно глотала воздух. Я ожидал особо изощрённых грязных ругательств и даже приготовился их запоминать, но леди Джейн разочаровала: — Это вопиюще оскорбительное поведение?!

— Ага, всё так и есть.

Подцепил двумя пальцами пионовидную розу из вазы и притянул к себе, чтобы рассмотреть внимательно. Крупный нежно-персиковый бутон в тон всё той же пресловутой жилетке. Красивый, но безумно скучный букет. Да-а-а, не подходит он леди Джейн, как ни крути. Ни по характеру, ни по аромату.

Девушка же уставилась невидящим взглядом куда-то за левое плечо Берни. Она машинально сжимала и разжимала кулаки и кусала нижнюю губу, о чём-то глубоко задумавшись, а затем неожиданно резко разжала пальцы и опустила плечи.

— Я хотела бы рассказать вам правду… но это не моя тайна, понимаете?

Взгляд влажных дымчато-голубых глаз, казалось, смотрел прямо в душу. Медвежий помёт и зловония геенны! По этой блондинке явно плачет не один театр! А главное, как искренне сказано, с каким надрывом в голосе…

— Кай, — подал голос до сих пор молчавший секретарь, — ты же видишь, она не врёт. Чёрт, каким жестокосердечным надо быть, чтобы требовать ответов о прошлом Дженни? Ты же видишь, что она искренне хочет найти свою… подругу.

— Я не буду браться за это дело, Берни, до тех пор, пока не буду знать всё, что мне полагается. И если леди Джейн возомнила себе, что я буду просто выполнять то, что она попросит, как посыльный на побегушках, то она явно ошиблась с выбором сыщика.

Девушка внезапно вскинула подбородок и решительно сверкнула глазами.

— Хорошо, я скажу, хотя считаю, что это не имеет никакого отношения к делу, — произнесла она, и вся шелуха язвительного шута слетела с меня в один миг. — Как вы уже поняли, господин Ксавье, Я и Милинда — бывшие воспитанницы приюта в Глокшире. Мы с ней очень похожи, поэтому в детстве нас многие ошибочно принимали за сестёр. Помню, что подружилась с Милиндой в самый первый день, как попала в сиротский дом. Я горько плакала. Мне только сообщили, что родители погибли, потому что с гор неожиданно сошла гигантская лавина снега, и проходящий в это время поезд просто снесло с монорельса.

Кончик носа Джейн покраснел, а глаза подозрительно заблестели. Берни с явным неудовольствием поёрзал на стуле и метнул в меня недовольный взгляд. Я ответил ему предупреждающим: «Не смей перебивать». Девушка же нашей игры в гляделки не заметила, она слишком глубоко погрузилась в переживания о прошлом.

— Я очень боялась. Какие-то незнакомые люди ворвались в дом, где я играла с няней, что-то громко кричали и трясли голубыми бумагами перед её лицом. Потом без объяснений покидали первые попавшиеся вещи из шкафа в саквояж, затолкали меня в повозку и привезли в полусырое здание с прогнившими в полу досками. Никто не собирался мне ничего разъяснять. А незнакомая маленькая девочка, как две капли воды похожая на меня саму, подошла, взяла за руку и предложила свою куклу, лишь бы только я не плакала. С тех пор мы даже день рождения праздновали с Милиндой в один и тот же день.

Джейн улыбнулась, но улыбка вышла печальной. Она шумно выдохнула и продолжила:

— Вы знаете, Кай, как сложно найти друзей в приюте?

Покачал головой. Прекрасно догадывался, но говорить об этом не стал.

— А я вам скажу, — внезапно жёстко произнесла она. — Это почти невозможно. Только кажется на первый взгляд, что это очень просто. На самом же деле старшие подростки частенько отбирают еду, красивую одежду и игрушки у младших групп. Воспитатели не замечают этого, потому что устают, няньча на руках целый день совсем крошечных малышей, а к вечеру валятся с ног и орут на тех из детей, кто смеет прервать их короткий отдых. Время от времени приют навещают красивые леди с мужьями. Они ходят по комнатам и общаются с детьми, выбирая, кого усыновить или удочерить. Разумеется, это тоже порождает распри и зависть, особенно когда становится понятно, кого они выберут. В такие моменты все воспринимают счастливчика как общего врага и ополчаются. Дразнят, высмеивают, ставят подножки, толкают в проходах, портят личные вещи, подбрасывают дохлых жуков и мух в кашу…

Я кивнул, прекрасно понимая, до чего может довести зависть и наплевательство со стороны взрослых. Да что уж там говорить, когда-то я и сам был таким вот подростком.

— Но мне повезло дважды. Во-первых, я с первого дня подружилась с Милиндой, а во-вторых, когда мне исполнилось девять, а ей семь, в приют приехала богато одетая молодая пара из самого Лорнака. Когда мужчина увидел нас с Милиндой, то тут же позвал воспитательницу Клариссу, и они о чём-то долго шептались в кабинете. Потом позвали нас. Валетта Оллроу постоянно всхлипывала и говорила, что мы безумно похожи на её дочь, а её супруг Вилмар тем временем достал из кармана перстень с огромным рубином. Он попросил нас по очереди надеть украшение. Когда я примерила кольцо, то камень остался практически того же насыщенного алого оттенка, лишь самую чуточку потемнело, а вот на пальце подруги стало почти чёрным.

— То есть чета Оллроу по каким-то неизвестным причинам потеряла свою настоящую дочь и приехала в глушь, чтобы найти ребёнка, максимально похожего на их девочку. А когда неожиданно нашлось сразу два похожих ребёнка, то Вилмар Оллроу решил ещё и выбрать наиболее одарённую, — со злостью прокомментировал рассказ девушки.

Джейн кивнула и ответила удивительно спокойно:

— Да, уже после удочерения я узнала, что их родная дочь погибла от пневмонии. Простудилась, слегла с температурой, а врачеватели долго не могли понять, в чём дело, потому что болезнь наложилась как раз на тот период, когда у девочки стал раскрываться магический потенциал. Как известно, он часто сопровождается внезапной лихорадкой и болями в грудной клетке. Прожив почти восемнадцать лет в семье Оллроу, я понимаю, почему они так поступили. Скрыли все следы того, что Джейн умерла. По иронии судьбы у меня совпало имя с бедняжкой. — Девушка хмыкнула. — Семья Оллроу очень богата. Очень. И у таких людей наследство всегда передаётся по прямой линии. Валетта призналась, что больше не может иметь детей. У неё были крайне сложные роды и врачеватели сообщили, что следующие её просто убьют.

— Ну, можно же было просто удочерить или усыновить любого ребёнка из приюта, — недоумевающе вставил своё слово Берни. — Зачем же было вот так гадко перекраивать судьбу маленькой девочки, заставляя его по сути всю жизни прикидываться другой личностью?!

— Ты не понимаешь, о каких деньгах идёт речь, мой наивный друг, — произнёс я, иронично усмехаясь. — Фабрики, цеха, пакгаузы… Да если бы кто-то узнал, что родная дочь Вилмара погибла, то грызня и делёжка имущества началась бы ещё при его жизни между многочисленными двоюродными и троюродными племянниками, а также внебрачными сыновьями. Этот трусливый крыс просто обеспечил себе спокойную старость.

Бирюза в радужках Джейн на миг потемнела.

— Не говорите так о моём приёмном отце! Он замечательный человек и никогда бы не опустился до адюльтера! А что касается того, что мне пришлось жить согласно правилам и привычкам другой девочки… что ж, это не такая большая цена за счастливую семью.

Я фыркнул, но оставил собственное мнение при себе. Богатый и симпатичный мужчина ни разу не изменял своей жене? Ну-ну. А что до «счастливой семьи», то здесь перед этим словосочетанием определённо надо вставить эпитет «фальшивой».

— Очень жаль, что вы привыкли видеть в людях только худшее, — отозвалась девушка, по глазам прочитав то, что я не высказал вслух.

Почему-то от этого её «только худшее» по телу пробежались мурашки. Опустил взгляд на шею Джейн и вновь только сейчас заметил миллион пуговок-жемчужин точь-в-точь как на том старомодном платье, в котором она приходила в мой дом неделю назад. Корсет туго обтягивал её талию и грудь, а чёртовы молочные пуговички смотрелись возбуждающе порочно на тёмно-красной ткани. Как кровь с молоком. Зря она выбрала эти пуговички. Кажется, эта девочка с глазами испуганной лани сама не понимала, насколько низменные мысли и инстинкты будит её вид. Соблазнительные формы в глухом наряде, нежная шея, широко распахнутые глаза и классическое платье глубокого винного оттенка. Неудивительно, что Берни так легко запал на малышку.

— Так, давайте ближе к делу, дорогая Дженни. Почему выбрали никчёмную вас, а не Милинду, раз её потенциал оказался выше? — нарочито развязно произнёс, вгрызаясь зубами в бараньи рёбрышки. Жир брызнул и щедро потёк по моим рукам и подбородку. После услышанной истории есть уже не хотелось, но я не мог показать, что история меня хоть сколько-то тронула. На лице девушки проступила такая гримаса, что я еле сдержался, чтобы ещё и не зачавкать.

Справа сдавленно зашипел Берни:

— Кай, ну как ты так можешь?..

Пнул помощника ногой под столом, чтобы тот заткнулся.

— Я для вас никакая не Дженни, — девушка сердито сверкнула глазами, — леди Джейн или леди Оллроу! И с чего вы взяли, что я никчёмная? Прошло почти восемнадцать лет, я вполне могла развить потенциал за это время.

— Однако не сделали этого, раз до сих пор сидите с пятном на подоле платья. Я испачкал вас, когда сел за стол, но вы не применили чары, чтобы вывести пятно. А это, между прочим, элементарная бытовая магия.

Щёки девушки вспыхнули, Берни укоризненно воскликнул «Кай!» и тут же сплёл небольшую энергетическую сеть, предназначенную для чистки вещей.

— И мои ботинки ещё от гряф-ф-и почисть, — кинул помощнику, смачно обсасывая одно из рёбрышек.

Берни молча расширил сеть.

— Выбрали как раз Милинду, — после некоторой паузы произнесла леди Джейн. Девушке уже принесли лёгкий салат и горячее, но она не притронулась ни к тому, ни к другому. — Я была внешне чуть больше похожа на погибшую дочь Оллроу, но Милинда идеально подходила по возрасту и оказалась значительно одарённее меня. Господин Вилмар со своей женой оставили документы для оформления удочерения и в то же время заплатили местному архивариусу, чтобы дело не предавалось огласке, а личная карта Милинды Блэр была со временем утеряна. Они планировали забрать Милинду утром следующего дня. Клариссе тоже было приказано молчать. Но каким-то образом мальчишки из соседней группы обо всём прознали. Они, в общем-то, всегда всё знали заранее… и когда приют будут навещать высокие гости, и администрация города, и когда воспитатели уходят в отпуск. — Девушка невесело усмехнулась, вспоминая прошлое. — Ночью они пробрались в спальню для девочек и каким-то образом в темноте смогли вычислить, где лежу я, а где Милинда. Понятия не имею, как им это удалось, потому что достаточно часто мы менялись с ней местами или вовсе спали вместе. Моя кровать стояла ближе к окну, а Милинды – к стене, но в ту роковую ночь подруга так переволновалась, что я уступила ей место у форточки. До сих пор думаю, что вся моя жизнь сложилась бы иначе, если бы я не предложила поменяться местами…

Уголки губ Джейн опустились, а глаза подёрнуло дымкой. Она замолчала.

— Так что же случилось ночью? — совершенно невежливо спросил, выдернув девушку из воспоминаний.

Она подняла на меня взгляд влажных глаз и несколько секунд явно не понимала, о чём я спрашиваю.

— Ночью? А…. мальчишки очень завидовали тому, что богатая пара искала себе именно девочку. Они раздобыли откуда-то ведьминский порошок и посыпали им спящую Милинду.

Берни тихо присвистнул, а я с трудом удержался от восклицания. Ведьминский порошок? Однако неплохо ребята в приюте развлекались. Эта дрянь так называется потому, что её используют лишь крайне обидчивые и злые женщины. Если порошок из ведьминской травы посыпать на волосы, то они практически сразу выпадают. При соприкосновении с кожей у большинства людей начинается сильнейшая аллергическая реакция, но самое главное, если человек какое-то время будет дышать или принимать внутрь вытяжку из подлой травы, то он на неё быстро подсядет, как на наркотик. Пару десятков лет назад среди отвергнутых любовниц это средство было крайне популярно в качестве оружия отмщения. Женщины передавали рецепт из уст в уста, и по Лорнаку среди мужского населения буквально прокатилась волна тяжёлой зависимости от этого наркотика. Разумеется, после этого во всём Лорнаке был введён строжайший запрет на продажу ведьминского порошка и травы, из которой он делается.

— В Глокшире всем плевать на законы, — с усмешкой ответила Джейн, в который раз поразив меня своей проницательностью. — Наутро Милинда проснулась практически лысая и с огромными красными пятнами на всей правой половине рта. Разумеется, воспитатели даже не поняли, что это такое, мальчишки не сознались, и Кларисса на свой страх и риск подменила документы Милинды на мои. Так я потеряла лучшую подругу.

Лицо Джейн вновь закаменело. Девушка явно испытывала вину, но вот вопрос: за что? За то, что поменялась с подругой кроватями или за то, что устранила более удачливую девочку ведьминским порошком?

Я откинулся на спинку стула, потянулся с громким хрустом в позвоночнике и протянул:

— Ой, вот не надо говорить, что вы сожалеете о том, что произошло. Уж кто-кто, а я не поверю, что дом богатейших людей в Лорнаке вам пришёлся по вкусу меньше, чем приютские харчи.

Я специально провоцировал леди Джейн. Эта женщина всю жизнь прикидывалась другим человеком. Ещё по первой встрече я понял, что лгунья из неё отменная. Сейчас мне надо было знать точно, сколько правды в её словах.

— Кай!!! — Меня буквально оглушил рёв помощника, но я не обратил на него внимания.

На миг зрачки и ноздри девушки расширились, из приоткрытого рта вырвался пар, а между бровями пролегла вертикальная морщина. Всего на какой-то миг, а затем чёртово аристократическое воспитание взяло верх над гневом.

— Я и не сомневалась, господин Ксавье, что вы не в состоянии понять, что такое потеря друга, хотя бы потому, что у вас его никогда не было и не будет, — произнесла Джейн с такой стужей в голосе, от которой могла бы насмерть замёрзнуть и стая перелётных птиц.

Острая игла неприятного чувства вонзилась мне прямо под кожу и ядом растеклась по венам. Обычно мне всё равно, что думают обо мне клиенты. Обычно… но почему-то не с этой воспитанной до мозга костей блондиночкой, которая бесит одним своим видом. Бесит тем, что я её оскорбляю, а она в ответ надевает маску благочестия и ограждает все свои эмоции. Бесит этими многочисленными пуговками-жемчужинками на глухом воротнике-стойке. Бесит своей правильностью. Да просто… Бесит.

— И от чего же, простите, уважаемая леди Джейн сделала такие далеко идущие выводы? — Я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал максимально непринуждённо и насмешливо.

— Да потому, что вы ни в грош не ставите даже своего секретаря.

— Дженни, ты всё поняла не так… — Умник-Берни почему-то решился вступиться за меня, а не за клиентку.

На этот раз уже леди Джейн посмотрела на моего помощника, и он умолк. Я откашлялся.

— Возвращаясь к нашим баранам… то есть к вашему рассказу. Правильно ли я понял, что мальчишки изуродовали внешность Милинды, в итоге вместо неё удочерили вас, а она за это вас возненавидела?

Девушка удивлённо мигнула.

— Приблизительно так, но не совсем… Милинда очень сильно расстроилась из-за всего произошедшего. Разумеется, она испугалась. Никто из взрослых не понял, что это за средство было, а потому не ручался сказать, отрастут у девочки волосы или нет, станет ли кожа вновь ровной и светлой.

— А вы, стало быть, уехали в Лорнак?

— Да, на следующий день меня забрали. — Джейн кивнула.

— Хм-м-м… как-то это не вяжется с тем, что вы рассказывали нам в первый раз о тёплой дружбе и постоянно переписке, — отметил задумчиво.

Девушка с жаром возразила.

— Да, мы не общались почти десять лет. Я писала Милинде, но она почему-то не отвечала. Потом, сильно позднее я узнала от Клариссы, что моя подруга тяжело перенесла облысение. Её волосы отрастали почти три года, а кожа приходила в норму все пять. Конечно, можно было бы и быстрее, будь у приюта деньги на хорошего врачевателя… Я даже предлагала Клариссе, что попрошу их у приёмных родителей и отошлю, но воспитательница убедила, что в Глокшире всё равно не проживает нужного по силе мага.

— И как же вы вновь стали общаться с Милиндой? — На этот раз вопрос задал Берни.

— Восемь лет назад, когда мне исполнилось девятнадцать, а Милинде, соответственно, семнадцать, она сама впервые написала мне. Сказала, что не держит зла, сообщила, что из-за испорченной внешности её так никто и не удочерил, но к этому времени уже всё прошло. Она также рассказала, что Кларисса стала совсем старой, и теперь уже не воспитательница присматривает за детьми, а она сама работает сиделкой у пожилой женщины…

— Так вот кого вы имели в виду, говоря о бабушке! — воскликнул секретарь, а я закатил глаза.

— М-да, Берни, с такими поражающими аналитическими способностями ты ещё не скоро станешь частным сыщиком.

Помощник покраснел до ушей и уставился в собственную тарелку, а я повернулся к леди Джейн.

— Так вот кого вы имели в виду, говоря о бабушке?

Девушка иронично заломила жемчужно-пепельную бровь.

— Да, именно о Клариссе я и говорила. Она растила и меня, так что я очень к ней привязана и отношусь как к бабушке.

— Хм-м-м… И это всё? Вы начали переписываться с Милиндой, после чего прошло ещё восемь лет, и она вдруг собралась приехать в Лорнак?

На секунду на лице девушки отразилась борьба эмоций, и я понял, что попал в цель.

— Ну же, Джейн, расскажите уже всё. Секретом больше, секретом меньше. Вы же хотите найти свою подругу?

Девушка с неудовольствием посмотрела на меня. Я явственно видел, как она приготовилась ответить мне что-то резкое и нелицеприятное, но в разговор вновь вмешался помощник.

— Дженни, вы даже не представляете, сколько по статистике случаев, когда заказчики что-то не рассказывали жандармам, считая это незначительным или неважным, но в итоге выяснялось, что именно эти детали и сыграли основную роль в расследовании.

Глава 6. Фальшивые груди

Девушка поджала пухлые губы, а затем неуверенно кивнула.

— Хорошо, я расскажу, раз уж вы думаете, что это важно. Мы с Милиндой переписывались... Я поинтересовалась, как она теперь выглядит, и подруга послала свой портрет. Оказалось, что наше поразительное сходство осталось при нас. Милинда в письмах неоднократно жаловалась, что не представляет, как дальше ей жить в Глокшире и зарабатывать на жизнь. Сами понимаете, образования там нет никакого, доить коров и ощипывать кур она не хотела, оставаться воспитателем в приюте — и подавно. В качестве сиделки при Клариссе она понимала, что может работать ещё сколько-то лет, но потом её услуги не понадобятся. Придётся искать работу. Без знаний, без образования и необходимого опыта. Примерно в это же время на меня очень сильно стали наседать приёмные родители. Они хотели, чтобы я одновременно училась и на искусствоведа в Главном Лорнакском Университете, и появлялась на деловых встречах вместе с Вилмаром, и активно занималась конным спортом.

— И вам, разумеется, пришла в голову замечательная идея подменить себя Милиндой? — усмехнулся я.

— Ну… можно и так сказать. Мы решили, что осень, зиму и весну в Лорнаке провожу я. Учусь на специалиста по искусству, бываю на приёмах и торжествах, куда приглашают семью Оллроу в полном составе, а на лето, когда в университете каникулы, а у жокеев, наоборот, сезон, приезжает Милинда, а я вместо неё отдыхаю в родном Глокшире.

— И за все восемь лет никто не заметил подмены? — искренне удивился. Либо из этих псевдоблизняшек просто потрясающие актрисы, либо люди в окружении Оллроу ещё тупее, чем я думаю.

— Никто, — Джейн грустно усмехнулась, — хотя я и очень благодарна приёмным родителям за то, что они забрали меня из приюта, но по-настоящему близка с ними так и не стала. Близких подруг у меня нет, а прислуга приучена держать язык за зубами. Даже если они что-то и заметили странное, они ни за что не осмелились бы задавать вопросы. А что касается уровня магии, то я давно привыкла делать вид, что её у меня несколько больше, чем есть на самом деле.

Она подняла в воздух запястье с тонкой цепочкой, на которой висели причудливые золотые фигурки. В первый раз, когда я увидел странный браслет на леди Оллроу, подумал, что это артефакт. Обычно всевозможные перстни, серьги и ожерелья зачаровывают особым образом, чтобы вовне просачивалось как можно меньше магии, а владелец украшения мог воспользоваться ею по предназначению. Чем меньше «текучка» магии у изделий, тем более умелым и квалифицированным считается ювелир. Я прищурил глаза, вглядываясь в силовые линии и присвистнул. Данный браслет можно было смело назвать дрянным артефактом, если бы не виртуозная структура поля. Нити складывались удивительным образом, чтобы постепенно и равномерно отдавать магию… наружу.

— Подвески на нём приходится регулярно менять и заряжать, — пояснила клиентка, — зато благодаря его фону никто не подозревает о моём уровне магии.

— И неужели вам было не жаль отдавать такой кусочек жизни Джейн Оллроу? — наконец спросил, отрываясь от разглядывания женского украшения.

Несколько золотых фигурок уже опустели, их пора было заменить на новые. Отдельно привлекла моё внимание горгулья из медной проволоки. Судя по всему, это была единственная немагическая фигурка на всём браслете.

— Ни капельки. — Девушка пожала плечами. — Я побаиваюсь лошадей. Мне кажется, что они очень своенравные и непредсказуемые... А к тому же мне их жалко. Думаю, родители настаивали на конном спорте из-за воспоминаний об их родной Джейн. Она, будучи ребёнком, подавала большие надежды, а вот мне верховая езда не даётся совершенно.

Хмыкнул. Интересная, однако, картина вырисовывается…

— Так почему Милинда вдруг собралась в Лорнак? Вы сказали, что она приезжала на лето, а сейчас немного не тот сезон, — бросил выразительный взгляд за окно, где моросил колючий дождик.

Несколько озябших возниц с красными от холода носами столпились у входа в элитную ресторацию, с завистью поглядывая на фурманов, которые предпочитали греться в тепле крытых автомёбиусов. Мелкие капли падали на раскалённые железные капоты и тут же паром поднимались вверх, смешиваясь с сизым туманом.

Леди Джейн поёжилась.

— Я сказала правду. В конце лета Милинда вернулась обратно в Глокшир, но в месяц листопада умерла Кларисса, и подруга написала, что её больше ничего не держит в родном городке. К тому же она за эти годы неплохо научилась держаться в седле и планирует переехать в Лорнак, чтобы попробовать себя как учителя верховой езды для юных барышень. Она хотела начать новую жизнь. В Глокшире у аристократии нет фэрнов на личных учителей, а вот в столице Милинда могла бы попробовать. Многие родители так сильно переживают за нравственность своих дочерей, что всё чаще и чаще нанимают преподавателей исключительно женского пола.

Я постучал пальцами по столу, обдумывая сказанное.

— А как же цвет глаз? — неожиданно заинтересовался Берни материальной стороной истории. — Как вы менялись друг с другом? Я помню фотографию, у Милинды карие глаза, а у вас голубые, как топазы.

Раздражённо фыркнул. Неужели он считает банальное сравнение цвета глаз с полудрагоценными камнями романтикой? П-ф-ф… Тоже мне. Однако Джейн чуть наклонила голову и послала мужчине лёгкую улыбку.

— Благодарю за комплимент, вы очень любезны.

Ох, ещё чуть-чуть, и сдохну от этой слащавой обстановки и никому ненужных расшаркиваний!

— Берни, когда ты последний раз бывал в дамских магазинах? Сейчас в лавках продаются и капли для смены радужки, и накладные уши, и фальшие груди… Ах да, ты же не покупаешь девушкам подарки, у тебя их нет. Совсем запамятовал.

Помощник вспыхнул как факел.

— Вообще-то есть, я просто не интересовался этими…

— Грудями?

— И ими тоже.

Я выразительно посмотрел на секретаря, и он сообразил, что только что ляпнул. Его цвет лица сровнялся с алеющим фитилём, залив краской и лоб, и уши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Э-э-м-м… простите, леди Джейн… я не то имел в виду, — тут же начал он извиняться.

Однако девушка меня удивила в очередной раз. Вместо того чтобы смутиться или покраснеть как мой помощник, она с упрёком посмотрела на меня.

— Господин Лэнгфорд, вы ни в коем случае меня не обидели. Мне даже отчасти приятно, что вы не шастаете по женским магазинам и не примериваете на себя искусственные груди. В отличие от господина Ксавье.

Вот же язва! Один-ноль, леди Оллроу, один-ноль в вашу пользу.

Конечно, можно было бы развивать тему разговора и дальше, но я чувствовал, что Джейн только что сообщила что-то важное. Какая-то мысль мелькала скользкой рыбёшкой, не давая ухватить себя за хвост. Что-то важное...

— Итак, Милинда каждое лето приезжала в Лорнак и занималась верховой ездой в то время, когда вы, наоборот, покидали столицу ради деревенской обыденности, вонючих коров и разбитых дорог?

Девушка усмехнулась.

— Я покидала Лорнак ради свежего воздуха и отдыха от напряжённого учебного года, а также с целью дать время Милинде освоить профессию жокея. Что касается вони, то не соглашусь. По-моему, в некоторых кварталах столицы пахнет значительно хуже. — Это она так тактично выразилась о рыбацком квартале? Да там стоит такой смрад от канализации, что даже армия чистильщиков не справится! — Теперь вы удостоверились, что эта информация ничуть не приоткрыла завесу, где может быть моя подруга?

— Отчего же, она очень даже многое приоткрывает, — протянул, с удовольствием наблюдая, как вытягивается от удивления хорошенькое личико блондиночки. — Понял, что вы, леди Джейн, та ещё любительница запудрить мозги. Милинда никогда не была вашей настоящей сестрой, а значит, не носила фамилию Оллроу, и вряд ли имела деньги на портал или автомёбиус. Вы хотя бы понимаете, что заставили моего помощника тратить время и проверять варианты, которые можно было бы откинуть заранее? Вы понимаете, что ходили вокруг да около из-за какой-то ерунды, намеренно дали неправильную информацию, и мы из-за этого потеряли целую неделю?

Девушка чуть побледнела, нижняя губа задрожала.

— Я пыталась помочь, как могла! Сразу сказала господину Лэнгфорду, что искать стоить среди тех, кто прибыл паромом, раз вариант с монорельсом невозможен.

Берни, знавший меня лучше других, разволновался:

— Кай, ты что-то понял? Где может сейчас находиться Милинда или как она прибыла в Лорнак?

Качнул головой. Мысли ещё не до конца оформились, но я уже понимал, в каком направлении стоит рыть землю. Благодаря рассказу Джейн радикально изменился психологический портрет пропавшей девушки. Найти надо было далеко не дочь Вилмара Оллроу, по прихоти оставшуюся в Глокшире, чтобы ухаживать за любимой бабушкой. Мы искали бывшую озлобленную приютскую девочку. Почему я так думал? Да потому, что только святая не позавидовала бы более удачливой подруге, а то, что придумала Джейн, — обмен личностями на лето — наверняка от года к году лишь распаляло зависть Милинды. Каково это — приезжать на три месяца в шикарный дом, где у тебя есть родители, слуги, знакомые, личные комнаты, красивая одежда и обед из четырёх перемен блюд? Где приглашают в театры и другие увеселительные мероприятия? А затем прощаться со всем этим, чтобы вернуться обратно в захолустья, где никому до тебя нет дела, и с трудом хватает денег, чтобы сводить концы с концами.

Собственный опыт и голодное детство подсказывали: кто бы тебе ни протянул руку и ни подал пшеничную лепёшку, ты всё равно будешь в душе завидовать ему. Потому что пускай сейчас и набьёшь желудок, но вечером его вновь скрутит от режущей боли. А этот красивый господин или леди в тёплом пальто с отороченным мехом лисицы отужинает в ресторации.

Мысли в голове пролетали стремительно и хаотично. Теперь, зная о том, что связывает Джейн и Милинду, чутьё кричало, что последняя находится в Лорнаке инкогнито. Вот только зачем она заранее сообщила подруге о своём приезде? Что ж, спрошу её об этом, как только найду.

Я резко встал, стул позади с шумом упал на пол, но никто в ресторации не обратил на нас внимания. После того шоу, что я устроил в начале ужина, наш стол уже особо никого не удивлял.

— Леди Джейн, вы готовы прямо сейчас принять участие в поиске своей подруги?

— Да-а-а… — От волнения глаза девушки увеличились ещё больше и теперь напоминали озёра.

Голубые озёра с дымкой тумана. — Что, прямо сейчас?

Я достал и кармана часы-луковицу и прикинул время. Десять часов вечера. Пожалуй, если поторопимся, то успеем к самому началу.

— Да, прямо сейчас. — Решительно кивнул и указал головой на метрдотеля. — Надевайте ваш плащ, мы сейчас подойдём.

Леди Джейн, несмотря на то, что так ничего не съела за весь ужин, без возражений ласточкой вспорхнула со своего места и направилась к гардеробной. Я перевёл взгляд на Берни и с неудовольствием заметил, что он уже успел расплатиться за еду и сейчас отдавал указания насчёт несъеденных блюд.

— Да-да, заверните и это, пожалуйста, с собой. Как можно быстрее.

Подавальщик расторопно собрал их с Джейн тарелки на поднос. Чёрт, почему так быстро?

— Кай, так что ты придумал? Куда мы поедем?

Мы? Нет, мой дорогой, туда, куда я собираюсь притащить леди Оллроу, никаких «мы» не будет. Как минимум потому, что это действительно опасно.

— У меня есть одна мысль, но она пока неточная, — уклончиво ответил. — Кстати, постарайся в следующий раз, когда позовёшь девушку на свидание, придумать что-то менее пошлое, чем ужин при свечах в ресторации «Райские сады» и букет нежно-розовых роз. — Выразительно посмотрел на цветы, что стояли на столе.

— Пошлое? — В глазах секретаря промелькнуло недоумение.

— Да, такой банальщиной можно произвести впечатление разве что на шлюху, я уже не говорю о том, что букет ей совершенно не понравился.

— Но она улыбнулась и сказала, что цветы красивые!

— Из вежливости, мой наивный друг, из вежливости. И как ты мог заметить, букет она забыла на столе.

Теперь уже Берни выглядел совсем потерянным. А я дождался, когда подавальщик скроется из зала на кухне и хлопнул помощника по плечу.

— Ладно, хватай еду и попроси собрать букет с собой. Мы ждём тебя в ближайшем автомёбиусе.

Я спокойно вышел на улицу, схватил переминающуюся с ноги на ногу леди Джейн и свистнул ближайшему вознице.

— А? Куда мы? Где Берни? — изумлённо пробормотала девушка, когда подхватил её под локоток и практически силой затолкал в первую подъехавшую самоходную повозку.

— Сейчас придёт, не мокнуть же нам под дождём. К тому же у меня даже нет зонта, — улыбнулся я, а затем крикнул: — Трогай!

Глава 7. Золотой браслет

Если взглядом можно было прожигать дыры, то на мне уже давно бы задымилось моё многострадальное пальто. Глаза Джейн сверкали негодованием, она пыхтела, словно ёжик, и при этом умудрялась одновременно совершенно уморительно задирать подбородок и всячески демонстрировать, что я ей противен.

Блондиночка, к сожалению, оказалась вовсе не глупой курицей и быстро сообразила, что к чему. Она не стала задавать мне идиотских вопросов вроде: «А как же господин Лэнгфорд? Неужели он передумал ехать с нами?» — и даже не устроила скандала. Последнее, к слову, меня немного покоробило. Неужели я теряю форму, и мои поступки уже не воспринимаются как хамство? Прямо даже как-то обидно!

— Ну и куда мы едем, господин Ксавье? Обязательно было похищать меня из-под носа мужчины, пригласившего на свидание? — наконец выдала красавица, когда я уже мысленно ставил ставки, сколько ещё она будет молчать и строить из себя оскорблённую невинность.

Хмыкнул.

— Мы едем, дорогая, в мой особняк.

Джейн неожиданно вспыхнула до ушей.

— В ваш особняк? На ночь глядя? Вы издеваетесь или наметили себе целью меня скомпрометировать?

Возница, судя по напрягшимся плечам, явно прислушивался к нашему разговору и то и дело бросал взгляды в небольшое зеркальце, что висело прямо перед ним.

— Конечно, — ответил я нарочито громко, — как только увидел вас с господином Лэнгфордом, то тут же воспылал ревностью и решил похитить прямо из-под его носа. Прошу, не отказывайте безнадёжно влюблённому в вас мужчине! — я широко улыбался, глядя в её полные негодования глаза и патетично добавил: — Обещаю, эта ночь навсегда останется в вашей памяти!

Леди Джейн неожиданно прищурилась и медленно кивнула.

В полной тишине мы доехали до моего особняка, я расплатился с возничим и провёл блондиночку в дом, приобняв за талию.

— Что это было за представление? — тут же зашипела она и отпрыгнула на добрый ярд, как только захлопнулась входная дверь.

— Эх, а я уже на полную страсти ночь рассчитывал, — ответил, стремительно проходя в спальню.

Девушка, что удивительно, пошла за мной.

— Я внимательно слушаю вас.

Поморщился. Нет, всё-таки перехвалил её за сообразительность.

— Возница знал адрес, а вы ещё и вслух назвали мою фамилию. Я решил, что пускай он лучше будет считать, что подвозит любовников, чем подозрительных людей, явно что-то замышляющих. У нас будет алиби или что-то вроде этого.

Забрался на кровать прямо в ботинках и отодвинул картину. Аккуратно покрутил железную ручку. Три щелчка вправо, семь влево, опять вправо… два или четыре? Дьявол, не помню.

— Какое ещё алиби?! Что вы делаете? — Девушка обошла кровать и только сейчас увидела, чем занимается знаменитый сыщик.

— Взламываю собственный сейф, разве не видно?! — огрызнулся в ответ, прислушиваясь к щелчкам.

Чёрт, не два и не четыре. Так сколько же? Кажется, недельное возлияние алкоголем погано сказалось на памяти. Попробовал ещё раз, и всё равно ничего не получилось. После чего выругался и потребовал:

— Дайте свой браслет!

— Держите...

Девушка была настолько обескуражена, что безропотно подчинилась, протянув мне тонкую цепочку с запястья. А я взял всю энергию, что была в браслете, и со всем ожесточением и силой ударил в дверцу сейфа. Будь у меня лишь мой потенциал, то я бы не смог взломать металлическую коробку. Сам, когда устанавливал её, требовал, чтобы мне установили мощную защиту от взломщиков. Раздался громкий «бум», яркая вспышка на миг ослепила, завоняло гарью, но самое главное, что дверца медленно открылась, повиснув на одной из петель. Голова резко закружилась от сильного выплеска магии, но я добился того, чего хотел.

— А говорили, что его невозможно взломать! — прицыкнул и покачал головой. — Оказывается, всего один накопитель магии и вуаля – нет никакого сейфа.

Протянул браслет девушке обратно.

— Вы… вы… потратили мой артефакт?!!

Леди Джейн была ошеломлена случившимся. Огромные глаза с изумлением смотрели то на меня, то на золотую цепочку, губы подрагивали, ресницы трепетали, а кровь отхлынула от её лица.

— Вы негодяй, господин Ксавье! — наконец выкрикнула она, переставая себя сдерживать и обеими руками схватилась за голову. — Вы хоть подумали, что я после этого скажу родителям? Вы хотя бы представляете, сколько здесь было магии?

Пожал плечами.

— Судя по тому, что заряда хватило на этот сейф… Таннитов тридцать, может, тридцать пять?

— Вот именно! — Она отдёрнула руки от головы. — Здесь был месячный запас магии! Что я теперь скажу родителям? Куда она делась?! Вы хотя бы представляете, сколько фэрнов берёт артефактор, чтобы зарядить такой браслет? Ах… а мне ещё надо как-то будет пройти на территорию дома, чтобы никто ничего не заподозрил.

Она всхлипнула, а я ещё раз пожал плечами и достал из ниши картечный пистоль. Ореховая рукоятка, бронзовый ствол на тринадцать дюймов. Кремниевый замок и спусковая скоба, а сама рама украшена серебряной змеёй. Когда-то я потратил все имеющиеся деньги до последнего синнита, чтобы купить это совершенное оружие.

Девушка позади сдавленно икнула.

— Вы потратили всю мою магию, чтобы взять это?

Очевидно, леди Джейн разбиралась в стволах. Картечные пистоли, в отличие от обыкновенных, давно были запрещены в Лорнаке. Это оружие… даже не для убийц, нет. Для настоящих психов. А как ещё можно охарактеризовать оружие, из которого невозможно прицелиться? Один выстрел — и множество маленьких, но смертоносных пуль рассеивается в ту сторону, куда направлено дуло. Оно способно зацепить до десятка людей одновременно, но самое опасное в нём то, что даже хороший маг не способен выставить полноценный щит, чтобы отбить разом все пули.

— Ага, — произнёс я, поворачиваясь к девушке. — Правда, он хорош? А теперь раздевайтесь.

— Что-о-о?!

Кровь отхлынула от лица леди, и огромные дымчато-голубые глаза наполнились влагой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Гнилая требуха каракатицы, это не то, что вы подумали! — я подпрыгнул к девушке и со всего маха дал ей оплеуху, когда она начала падать в обморок. — Джейн, у нас нет времени на все эти женские штучки, да очнитесь же вы, наконец!

Как я ни старался, леди Оллроу безвольной куклой осела на пол. Громко выругался. Да что ж они все такие впечатлительные?! Стоило показать оружие и приказать раздеться, как сразу в обморок!

— Ну, Дже-е-ейн, не расстраивайте меня так!

Может, ей дышать нечем? Попытался расстегнуть пуговички на глухом вороте, но в итоге неудачно рванул горловину, и жемчужинки веером рассыпались по полу. Очередное неприличное ругательство слетело с языка, но девушка так и не пришла в себя. Даже щёки не порозовели. Провёлся пальцем по соблазнительно-нежной коже в образовавшемся вырезе, вздохнул. Взял с тумбочки графин с водой и выплеснул его в лицо гостьи…

— Кхе… кха-кха… — тут же начала откашливаться девушка. — Что вы сделали? О, моё платье…

— Не переживайте, вам всё равно надо переодеться в другое. — С этими словами я покопался в шкафу и таки нашёл наряд, забытый Ришей.

Ну, как забытый… я просто предусмотрительно попросил вещицу у неё вот для такого случая. Как будто предвидел. А ей отдал свои штаны и рубаху.

— Переодевайтесь, жду в гостиной, — бросил напоследок и удалился из комнаты.

Прошла минута или две, прежде чем Джейн мокрой разъярённой фурией буквально скатилась по лестнице на первый этаж, потрясая одеянием ночной феи в правой руке. Вода капала с рукавов и платья на паркет, небольшие лужи оставались позади. Красивая причёска развалилась и спутанным неаккуратным клубком лежала на правом плече. Её глаза блестели от ярости и наливались тёмной бирюзой, а обкусанные коралловые губы приоткрывались в невысказанных оскорблениях.

— Кай, ты совсем сдурел? — От избытка чувств ледышка впервые назвала меня по имени и на «ты», сама того не заметив.

Я хмыкнул, оценивая скульптуру «злая и мокрая леди Джейн». Определённо, вот такая живая она мне нравилась куда больше, чем та чопорная леди, которая впервые переступила порог моего дома. А если ещё и взять в расчёт то, что открывало мне теперь платье с разодранной горловиной, то я и вовсе не отказался бы провести с малышкой ночь.

— Я не надену это убожество! Где ты вообще его взял?! Его же носят… феи! Тебе мало того, что ты меня представил доступной девкой в ресторации, теперь хочешь окончательно потоптаться на моём самоуважении?!

Она, наконец, заметила, куда я смотрю, вспыхнула и стянула ворот свободной рукой. Я вздохнул.

— Нет, Дженни, мне дела нет до твоего самоуважения и репутации, вот честно. Я хочу, чтобы ты надела платье Риши потому, что туда, куда мы пойдём, так будет безопаснее. Если в тебе увидят воспитанную леди, то просто так не отпустят. А шлюх у них и своих подавно будет. Охочая до интима девка их не заинтересует, в отличие от наследницы богатого дома Оллроу. Это для твоего же блага.

Девушка осеклась и вновь посмотрела на меня. Как-то нехорошо посмотрела. Мне даже неуютно стало под таким тяжёлым взглядом.

— Хорошо, я переоденусь в это, — ответила она с вызовом. — Но ты мне всё объяснишь.

— Идёт. — Хлопнул в ладоши и вновь посмотрел на карманные часы. — Давай только быстрей, а то мы уже опаздываем.

Спустя полчаса мы уже тряслись в самоходной повозке по направлению к рыбацкому кварталу. Леди Джейн Оллроу тщательно куталась в плащ и недобро поглядывала в мою сторону, однако молчала. Из-под полы верхней одежды выглядывала полоска полупрозрачного шифонового платья ночной феи. Бледно-жёлтого, светлого, как мёд, с низким квадратным вырезом на лифе. Девушка всякий раз вспыхивала и плотнее собирала полы плаща, когда хотя бы кусочек этого непристойного, по её мнению, одеяния показывался наружу. Светлые волосы были наскоро переплетены в самую обычную косу, но почему-то мне показалось, что эта причёска подходит Джейн даже больше, чем строгий тугой пучок.

Повозка проехала мимо центральной улицы, над которой висел старинный часовой механизм. Гигантские шестерёнки, колеса, муфты и рычаги двигались сами по себе без всякой магии. Прикреплённые к стальным рельсам, переброшенным между двумя соседними домами, часы, казалось, парили над площадью. Когда длинная и тонкая медная стрелка достигла своих более медленных латунных собратьев на самой вершине, закрутилось маленькое колёсико, передавая импульс вращения во множество жердей. Зазвонили массивные бронзовые колокола, отмеряя полночь. Бом—бом—бом!

Поморщился. Ну вот, к открытию уже точно не успели. Перевёл взгляд на притихшую попутчицу и немало удивился тому, что она сидела, закрыв глаза, и что-то быстро-быстро говорила про себя. Когда девушка распахнула ресницы, я демонстративно вскинул левую бровь.

— Я загадывала желание. Есть старое поверье, что если проехать в полночь под часами мастера Лурье, то оно исполнится. Сам механизм построен из обыкновенных металлических деталей, но чтобы вдохнуть в него жизнь и заставить работать, господин Лурье согласно легенде спускался в огненную геенну, в которой выплавил сердце для своих часов. — Девушка стушевалась и добавила: — Думаю, вы тоже можете что-нибудь загадать.

Я тоже в своё время изучал историю главного памятника Лорнака. За триста лет эти часы ни разу не сломались, не требовали ремонта, подкручивания заклепок или замены пружин. Удивительная вещь в своём роде, которая также уникальна и известна тем, что её создал мастер, совершенно не обладающей магией. Ни на таннит. Из чистого любопытства я перерыл немало книгохранилищ Лорнака, чтобы выяснить, как именно устроены данные часы. Общая схема была представлена во многих книгах, но нигде не сообщалось, как именно Лурье заставил часы работать.

Громко фыркнул, высмеивая слова леди Джейн.

— Ты действительно считаешь, что я верю во все эти бредни? И прекращай меня называть на «вы». Там, куда мы едем, это будет смотреться странно. К тому же не забывай, что ночные феи редко выкают своим клиентам.

Девушка насупилась и отвернулась к окну.

— Кстати, об этом. Ты обещал мне всё объяснить. Рассказывай. Куда мы едем? Зачем тебе картечный пистоль, и почему я должна была обрядиться в эти вульгарные тряпки?

Выразительно поднял обе брови.

— Не припоминаю, чтобы я обещал всё объяснить сегодня. Или завтра. Или вообще в этом году.

Не передать словами, как меня порадовало то неописуемое выражение, что на несколько бесконечно долгих секунд проступило на симпатичной мордашке этой до зубного скрежета правильной леди Оллроу.

— Что-о?! Ты меня обманул? Или с самого начала ничего не собирался объяснять?! — На последнем слове выдержка леди всё-таки изменила ей, и голос дал петуха. — Возница! Возница, остановите немедленно!

Я поморщился, чувствуя, как весёлое настроение меня покидает. А так ведь славно ехали до сих пор. Клиентка молчала, я думал о своём, дождик ненавязчиво барабанил по крыше…

— Фея передумала и просит остановить повозку? — тем временем переспросил глуховатый возница.

— Нет, всё хорошо! Поезжайте дальше. Фея просто набивает себе цену, — крикнул в ответ.

— А, ну это они часто так делают, в борделе цена одна, а когда выбрал и домой везёшь, то тут уже половина оговоренного дополнительными услугами считается, — со знанием дела посочувствовал мне мужик. — Ну, вы это, господин, я же вижу, что из благородных. Если хотите, остановлю, прям здесь наглую бабу и проучим. А то нечего знатных господ обманывать.

Щёки и уши Джейн налились багрянцем. При любом другом случае я был бы и рад посмотреть на негодование девушки, но сейчас понимал, что она набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы устроить скандал. Не нашёл ничего лучше, чем решительно положить руку на затылок девушки и прижаться к соблазнительным коралловым губам. Очевидно, мой поступок настолько потряс леди Джейн, что она даже не стала меня отталкивать. Девчонка опешила. Забыла, что собиралась сделать. Я же нагло воспользовался этим моментом, чтобы втянуть пухлую нижнюю губу в себя, пробежаться кончиком языка по кромке зубов и в следующий миг углубить поцелуй. Мои пальцы зарылись в мягкие, словно сотканные из лунного света волосы, пробежались по нежной коже открытой шеи. Кажется, я расслышал женский стон. Ноздри защекотал умопомрачительный аромат. Что-то свежее, с нотками сандалового дерева и кошачьей мяты. Да я сам почувствовал себя одуревшим котом, нализавшимся этой самой треклятой мяты. Забылся, откровенно забылся, чувствуя, как в паху просыпается острое желание изучить не только влажный и порочный рот неприступной леди Джейн. В следующую секунду болезненная пощёчина вернула меня в нутро повозки.

— Да что вы себе позволяете, господин Ксавье?! — рассерженно прошипела леди Джейн.

— Позволяешь, Дженни. Что ты себе позволяешь, — произнёс я, с неудовольствием потирая щёку. — Мне показалось, что ты решила устроить скандал, и я всего лишь принял стандартные превентивные меры, чтобы заставить тебя замолчать.

Девушка с омерзением вытерла рукавом плаща губы, испепеляя меня взглядом.

— Я тебе не ночная фея, — произнесла она гордо. — Внимательно слушаю твой план или в противном случае потребую возницу повернуть обратно.

С тоской взглянул в окно. Мы как раз только-только свернули на улицу, ведущую к морскому порту города. Леди Оллроу проследила за моим взглядом, а затем вновь вопросительно уставилась.

— Ты же сама пришла к выводу, что твоя сестра приплыла на корабле, так? — нехотя начал рассуждения. Джейн кивнула, закусив губу. — Вы с Берни искали Милинду среди пассажиров с парома, но я считаю, что вариант с уютной каютой за пятнадцать фэрнов должен был быть отброшен с самого начала.

Джейн вскинулась, чтобы возразить, но я жестом остановил её:

— Не забывай про разницу в зарплатах в Лорнаке и Глокшире, я уже не говорю о том, что Милинда работала сиделкой для бывшей воспитательницы сирот.

Девушка опустила плечи.

— Да, ты, наверное, прав. Я несколько раз предлагала Милинде деньги, но она постоянно от них с негодованием отказывалась. Я как-то… и не подумала о том, что паром может быть слишком дорогим средством передвижения. Но что же тогда остаётся?

Покачал головой. Милая наивная леди Джейн. Остаётся ещё масса вариантов, из которых выделяются два самых правдоподобных.

— Берни упомянул о двухмачтовом бриге «Эллиот» и частном паровом катере «Морена». Милинда вполне могла наняться в экипаж или заплатить треть цены, чтобы её провезли в грузовом отсеке.

Серо-голубые глаза Джейн широко распахнулись, зрачок увеличился почти вдвое, а губы слегка приоткрылись.

— В грузовом отсеке? Но там же грязь, вонь и крысы...

Я не стал говорить о том, что хорошо прожаренная крыса, между прочим, может быть вполне себе сытным ужином. Судя по неподдельному ужасу, промелькнувшему в глазах девушки, она сама перемещалась до сих пор лишь порталами, что, впрочем, неудивительно, ведь её удочерила сама чета Оллроу. К этому моменту Джейн передёрнула плечами и отвернулась.

— Скорее всего, ты прав, Кай. Я действительно очень давно не общалась с Милиндой по душам… Обычно она спешила занять моё место, а мне ничего не оставалось, как пожелать удачи и воспользоваться одним из городских порталов. Я была настолько плохой подругой, что даже ни разу не спросила, как именно она добирается до Лорнака. Сейчас я анализирую наши редкие разговоры и переписку и понимаю, что Милинда всегда говорила уклончиво, больше о погоде или приюте, каких-то ничего незначащих вещах, задавала мне вопросы. Каково учиться в академии и как здоровье у моих приёмных родителей, что было на последнем мероприятии, куда меня пригласил Вилмар по делам семейного бизнеса. Я отвечала ей подробно и обстоятельно, думая, что эта информация является для неё хоть каким-то развлечением в Глокшире.

Я хмыкнул. У меня были свои мысли насчёт того, зачем Милинда расспрашивала так подробно о жизни леди Джейн, но я предпочёл их оставить при себе.

— Но я не понимаю, зачем мы едем в порт, да ещё и среди ночи? — неожиданно задала вопрос девушка.

— Чтобы потолковать с капитанами и получить честные ответы. И сейчас, кстати, самое время, когда можно задать им вопросы.

— И ты для разговоров засунул картечный пистоль за пояс штанов?!

Не удержался от издёвки:

— О-у, тебя так сильно волнует, что находится в моих штанах?

— Да! То есть нет! Не в этом смысле, Кай! Ты невыносим, я не понимаю, как Берни вообще может с тобой работать. — Щёки девушки порозовели, а руки сложились в кулачки. — Отвечай, немедленно, ты собрался кого-то убить?

Нет, убивать я никого не собирался. Это элементарная мера безопасности, когда собираешься общаться с подвыпившими матросами, только и всего.

— Обещай, что ты не втянешь нас в неприятности!

Глава 8. Ночные развлечения матросов

Подвыпившие и заросшие многодневной щетиной рожи скалились, потасканные девицы в расхристанных корсетах призывно улыбались и махали руками, подбадривая, в голове было пусто и гулко. Толпа улюлюкала и требовала крови. Бледная и испуганная Джейн куталась в пальто и с каким-то странным выражением смотрела на меня, закусив губу.

Я даже на миг задумался: что же это за эмоция написана на её лице? Наверное, я всё-таки слишком много выпил… и выложился в драке с теми придурками, что приняли Дженни за местную шлюху. Какой идиот только додумался нарядить её в полупрозрачные тряпки? Голова адски раскалывалась, как будто кто-то постоянно стучал по ней крохотным железным молоточком, словно по гонгу.

Бум-бум-бум.

О-о-х, да выключите уже кто-нибудь этот мерзкий звук! Я прочистил ухо и с удовлетворением обнаружил, что звук прекратился.

— Спасибо за ваше внимание, господа! — объявил какой-то мужчина в замызганной тельняшке с курчавой рыжей, напоминающей мочалку, бородой и отложил металлофон в сторону. — Ставки сделаны, ставки больше не принимаются!

— Кай, Кай! — Кто-то схватил меня за рукав порванной в нескольких местах сорочки. — Ты уверен? Ты же с трудом стоишь на ногах!

Мы приехали в то место, где ночью, как правило, собирается сброд самых разных мастей. Достаточно быстро я выяснил у местного попрошайки, что экипаж частного катера «Морена» любит проводить время на свежем воздухе. Наивная до колик в печёнке Джейн обрадовалась, что ей не придётся больше дышать вонючими отходами рыбацкого квартала. Каково же было неподдельное изумление блондиночки, когда до неё дошло, что под «свежим воздухом» понимается закуток с одной лишь покосившейся крышей без стен на заднем дворе таверны «Старый лось». Именно здесь, во внутреннем дворе «полосатые» искали покупателей на запрещённый товар, брали новые сомнительный задания, а также спускали пар, устраивая подпольные бои.

Я как раз разговаривал с одним из матросов «Морены», ну или точнее пропускал энную по счёту кружку низкопробного эля, втираясь в круг его доверия, когда позади послышался истошный визг Джейн. Этой зануде, видите ли, надоело строить из себя мою личную ночную фею, и она решила отправиться в дамскую комнату. Разумеется, бедовая леди не смогла пройти и двух десятков метров без приключений на свою аппетитную пятую точку.

— И это ты сейчас говоришь? — огрызнулся я. — Может, не надо было разбивать об его голову кружку с элем?

— Кай, он меня схватил и принялся лапать! Я до смерти испугалась! Что мне было делать?! — возмутилась Джейн.

— Сделать вид, что ты на всё согласна, обойти и огреть деревянным стулом по голове, — процедил сквозь зубы. — Тогда бы у нас не было таких проблем.

— Ну, вот тогда иди и огрей его… стулом или чем хочешь, — произнесла девушка, нервно теребя браслет на руке.

Бросил взгляд через плечо. В противоположной части расчищенного круга стоял по пояс обнажённый мужчина. Жёсткие курчавые волосы покрывали его спину и грудь, делая похожим больше на мощного зверя, чем на человека. Высокий, сильный, как и все те, кто львиную долю времени проводит в море, с развитой мускулатурой рук и плеч. С этой горой мышц моё жилистое телосложение не шло ни в какое сравнение. Однако и у меня были свои маленькие секретики, и даже в таком пьяном состоянии я вполне мог ими воспользоваться.

Волосатая горилла — назвать капитана «Морены» человеком у меня не повернулся бы язык — увидела, что на него смотрят, тут же оскалилась и, не сводя взгляда с Джейн, сделала бёдрами недвусмысленное движение вперёд-назад, придерживая в воздухе воображаемую партнёршу. Фу, какая банальщина, мог бы что-то и поинтереснее придумать. Вновь посмотрел на леди Джейн, её закушенную уже до крови губу, затравленный вид и белое, как полотно, лицо. После демонстрации ублюдка, что он сделает с Джейн, когда разберётся со мной, девушку и вовсе заколотило крупной дрожью. Нет, так дело не пойдёт. Девчонка испугана почти до смерти, ещё чуть-чуть — и в обморок грохнется, пока я драться буду. А вдруг кто её оприходует за это время или вовсе уволочит? Такой расклад меня не устраивает.

— А ты, между прочим, могла бы и согласиться на предложение здоровяка. Всё-таки капитан частного катера. Заодно и сама бы выспросила у него всё про свою псевдосестру. Глядишь, у него в постели язык бы и развязался.

— Что-о-о?! Да как ты смеешь? — И прежде, чем я успел отпрыгнуть, хлёсткая пощёчина обожгла мою щёку.

Зал загоготал, капитан в противоположном конце зала сложился от хохота в три погибели, но самое главное — Джейн наконец очнулась от шокового состояния. Так-то лучше. Я мрачно потрогал скулу.

— А у тебя неплохой хук правой. Вместо меня на ринг выйти не хочешь?

— Ой…. Прости-прости, Кай! — Блондиночка тут же прижала обе руки к груди и шмыгнула носом. — Я не знаю, что на меня нашло… просто…

— Просто ты решила, что справишься и без меня. — Я намотал косу девушки на кулак и с силой притянул хорошенькую светленькую головку к своей груди. Для всех со стороны это выглядело так, будто я решил наказать строптивую фею за пощёчину.

Лёгкий аромат сандала и мяты пробился сквозь отвратительный запах таверны. Лживые прислужники геенны, как же она восхитительно пахнет! Огромные дымчато-голубые глаза с изумлением уставилась на меня. Я мысленно дал себе подзатыльник.

— Значит так, слушай сюда, Дженни, повторять дважды не буду. Сейчас я положил в левый карман твоего плаща пистоль. Да, тот самый, что взял из дома. Бой я не проиграю, обещаю. Ты же в меня веришь? А вот пистоль — это всего лишь страховка на всякий случай. Ты должна стоять на этом месте и дожидаться. Если со мной всё-таки что-то случится, то, не поднимая головы, серой мышкой прошмыгиваешь на улицу, ловишь ближайшую повозку и мчишь отсюда. Всё поняла? Кивни, если поняла.

Очень медленно девчонка кивнула, не сводя с меня взгляда. Наверное, будь я чуть менее пьяным и имей время в запасе, то обязательно поразмыслил бы над эмоцией, которая плескалась на дне тёмно-бирюзовых радужек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты не проиграешь, я верю в тебя.

Бум-с!

Противный гонг прозвучал ещё раз. Время закончилось. Я неохотно отпустил косу Джейн и развернулся к громадине, что с гомерическим хохотом ударяла кулаком правой руки в ладонь левой, демонстративно показывая, как размажет меня словно масло. Я прищурил глаза, наблюдая за тем, как капитан «Морены» разминает шею, плечи, руки, делает шаг по направлению ко мне.

Эх, хотелось бы и мне верить в то, что не проиграю. Что я там наплёл Джейн?

— Напоминаю, господа! — завопил рыжебородый, перекрикивая науськивание толпы. — Оружием пользоваться запрещено, артефактами — запрещено, магией — запрещено. Бой будет длиться до тех пор, пока один из соперников не признает себя поражённым… ну или не сможет подняться.

Я усмехнулся, слушая краем уха стандартные правила боёв среди матросов. Благодаря Одноглазому в таких развлечениях я участвовал не в первый раз, правда, раньше чаще использовали мои мозги, а не кулаки. Бывший король воров и попрошаек быстро смекнул, как можно использовать талант специалиста по языку тела. Несколько лет назад в мои обязанности входило консультирование Одноглазого и прогнозирование ставок на бойцов.

До рези в глазах, до звона в ушах я всматривался в микровыражения на лице капитана, мельчайшие морщинки вокруг глаз, раздувшихся крыльев носа и на лбу, одновременно взывая к внутреннему магическому резерву. Кстати, весьма уже потрёпанному из-за взлома сейфа, потасовки с пульсарами около дамского туалета и постоянной частичной нейтрализации выпитого алкоголя с того момента, как мы зашли в «Старого лося». Матросы — народ простой, пока не опрокинешь с ними хотя бы кружку эля, говорить не станут, а чтобы получить хоть сколько-то важную информацию, необходимо основательно подружиться. Дружба начинается приблизительно от трёх кружек эля, а совсем крепкие отношения — от пяти. Разумеется, так как моей целью были поиски Милинды, а не накачивание алкоголем, приходилось незаметно тратить силы, чтобы хоть как-то отрезвляться.

Сейчас же я дополнительно пустил внутренние силы на то, чтобы очень медленно, миллиметр за миллиметром наложить поверх себя иллюзию. Местный необразованный люд под магией в первую очередь имеет в виду боевые чары и парализующие сети. Большинство морских волков — обыкновенные люди. Кто хоть что-то умеет, давно ушёл в лавочники или торговцы, пристроился на государственную службу или занял место во флотилии короля. Итак, сейчас моей целью было постепенно нарастить вокруг себя чуть больше мышц на груди, чуть шире спину и больше ноги. И не затем, чтобы произвести впечатление, а чтобы сбить противника с толку. Когда человек бьёт, то он ориентируется на расстояние до цели и вкладывает всю мощь, сжимая кулак крепче в точке, куда хочет нанести удар. Но вот если отодвинуть цель всего на несколько сантиметров, то взрывного эффекта удара уже не получится. Очень хорошо это видно по шанхорским монахам, которые способны ребром ладони сломать глиняную дощечку, но стоит хоть чуть-чуть передвинуть эту самую дощечку, как перелом руки обеспечен.

Капитан-горилла приблизился ко мне, даже не пытаясь пригнуться или как-то защитить корпус. По пьяному лицу явно читалось, что он не считает меня опасным противником. По одобрительному гулу посетителей бара стало понятно, что они считают точно так же. Мы закружили. Я мысленно отметил, что мозоли на правой руке у противника крупнее, а значит, более мощные удары прилетят ко мне слева. А вот ноги… Шаг правой ногой был существенно короче левой. Хм…

В этот момент пришлось пригнуться, чтобы пропустить боковой удар над головой.

— Далась тебе это фея? Неужели действительно драться из-за неё собрался? Можно же было поделить по-человечески, — пробасил капитан, вновь предпринимая попытку сделать из меня отбивную.

Я ловко увернулся, ухватив стул из-за соседнего стола, и подставил в то место, куда должен был прийтись очередной джеб. Раздался хруст дешёвой мебели.

— У-у-ух, — вырвалось из уст здоровяка.

— А я вот не люблю делиться своим. Сегодня я снял эту малышку, а у тебя уже был шанс её опробовать.

— Чего-о? — протянул громила озадаченно, а я ловко скинул ближайшего свистуна со стула и вновь подставил несчастную мебель под удар.

Толпа галдела. Доносились осуждающие выкрики вроде: «Эй, вы драться-то собираетесь?!» Кто-то махал зажатыми в грязных руках ассигнациями и пытался уговорить рыжебородого на дополнительную ставку. Некоторые подавальщицы «Старого лося», давно насмотревшиеся на различные бои, всерьёз заинтересовались тем, как «такой хиляк» всё ещё стоит на своих двоих. Кто-то недовольно пророкотал низким хриплым басом, что пора бы запретить использовать подручные предметы.

Пот тонкой струйкой стекал с моего лба за шиворот рваной сорочки. Организм работал на пределе, в висках громко стучало. Было невероятно трудно одновременно удерживать и наращивать иллюзию, следить за мимикой противника, анализировать его движения и ускользать из-под тяжёлых кулаков-молотов.

— Ну как же, она же тебя сразу узнала, потому так громко и заголосила, — крикнул я, ничуть не заботясь тем, что нас услышат. В том шуме, что царил сейчас в таверне, наш диалог можно было бы назвать практически приватным. — Совсем недавно зайцем приплыла вместе с твоей командой. Жаловалась, что один волосатый урод приставал каждый божий день. Разве это был не ты?

— Чего-о-о?! — На этот раз ярость диким огнём вспыхнула в глазах моего противника, и он сделал целую серию ударов.

От первых двух я успел увернуться, а вот третий застал врасплох. Лишь благодаря тому, что на мне была иллюзия, кулак здоровяка вскользь прошёлся по многострадальным рёбрам, а не сломал меня пополам. Доля секунды — и капитану пришлось резко выбросить ногу вперёд, чтобы удержать равновесие. Со стороны всё смотрелось так, будто он по инерции шагнул вперёд, но я отчётливо увидел на миг проскользнувшую гримасу боли, когда ему пришлось навалиться всем весом на правую ногу. Вот оно! То, ради чего я его разозлил!

К сожалению, хук оказался гораздо более ощутимым, чем я рассчитывал, и меня буквально отбросило на толпу. Чьи-то руки поймали, нос учуял нежный аромат сандала.

— Кай, ты точно справишься? — обеспокоенно зашептала Джейн мне на ухо. — Мне страшно!

— Точно, — прохрипел, сплёвывая кровь на грязный пол. — Я уже выяснил, что он не видел Милинду. Осталось всего лишь выиграть бой.

С этими словами повернулся, чтобы дать сдачи, но очередной апперкот догнал меня раньше, чем я сообразил, что за мою короткую беседу с клиенткой противник успел переместиться. Вновь помогла иллюзия. Благодаря выпирающей фальшивой челюсти, лишь пара костяшек огромной ручищи капитана пришлась по моему настоящему лицу. Правда и этого хватило, чтобы в глазах заплясали звёздочки, в ушах зашумело, а меня вновь откинуло, но уже на чей-то стол. Развернулся, отёр пот со лба, направляя остатки силы в иллюзию и на самоисцеление. Целительная магия всегда давалась мне паршиво, но всё же я чувствовал, что без этих крох просто не протяну.

Здоровяк удивлённо захлопал глазами и перевёл взгляд со своего кулака на меня.

— Не пойму, эй, ты чё, магией, что ли, пользуешься? — протянул он растерянно.

— Нет, конечно! — возмутился я так искренне, что поверил бы сам себе. — Разве я похож на какого-то там чаровника? Может, ещё скажешь, что я и на «синемундирых» работаю?!

Последнее, к слову, в среде уличных отбросов считалось чем-то действительно ругательным.

— Не, я это… не хотел оскорблять, так, просто к слову пришлось.

С подбородка упало несколько капель алой крови на пол. Я стёр рукавом кровь, мрачно отмечая, кто как-то слишком много её выступило всего лишь от пары пропущенных ударов. Неужели старею? Пожалуй, надо заканчивать этот цирк. В глазах, вон, уже двоится.

— Лови. — Бросил схваченную со стола вилку, целясь в лицо здоровяку, и одновременно выплетая воздушное лассо.

Тонкое, практически невидимое, если специально не приглядываться. Никто не обратил внимания на то, что моя рука, метнувшая вилку, зависла в воздухе чуть дольше. Ровно настолько, насколько мне потребовалось, чтобы набросить лассо на правую ногу противника. В следующее мгновение случилось сразу несколько вещей: капитан катера поймал брошенный в него столовый прибор и поднял ногу, чтобы шагнуть вперёд, а я со всей силы дёрнул лассо на себя. Магическая верёвка моментально натянулась, и не сориентировавшийся противник начал заваливаться. Я подпрыгнул и, целясь каблуком сапога, всем своим весом ударил в коленную чашечку здоровяка. Жалобный хруст потонул в воплях беснующейся толпы, до моего слуха долетел лишь невнятный скулёж, и мужчина с грохотом упал на пол.

Я хмыкнул. Болезнь суставов среди тех, кто большую часть жизни проводит в море, питаясь одними сухарями и вяленым мясом, — распространённое явление. Тут вопрос лишь в том, откуда организм будет черпать недостающие минералы. У кого-то в первую очередь болят фаланги пальцев или локти, у кого-то «вымывает» все необходимые элементы из позвоночника, а вот у этого типа «полетели» колени.

— Всё-всё, признаю победу за этим ревностным охранителем фей, — крикнул капитан «Морены», корчась от боли.

Я сплюнул скопившуюся кровь и опёрся на край ближайшего стола. Вокруг раздалось недовольное гудение, толпа разочарованно зашумела.

— Хотел посмотреть нормальный бой. Вначале невнятный вальс со стульями был, а потом вот так, — с досадой прокомментировал какой-то мужик представление, глядя в сторону капитана «Морены». Команда уже окружила его и помогала подняться.

— Ну, извини. В следующий раз сам выходи на ринг, раз такой умный, — зло ответил.

Мужик испуганно перевёл взгляд на меня, вжал голову в плечи и отступил назад. Я презрительно фыркнул. Тоже мне высокий ценитель боёв без правил нашёлся.

— Кай, слава Небесной Старице, ты жив! — произнесла Джейн, подбегая ко мне. — Двуединая простит, я думала, тебя размажут по этому полу, но ты не сдался из чистого упрямства!

Признаться, я тоже так думал.

— Вот, мокрая ткань, у тебя кровь из носа идёт.

Девушка засуетилась вокруг меня, пытаясь одновременно усадить на стул и приложить тряпку к лицу.

— Дженни, не неси ерунды. Я всего лишь выяснял информацию. Опасности не было, — ответил, стараясь не морщиться от боли.

Выхватил тряпку из рук леди Оллроу, приложил к носу и чуть не замычал от удовольствия. О-о-о-о… как же это приятно!

— И вообще, если бы ты вела себя нормально, то и вызова на бой можно было бы избежать.

— Нормально?! — тут же взъярилась леди Оллроу. — Прости, а это как? Напомнить, кто меня феей нарядил? Кто притащил в этот притон?

— Вообще-то я имел в виду не шастать по дамским туалетам, — ответил с лёгким раздражением.

Голова гудела так, будто кто-то надел сверху медный колокол и как следует постучал по нему сверху выдернутым язычком. Нос подозрительно опух, с полотенца уже начала капать кровь на пол. Дыхание затрудняла подозрительная боль в рёбрах.

Мы с Джейн уставились друг на друга. Не знаю, что она высматривала на моём лице, но лично я ожидал, как минимум, извинений. Нашу молчаливую битву взглядами прервал звонкий голос подавальщицы.

— Сэр, ваш выигрыш. — Небольшой мешочек опустился на столешницу рядом с моей рукой.

Я окинул взглядом молоденькую чернявую девчонку. Лет шестнадцать, не больше, а уже широко улыбается, носит корсет с низким вырезом на манер старших подавальщиц и старается во всём угодить клиентам, чтобы ей оставили монету на чай. Вон, даже «сэром» меня назвала, хотя и последнему пьянчуге в этой таверне понятно, что никаких сэров здесь и в помине не водится. Девушка вновь улыбнулась, невзначай потрогала корсет и стала очень медленно протирать стол, скорее размазывая на нём грязь, чем делая его чище. Всё это она проделывала, мастерски кидая на меня кокетливые взгляды и игнорируя леди Джейн. Видимо, она просто ещё не знала, как вести себя с другими женщинами, а старшие подавальщицы не спешили поделиться опытом.

Я криво усмехнулся, развязал мешочек и высыпал монеты на ладонь.

— Три фэрна пятнадцать синнитов, — со значением произнёс, глядя на Дженни.

Леди вспыхнула и отвернулась. Ещё бы, только что я рисковал своими рёбрами и носом из-за жалких трёх фэрнов. Возможно, для матросов это и достаточная сумма для того, чтобы выйти на ринг, но мы-то знали, что мои услуги стоят дороже.

— Это стандартная сумма за победу в бое, — тут же вмешалась девчонка, бросив своё занятие. — Обычно, правда, участники ещё сами на себя ставят, и тогда больше получается, но вы же не ставили, — она закончила, отчего-то понизив голос и смутившись.

Три фэрна пятнадцать синнитов за победу в бое! М-да, даже боюсь спросить, сколько тогда полагается капитану «Морены». Неудивительно, что он так быстро признал поражение. Стимулом сражаться для него явно были не деньги, а мимолётно понравившаяся леди Джейн. Однако травма колена тут же напомнила ему, что ни одна даже очень опытная ночная фея не стоит таких усилий.

Подавальщица задержала взгляд из-под чёрных ресниц на моей ладони. Я вновь мельком глянул на неё. Потрёпанный подол, грязная мордашка, лицо пошло размалёвано яркой краской, чтобы казаться старше, огромный вырез на груди. Только сейчас приметил аккуратный шов на корсете вдоль рёбер. А ещё нашитый поверх карман из более грубой ткани, хоть по цвету и совпадает с юбкой. Совсем незаметный. Платье явно одолжено с чужого плеча и наскоро перешито под тощую фигурку подростка. При всём том, что девчонка старалась выглядеть соблазнительно, лично у меня она вызывала лишь одно чувство — жалость. Видимо, не только у одного меня, раз её ещё не тронули. Знай она, на что напрашивается, точно не вела бы себя так с незнакомым мужчиной.

Неприятное колющее чувство зародилось где-то в груди. Интересно, сколько этой чернявой платят в «Старом Лосе»? Пару фэрнов? Полтора? Почему она вообще подалась в этот вонючий трактир в рыбацком квартале? Для подавальщицы три фэрна — целое состояние, на которое можно купить и хорошее новое платье, и питаться пару недель пшеничными лепёшками с маслом. Огромные глаза на перепачканном личике смотрели на меня с плохо скрытой надеждой. Я выругался про себя. Вот честное слово, никогда не страдал благотворительностью и прочей дребеденью.

Демонстративно отсчитал пятнадцать синнитов, остальное убрал в бархатный мешочек.

— Эй, красавица!

— Да, сэр, — тут же просияла подавальщица, приближаясь.

— Держи на чай за радостную новость. — Я одной рукой вложил в крохотную ладошку пятнадцать синнитов, а второй одновременно обвил худенькую талию, притягивая девушку к себе, и незаметно кинул мешочек в тот самый карман платья, что только что рассматривал.

Наклонился совсем близко к уху подавальщицы и произнёс:

— Чтобы сегодня же уволилась из этой дыры. На деньги в кармане купишь приличную одежду, смоешь с себя всю краску и попросишься помощницей швеи на Кленовой аллее. Там целых семь конкурирующих ателье, зайдёшь в каждое по очереди, покажешь, что умеешь, и согласишься на то предложение, которое тебе дадут первым. Поняла?

Девчонка вначале испуганно замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами, а потом в глазах пронеслась искренняя радость. Она резко, как болванчик, закивала и уже была готова начать благодарить, как я резко её одёрнул.

— Давай, пошевеливайся, быстро-быстро! — и когда девушка бросилась к двери в подсобное помещение, я крикнул вдогонку: — И помыться ещё не забудь!

Повернулся и…

— Кай, что это было?!

Джейн смотрела на меня с неприкрытой брезгливостью и отвращением. Пожал плечами.

— Нашёл себе девку за пятнадцать синнитов, — улыбнулся так же широко, как только что улыбкой одаривала меня подавальщица. — Правда, не люблю грязных. — Подхватил леди Джейн за локоток, отбрасывая пропитавшуюся кровью тряпку. — Пойдём отсюда, нам пора.

Многие в таверне кидали на нас уже откровенно недобрые взгляды. Ещё бы! Из-за того, что я не проиграл бой, как рассчитывали эти убогие, их кошельки изрядно полегчали. Но леди Джейн явно не понимала, когда стоит заткнуться и выполнять то, что ей сказано. Ни с того ни с сего она решила проявить свой гонор.

— Пятнадцать синнинтов?! Кай, она же ещё ребёнок!

— Ничего не знаю, мне сказала, что восемнадцать есть, — соврал, не моргнув и глазом, и таща упирающуюся леди Оллроу на буксире.

Леди задёргалась, заколотила кулаками по моему плечу как раз с той стороны, где ныли рёбра. Кто-то из местной пьяни засвистел нам в след. Зло рванул Джейн на себя и зашипел на ухо:

— Прекрати вести себя словно кобыла необъезженная, на нас все смотрят!

— Да плевать я хотела, что на нас смотрят! Не хочу никуда идти с таким извращенцем!

— Тебе напомнить, что это ты пришла в мой дом и потребовала взяться за дело? Думаешь, кто-то сможет найти твою ненаглядную Милинду, кроме меня? Скажи ещё, что вы с Берни за неделю сдвинулись с мёртвой точки!

— Нет, не сдвинулись, но… — По характерному сокращению мимических мыщц блондиночки было очевидно, что внутри неё отчаянно борются два чувства. Отвращение к любителю молодых девочек и… вина? О, лживые приспешники геенны, она чувствовала себя виноватой по отношению к Милинде и считала, что во чтобы то ни стало должна найти её!

Краем глаза я заметил, как бармен что-то говорит подозрительному типу в многочисленных татуировках и указывает рукой в нашу с Джейн сторону. Чтобы ни хотел тот незнакомец, я чувствовал, что не перенесу ещё одного «разговора» с представителем рыбацкого квартала.

— Пойдём, Дженни, пойдём, — я почти заорал в ухо клиентки.

Но то ли звёзды сегодня сошлись на небе неправильно, то ли просто день оказался не моим, то ли я сильно просчитался насчёт леди Оллроу, но неожиданно она резко прильнула, уперев что-то твёрдое в мою грудь.

— Ты забыл, у меня твой пистоль, Кай. Пообещай мне сейчас же, что отпустишь ту девочку-подавальщицу! То, что ты собираешься сделать, — омерзительно даже для такого, как ты! Да ты ей в отцы годишься!

О-о-ох… такая ярость плескалась в серо-голубых омутах, что даже меня пробрало. Вот, казалось бы, стоим среди откровенного свинарника, леди Джейн выряжена в тряпки ночной феи, её провожают откровенно сальными взглядами, ведь что ни говори, но фигурка этой фурии хороша, а эта девушка больше всего на свете волнуется за судьбу какой-то абсолютно незнакомой ей подавальщицы. «В отцы годишься…. в отцы годишься» эхом пронеслось у меня в голове. А что, если? Догадка поразила стремительной молнией, но почти сразу же я её отбросил. Нет, о своём приёмном отце Вилмаре Оллроу Джейн говорила исключительно с уважением. Странно, тогда кто? Хм…

— Кай, поклянись…

Дуло пистоля надавило на мою гематому, и я с трудом удержался, чтобы не заорать от боли. Сжал зубы и выхватил пистоль из подрагивающих рук девушки.

— Я тебе его дал зачем? Чтобы ты в меня им тыкала или защищалась на случай, если меня положат на ринге?! — зарычал на неё, плохо контролируя свой голос.

— Уважаемая, вам этот мужчина досаждает? — раздалось позади.

Чёрт.

Крутанулся на каблуках, пряча оружие за ремень брюк, вот только от внимательного взгляда незнакомца в татуировках моё движение не укрылось. Он сощурился и произнёс уже утвердительно:

— Он угрожал вам картечным пистолем.

— А… — начала было Джейн, но я наступил ей на ногу, приобнимая за талию.

— Мы всего лишь спорили о цене, но уже договорились. Девушка на эту ночь занята. А вы, собственно, кто такой?

Мужчина был всего лишь на полголовы выше и незначительно крупнее. Но его цепкому взгляду, хищно расширившимся крыльям носа и складкам у рта можно было поспорить на всё что угодно, что противник из него более серьёзный, чем неповоротливый и туповатый капитан частного катера. Да и череп, который был вытатуирован на левом предплечье незнакомца вместе с якорем, не внушал доверия.

— Владелец брига «Эллиот», Гриир Кровавый Якорь, — хмуро отозвался собеседник, рассматривая Джейн. — Бармен передал, что вы меня искали. Вот только он говорил о порядочном джентльмене, который готов заплатить за информацию, а не о неудачнике, что даже в ночных фей тычет пистолем, чтобы они согласились на сделку.

В принципе всё, что требовалось узнать, на данный момент я уже узнал. На лице Гриира не было написано и капли узнавания, когда он смотрел на леди Джейн. А я взял её с собой специально, понимая, что живая девушка, как две капли воды похожая на пропавшую Милинду, обязательно должна вызвать хоть какие-то эмоции у того, кто общался с последней.

У меня не было никакого желания лезть в очередную драку, и я предпочёл пропустить мимо ушей оскорбление. Сейчас надо было как можно ловчее убраться из «Старого лося» и ещё раз обдумать имеющиеся факты. Но не тут-то было. До сих пор молчавшая леди Джейн влезла в разговор: