Крестики-Нолики

Глава 00

Дым куда-то подевался, а я была на этой же дороге, но только в полном одинаре. Из леса тянуло сыростью; я поёжилась и стряхнула с камуфла остатки присохшей грязи. Хотя можно было уже поспорить, чего там было больше – грязи, кровищи или собственно материи.

Сзади раздались шаги; кто-то нарочито небрежно прочистил горло – явно только для того, чтобы привлечь внимание, а не потому, что у этого кого-то внезапно запершило в глотке.

Я обернулась. Прямо передо мной стоял здоровущий конь.

– Привет, – вальяжно сказал он.

– Привет, – осторожно поздоровалась я, непроизвольно делая шаг назад.

Оказалось, что я даже могу сделать шаг назад – после того, как этот мир должен был исчезнуть, разлетевшись на куски. Однако почему-то он не желал исчезать.

– Полагаю, ты хочешь, чтоб я перешёл сразу к делу? – осведомился конь.

Я не хотела, чтоб он переходил к делу или куда-то там ещё. На самом деле, я вообще не знала, что хотела, к тому же я пока очень живо помнила, к какому такому делу постоянно норовила перейти Берц. Впрочем, похоже, вопрос был риторическим.

– Ну да, – так же осторожно подтвердила я.

– То есть, не просто к какому-то там делу, а именно К ДЕЛУ?

– Ээээ… положим, – сказала я с некоторой опаской.

– Ну… ты слышала всякую эту лабуду про Всадников Апокалипсиса и типа того? – небрежно спросил конь и начал прогуливаться туда-сюда, делая вид, что он совершенно не при делах.

– Ну, в общем-то, да. Когда-то, – я извлекла из памяти свои скудные познания. По этой теме я помнила только то, что Всадников Апокалипсиса было четверо – да и то только потому, что у одного кренделя, которого я знала где-то явно не здесь и не сейчас, имелась клёвая наколка.

– Я тут подумал, – изрёк конь и сделал эффектную паузу. – Из тебя, в общем-то, выйдет Война.

– Из меня? – удивилась я. – Это как?

– А кем бы ты хотела стать? – язвительно заметил он. – Миром? Или ангелом господним? Или, может, птичкой божьей, что не знает ни заботы, ни труда?

– Ну, наверное, нет, – обескуражено протянула я.

– Вот видишь, – удовлетворённо сказал он. Мне показалось, что, если бы у него был палец – он бы наставительно поднял вверх палец.

– А почему Война? – тупо спросила я снова.

– Тебе сосчитать все трупы, которые стали трупами при твоём непосредственном участии? – осведомился конь.

– Пожалуй, нет, – стушевалась я.

– Тогда не выпендривайся. Ты убиваешь так, что только успевай считать – чего ж ты ещё хотела? – удивился он.

– Я просто спросила, – возмутилась я.

– Ну ладно. Тогда спрашивай ещё, – разрешил конь. – Похоже, у тебя куча вопросов в заначке.

– Ты говорящий, – тупо сказала я первым делом.

– Правда? А я и не заметил, – издевательски протянул он. – Нет, в самом деле, ты предпочла бы, чтоб я ржал, требовал расчёсывать себе хвост и тупо жрал сахар?

– Нннне знаю, – задумчиво сказала я.

– Тогда не говори ерунды, – отрезал конь. – Ну, так как? Что скажешь насчёт непыльной работёнки?

– Я почему-то думала, – начала я, – что мне ещё не совсем время… ну, как тебе сказать… уходить отсюда вот так вот прямо сейчас.

– Время – не время… Что за детский лепет? – удивился он. – Ты только подумай про то, что будет впереди.

– И ещё мне как бы слегка надоело, – всё-таки сказала я. – Может, ну его к чертям?

– На твоём месте я бы так не говорил, – наставительно произнёс конь.

– Тогда не к ним, а просто – ну его на фиг, а? – поправилась я.

– Не понял, – озадаченно протянул он. – Ты что, хочешь добровольно отказаться от нескольких веков веселухи?

– Пожалуй, да, – твёрдо сказала я. – Можно, я лучше останусь тут?

– Нннну… – протянул он. – Конечно, я мог бы поспособствовать… ну, ты понимаешь.

– Ещё не знаю, понимаю или нет, – я оглянулась. Из леса по-прежнему тянуло сыростью и запахом осени. На дороге лежала пыль, прибитая дождём, и я никак не могла сообразить, чем тогда тот свет отличается от этого. К тому же конь явно не походил на плод наркотического бреда.

– А кто тогда потянет на Войну? – капризно спросил он. – Знаешь, не очень-то весело, когда тебе даже не с кем поговорить.

– Представляю, – согласилась я.

– Ты же не хочешь, чтоб мне было скучно? – эгоистично возразил конь. – Так что давай, собирайся.

– Послушай-ка, возник вопрос, – внезапно спохватилась я.

– Представляю, что ты спросишь, – с подозрением сказал он.

– Ничего такого, – заверила я. – А что случилось с твоим предыдущим Всадником? – мне действительно было интересно.

– Вот! – воскликнул конь. – Я так и знал! Я прямо чувствовал, что ты спросишь про самое больное!

– Так что? – настаивала я.

– Мы не сошлись во взглядах, – туманно ответил он. Так отвечают всегда, когда уходят в сторону от сути разговора.

– Не увиливай, – сказала я строго.

– Ну, ладно-ладно, – конь вздохнул и язвительно продолжил: – Представь себе, Он устал.

– Разве так может быть? – удивилась я.

– Нет, я стою тут битых полчаса и вешаю лапшу тебе на уши! – возмутился он.

– Вот уж этого я не знаю, – нагло сказала я.

– Нет. Смею тебя заверить, что я этим не страдаю, – с сарказмом ответил конь.

– Значит, устал?

– Значит, устал.

– И что с ним было дальше?

– Как что? – удивился он. – Обрёл то, что хотел – покой.

– Послушай, – осторожно спросила я, – а почему я не могу тоже обрести этот самый вечный покой – прямо сразу? Ты просто не представляешь, как устала я.

– Не можешь, – твёрдо сказал конь. – Или ты прекращаешь болтовню, и мы сей секунд уезжаем, или…

– Или что? – тут же спросила я.

– Ничего. Просто сей секунд уезжаем. Давай, садись. Верхом тебя, конечно, ездить не учили? – презрительно спросил он, но я поняла, что он что-то нагло утаивает.

– Так не пойдёт, – решительно сказала я и сделала вид, что собираюсь уходить, хотя уходить мне было ровным счётом некуда – это был блеф чистой воды.

– Ты куда это? – испугался конь.

– Да так, – уклончиво сказала я, – полно дел. Ты даже не представляешь, как много дел накопилось.

– Ну вот, – расстроился он. – Я так и знал.

– Я жду ответ, – напомнила я.

– Ну, хорошо, хорошо. Или новый круг жизни.

– Это как? – удивилась я.

– Как это – как? – грозно спросил он. – Я думал, ты и сама знаешь. Ты же только что, сию минуту сказала, что у тебя куча дел.

– Эээээ… ну, в общем-то, да, – осторожно сказала я, уже всерьёз опасаясь, как бы он меня не лягнул – я с детства боялась лошадей, потому что ожидала от них именно чего-нибудь в этом роде.

– Значит, это был развод, да?! – воскликнул конь и притопнул – так, что на дороге взметнулось облачко пыли. – Просто наглый развод!

– Ну… я бы так не сказала, – я была сама скромность.

– Ладно. Это был развод, и я типа сам дурак, – печально сказал он. – Ты точно уверена, что тебе надоела веселуха?

– Точно, – заверила я.

– Тогда тебе предстоит совершенно новый круг, – печально сказал он. – Ты вообще понимаешь, чего ты хочешь? СОВЕРШЕННО НОВЫЙ.

– И что? – спросила я.

– Ты можешь стать кем угодно, – объяснил конь – и в его голосе появились мстительные нотки. – Тебе же не дадут каталог, чтобы выбрать: о, госпожа желает не этого, госпожа желает того. Фигушки. Такого не светит.

– Это плохо, – философски заметила я. – Но я хотя бы не стану… эээ… к примеру, конём?

– Нет. Не станешь, – с сожалением сказал он. – Ты снова станешь долбаным человеком – и, мало того, ты снова будешь таким же троллем…

– Кем-кем? – переспросила я и пожалела, что не могу как следует дать ему по рогам – хотя бы из-за отсутствия таковых.

– Ладно уж. Монстром, я хотел сказать, – поправился конь. – К НЕ монстру я бы не пришёл.

– Согласна, – сказала я. – Предлагаю сделку.

– Что ещё за сделку? – с подозрением спросил он.

– Ну, ты же, в общем-то, оказал мне услугу, – я начала издалека. – Тем, что проболтался про новый круг жизни.

– Ну да, – конь приосанился. – И что?

– Как честный человек, я скажу тебе, кто точно не откажется быть Всадником – а ты мне рассказываешь всё, что знаешь про этот новый круг. Идёт?

– Я ничего не знаю, – буркнул он. Слишком уж быстро – так, что я поняла, что хоть что-нибудь выудить да удастся. Если поднажать.

– Знаешь.

– Не знаю. Говори, что обещала, и я пошёл.

– Знаешь.

– Не знаю.

– Знаешь.

– Не знаю.

– Хорошо, не знаешь. Тогда кусок сахара из моего кармана я точно отдам другому коню. В этом моём новом и интересном круге жизни, – подначила я. – Надеюсь, этот другой конь не окажется таким стервозным.

– У тебя есть кусок сахара? – он сглотнул.

Я ничего не ответила, а только пожала плечами – пусть думает, как хочет.

– Я не стервозный, мне положено, – извиняясь, пробубнил конь и бросил на меня косой взгляд. – Хорошо. Только это лажа.

– В смысле? – удивилась я.

– В смысле, что она тебе мало поможет – ты же начнёшь с нуля. То есть, забудешь то, что я скажу.

– Пусть будет лажа, – я махнула рукой. – Считай, что мне просто до умопомрачения интересно узнать это прямо сейчас.

– Женщины, – философски вздохнул он. – Ладно, слушай. Ничего особенного. Следующий круг просто будет очень похож на этот. Вот и всё, что я знаю.

Зашибись. Значит, точно я не рожусь в семье биржевого маклера или нефтяного магната, а снова буду бить рожи в подворотнях.

– Ну, ладно. Пусть так, – грустно сказала я. – Теперь моя часть уговора. Советую тебе найти лейтенанта Хелену Берц.

– Да? – обрадовался конь. – То есть, ты за неё ручаешься?

– Однозначно, – подумав, уверенно сказала я.

– Ну, тогда пока, – весело сказал он, хрустя бонусом в виде сахара. – Я пошёл.

– Пока, – сказала я, стоя перед дорогой в Бесконечность.

Полагаю, и он, и Берц ещё не раз вспомнят обо мне – когда будут несколько веков подряд вместе веселиться…

…Я всю жизнь занималась всевозможными видами дерьма – потому что мне просто нечего было делать. Да, вот так вот банально: элементарно нечего делать. Кто-то ломился за деньгами, кто-то за славой, а я по такой дебильной причине либо сидела на жопе и плевала в потолок, либо ударялась в очередную авантюру.

Можно сказать, к тридцати годам я стала просто экспертом в области дерьма, и никак не меньше.

Дерьмо могло быть из серии серединка на половинку – или от начала и до отбоя. Для него можно было придумать целую классификацию. Я могла стать её изобретателем, если бы захотела.

Ну, правда, я помалкивала об этом – иначе меня сочли бы дурой, а то и кем-нибудь похуже. В перечень моих жизненных принципов не входил пустой трёп. Просто потому, что он не приносил наличных.

Да, я могу написать об этом самыми настоящими буквами, сложив их вот в эти настоящие слова – и мне ничуть не стыдно. Я даже могу сказать это вслух – и мне снова не будет стыдно. И – вот честно – я не знаю, почему мне вообще должно быть стыдно за то единственное, что я действительно умею делать, даже если это можно назвать только словом "дерьмо"?!

Какая разница, как и что назвать, если это что-то приносит неплохой доход? Особенно в стране, которую никто не смог расколоть ни по национальному признаку, ни по политическому, сколько ни пытался. Но которая раскололось в итоге на людей-с-деньгами и всех остальных.

И я уж точно не относилась к первым. По крайней мере, пока.

Однако я надеялась, что это хотя бы когда-нибудь случится.

Не все, однако, такие, как я. Мне достаточно сунуть два пальца в рот, – да и проблеваться так, что дым из ушей. А на следующий день я уже не помню ничего из того, что помнить не следует. Один мой друг – он когда-то служил снайпером в горячей точке, где ему напрочь отшибло мозги, и потому общение с ним было весьма своеобразным, – раз стал говорить какую-то чушь про то, что нельзя смотреть в глаза, когда знаешь, что вот этого типа надо завалить, но я не слушала. Зачем, если всё одно – у меня свой способ. Действенный, ребята, честно, я не вру. Я вообще никогда не вру.

Ну, по ходу пьесы, я немного преувеличиваю, если вдруг говорю, что мне не нужны деньги. Где вы найдёте того, кому они и вовсе не нужны? Разве только на том свете. Рабочие пахали на заводах, толпы клерков каждое утро целеустремлённо пёрли в свои офисы, торгаши вставали за прилавки, а за их спинами, где-то там, в тени легального бизнеса, маячили мы. Понятия не имею, при каком строе было бы лучше, но сейчас мне явно жилось просто зашибись, потому что всё, что я делала, оплачивалось хрустящими бумажками с надбавкой за стрём.

Конечно, а то нет, о чём разговор? Деньги были нужны и мне. Родители сподобились оставить в наследство только красивую фамилию, родословное древо – и банковские счета, превратившиеся в ничто после дефолта. Едрить твою налево, и ещё кто-то говорил, что я должна была сидеть тише воды, ниже травы и дальше трястись над кучкой медяков, что оставили мне папаша и мамаша?! Ни черта подобного. Единственное, что осталось у меня в целости и сохранности – вот эта самая кровь. Но её нельзя было ни съесть, ни превратить в наличные. Её бы даже не хватило надолго, если бы я поехала чердаком и решила торговать ею в розлив – а ни на что другое она не годилась.

Сначала я подвизалась в городе в качестве не-разбери-поймёшь-кого. Грязная халупа на окраине – да только меня это волновало мало, потому что я приходила туда только ночевать, да и то не всегда. А днями напролёт я рассекала по городу – "сотка за пакетик, чувак, и если ты попробуешь слинять, я размажу тебя по стене…", "А сейчас товар подорожал, двести – или я ухожу…"

Мы работали на пару с совершенно беспринципным кексом по имени Ник – ничего личного, всего лишь бизнес. Однажды была моя очередь разгребать дерьмо – то есть, что-то срочно делать с придурком, который был готов бежать и сдать нас властям. Завалить его не стоило ровным счётом ничего – кроме того, что после ко мне подкатил солидный дядя с предложением, от которого я по идее не могла отказаться.

А потом солидный дядя был послан далеко и надолго, а я снова оказалась в ситуации, когда не каждый вечер знаешь, что утром найдётся, чем позавтракать. Наверное, это было какое-то завихрение, либо я начиталась тупых книжек про свободу личности и всё такое прочее, но я предпочла бы лечь на дно и полгода питаться хлебом и картошкой, нежели угодить в кабалу. Каждое утро я видела политиков, которые садились в чёрные машины с мигалками, и мне было глубоко насрать, к какой партии принадлежит очередной жирный урод, из-за которого мой автобус влип в пробку, как муха в мёд. Это был просто очередной жирный урод, у которого имелось денег больше, чем он мог пересчитать. Ещё мне, как оказалось, было глубоко насрать, что жирные уроды готовы платить за мои услуги. Это было бы как раз что-то сродни торговле в розлив собственной кровью, и я благоразумно сделала ручкой, при этом серьёзно опасаясь, что мне тут же отвертят башку. Однако солидный дядя не настаивал – к нему стопудняк выстраивались очереди желающих заполучить "работу для настоящих мужчин". Кому-то было по кайфу уехать к чёрту на рога, на задворки страны – от карточек на водку и сахар и от переполненного метро. Ну, а мне по кайфу было тусоваться именно в этом городе именно этой страны. Я вообще не интересовалась ни политикой, ни географией, по которой в школе у меня была хлипкая тройка, да и то только потому, что я могла вскочить и лихо отбарабанить, как называется столица нашего государства – а остальных тридцать человек этот вопрос ставил в тупик. У меня были другие приморочки. Кроме того, скажи я сейчас, что это было за государство, от задворок которого я увильнула, я бы наверняка лоханулась: только на моей памяти страна меняла название раза три, и сейчас я не могла с уверенностью заявить, что живу там-то и там-то. И этот набор букв, как ни крути, относился к тем приморочкам, которые интересовали меня уж точно не в первую очередь…