Михаил Деревянко[7] Путёвка

Доктор всё больше хмурился и повторял одно и то же междометие: «М-да».

— Что «м-да»? — в конце концов не выдержал Бойк.

— Ваше дело дрянь, голубчик.

— Я понимаю, что до идеальной формы мне далеко, но нельзя ли поконкретнее?

— Пожалуйста: организм изношен, нервы ни к черту, мозги набекрень. Продолжать?

— Не надо. Лучше скажите, что делать.

— Полная релаксация.

— Какая релаксация!? Я же не покончил с Дреем!

— Голубчик, вы сейчас не то что с Дреем — с мухой не сможете покончить.

— Но я даже не спас Илону!

— Если вы не спасёте своё здоровье, то ни вы не будете нужны Илоне, ни она вам.

— Нет, без Илоны мне не нужен никакой отдых, — твёрдо заявил Бойк.

Доктор оторвал взгляд от анкеты и неожиданно подмигнул:

— Скажу по секрету: Илона уже там.

— Точно?

— Не сомневайтесь.

— Так что вы там говорили про релаксацию?

Доктор самодовольно хмыкнул:

— Давно бы так, голубчик. Сейчас оформим путёвочку.

Он достал чистый бланк:

— Итак, начнём. Что с именем?

— А что, и с именем что-то не так?

— С именем всё в порядке, а вот с мозгами не очень, — хмыкнул доктор и пояснил: — Имя будем менять?

— Зачем? Что в нём плохого?

— Ничего, но на отдыхе у вас будет совсем другой вид, иная внешность.

— Вам что, не нравится мой вид и моя внешность?

— Вид у вас глупый и уставший, а внешность примитивная и ужасная. Для полноценного отдыха совершенно не годится.

Бойк покосился на своё обезображенное шрамами тело.

— Так и быть, внешность меняйте, но имя не троньте.

— Оно совершенно не будет подходить новому облику.

— Тогда давайте вначале определимся с обликом, а потом с именем.

— Нет, сначала имя.

— Почему?

— Потому что вначале было слово, — терпеливо разъяснил доктор.

— И как же мы его подберём?

— Назовите первое пришедшее на ум имя.

— Почему первое?

— Назовите, потом объясню.

— Глеб, — произнёс Бойк и потребовал:

— А теперь объясняйте.

«Глеб» удовлетворенно записал доктор в анкету и пояснил:

— Непроизвольно произнесённое слово выражает вашу суть независимо от облика и сознания.

— И какую же суть выражает «Глеб»?

— Голубчик, на это лучше вас никто не ответит. Идем дальше?

— Валяйте, — устало согласился Бойк-Глеб, — с вами всё равно спорить бесполезно.

— Вот и прекрасно! Не будем тратить время на пустые разговоры и быстренько определимся с памятью.

— А чего с ней определяться?

— Сотрём её частично или полностью?

— Зачем её вообще стирать?

— Опять глупый вопрос, — поморщился доктор. — Ну как вы сможете полноценно отдохнуть, если будете помнить все ужасы, которые пережили?

В сознании Бойка пронеслись сцены кровавых битв, и он непроизвольно вздрогнул.

— Кошмар.

— Да, такое лучше забыть, — согласился доктор.

— А вы откуда знаете? — насторожился Бойк.

— Догадываюсь по вашей реакции.

— Так я и Дрея забуду?

— Обязательно.

— А Илону?

— И её тоже.

— А можно Дрея забыть, а Илону помнить?

— Голубчик, если вы вспомните Илону, то всплывёт и Дрей.

— Как же я узнаю Илону?

— «По плодам их узнаете их».

— Как? — не понял Бойк.

— Там у вас будет книга, в которой всё будет написано.

— А потом память вернётся??

— Когда «потом»?

— После релаксации.

— Не волнуйтесь, придет время, и Дрей сам о себе напомнит.

— А вас, доктор?

— Зачем?

— Чтобы было с кого спросить, если что.

Доктор нервно рассмеялся:

— Меня, голубчик, помнить совсем не обязательно.

Бойк на мгновение задумался.

— Как же я буду жить без памяти?

— В пределах системы, в которой вы будете находиться, память сохраняется.

— Думаете, этого достаточно?

— Для полноценного отдыха — вполне.

— Ладно, стирайте и отправляйте на отдых.

Доктор сделал очередную отметку в анкете и многозначительно заметил:

— Рано: мы ещё не определились с плотью.

— А как с ней определяться?

— Пол будете менять?

— Глеб женского рода? Как-то не звучит.

— Теперь, голубчик, вы понимаете, почему вначале нужно было определиться с именем.

Бойк-Глеб непроизвольно хмыкнул:

— Хоть что-то сохраню. А что с телом?

— Имени «Глеб» соответствуют следующие образцы. Посмотрите.

Доктор пододвинул Бойку толстый альбом. Тот открыл его и расхохотался.

— Это я?! Это я буду таким мурзиком?

— Там есть и другие образцы, — невозмутимо заметил доктор.

Бойк попытался листать альбом, но не смог. С каждой страницы его всё больше трясло от смеха. Доктору пришлось дать Бойку воду, чтобы остановить нервный тик. Однако, тот упорно продолжал тыкать в альбом и вопрошать:

— И это вы называете телом?

— Голубчик, если бы это тело увидело вас, то умерло бы от ужаса. А вы только рассмеялись.

Наконец, Бойк успокоился и спросил:

— Вы в самом деле думаете, что я соглашусь на такое тело?

— А что вы предлагаете?

— Сохранить своё.

— Да вы что! Появление в той системе такого монстра, как вы, вызовет такие потрясения, что мировая революция покажется детской забавой.

— А после релаксации мне вернут моё тело?

— В лучшем виде. Посмотрите.

Доктор нажал пульт, и в центре помещения возникла голограмма Бойка.

— Вас восстановят таким.

Бойк, пока еще Бойк, самодовольно хмыкнул:

— Совсем другое дело. Тогда не имеет значения, каким я буду «там». Отправляйте.

— Не спешите.

— Ну что ещё?

— Вам по системе «всё включено» или записать на самообслуживание?

— Неужели я не смогу сам себе прокормить?

— Вы же видели, каким «там» будете.

— Каким ни буду, а о себе сам позабочусь. Что скажут, когда узнают, что Бойк себя прокормить не смог?!

— Вы будете не Бойком, а Глебом.

— Не имеет значения, я же сам назвал себя Глебом.

— «В поте лица твоего будешь есть хлеб», — вздохнул доктор.

— Что? Не понял?

— Там поймешь, — хмыкнул доктор. — Счастливого пути!

* * *

Жирный боров, смачно чавкая и добродушно хрюкая, потерся о ногу Глеба.

— Что, голубчик, нравится тебе система «всё включено»? — задал Глеб риторический вопрос и выплеснул в корыто остатки пойла. — Кушай на здоровье, поправляйся.

Он потрепал борова за холку и вышел из хлева. Солнце заходило за покрытый лесом гребень холмов, привольно раскинувшихся на том берегу озера. На водной глади лучезарно искрилась солнечная дорожка, завораживая и притягивая. Огромный тополь, посаженный Глебом в детстве, ласкал слух тихим шелестом кроны. Глеб погладил толстую кору и с улыбочкой спросил:

— А может тебя срубить?

Листья зашелестели сильнее и порывистее.

— Ладно, я пошутил, — добродушно засмеялся Глеб, — здесь у нас мир. Релаксируй по полной.

Из дома вышла Мария и тоже залюбовалась закатом. Когда солнце зашло, она сказала:

— Пошли ужинать.

На ужин она сварила картошку и пожарила свойскую колбасу. Они неторопливо ели, пили молоко и разговаривали.

— Ты забыл меня поздравить, — сказала Мария.

— С чем?

— Сегодня тридцать лет нашей совместной жизни.

Глеб отложил ложечку и уставился на стакан с молоком, припоминая:

— Точно! Второго июня.

— Как один день пролетели, — вздохнула Мария. — Ты хоть помнишь, как мы познакомились?

— Давно дело было, — уклончиво ответил Глеб.

— А я всё помню. Каждое мгновение.

— Ну, ты даёшь!

— Помнишь, какие стихи ты мне читал?

— Я? — удивился Глеб. — Чьи?

— Свои. Неужели забыл? — всплеснула руками Мария и прочитала по памяти:

В твой день рожденья

Всё будет вновь,

Как вдохновенье

Придёт любовь.

— Неужели это я написал?

— Не прикидывайся: ты мне целые поэмы посвящал. А тут такой юбилей — и ни строчки.

Мария с обидой поджала губы и отвернулась к окну. Глеб неторопливо допил молоко, вытер рукой рот, смахнул со стола крошки в левую ладонь, выбросил их в мусорное ведро и прочитал:

Скажите мне кто Вы, Илона?

С такой неземной красотой

Не сможет сравниться Мадонна,

Хоть взгляд у неё неземной.

А может Илона богиня,

Что с неба на землю сошла.

Подходит богине то имя,

Ко мне она вдруг подошла.

И как же любить мне Илону?

Не знаю, что делать, скажите, как быть:

Смотреть на неё, как святую икону,

Иль просто любовь предложить?

Мария удивленно спросила:

— Ты издеваешься?!

— Нет.

— При чем здесь Илона?

— Не знаю, но мне хочется называть тебя Илоной.

— А мне тебя придурком.

— Не в этом дело.

— А в чём?

Глеб взял Марию за руку и усадил рядом с собой.

— Я не Глеб. Вернее, не только Глеб.

— А кто?

— Не помню.

— Так не бывает!

— Я тоже так думал, пока не узнал Дрея.

Мария непроизвольно вздрогнула.

— Дрея?! Кто это?

— Видишь, ты вздрогнула. Значит, ты помнишь Дрея.

— Ты просто напугал меня своим бредом.

— Это не бред! Последний раз мы схлестнулись с Дреем в созвездии Ориона. Он едва унёс ноги, но при бегстве коварно тебя похитил.

— Меня?!

— Ну, не меня же. Только там ты была Илоной.

Мария-Илона положила ладонь на голову Глеба.

— Успокойся, я здесь. Никто меня не похищал.

— Неужели ты не помнишь, как звала меня на помощь?

— Утро вечера мудренее, — вздохнула Мария, — давай спать. Может, завтра я и вспомню.

— Лучше не надо, — махнул рукой Глеб, — это очень страшно.

Они легли, обнявшись, и сразу заснули после напряженного трудового дня. Ночью Мария вскочила с диким воплем:

— Где он?!

— Кто? — всполошился Глеб.

— Дрей! Ты сказал, что встретил его.

— Я его не встретил — я его узнал.

— Он здесь?

— Ты его вспомнила?

Мария разрыдалась и бросилась в объятия Глеба.

— Это ужасно.

— А меня ты вспомнила?

— Да, ты Бойк, мой защитник, мой возлюбленный.

— Удивительно! — восторженно пропел Глеб.

— Что?

— Что здесь и там мы встретились и всё вспомнили, что здесь и там любим друг друга.

— Ну и что?

— А то, что любовь сильнее всех преград, сильнее пространства и времени, сильнее всех физических законов вместе взятых.

— Ты мне зубы не заговаривай. Где Дрей?

— Не волнуйся, он безобиден.

— Безобиден! — вскочила Мария. — Дрей не может быть безобиден. Он чудовище!

— Здесь он совсем не чудовище.

— А кто?

Глеб встал с постели и накинул халат.

— Пошли.

— Куда?

— Во двор. Я тебе его покажу.

— Мне страшно, — пролепетала Мария, прижавшись к Глебу.

— Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Они вышли во двор. Луна и звезды мягко освещали землю. Глеб подвел Марию к тополю.

— Слышишь?

Мария тревожно напряглась, вслушиваясь в тишину ночи и шелест листьев.

Вдруг она тихо ойкнула и обомлела. Глеб подхватил её под мышки и усадил на лавочку.

— Потерпи. Я сбегаю за водой.

— Нет! — подхватилась Мария. — Я с тобой! Я не останусь здесь одна.

— Хорошо, хорошо, только не волнуйся.

Он взял её на руки и внёс в дом. Придя в себя, женщина попросила запереть двери.

— Можно подумать, что это поможет, — усмехнулся Глеб, но выполнил просьбу и спросил:

— Ты его узнала?

— Это же Дрей, — с расширенными от ужаса глазами прошептала Мария.

— Да, похоже где-то там произошёл сбой, — почесал Глеб затылок. — Который раз убеждаюсь, что до совершенства нам ещё далеко.

— Мне нет до этого никакого дела, — пришла в себя Мария. — Меня волнует только одно: у нас во дворе находится Дрей, и это ужасно.

— Дорогая, он находится там уже не один десяток лет.

— Тем более.

— Представляешь, я посадил его во дворе вот этими руками.

— Ты его посадил — ты его и выкорчуешь, — решительно заявила Мария.

— Ты думаешь, это правильно?

— При чем здесь «правильно» или «неправильно»? Просто теперь я не смогу здесь жить! Я не смогу выйти из дома!

— Но подумай: если за столько лет он не причинил нам никакого вреда, то, значит, он безвреден. Он просто дерево. Наши дети под ним выросли. Они залезали на него каждый день и ни разу не упали.

— И ты знал?

— Конечно, нет.

— Ты знал! Знал и молчал.

— Ты думаешь, я такой извращенец, что способен посадить заклятого врага возле дома?

— Когда ты узнал?

— Совсем недавно.

— Как?

— Как и ты: просто почувствовал и догадался. Такие же ощущения у меня были, когда я с ним встречался, будучи Бойком. А потом я всё вспомнил. Я даже вспомнил то, что ничего такого не должен был вспомнить.

— И я вдруг всё вспомнила.

— Я же говорю, что произошел сбой. Я только не помню, чтобы мне говорили, что я должен поселить Дрея у себя под боком. Или мне об этом и не говорили? А тебе?

— Нет, не помню, — задумчиво покачала головой Мария.

— Похоже, мы и не должны были это знать.

— Тогда зачем он здесь?

— Вот, над этим я и ломаю голову. Возможно, для того, чтобы доказать, что даже самые непримиримые враги могут мирно жить бок о бок.

— Но мы ведь не знали, что это Дрей?

Глеб озадаченно уставился на Марию.

— Да, а теперь знаем. Так что, возможно, никакого сбоя не было.

Мария грозно постучала пальцем по столу:

— Даже и не думай: ты должен его срубить.

— Нет.

— Опомнись, утром приедут дети.

— Нет.

— Ты не прикоснёшься ко мне, пока не срубишь это чудовище.

— Мария, пойми: он безобиден, пока дерево, пока здесь. Как только я его срублю, он вернётся обратно и бог весть что натворит. А справиться с ним могу только я. Поэтому мне тоже придётся возвращаться. Наша жизнь здесь закончится, как только я срублю этот злосчастный тополь.

— Ничего не хочу знать. Я не смогу жить, пока он здесь.

— Но ведь до этого жила.

— До этого я не знала.

— А ты представь, что мы сошли с ума, что всё это бред нашего воображения, что во дворе растет самый обычный тополь.

— Да, и мы с тобой одновременно чокнулись.

— Известны случаи и массового помешательства. Утро вечера мудренее. Давай спать.

— Думаешь, я смогу уснуть.

— Я же с тобой.

Глеб с большим трудом успокоил Марию. Они легли на кровать, тесно прижавшись друг к другу.

Мария ещё долго всхлипывала, уткнувшись носом в плечо мужа. Наконец, сон сморил их, и Глеб провалился в созвездие Ориона. Он снова был Бойком. Дрей яростно нападал на него, нанося сокрушительные удары огненным мечом. Бойк решил нанести ответный удар, но его меч куда-то исчез. Он хотел защититься, но поднять тяжелый щит так и не смог. Попытка бежать тоже не увенчалась успехом, так как ноги не двигались. А Дрей продолжал наносить удары по шлему: бум, бум, бум. От очередного удара Бойк потерял сознание и проснулся в холодном поту.

Марии рядом не было, но со двора доносился подозрительный стук. Глеб, как ошпаренный, выскочил из дома. Мария с растрепанными волосами и одной нижней рубашке остервенело рубила топором тополь.

— Получай, гад! — выкрикивала она с каждым ударом. Увидев Глеба, принялась рубить ещё яростнее, но быстро ослабела, выронила топор из рук и, опустившись на землю, разрыдалась. У тополя она смогла лишь слегка повредить кору. Глеб сел рядом и молча погладил её по волосам. Они не заметили, как отворилась калитка и во двор вошли дети.

— Что вы тут делаете? — удивленно спросил старший.

— Ничего особенного, — утирая слёзы, ответила Мария, — слушаем, как шумит тополь.

Утренний ветерок пронесся над ними, и тополь приветливо зашелестел кроной.

Загрузка...