Краски и пепел

Картина. В нее шагаю.

В межмирья тугую грань.

И призраком прорываюсь

Сквозь раму, краску и ткань.

Ряд саркофагов прозрачных

В склепе угрюмом, пустом.

Лежат сыновья недвижно,

Как мертвые, вшестером.

Дрожат предательски свечи –

Магические огни.

Я вижу себя застывшей

И как бы со стороны.

Немного еще. Недолго.

Свою ощущаю плоть.

Вот чувства ко мне вернулись:

И торжество, и злость.

Я вас отыскала, дети.

Художник опять помог.

Клянусь, что никто на свете

Вас больше не отберет.

Сейчас разобью оковы,

Прерву ваших мук кошмар,

И будем мы вместе снова…

«Постой», – голос вдруг позвал.

Оглядываюсь. Не верю.

Мой Сон в двух шагах стоит,

И перстень с фигурой змея,

Как прежде, огнем горит.

«Твердил я, что ты вернешься.

Хотя он сказал: мертва.

Рука у него не гнется

И срезана вся щека.

Ничем он пока не может

Уродств своих залечить;

Я понял, что ты сбежала,

Порвав паутины нить.

По счастью, отец увлекся,

Тобой слишком занят был.

Не разглядел в горячке –

Упало кольцо в камин.

Как только я стал свободен,

Поклялся тебя найти.

Я понял, что в этом месте

Сойдутся наши пути».

«Так что же ты медлишь, муж мой? –

К нему направляю взгляд. –

Ведь наши с тобою дети

В беспамятстве здесь лежат!

Пора им гробы покинуть

И твердо на ноги встать.

Тогда у Врага не выйдет

Нас друг у друга отнять».

Печаль в обреченном взгляде,

Худой, сам похож на тень.

Сон перстень печально гладит:

«В нем сила моя теперь…»

«Тебя заточил туда он?!

Не страшно, ему конец.

Кольцо не забрать мерзавцу,

Пусть даже он твой отец».

«Ты не поняла, родная.

Да, сила моя в кольце.

С детьми все гораздо хуже:

Их жизни – в веретене…»

«Он вещи умеет делать,

Этого – не отнять.

Магические предметы –

Забава его и страсть.

Он тварей сажал в кулоны,

Химер заставлял летать,

Я слышал людские стоны

В камнях, неспособных дышать.

Есть место в его твердыне –

Магический зал без дверей.

Я был в нем совсем ребенком,

Но в памяти жив тот день.

Как жилы мои тянулись

И кровь проступала из ран,

Пока отец увлеченно

Кольцо мое создавал.

В том зале тайну скрывает

Жизней веретено.

Вот только пока не знаю

Предназначенья его.

Пройти туда невозможно,

А если Врага убить,

То нам ни за что на свете

Детей не освободить…»

В улыбку сложились губы,

Да только она ледяна.

Настало время для чуда?

Есть тайна одна у меня.

О мире ином, непонятном,

Веду торопливый рассказ,

Чья магия образом странным

Умеет работать у нас.

О нашем отчаянном плане

За дверь затащить Врага.

И там навсегда оставить

Бессильного, полного зла.

И что попрошу я друга –

Сон бровь удивленно поднял –

Помочь, оказать услугу:

Волшебный создать портал.

Чтоб в красках нарисовал он

На камне прозрачный свод,

И в потайную залу

Открылся для нас проход…

«Возьми меня за руки крепче –

Представь в деталях тот день.

Припомни, как можно резче,

Мельчайшую полутень.

Позволь твоими глазами

Увидеть берлогу Врага,

Чтоб между двумя мирами

Я образ послать могла.

Прошу, вспоминай точнее.

Пожалуйста, не торопись.

Ты знаешь: от этой затеи

Зависит детей наших жизнь».

Берет мои тонкие пальцы –

Ныряю вглубь его глаз.

В зрачках спиралью кружатся

Миры – до и после нас.

Синхронно звучит заклятье –

Два голоса в унисон.

Змей бережно лижет запястье,

Обвив его плотным кольцом.

Я камнем падаю в пропасть –

В далекий и страшный день.

Мы делим память о прошлом –

Одну на двоих теперь.

И вот он – мрачный застенок

Темного колдуна.

Уходят здесь за бесценок

Отчаяние, боль и беда.

Шкафы начищены воском,

Мраморный пол блестит,

Но жалобным отголоском

Навзрыд каждый камень гудит.

Тепло там и пахнет пылью…

Да нет – это свежий тлен.

Слезятся глазницы гнилью

Картин, смотрящих со стен.

В углу ржавый чан оживает –

В нутре у него бурлит.

С шипением пар вылетает,

И череп наружу торчит.

Тома фолиантов старинных

Страницами хищно шуршат.

Чудовища дум фантазийных

С обложек сбежать норовят.

«Пора! Возвращайся, родная!» –

Над ухом кричит мне Сон.

С трудом глаза открываю

И оседаю на пол.

Сон ловит мое падение.

В объятьях его вишу…

Шепчу, представив видение:

«Художник, рисуй. Я жду».

Сжимает обруч затылок –

От боли хочу орать.

В глазах танец бешеных белок.

Понятно… Пора рисовать.

Лезу в аптечку. Пустая.

В сознании гул сплошной.

Неужто нельзя иначе

Как-то связаться со мной?!

Я словно камнями побитый,

Почти неживой, дрожу.

Летят в меня образы-плиты.

«Помедленней! Я прошу!»

На холст тороплюсь впечатать

Разнузданный бал непотребств.

Желудок вытолкал завтрак

От только что виденных зверств.

Пульсируют боли вспышки

Наотмашь в моих висках,

Отчетливо голос слышу:

«Нам нужно пройти туда».

Перевожу дыхание.

Плыву в полузабытье…

В успешный исход ожиданья

Так хочется верить мне.

И тут проступает картина

На гладкой стене пустой

Усмешкой злобного мима –

Кошмар оживший ночной.

И яркой светящейся линией,

Так, что аж больно для глаз,

В закрытую тайную комнату

В стене открывается лаз.

Шагаем, за руки взявшись,

В картину, что на стене,

Туда, где пустые взгляды

Бездушно горят во тьме.

Здесь много шкафов и полок

И мраморный в трещинах стол,

Приборы, реторты, колбы,

Пролитый на пол раствор…

На стеллажах – предметы,

Внушающие лишь страх:

Запаянные лампады,

В урнах клубящийся прах.

Глаза плывут в формалине,

И пальцев обрезки в перстнях.

Какие-то туши под сводом

Вниз головой висят.

В углу – замечаю не сразу –

С плетеным лицом, без век,

Из множества нитей связан,

Шевелится человек.

К нему присмотревшись, вижу,

Что он не совсем живой.

Скорее, дрянная кукла,

Фантазии плод больной.

Он с виду похож на мужа.

Вот только глаза пусты,

А вместо лица и кожи –

Нить, пряжа и лоскуты.

Сон ближе к нему подходит –

Показывает рукой.

Веретено над телом

По кругу вьется юлой.

Кровавые нити пряжи

Касаются головы

И, будто червями, сами

Вползают в плетений ряды.

«Я понял, – дрожа от гнева,

Срывается голос Сна. –

Враг хочет моей замены.

И цель его так близка:

Дни наших детей витками

Мотает ось веретена,

И каждый их год станет нитью

В бездушном творенье Врага.

Родится вот эта мерзость –

По крови наследник наш,

Ему он вручит корону

И мир, чтоб в нем свет угас.

Но я ему не позволю!

Ведь сила моя со мной…»

И в ярости вскинул перстень,

Направив на лик пустой.

Я помешать пыталась,

Но огненный взвился мост –

Кольцо на пальце взорвалось,

И змей изрыгнул свой хвост.

Опал Сон без сил мне в руки.

А нити горели все…

И дико плясали искры

На жизни веретене.

«Хватай же его… быстрее…

Ты сможешь… спасти… должна…»

Сна голос звучал слабее…

Он таял. И гибла я.

«Художник! – кричу, стенаю… –

Смотри: исчезает Сон!»

Уже не прошу – рыдаю…

Мольба превращается в стон…

Художник меня услышал.

Кисть снова чудо творит.

Теперь Сон ровнее дышит,

И больше не тает лик.

Я слезы рукой стираю:

Как вовремя помощь пришла.

Любуюсь, тянусь, обнимаю

Лежащего рядом Сна.

Муж рядом встает. Поднялся.

Немного еще не в себе.

И тут начинает виться

Спиралью мерцающий свет.

Смотрю: Враг выходит из тени.

Мне в пальцы веретено

Неуловимым движением

Прыгает будто само.

Жжет руку чужая воля,

Но надо – там жизни детей.

Забрать я их не позволю

Тому, кто пришел за ней.

«Какая досадная мелочь, –

Старческий голос звучит. –

Такое небыстрое дело

Мне вновь начать предстоит».

Враг видит нас вместе. Сереет.

«Не ждал тебя здесь, Госпожа.

Признайся, где эти двери,

Как в дом мой опять вошла?

В какую дыру пролезла?

Ответь, я желаю знать.

Надежна была защита,

Но стражи слепы, молчат».

Смеюсь… как стекло ломаю:

«Ответить тебе? Изволь…

Помимо нашей, другая

Есть магия. В ней вся соль».

«Отдай их, отец», – Сон встревает,

Но Враг, как щелчком, его бьет.

Муж куклой к стене отлетает

И больше уже не встает.

«Предатель! Как можно было

Родить такого, как ты?!»

Секунда – и все накрыло

Чернильное облако тьмы.

«Привел сюда эту ведьму,

Фамильный раскрыл секрет!

Ты больше мне не наследник!»

Из тьмы проступает свет.

Сиреневый, синеватый…

Струится меж пальцев смерть,

А я расправляю контур

В прикрытия круговерть.

Защита всегда слабее –

Труднее ее держать,

Но для меня важнее

Жизнь мужа не дать забрать.

Луч бьет, превращаясь в веер,

Хохочет довольный Враг.

Он видит, что я слабею,

И жестами правит знак…

Удар за ударом. Трудно.

Ответить бы. Но – никак.

Стираю, с трудом стираю

Врагом сотворенный знак.

Враг скалит по-волчьи зубы,

Слова как наотмашь бьют.

И падают сверху трупы,

На ноги проворно встают.

Ко мне конечности тянут,

Сверкают из банок глаза,

И даже пальцы червями

Сыплются с потолка.

Веретено, как угорь,

Из пальцев моих скользя,

Взвивается. Я в отместку

Топлю все в стене огня.

Кричу. Зал уже пылает.

Стенает на все голоса.

И в стены тела вплавляет

Горючим потоком смола.

Веретено поднялось,

Мерцает, рисуя круги.

Шепчу через ткань пространства:

«Художник, рисуй, помоги».

Следят за волчка вращеньем

С тревогой мои глаза.

И тут… массивная балка

Со свистом летит с потолка.

Враг падает на пол беззвучно,

Хватаю жердь веретена,

И вижу – летят осколки

Обломанного скребка.

Здесь мой спаситель, знаю!

Смотрю: проявляется дверь!

В чужой мир Врага швыряю.

Пусть там колдует теперь…