Ковчег Времени, или Большой побег Рафала из Когда-то в Сейчас через Тогда — и обратно

Эпилог

Пролетка тронулась, и зоопарк остался далеко позади. Я поселился у старушки, на улице Гроховской, и прожил там до самого конца войны. Мы очень подружились. Потом меня нашел Дедушка, а еще позже я встретился (и познакомился наконец-то) со своими родителями — но это уже совсем другая история.

Не знаю, как морлоки нашли нашу верфь. Никто, кроме нас, не знал этой тайны. Скорее всего, они просто случайно наткнулись на нее. Или их привели туда собаки, которые шли по нашим следам и по запаху Янтаря? Или морлоки все-таки следили за мной и это я их привел? Не знаю.

Я часто думал о нашем ковчеге. О том, удалось ли Эмеку уплыть из города. Добрался ли он до Торуня, до сплавщицкой пристани? Или решил не причаливать там, а плыть дальше? До самого Гданьска, к морю, а потом в Швецию… А может, еще дальше? Может, он переплыл Балтийское море, обогнул Европу и попал в Африку? Янтарю наверняка бы понравилось. Там он бы точно чувствовал себя как дома.

А иногда… Иногда мне казалось, что корабля вообще не было. Что я никогда не был знаком ни с Эмеком, ни с Миксей и Янтарем, и Лидку не встречал. Что это был только сон.

Лишь через несколько лет я узнал о рейсе нашего ковчега и о судьбах друзей. Это произошло, когда я на своей собственной машине времени — той, на которой ездит каждый из нас и которую можно попросту назвать жизнью, — уже почти добрался до взрослого возраста.

Эмек и Лидка пережили войну. Ему не удалось найти никого из родных, а Лидке удалось. Она поселилась на Жолибоже вместе с родителями и братом. Эмек вернулся на Вислу, когда вырос.

Ковчег доплыл только до Яблонны, а там сильное течение снесло его на мель, прямо на разрушенный пирс, поломав лопасти и штурвал и пробив большую дыру в обшивке. Моим друзьям помогли сплавщики, как и рассчитывал Эмек.

Янтарь убежал, никто не знает его дальнейшей судьбы. Микся остался с Лидкой, которая заботилась о нем до конца его дней, а я ей помогал. Микся прожил долгую жизнь; я думаю, он был очень счастливым енотом.

— Рафал, это и правда совсем другая история. Закрывай уже свой ноутбук, — говорит Лидка. — Который час?

— Тринадцать ноль семь, — говорю я, взглянув на часы в верхней части экрана.

— То есть осталось еще две минуты, — вздыхает Лидка, — и тогда наконец закончатся твои байки о путешествиях во времени.

— Посмотрим, — весело отвечаю я.

Закрываю компьютер и кладу его в папку. Гениальное изобретение — не папка, конечно, а ноутбук. Жалко, что это не я его изобрел. Зато изобрел десятки других вещей… Хотя, конечно, ни сталь особого сплава, ни новый вид катушки зажигания, ни даже поршень для топливного насоса, которые я запатентовал, — не столь эффектны, как компьютер.

— Почему мы не можем сесть на скамейку, как нормальные люди? — ворчит Лидка. — Что за дикая идея — прятаться за киоском с хот-догами, словно воры, в нашем-то возрасте. И почему мы не можем подойти к Асе и поговорить с ней?

— Я же тебе говорил, — терпеливо объясняю я, — она была одна.

— Одна! По-моему, ты совсем уже спятил на старости лет, — брюзжит Лидка. — Жду еще пять минут и иду к ней, а ты делай что хочешь. Который час?

— Тринадцать десять, — говорю я.

Наша внучка останавливается возле входа в павильон крокодилов, засовывает в уши наушники iPod’a. Вдруг застекленные двери открываются, и из здания выходит мальчик. Одет он в серые шерстяные штаны, рубашку и свитер. Пламенно-рыжая шевелюра торчит во все стороны…

— Рафал… — ошеломленно шепчет моя жена. — Но это же… Этого не может быть!

Ася подходит к мальчику, разглядывает его и говорит:

— Прикольные волосы. А мама тебе разрешила?

— Ты все эти годы рассказывал… А я тебе не верила. Но как такое может быть? — шепчет мне Лидка.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами я. — Сейчас они пойдут покупать хот-доги.

— Ты был такой маленький… — В глазах Лидки блестят слезы.

— Только не раскисай.

Мы смотрим, как дети подходят к киоску. Потом пропадают из вида.

— Куда они пошли?

— Сели поесть.

— Не вижу! Я выгляну немножко.

— Погоди! — Я хватаю ее за плечо, но уже поздно.

Лидка выходит из-за киоска, я — за ней. Маленький худой мальчик, которым был я, таращится на нас круглыми от изумления глазами. Мы тут же прячемся обратно.

— Он нас увидел, — в панике шепчет Лидка.

— Я знаю, — успокаиваю я ее. — Так и должно быть. Сейчас они пойдут смотреть на фламинго, а потом выйдут из зоопарка. Надо подождать за воротами.

— Но зачем? — допытывается она.

— Затем, что потом я попаду под машину. Я же рассказывал. Потеряю сознание, а потом мы отнесем меня… то есть этого мальчика… к машине времени и отправим его в зоопарк, на семьдесят лет назад.

— Но зачем тебе вообще попадать под машину? — не унимается Лидка. — Не проще ли подойти и предостеречь тебя?

— Нет, — вздыхаю я и качаю головой. — Потому что этого не было. Мы не можем изменить прошлое.

— Но ты же мне рассказывал, что потерял сознание и очнулся только в погребе, — раздраженно говорит Лидка. — В этом нет никакого смысла! Даже если мы отправим тебя, то есть его, в прошлое — что будет потом? Кто о тебе позаботится, когда машина вернется в вольер зебр?

— Это же очевидно. Тот, кто построил машину, а сейчас наверняка бегает по пустой поляне, рвет на себе волосы и жалеет, что не заблокировал рычаги машины, когда приземлился в зоопарке. А потом вы найдете меня.

— Но как же… Путешественник? Ой… — Лидка кивает головой. — Ну да…

— Именно, — с улыбкой говорю я. — Путешественник. Я тебе рассказывал, как встретил его через несколько лет после войны и?..

— Миллион раз, — перебивает Лидка. — Но ты потом расскажи мне еще раз. Ой, они уходят… То есть Рафал и Ася… Ты и Ася отходите от столика!

— Нам пора, — выпрямляюсь я, и в спине что-то покалывает. — Староват я уже, наверно, для всего этого.

— Ты? — Лидка улыбается мне, и тогда ее морщинки исчезают, и я вижу лицо девочки, которая семьдесят лет назад играла со мной во дворе дома на Хлодной. — Да никогда в жизни!

Я улыбаюсь ей в ответ, легонько целую в щеку, и мы идем к выходу из зоопарка. Я немного нервничаю, потому что в самом ближайшем будущем нас ожидает задание, от которого зависит мое очень давнее прошлое.