Косово 99

Часть пятая В поле

Нас отправили на пост номер два. Если всем известный пост номер один находится на Красной площади в центре Москвы, то наш пост номер два находился на окраине аэродромного поля в Слатине. Говоря по-русски пост номер два находился «в ебенях». Лично мне это даже нравилось. Мы приехали туда когда уже начинало смеркаться и поставив БТР на позицию принялись осматривать своё новое место службы. По какой-то причине я абсолютно не помню как и кого мы тогда меняли на этом посту. Пост номер два был построен ещё сербами (у них он наверняка назывался по-другому) и представлял из себя несколько бетонных сооружений.

Основу поста составлял маленький, «вросший» в землю бункер который служил нам казармой. Также там были ДОТ и наблюдательный пункт. Пост частично был обтянут маскировочной сетью. На небольшом удалении от наших позиций располагалось открытое бетонированное укрепление непонятного назначения. По моим предположениям там могло находиться зенитное орудие. Этим укреплением мы не пользовались. Никаких разрушений на территории поста не было, следов бомбардировки в его окрестностях также не наблюдалось. То ли во время бомбардировок этот пост был необитаем, то ли у англичан просто не дошли до него руки. Судя по тому, что абсолютно пустой ДОТ был внутри не замусорен, а так же по достаточно свежему виду его стен, самым разумным было предположить что сербы всё же несли здесь службу.

Ночь на новом месте прошла спокойно. Как обычно кто-то где-то стрелял, как обычно горели сербские дома. Приштина находилась через поле от нас, на значительном удалении. С нашего поста отрывался панорамный вид на ночные пожары в её пригороде. Утром я хорошенько рассмотрел окрестности. Пост находился в самом дальнем конце взлётно-посадочной полосы. Причём полосы не основной, а не то запасной, не то вообще аварийной. Самолёты на неё не садились. В дальнейшем несколько прибывших из России самолётов были «припаркованы» возле нашего поста. Непосредственно от ВПП к посту вела просёлочная дорога.

Я не могу сейчас сориентировать обстановку относительно частей света, скажу лишь что со всех сторон вокруг нас было поле которое заканчивалось с одной стороны пригородными постройками Приштины, с другой стороны какой-то деревней, с третьей стороны ещё одной деревней, а с четвёртой стороны находился комплекс аэродромных построек Слатины. Таким образом пост находился в чистом поле, что безусловно делало наше положение крайне невыгодным. На небольшом удалении от поста нашими предшественниками было поставлено несколько сигнальных мин-растяжек. Для невоенных людей поясню что это такое.

Сигнальная мина представляет из себя зелёную железную трубку сантиметров двадцать длинной и сантиметра три в диметре. Один конец трубки герметично закрыт, а в другом установлен запал с вытягиваемой чекой. К чеке привязывается шнур или проволока которая закрепляется на колышке на небольшом удалении от мины. В случае вытягивания чеки срабатывает запал и из трубки с воем начинают вылетать красные огни, примерно как у обычного фейерверка. Сигнальные мины были установлены для того чтобы хоть как-то обезопасить пост от ночного нападения. «Сигналок» было мало, всего несколько штук.

Мы несли службу таким образом, что Слатина находилась у нас за спиной, Приштина слева, а деревни спереди и справа. В находящейся от нас справа деревне находился соседний пост. Пост охранял дорогу которая шла от Слатины неизвестно куда и проходила через обе упомянутые деревни. Именно по этой дороге в первый день нашей косовской эпопеи на аэродром приехали английские джипы. Джипы продолжали успешно ездить по этой дороге, но уже не в виде колонны, а в виде патрулей, по две-три машины в каждом.

Интересно, что занимаемый нами сербский пост был построен таким образом, что бункер для личного состава был наиболее удалённым от аэропорта объектом, а ДОТ наоборот, был ближе к нему, причём ещё и направлен примерно на аэропорт. Даже вход в ДОТ располагался с противоположной от Слатины стороны. Таким образом пост сербами был ориентирован в сторону аэродрома, как будто сербы собирались не оборонять аэродром, а наступать на него.

Мы же должны были охранять аэродром и поэтому использование ДОТа по назначению было невозможно. В нашем распоряжении оставались бункер и находящийся на небольшой возвышенности наблюдательный пункт. В бункере мы спали и хранили вещи, а на наблюдательном посту наблюдали. Днём наблюдал один человек, ну а ночью естественно двое. От бункера до наблюдательного пункта было метров десять-пятнадцать. Каждый вечер мы выставляли на позицию наш БТР. «Позиция» это так, к слову, на деле БТР просто отъезжал от бункера метров на тридцать и развернувшись носом к дальней деревне, а кормой к Слатине, стоял так всю ночь. Каждым утром Толстый снова уводил машину под прикрытие бункера. Единственным укрытием для БТРа в момент его нахождения на позиции была невысокая куча песка. Куча была высотой примерно до половины БТРа. Кем и для чего была насыпана эта куча я не знаю. Навряд ли наши привозили песок, скорее всего незадолго до вывода своих сил из края сербы собирались провести на этом посту какой-то ремонт да так и не успели ничего сделать. Сербы ушли, песок остался.

Через пару дней к нам в гости приехали сослуживцы патрулировавшие окрестности. Мы были знакомы друг с другом и после обмена новостями один из прибывших парней предложил нам пострелять по бутылкам — у него был целый магазин лишних патронов для автомата. При получении патронов в Семин-Хане он каким-то образом умудрился заполучить лишний, неучтённый магазин. Тогда он думал, что во время боевых действий магазин ему пригодится. Правильно он думал, да только албанцы на нас так и не напали и боевых действий не случилось. Эти патроны сдавать ему было не надо поскольку за ним числились только те, за которые он расписался. То, что за все боеприпасы подразделения придётся отвечать командиру роты паренька не волновало. Мы устроили стрельбы поставив на куче песка бутылки. Бутылки ставили так чтобы пробившие их пули не улетали в поле, а застревали в песке. Стрельба на посту никого из соседей не удивила. Перебив все бутылки и расстреляв все патроны мы успокоились.

Из-за особенностей расположения поста служба на нём была спокойная. Мы стояли посреди поля и все события происходили далеко от нас. Мы были крайне плохо защищены от обстрела, зато подобраться к нам незамеченным было очень трудно. Днём мы выставляли всего одного наблюдателя. Один из нас забирался на наблюдательный пост и оттуда следил за обстановкой. В его обязанности входило также следить за возможным приближением начальства. Все остальные бойцы весь день занимались кому чем нравилось. Никто из нас уже не пил и не искал приключений — мы устали. Привезённое с собой спиртное мы выпили за первые два дня, посреди поля его купить было негде, а просить кого ни будь привезти его было проблемно.

Большую часть времени мы просто спали. После многих недель сильнейшего недосыпа я каждый день ставил рекорды по продолжительности сна. Когда представлялась возможность я спал по шестнадцать-восемнадцать часов непрерывно. Как у меня это получалось я не понимаю до сих пор — я никогда не отличался чрезмерной сонливостью. Видимо в предыдущие дни я действительно сильно устал. По ночам возле поста бегали собаки и это было единственным что тревожило наш покой. Примечательно, но я не припоминаю чтобы собаки появлялись возле нашего поста в дневное время, предпочитая вертеться возле наших соседей в посёлке.

С соседями, то есть с соседним, расположенным в деревне постом, мы контактировали постоянно. Днём мы иногда приезжали к ним или они приезжали к нам. Ехать было буквально три минуты. В один из дней к соседям на пост пришёл цыганский табор. Цыгане просили убежища, они хотели спастись от албанского террора. Старший поста разрешил им обосноваться поблизости и доложил об их появлении командованию. Командование приказало цыган прогнать что и был вынужден сделать командир поста. Таким образом вслед за сербами и цыгане «получили защиту» от «русских героев». Старший поста ругался, но поделать ничего не мог — приказ был отдан недвусмысленно.

Толстый всегда хорошо следил за нашей машиной — то ли он любил технику, то ли просто боялся, что в случае поломки ему придётся отвечать. Скорее всего и то и другое, и здесь, на спокойном посту, ему представилась возможность хорошенько покопаться в силовом отсеке БТРа. Что именно регулировал и обслуживал Серёга я не знаю, но в дальнейшем он испытывал скоростные возможности БТРа. Взлетно-посадочная полоса была идеальным местом для испытания колёсной техники на максимальную скорость. Судя по спидометру наш БТР развивал скорость свыше ста двадцати километров в час. Для полноприводной восьмиколёсной машины весом в четырнадцать тонн это неплохой результат. Американские армейские «Хаммеры» так быстро не ездят.

Как-то раз, посреди дня, к нам приехал сильно накуренный сослуживец. Парниша приехал на древнем мопеде. Мопед ему отдал какой-то пожилой серб, а «волшебную» траву, как я думаю, ему продал какой-то молодой серб. Вряд ли наш товарищ привёз эту траву из Боснии — он бы её уже давно скурил. С албанами мы не контактировали, следовательно единственным источником получения им травы были сербы. Я замечал, что сербы вообще любят курить траву, представляется что местные сербы не были исключением. Парниша выглядел интересно — с автоматом за спиной и задумчивой отрешённостью на лице он непринуждённо восседал на нелепом мопеде. Для полноты картины нужно добавить, что ехал он по абсолютно пустой дороге, посреди поля, в гордом одиночестве. Я взял у него мопед чтобы прокатиться, но доехал только до того места где просёлочная дорога упиралась в ВПП. Вернее сказать я даже выехал на асфальт и немного прокатился по нему, но потом мопед заглох и наотрез отказался заводиться. Проклиная матом всё на свете я покатил мопед обратно. Владелец мопеда немного повозившись реанимировал своего железного осла и внезапно вспомнив что ему куда-то надо ехать отчалил восвояси.

Наконец из России стало прибывать многочисленное подкрепление. Какие-то подразделения прибывали по воздуху, какие-то по земле. На наш пост прибыла замена в составе примерно десяти человек. Это были парни из Ивановской дивизии, первые подразделения которой были переброшены в Косово по воздуху. Они сменили наше отделение, но не нас с Толстым. Дело было в том, что мы с Серёгой были экипажем БТРа, а машину с поста снимать было нельзя. Техника «ивановцев» доставлялась в Косово наземным способом и поэтому ещё не прибыла. Вновь прибывшие парни показались мне ребятами толковыми и при дальнейшем знакомстве моё предположение подтвердилось полностью.

Командовал ими лейтенант Александр К., молодой офицер, умный и спортивный парень. Показателем его спортивности было наличие у него звания Мастера спорта по боксу. Рассказывая про получение этого звания Александр с юмором поведал о том, что в тот день когда он стал победителем соревнований ему вечером на дискотеке, в драке, сломали челюсть. Суть рассказа сводилась к простой формуле: победил — возгордился — расслабился — наказали. В общении он был спокойным и рассудительным, мог непринуждённо общаться на любые темы. Говорил всегда спокойно, красочно и уверенно, в общем как надо говорил. Кроме того он был не по годам мудрым человеком. При этом он не был сторонником жёсткой уставной дисциплины, можно даже сказать что он был своеобразным хулиганом. При дальнейшем общении я сделал для себя вывод, что он является представителем почти вымершего племени тех кого можно назвать «достойный мужчина». Выяснилось это из его рассказов, а именно по тому как он относился к опасности и к женщинам. Опасности Александр не боялся, думаю что не боялся он и смерти. Он был тем человеком который не лезет на рожон, но героизма ищет. В отношениях с девочками Александр был крайне далёк от стереотипа христианского святоши, но при этом я ни разу не слышал от него хотя бы одного поганого слова о них. Чем я становлюсь старше, тем отчётливее понимаю правильность такой жизненной позиции. Если «мужчина» глумится над женщинами, то он мразь, если интеллигентничает, то дурак. Женщин не нужно обижать, но и церемониться с ними не надо.

Большинство подчинённых Александра были людьми взрослыми, по-моему среди них был всего один парень только что закончивший срочную службу. Бойцов набирали через военкоматы специально для отправки в Косово. В нескольких десантных дивизиях на территории России были созданы подразделения которые укомплектовывались такими людьми. После нескольких дней проведённых с ними на одном посту у меня сложилось впечатление что это толковые бойцы. Поскольку набирали их не из частей ВДВ, а через военкомат, то среди них были те кто ранее служил и в других родах войск. Точно помню, что один парень ранее успел послужить в ОМОНе, а другой в разведывательном подразделении мотострелковой (пехотной) дивизии. Подготовка в милицейских спецподразделениях и частях разведки должна быть неплохой и поэтому такие бойцы не снижая боеспособности десантного подразделения дополняли её нетипичными для десантников навыками.

Что касается непосредственно десантных навыков то в Косово они были ни к чему — здесь, также как в Абхазии и Чечне, десантники использовались в роли обычной пехоты. Таким образом в данной обстановке для бойца были в первую очередь необходимы дисциплина, психологическая устойчивость, хорошая физическая форма, ну и конечно же обычная боевая подготовка. По-видимому, исходя именно из этих критериев военкоматы и набирали людей для службы в Косово.

Пообщавшись с ребятами я отметил для себя одну интересную психологическую деталь: большинство из них приехало сюда из-за неустроенности жизни дома. То есть их привело в Косово не столько желание помочь сербам или просто поработать за нормальную зарплату, не жажда приключений, а в первую очередь то, что в России они оказались в общем-то не у дел. И это притом, что парни явно не выглядели дураками, слабаками и бездельниками. Толковые во всех отношениях парни, да к тому же многие из них имели разнообразный жизненный опыт. Осмысливая этот психологический момент я впервые в жизни задумался о том, что не слишком правильно у нас в России жизнь налажена если такие люди вынуждены ездить в дальние края вместо того чтобы кайфово и зажиточно жить дома.

Для «ивановцев» мы с Серёгой были своеобразными авторитетами поскольку во-первых мы совершили марш, заняли и удерживали аэродром, а следовательно были героями, во-вторых мы находились к Косово уже не первую неделю, а следовательно мы были опытными в местных делах людьми. Наша авторитетность приносила нам определённую пользу — мы с Толстым стояли в охранении поста только вместе с БТРом, то есть ночью, по четыре часа. Днём к несению службы нас не привлекали вообще. Именно в те дни я устанавливал рекорды сна. Я отстаивал положенное время, затем кипятил чай либо заваривал какао и завтракал. После завтрака я уходил в бункер спать и просыпался только поздно ночью когда мне нужно было снова нести службу. Я не обедал и не ужинал, я просто спал. В те дни окончательно исчерпались запасы кофе, какао и чая сделанные Серёгой во время службы в Боснии — сундучок опустел и перестал быть заманчивым.

Наш статус героев и старослужащих был также удобен для общения поскольку вновь прибывшим ребятам (и командиру в том числе) хотелось побольше узнать про то, что мы видели в Косово, им хотелось узнать побольше об окружающей обстановке. В ответ на рассказы о Косово ребята рассказывали много интересного про самих себя и именно по этому мне удалось так хорошо составить своё мнение о них. Я общался много — Толстый наоборот, мало. Серёга всегда был «себе на уме» и особо не тяготел к общению. Я никак не могу вспомнить чем ещё, кроме обслуживания БТРа, он занимался в те дни. Возможно он также как и я просто отсыпался, поскольку ему в первые дни косовской эпопеи пришлось гораздо труднее чем мне.

Над нами постоянно летали английские вертолёты. Редко боевые, чаще транспортные, то есть грузовые. Инглезы серьёзно обустраивались в крае. Однажды я даже наблюдал как огромный «Чинук» вёз куда-то артиллерийское орудие. Орудие висело на длинном тросе под брюхом винтокрылой машины. Подобный способ транспортировки груза нетипичен для российской армии и поэтому происходящее показалось мне своеобразным аттракционом. Когда мы находились в госпитале пролетавшие вертолёты были редкостью, зато было много наземной английской техники. Тут всё было наоборот. Таким образом мне представилась возможность во всей полноте оценить масштабы действия оккупационных сил. Глядя на всё происходящее я опять вспомнил про российское ядерное оружие. Что было бы с нашей страной если бы это чудовищное детище современной цивилизации не находилось в арсенале России?

В Косово ситуация развивалась по боснийскому сценарию — оккупанты обустраивались всерьёз и надолго. Зачем вообще силам НАТО нужно было оккупировать Косово вопрос для меня открытый. Если с шиптарами всё было просто и понятно — они были классическими захватчиками, то для чего в Косово полезли натовцы я так до конца и не понял. То что американцы стараются взять под контроль весь земной шар я понимал отлично, но какая именно тактическая задача стояла перед ними в Косово для меня так и осталось до конца невыясненным. У американцев в Боснии было несколько здоровенных военных баз, на самой крупной из которых даже ходили рейсовые автобусы для военнослужащих. Я не оговорился и не пошутил — рейсовые автобусы ходили не от какого-то объекта до базы, а именно внутри базы. База была огромной и основой её был аэродром Тузла. Таким образом аэродром и целая сеть крупных военных баз на территории балканского региона у американцев уже были. Базы были и у других членов НАТО.

Американские базы занимали большую территорию, однако их «перенаселения» явно не чувствовалось. Из этого можно сделать вывод, что ввод натовских сил в Косово был предпринят явно не для дополнительного размещения в регионе войск альянса. То есть создание военных баз в Косово конечно же планировалось изначально, однако оно не было самоцелью США — «пиндосы» преследовали какую-то другую цель. Но если действия американцев можно объяснить их желанием планомерно поработить всю планету, то действия их европейских союзников логичному объяснению не поддаются. Европейские лидеры не только спокойно отнеслись к оккупации Европы американцами и мусульманами-албанцами, они ещё и стали помогать осуществлению этой оккупации. До какой же степени отупели цивилизованные европейцы, что сами стали активно поддерживать захват своего континента чужаками. Это ж как нужно людям промыть мозги бреднями о демократии и толерантности, чтобы они стали добровольно помогать оккупантам! В этом смысле цивилизованные европейцы превзошли даже несчастный, одурманенный разговорами о свободе русский народ, дважды за один век громивший то, что долго наживалось тяжёлым трудом. Хотя возможно, что дело тут не в самих европейцах, а в их руководстве.

С момента окончания Второй Мировой войны США имели очень сильное влияние на лидеров западноевропейского мира. Формально лидеры «демократической» западной Европы были независимы, реально они были абсолютно зависимы как непосредственно от властей США, так и от американской идеологической доктрины. В промывании мозгов европейцам идеология играла большую роль — например немцам внушали что они вечно во всём виноваты, а следовательно они должны слушаться тех кто всегда прав, тех кто свободен и демократичен. А какая страна самая свободная и демократичная на свете? Ну конечно же США! Пудрить мозги американцы научились отлично — всем известно что США это страна шоу. В этом смысле у них есть чему поучиться. И есть что взять на вооружение, для самообороны конечно же.

Мы хотели обезопасить себя не только от нападения шиптаров, но и от ненужных визитов своего начальства. У нас была учебная противотанковая мина, неизвестно кем и когда найденная на одном из сербских складов. Мина была в точности как боевая, только пустая, без взрывчатого вещества. Мы приняли решение поставить эту мину на ведущую к нашему посту просёлочную дорогу. По нашему замыслу мину нужно было поставить на видное место, так чтобы её легко можно было заметить. Мы надеялись, что это напугает приехавших к нам с проверкой начальников и они по возвращении в штаб расскажут, что на наш пост ездить небезопасно. Одним из последствий этого должно было стать сокращение количества желающих тревожить нас проверками. Естественно в дальнейшем выяснилось бы, что мина не боевая, но это уже ничего бы не изменило. Возможно даже что сапёры зачислили бы её в «боевые». Мину мы поставили, но её почему-то упорно никто не хотел замечать. Её переставили на другое место, а затем вообще убрали. Ни какой пользы «минирование» нам не принесло.

Однажды под утро на соседнем посту сработала сигнальная мина-растяжка. Парни пошли проверить в чём дело и тогда выяснилось что растяжку зацепил ногой шиптар который так и лежал там. Оружия при нём не обнаружилось. С албанцем ничего плохого не случилось если не считать того, что он обосрался.

Я не помню были или нет у нас на посту приборы ночного видения, но у наблюдателей несущих службу на БТРе «ночника» точно не было. У нас были осветительные ракеты, но их было так мало, что за ночь мы могли расходовать всего по нескольку штук. Ночью вокруг поста постоянно слышались звуки каких-то перемещений — в поле явно кто-то лазил. Иногда мы замечали бродячих собак, чаще не замечали никого.

Мы осознавали свою уязвимость для скрытного ночного нападения и старались принять меры чтобы обезопасить себя. У меня была сербская ручная граната и как-то раз мы решили её установить в качестве мины-растяжки. Но до установки дело не дошло поскольку сразу выяснилось что никому не известна дальность разлёта осколков этой гранаты. Если эта граната была оборонительной и имела большой радиус разлёта осколков то нам могло достаться самим. Я уже понял, что в бою эта граната мне уже вряд ли понадобится и наконец-то решился её испытать.

Все ребята отошли на безопасное расстояние, а я кинул гранату в пустующий ДОТ. Непривычно долго ничего не происходило, а затем бахнул негромкий взрыв. Я зашёл в ДОТ чтобы посмотреть какое воздействие на его стены оказали поражающие элементы гранаты. Стены оказались плотно иссечены шариками которыми была начинена граната. Отметин было много и распределились они по стенам достаточно равномерно что наглядно демонстрировало преимущество боеприпасов имеющих готовые поражающие элементы. Боеприпасы, поражающие элементы которых образуются в результате разрушения корпуса никогда не дают равномерного разлёта осколков. Куда-то летит много мелких, куда-то мало крупных.

Что касается отметин на бетонных стенах ДОТа, то они были почти незаметными и это однозначно говорило о слабой поражающей силе шариков. Сами шарики в изобилии валялись на полу, причём они не потеряли своей идеально круглой формы, то есть не деформировались. Всё это убедительно свидетельствовало о том, что граната имела небольшой радиус поражения. Таким образом выяснилось, что эта граната была наступательной и её смело можно было ставить в качестве растяжки.

В БТРе был комплект оборудования для ночного вождения и наблюдения за местностью. Он представлял из себя два прибора ночного видения активного типа. Один прибор для водителя, другой для командира машины. Термин «активный» подразумевает, что для работы прибора необходим фонарь подсветки работающий в инфракрасном режиме. В БТРе таким фонарём была фара оборудованная специальным стеклом темно-коричневого цвета. Из-за подсветки работа активного прибора ночного виденья заметна для других «ночников». Немного повозившись мы так и не установили приборы — то ли они были неисправны, то ли некомплектны, точно не помню. Наш БТР был очень старый и поэтому такой результат вполне закономерен. Кстати, в Чечне мы никогда не пользовались ночными приборами наблюдения установленными в БТРах предпочитая использовать ночные бинокли БН-2. «Бэ-эны» не были заметны врагу поскольку ничего не излучали, их принцип работы основывался на электронном усилении поступающего слабого света. БН-2 классная штуковина.

В одну из ночей наша с Толстым неприязнь друг к другу наконец-то реализовалась в конфликт. Я стоял на посту в первую смену и отстояв положенное время полез в БТР будить Серёгу. Я спустился внутрь машины через командирский люк и усевшись на сиденье стал звать Толстого. Где именно он лежал я не видел поскольку внутри БТРа стояла кромешная темнота. Мой водила ответил не сразу и по его голосу было понятно что он всё ещё находится в полусне. Я подождал примерно минуту и снова позвал его. Толстый снова что-то пробормотал и опять затих.

Я расценил его действия как нежелание идти на пост и в грубой форме потребовал чтобы он встал и пошёл куда следует. Толстый зашевелился в темноте и спустя несколько секунд обратился ко мне абсолютно обыденным голосом: «А ты чё здесь сидишь?». Вопрос был нелепый и я оставив его без ответа снова потребовал чтобы он пошевеливался. Толстый что-то злобно пробормотал, в темноте послышались звуки движения и я почувствовал удар в плечё. Неадекватность Серёгиной агрессии взбесила меня и я со словами: «Ты чё совсем охуел?!» ударил рукой наугад в темноту. Уже на излёте мой кулак уткнулся во что-то мягкое и тёплое — я попал в Толстого. Толстый снова стал ругаться и обещать мне расправу. Я ответил ему примерно аналогичными словами и вылез наружу. Вскоре из БТРа показался и Толстый, однако драки так и не состоялось. Толстый остался наверху сторожить, а я залез внутрь спать. Понятное дело конфликт между нами был закономерен — мы были слишком разными людьми и не слишком доброжелательно относились друг к другу. Если к нашей недоброжелательности добавить и нереализованную агрессию то становится вообще непонятно почему мы до сих пор ещё не подрались. Инициатором взаимной недоброжелательности был Серёга который с первых дней нашего знакомства стал стараться «загнать меня под лавку». Я в принципе никогда не был против того чтобы подчиняться самому и подчинять себе других людей. Принцип иерархии для меня свят поскольку он определён природой. Однако чтобы я стал подчиняться какому-то человеку этот человек должен был быть для меня авторитетом. Если говорить без мата, то авторитет Толстого для меня был нулевым.

Вообще понятие авторитета с точки зрения психологии дело очень и очень интересное. Авторитет нарабатывается длительное время, а потерять его можно за секунду. Авторитет нельзя купить за деньги, но благодаря ему всегда можно разжиться деньгами. Авторитет невозможен без силы, но только на силе удержать авторитет невозможно. Авторитет даёт определённую власть, но при помощи власти удержать авторитет нельзя. В качестве примера двух последних утверждений приведу один случай из своей армейской жизни. В одной из частей где я служил был офицер который любил власть. Для того чтобы утвердить свою власть он всячески тиранил подчинённых. В частности, желая сделать меня доносчиком по одному происшествию, но получив он меня принципиальный отказ он стал угрожать мне тем, что скажет всей роте что я всё же стал «стучать», а потом натравит на меня сослуживцев которые меня «выебут в жопу», «выкинут с крыши», «ночью убьют».

Он угрожал мне так и сяк, но быть «стукачом» я наотрез отказался. Для доказательства своей силы и решимости он ударом локтя сломал мне нос. Этот хитрый негодяй бил меня смело, поскольку уже понял что жаловаться, то есть «стучать», я не пойду. Не скажу, что было очень больно или страшно, но приятного мало и всё же я твёрдо решил что ничего говорить ему не стану, а там будь что будет. Принимая такое решение я руководствовался исключительно чувством порядочности, однако в дальнейшем это моё решение принесло мне существенную пользу, опять же оно повысило мой авторитет среди сослуживцев. Не добившись желаемого этот злодей отстал от меня. Вскоре за свои страдания я получил моральную компенсацию.

Этот нехороший человек несправедливо тиранил многих ребят и не имея возможности ответить ему аналогично несколько парней нашли хитрый способ поквитаться с ним за свои страдания. Злодей пришёл в столовую покушать и работавшие в столовой парни перед тем как отнести ему тарелку со вторым блюдом потыкали в неё своими половыми членами, а затем поплевали и высморкались туда. Следы своих антигигиеничных манипуляций они замаскировали положив поверх опоганенного риса горку тушёнки. Удостоверившись, что негодяй съел свой «обед» парни рассказали об этом некоторым своим сослуживцам и мне в том числе. Вроде бы ничего плохого с негодяем не случилось, он не умер и не заболел, даже нос у него не сломался, и в тоже время он стал для нас жертвой глумленья, посмешищем. Конечно это было подло и лично я бы не стал так делать, но когда мне рассказали об этой проделке я хохотал как сумасшедший. Мне вспомнилось как почти целую ночь я не спал ожидая жестокой расправы со стороны введённых в заблуждение этим гадом сослуживцев и теперь моя душа наполнилась радостью. Парни поступили с ним подло, но тем не менее он получил то, что заслуживал. По заслугам и награда. По авторитету и кушанье.

Как бы этот офицер не стремился завоевать авторитет при помощи силы и власти у него ничего не выходило — его не уважали, а за его злобу и корысть ему мстили. Другой офицер нашей роты обладал существенным авторитетом и как бы он не наказывал своих подчинённых никто из них даже не сказал про него дурного слова. Он был сильным человеком и обладал властными полномочиями, но его уважали в первую очередь за справедливость. Был бы он слабаком он бы потерял свой авторитет, но в тоже время его авторитет держался вовсе не на силе.

Я не уважал Толстого (Толстый не уважал меня) и поэтому все его попытки «включить главного», мягко говоря, не находили у меня понимания. Мы были людьми с абсолютно разным мировоззрением и в этом смысле у нас не было ничего общего. Даже не смотря на то, что мы полгода прослужили вместе, вместе прошли косовские события и были членами одного экипажа мы не только не стали дружнее, но и наоборот, совершенно не выносили друг друга. Показательным моментом наших взаимоотношений служит тот факт, что расставаясь мы не обменялись адресами и телефонами. И это после всех пройденных нами вместе испытаний. Лично мне даже не пришло в голову взять у него адрес.

По идее мы не должны были попасть в один экипаж — в армии есть такой термин как «психологическая несовместимость». В армии также есть и те, кто должны следить за соблюдением принципа психологической совместимости. Этих людей называют военные психологи и теоретически они должны быть обучены своей специальности. На практике должности психологов занимали в те годы бывшие замполиты, то есть те кто должен был доводить до солдат политику коммунистической партии. Партии уже восемь лет как не было и чему в училищах обучали замполитов можно только догадываться.

Настоящего военного психолога я видел в спецназе ВДВ. Этот майор был мне земляком. Однажды, по случаю, он подсказал мне интересный психологический приём направленный на приведение организма в нормальное состояние после какой-либо стрессовой ситуации, например после боя. Неудобство приёма заключалось в том, что для его выполнения требуется место и время. Приём этот прост — для приведения человека в нормальное состояние нужно чтобы этот человек пробежал существенное расстояние. Во время бега организм перерабатывает адреналин, тело и разум фокусируются на однообразной физической нагрузке, входят в монотонный ритм и успокаиваются. Очень просто и очень эффективно — сам проверял. Остальные виденные мною «психологи» занимались только тем, что формально обозначали свою работу, то есть время от времени проводили дурацкие однообразные тесты. Ради развлечения многие из нас заполняя страницы тестов ставили галочки наугад, куда попало. После такого тестирования никого ни разу не вызывали на собеседование или повторную сдачу теста. Лишь однажды в Боснии я столкнулся с реальной работой психолога и было это месяца за три до моей стычки с Толстым. Дело было так.

В нашу вторую парашютно-десантную роту приехал проводить тесты психолог. Тесты были примитивные, в одном нужно было отвечать на вопросы — «да» или «нет», в другом нужно было нарисовать зверя которого не существует в реальности. Зверя вдобавок ещё и нужно было назвать, то есть несуществующему зверю нужно было придумать невероятное имя. Лично у меня с последним возникла проблема — я ломал голову над тем как можно назвать то, чего в принципе не существует. Если использовать в названии уже существующие слова, типа «зверь», «зуб», «клык» то, как мне казалось, получиться, что я назвал его уже существующим именем. Стало быть надо придумать слово которое вообще не используется, а это неразрешимо сложная задача. Нарисовал то я быстро, нарисовал какого-то неведомого динозавра, а вот назвать его никак не мог. Плюс к этому я боялся написать что ни будь не то — «психолог» созвучно с «психиатр» — вдруг меня заподозрят в ненормальности.

Проблему я решил просто — я подсмотрел что нарисовал Толстый и прочитав название я просто переиначил его на свой лад. Получился всё же «зверозубоклык». Много лет спустя я узнал, что этот тест предназначен для детей и служит для того чтобы определить страхи ребёнка. Типа того, что ребёнок нарисует, того он и боится. Рациональное зерно в этом есть, но точность сомнительна. Не знаю как этот тест эффективен в работе детских психологов, но нашему военному психологу он сослужил хорошую службу.

В нашей роте был маленький щуплый паренёк по имени Эдик. Эдик прибыл в Боснию с нашей «ротацией» в январе-феврале 1999 года. Во время теста Эдик нарисовал Чебурашку. Чебурашку он назвал «Чебурашкой». Бумажки с заполненными тестами и рисунками сдали психологу. О том, что произошло дальше есть две версии.

Согласно первой версии психолог узрев нарисованного Чебурашку аж подпрыгнул на месте после чего спешно велел командиру роты схватить солдата изобразившего этого мультипликационного героя. Эдика отправили вместе с психологом в Углевик, а через пару дней и в Россию. Поскольку почтовые самолёты прилетали из России редко и нерегулярно, то совпадение даты проведения теста и очередного прилёта «почтовика» кажется неслучайным, что и подтверждает вторая версия. Вторая версия более сложная и правдоподобная. Дело в том, что Эдик был «с чудинкой». Я не знаю всех его чудачеств, но по рассказам сослуживцев за ним они числились. Командир роты узнал об этом и чтобы обезопасить себя, а возможно и всех нас, решил отправить Эдика в Россию для чего и был приглашён психолог и придумано тестирование. То есть, кого бы Эдик не нарисовал, его всё равно бы признали ненормальным. Психолог тут выступал в качестве «нотариуса» заверяющего факт его неадекватности.

Я плохо знал Эдика поэтому не берусь утверждать о том, был ли он в здравом уме, или же он был реально «болен на голову». Мы с ребятами потом рассуждали на эту тему и многие из тех кто его знал лучше утверждали, что он действительно был не таким как все, но вовсе не потому что был больным, просто у него был какой-то свой образ мышления. Примечательно, что в разговорах за него заступались довольно авторитетные парни. Ребята уверенно говорили, что неадекватным, то есть психически больным, он не был.

Что касается такого понятия как «нормальность», то оно относительно. Лично я не хочу быть нормальным по отношению к современному обществу поскольку считаю это общество безнравственным, фальшивым, противоестественным и саморазрушающимся, то есть уродливым и нездоровым. Соответственно быть нормальным членом общества это однозначно плохо. Правда это не означает, что любой ненормальный по отношению к современному обществу человек автоматически является хорошим — ненормальность ненормальности рознь.

Простой пример несовместимости понятий «нормальность» и «здоровье» это повсеместно принятое в обществе курение табака. Если например курение гашиша доставляет курильщику удовольствие и соответственно его здоровье и деньги тратятся не просто так, то курение табака не приносит кайфа, но забирает здоровье и деньги, а поэтому является занятием беспрецедентно глупым. Тянуть в себя вонь и грязь, да ещё и платить за это деньги это унизительно (хотелось бы даже сказать грубее, но воздержусь). И тем не менее миллионы НОРМАЛЬНЫХ людей делают это даже не понимая, что их держат за дураков. Эти люди нормальны для общества, но объективно они не вполне здоровы, как психически, так и физически. Лично я не понимаю как вообще можно курить. Я много раз пытался заставить себя понять логику курильщиков, пробовал курить сигареты, но так и не понял что заставляет людей поганить себя этой грязью. Курение табака является абсурдом всемирного масштаба — например, пепельница является неотъемлемой частью современного автомобиля. Для современной цивилизации курение табака это нормально. Цивилизация является здоровой? Однозначно нет.

Другой пример. Обнажённое состояние является абсолютно естественным для любого живого существа и человека в том числе, но в современном мире вид голого человеческого тела зачастую считается неприличным. Понятное дело, людям свойственно стеснятся неидеальности своего тела, но стесненье это одно, а неприличность это совсем другое. С точки зрения природы быть обнажённым это нормально, по меркам современной цивилизации наоборот, ненормально. Природа создана Богом, цивилизация выдумана людьми. Неужели же современная цивилизация мудрее Создателя? Конечно же нет.

Если командир роты действительно знал о чудачествах Эдика, а Эдик был реальным психом, то проведение тестирования было чистой формальностью. Однако, как бы там ни было Эдика погубило именно то, что он нарисовал Чебурашку. Этот момент мы тоже обсуждали с ребятами. Иногда мы глумились, иногда говорили серьёзно и что интересно, я и ещё несколько человек пришли к единому мнению, что Эдик был прав — Чебурашка это зверь несуществующий в природе. За что Эдика «повязали»? Может быть психологу в детстве не давали смотреть мультики и в результате у него появилась психическая травма связанная с этим добродушным лопоухим зверем? Кстати, абсолютно вымышленным зверем.

По прошествии нескольких лет вспоминая косовские события я вспоминал и наши взаимоотношения с Толстым. Обдумывая наш финальный конфликт я всё никак не мог взять в толк с чего это вдруг Серёга так неожиданно «быканул» на меня. И тут я вспомнил, что агрессии предшествовал его вопрос о том, что я делаю внутри БТРа. А что если он не разобравшись спросонок решил, что я, вместо того чтобы находится на посту всё время просидел в БТРе? Если дело обстояло именно так, то агрессия моего водителя становится объяснимой. Ночью по полю постоянно кто-то лазил и соответственно этот кто-то мог оказаться врагом. Внимательный читатель помнит — Толстый очень боялся быть зарезанным во время сна…

Своими ночными похождениями собаки просто замучили нас. Практически каждую ночь они лазили по полю нервирую нас. Мы хотели перестрелять их, но ночью это было нереально, а днём они не показывались. Они нас сильно раздражали, но сделать с ними мы не могли ничего. Вообще с собаками в армии связано много различных происшествий. Однажды в Боснии, в 2001 году, произошёл случай который нельзя не упомянуть. Это была комедия из серии «мечта пацифиста». Дело было в Углевике, главном базовом районе нашей бригады.

Рано поутру весь личный состав базового района собрался на плацу. Дружно и дисциплинированно подразделения одно за одним выстроились напротив присутствующего почти в полном составе командования бригады. Среди командиров присутствовали даже представители командования ВДВ. Младше подполковника там не было никого. Подразделения плотным строем стояли по всей длине плаца — длинная шеренга приведённых в самый лучший вид солдат. Среди нас находилось и подразделение военнослужащих-женщин. Выглядели все мы так, что нас хоть сейчас на парад на Красную площадь.

Напротив торжественной шеренги стояла многочисленная группа старших офицеров. Между подразделениями и командованием было метров десять свободного пространства. Из ряда офицеров вышел заместитель командира бригады полковник Ю. После традиционных «равняйсь — смирно — вольно», полковник принялся ругать нас самым грандиозным образом. По его словам мы все были тунеядцами, бездельниками, хулиганами, среди нас процветали бандитизм, пьянство и недисциплинированность. Из его речи можно было сделать вывод, что «головы нам не сносить». Голос полковника грохотал, лицо выражало непреклонную свирепость, глаза «метали молнии». Судя по его настрою выслушивать критику в свой адрес нам предстояло долгое время. Утреннее солнце уже начинало припекать, суровость расправы обещанной нам полковником сулила нам нескучный и явно очень тяжёлый трудовой день — мы вяло погружались в тоскливую кому.

Полковник не унимался, а за его спиной уже топтались другие желающие выплеснуть на нас свой праведный гнев. Вдруг откуда не возьмись на плац вышли две маленькие собачки-дворняжки — сучка и кобелёк. Кобелёк обнюхал сучку. Собаки были маленькие, но зато опытные, а поэтому на такие маразматические глупости как заигрывание и ухаживание время тратить не стали. Сучка остановилась и на неё проворно запрыгнул кобель. Сучка негромко взвизгнула и дело пошло.

Собаки находились почти что в центре плаца, немного правее разгорячившегося полковника. Разгорячённый полковник сперва их не заметил, он продолжал «рвать и метать». Нахождение среди нескольких сотен людей собачек нисколько не беспокоило — случка проходила спокойно и непринуждённо, как будто всё так и было задумано. Собаки выдвинулись на свою позицию очень быстро и поэтому первые несколько секунд большинство из нас не веря своим глазам пыталось осознать реальность происходящего. Когда до нас дошло, что всё происходит на самом деле мы уже не могли удержаться от смеха.

Кто-то хохотал во весь голос, кто-то даже ползал на карачках. Некоторые громко подбадривали кобелька. «Давай-давай, задай ей хорошенько!» «Так! Так! Так!» «Вот молодец, так её!» «Вот молодец! Вот хорошо!» — неслось откуда-то из строя. Ряды военнослужащих-женщин нарушились — девочки хихикая сбились в кучу. Многие из нас, и я в том числе, бросали многозначительные взгляды на женщин. Когда взгляды пересекались девочки хихикали ещё сильнее и отводили глаза.

Собаки своё дело знали чётко — случка продолжалась вовсю. Полковник не понимал что происходит — собак он по началу не приметил. Наконец кто-то из офицеров дёрнул его за рукав и показал пальцем в сторону животных. Полковник несколько секунд оценивающе взирал на происходящее после чего его лицо чудеснейшим образом преобразилось: злобная свирепая решимость сменилась невыразимыми словами теплотой и пониманием. Полковник одобрительно заулыбался и с озорством в голосе повелел прогнать собак. Собак незамедлительно (под смех и крики) прогнали с плаца на клумбу где они и продолжили своё занятие. Полковник больше не свирепствовал и через пару минут мы уже топали к казарме. Многие продолжали истерично гоготать.

Самым смешным в этой истории было не само происшествие. Самым смешным было то, как это происшествие выглядело со стороны. А со стороны это выглядело так, как будто несколько сотен нарядных, начищенных и наглаженных солдат и офицеров построились с утра пораньше на плацу чтобы в строгой и величественной обстановке торжественно лицезреть ГРАНДИОЗНЕЙШЕЕ СОБЫТИЕ — случку двух дворняжек.

Во время одного из визитов на соседний пост я увидел проезжающий мимо английский патруль состоящий из очень странных солдат. Сам по себе патруль был обычным — обычные «Лэнд Роверы», обычное вооружение, стандартная английская военная форма, вот только солдаты были очень необычные. Невысокие, но крепкие, с ярко выраженной азиатской внешностью, эти ребята со спокойной уверенностью взирали на окружающий мир через щелки глаз.

Ещё до армии я читал в журнале «Солдат удачи» что в английской армии существует подразделение полностью укомплектованное выходцами из одной из английских колоний в Азии. Этих людей звали «гуркхи». Гуркхи высоко ценились за свою дисциплину, воинственность, выносливость и неприхотливость, естественно они были отлично подготовлены. Если верить авторам статьи то эти бойцы в армии Великобритании были на очень хорошем счету. Прочитав о них в журнале я и не предполагал, что когда-либо встречу их в реальности. Внешний вид экзотических бойцов наглядно подтверждал информацию полученную мной из журнала. Появление гуркхов в Косово свидетельствовало о том, что английское командование ожидало проблем во время оккупации края, по меньшей мере косовская операция не представлялась англичанам лёгкой прогулкой.

Гуркхи не проявляли к нам ни враждебности, ни любопытства, видимо для них мы были просто частью окружающей обстановки. Они приехали сюда конкретно на выполнение поставленной задачи и остальное их не интересовало. Задачей гуркхов было установление порядка в Косово. Азиаты наводили порядок в Европе. Сто лет назад в это не поверил бы никто из европейцев, но в конце двадцатого века Европа окончательно стала «цивилизованной» и невозможное стало возможно. Я думаю увидев эту картину европейские патриоты прошлого перевернулись бы в своих гробах, да только европейские патриоты остались именно в прошлом и поэтому они ничего не увидят.

Кого бы я не видел среди солдат оккупационных сил НАТО в Косово, я не видел только солдат женского пола, которыми «славится» американская армия. В Боснии мне встречалось множество американок служащих в армии наравне с мужчинами и мне это казалось идиотизмом. Я убеждён, что в боевых подразделениях женщины могут находиться только если в стране не осталось мужчин пригодных для войны. То есть женщины могут находиться в боевых подразделениях исключительно в случае крайней необходимости. В американской армии женщины служат наравне с мужчинами естественно не из-за крайней необходимости, а по причине выдуманного американцами равенства мужчин и женщин. Равноправие, а уж тем более равенство мужчины и женщины это в лучшем случае бред сумасшедшего.

Мужчина и женщина настолько различны в устройстве своего тела и в своём жизненном предназначении, что о равенстве между ними могут говорить только люди неспособные адекватно воспринимать реальность, т. е. психически нездоровые люди. Основное различие заключается как раз таки в том, что женщину делает женщиной, а именно в её способности рожать детей. В момент вынашивания ребёнка и ухода за ним в первое после родов время женщина не может осуществлять какую-либо важную деятельность наравне с мужчиной, а следовательно главенство мужчины в обществе определено природой. Мужчина и женщина созданы Богом настолько разными, что о равноправии говорить нельзя даже теоретически (кстати, если бы Бог ничего не имел против гомосексуализма, то он бы сделал людей однополыми). Чтобы женщина «уравнялась» в правах с мужчиной она не должна рожать детей. Таким образом равноправие мужчин и женщин гарантирует вымирание человечества. «Изобретение» равноправия мужчины и женщины это зло в чистом виде.

Не смотря на такую жесткую позицию по отношению к главенству мужчины над женщиной, в вопросе защищённости женщины я феминистичнее всех феминисток вместе взятых. Я считаю что в любом здоровом обществе женщина (в первую очередь мать) должна быть защищена значительно лучше мужчины, да при этом ещё и обеспечена всем необходимым для безбедной жизни. Причём защищать и обеспечивать женщин должны не только их мужчины, но и вообще всё общество вместе взятое. Если мужчина (юноша) должен обязательно сам пробивать себе жизненную дорогу, то женщина (девушка) должна жить «как сыр в масле кататься».

Я подозреваю, что равноправие мужчины и женщины изобрели вовсе не высокомерные стервы-феминистки, а подлецы из числа мужчин. Подлецы решили снять с себя ответственность за женщин, типа того, что «раз мы равноправны, то пускай бабы сами со всем и разбираются, мы тут не причём…». В хорошем, гармоничном, обществе женщины должны быть легко доступны для достойных мужчин (недоступны для негодяев) и при этом они должны быть защищены и обеспечены всем необходимым в самом что ни на есть наилучшем виде. Женщины должны получать средства для безбедной жизни (и своей, и детишек) как напрямую из бюджета, так и зарабатывая их самостоятельно в максимально благоприятных условиях. Обеспечить наполняемость бюджета и создать благоприятные условия для женщин это дело всего общества и в первую очередь мужчин. Воспитание в женщине качеств ласковой и горячей подруги и заботливой матери, а в мужчине прилежного работника и отважного и свирепого воина должно начинаться с самого раннего возраста. Женщины должны получать как можно более разноплановое образование, причём на протяжении всей своей жизни. Это необходимо для лучшего воспитания детишек и для умелого и внешне незаметного сглаживания извечного мужского радикализма — женщины инстинктивно всегда более заинтересованы в стабильности общества поскольку в спокойной обстановке легче растить детишек. Мужчины наоборот, жаждут приключений так как им нужно доказывать свою мужскую силу, а по-настоящему это можно сделать только в экстремальной обстановке.

У женщин и мужчин разное жизненное предназначение, разные жизненные позиции и соответственно должны быть разные права и обязанности. Война дело в первую очередь мужчин, следовательно и армейская служба это типично мужское занятие. Бывают конечно случаи когда и женщинам необходимо браться за оружие, но природное их предназначение в другом: сладко трахаться, прилежно беременеть и рожать, умело хозяйничать и быть умницами-разумницами.

Служба в американской армии женщин имела свою специфику, в частности нам, т. е. российским военнослужащим, наше командование строго запрещало обнимать американок во время совместных фотографирований. Подобные обнимания могли быть восприняты американками как сексуальное домогательство и нарушение прав женщины и соответственно могли повлечь санкции в отношении «домогающегося». Идиотизм полнейший. Во-первых в самом по себе домогательстве нет ничего плохого — домогательство является естественным проявлением внимания мужчины к женщине. Лично я иногда даже пристаю к женщине просто из вежливости, для того чтобы находящаяся в моей компании женщина не чувствовала себя невостребованной и ненужной. От нормального домогательства нужно отличать принуждение женщины к близости, например угрозами или шантажом. Домогательство это хорошо — принуждение это плохо.

Но даже если считать домогательство явлением неприличным, то всё-таки сложно представить что простое обнимание во время фотографирования является этим самым домогательством. По имеющейся у меня информации несколько наших ребят были отправлены из Боснии обратно в Россию из-за жалоб американок на подобное «домогательство». Получилось, что высокомерие американских стерв (или зомбированных дур) лишило наших ребят работы. Примечательно также и отношение нашего командования к своим солдатам. Однако мне известен и случай налаживания близких отношений одного нашего парнишки с американкой, причём американкой красивой. Отношения у них наладились по классической схеме: совместное празднование чего-то — пьянка — близость. Видимо американские традиции в этом вопросе ничем от российских не отличались — что же, все живые люди. Эх, если бы у политиков всё так просто было…

В российской армии женщины также присутствовали, но конечно же они служили вовсе не на равне с мужчинами. Женщины занимались работой в штабе, медчасти, были связистками и поварами. Причём зачастую это были по настоящему красивые женщины. Некоторые из женщин-военнослужащих были жёнами или родственницами кого-то из офицеров, другие, так сказать, были сами по себе.

Психологический феномен «женщина в армии» весьма любопытен и лично мне до поры до времени он был непонятен. В армии невысокая зарплата, некомфортные условия, много грубости в повседневной жизни поэтому для женщин, особенно красивых, на первый взгляд в армейской службе не может быть ничего привлекательного. И тем не менее женщины служили в армии, причём некоторые помногу лет. Я долго не мог понять чем же привлекает их служба в армии и однажды, при случае, обратился за помощью в разъяснении этого вопроса к одному своему другу, большому специалисту по женской части. Литературно выражаясь, мой друг был великим повелителем женских сердец и ненасытным тираном того, что у женщин расположено пониже. Звали моего друга Денис, и в вопросе психологии любая женщина для него была наполовину прочитанная книга. Толк в женщинах он знал и на мой вопрос ответил без труда. Лукаво улыбаясь Денис кратко разъяснил в чём тут дело. Выслушав его мудрые слова и дополнив их своими собственными наблюдениями я сформировал целостную картину феномена «женщина в армии».

Дело в том, что находясь в армии любая, красивая и некрасивая, женщина находиться в окружении мужчин. Поскольку мужчин в российской армии много, а женщин мало, то любая женщина автоматически становится объектом самого пристального внимания только лишь потому что она женщина. Проходя мимо строя солдат (в ВДВ это как правило молодые спортивные парни) женщина акцентирует на себе все мысли лишённых женской ласки мужчин. Все взгляды устремлены на неё, всё внимание принадлежит ей и она об этом знает, она это чувствует. Любая вменяемая женщина конечно же понимает что мысли парней далеки он романтических стереотипов (что абсолютно естественно), но не это главное. Главное другое. Главное что в этот момент она ЗВЕЗДА, она КОРОЛЕВА. Причём она является королевой не для каких то полупидоров и уродов, а для здоровых крепких молодых парней. И самое главное что её королевский статус определён именно тем, что она ЖЕНЩИНА.

Мужчина может быть «одиноким волком», для него это естественно — женщине наоборот, внимание со стороны мужчин необходимо для нормального психофизического состояния. Для женщины жизненноважно чтобы к ней приставали, за ней ухаживали, на неё обращали внимание. Внимание со стороны мужчин это показатель того, что женщина нормальна, что у неё всё в порядке. Внимание со стороны мужчин это естественный природный показатель здоровья женщины и женщины это инстинктивно чувствуют. Отсутствие внимания угнетает и травмирует женщину, оно убивает её женственность. В армии проблемы отсутствия внимания у женщин просто нет, причём её нет даже у некрасивых женщин. Эмоциональный уровень этого внимания на порядок выше чем в обычной, гражданской, жизни.

Однажды вместе с продуктами на наш пост N2 прибыл вышеупомянутый герой-любовник. Он ехал в недрах продуктовой машины к своей сербской подруге. Он ехал в Приштину, а поскольку продуктовая машина должна была объехать все посты то он оказался у нас. Пока одни выгружали продукты, а другие выискивали земляков и сослуживцев мы успели перекинуться парой слов. Как сейчас помню, мысли парнишки были далеки от нашего разговора — он думал о чём-то своём, возможно ему не терпелось поскорее попасть к своей подруге. Какими помыслами он руководствовался отправляясь в это опасное путешествие точно не знаю — он не говорил, а я не спрашивал. Девочки наверное скажут что его вела любовь, мальчики скажут «куда хуй, туда и ноги». Наверное и то и другое верно, но лично я думаю что его вело желание приключений.

Находящаяся возле нас часть ВПП использовалась как временная стоянка российских самолётов. Приземлившись и выгрузив своих пассажиров самолёты выруливали в самую дальнюю часть аэродрома где и стояли некоторое время. После непродолжительного отдыха самолёты отправлялись в обратный путь. Находясь на «парковке» самолёты ни кем не охранялись. Их было хорошо видно со всех сторон, но тем не менее их ни разу не обстреливали, хотя это можно было сделать без большого труда. Все самолёты выгружали своих пассажиров в районе аэропорта. Все кроме одного. Один самолёт разгружался вдалеке от аэропорта и вблизи от нас. С нашего поста было хорошо видно что из самолёта выходят многочисленные пассажиры. Пассажиры были вооружены нетипично для простых десантников и это привлекло наше внимание. Подойдя поближе и присмотревшись к высадившимся из самолёта бойцам я сделал вывод, что в Косово прибыло какое-то разведывательное подразделение — уж больно много было у них приборов наблюдения, снайперского и бесшумного оружия, пулемётов. Для отдельной разведывательной роты из состава воздушно-десантной дивизии бойцов было слишком много, следовательно это был какой-то батальон специального назначения.

Подойдя к бойцам я бесхитростно спросил «чьи вы хлопцы будете?». В ответ, надувшись как индюки, эти воины ответили мне какую-то ерунду — они изображали скрытность. Я успокоил их сказав чтобы они особо не напрягались поскольку война здесь уже кончилась без них и они могут излишне не беспокоиться. В смысле скрытности у них было всё в порядке — местность на которой они высаживались прекрасно просматривалась со всех сторон. А со всех сторон мы были окружены албанцами и нашими «коллегами» из НАТО. Не сложно догадаться что познаниями о том какое оружие для линейных подразделений ВДВ является типичным, а какое нетипичным обладал не только я.

В один из дней наш удалённый пост посетили представители вновь прибывшего начальства. Генерала Попова с ними не было, но был кто-то другой, приблизительно сопоставимый с ним по статусу. Так же было несколько старших офицеров среди которых я узнал одного из своих хороших знакомых из штаба ВДВ. Когда начальники разошлись по территории поста я подошёл к знакомому мне полковнику. «Здравия желаю товарищ полковник!» — гаркнул я. «О! И ты здесь!» — весело ответил мне офицер. «Молодец, молодец. Правильно тебя в ВДВ перевели!» — искренне радуясь продолжил он. Расспросив меня о службе и случившихся за последнее время происшествиях и получив на свои вопросы стандартные ответы типа «всё нормально, товарищ полковник» офицер пожал мне руку и мы попрощались. Представители нового командования вскоре убыли восвояси — кроме поля смотреть на нашем посту было нечего. Когда они скрылись из виду я, вспоминая полковника, подумал о том как же тесен наш мир (уместно вспомнить командира моей роты которого я случайно встретил в московском метро). Теснота мира прямо таки обязывает любого мудрого человека никогда не обижать добрых людей и никогда не прощать злых. Прощать злых это даже хуже (и опаснее) чем обижать добрых.