Король Лжи

— Ох, а вы капитан «Эллиота»? Я так много о вас слышала.

Чёрт, чёрт, чёрт! Джейн, что ты делаешь? Кто тебя просил? Совсем дурная?! Это не тот, кого мы ищем…

— Вы? Обо мне? — Мужчина моргнул и перевёл взгляд на мою спутницу.

— Да. — Леди Джейн вырвала кисть из захвата и мягко коснулась рукава незнакомца. — Видите ли… я недавно упала с лестницы и слегка повредила память. События последних месяцев в моей голове кажутся немного смазанными. Но мне почему-то ваше лицо кажется знакомым. Мы точно раньше не встречались?

Чуть не застонал в голос.

Мужчина окинул зажёгшимся взглядом аппетитные прелести блондиночки и криво усмехнулся.

— А знаете, по-моему, я действительно недавно вас видел.

Врал, откровенно врал, явно заинтересовавшись леди Оллроу, а та и рада была услышать, что «её недавно видели».

— Наверное, на вашем бриге? — Она наивно захлопала ресницами, а мне захотелось свернуть красивую шею. Понятно, что девушка рассчитывала раскусить капитана «Эллиота», свято веря, что именно он привёз в Лорнак Милинду. — Вы мне покажете свой корабль? Врачеватели говорят, что если я посещу те места, где бывала, пока со мной не случился неприятный инцидент, то это может положительно сказаться на восстановлении воспоминаний.

— Разумеется, покажу.

— Нет!

— Что? — И Гриир, и Джейн уставились на меня с лёгким удивлением.

— Я имел в виду, что девушка до утра моя, а уж там дальше можете показывать ей свой бриг столько раз, сколько она осилит, уважаемый Гриир Кровавый Якорь, — похабно ухмыльнулся, притягивая светловласку к себе поближе.

Стоять ровно было откровенно тяжело.

— Но я хочу посмотреть на корабль, — внезапно упёрлась Джейн.

— Отпустите девушку. Разве не видите, что ей интереснее провести время с другим клиентом? — произнёс Гриир, а в его интонациях я уловил нотки угрозы.

Зрачки мужчины чуть сузились, жилка на шее забилась быстрее. Дело дрянь, надо срочно что-то придумать. Я лихорадочно соображал, что могу сказать в ответ, с трудом стоя на ногах. В рёбрах подозрительно кололо. Магический резерв плескался где-то между отметками «срочно пополнить» и «ещё немного — и начну выгорать». И прежде, чем я придумал, как отделаться от настырного капитана «Эллиота», этот тип произнёс:

— Не люблю решать дела на кулаках, но иначе порой не обойтись. Предлагаю так: кто выиграет бой, того и девчонка.

Скрестить демонов нижнего мира с выродками огненной геенны, и всё равно они не позавидуют тому шлаку, в котором я оказался! Джейн испуганно отступила, кажется, только сейчас сообразив, что в случае моего проигрыша, на бриге она окажется одна.

— Господин Гриир, может, не стоит? Давай действительно завтра, при свете дня…

Откуда она взялась такая наивная, что думает, что время суток хоть на что-то может повлиять?

— Нет, дорогая, я настаиваю. Если ваш спутник не последний трус, то он не откажется от боя.

Последние слова Гриир Кровавый Якорь произнёс намеренно так громко, чтобы нас услышала вся таверна. Проигнорировать такое оскорбление я уже просто не мог.

Глава 9. Жандармерия

Голова раскалывалась. Хотя нет. Голова болела, а вот рёбра раскалывались. Или уже были расколоты? Дышал тяжело, надсадно, слыша, как с прерывающимся свистом вырывается разгорячённый воздух из лёгких. Правда, помимо собственного ужасающего дыхания слышал ещё и чьё-то бормотание.

— Милостивая Небесная Старица, Двуединая и Миродержец, об одном прошу, сохрани жизнь Каю Ксавье…

— Боги, Джейн, ты что, меня отпеваешь?! — Распахнул ресницы и закашлялся. Видимо, кровь собралась где-то не там, где следовало, пока я валялся на жёстком полу. Огляделся. Так и есть: каменный пол, убогая решётка, узкая покосившаяся железная скамья… Красота, одним словом, да и только! — Где мы? — хрипло спросил у девушки, что дрожала как осиновый лист в тонком потрёпанном платье ночной феи и моём пальто поверх.

— Кай, ты жив! — Всплеснула руками девушка, и чудесная улыбка озарила её лицо.

Аккуратная коса цвета белого золота растрепалась, под припухшими покрасневшими глазами залегли густые тени, губы шелушились. Очевидно, от волнения леди их полностью искусала. Но я поймал себя на мысли, что даже такая, растрёпанная, заплаканная и уставшая, Джейн необыкновенно прекрасна благодаря искренности своих эмоций. А ведь она ещё и единственная наследница рода Оллроу.

На радостях девушка потянулась ко мне, кажется, чтобы обнять, но я почти сразу же выставил руку вперёд между нами.

— Грабли свои от меня убери и объясни, что случилось! — скомандовал, не давая к себе прикоснуться.

На миг в глазах леди Джейн промелькнула обида, губы скривились в непонимании, но она почти сразу же взяла себя в руки и нацепила обычную холодную маску воспитанной леди. Встала с пола, отряхнула платье и села на единственную скамью. Всё правильно сделала, нечего девушкам на холодном камне сидеть.

— Кай, ты действительно ничего не помнишь? — спросила, наконец.

Вообще-то очень смутно я что-то помнил. Например, первый пропущенный удар в челюсть. И то, как наплевал на правила боёв в «Старом лосе» и вычерпал до суха остатки магии, вкладываясь в боевые чары, направленные на Гриира. Кстати, то, что он их сумел частично отразить, выстроив щит, повергло меня в изумление. А ещё помню крики: «облава», «синемундирые жиртресты», «беги, кто может!».

— Если б помнил, то не спрашивал, — огрызнулся, но больше по привычке.

Боль медленной тягучей лавой растекалась по всему телу, и я чувствовал себя куском мяса на разделочной доске. Каждый вдох давался с трудом, а выдох не приносил и капли облегчения. М-да, давненько я не встревал в такие передряги.

— Ты ввязался в драку с владельцем брига «Эллиот», который привёз в Лорнак Милинду, — начала рассказ леди Джейн, но тут же была перебита.

— Я ввязался?! Это ты меня ввязала!

— Ты сам виноват! — не осталась в долгу блондиночка, и я тут же вспомнил о недавнем желании удушить её. Неужели вот эту занозу ещё несколько минут назад я посчитал милой?! — А почему ты не захотел, чтобы я осмотрела корабль? Если Милинда на нём была, то, возможно, я смогла бы отыскать какие-то следы её пребывания там!

— Во-первых, я совершенно уверен, что её там не было…

— Как не было?! Ты же сам сказал, что она приплыла либо на частном катере, либо на бриге! И первый вариант отпал. Монорельс, порталы, автомёбиусы и уютный паром вы с Берни отбраковали ещё раньше. А что касается господина Гриира, то он вспомнил меня, то есть Милинду! — с жаром возразила леди Джейн и даже вскочила со скамьи.

— А что касается Гриира, то он очень захотел залезть под юбку одной хорошенькой ночной феи! Врал он насчёт того, что видел тебя… тьфу, Милинду.

— Как врал? — Изумление на лице девушки было столь неподдельным, что я проглотил колкость, которая вот-вот норовила сорваться с языка. — Но ты же говорил…

— Знаю! — рявкнул и вновь закашлялся. Проклятые бои…

Девушка испуганно посмотрела на кровь на полу, и тут же подбежала к углу нашей каменной клетки, чем-то погремела и принесла мне стакан с водой.

— Выпей, должно полегчать хотя бы чуть-чуть.

Ох, вот так бы сразу! Жадно припал к кособокой железной кружке и опустошил её полностью. Вода! Кажется, я не пробовал ничего вкуснее в жизни… А когда опустил посудину, увидел на лице леди скорбную гримасу и до бела закушенную губу. Пускай Джейн и не хотела этого, но её мимика чётко передавала эмоцию жалости. Это-то и взбесило. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Ещё принеси. И поживее! — грубо потребовал, с трудом удерживаясь, чтобы не закашляться повторно.

Удивительно, но леди Оллроу не стала возмущаться, что ей помыкают словно служанкой. Молча кивнула, вновь наполнила кружку из какого-то уродливого графина и безропотно протянула. Когда она передавала воду, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Какая-то доля секунды — и Джейн тут же отдёрнула руки, будто ошпарившись. Мысленно усмехнулся. Вот теперь леди Оллроу стала более похожей на тип женщин, с которыми до сих пор доводилось иметь дело: пока не заплатишь, сами не дотронутся.

— Итого, во-первых, Милинды на бриге «Эллиот» не было, — произнёс через какое-то время, утолив мучащую жажду. Говорить было всё ещё тяжело, но по крайне мере, вырывающийся из лёгких воздух больше не приносил острого дискомфорта. — А во-вторых, чем ты вообще думала, когда соглашалась осмотреть корабль?!

— Ну, как чем… — Щёки девушки неожиданно опалил румянец, и она отвернулась. — В ту секунду я думала лишь о том, что должна найти Милинду, а остальное не так важно. К тому же у меня был план, осмотрев бриг, признаться, что я леди Джейн Оллроу. В отличие от того первого капитана частного катера, Гриир мне показался весьма галантным мужчиной. Хорошо одет, чисто выбрит, дорогие лакированные туфли. Он был возмущён тем, что ты наставил на меня пистоль, вежливо разговаривал, как джентльмен хотел вызволить даму из беды, и изначально не собирался драться…

Презрительно фыркнул.

— Галантным?! Дженни, ты вообще о чём сейчас?

— Можно подумать, ты знаешь, что такое галантный мужчина! Кай, больше хама и огрызка я за всю свою жизнь не встречала! А твоё пальто?! — Она демонстративно вывернула карманы. — Ты в курсе, что оно вообще дырявое?

Я прищурился. Пальто, значит, ей моё не нравится, да?

— Ты в курсе, что среди обитателей рыбацкого квартала нет ни одного человека, заслужившего своё прозвище просто так? И Кровавым Якорем называют Гриира не случайно. Обычно всевозможными «Якорями», будь то стальной, железный, чугунный, кровавый, тяжёлый и прочее называют тех людей, кто имеет привычку привязывать провинившихся людей к этой самой части корабля и спускать под воду. К провинившимся в первую очередь относятся те, кто в чём-то обманул или украл у капитана.

— Что? — Джейн машинально приложила руку к груди, а её зрачки расширились, заполнив серо-голубую дымку непроглядной чернотой.

— А вот то, — передразнил, опираясь на ладони и стараясь не кряхтеть, словно рожающая баба. — Думаешь, твоему галантному Грииру было дело до того, кто ты такая? Да отымел бы он тебя со всей своей командой, а затем за враньё спустил бы на морское дно! — зло закончил, наблюдая, как меняется цвет лица светловолоски. — И насчёт пальто. Раз оно тебе так не нравится, то отдай его мне.

— Что?! Кай, но здесь холодно!

— Отлично, — буркнул, посмотрев на измученную девушку. — Мне тоже холодно, а так как я не джентльмен, отдавай.

Джейн несколько секунд смотрела на меня, думая, что я шучу, но, поняв, что слов «это была шутка, оставь себе» не последует, дрожащими от волнения руками начала расстёгивать пуговицы.

— Эй, полегче там, не порви! — приказал, глядя, как мгновенно покрываются гусиной кожей обнажённые плечи.

Я прикинул, что чем более замёрзшей и несчастной девушка будет выглядеть, тем будет лучше для моего плана по вызволению из тюрьмы. Джейн демонстративно быстро и аккуратно стянула с себя моё любимое пальто и швырнула рядом со мной. Я был бы и рад натянуть его на себя, но здраво оценивал свои силы. А потому свернул в несколько раз и подстелил под голову, словно подушку.

Губы леди Джейн округлились в немом «Что-о-о?!», но стоит отдать ей должное, ведь скандалить она не стала. Лишь презрительно посмотрела на меня и вновь грациозно опустилась на скамейку, стараясь незаметно растереть руки.

— Давай, рассказывай. Что дальше-то было? — Переключил внимание сокамерницы на рассказ.

Она пожала плечами и неохотно ответила:

— Да ничего особенного. Вы начали бой, ты применил какое-то боевое заклятие. Гриир отразил, потом применил магию сам. Люди завопили, что это против правил. Видимо, выброс оказался такой силы, что его засекли дежурившие жандармы. Они ворвались в «Старого лося» и стали арестовывать всех подряд. Я успела подбежать к тебе, пыталась привести в чувство, но ты не приходил в себя, а потому нас посадили в этот каменный мешок. Краем уха услышала, что за участие и ставки в подпольных боях грозит наказание административными работами на благо города и крупный штраф. Вот только камер на всех не хватило, так что жандармы заселили арестованных по несколько человек, особо не разбираясь.

Ого, леди Джейн вместо того чтобы самой бежать через задний ход таверны, пыталась поднять нанятого сыщика? Ну что за глупая девчонка… Что-то тёплое разлилось в груди, но я затолкал это чувство как можно глубже. Очевидно, она очень хочет найти свою псевдосестру, а потому бросилась спасать меня. Будь на моём месте кто-то другой, то поступила бы точно так же.

— …жандармы говорили, что людей очень много, в том числе и нуждающихся в целительских чарах. Я слышала, как кто-то из старших отдал приказ вызывать штатного врачевателя по магографу как можно скорее.

Та-а-ак, а вот с этого надо было начинать. Посмотрел в узкую бойницу, через которую уже робко начинало светлеть небо. Прикинул, сколько времени мы провели в «Старом лосе», сколько заняла моя отключка, как быстро до жандармерии доберётся врачеватель и сколько здесь людей, которым может потребоваться его помощь. Задумчиво перевёл взгляд на руки и с удивлением отметил, что ни на мне, ни на Джейн нет антимагических наручников. Так-так-так, спешащие жандармы вязали всех подряд. Видимо, привыкшие к тому, что в рыбацком квартале в основном обитают не-маги и ввиду большой численности арестованных, они нацепили наручники лишь на тех, у кого измерители показали наличие резерва. Но я свой вычерпал полностью, а леди Джейн… золотой браслет полностью разряжен, что касается её собственной магии… Хм, ладно, потом подумаю, куда она её дела, не время.

Кажется, светловолоска ещё что-то говорила, потому что я моргнул и неожиданно увидел девушку с посиневшими от холода губами, сидящую на коленях прямо напротив меня.

— …не скажешь?

— Что не скажу?

— Откуда у тебя эти шрамы. Они… — она робко дотронулась до того, что осталось от моей сорочки, — выглядят просто ужасно.

Перехватил её руку. Гниющие трупы, Джейн действительно замёрзла!

— Зато ты делаешь просто отличные комплименты, — криво усмехнулся, прекрасно представляя, насколько пугающе должна выглядеть сейчас моя улыбка.

Разбитые губы, судя по боли в челюсти — синяк на скуле, запёкшаяся кровь.

— Да я же за тебя волну… — начала возмущаться леди Оллроу, но я перебил.

— Не интересует. Молчи и слушай. У нас нет времени на то, чтобы здесь рассиживаться. Сейчас ты поднимешь свой прекрасный зад, опустишь лиф… нет-нет, не подтянешь, а опустишь, я сказал. Развяжешь эту убогую косу, или как там называется твоя причёска, состроишь милую рожицу и позовёшь охранника. Скажешь ему, что замёрзла, поняла? Попросишь отвести в уборную. Там включишь горячую воду в раковине и будешь греть руки. Дверь не запирай.

— Кай, но зачем? — Огромные дымчато-голубые глаза Джейн изумлённо распахнулись. — К нам уже вот-вот должен прийти врачеватель, он тебя посмотрит, залатает, а заодно и с жандармами поговорим. Объясним, что всё это одно большое недоразумение, драться ты не хотел, но тебя заставили. На худой конец заплатим штраф, ну что там ещё может быть?

— Дже-е-енни, — протянул я нарочито медленно, перекатывая на языке ласкающие звуки её имени, — ты действительно считаешь, что жандармам можно сказать, что мы оказались в «Старом лосе» случайно?

— Ну, если нет, — тут же стушевалась девушка, — то объясним, как есть. Правду расскажем. К тому же неужели ты никогда не оказывал услуги жандармерии? Неужели тебя никто здесь не знает в лицо? Кай, ты же сыщик! Тебе обязательно должны поверить!

Вот то-то и оно, что я сыщик, и слишком многие знают меня в лицо. Я не питаю иллюзий насчёт служителей жандармерии. Ленивых идиотов вроде инспектора Шейна Теренса, которые по тем или иным причинам точат на меня зуб, в участке большинство. Да что там! Некоторые жандармы мечтают о том, чтобы засадить ненавистного Короля Лжи в каменный мешок до конца жизни. А тот же комиссар Маркус Лейк своего не упустит и сдерёт с меня десять шкур взамен на то, чтобы выпустить. Благо под коркой из крови и пыли, со сломанным носом и в порванной рубахе на меня до сих пор никто не обратил внимания. Но леди Оллроу незачем знать о характере моих взаимоотношений с городскими службами.

— А где, кстати, картечный пистоль? — неожиданно поинтересовался.

— Так в кармане твоего пальто. — Девушка обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться. — Меня не обыскивали, а я, когда пыталась тебя привести в сознание, машинально сунула его туда.

— Хм-м-м, — улыбнулся, — то есть у меня под головой сейчас находится запрещённое к использованию и даже хранению в Лорнаке оружие, на котором совершенно точно присутствуют твои отпечатки пальцев.

— Но это же твой пистоль, — неуверенно возразила леди Джейн.

— А может, твой? При открытии сейфа я использовал энергию браслета, то есть магическая экспертиза укажет на остатки твоей ауры, да и отпечатки пальцев при тщательном исследовании подтвердят, что ты держала пистоль в руках и даже целилась из опасного оружия. Ай-ай-ай… — Покачал головой, прицыкивая языком.

Про магическую экспертизу я, конечно, блефовал. Сейф в моём доме был одним из лучших, и это его дверца впитала все эманации. Но сейчас мне было на руку, чтобы девчонка действительно испугалась и исполнила все мои указания неукоснительно. Лицо Джейн вытянулось от удивления и понимания.

— Да-да, крошка, я не брезгую шантажом. Я вообще не брезгливый, — добавил с нажимом.

На долю секунды по лицу леди Оллроу пробежала тень презрения. Уголки губ опустились вниз, кончик подбородка наоборот поднялся, скулы чётко прорисовались. Всё это произошло за какую-то крошечную, ничтожную долю секунды, следом за которой все мышцы лица расслабились, а глаза стали отчуждённо-холодными. Леди медленно встала, демонстративно поправила корсет, подошла к решётке и громко крикнула:

— Эй, кто-нибудь! Мне очень надо в уборную. Пожалуйста! Я замёрзла!

Откинулся на импровизированную подушку из верхней одежды и прикрыл ресницы, стараясь не думать о том, почему так паршиво себя ощущаю. Всё это, разумеется, от ранений. Иначе и быть не может.

Краем уха услышал, как леди Джейн флиртует с охранником и просит провести её в дамскую комнату. Всё правильно, малышка, всё верно. Даже из-под прикрытых век я видел, как метают молнии серо-голубые глаза, как бешено бьётся жилка на тонкой шее, но женский голос при этом остаётся сладким, словно акациевый мёд.

— А вы меня проводите? Да, здесь ужасно холодно…. Ваш жакет? А так можно? Что вы, конечно, я с радостью…

С трудом удержался от того, чтобы не фыркнуть во весь голос. Жандарм загромыхал решёткой, выпустил леди Джейн.

— Эй, а ты что, сдох, что ли? — донесся до меня недовольный мужской голос. — Гм-м, ладно пускай Патрик сам с документами разбирается. И так должен до потолка прыгать от радости, что я взял его смену.

Правильно, проваливай скорее, тебе здесь делать нечего.

Вновь загрохотала решётчатая дверь.

Я продолжал неподвижно лежать на полу и отсчитывать секунды. Досчитав до сорока трёх, а именно столько требовалось, чтобы выйти из общего коридора с камерами, с трудом поднялся со своего места. Голова кружилась, перед глазами плыло, всё тело адски болело. С колоссальным трудом натянул пальто на себя и застегнул на все пуговицы, чтобы рваная сорочка не бросалась в глаза, а затем, шатаясь, подошёл к кованой решётке. Нащупал силу. Резерв за время моего беспамятства почти не пополнился, организм отдавать имеющиеся крохи явно не собирался.

Хм… Придётся зачерпать магию из жизненных ресурсов. Опасно, конечно, в текущем состоянии велик риск выгореть или вовсе свести себя в могилу, но попытаться я просто обязан. На кону стоит слишком многое, а если идиоты на государственном попечении вспомнят, что не обыскали мой полутруп, то, пожалуй, дела обернутся совсем скверно. Прикрыл ресницы, расслабился, чтобы увидеть едва пульсирующий светло-салатовый кокон в районе сердца, напрягся и рывком вырвал тонкую нить, что светилась тусклее остальных. Как сдержался и не завопил от боли – не знаю. По ощущениям это было сопоставимо с отрыванием куска мяса от собственной кости. Как будто кто-то разом под кожу загнал раскалённые иглы, а ты вместо того, чтобы сопротивляться и вынимать их, заботливо вталкиваешь ещё глубже. Безумно болезненно, паршиво, противно и противоестественно.

— Одноглазый, конечно, упоминал, что это неприятная процедура, но я даже не представлял, насколько он брешет, — пробормотал сквозь зубы, хватаясь одной рукой за стену.

Серые мушки — предвестники скорого обморока — заплясали перед глазами. Пришлось немного постоять, чтобы прийти в себя. Крупная капля пота скатилась по лбу, прежде чем я смог преобразовать выцеженную ниточку магии в воздушный поток и засунуть конец в дверной замок.

Дры-ы-ынь. Тихий щелчок — и железная дверь выпустила второго обитателя камеры.

Выскользнул или точнее вывалился кулём с отбросами, стараясь не производить лишних звуков. Несмотря на всё ещё мелькающие пятна, сориентировался быстро. Главное здание жандармерии благодаря частым приглашениям комиссара я знал вдоль и поперёк. В этой части находятся клетки для ожидающих допроса, чуть дальше — сами допросные, потом общий зал работы, из которого ведёт главный выход на улицу, а этажом выше — кабинеты суперинтедантов и комиссара. Ближайший туалет, он же единственный в этом крыле — сразу за допросными.

К моей несказанной удаче и внутренней радости, в коридоре никого не встретил. То ли из-за того, что начиналось ранее утро, и жандармы предпочитали в это время просиживать штаны в общем зале с кружечкой горячего кофе, делая вид, что работают, то ли они просто посчитали, что из надёжных каменных мешков арестованные до прихода комиссара никуда не денутся.

Прислушиваясь к звукам и шагам, ныряя в ответвления, я незаметно добрался до уборной комнаты. Олух, что сопровождал Джейн, стоял, повернувшись ко мне боком. Каштановые с характерной ржавчиной волосы, тёмно-синие форменные штаны, кожаный ремень с креплением для магического жезла, голубая рубашка, под мышкой низкий шлем-котелок с эмблемой восьмиконечной звезды. А с ним разговаривал — вот же невезение и чего ему не спится в такую рань? — инспектор Шейн Теренс.

— Комиссар будет доволен ночным уловом: больше сорока нарушителей в «Старом лосе» взяли. Вот только спать безумно хочется, — оглушительно зевнув, произнёс тот, что был лишь в одной рубашке.

— Да кому нужны эти несчастные рыболовы да матросы? — зло отозвался Шейн. — Ты слеп, как крот, Роджер, если не понимаешь, что настоящее зло — это маги. Вот скажи, среди пойманных есть хотя бы один маг?

— Да вроде бы нет, сам знаешь…

Я мысленно усмехнулся. Откуда такая ненависть к магически одарённым, инспектор Шейн? Уж не завидуете ли вы комиссару? Не метите ли на его место? Разговор дальше слушать не стал. Сжал челюсти, мысленно убеждая себя, что процедура извлечения магии из жизненного запаса не так уж и болезненна, и послал воздушный пинок в головной убор Роджера. Тот в этот момент как раз вновь принялся зевать. Шлем выпал и покатился по полу. Удивлённый жандарм нагнулся за ним, а Шейн отметил:

— Не стоило тебе сегодня заменять Патрика, из рук всё валится.

Я незаметно проскользнул в заветную дверь уборной.

Взору предстали выкрашенные в нейтральный фисташковый цвет голые стены, пара неудобных фаянсовых рукомойников с открученными медными кранами, тонкие фанерные перегородки с хлипкими дверцами. Стандартная уборная для любого общественного места Лорнака за исключением того, что сейчас здесь никого нет. Или всё-таки есть? Сквозь шум мощных струй воды до слуха донеслись тихие всхлипы. Последние были настолько приглушёнными, что я не готов был поручиться, что это не слуховая галлюцинация.

— Джейн?

Шаги сделал по инерции. Светловласка сидела в самой дальней кабинке у новомодного техномагического горшка. К тому моменту, как я подошёл, она уже успела подняться и насухо вытереть кожу под глазами. Лишь красноватые белки глаз и припухлости выдавали то, что она плакала. Вид у леди оставлял желать лучшего, но сейчас меня испугала её нездоровая бледность, синие губы, дрожащие пальцы и отсутствующий взгляд.

— Дьявол, Джейн, почему ты сидела на холодном полу вместо того, чтобы греть руки в горячей воде?!

Лицо девушки исказила горькая усмешка.

— А какая разница, что я делаю? Всё равно ты повесишь на меня ношение и применение картечного пистоля, и будешь прав. Ведь я действительно угрожала тебе! Приставив дуло к груди! А ещё именно из-за меня тебе пришлось драться с Грииром… и с капитаном частного катера. Мне грозит минимум три года в застенках и курс у мозгоправов, ведь такое оружие используют лишь безумцы. Приёмные родители вытаскивать не станут, потому что в таком случае эта история попадёт в газеты и испортит репутацию семьи Оллроу. Гораздо проще им будет сделать вид, что на их дочь отправилась в длительное путешествие посмотреть мир. В антимагических кандалах резерв уменьшается с каждым днём, сам знаешь, а у меня магии сейчас так мало, что я даже не могу зажечь искру, чтобы согреться! Через три года я стану самым обыкновенным человеком. И самое главное — Милинда! Теперь получается, что все ниточки потеряны, и её больше не найти! Вдруг с ней что-то случилось? Вдруг она прямо сейчас нуждается в моей помощи? Ведь у неё никого нет, кроме меня, а я здесь…

Облегчённо выдохнул и шагнул к девушке. Не обращая внимания на колющую боль в груди, прижал к себе женское тело, пытаясь согреть собственным теплом и дыханием. Дьявол, какая она ледяная! Хоть бы не заболела.

— Я не сержусь на тебя и не верю, что ты нажала бы на курок пистоля, — произнёс куда-то в светловолосую макушку. — Что касается Милинды, то мы обязательно её найдём. А касательно переживаний о заключении, всё это пустое. Задерживаться в жандармерии и тем более отправляться в городскую тюрьму из-за какой-то ерунды не входит в мои планы.

Дженни на миг замерла, а затем подняла на меня изумлённые сего-голубые глаза.

— Как это не входит в твои планы? — моргнула и добавила: — И как ты выбрался из камеры? Стражник же её закрыл, я видела!

Усмехнулся.

— У меня свои секреты. Снимай жакет. Моё пальто теплее и длиннее, скроет твой наряд целиком. К тому же девушка в наряде ночной феи и жакете жандарма определённо привлечёт внимание.

В глазах девчонки мелькнула догадка.

— Так ты специально…

Пожал плечами. Специально её морозил, не специально — какая разница? Расстегнул пуговицы, повёл плечом, стараясь не показывать, насколько тяжело мне даются обыкновенные движения. После второй ниточки, выдернутой из собственного жизненного кокона, перед глазами так и норовили заплясать серые мушки.

— Воротник подними и заколи волосы в пучок, — скомандовал Джейн, после того как сам умылся в раковине. — Тебя должны принять за обыкновенную посетительницу, а меня за служащего.

— Кай, постой, но в центральном зале наверняка много людей, кто-нибудь обязательно нас остановит. Да и как мы пройдём мимо жандарма, что одолжил мне свой жакет? Кстати, к нему направлялся второй, и сейчас их там наверняка уже двое.

— Я их отвлеку, — произнёс уверенно, хотя про себя думал, хватит ли сил на то, чтобы просто доползти до выхода. — А выйти можно и через запасной проход. Он здесь недалеко.

К счастью, мне не пришлось отвлекать Шейна и Роджера магическими трюками. Жандармы настолько сильно увлеклись собственной беседой, что просто не заметили двоих беглецов. Лишь уже около самого выхода я услышал грохот железных подмёток и громкие крики «Эй, постойте!» Толкнул Джейн под локоть и крикнул:

— А теперь побежали!

Глава 10. Последствия

Я приказал вознице довезти Джейн до родового поместья Оллроу и только после этого направился домой. Надо было хорошенько всё обдумать и хотя бы частично восстановить магический резерв. На пороге собственного особняка меня встретил встревоженный Мэтью и очень злой Берни. Несмотря на то, что его движения транслировали крайнюю степень возмущения, я мысленно отметил, что за ночь он успел побывать дома, освежиться и сменить парадный бежевый костюм на обычный тёмно-коричневый, правда, при этом не менее элегантный.

Гнилая каракатица, я вообще забыл про помощника! Если бы знал, что он здесь ошивается, то лучше бы переночевал в первой попавшейся подворотне. Сейчас как всегда начнутся нотации…

— Кай, какого чёрта ты себе позволяешь игнорировать своего напарника… — не разочаровал секретарь, но осёкся, как только рассмотрел моё лицо. — Кай, Миродержец тебя забери, что случилось?! Почему ты в таком виде?

Отвратительно бодрый и громкий голос помощника раздался набатом в ушах, вызывая очередной приступ головной боли и рябь перед глазами. Выжженные маги и магэссы! Да мне бы справиться с тошнотой после дрянных рессор самоходной повозки, а тут Берни истерит, словно обманутая жёнушка.

— Не ори, — стянул пальто и бросил его на пол. Подумал ещё секунду, и остатки рваной рубашки отправились туда же. — А то я отправлюсь не к Миродержцу, а прямиком в огненную геенну к самому дьяволу.

Мэтью бросился всё поднимать, а я, не обращая внимания на изумлённое восклицание Берни, направился в спальню. После пережитых ночных приключений безумно хотелось съесть что-нибудь посытнее и завалиться спать.

— Мэт, сбегай к Биллу…

— Уже, господин Ксавье. Я заказал ужин накануне вечером, чтобы вы могли поесть, как только вернётесь. Признаться, думал, что вы переночуете в особняке.

А мальчишка смекалистый, далеко пойдёт.

— Тогда тащи всё в спальню, там и поужинаю. Ну, или позавтракаю. — Мальчишка шустро ретировался, а я к этому моменту уже успешно пересёк холл и гостиную и добрался до лестницы на второй этаж. Но мой въедливый и очень раздражающий секретарь перегородил путь к заветной спальне.

— Кай, не думай, что одной ничего не значащей фразой ты от меня так просто отделаешься. Да и вообще, судя по твоей потасканной шкуре, у дьявола ты ходишь в любимчиках. Я прошу, нет, я требую, чтобы ты всё мне рассказал! Ты в который раз меня обманул, сказав, что цветы не понравились леди Джейн…

— Но они ей действительно не подходят, — вяло ответил, прекрасно понимая, что это не то, что хочет услышать помощник. Вот только незадача, если он узнает, куда этой ночью я притащил блондиночку, то выпотрошит мозг до последней нервной клетки. Попытался протиснуться между подтянутой фигурой помощника и громоздкой балюстрадой, но Берни вновь завёл свою шарманку.

— Кай!

— Ну что, Кай? Что?! Да чтоб все матросы рыбацкого квартала стали убирать помои за собой! Что ты ко мне прицепился? Иди вон… займись чем-нибудь полезным. Или вообще проваливай из моего дома. Какого рогатого демона ты постоянно здесь околачиваешься? Тебе мёдом, что ли, намазано?

Блондин посмотрел на меня с немым укором. Он набрал полные лёгкие воздуха, видимо, собираясь мне достойно ответить, но затем резко выдохнул и отошёл в сторону.

— Я беспокоюсь за тебя, — неожиданно тихо и серьёзно произнёс он. На лице недоучки-психолога, к моему удивлению, не было ни единого признака лжи. — Неделю назад на тебе не было живого места, однако ты настрого запретил вызывать врачевателя. Потом ушёл в запой, вчера вечером я впервые увидел тебя трезвым за долгие дни и даже обрадовался. Но ты повёл себя в ресторации как последний хам и, подло меня обманув, куда-то увёз леди Джейн, а сам вернулся домой лишь наутро. Или точнее надо сказать, приполз домой лишь на утро. Мало того что избитый, так и с полностью опустошённым резервом, если магическое зрение меня не обманывает.

— Не обманывает, — буркнул я, ухватился за перила и начал медленное восхождение в спальню.

— И всё-таки, Кай, что случилось?! Сегодня нам с Мэтом тоже нельзя вызывать врачевателя? — послышался вопрос в спину.

— Нельзя.

Ступенька. Ещё ступенька. Никогда не замечал, что подниматься по лестнице и говорить одновременно — архисложное занятие. И голос у Берни сегодня какой-то особенно громкий. Он вновь нагнал меня.

— Хорошо, не хочешь говорить, что произошло с тобой, хотя бы ответь, что с леди Джейн? Она в порядке?

Ещё несколько ступенек.

— В полном. Я отвёз её домой, чему она была невероятно рада, — проворчал, вспоминая состояние клиентки.

За прошедшую ночь чопорная леди Оллроу успела изрядно испугаться в «Старом лосе», где-то выложиться в магическом смысле, посидеть в каменном мешке, наступить на горло своим принципам из-за подлого шантажа, обмануть жандарма и сбежать из главного участка. Да, пожалуй, она была действительно рада вернуться домой, и уже даже не переживала, что слуги увидели хозяйку в наряде ночной феи и с разряженным браслетом-артефактом.

Последняя ступенька.

— Слава Небесной Старице, а то я уже испугался, что ты с ней что-то сделал, — облегчённо вздохнул секретарь. — Вот только не понимаю, зачем…

На этих словах я раздражённо толкнул дверь в спальню, и Берни неожиданно замолк. В принципе, удивляться было чему. Над кроватью в стене чёрным зевом зиял раскуроченный сейф, сама постель разобрана. Пока я пытался взломать магическую коробку, то изрядно по ней потоптался. Покрывало и вовсе сползло на пол.

— Кай, тебя ограбили! — воскликнул Берни, хватаясь за голову.

— А, что? — от возгласа секретаря у меня в ушах зазвенело, и на пару секунд я дезориентировался.

— Сейф! Кай, смотри, пока тебя не было, кто-то влез в твой дом…

— Ах, это… — Махнул рукой и направился к кровати. Хорошо бы снять обувь, но раз я уже потоптался на одеяле, то в принципе можно и не снимать. — Не парься, это мы с Дженни развлеклись. Да что ты на меня так смотришь, она сама дала…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На щеках Берни вспыхнул яркий румянец, меж бровей залегла глубокая вертикальная складка, а ноздри расширились. Ого! Да мой помощник, оказывается, умеет злиться? Вот уж не думал.

— Кай, — внезапно жёстким голосом перебил Берни, — я прекрасно понимаю, что у тебя потрясающая харизма и обаяние, ты можешь заполучить любую женщину, какую захочешь. Вот только… — он отвёл взгляд ясных синих глаз в сторону, — ты был прав. Я влюбился в леди Джейн. Она остроумная, красивая и талантливый искусствовед… Когда всё закончится, я хотел бы за ней ухаживать. У меня самые серьёзные намерения в отношении неё. Если для тебя это всего лишь очередная… — Он сжал зубы и мотнул головой. — Пожалуйста, оставь леди Джейн в покое.

— Да и в мыслях не было, — произнёс я, почему-то чувствуя горький осадок на языке. — Не знаю, что ты себе надумал, но мы взламывали мой сейф. Только и всего. Я воспользовался её артефактом. Кстати, у самой леди Джейн магический резерв весьма скудный. Да и вообще она совершенно не в моём вкусе — слишком холодная, заносчивая и наивная, играет в благородную леди и к тому же единственная наследница рода Оллроу. Как по мне — только одни минусы.

Берни вновь перевёл тяжёлый взгляд на меня. Несколько секунд он молчал, а потому я не мог разобрать, поверил он мне или нет. Нашу игру в гляделки прервал запыхавшийся Мэтью с подносом. На небольшом медном кругу стояло блюдо, источающее аппетитные запахи жареного мяса.

— Господин Ксавье, а вот и ужин! То есть завтрак.

— Ну, наконец-то! — воскликнул я нарочито бодро. Разговор с Берни меня порядком напряг. — Мэт, ты медленнее, чем деревенская кляча. Такими темпами сведёшь меня в могилу от голода! Давай живее сюда.

— Простите, я разогревал… — тут же начал оправдываться мальчишка. — Там в плите кристалл тусклый совсем, надо бы заправить его. Ах да, ещё в дверь звонил жандарм, но я не открыл, сами понимаете.

Кивнул. Конечно, понимал. Если Мэтью увидят в моём доме, то им непременно заинтересуются синемундирые.

— И что? Он там продолжает стоять?

— Да, господин. Под дверь записку просунули. Вот.

Рыжий мальчишка шустро передал мне сложенный вдвое голубой листочек бумаги.

— И что, сам не читал? — спросил я насмешливо.

— Что вы, господин! Как можно? Это же дела благородных господ, да и читать я умею лишь печатные буквы, как в новостных листках пишут! — Мальчишка всю речь держал пальцы сцепленными, а под конец тирады всплеснул руками.

Я криво усмехнулся.

— В следующий раз, когда будешь врать, Мэт, учти, что жесты рук должны сопровождать устную речь или опережать её, но никак не отставать. При ярких эмоциях, таких как возмущение или гнев, люди обычно всплёскивают руками, а уже потом выдают недовольную тираду.

Нос и уши мальчишки пристыженно заалели в тон огненной шевелюре. Разумеется, любопытный сорванец прочёл записку несколько раз, прежде чем отнести хозяину.

— Г-господин Ксавье, простите, я всего лишь хотел…

Остановил поток извинений жестом.

— Мэт, мне не нужны твои извинения, но вот ложь в своём доме я не потреплю. Ещё раз соврёшь, выставлю за порог. Понял? А теперь брысь на кухню или из особняка через задний ход, чтобы жандарм тебя не заметил.

Плечи мальчишки опустились, взгляд потух.

— Слушаюсь, господин Ксавье.

Когда рыжая шевелюра исчезла из поля зрения, Берни перевёл на меня задумчивый взгляд.

— Жёстко ты с Мэтом общаешься. А я его, между прочим, застал в четыре утра на пороге особняка. Он тебя всю ночь дожидался и спать не ложился.

— Угу, — промычал в ответ, больше не слушая помощника.

Так, что там у нас…

«Уважаемый Кай Ксавье,

В жандармерии есть для вас небольшое, но важное дело, пожалуйста, приезжайте как можно скорее. Вознаграждение двадцать фэрнов. Прислал за вами Клаусиса. Комиссар Маркус Лейк»

Ух, чует моя печёнка, что это «небольшое, но важное дело» напрямую связано с арестованными матросами, которые успели рассмотреть моё лицо этой ночью во всех ракурсах. Вонючая слизь! Мне туда нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Что там пишет жандармерия? — Берни выхватил листок из моих рук, увидев, что я нахмурился. Пробежался по записке. — Как можно скорее, конечно, ты не сможешь приехать, но я могу договориться на вечер.

— Никакого вечера. Отказывайся от этого дела от моего имени, — жёстко отрезал.

— Но двадцать фэрнов на дороге не валяются… ты думаешь, что выторгуешь больше?

— Нет, Берни. Даже если они предложат тридцать или пятьдесят фэрнов, отказывайся, понял? Да хоть сотню. И ни слова о моём состоянии. Наплети с три короба всё, что хочешь, только отмажь меня от жандармерии на ближайшие пару недель. В конце концов, ты мой секретарь. Вот и скажи, что я очень занят.

— Кай, ты уверен? — встревоженно переспросил помощник.

— Уверен.

— И ты ничего не хочешь мне рассказать? — Берни свёл брови.

— Ничего.

Несколько секунд помощник испытующе буравил меня взглядом, а потом тяжело вздохнул, покачал головой, сунул листок в карман и вышел из спальни. Я обрадованно схватился за вилку. Ну, наконец-то поем и лягу спать. Краешком сознания вспомнил, что Берни смотрел куда-то в сторону, когда говорил о леди Джейн и своих чувствах к ней. Машинально повернул голову и увидел в самом углу около шкафа платье благородного винного цвета. То самое, в котором Дженни была на свидании накануне вечером.

— Да провались всё к демонам! — зашипел сквозь зубы.

Зло отбросил вилку и устало откинулся на подушки, прикрывая веки.

***

— Кай… К-а-ай… — Чей-то мягкий женский голос выдернул меня из дрёмы.

— Риша, отстань, — сонно протянул, не разлепляя век.

Кисловатый запах щекотал мои ноздри, убаюкивая. Все демоны прееисподней, как же я устал… Мелодичный смех окончательно меня разбудил, и я распахнул ресницы, с удивлением обнаружив рядом с собой… Грейс Проклятый Кинжал. Черноволосая красавица сидела на покрывале моего одеяла в какой-то причудливой позе со скрещенными лодыжками и идеально ровной осанкой. Как всегда в невзрачной мужской одежде, плотном платке и высоком цилиндре. Достанется же Мэтью за то, что он пускает ко мне кого ни попадя!

— Риша? — Девушка насмешливо вскинула левую бровь, ничуть не обидевшись, что её назвали чужим именем. — Слухи не врут, и знаменитый Кай Ксавье действительно тот ещё бабник? А я-то думала, что с твоими шрамами у тебя я буду единственной, — протянула она иронично. — Или это та самая знакомая, которой ты платишь?

Громко фыркнул.

— Не смешно, Грейс. Зачем пришла?

Брюнетка повела плечом, задумчиво меня рассматривая. Только сейчас сообразил, что заснул без рубашки, и незваная гостья имела достаточно времени, чтобы рассмотреть мои уродства. Ну и к чёрту! Решительно отбросил одеяло и встал с кровати, скрестив руки на груди.

— Так зачем ты пришла?

— Почему ты считаешь, что я не могла просто захотеть навестить тебя? — вопросом на вопрос ответила королева воров, сверкнув антрацитовыми глазами и по-кошачьи мягко поднимаясь с постели. — Знаешь, мне очень понравилась наша последняя встреча.

Красотка облизала свои губы.

— Средь бела дня? — Демонстративно кивнул головой в сторону окна. Судя по ещё не наступившим сумеркам, которые в это время года сгущаются уже в четыре, я проспал всего несколько часов, вряд ли больше. — Мне казалось, что ты очень... занятая личность.

Я даже поймал тот миг, когда из чёрных, как непроглядная тьма, глаз улетучилось игривое настроение. Лицо Грейс вмиг окаменело, а вокруг пухлых губ и на идеально ровном лбу залегли глубокие складки, выдавая тревогу.

— Кай, ты даже проницательнее, чем я думала. Не зря бывшие прихвостни Одноглазого поговаривают, что с Королём Лжи нельзя ссориться.

— Мне плевать, кто и что обо мне говорит.

Грейс кивнула, словно именно такого ответа и ожидала.

— Что ж, скажу прямо. Есть дело. Так сложилось, что один из моих людей попал в главный участок жандармерии. И у него моё оружие. Ты должен его вынести.

То ли скудный резерв, то ли отсутствие полноценного сна, то ли использование жизненных сил, но что-то отразилось на моих умственных способностях. Потому что мне потребовалось целых две секунды, чтобы воскликнуть:

— Что?! Грейс, ты с ума сошла? Я не буду этого делать!

Девушка подошла совсем близко и склонила голову к плечу, рассматривая меня. От этого движения мужской платок сместился в сторону, открывая кусочек шеи с уродливым шрамом.

— Кинжал слишком долго находился у меня и насквозь пропитался магией. Если жандармы найдут его, то смогут выйти и на меня.

Я вновь фыркнул.

— Почему ты так уверена, что они ещё не нашли оружие? И с чего вообще решила, что я буду тебе помогать?

Грейс сделала ещё один шаг, и теперь между нашими телами сложно было просунуть и лист бумаги. Она запрокинула голову назад и приблизила своё лицо так, что терпкое тёплое дыхание защекотало скулу.

— Не нашли, — тихо, но чётко произнесла она. — А помогать ты мне будешь, во-первых, потому что должен, во-вторых, это в твоих же интересах. Мне доложили, какие невероятные ставки сорвали прошедшей ночью везунчики в «Старом лосе», поставив на одну тёмную лошадку. Кстати, твой помощник уже мчится сюда на личном автомёбиусе начальника жандармерии. Ну, так что? Кай, ты слишком умён, чтобы не согласиться на моё предложение.

Грейс говорила намёками, но её тело рассказало даже больше, чем мне требовалось. Невзначай оголённая шея и застарелый рубец. Кинжал, пропитанный магией, — легендарное личное оружие воровки, за которое ей и дали это прозвище. Судя по всему, именно этим клинком она когда-то убила того ублюдка, что исковеркал её жизнь, и с тех пор таскала его с собой. Не удивлюсь, если же им она пришила и Одноглазого. А вот если жандармы найдут кинжал, то обязательно заинтересуются сильными эманациями смерти, а там уже и до самой Грейс недалеко.

При упоминании личного автомёбиуса комиссара Лейка уголки пухлых губ нет-нет, да и тронула мимолётная усмешка. Так улыбаются люди, которые уверены в исходе событий. Похоже, Грейс уже точно знает, что Берни мчится сюда, чтобы взять меня за шкирку и отвести в жандармерию. Очевидно, у моего секретаря так и не получилось отделаться от настойчивого приглашения комиссара. Допустим, я поеду на очередное дело. Но почему Грейс так уверена, что я вынесу для неё кинжал? Похоже, у неё есть туз в рукаве.

И всё-таки я не привык, чтобы мной вот так распоряжались.

— И почему же я тебе должен? — хмуро спросил, прищурив глаза. — По-моему, ты спасла мне жизнь после того, как твои же мордовороты её чуть не отняли.

— Фу, как грубо! — Девушка поморщилась. — Я предложила стать тебе моим постоянным любовником, а ты отказался. Так что я записала свою «благотворительную акцию» в список оказанных услуг.

Она говорила нагло, не скрывая циничной ухмылки. Воровская привычка — не выдавать своих истинных чувств, делать вид, что ты сильнее обстоятельств и не боишься даже тогда, когда страшно до колик в животе и до судорог пальцев.

— Кроме того, — как бы невзначай уронила Грейс, отступая назад, — если ты это сделаешь для меня, то клянусь, ни один из арестованных в «Старом лосе» не «узнает» тебя в стенах жандармерии. — Девушка обернулась и бросила на меня прищуренный взгляд. — Судя по твоей ауре, тебе это ой как не помешает. Но решать тебе.

«Сам знаю, что не помешает», — с неудовольствием отметил я.

Время утекало так же стремительно, как впитывается пенная волна в пологий песчаный берег. Миллиарды пузыриков с шипением лопаются, подгоняя громче, чем размеренное тиканье хронометра. Секунда бежит за секундой. Понятия не имею, как Грейс за такой короткий промежуток времени выяснила столько информации, а главное, как может передать указания даже в каменные мешки жандармерии. Определённо у неё очень хорошая сеть осведомителей. На улице раздался характерный звук работы двигателя автомёбиуса. Кажется, он остановился практически под моими окнами. И я, наконец, решился.

— Кто? — спросил, зная, что Грейс меня поймёт. И она поняла.

— Плешь, — так же коротко ответила девушка, обрадованно встрепенувшись.

Кивнул, принимая ответ. Того мордоворота, что бил меня, стоило хоть чуточку проявить неуважение к его шефу, я запомнил хорошо. Отчётливо хлопнула входная дверь особняка, раздались стремительные шаги. Грейс, однако, продолжала медлить. Она плавным движением достала из глубокого кармана пистоль и положила его на край одеяла. Мой картечный пистоль. Дьявол! Да эта девушка умудрилась обыскать весь дом, пока я спал! Куда вообще смотрел Мэт?

— Не оставляй больше оружие в кармане пальто в прихожей, — произнесла воровка, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение моего лица.

— И позволь спросить, зачем ты взяла мой пистоль, а затем его же мне возвращаешь?

Заскрипели ступени на лестнице. Кошмар, как громко. Это Берни плотно пообедал, или они настолько старые?

— А ты попробуй, догадайся! — Девушка неожиданно подмигнула и вскочила на подоконник.

А в следующую секунду уже ничего не напоминало о том, что в спальне побывал кто-то кроме меня. Лишь слабо шевелящиеся от дуновения ветра шторы да поблёскивающая ореховая рукоятка пистоля говорила о том, что короткий диалог с новым шефом приступного мира мне не приснился. Я успел накинуть покрывало на оружие ровно в ту секунду, как дверь в мою спальню распахнулась:

— Кай, прости, я не справился! Говорил, что ты болен, но комиссар Лейк выписал официальный ордер, что ты обязан явиться в жандармерию! Говорит, без тебя совсем никак, зато я сторговался аж на восемьдесят семь фэрнов! — воскликнул запыхавшийся Берни с порога, а затем с удивлением посмотрел на распахнутое окно.

***

— Что вы там делали? — по третьему кругу допрашивал служащий.

Я со скучающим видом откинулся на спинку неудобного стула и положил ноги прямо на казённый стол. Констебль в идеально отглаженной униформе бросил на меня осуждающий взгляд, но замечания делать не посмел. Видимо, он был предупреждён об эксцентричном характере сыщика, нанятого руководством. Впрочем, в задачу жандарма входило лишь задавать вопросы и делать соответствующие пометки механическим стержнем на длинной клетчатой бумаге, заправленной в полиграф. Я же свою самую важную задачу уже выполнил.

— То же, что и все. Смотрел бои, — в третий раз ответил Плешь, заметно нервничая.

— И кто же из арестованных в «Старом лосе» участвовал в бою? Демонстрировал боевую магию? — Констебль лёгким пассом руки провёл по одной из стен допросной, делая её прозрачной.

Простейшая магия для этого места, заложенная ещё строителями. Вот только для меня сейчас недоступная, потому что те крохи резерва, которые у меня успели скопиться за несколько часов сна, я медленно, но верно тратил на поддержание тонкой иллюзии. Выпрямил сломанный нос, убрал синяки под глазами, заставил исчезнуть ссадины от ударов кулаков. Лишнее внимание жандармов мне сейчас ни к чему.

Плешь сделал вид, что всматривается в несколько десятков хмурых людей, что подпирали своими спинами каменную стену. Кто-то лыбился, прекрасно догадываясь, что на них сейчас смотрят, кто-то со смаком ковырялся в носу, какой-то умник замотался в грязный дырявый плед и устроил себе лежбище прямо по центру каменного мешка. Дерущихся не было, что занятно. Неужели магия? Или всё-таки у матросов хватило ума, чтобы завязывать драки?

— Не могу разобрать, но, кажется, там нет бойцов, — ответил громила, старательно не смотря в мою сторону.

Громоздкая машина из железа и меди начала что-то быстро-быстро рисовать на бумаге своими паучьими лапками. Соединённые тонкими цепочками перстни на руках Плеши засияли радужными цветами. Допрашиваемый потел, его щёки уже давно по цвету сравнялись с варёной свеклой, несмотря на то, что в помещении царила скорее прохлада, чем жара. Молодой жандарм обречённо сделал несколько пометок на бумаге и вновь бросил взгляд на меня. На этот раз вопросительный. Я нарочито небрежно пожал плечами, особенно не рвясь раскалывать знакомого мордоворота. Всё, что мне было интересно, я уже услышал, а вот некоторые мои вопросы могли бы навести констебля на определённые нежелательные мысли. Оно мне надо?

— Странно как-то, — пробормотал служащий, — не могу понять, в чём дело. Переспрашиваю одно и то же у свидетеля, ответы одинаковые, а аппарат мне показывает то ложь, то правду. Наверное, сломался…

«Да потому что ответы отличаются. Там бойцов нет, а здесь есть», — мысленно усмехнулся, проследив за озадаченным выражением на лице жандарма.

Оглушительно зевнул, не утруждая себя прикрыть рот ладонью, демонстративно достал из кармана пальто часы-луковицу и посмотрел на циферблат.

— Время-то уже позднее, да что-то скучно у вас, — протянул, вставая со стула. — А ваш свидетель, очевидно, выпил слишком много эля этой ночью, вот полиграф и сбоит. Давно говорил, что данное магтехническое изобретение — полнейшая придурь, и ничем не лучше моргентума.

— Простите, господин Ксавье? — удивленно ответил констебль.

Я закатил глаза. И кого только в жандармы теперь берут? Неужели они вообще ничего не знают?

— В древней Аксании подозреваемому в тяжёлом проступке давали графин с ядовитой вытяжкой из ягод моргентума, — охотно пояснил Берни, сидящий неподалёку. — Если он боялся и выпивал всего лишь чуть-чуть, то умирал, так как яд моментально проникал в кровеносную систему. А если подозреваемый был уверен в своей правоте, то щедро вливал в себя жидкость, отчего его тут же начинало тошнить, и он оставался в живых. В наши дни, конечно же, понятно, что это крайне варварский и ненадёжный способ определить, врёт человек или нет. Хотя бы по тому, что у всех организмы разные, те же маги чуть более устойчивы к ядам, чем не-маги, а если у подозреваемого ярко выраженные целительские способности, то это уже третья история. Вытяжка может быть разной концентрации, ягоды недозревшие или перезревшие. Опять же очень многое зависит от массы человека. Очевидно, что та порция, что убьёт худенькую девушку или подростка, может практически никак не отразиться на хорошо упитанном или тучном мужчине.

— О, как… понятно, — протянул жандарм, потирая переносицу рукой, — но почему вы считаете, что полиграф ошибается?

Устал. Отлично. Самое время, чтобы свалить, а то ещё немного, и у меня совсем не хватит сил даже на скудную иллюзию.

— Да потому что вы скачете около этого полиграфа, как аборигены вокруг кустов с ягодами моргентума! Кто его вообще настраивал? И как? Неужели вы считаете, что все допрашиваемые врут одинаково?

— Что вы, господин Ксавье! Я много слышал о делах, которые вы раскрыли, и бесконечно уважаю ваш талант определять ложь по языку тела. Но смею уверить, что данный аппарат я настраивал лично после того, как закончил соответствующие курсы при факультете магической техники Главного Лорнакского Университета. Это очень сложный механизм, который учитывает и сердцебиение свидетеля, и температуру кожи, и массу других показателей, которые невозможно сымитировать.

— Если ваш свидетель не напился эля или ромашкового отвара, не замёрз в каменном мешке и имеет железные нервы, — невежливо перебил я жандарма, поднялся со стула и протянул руку. — Ну что же, господин э-э-э…

— Младший констебль Ботт, — автоматически ответил молодой человек, подавая мне ладонь для рукопожатия.

— Младший констебль Ботт, было приятно с вами познакомиться, но я не вижу, чем могу помочь.

Я энергично потряс руку опешившего от напора служащего, а затем на его же глазах взял бумагу из полиграфа и очень тщательно вытер об неё каждый палец. Как будто пожал руку не чистоплотному государственному служащему с идеально отглаженными стрелками на форменных брюках, а подзаборному бездомному побирушке с перепачканными по локоть ручищами в смрадных отходах Лорнака.

— Кай! — зашипел Берни.

Странно, я думал, он уже привык к моим выходкам.

— Да, Берни? — Я высоко приподнял брови и скомкал то, что осталось от записей констебля, тонкой трубочкой, чтобы не менее старательно вытереть промежности между пальцами.

— Стойте… а как же… а что же мне делать… — Констебль побелел от страха, видя, что я сделал с его многочасовой работой.

— А, это? Да зачем вам эти закорючки. — Отмахнулся. — Свидетель не врёт, среди этого сброда нет того, кого вы ищите. Ну, всего доброго.

И с этими словами сунул остатки бумаги в карман пальто и вышел из допросной.

— Кай! Кай! — Берни вовремя опомнился и бросился вдогонку за мной.

— М-м-м-м?

— Кай, ну нельзя же так! Ладно я, но этот констебль! Почему ты его унизил?

— А что, я его унизил? — Остановился и сделал огромные глаза, якобы совершенно не понимая, о чём идёт речь.

— Нельзя же быть настолько невоспитанным хамом! Теперь я понимаю, почему тебя ненавидит как минимум половина жандармерии, а вторая просто тихо мечтает дождаться смерти Кая Ксавье! Если ты так общаешься со всеми…

Берни явно заготовил для меня целую обличительную речь, но завидев направляющегося в нашу сторону инспектора Теренса, я громко его перебил:

— Шейн Те-е-е-ренс, какая встреча!

Что я действительно ценил в своём помощнике, так это понимание, когда действительно нужно заткнуться.

— Добрый вечер. Господин Ксавье, господин Лэнгфорд, — холодно и предельно официально поздоровался с нами инспектор.

Берни обменялся с жандармом рукопожатиями, а я с неподдельным интересом стал рассматривать решётку ближайшей камеры.

— Гхм-м-м, — прокашлялся инспектор.

— Да-да, я вас заметил, но руку пожимать не буду. Только что вытер её, а я, знаете ли, очень чистоплотен.

По лицу инспектора пробежала гримаса гнева, а руки на миг сжались в кулаки, но он почти сразу же успокоился.

— Я от комиссара Маркуса. Он, к сожалению, сейчас очень занят. Велел найти вас и спросить, удалось ли что-то выяснить. Был ли среди бойцов маг?

— Нет, к сожалению, ничего не удалось узнать.

— Вот так? — Мужчина поднял брови и впился в меня взглядом. — Просто ничего не удалось узнать? И это говорит знаменитый Король Лжи?

Я поморщился от нарочитого пафоса в словах господина Теренса, но взгляд выдержал, а затем максимально спокойно, делая паузы, ответил:

— Да, представляете, ничего не узнал. Так бывает.

— Хм-м-м… — Инспектор явно искал подвох в моих словах. Несколько секунд он помолчал, а затем окинул меня задумчивым взглядом с ног до головы. — А знаете, господин Ксавье, у вас очень интересный фасон пальто. Мне почему-то кажется, что я уже видел это пальто сегодня утром. На девушке.

Шейн Теренс не умел блефовать. Он явно шёл ва-банк со своим предположением. Как много людей в Лорнаке поздней осенью носят пальто? Каждый второй. Есть ли что-то действительно особенное именно в моей модели? Понятия не имею. В тряпках не разбираюсь. И всё-таки меня проняло. По позвоночнику пробежала неприятная колючая волна, а если добавить к этому, что вот прямо сейчас в моём кармане лежал кинжал Грейс, любое подозрение на мой счёт рисковало обернуться действительно крупными проблемами. И не только для меня одного.

— У вас очень специфические вкусы, если вам нравятся девушки в мужской одежде, инспектор Шейн.

— А мне показалось, что вы напряглись.

Теренс не знал наверняка, но точно подозревал. И надо было срочно с этим что-то сделать. Я прищурился и сделал шаг по направлению к мужчине.

— А знаете что, инспектор? У меня такое странное, прямо-таки зудящее ощущение, что вы кого-то упустили при аресте всех этих людей. Очевидно, что среди них нет магов, то есть упущение сделано либо тогда, когда вы нагрянули с проверкой в таверну, либо уже здесь. С учётом того, что ваши камеры, как я только что убедился, закрываются на обыкновенный немагический замок, у меня складывается настойчивое предположение, что вина кроется в халатности жандармов внутри стен этого отделения. И ещё, судя по тому, как заметно помята ваша одежда… это же ваша смена была сегодня утром, я верно говорю? А комиссар Лейк знает, что это именно вы виноваты в упущении магов?

Жандарм плотно сжал зубы и сделал шаг назад.

— Можете быть свободны, господин Ксавье. Ваши услуги в этом деле больше не нужны. Господин Лэнгфорд, до свидания.

В гробовой тишине мы с Берни вышли на улицу. В отделении мы провели по меньшей мере часов пять или шесть, и за это время на Лорнак опустилась непроглядная темнота. Небо заволокло грузными свинцовыми тучами, и даже белёсый свет месяца не мог пробиться сквозь водянисто-ватную занавесь мрака. Лишь несколько одиноких газовых фонарей делилось скудным нутром, отбрасывая кроваво-красные блики на мрачные стены жандармерии, множество копьевидных пинаклей и оскаленных горгулий. Последние при дневном свете служили декоративным украшением сливных желобов, но сейчас их распахнутые каменные пасти больше напоминали оскал голодных и замерших в ожидании своих жертв хищниц.

Секретарь поёжился и махнул рукой ближайшему фурману, задремавшему на кожаной оплётке рулевого колеса. Я мысленно усмехнулся и подумал, что если бы не Берни, то с удовольствием прошёлся бы до особняка пешком.

Так же в полном молчании мы сели внутрь душной кабины. Секретарь понял меня без слов и сразу же заработал шарнирной ручкой, чтобы опустить запотевшие стёкла и впустить влажную прохладу позднего вечера. И лишь после того, как автомёбиус тронулся, Берни повернулся и очень тихо спросил:

— Кай, насчёт помятой одежды, это же блеф, да? Нельзя определить по степени помятости, как долго одежда находится на человеке.

— Ага, — неохотно подтвердил, облегчённо откинувшись на спинку сидения. Мне больше не требовалось поддерживать иллюзию на лице, и я наслаждался тонкими ручейками магии, которые струились по венам. По ощущениям это было очень похоже на то, когда ты изо всех сил напрягаешь мышцы, чтобы поднять груз, а спустя невыносимо длинный промежуток времени неподъёмный груз внезапно становится лёгким, словно пёрышко. — Гляди-ка, а ты всё-таки чему-то смог у меня научиться за годы безделья.

Берни несколько секунд хранил молчание, переваривая мой комплимент-оскорбление, но потом всё-таки не выдержал и добавил:

— А что касается того угрюмого типа по прозвищу Плешь… Мне показалось, что он действительно врал. И ещё кидал странные взгляды в твою сторону.

— Если что-то кажется, значит, надо провериться на магическое внушение. Я всё-таки тебя перехвалил. Тебе ещё учиться и учиться. Зачем ты вообще бросил университет?

Это было подло. Я прекрасно знал, насколько Берни переживает из-за своего неоконченного образования. Всегда, когда речь заходила об учёбе, он плотно сжимал челюсти, а по скулам начинали ходить желваки. Вот и сейчас, когда я напомнил помощнику, от чего он отказался ради того, чтобы работать на меня, его мысли тут же свернули в другое русло. Ну и хорошо, сейчас это главное.

Мы мерно двигались по брусчатой дороге, тихо жужжали топливные кристаллы, а багрово-красные отблески фонарей деловито заглядывали внутрь кабины через открытые окна. Уже давно стемнело, однако Лорнак продолжал жить своей жизнью. Где-то хлопнули ставни, кто-то крикнул что-то неразборчивое, навстречу проехался новенький бронзовый автомёбиус, принеся с собой смесь густого дыма и характерный запах жжёного сахара. Так пахнут исправно работающие кристаллы.

Берни сидел напротив, глубоко уйдя в себя. Он постоянно хмурил пшеничные брови, затем поджимал губы и вновь расслаблял высокий лоб.

— Кай?

— М-м-м-м?

— А откуда ты знаешь, что это были маги?

— Что?

— Ты сказал «именно вы виноваты в упущении магов»? С чего ты взял, что их было несколько?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Я посмотрел на задумчивого блондина напротив и понял, что за те годы, что Берни исполнял роль моего секретаря, он как-то незаметно вырос. И здесь дело не только в его раздавшихся вширь плечах и поселившейся в глазах уверенности вечно робкого студента психологического факультета. Дело в его возросшей наблюдательности и умении делать правильные выводы.

— Там в отделении, — я неясно мотнул головой куда-то в сторону, переводя тему, — ты хотел знать, почему я так веду себя с жандармами. Да и не только с ними. Ты всё ещё хочешь это узнать?

— Конечно. — Он кивнул. — Я знаю тебя слишком долго, чтобы понять, что ты делаешь это специально. Когда-то я думал, что унижение других людей доставляет тебе извращённое удовольствие, и это просто дурацкая черта характера, которая встречается у большинства гениальных личностей. Но в последнее время мне всё чаще кажется, что всё не так просто.

Я усмехнулся. Всё правильно.

— Видишь ли, Берни, на лице человека есть сотни мышц, и любое их сочетание вызывает какое-то выражение, отображает определённую эмоцию. Что-то есть общее для всех людей, что-то разное. Даже тогда, когда ты думаешь, что лицо собеседника расслаблено, десятки мимических мышц всё равно пребывают в сокращении. Чтобы как можно быстрее прочесть человека, мне требуется увидеть хотя бы одну истинную эмоцию на его лице. Люди очень любят носить маски, представляясь не тем, кем они являются на самом деле. Кто-то строит из себя успешного бизнесмена, кто-то чопорную леди, а кто-то религиозную домохозяйку и заботливую жену. При знакомстве с человеком я стараюсь вывести его на настоящие эмоции, выбить из глубокой колеи фальши. Неподдельное изумление, ярко-выраженное презрение или промелькнувшая плохо сдерживаемая ярость — неважно, главное чтобы чувства были искренними. Я играю в эту игру уже так много лет, что просто забыл, как ведут себя обычные люди.

Берни медленно кивнул, принимая мой ответ. В синих глазах отразилось понимание.

— И что, ты считаешь, что все вокруг постоянно врут?

— Врут. И порой так виртуозно, что велик соблазн поверить.

Глава 11. Итан Редли

Дни потекли своим чередом. Магический резерв медленно, но неуклонно пополнялся, ссадины бесследно затянулись, синяки почти полностью рассосались. Прошло две недели с тех пор, как меня срочно вызывали в жандармерию. Берни больше не задавал неудобных вопросов, полностью сосредоточившись на работе. Леди Джейн к моему несказанному удивлению так же на горизонте не объявлялась. Я подозревал, что Берни держит её в курсе дела, но меня устраивало, что она не мешается под ногами, а потому я ни о чём не спрашивал помощника.

Грейс за кинжалом так и не пришла, что поначалу меня сильно напрягло, но, поразмыслив, я пришёл к выводу, что рано или поздно воровка объявится. То, что оружие с чётким магическим следом её ауры больше не находится в стенах жандармерии, ей непременно передали. Ну, а решение на какое-то время оставить кинжал в моём доме… значит, её всё полностью устраивает. Клинок с изящной рукояткой, изготовленный явно под женскую ладонь, отправился в отремонтированный сейф вместе с картечным пистолем. Я же полностью сосредоточился на деле об исчезновении Милинды Блэр.

Прокрутив в голове все отчёты помощника и обе драки в «Старом лосе» и сделав ещё пару запросов через городского архивариуса, я пришёл к единственному неутешительному выводу: Милинда не покидала Лорнак. Я попросил Берни выяснить у леди Джейн, были ли последние письма пропавшей девушки отправлены обычной почтой со всеми штемпелями или же через магограмму. Ответ, как и ожидал, получил почти сразу — все записки Милинда отправляла магически, а значит, она могла это сделать как из Глокшира, так и из соседнего дома поместья Оллроу. Чем больше я думал обо всей этой истории, тем сильнее она мне не нравилась.

На какие средства могла жить в шумной столице юная симпатичная девушка, не получившая нормального образования и не имеющая опыта работы? Согласно рассказу леди Джейн, Милинда хотела попробовать себя в роли преподавателя верховой езды для дочерей богатых аристократов. Конечно же, я отправил Берни в книгохранилище перечитывать все новостные листки, начиная с месяца листопада, но особого результата не ждал. Помощник принёс в особняк целую стопку газет, тщательно обведя механическим стержнем подходящие заметки о поиске учителей. Несмотря на то, что в самом Лорнаке уже давно большинство представителей голубых кровей использовали самоходные повозки или же вовсе обзавелись автомёбиусами и личными фурманами, как оказалось, очень многие хотели научить своих дочерей верховой езде. Это считалось чем-то вроде игры на фортепиано или в крокет — как по мне, так вещи абсолютно бесполезные, но считающиеся необходимыми минимум для спесивых представителей благородного сословия, кичащихся своим происхождением.

Ежедневно Берни выписывал несколько адресов из газет и с раннего утра уезжал на первой попавшейся повозке, чтобы вернуться разочарованным лишь поздно вечером. «Да, эта семья действительно искала преподавателя по верховой езде своей дочери, но девушка, похожая на леди Джейн, на собеседование не являлась». Примерно такие слова он говорил, вычёркивая очередное объявление из новостного листка.

Я лишь усмехался, понимая, что скучная и монотонная работа секретаря — суровая необходимость, с большой вероятностью не являющаяся ключиком к нахождению леди Блэр. И чем более расстроенным и понурым выглядел Берни, тем большую внутреннюю дрожь и азарт у меня вызывали собственные поиски Милинды. Чем же эти две недели занимался я? Посещал все ипподромы Лорнака без разбору, делая ставки в тотализаторах исключительно на женщин-жокеев. Небольшие, но достаточные, чтобы привлечь к себе внимание нужных людей.

Над гигантской овальной площадью прозвучал низкий звук гонга.

— Итак, уважаемые дамы и господа, маги и магэссы, до конца приёма ставок осталось всего три минуты! — Над вытоптанным стадионом раздался голос букмекера, явно усиленный магически. — Может быть, кто-то ещё хотел бы принять участие? Напоминаю, под номером три сегодня участвует чистая аравонская, а жокеем пятой лошади будет легендарный Арчибальд Браун! Шестикратный чемпион в прошлом году, а также явный фаворит сегодняшних скачек! Для тех, кто хорошо разбирается в бегах и хочет пощекотать нервы, напоминаю, можно сделать тройную ставку! Угадайте призёров и получите десятикратный выигрыш! Осталось всего полторы минуты! Поторопитесь!

Благодаря таланту букмекера верхняя площадка с ящиками кишела народом разного сословия и достатка. Люди торопливо подходили к пронумерованным деревянным коробам, обшитым снаружи железом, опускали кто что: фэрны, ассигнации, драгоценности, банковские чеки. В ответ ящики вспыхивали зелёным магическим огнём, подтверждая, что ставка принята. Периодически нет-нет, но находился отчаянный глупец с алчно бегающими глазками, который пытался обмануть систему, скидывая в прорези фальшивое золото. В таких случаях огонь окрашивался буро-фиолетовым, и тут же рядом за неудачливым преступником возникала стража, хватала его под мышки и волокла прочь.

Я откинулся на спинку неудобной скамейки, прищурил глаза и приготовился наблюдать за исходом очередного заезда. В этот раз ставку сделал на номер два — гибкую как тростинка шатенку, скачущую на жеребце помеси аваравонского и кремового кахерского.

Раздался очередной удар гонга, призывающий зрителей занять свои места. Толпа разочарованно вздохнула и словно накатившая волна так же бесследно рассосалась по своим местам. Всё чинно, без драк, хотя и с ощутимыми эмоциями недовольства. Прошло ещё несколько минут, и прогремел мощный выстрел из пистоля. Невысокие кабинки разом распахнулись, и десяток длинноногих лошадей с жокеями на спинах во всю свою мощь ринулись на поле. Толпа взревела от азарта, а я не почувствовал ничего, кроме нарастающей скуки.

— Горячая тушёная капуста! Тушёная капуста! — Где-то позади послышался писклявый мальчишеский голос.

Над ипподромом поднялась густая стена из пыли и грязи, резко запахло лошадьми и характерными маслянистыми отдушками, трибуны заволновались, закричали.

— Пер-вый! Пер-вый!

— Ар-чи-бальд!

— Пришпорь его, давай-давай! Так ему! Не жалей коня! Я на тебя полсотни фэрнов поставил!

— Тушёная капуста, всего пятнадцать синнитов!

Индифферентно пронаблюдал, как номер три — тот самый чистокровный аравонский, — выбился вперёд. С такого расстояния наблюдать за лицами наездников не представлялось возможным, поэтому я просто сидел, прищурив веки и бесстрастно наблюдая за скачками.

— Простите, а здесь свободно? — Молодой человек лет двадцати пяти указал на место рядом со мной на лавочке.

Аккуратно подстриженный, в недорогом, но тщательно отглаженном сюртуке. Вместо начищенных лакированных туфлей — высокие сапоги, спрятанные под штанинами. То, что это именно сапоги, а не туфли, мне стало понятно лишь по одному брошенному мимолётному взгляду. Уж очень явственно проступали жёсткие голенища через ткань штанов. Молодой человек мялся, не смея присесть на скамью без моего разрешения. Голову незнакомца величал несуразный цилиндр, который молодой человек постоянно трогал руками, словно проверяя, не упал ли на землю головной убор.

Я демонстративно спокойно пожал плечами, и незнакомец сел на лавку, облегчённо выдохнув.

На ипподроме скачки набирали обороты. Вороной жеребец под пятым номером неожиданно обошёл на повороте третий, и трибуна справа от нас взревела довольным рёвом.

— Ар-чи-бальд! Ар-чи-бальд! — взорвалась толпа, но почти тут же испуганно смолкла.

Чёрная лошадь споткнулась о какой-то мелкий камушек, сменила аллюр на более медленный и понесла в сторону. Господин Браун успел поймать и выправить своего жеребца, но драгоценные секунды были безвозвратно потеряны. Семь из десяти участников уже обогнали многократного чемпиона прошлого сезона. Очевидно, что номер пять теперь не войдёт даже в тройку лидеров.

Ноздри защекотал запах еды. Шумный мальчишка приблизился к нам с одноколёсной тачкой, всё так же голося: «Тушёная капуста! Кому горяченького?» и одновременно вытирая текущие из носа сопли белоснежным рукавом. Дородная женщина в тяжёлом меховом пальто протянула юному предпринимателю монету и взяла сразу три кулька.

Я засмотрелся на разносчика. Совсем ещё ребёнок, лет тринадцать, не больше. На вид даже младше Мэтью, но при этом спокойно работает в общественном месте. Очевидно, у него есть родители или опекуны, которые подписали официальные бумаги, что не против подработки сына, если это не идёт в ущерб образованию.

Где-то на заднем плане вновь взревела толпа людей.

— А я смотрю, вы совершенно не азартны, — неожиданно отвлёк меня от размышлений сосед по скамье.

— Все мы азартны, просто у каждого это что-то своё. Судя по тому, что вместо того, чтобы смотреть на поле, вы наблюдали за мной, ваша пагубная страсть так же заключается в чём-то другом.

Молодой человек неожиданно рассмеялся и подал мне руку.

— Хорошо сказано. Меня зовут Итан Редли. Я берейтор.

— Кай. — Я кивнул, так и не вынув рук из кармана пальто, и уже внимательнее присмотрелся к новому знакомому. Теперь понятно, почему он носит сапоги, а шляпа для него – что пятое колесо для автомёбиуса.

Однако Итан совершенно не расстроился тому, что я не назвал свою фамилию и не ответил на рукопожатие. Скорее наоборот, воспринял всё будто так и надо. Любопытно.

— И позвольте спросить вас, господин Кай, в чём заключается ваш азарт? — не то шутя, не то серьёзно спросил Редли.

Расслабленная поза, чуть слегка расширенные зрачки, твёрдый взгляд — все признаки искренней заинтересованности на лицо. Когда с соседней трибуны до нас донеслась очередная волна криков и свиста, Итан даже не моргнул. Всё любопытнее и любопытнее.

Очень подмывало ответить, что моим азартом являются расследование убийств и разгадывание чужих эмоций, и посмотреть, как отреагирует новый знакомый, но я быстро откинул эту идею в сторону. Клянусь вонючими потрохами кракена, Итан Редли подошёл ко мне не просто так.

— Да так, всего помаленьку. — Я откинулся на спинку скамейки, чтобы иметь возможность одновременно смотреть и на скачки, и на соседа. — А у вас, господин Редли?

Мужчина пожал плечами:

— Наверное, как у всех. Деньги.

— Вы знаете, шансы их выиграть значительно возрастут, если делать ставки, — отметил я не без усмешки, чем заработал удивлённо-вытянутое выражение Итана. — И судя по тому, что вы ухаживаете за кем-то из этих лошадей, шансы на победу у вас значительно выше, чем у любого на этих трибунах.

Бросил взгляд на ипподром. Пока мы говорили, лошадь под номером семь сравнялась с третьим жокеем. Затем уверенным аллюром шёл первый, а шатенка, на которую я ставил, чуть отставала, заняв четвёртое место. Три четверти круга уже были сделаны.

— Что вы, — замахал руками Редли, — именно потому, что я берейтор, я никогда не делаю ставок. Скачки слишком непредсказуемы. В буклетах вы можете прочитать, сколько лет скакуну, какой он породы, кто будет его седоком. Минимум информации. Никто и никогда не скажет вам, здоров ли жеребец в данный момент, как его кормили последнюю неделю, сколько времени он стоял в стойле, а сколько лиг пропахал накануне. К тому же некоторые недобросовестные хозяева требуют участия скакунов, предварительно обработав травмы животного обезболивающими мазями.

— Но всё, что вы перечисляете, Итан, как человек с доступом к конюшням можете самостоятельно проверить и сделать соответствующие выводы, — отметил я, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица молодого человека. Он уже явно и сам был не рад, что разговор свернул на такую опасную тему. — В конце концов, всегда можно поставить на себя.

По лицу молодого человека пробежала судорога. На миг губы и челюсти сжались, он мотнул головой.

— И всё-таки я в тотошку не играю. Только безумцы ставят на себя. Даже если это лучший скакун и лучший наездник, слишком много непредсказуемых факторов…

— Значит, разумные берейторы ставят на других?

— Простите, что? — Итан попытался сделать вид, будто не расслышал моего вопроса, но мимолётно плотно сжатые челюсти и глубокая морщина на лбу сказала мне больше, чем любой подробный рассказ.

— Говорю, будь я жокеем, то делал бы ставку на другую лошадь, а сам бы придержал своего жеребца, да и помешал бы другим участникам в силу возможностей, — испытующе посмотрел на берейтора и понял, что попал в точку.

— Я не осуждаю их, — произнёс Итан, дёрнув плечом. Осуждал, ещё как осуждал. — Все пытаются заработать, как могут. Вы знаете, каков выигрыш наездника за первое место? Десять фэрнов — и всё. А знаете, сколько ест лошадь в день? Пять килограммов овса, а ещё целую прорву сена. Это помимо того, что врачеватель животных требуется гораздо чаще, чем один раз в год. А стрижка копыт? Прививки? Чистка денника?

В этот момент трибуны громко взревели, люди повскакивали со своих мест, кто-то замахал кулаками, кто-то на радостях стал обниматься. Я перевёл взгляд на финишную прямую, за которой топтались уже несколько участников, тщетно пытаясь определить сквозь пыльную занавесу и общую суматоху, кто же пришёл в первой тройке.

— На кого вы ставили, господин Кай?

— На номер два.

— О, на леди Шарлотту Тайлин? Вам повезло, она пришла третьей. Можете забрать свой выигрыш у букмекера.

Я скупо кивнул, прикидывая, что заработал фэрна полтора, вряд ли больше. Встал со скамьи, оглядывая на бурлящую и недовольную толпу на верхней площадке. М-да… Берни с меня три шкуры сдерёт, но погружаться в эту буйствующую массу ради своего выигрыша я точно не буду. Вновь посмотрел на поле, с которого наездники уже под уздцы уводили лошадей. Перевёл взгляд на берейтора, заинтересованно рассматривающего толпу. Особенно тех, кто направлялся за выигрышем. В какой-то миг мне показалось, что в толпе мелькнула знакомая светловолосая головка.

— Приятно было познакомиться, Итан, но, к сожалению, прямо сейчас я должен бежать.

На лице молодого человека промелькнуло разочарование. Судя по всему, он намеривался скоротать вечер в моём обществе.

— Что ж, не буду тогда задерживать, господин Кай, всего вам доброго, — сообщил он, но я уже мчался туда, где видел леди Джейн.

Как она ни старалась низко накинуть глубокий капюшон и натянуть высокие перчатки, я всё равно её узнал. Не по магической ауре, не по запаху, и даже не по походке — по всему вместе.

— Джейн, что ты здесь делаешь?! — Я вцепился в локоть девушки и, пытаясь скрыть захлестнувшее негодование, сразу же повёл её на выход с ипподрома.

Да чтобы Лорнак накрыло морским штормом! Неужели она не понимает, что с её внешностью, один-в-один похожей на пропавшую Милинду, ей просто опасно появляться в таких местах? Да ещё и без охраны! Глупая наивная клуша!

Блондинка, судя по всему, совершенно не удивилась моему присутствию здесь. Она пыхтела, сопела, но проворно переставляла ноги и даже не думала закатывать скандал. Ну, хоть здесь ей хватило мозгов не привлекать лишнего внимания! Уже когда мы вышли на улицу, леди выдернула локоток из моей хватки и зло зашипела, гордо вскинув подбородок:

— Хотела сделать ставку!

Разумеется, я не поверил ей ни на стоун. Дёрнул ручку ближайшего припаркованного автомёбиуса, поспешно втолкнул леди Джейн на заднее сидение, а затем сел сам.

— В особняк Ксавье на Большой Аметистовой! — приказал фурману.

— Нет, в галерею искусств на Старой Осиновой! — тут же крикнула раскрасневшаяся Джейн, а затем добавила тише и уже мне: — Хватит и того, что я была в неподобающее для незамужней леди время в вашем доме и в вашем же обществе приехала домой наутро.

Не удержался от того, чтобы очень громко заметить:

— А я думал, вам понравилось в прошлый раз у меня, леди Оллроу. Вы так спешили, что даже забыли у меня своё чудесное платье.

Лысый затылок фурмана дёрнулся, автомёбиус качнуло.

Красивое личико и молочная шея девушки пошли красными пятнами, правый глаз свело нервным тиком, ноздри расширились.

— Ты… ты…. Кай… я тебя ненавижу! — рассерженной гадюкой прошипела леди Джейн. — Тебе мало меня постоянно унижать, ты ещё хочешь и полностью растоптать мою репутацию?!

К моему величайшему изумлению Дженни бросилась на меня с кулаками. Разумеется, я поймал её руки, но не смог совладать с импульсом. Она упала на меня сверху, завозилась, сопротивляясь и пытаясь вырвать запястья из цепкой хватки. Несколько шелковистых локонов цвета белого золота упали на моё лицо. Лёгкие тут же втянули свежий, почти сумасшедший аромат кошачьей мяты и тонкие сладковато-древесные ноты сандала. Перед глазами мелькнуло маленькое покрасневшее ушко с аккуратным гвоздиком-жемчужинкой и бешено бьющаяся жилка на шее. Так часто бьётся пульс у колайри — маленькой экзотической птички, что пьёт нектар из цветов. Кажется, лизнёшь её кожу, и почувствуешь вкус нектара. Будь всё проклято! Дженни сама как эта хрупкая солнечная птичка! Когда я впервые увидел её, то мысленно сравнил с обыкновенным серым воробушком, но нет, она точно не воробей. Колайри, яркая, красивая и дерзкая колайри!

Мгновения растянулись в вечность. Больше всего хотелось прижать девушку к себе и вдохнуть аромат Дженни ещё глубже, но вместо этого я просто тихо сказал ей на ушко:

— Ещё немного, и я подумаю, что ты действительно хочешь мною воспользоваться и уже не способна продержаться даже до галереи. Кстати, фурман очень заинтересован тем, что происходит на заднем сидении его автомёбиуса.

Моментально осознав, что она практически полностью легла на меня сверху, Джейн тут же дёрнулась, больно ударившись о низкий потолок, сдавленно охнула и прошипела, усаживаясь у противоположенного окна:

— У тебя слишком большое самомнение.

— Обычно дамы не жалуются, когда у джентльмена слишком большой.

Вот понятия не знаю, зачем это ляпнул, колкость вырвалась быстрее, чем осознал, что и кому говорю. Собственно, и поплатился.

Джейн смерила меня уничижительным взглядом.

— Конечно, если дамам платить за это деньги, то они будут восхищаться чем угодно. Правда, такие мужчины лично в моём представлении джентльменами не являются.

Отвернулась и села как подобает истинной леди. Её тщательно убранные косы заметно растрепались, щёки всё ещё казались слегка покрасневшими, но спина сохраняла идеально ровную осанку до конца нашей поездки.

Автомёбиус плавно остановился. Я вышел первым из транспорта, с подозрением оглядывая Старую Осиновую. В этой части города мне приходилось бывать редко. Взгляду открылась длинная аллея с вереницей плакучих осин, красно-бурые кирпичные трёх- и четырёхэтажные дома с маленькими балкончиками, лестницы и низкие заборчики с коваными угольно-чёрными решётками. В целом, Лорнак как Лорнак, ничего особенного. Разве что чище, чем обычно. Похоже, муниципалитет города распорядился ставить новый район в расписание чистильщиков чаще, чем старые. Или же дело в том, что каменные стены ещё не успели пропитаться вечной влагой портового города и покрыться плесенью и сажей? Не знаю.

— Эм-м-м, господин? — подал о себе знать фурман, когда я шагнул в сторону арочных окон, над которыми висела табличка «Галерея искусств леди Оллроу».

Обернулся и увидел, что Джейн уже выбралась из автомёбиуса и, демонстративно задрав подбородок, с грацией королевы направилась ко входу в свою галерею. Тучный мужчина в дешёвеньком, но чистом сюртуке протянул ладонь, откровенно намекая на оплату проезда. Я пожал плечами, и небрежно бросил:

— За проезд оплатит леди. Это же она настояла на данной конечной точке маршрута, я лишь попутчик.

Светловласка сбилась с шага и чуть не споткнулась, затем обернулась и бросила на меня взгляд рассерженной кошки. Её хорошенький ротик скривился в гримасе презрения.

А что ты хотела, крошка? Я же не джентльмен.

Леди Оллроу, громко цокая каблучками по каменной улице, всё с такой же идеальной осанкой вернулась обратно к фурману, достала из кошелька фэрн и протянула мужчине. Он низко поклонился, поблагодарив за оплату, а Джейн резко крутанулась и ещё быстрее зашагала прочь.

— Итак, зачем ты за мной следила? — Я сложил руки на груди и упёрся взглядом в леди Оллроу, как только мы зашли в помещение.

— Я же сказала, что просто зашла сделать ставку на лошадь, — ответила Джейн, с раздражением стягивая длинные гловетты.

Даже при том, что её пальцы подрагивали от негодования, она соврала виртуозно. Плечи абсолютно ровные, никаких повышений или понижений интонаций, чётко поставленный голос. Пожалуй, если бы я не знал мимику этой девушки, то вполне мог бы поверить.

— Врёшь, — отрезал жёстко. — Ты не удивилась, увидев меня. К тому же весьма странный поступок для девушки, которая боится лошадей, не находишь?

Кожаные шнурки на пальто затянулись так туго, что Джейн чертыхнулась и подошла к зеркалу, чтобы их развязать.

— Уж кто бы говорил о вранье, Кай! Ты обещал мне найти Милинду, а сам… а сам…

— Я ищу её!

— Поручил своему помощнику проверять абсолютно бесполезные объявления?! Да даже мне понятно, что Берни там ничего не найдёт! А ты сам проводишь дни напролёт, развлекаясь и делая ставки на ипподроме, а по вечерам напиваясь виски и водя в дом ночных фей!

Ну, предположим, виски я действительно пил от злости на самого себя и то, что не могу нащупать нить в этом деле, а что касается ночных фей, то Риша была у меня всего трижды. И все разы она приходила не по моему желанию, а потому, что ей элементарно негде было переночевать. Я в её проблемы не лез, делая вид, что не замечаю в доме присутствие рыжей вертихвостки. Она же старательно избегала попадаться мне на глаза, ночевала в дальней спальне и убегала раньше, чем я просыпался, словно чувствуя, что буду ей не рад. Но по тому, как лихо краснел Мэтью и старательно отводил от меня глаза за завтраками, я всякий раз точно знал, была ли у меня дома незваная гостья.

— Ты за мной следила, — произнёс очевидное.

— Больно надо. — Джейн дёрнула плечом. — Просто спросила у того милого мальчика, что живёт в пристройке, чем занимается Кай Ксавье последние две недели.

— И он вот так тебе всё рассказал?!

Убью мальчишку.

— Нет, вначале попросил фэрн.

Убью, расчленю и закапаю на заднем дворе. Фэрн?! Всего лишь один фэрн за то, чтобы выдать всё о личной жизни хозяина?!

Джейн побледнела, по моим глазам прочитав намерения относительно Мэтью.

— Кай, не будь с ним так строг. Он хотел есть и попросил денег на еду. К тому же он меня запомнил, ведь я была у тебя… несколько раз. Я сказала ему, что являюсь твоей клиенткой.

Ещё и предам останки церемониальному сожжению. Пускает Ришу, рассказывает всё этой чопорной леди Оллроу. Не удивлюсь, если Грейс даже не пришлось лезть в окно, а он сам перед ней распахнул услужливо двери и предложил обыскать мой особняк.

— Он очень за тебя беспокоился…

— Не важно, — перебил девушку, проходя внутрь галереи.

Кстати, весьма милой галереи. Здесь не было мраморных полов и высоких колонн с безвкусной лепниной, как это можно было бы ожидать от любого музейного помещения. Лишь свежевыкрашенные в белый цвет кирпичные стены, обычный дубовый паркет, скульптуры времён античности и картины в бронзовых рамах. Дальнюю из стен горделиво украшал барельеф, в котором угадывалась рука мастера, создавшего скульптуру с обнажённым аспидом и воином, что находится в стенах главного здания жандармерии. Тонкая и частая паутина украшала экспонат, и лишь вглядевшись, я понял, что он собран из мельчайших осколков.

Опустился в ближайшее кресло, что стояло по центру помещения, не снимая верхней одежды.

— Сейчас речь не о Мэтью, а о тебе. Чем ты вообще думала, когда решила проследить за мной?!

Джейн нахохлилась, словно птичка под мелким неприятным дождиком.

— Я думала о том, куда тратятся мои триста фэрнов, о том, что легендарный сыщик Кай Ксавье на самом деле шут гороховый и эксцентричный хам, выдающий своё неподобающее поведение за черты характера гения, — произнесла она отчитывающим голосом, а затем добавила неожиданно тихо. — И о том, что я боюсь за Милинду. У меня сердце не на месте. Мне кажется, я так виновата перед ней…

Глаза цвета бушующего океана заволокло влажной пеленой. Девушка отвернулась, но я услышал еле заметный, почти сдавленный всхлип. Ох, как же я терпеть не могу женские слёзы… Резко встал, сдернул с ближайшей скульптуры тряпку и швырнул в леди. Джейн испуганно повернулась, снимая с головы тканевый чехол:

— Что это значит?

— А то и значит! Могла бы сделать хоть что-то полезное, тут одна пылища, чехлы вообще-то хоть раз в жизни перестирывать надо. Неужели и студию тоже приёмные папочка с мамочкой подарили, а ты просто делаешь вид, что являешься хозяйкой заведения?

Конечно, я переигрывал. Среди мельком осмотренных мною картин чувствовалась заботливая рука талантливого искусствоведа с хорошим вкусом. А чтобы собрать барельеф, висящий на дальней стене, даже самому опытному скульптору потребуется не менее полугода.

— Да как ты… — Глаза цвета морского ненастья наполнились гневом, зато она перестала испытывать чувство вины перед подругой. И подругой ли?

— Смею, — вновь перебил. — Вообще-то, всё это время я искал твою ненаглядную Милинду…

— На ипподромах? — На этот раз пришла очередь удивляться Джейн.

— На ипподромах, — жёстко ответил. — Тебе не приходило в голову, что леди Блэр могла специально остаться в городе с целью заработать денег? В своём желании как можно быстрее сколотить состояние она связалась не с теми людьми или же намеренно планировала подставить тебя, Джейн, пользуясь вашим необычайным сходством, после чего занять место леди Оллроу. В копилку доказательств последнего идёт то, что Милинда тщательно скрывала своё присутствие в Лорнаке, а затем написала о приезде, воспользовавшись неотслеживаемой магограммой. Она действительно хотела, чтобы ты в определённый день и час пришла её встречать, но потом что-то пошло не так. Радуйся, что сейчас я занимаюсь делом о поиске Милинды Блэр, а не расследованием убийства леди Джейн Оллроу!

Несколько секунд девушка ошеломлённо молча стояла, судорожно комкая льняной чехол, а потом её как будто прорвало.

— Ты, Кай, просто отвратителен в своих низменных подозрениях. Нельзя судить всех по себе! Милинда не такая! Она бы никогда не сделала мне ничего плохого, а уж тем более то, о чём ты говоришь!

— Это ты утверждаешь, опираясь на то, что последний раз тесно общалась с ней, когда вы ещё играли в куклы? — язвительно отметил.

На это Джейн возразить было нечего, и я нутром чуял, что прав в своих догадках. Несколько секунд девушка возмущённо смотрела на меня, а затем её негодование трансформировалось во что-то иное, что я не смог распознать. Не успел, а потому не был готов к удару. Она шагнула ко мне, всё так же держа дурацкую грубую ткань в руках. В туманно-синих глазах бушевал морской шторм.

— А знаешь что, Кай? Я не удивлена, что ты думаешь о людях так плохо. Мне искренне тебя жаль. Это ж насколько должна быть отравлена душа ложью и лицемерием, чтобы вообще никому не верить? Ах да, я совсем забыла, у тебя же нет друзей. Лишь Берни, которому ты платишь деньги за его работу, и женщины для удовольствия… которым ты тоже платишь. Неудивительно, что в других людях ты видишь лишь омерзительно уродливые отображения собственных мыслей. Ты жалок, Кай Ксавье, жалок хотя бы тем, что неспособен испытывать настоящие чувства.

— Будем надеяться, что я оказался не прав, — произнёс внезапно низким хриплым голосом и стремительным шагом покинул галерею искусств.

Леди Джейн удалось сделать то, что до сих пор ещё не сделала ни одна женщина — пробить броню ледяного спокойствия, которую я так тщательно выковывал долгие годы. Пальцы сжимались в кулаки, костяшки чесались, страшно хотелось разнести в щепы галерею, а лучше всё здание сразу. Да, у меня действительно нет друзей. Но я их и не хочу иметь. Друзья, любовь, доверие, привязанности — всё это делает нас слабее, уже не говоря о том, что рано или поздно люди предают. Они с улыбкой говорят, что всё будет хорошо, а потом делают так больно, что хочется сдохнуть. И чем ближе подпускаешь к себе человека, тем больнее будет впоследствии.

Глава 12. Шарлотта Тайлин

Обыкновенные песчаные дорожки центрального ипподрома Лорнака ярко подсвечивались мерцающими зеленоватыми магическими шарами, а трибуны, обычно заполненные лишь на треть, кишели народом, хотя уже давно наступила полночь.

Густая, возбуждённая, шумная толпа в темноте напоминала мрачное взволнованное море перед начинающимся штормом, каждая волна которого превращается в рокочущий вал. Это море хлынуло на площадку с металлическими ящиками для голосований, залило все сидячие места на трибунах и даже стоячие вдоль поля, где вот-вот должен был состояться финальный заезд.

Ослепляюще ярко светила янтарная луна. Словно издеваясь, небесное светило говорило: «Хорошая погода в Лорнаке бывает только по ночам».

Я сидел на прежней скамейке и с безразличием наблюдал за колышущейся массой людей на верхней площадке, которая стремилась успеть сделать последние ставки. Чёрт, неужели я всё-таки где-то просчитался? Неужели Милинда Блэр, оставшись одна в дорогой столице, не соблазнилась на лёгкие деньги благодаря участию в скачках? Итан сказал, что берейторы почти ничего не зарабатывают, но должна же была девушка без образования и из навыков владеющая исключительно верховой ездой хоть как-то себя обеспечивать? Конечно, можно было бы предположить, что леди Блэр устроилась на работу сиделкой к какой-нибудь пожилой состоятельной аристократке, как она ухаживала за воспитательницей, но здесь в Лорнаке совершенно другая конкуренция. Слишком много желающих устроиться на столь тёпленькое место под крышей, и наниматели давно требуют с кандидатов дипломы о целительских курсах и многолетний опыт работы в этой сфере. Да и не вяжется это с характером решительной девушки, в одиночку переехавшей из глуши в столицу, а также уговорившей подругу на авантюру с подменой личности на летние месяцы. Как бы леди Джейн не идеализировала свою подругу, отдельных мелочей из всей этой истории мне хватило, чтобы понять, что Милинда совсем не такая, какой её видит леди Оллроу. Да и та травля ведьминским порошком — огромный удар по неокрепшей психике маленькой девочки. Мало того, что в результате от неё отказались приёмные родители в пользу лучшей подруги, так ещё и сама Милинда наверняка долгие годы думала о том, что останется уродливой навсегда. А ведь внешность для молодых девушек значит безумно много, если не всё. На тот момент у сиротки не было ничего, кроме внешности.

Из состояния задумчивости меня вывел низкий звук гонга.

— Дамы и господа, маги и магэссы! — Раздался уже знакомый звонкий голос букмекера. — Сегодня заключительные скачки этого сезона! Скорее, торопитесь! В забеге участвуют только лучшие из лучших! Те, кто побеждал не менее трёх раз в этом году!..

Я перевёл хмурый взгляд на многочисленные кабинки, из которых вот-вот должны были вырваться участники заезда. Под номером два вновь выступала Шарлотта Тайлин, правда уже не на помеси аваравонского и кремового кахерского, а на каком-то молодом рысаке. Исходя из списка жокеев, даже мне было очевидно, что эти бега ей не выиграть. Более того, в этот раз среди наездников числилось ещё два женских имени. Я долго думал в какой ящик бросить пригоршню монет, но в итоге бросил в ближайший. Как оказалось, поставил на Шарлотту.

— Последняя минута, торопитесь! — продолжал зазывать людей букмекер.

Роса на песчаных дорожках влажно поблёскивала в свете жёлтой луны, а я всё пытался понять, почему мои поиски зашли в тупик. Интуиция подсказывала, что до сих пор я всё делал верно, вот только… ни Милинду, ни упоминаний о ней ни я, ни Берни не нашли. Среди выступающих жокеев в конце лета тоже искал, вот только, как оказалось, добрая половина наездников использовала псевдонимы. В личных делах берейторов информации о лошадях было в разы больше, чем о самих людях. Определить, участвовала ли Милинда в бегах или нет, не представлялось возможным.

Что я делаю не так? Почему след Милинды как будто испарился? Не могла же она действительно просто исчезнуть?! На что жила это время? Чем питалась? Нет, определённо я что-то упускаю из виду. Что-то, что лежит на поверхности. Неужели я теряю нюх?

Кто-то тронул меня за плечо.

— Ох, Кай, как я рад, что вы снова здесь!

С удивлением перевёл взгляд на Итана Редли. Сегодня он был одет проще, чем вчера, на голове котелок вместо цилиндра, да и штаны явно по привычке заправлены в высокие сапоги с жёсткими голенищами. Итан широко улыбался, вокруг глаз образовалась мелкая сеточка морщин. Ни единого признака лжи. Он действительно рад меня видеть.

— И вам доброй ночи, Итан.

— Тут нигде ни одного свободного места, не знал куда приткнуться, дай, думаю, проверю вчерашнюю скамейку. Вдруг повезёт? А тут к моей удаче вы. Позволите присоединиться?

Усмехнулся. Господин Редли явно слукавил. Он целенаправленно шёл именно к этому месту, рассчитывая встретить здесь меня. Подвинулся, освобождая место для молодого человека. Пока двигался, прозвучал ещё один гонг, а затем выстрел из пистоля, сигнализирующий начало скачек.

— Какое хорошее место, отсюда всё замечательно видно, — попытался поддержать разговор словоохотливый господин Редли.

— Угу.

— А вы сегодня тоже на Шарлотту поставили?

— Угу.

Да что он ко мне привязался? Стоило так подумать, как сосед замолчал. Снял с головы котелок и непроизвольно начал вращать его в руках, уставившись на поле, где во весь опор мчались лучшие скакуны Лорнака. Либо я ничего не понимаю в людях, либо…

— А почему вы интересуетесь? Тоже решили изменить своим принципам и на кого-то поставить? — спросил, откинувшись на спинку скамьи и сделав вид, что наблюдаю за скачками.

— Нет, что вы, Кай. Просто Шарлотта… эм-м… моя коллега.

Итан слишком резко повернул в руках котелок, войлоковые поля головного убора выскользнули из пальцев молодого человека. Господин Редли чертыхнулся и нагнулся за предметом одежды. Любой другой человек на моём месте подумал бы, что это случайность, но не я. Так-так-так. А вот это уже становится интересным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Весьма многообещающая молодая особа, — отметил, прощупывая почву.

Снаряд явно пролетел мимо. Собеседник закивал, соглашаясь со мной.

— Да, очень, очень многообещающий и отличный берейтор. Замечательно ладит с лошадьми, да и просто с животными. Её обожает каждая собака в конюшнях.

— Леди в конном спорте в наше время вообще редкость, — сделал вторую попытку.

А вот теперь попал. Итан заметно расслабился, похоже, он и сам вёл к этому.

— Да, сами понимаете, спорт физически сложный, травмоопасный. К тому же все те, кто дрессирует и воспитывает лошадей, на самом деле живут почти что впроголодь. Как я уже говорил, фэрны полностью расходятся на содержание животных. Скажите, а у вас есть дочь?

— Дочь? — переспросил, чувствуя себя идиотом.

Итан Редли вёл себя странно. Интуиция вопила, что ему что-то от меня требуется, но при этом он практически не врал. Не захотел рассказывать, какие отношения его связывают с коллегой, что, в общем, понятно, но при этом я не чувствовал откровенной фальши. Дьявол, кажется, я действительно старею.

— Ну да, дочь, — охотно кивнул собеседник. — Сейчас среди аристократов мода на то, чтобы дочери умели хорошо держаться в седле. Вы в прошлый раз сделали ставку на Шарлотту, но не забрали выигрыш. Вот я и подумал, что деньги вам не нужны, вы просто хотели привлечь её внимание, чтобы нанять преподавателем…

Вот оно!

— Нет, дочери у меня нет, — произнёс, медленно растягивая слова, и с особой тщательностью наблюдая за лицом собеседника. Микроскопическое сокращение мышц, беглый взгляд, ширина зрачков… Сейчас как никогда было важно не ошибиться. Сказать именно то, что от меня ожидают.

Брови Итана дёрнулись к переносице, и я тут же продолжил.

— Но я очень хотел бы. У меня есть молодая жена, только-только женился, знаете ли, на девушке из пригорода. Она совершенно не умеет ездить верхом.

Пока я говорил, лицо Итана буквально расцветало улыбкой.

— О! Значит, я был прав, и вы всё-таки ищете учителя-девушку по верховой езде?

Кивнул.

— Непременно. А что, у вас есть какие-то предложения?

— Да вот меня как раз послала Шарлотта поискать, кто из зрителей хотел бы воспользоваться её услугами. Так вы согласны?

— Да, разумеется, я согласен.

— Хорошо. — Итан облегчённо выдохнул. — Вы простите, что я так топтался вокруг да около, просто хозяин ипподрома очень строгий и негативно относится, когда берейторы помимо своей работы и выступлений на поле берут ещё и частные подработки.

Прозвучало правдиво. По крайней мере, господин Редли уже больше не дёргался и не ронял свой котелок. Вновь прозвучал гонг, возглашающий о финале скачек. Я бросил мимолётный взгляд на победителей — все трое мужчин. На этот раз фэрны я проиграл, вот только в душе уже разгорался азарт охотника, почуявшего добычу.

Шарлотта Тайлин оказалась молодой подтянутой девушкой двадцати трёх лет. При потрясающей фигуре она обладала достаточно неординарной внешностью с крупной родинкой под правым глазом, круглым личиком и низким лбом. Но когда леди Тайлин увидела Итана, она улыбнулась так широко и искренне, что улыбка полностью её преобразила, и даже слегка желтоватые зубы ничуть не испортили общей картины.

Когда Итан подвёл меня к Шарлотте, девушка как раз занималась тем, что рассёдлывала своего скакуна. Сноровисто и быстро она сняла нагрудник, отпустила подпругу, стащила седло, ухватив обеими руками за обе луки, затем и потник. В пору было восхититься, как ловко она это делает, при её-то небольшом росте. Девушка как раз взяла в руки скребницу, когда мы появились в поле её зрения. У моего проводника еле заметно участилось дыхание, слегка покраснели щёки, а когда он заговорил с Шарлоттой, тембр голоса заметно понизился.

— Шарлотта, здравствуй! Знакомься, это господин Кай. Кай, это леди Шарлотта Тайлин, замечательный инструктор по верховой езде.

Девушка в пыльном трико резко обернулась, и на её лице промелькнула занятная гамма эмоций. Радость при виде коллеги, а затем удивление, граничащее с изумлением при взгляде на меня. Хм, странно, неужели господин Редли соврал, и замечательный берейтор не ищет подработку? Но не мог же я пропустить признаки столь откровенной лжи? Ничего не понимаю.

— Здравствуйте. — Она откинула с лица прядь волос и по-простому, по-мужски протянула мне ладонь для рукопожатия.

Я насмешливо повернул узкую ладошку вниз, поднося пальцы к губам. Девушка вспыхнула в единый миг, поняв, что прокололась. Для «леди» ей явно не хватает курсов этикета. Да и пахло от девушки сеном, старой кожей и по́том.

— Господин Кай, — тем временем продолжал Итан, не заметив секундной заминки между нами, — ищет преподавателя для того, чтобы обучить держаться в седле свою молодую жену.

— Что, простите? — При словах о молодой жене рука девушки заметно дрогнула в моей ладони, но я перехватил её выше запястья и с силой сжал, не выпуская. — Разве не дочь? Обычно эм-м-м-м…. состоятельные люди ищут берейторов женского пола ради образования дочерей.

Зрачки Шарлотты вначале расширились, затем резко сжались. Тук. Тук. Тук. Она всё-таки выдернула руку, но перед этим я успел задержать её в хватке ровно настолько, чтобы сосчитать пульс. Достаточно высокий для девушки, которая просто разговаривает со старым коллегой и возможным нанимателем. Я бы даже сказал чересчур высокий.

— У меня нет детей, — произнёс я, неотрывно глядя в кофейно-карие глаза девушки.

Она нервничала, явно нервничала, но моя фраза неожиданно произвела эффект сродни успокаивающим чарам королевского целителя. Шарлотта неожиданно понимающе кивнула и слабо улыбнулась.

— Да-да, разумеется, с моей стороны вопрос, наверное, прозвучал слишком бестактно. Я прошу прощения, просто впервые… общаюсь с нанимателем. До сих пор денег как-то хватало, и я старалась не нарушать основное правило хозяина ипподрома, сами понимаете. Итан, спасибо, ты можешь идти. Я поговорю с господином Каем и скоро выйду.

Молодой человек пару секунд помялся, на его лице проступало явственное нежелание оставлять нас вдвоём.

— Итан, спасибо, я дальше сама справлюсь, можешь идти, — вновь проговорила девушка, но в её голосе на этот раз прозвучало еле ощутимое напряжение.

Этого хватило.

— А знаете, Шарлотта, он действительно по уши в вас влюблён, — произнёс я, наблюдая за тем, как молодой человек удаляется, украдкой оборачиваясь в нашу сторону. — И безумно боится это вам показать. Считает, что отвергнете.

Девушка вспыхнула, как маков цвет.

— Простите, господин Кай… Я всё понимаю, что вам это может быть неприятно, но со своей стороны уверяю, что данные отношения на моей работе никак не отразятся. Как видите, я даже отослала Итана подальше, чтобы он нам не мешал.

Всё любопытнее и любопытнее…

— Мне, наверное, стоит показать, что я умею? — произнесла Шарлотта робко, почти застенчиво.

— Ну, давайте, — хмыкнул я, ожидая чего угодно.

Шарлотта провела металлической скребницей по крупу рассёдланного скакуна. Жеребец тут же дёрнул ушами и прижал их, замотал головой из стороны в сторону, нервно переступил передними копытами.

— Видите? Гамлет очень не любит, когда его чешут после заезда. Дело в том, что песчаное покрытие на ипподроме далеко не самое лучшее, периодически на дорожках встречается ещё и жидкая глина, которая мгновенно застывает в тепле, а у данного жеребца крайне тонкая кожа. Он боится, что ему будет больно. Предыдущий берейтор был невнимателен и постоянно оставлял глубокие царапины на его боках и животе.

Я кивнул. То, что жеребцу не понравилась щетка с металлическими зубьями, было видно невооруженным взглядом. Кому такое понравится? Мне — точно нет. Девушка устало вздохнула.

— Но присохшую грязь надо удалять обязательно, иначе будут мозоли. Смотрите внимательно.

Шарлотта взяла обеими руками морду животного и зашептала что-то на ушко Гамлету. Я чуть было не проморгал тот момент, когда от рук леди Тайлин поплыли толстые витые нити магии. Золотисто-оливковые, что-то сродни целительским чарам. Они обволакивали животное, успокаивая и погружая его в сонное оцепенение. Когда веки жеребца почти слиплись, Шарлотта вновь взяла щётку и сноровисто провела ею там, где виднелась грязь.

— Фух, ну, вот и всё, — произнесла она, радостно оборачиваясь ко мне.

— Как, и это всё? — эхом отозвался я, всё ещё ожидая чего-то… да понятия не имею, чего я ждал! Чего угодно, только не демонстрации, как надо чесать лошадь.

— Я… я думала, вам будет этого достаточно… — растерялась Шарлотта.

— Магия очевидно сильная, раз вы за такое короткое время смогли усыпить целую тушу мяса, но плетение грубое, — ответил раздражённо, размышляя и от души досадуя на себя.

Неужели я схожу с ума? Комиссар как-то сказал, что все самые талантливые сыщики Лорнака закончили свои дни в специализированном заведении врачевателей душ: помешательство на деле, раздвоение личности, мания преследования, попытки суицида, галлюцинации, навязчивые идеи… Это лишь малый букет всего того, что ждёт меня по мнению Маркуса. Нет, он не хотел меня запугать или заставить бросить заниматься любимым делом, отнюдь. Он лишь предупреждал, мечтая раскрыть мою тайну. Тайну Короля Лжи, умеющего читать эмоции по лицам.

Внутри меня сидит змей и точит, точит и точит ядовитые клыки о мои внутренности. Какая-то мысль зудит в голове и не даёт покоя. Я схожу с ума? Я уже сошел с ума?

Но ведь чувствую, что что-то не так с этими двумя! Итан, понятно, хотел в первый раз произвести впечатление, а во второй уже целенаправленно искал, подумав, что мне интересны услуги Шарлотты. Только вот какие? Неужели и вправду берейторские? Но почему девушка изумилась при виде незнакомца? Не ожидала, что влюблённый мужчина так быстро исполнит её просьбу и найдёт заказчика? Бред какой-то, в новостных листках полно такого рода объявлений… А испуг, когда я сказал о своей «молодой жене»? Он был, совершенно точно был! Я готов поклясться! Так какого дьявола мне демонстрируют, как правильно чесать лошадь?!

Очевидно, что-то поменялось в моём лице, потому что девушка побледнела и тут же залепетала:

— К сожалению, у меня не было возможности учиться в университете, я приезжая. Но, господин Кай, я вспомнила, это ещё не всё! Я могу также распараллелить свою магию на несколько менее габаритных созданий. Пойдёмте на задний двор...

Молчаливо двинулся за Шарлоттой Тайлин и стал свидетелем того, как быстро и ловко она успокоила принюхавшихся и поднявших лай собак.

— Хм… какие полезные чары, — отметил, ни черта не понимая.

— Да. — Девушка смущённо улыбнулась, приняв похвалу за чистую монету. — На охоте удобно, чтобы отогнать собак от дичи. Здесь, в столице, конечно, редко выезжают на охоту, а вот в моей родной деревне каждые выходные те, кто мог себе позволить, устраивали такие развлечения.

Перевёл задумчивый взгляд с сонных собак на Шарлотту и увидел, что она машет рукой Итану, который находится метрах в ста от нас. Судя по фигуре молодого человека, он порывался подойти к нам, но девушка подала знак, что сейчас подойдёт сама.

— Поздно уже. — Она посмотрела на янтарную луну и поёжилась. — К сожалению, господин Биддер считает, что на ночные скачки приходит больше народу, чем на дневные, а, следовательно, увеличивается и прибыль от всего мероприятия.

— Но ведь это так и есть, — возразил, припоминая предыдущие посещения ипподрома.

— Исключительно потому, что сегодня был финал, в который вошли победители. Уверена, устрой он их днём, трибуны были бы заполнены не меньше. — Девушка покачала головой, а потом неожиданно встрепенулась. — Итану надоело ждать меня, он идёт сюда. У нас осталось совсем мало времени. Ну что, господин Кай, вы определились? Я вам подхожу?

Я чуть было не ляпнул: «А для чего?» Потом вспомнил про «молодую жену». Выругался про себя.

— Думаю да, но я ещё подумаю. Где вас можно найти? И вы ничего не сказали о стоимости услуг.

— О, не волнуйтесь, цена стандартная и… если вы всё-таки согласитесь, то приезжайте завтра на Нижнюю аллею, к дому с тёмно-зелёной черепицей. Я снимаю комнату под самой крышей. И… очень прошу, если вы передумаете, не говорите ничего господину Биддеру!