Крылатые властелины Вселенной. Насекомые - экстрасенсы

БОРЬБА МИРОВ

Народ у нас брезгливый. Мухи не обидит, не потому что жалко, а потому что мараться не хочет. Корни этой брезгливости возможно следует искать в религиозном умонастроении, которое почитает представителей членистоногих чуть ли не исчадьем ада. Однако, думается, религия просто оформляет изначальное негативное отношение людей к насекомым и другим классам членистоногих.

Муха крупным планом

Почему возникает это негативное отношение, догадаться нетрудно. Они другие. Недаром в Китае лет сорок назад были повсюду развешаны плакаты: «Товарищ Мао сказал: мухи — классовый враг». Борьба с мухами возводилась в социальную проблему. С мухами боролись не только в Китае, но и в Америке, и в СССР. Так, в Америке до сих пор почва загрязнена ДДТ, которые высыпали на поля в период борьбы с вредителями. Вредители ничего, выжили, изменились немного и по-прежнему плодовиты и прожорливы, а главное, никакой им теперь ДДТ нипочем. Выработали к нему иммунитет. А вот человек к ДДТ так быстро приспособиться не может. И продолжает глотать продукты, отравленные ядохимикатом, которые пагубно действуют на его здоровье.

Причина брезгливости понятна. За что любить-то их, насекомых? Вот, например, вши, как и блохи, бывшие крылатые насекомые. Однако приспособились паразитировать на теле человека и животных. Обзавелись мощными крючьями-ножками, скинули крылышки за ненадобностью и преспокойно существуют сотни тысяч лет в лесу волос и шерсти. Зрение у вши слабое, а то и вовсе глаза отсутствуют. Да и зачем ей глаза в лесу волос? Зато рот у нее мощный. Приспособилась гнида прокалывать кожу и сосать кровушку. При этом пищевод вши действует как насос, а слюна не позволяет крови свернуться.

— Какая мерзость! — скажет кто-то. Мерзость-то мерзостью, но ведь и у вши были разумные прародители…

Вот, скажем, тли уж на что мелочь, а обладают некоторые виды живорождением. Кто может сказать сегодня, откуда у тли живорождение, почему она не желает, как все другие насекомые, откладывать яйца? Правда, у тли не настоящее живорождение, как у нас с вами, а яйцеживорождение. Яйцо развивается в организме матери, а не во внешней среде. Причем, вот что интересно: яйцеживорождение наблюдается у поколения бескрылых самок, вылупившихся из яйца. Эти бескрылые самки не нуждаются в самцах. Они собственными силами порождают себе подобных. Такой способ деторождения называется партеногенез. На свет рождается тоже самка. Она является точной генетической копией своей мамаши.

Зато матери скорпионов рождают живых детенышей по всем правилам материнского искусства. Яичник беременной самки покрывается грушевидными вздутиями, в которых зреют зародыши. Маленькие скорпиончики рождаются обернутые эмбриональной оболочкой, похожей на рубашку новорожденного человека. Они беленькие и совсем не страшные. Выбравшись из оболочки, они взбираются на спину мамы и, обняв ее своими лапками с присосками, путешествуют на ней верхом.

Скорпион — феномен живорождения

У перипатов — удивительных животных, похожих на кишку с ножками, снабженную крупными мясистыми усиками, также наблюдается живорождение. В матке самки созревают зародыши, прикрепленные к ее стенкам плацентой и питающиеся выделениями матки.

Таким образом живорождение у членистоногих и близких к ним перипатов отнюдь не такая уж редкость.

Как вы думаете, могли ли разумные предки членистоногих рожать живых детенышей? Нам кажется, что могли. Недаром скорпионы, которых некоторые считают чуть ли не исчадием ада, рожают живых детей. Скорпионы — весьма древняя наземная группа животных. Они близки к гигантским ракоскорпионам, населявшим древние моря. Очень может быть, что и у ракоскорпионов было живорождение. Почему-то считается, что водные ракоскорпионы породили сухопутных скорпионов. Нам кажется, что это несправедливо. Мы не знаем, кто жил на суше в палеозое. Останков сухопутных животных не обнаружено. Может статься, что ракоскорпионы-это водные братья скорпионов, живших на суше. И те, и другие происходят от некоей гипотетической формы разумных скорпионоподобных существ.

Эволюционисты, дабы доказать верность своей доктрине, все время пытаются представить дело так, что водные животные были предками сухопутных, на самом деле этому нет никаких убедительных доказательств. Скорее — наоборот — сухопутные животные были предками водных.

У разных классов членистоногих наблюдается забота о потомстве, что явно не соответствует образу кровожадных бестий, созданному о них людьми. Так, забота о потомстве выражена у пауков, что находит свое выражение в охране кокона и ухаживании за ним. Самки венесуэльского крестовика строят коллективное гнездо и помещают в нем свои многочисленные коконы. У пауков в семействе Агеленид мать охраняет своих детей от чужих пауков. Детки больше месяца проводят в гнезде, где выпрашивают пищу, трогательно касаясь головы матери передними лапками. Мать кладет перед ними кусочки обработанной пищеварительными соками добычи.

Забота о потомстве у общественных насекомых — пчел и муравьев, в комментариях не нуждается. Это общеизвестный факт. Такое впечатление, что разумные предки членистоногих заботились о своем потомстве даже может быть в большей степени, чем их далекие отпрыски.

Членистоногие — лидеры на планете по производству потомства. Между ними и позвоночными животными, включая человека, идет настоящая война миров. От ракообразных зависит существование почти всех рыб, как морских, так и пресноводных. Сельдь исключительно питается планктонными ракообразными. Для гигантов моря — беззубых китов, планктон — основная пища.

Что уж говорить о птицах и насекомоядных, которые питаются насекомыми и их личинками. Без насекомых жизнь пернатых просто немыслима.

Ракообразные питаются водорослями, а рыбы питаются ракообразными. Насекомые питаются растениями, а птицы питаются насекомыми. В этом состоит диалектика и основное противоречие жизни, которое счастливо разрешается благодаря невероятной плодовитости членистоногих.

Членистоногие словно мстят позвоночным за свое постоянное уничтожение. Они живут на теле и внутри тела позвоночных. Вот, скажем, в волосяных луковицах обитает микроскопический клещ — железица угревая. 60 % всех людей поражены этим клещом, и большинство из них даже не подозревает об этом. А, например, чесоточный клещ буравит в коже микроскопические туннели и вызывает зуд. Расчесывая кожу, человек, можно сказать, своими руками кормит самок клещей собственной кровью. Только напившаяся крови самка способна породить новое поколение клещей. В пищеварительном тракте живут гельминты, и многие из них — потомки членистоногих. Некоторых из них просто не узнать — так они деградировали под воздействием паразитизма. А сколько постельных клещей и прочих микроскопических тварей обитает в наших постелях и домах — только одному Богу известно.

Каждый день и каждый час идет постоянная война за жизнь между членистоногими и позвоночными. И пусть на этой войне не звучат выстрелы, но на этой войне гибнут сотни миллионов особей ежедневно с обеих сторон. И трудно сказать, кто же в этой бесконечной войне одержит вверх.

Третьей силой, которая участвует в схватке за жизнь, являются микроорганизмы. От них достается и позвоночным, и членистоногим. Предков микробов кто-то тоже когда-то создал. Вероятно, три Прародителя стоят над схваткой и следят из-за заоблачных высот за своими подопечными — чья возьмет? Может быть, даже Прародители сокрушаются о неразумии деградировавших созданий.

ПРИСПОСОБЛЕНЦЫ

Происхождение насекомых крайне туманно, на этом сходятся большинство специалистов. Однако, следуя эволюционной доктрине, специалисты считают, что насекомые произошли от каких-то древних форм, сходных с кольчатыми червями. Основанием для таких утверждений является членистое строение кольчецов. Но червь — он и есть червь — чего с него возьмешь. Ползал сам по себе, а теперь ползает как предок насекомых… Заодно с насекомыми, от кольчатых червей выводят и многоножек. А также и ракообразных, и трилобитов. Короче, все членистоногие — потомки кольчатого червя.

Нам представляется иная штука: червь есть недоразвитый потомок разумных членистоногих. И подобно тому, как змея лишилась рук и ног и приспособилась жить без оных, кольчатый червь утратил конечности и прекрасно существует без них по сей день. Это не дает никаких оснований считать кольчатых червей предками членистоногих. Как известно, у последних отмечено бесполое размножение. Например, дождевой червь разделяется на две и более частей, каждая из которой обзаводится своей головой и своим хвостом. Иногда голова с глазами, щупальцами и мозгом образуется в середине червя еще до того, как он разделится на части. Наземные и пресноводные кольчецы чаще всего гермафродиты. К кольчецам относятся и пиявки, ведущие паразитический образ жизни.

Обычный и гигантский дождевые черви

Вполне можно усмотреть в кольчецах недоразвитую и приспособленную к самостоятельной жизни форму, связанную родством с членистоногими.

Скорее всего, укороченный период развития, по сравнению с предковыми формами, явился для многих видов существ средством спасительного бегства в инволюцию.

К примеру, дождевыми червями пронизана вся почва. Только по одному этому можно представить, какой огромный потенциал к размножению и приспособлению имели предковые членистоногие.

Можно предполагать, что предки кольчатых червей происходят от червеобразных личинок гипотетических членистоногих, не прошедших метаморфоз и не дотянувших до стадии куколки. Однако эти личинки научились размножаться бесполым путем (делением) и хорошо приспособились к жизни как в почве, так и в воде.

Мы не знаем, как выглядели гипотетические предки членистоногих, породившие новые виды кольчецов, в том числе и дождевых червей. Однако можно предполагать, что они были роста немалого. Так, многие кольчецы достигают длины два с половиной метра…

У позвоночных инволюционный потенциал намного ниже. Вероятно, высшими инволюционными формами являются ланцетник и оболочники, фильтрующие воду. Если среди кольчецов — вероятных потомков гипотетических членистоногих, есть пиявки, сосущие кровь, то у позвоночных имеются миксины и миноги, занимающиеся практически тем же самым.

В последних, при должном уровне абстрагирования, можно увидеть инволюционных потомков человекообразных существ.

В самом деле, надо поискать какого-то более респектабельного предка для членистоногих, чем кольчецы. Вот скажем, насекомых и многоножек — с одной стороны, и ракообразных — с другой, объединяет сходное строение ротового аппарата. При всем при том эти классы живут в самых разных условиях. Не является ли это странное сходство свидетельством того, что все три группы ведут свое происхождение от гипотетического сухопутного членистоногого, у которого уже имелся совершенный ротовой аппарат? Очень может быть, что и так. Сухопутные потомки этого предка выродились в многоножек и насекомых, а водные потомки — в ракообразных.

ТАЙНА КРЫЛА

Что мы знаем о предках насекомых? Да практически ничего. Даже того не знаем, были ли эти предки крылаты или нет. Почему не предположить, что насекомые ведут свою родословную от каких-то неведомых нам наземных обитателей, которые, подобно насекомым, порхали среди невиданных деревьев и питались божественным соком этих деревьев — сомой.

Со всей очевидностью перед нами встает проблема крыльев, которые имели древние членистоногие. Если у позвоночных животных руки превращаются в крылья в результате инволюции (по крайней мере, мы так считаем), то с насекомыми дело обстоит иначе. Крыло является столь сложным аппаратом, что заставляет нас предполагать волю Творца в его создании.

В среде энтомологов существует целая, казалось бы, трудноразрешимая проблема крыла насекомых. Сколько копий было сломано по этому поводу. Каких только версий ни выдвигалось, дабы обосновать эволюционную потребность в полете. Мол, бескрылые насекомые быстро бегали, а чтобы угнаться за добычей, стали отращивать плоскости по бокам тела, которые затем и превратились в крыло.

Полная чушь! Дело в том, что крыло насекомых — плоский, натянутый на жилки мешок со спавшими стенками. Чтобы убедиться в этом, достаточно увидеть выход бабочки из куколки.

Из куколки появляется уродливое мохнатое существо с какими-то скомканными лоскутками за спиной. Но проходят минуты, лоскутки наполняются воздухом и гемолимфой, надуваются и становятся крыльями. Безжалостные энтомологи, проводя свои эксперименты, в этот момент нередко протыкают крыло, и оно сразу сморщивается, как проколотый детский воздушный шарик, и не расправляется уже никогда.

После того, как крыло достигнет своих нормальных размеров, гемолимфа и воздух уходят из него. Стенки крыла спадают. И перед нами уже обычная бабочка, через несколько часов крылья затвердеют и она взлетит под небеса.

Как же формируется крыло? У зародыша кобылок, кузнечиков, клопов появляются небольшие кармашки, одетые хитиновой кутикулой. С каждой линькой, а их бывает пять — шесть, крыловые кармашки увеличиваются. Перед самой последней линькой, когда личинка превращается во взрослое насекомое, появляется крыловой сустав, с помощью которого насекомое управляет крылом.

У ос, пчел, мух, жуков и бабочек все обстоит иначе. У их личинок и гусениц мы не увидим наружных кармашков во время линьки. Оказывается они формируются не как выпячивания наружу, а как впячивания внутрь. Но точно так же эти впячивания растут с каждой линькой, как у кобылок. Затем внутри куколки перед выходом взрослой особи наружу эти внутренние зачатки крыльев выворачиваются наружу.

Ну и скажите, где вы видите здесь эволюционные стадии, связанные с беготней за добычей? Все в этом деле указывает на изначальную мудрость Творца, одарившего свои создания двумя парами крыльев. Наиболее древние насекомые имели, по-видимому, шесть крыльев.

Устройство крыла крайне совершенно. Крыло снабжено большим количеством микроскопических органов чувств.

Щетинки, волоски, колбочки, заметные лишь под микроскопом. Вся эта удивительная механика помогает насекомому ориентироваться в пространстве. Одни органы чувств имеют осязательную функцию, другие регистрируют скорость встречного потока воздуха, третьи — отмечают крутящиеся моменты в разных направлениях. Вся эта механика связана с мозгом. И образует вместе с ним сложнейший летательный аппарат. Остается только пожелать, чтобы самолеты и вертолеты имели когда-нибудь столь совершенные и сверхточные малогабаритные приборы.

Нет, не додумались еще строители и инженеры воздушных судов до такой техники. Многое еще в полете насекомых представляется нам загадочным и малообъяснимым. В полете гребная лопасть крыла, словно весло, ударяет назад. Вследствие этого тело насекомого получает толчок вперед. Возникает эффект пропеллера. Однако крыло не просто вращается, оно постоянно меняет профиль и гибкость. Исследователи выявили, что пластинка крыла в полете волнообразно колеблется. При всем при этом надо иметь в виду, что крыло вовсе не безжизненное образование. В него входят трахеи, нервы, внутри крыла существует кровообращение. Гемолимфа течет из туловища вдоль переднего края крыла к его концу. Обратный ток идет вдоль заднего края. Гемолимфу гонят крохотные сердца — пульсирующие органы, расположенные между верхней и нижней стенками крыла. Работа крыла характеризуется частотой взмахов в секунду. Так, у стрекозы коромысло около 100 взмахов, у комнатной мухи — 330, у пчелы — 440, у комара — 600, а у мелких комариков цератопогонид до 1000 взмахов в секунду. Такая скорость взмахов вызывает изумление у физиологов. Известно, что мышцы сокращаются под воздействием нервного импульса. Однако ни у одного животного на этой планете нервная система не в состоянии дать и 500 импульсов в секунду. Как же летают насекомые? Может быть, у них другая нервная система и другая скорость прохождения импульсов по нервам? Пока исследователи довольствуются более простым объяснением — они считают, что нервные импульсы могут быть во много раз реже, чем сокращения мышц. Что, конечно же, вызывает протесты у физиологов. Может быть, у насекомых какая-то другая физиология?

В любом случае, сколько-нибудь точной, математически выраженной теории полета насекомых не создано. Известно лишь, что крылья насекомых можно сравнить с вертолетом. Но в отличие от вертолета их крылья совершают движения скорее колебательные, чем вращательные, а ось вращения крыльев скорее горизонтальная, чем вертикальная.

Но все же больше всего ученых поражает скорость полета насекомых, при столь малых размерах. Например, стрекоза-коромысло летит со скоростью 144 км в час. Олеандровый бражник по каким-то непонятным причинам иногда прилетает из субтропиков к берегам Балтийского моря. Расстояние в 1200 км эта сверхскоростная бабочка покрывает за одни сутки. Даже сравнительно тихоходный шмель пролетает длину своего тела 100 тысяч раз в минуту, в то время как самолет «ТУ-104» — всего 1500 раз. Вот и скажите после этого, что у насекомых нам нечему поучиться…

Однако, учиться можно имея голову. Когда не имеешь оной, то остается только пользоваться тем, чем наградил тебя Творец, например крылом, как это происходит у насекомых.

О ЛЮБВИ ШЕСТИНОГИХ ЖЕНЩИН И МУЖЧИН

Помнится в популярном советском мультике «Баранкин, будь человеком!» два друга-школяра превращались то в бабочек, то в муравьев.

И то правда, если человек вдруг превратится в муравья, то весь мир вмиг изменится в его глазах, и не только из-за того, что человек станет маленьким…

Обычно в конце лета, начале осени выдается теплый денек, когда весь асфальт в городе покрыт торопливо снующими муравьями. Эти муравьи не похожи на обычных: они крупнее, и за спиной у каждого из них видны две пары тонких серебряных крылышек. Муравьев нещадно давят прохожие, но они все снуют вперед-назад. Некоторые мураши, взлетев, цепляются за волосы, лезут за воротник.

Эти странные муравьи одержимы любовной лихорадкой. В их черных, блестящих на солнце телах, буйствуют гормоны. Шестиногие крылатые мужчины ищут шестиногих крылатых женщин на земле и в воздухе.

После того как крылатые кавалеры и дамы соединятся в любовном экстазе, их скоротечный союз, освященный минутной близостью, распадается. Вскоре кавалеры оставляют этот мир и их души переносятся в мир астральных насекомых. Дамам же судьбою уготована долгая муравьиная жизнь.

Главный муравей

Хозяйственные самки без тени сожаления обламывают сами себе крылья и отправляются на поиски места для будущего гнезда. Найдя удобное во всех отношениях место, самка вырывает в грунте небольшую норку, залезает в нее и запечатывает вход изнутри. Ей предстоит провести долгие месяцы в своем убежище без воды и пищи, полностью отдавшись главному делу своей жизни: выращиванию молоди.

Самка откладывает яйца и ни на миг не перестает о них заботиться. Она постоянно облизывает каждое яйцо, отделив его из общего комка. Затем она вновь приклеивает яйцо к общему комку и отделяет от него другое.

После того как из яиц вылупятся личинки, самка кормит их выделениями своих слюнных желез, а затем скармливает им отставшие в своем развитии яйца. При этом самка ничего не ест более полугода. Она расходует жировые запасы, накопленные в девичестве, и ее мощные летательные мышцы атрофируются. Ей уже не суждено когда бы то ни было подняться в небо и вновь познать таинство любви.

Царица и рабочие

Меж тем взрослые личинки сами себя оплетают коконом и превращаются в куколки. Из кокона появляются белые медлительные «мягкотелые» муравьи. Их внешние покровы через день-два твердеют и темнеют. Придя в себя, муравьи тут же распечатывают вход в гнездо и отправляются на поиски пищи для себя и своей матушки.

Все потомство, появившееся на свет, является девочками. Однако им не суждено стать дамами никогда. Все дело в том, что девочки постоянно облизывают свою мать, которая выделяет вещества, препятствующие половому созреванию. От такой диеты яичники девочек атрофируются, а яйцевод превращается в ядовитую железу, способную в случае чего поразить врага.

Отныне уделом вечных девочек будет строительство новых подземных галерей и кладовых, добыча фуража, читка и уборка помещений и прислуживание за своей мамашей. Мать-царица может больше не беспокоиться о пропитании и о крыше над головой и, сбросив этот груз со своих плеч на плечи многочисленного потомства, переключается на главное дело своей жизни — производство яиц.

Чем сытнее кормят мать ее дочери, тем больше яиц откладывает самка. У матери же словно в отместку за полугодовой период голода появляется зверский аппетит. Посчитано, что прокормить плодущую самку муравья могут 600 рабочих муравьев.

Все 600 алчных ртов, уже давно выйдя из детского возраста, не перестают алкать материнских выделений и, в прямом смысле, не могут без них жить. Между тем «материнское молочко» заботливо доставляется рабочими и молодым личинкам, что, в свою очередь, приводит к изменениям в развитии личинок, и из них тоже появляются на свет бесплодные нимфы.

Такая ситуация может сохраняться годами. Ничто не нарушает размеренной жизни муравейника. Мать рожает детей, с помощью взрослого потомства выкармливает молодых личинок, которые, накушавшись материнских выделений, также становятся бесплодными.

Ситуация меняется, когда число особей в муравейнике приближается к 3500. Материнские феромоны уже не могут обеспечить всех нуждающихся в них. Вот тогда в недрах муравьиного дома начинает зреть революционный бунт.

Как всякая осенняя революция — бунт отверженных начинает созревать весной. После первой кладки яиц, совершаемой в верхнем, наиболее прогреваемом весенним солнышком отделе муравейника, самка спускается в мрачное подземелье. В подземной части муравьиного дворца она изолируется от своего нового потомства. Забота о яйцах, выхаживание и выкармливание личинок проходит без участия феромонов самки. В результате, из первой кладки яиц на свет появляются самки и самцы. У них быстро отрастают крылья.

Большой дом

Крылатые весьма нетерпеливы, они располагаются в верхней части муравейника и избегают спускаться в мрачные подземные казематы царицы. Как ни парадоксально, им претит смрадный запах феромонов их мамы. Иногда ненадолго они выходят на поверхность, дабы полюбоваться солнышком и голубым небом, в которое им вскоре предстоит подняться. С другой стороны, чем ближе конец лета, тем сильнее нарастает агрессивность рабочих по отношению к своим окрыленным братьям и сестрицам. Крылатые хотят любви и свободы, а рабочим чужды эти устремления, как и сам запах крылатых, распространяемый ими. Вероятно, рабочие таким образом мстят за свои утраченные надежды и несбывшиеся мечты.

Но как бы то ни было, в один прекрасный погожий день рабочие открывают выходы из муравейника и предоставляют возможность крылатым воспарить. Начинается период роения, который длится день-два. Крылатые воспаряют, насыщая воздух феромонами любви. Самки и самцы ищут друг друга в воздухе, и, обретя пару, опускаются на грешную землю…

Так продолжается из года в год, и так будет продолжаться, пока живет на Земле муравьиный род.

В начале 20-го века была весьма популярна концепция сверхорганизма. Ее придерживались многие ученые и позже, применяя к социуму общественных насекомых. Однако надо иметь в виду, что желание видеть в организации сообщества насекомых идеальное общество, явно страдает неверным пониманием фактов. Например, в муравейнике большинство особей не допущены к размножению. Они страдают комплексом неполноценности, может быть поэтому трудятся от зари до зари. Индивидуальность рабочих почти полностью подавлена, хотя бы тем, что они не достигают половозрелости. Однако не надо думать, что царица муравьев находится в привилегированном положении. Она отдувается за своих незрелых дочерей. День-деньской она только и делает, что производит яйца — этакая машина по производству яиц. Наверно, она также имеет основания роптать на свою судьбу. Все в муравьином социуме принижены, но тем не менее никто не ропщет. Все трудятся на благо всех. Однако наивно было бы думать, что муравьи или пчелы построили коммунизм. Это не коммунизм и даже не диктатура пролетариата, а диктатура узкой специализации, раздавившая всякую индивидуальность. Нет, коммунисты, хотя и на словах, но мечтали о другом — о расцвете творческих способностей.

ТЕЛЕПАТИЯ И ТЕЛЕПОРТАЦИЯ У МУРАВЬЕВ

Если в гнезде термитов обязательно присутствует царская пара: он и она, то у муравьев царствует одна самка. Одного брачного полета на заре ее юности будущей царице достаточно, чтобы в течение долгих лет производить яйца прямо-таки в несметных количествах.

Гнездо — это родной дом не только для царицы, но и для всех многочисленных ее дочек. В родном доме и пахнет по-особому. Каждый муравей является носителем гнездового запаха, позволяющего отличить его от чужака. Перефразируя известную присказку о русском духе, можно сказать, что там муравьиный дух, там муравьями пахнет.

Самый большой из современных

Эпицентром гнездового запаха является муравьиная царица, именно с ее боков многочисленные дочки слизывают феромоны, которые делают их бесплодными. Кроме того, покладистые работницы приносят в зобиках эти феромоны личинкам, которые, отведав их, также становятся бесплодными.

У муравьев существует пищевая эстафета. Один муравей не в силах переварить съеденную пищу. Он отрыгивает полупереваренную массу другому, тот третьему и так далее. Пройдя через сотню желудков, пища, наконец, переваривается и усваивается муравьиным организмом.

Многие муравьи активно охотятся. Так, ученые однажды наблюдали, как бригада муравьев под руководством опытного бригадира напала на кузнечика. Один муравей быстро вскарабкался к кузнечику на спину, дабы он не успел раскрыть крылья, другие уцепились за ноги и потащили их в разные стороны, дабы кузнечик не смог оттолкнуться от почвы и прыгнуть. Кроме того, муравьи собирают падаль, семена и нектар со своих владений. Отдельной статьей проходит сбор пади — сладких выделений тлей и других мелких животных. Например, юркий муравей подскакивает к сидящей на стебле тле и, схватив ее за задние ноги, барабанит по ее пузу усиками. Тля, млея от такой процедуры, тут же выделяет из своего заднего отверстия капельку плохо переваренного сока растений. Муравей подхватывает эту капельку и мчится с ней в муравейник. Если он встречает по дороге фуражира, то передает капельку ему, а сам мчится за новой порцией сока.

Муравьи очень заботятся о своих кормилицах — тлях, сооружают над ними крытые «коровники», дабы защитить их от птиц и других естественных врагов. Передаваемая изо рта в рот пища у муравьев не только является питанием, но и символизирует психологический акт единения. Вместе с едой в организм муравья попадают феромоны и другие химические вещества, которые лучше всяких слов передают нужную информацию. Где какая пища, где враг, когда будет ненастье, как себя чувствует царица и личинки — всю эту информацию муравей получает вместе с едой в режиме реального времени.

Дойка тли

Молочный скот муравьев

Если взрослым муравьям больше подходят углеводы, то растущие личинки требуют мяса. Муравьи постоянно ощущают этот личиночный запрос и выходят на охоту.

Если кормовой участок небольшой или наступила бескормица, то муравьи изыскивают внутренние пищевые ресурсы. У муравьев получила развитие каста накопителей пищи. Эти крупные муравьи накапливают в своих зобиках и желудках большое количество пищи прозапас. Выглядят они, как раздутые ягоды. Они неподвижно сидят на потолке, уцепившись за него своими лапками. Во время голода эти муравьи кормят весь муравейник, стремительно худея.

Когда съедены запасы, хранимые накопителями, самка, проявляя материнскую заботу о пропитании своих детей и своем пропитании, начинает откладывать кормовые яйца. В этих яйцах большое количество желтка, и они предназначены не для выведения из них потомства, а для употребления в пищу. Поедая кормовые яйца, жители муравейника могут пережить период бескормицы.

Вообще заведуют муравьиным рационом самка и личинки: от их поведения, выделения определенных веществ зависит, что будут есть сегодня все обитатели муравейника. Муравьи постоянно друг друга облизывают, чистят и холят, поэтому они прекрасно осведомлены о состоянии товарища, царицы и подрастающего поколения.

Чувствуя приближение смерти, муравей за 2–3 дня до нее перестает облизывать других, не позволяет облизывать себя. Он не участвует в коллективном пищеварении, выходит из пищевой цепочки и перестает есть. В результате, муравей погибает.

Воду муравьи часто берут из глубоких шахт-колодцев, построенных ими под муравейником. Когда жарко и сухо, они в своих зобиках переносят воду в верхние этажи муравейника и разбрызгивают ее, увлажняя воздух. Для того чтобы обеспечить нужный температурный режим для выведения молоди, муравьи либо перетаскивают яйца и личинки в верхние хорошо прогреваемые солнцем этажи муравейника, либо, напротив, уносят их вниз, глубоко под землю.

Помимо этого, муравьи умеют изменять угол склона муравейника, что обеспечивает его нужный прогрев или, напротив, охлаждение. У многих муравьев есть каста теплоносцев. Нагревшись под солнечными лучами на склоне муравейника, они перемещаются внутрь, где медленно остывают, нагревая камеру, где находятся яйца, личинки или царица.

У муравьев, как и у пчел, помимо кастовой принадлежности обнаружена смена возрастных функций. Молодой муравей работает сначала нянькой, затем строителем гнезда, потом на него возлагается функция добытчика. Сначала он осваивает дальние участки от гнезда, затем, по мере взросления и благодаря естественной ротации кадров, приближается все ближе к гнезду. А на старости лет он занимает место на куполе муравейника. В случае опасности, подает нужные сигналы. Муравьи, отправляясь в дорогу, краем глаза выхватывают фигуру сторожа. По мере повышения уровня опасности, он всякий раз принимает определенную позу.

У муравьев, помимо химического языка активных веществ, существует язык определенных телодвижений, жестов, звуков. Возможно, у муравьев существует телепатия. Так, известный энтомолог проф. П. Мариковский из Алма-Аты проводил опыты, когда часть муравьев изолировалась в свинцовых стаканчиках и зарывалась в сухой песок. Как ни странно, именно эти стаканчики с муравьями начинали активно откапывать муравьи из муравейника, игнорируя другие пустые стаканчики. Стаканчики были герметичные и никакое химическое вещество не могло проникнуть через свинцовые стенки. Вероятно, сигнал «SOS» от терпящих бедствие товарищей муравьи из муравейника получали каким-то шестым чувством.

У некоторых муравьев, по всей видимости, существует и способность к телепортации. По крайней мере, так утверждает американский ученый Сандерсон, длительное время изучавший в американских тропиках муравьиную цивилизацию Атта. Ученый обнаружил, что царица всякий раз в случае опасности удивительным образом исчезала из вскрытой камеры царицы и оказывалась в нескольких метрах от нее.

Надо отметить, что не всегда жителями муравейника является сплоченный коллектив неполовозрелых домработниц. У некоторых муравьев распространенно рабство. Во время военных походов захватываются муравьи другого вида, их личинки, яйца. Они уносятся в свое гнездо, где воспитываются в соответствии с традициями данного муравейника. Пришельцы являются рабами. Они ухаживают за яйцами, личинками, участвуют в строительстве гнезда, иногда они даже выходят из гнезда на сбор фуража. Рабы получают, как клеймо, химическую метку. Их запах практически не отличается от запаха хозяев муравейника. Домработницы из числа хозяев подавляют развитие яичников своих рабынь, точно также, как это проделывает с ними самими их родная мать.

РЕИНКАРНАЦИЯ У ГАЛИКТОВ

У небольших пчелок галиктов можно наблюдать реинкарнацию. Ученые немало удивились, изучив образ жизни этих черно-зеленых крылатых созданий, обитающих в районах Средиземноморья.

Как только первые лучи ласкового весеннего солнца начинают нагревать землю, из подземного бункера-гнезда вылезают самочки, оплодотворенные еще осенью. Обуреваемые материнским инстинктом, самки роют вертикальный шурф в земле, неподалеку от родного гнезда. Внутри своего подземного убежища молодые самки устраивают ясельки для своего будущего потомства. Стены будущей детской полируются до блеска. Затем в каждый отсек детской приносится пыльца с цветов. Она смачивается нектаром, трамбуется, и из нее формируются хлебцы. На каждый хлебец самка откладывает по одному перламутровому яичку. После чего, завершив хозяйственные хлопоты, самка запечатывает свое гнездо изнутри, и семья переходит на автономный режим существования. Из яичек выходят личинки, они быстро растут, поедая хлебец, приготовленный им матерью. Мать заботится о своих будущих детях и подкармливает их своим выпотом — маточкиным веществом. Личинки окукливаются и, проведя несколько дней в своем коконе, рождаются на свет в виде молодой пчелки.

С этого момента жизнь в гнезде круто меняется. Молодые сестры полностью берут на свои хрупкие плечи заботу о своей матери. Они проводят в гнезде строительные работы и роют новые ячейки. В награду они получают выпот с материнского брюшка — волшебное зелье, которое делает их бесплодными.

Вскоре наступают холода, и мать и ее дочери замирают в своих подземных убежищах, скованные холодом, до будущей весны. Как только вновь пригреет солнце и появятся первые весенние цветы, пчелы разрывают вход в свое подземное убежище и устремляются за взятком. Они без устали носят в свой дом пыльцу и нектар, приготовляют из этого «теста» хлебцы и кладут их в предварительно выстроенные ими ясельки, предназначенные для новых поколений галиктов. При этом рабочие постоянно кормят свою мать. Она же не покидает своей царской.

Завершив хозяйственные хлопоты, рабочие замуровывают себя и мать изнутри и собираются в специально отстроенном ими помещении, подальше от подземного бункера царицы и ее будущих детей. Здесь они расстаются с жизнью, и подземная галерея становится их фамильным склепом.

Меж тем, мать деловито откладывает на приготовленные покойниками хлебцы по яичку и отправляется на покой в собственную опочивальню. Личинки растут, окукливаются, из них выходят новые пчелы. Теперь их несколько десятков. А вскоре вся компания забывается тяжелым зимним сном, на время оцепенев от холода.

Следующая весна повторяет предыдущую. Рабочие пчелы пробуждаются, открывают гнездо и устремляются к цветам. Их уже гораздо больше, поэтому их усилий хватает на то, чтобы отстроить уже с полсотни подземных яселек. В каждую из них положен увесистый хлебец, на каждый из которых царица отложит яичко. Исполнив свой долг все рабочие устремляются в специально отстроенный фамильный склеп и там прощаются с жизнью.

Так продолжается из года в год. Дети одной самки, снабдив гнездо провиантом и покормив царицу, отправляются в лучший из миров.

Наконец, семья на пятый-шестой год достигает численности в 500 рабочих. По-видимому, материнского вещества, выделяемого маткой, уже не хватает на все потомство. И новое поколение пчел приобретают способность к деторождению. Помимо самок на свет появляются самцы. Это поколение уже не хочет идти проторенной дорогой — жить и умирать, так и не изведав таинство любви. Новое поколение выбирает любовь! В начале сентября, в один из погожих дней, на поверхность почвы выбираются самцы. Они без устали кружат над землей, выискивая открытые входы в семьи своих соседей. Забравшись в чужое гнездо, самцы оплодотворяют находящихся в них самок. Престарелая царица-мать уже никак не может препятствовать такой вакханалии. Ей остается только одно: уединиться в своем убежище и тихо уснуть, чтобы уже никогда не проснуться. Ее опочивальня становится фамильной усыпальницей. Оплодотворенные ее дочки же получают шанс выйти в люди. Словно по привычке, проведя в своем гнезде зиму, весной они вырываются из плена и роют рядом собственный подземный дом. Каждая из них желает стать хозяйкой в нем на долгие годы.

Семью галиктов постоянно преследует гибель. Молодые рабочие пчелы, совершив свой трудовой подвиг, загибаются, так и не увидев плодов своего труда. Самцы гибнут сразу после того, как они исполняют свой отцовский долг. Другие самцы, не успевшие оплодотворить самку, загибаются от ночного холода, притулившись где-нибудь на ветке. И лишь половозрелые, оплодотворенные царицы не спешат уходить в мир иной. Они-то и являются подлинными хозяевами своего подземного дворца, который с каждым годом все расширяется и расширяется.

Очень может быть, что рабочими руководит не только инстинкт, когда они собираются в свой последний час в фамильном склепе. Может быть, они знают, что их души воплотятся в яички, отложенные самкой на приготовленные ими хлебцы. Может быть, рабочие стараются больше для себя, для того, чтобы им было, что есть и пить, развиваясь в новом теле в подземных чертогах дворца.

Пройдя четыре-пять неполовозрелых реинкарнаций и поработав как следует на благо и процветание семьи, рабочие, наконец, обретают свободу и вожделенное желание рожать. В награду за труды они получают долгую жизнь царицы-хозяйки и уже сами руководят целым скопищем подчиненных душ, ютящихся в неполовозрелом теле.

Царица кормит своих дочерей выпотом своего брюшка, оттого они так привязаны к ней и оттого не помышляют о замужестве, пока она жива и пока выпота хватает на всю семью. Материнское вещество делает неполовозрелых дочерей недолговечными, живущими чуть больше года.

Ученые вознамерились в качестве эксперимента прервать реинкарнационную цепь галиктов. Они изолировали дочерей от своей матери, лишив их материнского зелья. Дочки были подсажены в другую семью, в которой мать уже оставила этот мир, и члены которой воспылали любовью. Подкидыши точно так же, как и их сводные сестры, воспылали чувствами к своим ухажерам. Они были оплодотворены и, проведя в чужом гнезде зиму, весной вырыли себе собственное гнездо, где стали царицами. Из этих опытов ученые и сделали вывод, что рабочими не рождаются, а рабочими становятся. И становятся под воздействием материнских секретов.

Тем не менее, что-то заставляет нас подозревать, что не все здесь гладко, и дело не только в маточкином веществе. Договоренность между пчелами — когда и кем рождаться, существует на тонком реинкарнационном уровне. Рождаясь недолговечным самцом или рабочей пчелой, пчелиная душа обеспечивает себе рождение в будущем самкой-долгожительницей. Система внетелесных договоренностей скрепляет всю семью в единое целое и позволяет ей существовать в земных условиях. То обстоятельство, что галикты строят свои гнезда в земле, сближает их с муравьями.

ЖИЗНЬ ЗА ЦАРИЦУ

Пока в семье медоносной пчелы жива хотя бы одна рабочая пчела, она не перестает заботиться о матке, холит, согревает и кормит ее. Матка же отвечает ей тем, что выделяет через свои хитиновые покровы маточкино вещество, слизывая которое рабочая пчела остается бесплодной, да и живет гораздо меньше матки.

В свою очередь, матку окружают пчелы кормилицы, которые беспрестанно кормят ее выделениями своих глоточных желез. Это «королевское желе» позволяет матке успешно справляться с той непростой задачей по продолжению пчелиного рода, которая на нее возложена.

Можно сказать, что медоносные пчелы строят свой дом из нектара, который им удается собрать с цветов в пору цветения. Каждая капелька нектара, принесенная в дом в зобике пчелы, попадает в специальное хранилище, где нектар, смоченный пчелиной слюной, подсыхает, густеет и превращается в мед. Мед идет и на строительство гнезда. Пчелы, заправившись медом, гирляндой повисают друг на друге, и их восковые железы начинают вырабатывать воск, из которого ими же изготовляются соты.

Ячейки сот используют для хранения меда, перги или для выращивания расплода.

Развитие пчелы, самец, самка, рабочая пчела

Матка тщательно проверяет вычищенную рабочими ячейку и, опустив в нее свое удлиненное, переполненное яйцами брюшко, откладывает на дно ячейки двухмиллиметровое яичко. Через три дня из него вылупится крохотный белоснежный червячок — личинка. Следующие три дня он получает из уст кормилец маточкино молочко. Затем обычно личинку начинают кормить пергой — смесью пыльцы и меда. Из такой личинки, после окукливания, выходит молодая рабочая пчела с недоразвитыми половыми органами. Она выполняет в гнезде разные виды работ. Побывав уборщицей, нянькой, кормилицей, строительницей, охранницей, пчела отправляется в свой первый полет за взятком.

Век рабочей пчелы недолог. Проходит несколько дней интенсивного медосбора, и жизнь угасает в ней. Она найдет свой последний приют где-нибудь на чашечке цветка или затеряется в густой траве, будучи не в силах принести в дом тяжелую ношу собранного ей взятка.

Меж тем в погожие летние деньки царица не переставая откладывает яйца. Порой ее производительность достигает 2000 отложенных яиц в день. Каждая вышедшая из яйца личинка требует ухода и корма. Кормилицы не переставая выкармливают новые поколения рабочих, чей век также быстротечен.

И лишь яйца, отложенные в просторных маточниках, получают иной уход и иное развитие. Маточники рабочие начинают строить в предверии роевой лихорадки, когда численность улья превышает его емкость. Личинки будущих маток получают «королевское желе» не только в первые три дня, как все остальные личинки рабочих, но и в последующие дни, до того как личинка окуклится. В результате особого питания и заботы на свет появляется молодая матка. Поскольку старая матка не терпит конкуренток, то она с частью рабочих покидает свой обжитой дом во время роения, еще до того момента, пока молодая матка появится на свет божий.

Молодая матка, появившись в гнезде, первым делом стремится уничтожить своих недозрелых пока еще конкуренток. Она беспокойно бегает по сотам и курлычит: тю-тю-тю. Недозрелые матки, находящиеся в маточниках, отвечают ей: ква-ква-ква. Пение маток может для кого-то плохо кончится. Если пчелы не имеют больше намерений роится, то рабочие прогрызают другие маточники и выкидывают из них незрелых маток, их коконы и личинки. Если в гнезде по-прежнему царит роевое революционное настроение, рабочие не делают этого и, более того, не позволяют матке совершить убийство своих царственных сестер. В результате чего молодая матка также, оставшись морально неудовлетворенной окружающей обстановкой, увлекаемая частью рабочих, вылетает из гнезда и образует вместе с ними второй рой. Этим пчелам предстоит поискать или построить новый дом для себя.

Пчелы могут роиться и третий, и четвертый раз, пока, наконец, в оставшихся не угаснет стремление к перемене мест. Тогда пчелы переходят к мирной жизни. Они уничтожают всех еще несозревших маток и оставляют одну, ту, которой предстоит стать их царицей. Ее они холят и кормят и в ней полагают будущее своего гнезда.

Между тем молодая матка готовится к своему брачному полету. Пчелы относятся к тем существам, которые спариваются только в воздухе. Подготовка к брачному полету не остается незамеченной самцами-трутнями. Они приходят в сильное возбуждение и, заправившись медом, караулят свою царицу у выхода из гнезда.

Как только матка прошмыгнет мимо трутней и взлетит в небеса, они дружной гурьбой бросаются вслед за ней. У самцов мощные крылья и зоркие глаза. Они без труда нагоняют матку и какому-нибудь из них, счастливчику, удается совокупиться с ней в воздухе. Однако счастье самца недолго. Мышцы влагалища матки столь сильны, что половой орган самца, вывернувшись, как перчатка, остается внутри организма матки, и самец в тот же миг лишается не только своего детородного органа, но и самой жизни. Оплодотворенная матка возвращается в гнездо. Ее можно узнать по шлейфу, который тянется за ее брюшком.

Рабочие успокаивают свою царицу, освобождают ее от органов самца. Тем не менее, с этого момента в организме матки поселяются живые сперматозоиды, которыми на протяжении долгих лет оплодотворяются ее яйцеклетки. Через три дня матка начинает откладывать свои первые яйца. Наибольшей производительности она достигает во время летнего периода, а в предверии зимы перестает откладывать яйца и впадает вместе со своими дочерьми, окруженная ими, в вялое нерабочее состояние.

Когда же в улье возникает потребность в самцах, матка откладывает неоплодотворенные яйца в специальные ячейки, которые по размеру больше, чем обычные. Из неоплодотворенных яиц вырастают трутни. Их задачей является оплодотворение новых маток, которые могут появиться впоследствии, либо оплодотворение молодых маток из чужих гнезд. Однако с наступление первых заморозков пчелы «звереют» и выбрасывают безобидных трутней из гнезда. Они остервенело отгрызают им крылья и бросают возле гнезда, чтобы те не смогли больше в него влететь. Чудовищная несправедливость. Должно быть, рабочие пчелы — истинные трудоголики и совсем не понимают, для чего пчеле любовь.

Зимой пчелы сбиваются в шар в середине гнезда и согревают друг друга. Если подойти к улью зимой и прислушаться, то можно услышать, как внутри гудят пчелы. Они приводят в действие свои грудные мышцы, при этом их крылья остаются неподвижными. Температура внутри гнезда повышается. Чем крепче мороз, тем сильнее гудение. Пчелы зимой интенсивно поглощают мед, накопленный ими за лето. Мед практически идеально усваивается организмами пчел, и они не испытывают потребности «сходить в туалет». И лишь только во время весеннего облета они могут, наконец, опорожнить свой кишечник от кала.

Если погибла матка, то кормящие пчелы начинают срочно «перевоспитывать» молодых личинок. Они кормят их исключительно «королевским желе» и пытаются вырастить из них будущих маток. Если «перевоспитывать» некого, то кормилицы сами начинают изменяться. Они приобретают возможность откладывать яйца. Однако делают это не так ловко, как настоящая самка. Кроме того, из этих отложенных ими неоплодотворенных яиц рождаются только трутни, которые вряд ли помогут общему горю. Для того чтобы оставить потомство, им нужна молодая матка. Такое положение дел может поставить семью на грань вымирания, если только она не примет чужую матку, что случается крайне редко.

Как видим, в пчелином социуме все завязано на матку. Ей обязаны пчелы своим процветанием и благоденствием. Ни одна пчела не помышляет о самостоятельной жизни вне гнезда и вне своих товарищей.

Однако и матка не является полновластной царицей, как думали раньше. Как только выделения ее тела — маточкино вещество по каким-либо причинам перестает поступать в пчелиный социум, рабочие поднимают мятеж и убивают свою мать. Вместо нее они воспитывают новую царицу, выкармливая ее маточкиным молочком.

Таким образом, мы видим, что маточкино молочко и маточкино вещество обладают противоположным действием. Если маточкино вещество сокращает жизнь пчел и делает их бесплодными, то маточкино молочко способно продлить жизнь пчелы во много раз и сделать из нее царицу.

КУЛЬТ БРЮШКА

Пчелиный улей может рассматриваться как действующая модель Неба. Матка, подобно Творцу всего сущего, постоянно производит новые особи. Попав в пчелиный социум, эти особи окружаются заботой взрослых пчел. С другой стороны, каждая пчела, выращенная в социуме, обязана трудиться на благо всей семьи. Рабочие трудятся, не покладая лапок, и всячески заботятся о благоденствии и производительности матки.

Возможно, у пчел существует культ плодоносящего брюшка. В раздутом брюшке матки зреют тысячи яйцеклеток, каждая из которых оплодотворяется мужским сперматозоидом и откладывается в ячейку для дальнейшего развития. Как уже говорилось, сперматозоиды в количестве нескольких миллионов попадают в организм матки во время ее брачного полета и совокупления с самцом. Их количества достаточно, чтобы обеспечивать непрерывную рождаемость на протяжении нескольких лет.

Матка каким-то непостижимым образом умеет распознавать свои яйца и в трутневые ячейки, предназначенные для выращивания самцов, откладывает неоплодотворенные яйца, из которых выходят трутни, снабженные большими глазами и крепкими крыльями.

Производительность матки в период цветения может достигать до двух тысяч яиц в день. Однако к началу осени производительность снижается, а с наступлением заморозков и прекращается вовсе. Зимние пчелы, вышедшие из своих колыбелек в начале осени, живут в четыре-пять раз дольше чем их летние сестры. Во время холодов они группируются вокруг своей матки, согревают ее. При этом все пчелы теряют присущую им активность, становятся вялыми и сонными. В период зимы пчелы поедают летние запасы меда, кормят свою мать и не покидают живого комка, который называют зимним клубом.

После того как пригреет весеннее солнце, пчелы начинают посещать чашечки первых цветов. А матка, перейдя на усиленное питание маточкиным веществом, которым ее кормят кормилицы из своих челюстей, начинает откладывать яйца. Сначала 20–30 в день, затем производительность повышается и достигает тысячи яиц в день. На смену зимним пчелам приходит новое летнее поколение пчел. Они живут меньше — около месяца, и поколение за поколением осуществляют строительные и ремонтные работы, заботятся о матке, выкармливают ее и личинок, снабжают гнездо медом, воском и прополисом. Такой круговорот пчел в улье продолжается до тех пор, пока улей не решает разделиться и матка вместе со своей свитой и частью рабочих не покидает родное гнездо.

И в самом деле, что двигает пчелами в их инстинктивной деятельности? Какие ценности они исповедывают? Может быть, у пчел в самом деле существует культ брюшка?

Брюшко пчел устроено весьма мудро и целесообразно. Наблюдая возню пчелы по стеклу, можно видеть, как брюшко пчелы сокращается. Некоторым кажется, что таким образом пчела выражает свое негодование и пытается пустить в ход свое жало. Между тем благодаря сокращениям брюшка пчела дышит. У нее нет легких в привычном нам виде. Все ее тело пронизано мельчайшими трубками воздухоносных трубочек-трахей. Сокращая и расслабляя мышцы брюшка, пчела нагнетает и изгоняет воздух в воздушных мешках и гонит его по трахеям по всему телу.

В брюшке, а не в груди пчелы, расположено пчелиное сердце. Оно имеет пять камер, и бесцветная кровь-гемолимфа поступает отсюда во все органы и ткани.

На брюшке имеются четыре пары восковых желез, благодаря им пчела, заправившись медом и энергично работая крыльями, начинает выделять воск, который используется в качестве строительного материала для постройки сот.

Наконец, на конце брюшка у рабочих пчел развивается жало, которое является модифицированным яйцеводом. Поскольку рабочая пчела является неполовозрелой особью женского пола, ей яйцевод не нужен, и он, благодаря стараниям сотен и тысяч поколений предшественниц рабочей пчелы, был переделан в грозное орудие защиты и нападения. Полости матки, превращенные в ядовитые железы, готовы сократиться и впрыснуть в тело врага яд, всякий раз, когда пчела решает пустить в ход свое грозное оружие. Секрет ядовитых желез смешивается в теле врага. Сначала в рану поступает щелочной яд, и место укуса немеет, затем в рану поступает секрет кислого яда, и место укуса оказывается охвачено нестерпимым зудом и огнем. Ядовитый стелет пчелы, оказавшись в ране, обладает способностью самоуглубляться в нее. Самопроизвольно двигаясь, подобно отбойному молотку, он все глубже и глубже погружается в тело врага. Однако распространенное мнение, что пчела после укуса погибает, верно лишь отчасти. Дело в том, что, например, кожа человека и животных эластична, и в ней ядовитое жало вязнет и уже не может быть возвращено назад в организм пчелы. Жало отрывается вместе с внутренними органами пчелы, тем самым лишая жизни ее хозяйку.

Иное дело, когда пчела борется с врагом из числа членистоногих. Хитиновые покровы могут быть легко проломлены мощным пчелиным жалом, и оно еще и еще раз поражает тело жертвы, легко проникая через пролом туда и обратно. В этом случае пчела оказывается жива и здорова.

По всей видимости, когда пчелы только появились на божий свет, они обычно сталкивались с врагами из числа членистоногих. Поэтому их орудие и приспособлено для поражения животных, одетых в хитиновую броню. Вероятно, в те далекие времена человека с его эластичными покровами тогда еще не было на Земле, зато, возможно, были другие разумные существа, не менее развитые, чем человек.

У трутней нет и не может быть жала, так как у них нет яйцеводов и матки, из чего оно может быть сделано. У царицы имеется небольшое изогнутое жало. Однако оно столь мало и изогнуто, что не может поразить человека. Оно предназначено д ля обороны и для наказания своих строптивых дочерей.

Таким образом, мы видим, что пчелиное брюшко выполняет в пчелином социуме весьма значимую роль. А если добавить к этому, что выделения маточкиного вещества в большом количестве появляются у маток именно на брюшке, то становится ясно, сколь важен для пчел культ брюшка.

ДЕТКА, СЪЕШЬ КОТЛЕТКУ

О чем думают осы

Осы в основном хищники. Правда, заботятся они в большей степени не о своем пропитании, а пропитании своих прожорливых личинок. Так, пчелиный волк вполне оправдывает свое название. Эта крупная оса поселяется вблизи пасек и промышляет добычей пчел, вылетающих за взятком. Несмотря на то, что пчела хорошо вооружена, пчелиный волк в ожесточенной короткой схватке с ней всегда выходит победителем. Он убивает ее одним ударом своего жала в мозг. После чего «волк» усаживается со своей добычей где-нибудь в укромном месте и начинает челюстями отжимать из тела пчелы мед и нектар. Он с жадностью слизывает сладкое лакомство. Делает он это не только потому, что сластена, но и потому что личинки «волка» терпеть не могут меда, он им портит весь аппетит. Затем «волк» транспортирует мертвую пчелу к себе норку. В конце метровой норки у пчелиного волка устроены детские для воспитания будущих «волков». «Волк», а вернее «волчица» (она-самка), укладывает в норку пчелу, а сверху откладывает яйцо. Личинка «волка», выйдя из яйца, сразу начнет поглощать мясное блюдо.

Другие осы больше разнообразят меню своих деток. Они приносят в свои норы поверженных пауков, тараканов, мух и даже богомолов и т. д. В последнем случае, парализованные богомолы торчат из норок, не вмещаясь в них полностью. Сверху оса пристраивает свое яйцо, и, прикрыв норку камешком, если это возможно, отправляется за новой добычей. Аппетит у личинки отменный и для того, чтобы она окуклилась и превратилась во взрослую пчелу, ей нужно много насекомых.

Другая оса, сколия-гигант, достигающая в длину 4,5 см, охотится на крупную личинку жука-носорога. Подстать хищнику и жертва. Сколия не убивает личинку, а лишь обездвиживает, ужалив ее точно в брюшной нервный центр. Затем сколия затаскивает личинку в укромное место и откладывает на нее яйцо. Личинка осы также сущий виртуоз, не уступающий своей матери. Она выедает сначала те ткани и органы, которые наименее ценны для жизнедеятельности. И личинка жука остается живой до последнего мига пиршества. И лишь перед окукливанием личинка осы сжирает нервную ткань личинки жука. Делается это для того, чтобы крупная личинка не испортилась, прежде чем будет целиком съедена.

Общественные осы, как и пчелы, строят большие гнезда. Однако вместо воска для их изготовления они используют бумагу. Бумагу осы получают почти таким же способом, как и люди. Они отщепляют кусочки древесины, тщательно их пережевывают челюстями, смачивают слюной и водой и наносят на гнездо. Получается прочная и легкая конструкция. Осы устраивают ячейки для будущих детей таким образом, чтобы вход в них открывался снизу. Дело в том, что многие общественные осы кормят своих личинок не насекомыми, а пережеванными «котлетками» из них. Не брезгуют осы и падалью, отгрызая кусочки от нее, перемалывая ее в «котлетки» и скармливая своим прожорливым деткам. При таком питании частицы пищи неизбежно должны были бы падать внутрь ячейки и загрязнять ее. Когда же вход ячейки открывается снизу, вся несъеденная пища падает вниз и удаляется из гнезда. Личинки же прекрасно чувствуют себя в своей ячейке, повиснув вниз головой. Взрослые же осы предпочитают растительную диету. Они, подобно пчелам, собирают нектар, или, подобно муравьям, питаются сладкими выделениями тлей.

Сколия-гигант

Осиное гнездо

Кормление «котлетками» у бумажных ос не совсем бескорыстное. Вместе с пережеванной пищей оса-мать скармливает своим детям свои выделения — маточкино вещество, которые замедляют половое созревание дочек. Взамен личинки отрыгивают мамаше капельки жидкости, по всей видимости, аналогичной маточкиному молочку пчел. В конце концов, мать переходит на иждивение своих дочерей и переключается только на откладывание яиц. Однако если убрал, из гнезда самку, то рабочие осы начинают интенсивно откладывать яйца, чего обычно не могут делать рабочие пчелы.

Осенью обычно действие секретов царицы ослабевает, и из куколок выходят уже не рабочие осы, а самцы и самки. Они вылетают из гнезда, спариваются в воздухе. Самцы погибают, а оплодотворенные самки подыскивают себе подходящую щель и впадают в зимнее оцепенение. Когда пригреет весеннее солнце, самка очнется от зимнего сна и, насытившись нектаром, примется возводить новое гнездо, в котором отложит яйца, из которых выведутся молодые рабочие.

Что касается старой самки, оставшейся в прежнем гнезде, то рабочие перед наступлением холодов перестают вылетать на охоту. Они уничтожают всех оставшихся в гнезде личинок и куколок, затем прибирают в своем доме, а затем в организованном порядке умирают сами, им, в отличие от своей матери-царицы, не суждено пережить зиму.

Одиночные осы мазариды и общественные осы полибии предпочитают выкармливать своих личинок смесью пыльцы и нектара, подобно пчелам. Некоторые исследователи считают, что эти осы могли бы занять нишу пчел, если бы эта ниша не была уже занята.

Общественная оса

КАКОЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ В ГОСУДАРСТВЕ НАСЕКОМЫХ?

В разные времена сообщества общественных насекомых рассматривали сообразно взглядам, популярным в то время. Одно время считали, что пчелиная семья управляется мудрым царем. Когда же выяснили, что царь на самом деле царица, стали считать, что у пчел матриархат и ими управляет мудрая царица. Если в отношении первого утверждения — что царица — это особь женского пола и спорить бесполезно, то в отношении матриархата спорить нужно и можно. Самцы для пчелиной семьи лишь дань природе — возможность матке забеременеть. Основной вектор воздействия царицы направлен на дочерей, которые и поданные, и рабы. Однако рабы эти, по образному выражению Ленина, являются холуями, т. к. вполне довольны своей рабской долей и не помышляют о свободе. Что заставит рабочих распрощаться со своей рабской личиной? Только одно — смерть. Даже отсутствие царицы и выделяемых ею веществ, подавляющих половое созревание дочерей, не сделает рабочих свободными и не превратит их в цариц.

В другие исторические периоды, близкие к нам по времени, в отношении общественных насекомых была весьма популярна концепция сверхорганизма. Считалось, что пчелы, муравьи, общественные осы и термиты своим разделением на касты: рабочих, цариц и царей (у термитов), являют собой воплощенную идею организма. Однако отношения в истинном живом организме между клетками, органами и тканями куда как сложнее, чем отношения между кастами насекомых. Кроме того, ни одна группа клеток организма не испытывает столь мощный диктат со стороны других клеток, вознамерившихся подчинить их своей воле. Разные типы клеток представляют в организме коллективистическое сообщество, целью которого является жизнедеятельность целого организма.

В отношении пчел и других общественных насекомых нельзя сказать, что они вольны в самоопределении и страстно слились в едином коллективистическом порыве. Если они и представляют собой модель коммунистического общества, то это — военный коммунизм, основанный на субординации и жестком подчинении. Можно пойти дальше и, пользуясь классификацией Платона, определить общественное устройство пчел как тиранию — власть одного над униженным большинством. И в самом деле, «нализавшись» маточкиного вещества, пчелы прощаются со свободой и долгой жизнью навсегда и даже не помышляют о замужестве. Материнский инстинкт в них проявляется только тогда, когда они кормят маточкиным молочком — выделениями своих горловых желез, свою мать и молодых личинок. Может быть, рабочие пчелы тешат себя идеей посмертного воздаяния за праведные труды и терпение? Скорее всего, они зарабатывают карму, которая позволит им через какое-то число воплощений родиться в теле матки и самим превратиться во всесильную повелительницу. Однако и царица вовсе не вольна в своих действиях. При жестких условиях существования улья она тоже является рабом тех отношений, которые связывают ее с неполовозрелыми дочерьми. Она «отдувается» за всех их, беспрестанно производит яйца и, как производящая машина, укладывает их в пустые ячейки, для дальнейшего развития. Такой «царской» доли вряд ли может позавидовать хотя бы одна человеческая царица.

Некоторые публицисты времен застоя пытались увидеть в пчелиной семье аналог коммунистического общества. Однако это ни в коей мере не соответствует истине. Не о каком всестороннем развитии личности, тем более раскрытии творческих способностей, у пчел говорить не приходится. Напротив, мы видим у пчел нечто совсем противоположное — одностороннее развитие личинок. В пчелиной семье все функции ее членов жестко детерминированы, начиная с царицы и кончая рабочими и личинками.

В большей степени пчелиное сообщество походит на феодальное государство, с правом феодала первой брачной ночи. Предельно обобщая, можно сказать, что функция феодала сводилась к зачатию новых детей от невест своих подданных, а функция подданных к обслуживанию феодала.

Некое подобие касты рабочих у общественных насекомых мы можем встретить и в монашеской общине. Подобно тому, как пчелы служат царице, монахи служат Господу — Творцу всего сущего. Постоянными праведными трудами и молитвами монахи стяжают милость Господа и получают от Него духовные эманации, подобно тому, как рабочие пчелы получают маточкино вещество, слизывая его с боков царицы. Однако монахи, в отличие от пчел, добровольно отрекаются от мира, позволяя Творцу беспрепятственно творить Свою волю. Пчел же никто не спрашивает, какую функцию они желают выполнять в своем социуме.

Возможно, о своей судьбе рабочие пчелы уже проинформированы до своего рождения и добровольно идут на жертву, с тем, чтобы через какое-то число воплощений самим стать царицами.

Эти рассуждения подводят нас к мысли о том, что пчелиная семья представляет собой некий искаженный вариант идеального небесного общества. Возможно также, что и пчелы не чужды идеалу и поклоняются Творцу. Возможно, у них есть понятие духовного рая, где души пчел пребывают до того момента, как родятся в земном улье. Мы можем живо представить этот пчелиный рай, где отсутствуют все противоречия, встречаемые в гнездах земных пчел. Чем не идеальное государство общественных насекомых?

Тем не менее, если спуститься на грешную Землю, то мы видим, что в пчелиной семье, как и в семье других общественных насекомых, царит жесткая диктатура монарха, сопровождаемая не менее жестким контролем рабочих над монархом. Вероятно, такому типу государства соответствует в большей степени тирания Платона. Да и сам термин — общественные насекомые, явно не отвечает государственному устройству их семьи. Земным пчелам весьма далеко не только до идеального общества, но и до идеального государства; также далеко, как до Луны, где, по верованиям древних, обитают души людей и животных.

МЕДИТИРУЮЩИЙ БОГОМОЛ

Насекомые — весьма загадочные существа. Не меняет дело то, что они ползают у нас под ногами. От этого загадки насекомых быстрее не разгадываются. Например, только недавно стало известно, что у пчел, помимо знаменитых танцев, с помощью которых они обмениваются информацией, а также языка химических веществ, существует еще язык электрический.

Колебание брюшка пчел порождает переменное электрическое поле, частота которого зависит от частоты колебательных движений брюшка. В пчелином жилище всегда темно, поэтому пчелы не видят особу, которая хочет что-то им сказать, сокращая свое брюшко особым образом. Тем не менее они собираются вокруг сигнальщицы и выслушивают ее. Если это не очередные гнездовые сплетни, переданные с помощью живого электричества, а ценная информация о составе и месте расположении пищи, то они следуют за ней плотной гурьбой и вылетают в обозначенный сигнальщицей район.

Вероятно, аналогичный электрический язык имеют муравьи и осы.

Существует особый язык и у саранчовых. Немало уже писалось, что безобидные кобылки при определенных обстоятельствах начинают превращаться в перелетную саранчу. Превращение происходит не в любом месте. Существуют особые зоны. Наиболее известные из них — в восточной Аравии и на Мадагаскаре. Можно только гадать, чем именно приглянулись саранче Мадагаскар и Аравийский полуостров.

Но факт остается фактом. В обычных условиях личинки кобылок, выйдя из яйца, имеют защитную зеленую окраску и ведут себя довольно скромно, стремясь схорониться под ближайшим кустиком. Так может продолжаться несколько лет. Однако неожиданно характер личинок меняется. Они сбиваются в стаи и, открыто, не таясь, начинают маршировать в заданном направлении. За сутки они могут пройти приличное расстояние в 20–30 км. Кто руководит этими пешими марш-бросками? Считается, что личинки, маршируя тесными рядами, выделяют особые феромоны, которые провоцируют их изменение. Не только поведение, но и облик личинок, меняются. По мере продвижения полки меняют цвет, каждый раз облачаясь в новый наряд: почти черный, светлый с желтыми крапинками, зеленый, ярко-розовый. Свой окончательный желтый цвет саранча приобретает ближе к концу своей жизни. Крылья же развиваются, начиная с четвертой линьки.

И вот близок заветный час. Словно сговорившись, все насекомые сидят на земле, повернувшись в одну сторону: на запад или на восток. Затем отдельные особи начинают трещать крыльями, при этом они испускают особые электромагнитные колебания, которые улавливаются остальными, как сигнал к предполетной подготовке. И уже тишину природы нарушает сильный треск миллионов крыльев, заглушающий остальные звуки. Через некоторое время в воздух поднимаются первые Икары. Они летают над стаей кругами, испускают сигналы и побуждают остальных встать на крыло. К ним с каждым мгновением присоединяется все больше насекомых. И вот уже целая армия, в течение нескольких дней победно шагавшая по земле, поднимается в воздух.

Несмолкаемый треск, настойчивая, неотступная дробь заполняет все вокруг. Наконец, туча перестает носиться кругами и, взяв определенный курс, мчится по воздуху, за день покрывая порой до 40 км. За весь период полета стая может преодолеть 300 и больше км. Известен случай, когда в 1954 г. стая саранчи, вылетев из Северо-Западной Африки, достигла Британских островов, пролетев над морем более 2400 км.

Откуда саранча знает — куда ей лететь? Кто руководит сложным полетом стаи, когда миллионы особей летят четким выверенным курсом? Ученые предполагают, что саранча и в полете общается с помощью электромагнитных сигналов: с их помощью она корректирует свой курс и решает другие неотложные задачи. Следовательно, у саранчи существует электрический язык, понятный ей и непонятный людям. Как сказал один ученый, пока мы не поймем способ коммуникации у саранчовых, саранча будет продолжать совершать свои опустошительные набеги на поля и веси Земли.

Развитие пруса

Другой весьма загадочный феномен скрывает в себе способность богомола моментально схватывать пролетающую мимо мушку. Расчеты на компьютере показали, что в голове у богомола не хватило бы места для размещения множества нейронов, способных спрогнозировать и безошибочно определить следующее движение испуганной мушки. Это необходимо, для того чтобы ее поймать. Чтобы обладать такой феноменальной реакцией, богомол должен был иметь голову раза в четыре больше. Однако, несмотря на свою сравнительно небольшую голову, богомол редко промахивается. Его руки-ножницы без промаха захватывают добычу.

Оказывается, все дело в электрическом импульсе, который посылает богомол на свою потенциальную жертву. Этот импульс действует в тот момент, когда «руки» богомола протягиваются к жертве. Импульс временно парализует насекомое, не давая ему отклониться от прежней траектории полета. Иными словами, богомол волевым усилием на мгновение выключает зрительные и осязательные анализаторы насекомого и не дает ему правильно среагировать на опасность.

В связи с этим требует осмысления и сама поза богомола, похожая на молящегося человечка со сложенными руками. Возможно, богомол медитирует на очередную жертву, притягивая ее силой своей мысли. И в самом деле, ученые установили, что и «молящийся» богомол, сидящий неподвижно, испускает некие электрические сигналы, которые могут быть «расшифрованы» потенциальной жертвой, как приглашение к соитию с представителем противоположного пола. Глупая жертва, обуреваемая любовным чувством, сама летит в лапы коварного богомола.

Охотник

Несмотря на то, что богомол животное одиночное, и даже самка богомола проявляет к самцу минимум снисхождения — закусывая им во время брачных игр, — несмотря на это, богомолы прекрасно охотятся бок о бок друг с другом. В некоторых районах можно насчитать по 50 особей на куст. Возможно, во время коллективной охоты богомолы усиливают индивидуальный медитативный импульс, направленный на добычу, и она сама падает им в лапы.

НОЧНЫЕ СТРАХИ «МЕРТВОЙ ГОЛОВЫ»

В минуты опасности богомол вовсе не спешит спрятаться куда-нибудь подальше в листву. Напротив, выйдя на свет божий, он норовит принять угрожающие позы. Расставив ноги, он раскрывает крылья, на которых мгновенно появляются большие желтые глаза на черном фоне. При этом богомол начинает раскачиваться и издает устрашающие звуки, похожие на рев. Враг воспринимает невесть откуда взявшуюся перед его глазами маску, как морду хищника, и спешит ретироваться подобру-поздорову.

Многие бабочки в минуты опасности также, вместо того, чтобы спасаться, раскрывают свои крылья и демонстрируют опешившему врагу ужасную маску, напоминающую голову хищной птицы, смотрящую на него огненными, злобными глазами.

Бабочка «мертвая голова»

У крупной бабочки «мертвая голова» на груди изображен череп с пустыми глазницами, а на брюшке — ребра. Если бабочку взять в руки, она издает резкий писк, напоминающий милицейскую сирену. Тяготение к эпатажу прослеживается и у личинок бабочек. Гусеница бражника, достигающая 10 см, в случае опасности принимает угрожающую позу. Она сильно раздувает грудь, поворачивают к обидчику брюшную сторону, на которой идет широкая темная полоса. На четвертом сегменте вспыхивают два черных глаза. При этом гусеница напоминает голову змеи, она змеевидно изгибается и начинает раскачиваться из стороны в сторону. Обидчики, увидев перед собой змею, в ужасе спешат прочь.

Вот и скажите на милость, откуда гусеница, выйдя из яйца, знает, что люди и звери боятся змей? Что вообще бывают змеи на свете? Как эти змеи ведут себя в минуту опасности?

Конечно, на это можно ответить, что на самом деле гусеница не знает всего этого, а следует своей наследственной программе, в которой все это уже заложено. Тогда возникает другой вопрос, а как эта наследственная программа стала достоянием гусеницы? Перешла к ней от взрослого насекомого? Ну, хорошо, подсмотрела как-то бабочка занимательную сценку, как змея атакует своих обидчиков и как те бегут от нее. Посмотрела и решила научить свою гусеницу двигаться, как змея, в минуту опасности, решила разукрасить ее, как змею… и осуществила задуманное. Однако какими мозгами бабочка сообразила все это, и как ей удалось реализовать свою задумку? На наш взгляд, без мистики здесь не обошлось.

Гусеница бражника в устрашающей позе — 2, в покое — 1

А вот еще пример. Наземные клопы несут на своих спинках удивительный узор. Например, клоп-солдатик имеет узор, состоящий из черных и оранжевых пятен. Эти пятна, ни дать, ни взять африканские ритуальные маски, изготавливаемые для религиозных мистерий. И животных, и человека берет оторопь, когда он разглядывает ожившие маски наземных клопов.

На чем основано действие этих защитных рисунков? Только на одном — на общем для животных и человека восприятии опасности. С человеком — все ясно. Он своими мозгами додумывает и живо рисует в своем воображении кровавую сцену, например, при встрече с тигром-людоедом или вампиром-покойником. Но откуда могут знать «безмозглые» насекомые, чего боятся их «мозговитые» враги? Может быть, насекомые гораздо лучше осведомлены об ужасах и ночных страхах, которые посещают животных и человека? Не говорит ли это о том, что насекомые, как и люди, путешествуют в чертоги потустороннего мира во время сна и черпают оттуда невероятные образы, которые могут испугать их потенциальных врагов. Найдя нужный отпугивающий образ в мире грез и фантазий, насекомые наносят его на свои спины, надкрылья и крылья и передают защитную генетическую эстафету своему потомству. Если такое происходит, значит насекомые действительно способны, как и люди, посещать потусторонний мир, общаться с тамошними сущностями и делают после разговора с ними правильные выводы.

Какие именно сущности дают советы насекомым, мы не знаем, но наверняка эти сущности благожелательно настроены к своим подопечным, и они не похожи на нас. Возможно, потусторонние сущности крылаты, как и насекомые.

Кто бы из антимира мог посоветовать жуку-оленю отрастить огромные челюсти, делающие его похожим не столько на оленя, сколько на исчадие ада? Впрочем, жуки-олени, достигающие длины 7,5 см, дерутся порою как заправские олени, они с размаху сцепляются своими челюстями-рогами и высоко поднимаются на дыбы, вынуждая соперника отступить. Может быть, такое поведение они позаимствовали если не у настоящих земных оленей, то у их бестелесных душ, обитающих в зверином раю?

Жук-олень

Личинка жука-оленя, достигающая длины 13,5 см и толщины с большой палец, отличается своеобразным инфантилизмом. Она развивается долгих 5 лет. Самцы и самки жуков живут парами и совместно выкармливают свое потомство смоченной слюной и тщательно пережеванной древесиной.

Родители охраняют куколки и живут вместе с молодыми жуками, пока они не окрепнут и не встанут на крыло. Такая дружная семья напоминает семью общественных насекомых. При этом известно, что личинки и их родители за долгие годы совместной жизни все время переговариваются, издавая чирикающие звуки. Частота звуковых колебаний, издаваемых взрослыми и их личинками, удивительным образом совпадает. Это тем более удивительно, что личинки и взрослые имеют резкие различия в строении звукового аппарата. Что заставляет жуков-оленей поддерживать тесные отношения со своим потомством и общаться с ними на одном языке? Возможно, их связь не только скреплена родственными узами, но имеет и духовное происхождение. Она имеет свой источник в тонком мире, где души жуков-оленей благоденствуют.

Поединок жуков-оленей

Жук-носорог

Жук-носорог имеет на своем лбу длинный изогнутый рог, что заставляет подозревать этого крупного жука в связи с эгрегором рогоносцев. Жук демонстрируют всем желающим свое оружие и после этого практически не находится желающих сразиться с ним. Жук, как и носорог, обладает довольно скверным вспыльчивым характером и чуть что лезет в драку. Личинка жука-носорога также тяготеет к гигантизму. Она достигает 8 см. Американский носорог-акте-он — один из самых больших жуков на Земле. Он достигает в длину 15,5 см. Одного его вида достаточно, чтобы понять, кто вышел победителем в споре: кто на свете всех ужасней.

СВЯЩЕННЫЙ СКАРАБЕЙ И ДЬЯВОЛ ВО ПЛОТИ

Священный скарабей имеет на голове корону из зубцов — подобие солнечных лучей. В древнем Египте этого жука считали священным. Египтяне обожествляли священного скарабея не просто так, а видели в нем воплощение солнечного божества. Воздавая почести жуку, они воздавали почести самому Богу Солнца. Очень может быть, что связь скарабея с солнечным культом не случайная. Недаром ведь он на рассвете с удивительным упорством скатывает большой навозный шар и толкает его впереди себя, чтобы зарыть его к вечеру. Самка скарабея откладывает в этот шар яйца. В нем выводятся и развиваются личинки. Они не под каким видом не желают раньше времени покидать шар. Выедая его внутренность, они не трогают стенку. Выев шар изнутри, личинка окукливается, и жук выходит на поверхность следующей весной.

В поведении скарабея удивительным образом присутствует суточный и годичный ритм. Каким образом священный скарабей умудрился подстроить ритмы своего размножения и физиологии к ритму солнца? Наверняка, здесь не обошлось без мистики. Возможно, скарабей был проиндуцирован оккультным потусторонним ритмом иного Божественного Солнца, которое восходит в мире ангелов и бестелесных душ. Восприняв энергию поклонения, коей сопровождается всякое появление Божественного Солнца в ином мире, душа предка скарабея запечатлела поразивший ее образ в своем поведении и телесном облике и передала его поколениям земных жуков-скарабеев. Возможно, так появился на Земле священный скарабей.

Священный скарабей

Другое удивительное насекомое — цикады. Певчие цикады — жители теплых стран. Например, в Индонезии обитает царственная цикада, которая при длине тела в 6,5 см имеет размах крыльев — 18 см. На голове у цикады между двумя фасеточными глазами расположены три третьих глаза. Они образуют треугольник. Нечто похожее можно видеть и у других насекомых, например, у пчелы. Зачем цикадам иметь аж три третьих глаза, доподлинно неизвестно. Очень может быть, что с помощью своей трехглазой конструкции цикада поддерживает связь с представителями своего вида. Почему мы можем допустить наличие телепатии у людей и не можем допустить ее наличие у цикад? Имеет место антропологический шовинизм. Если учесть своеобразное развитие цикад, когда личинка цикады долгие годы живет в земле, то можно предположить, что личинки связываются друг с другом с помощью телепатических сигналов. В Северной Америке живет периодическая цикада, которая, как крот, копает норы целых 17 лет, прежде чем решается выйти на поверхность. За такой срок поневоле научишься улавливать сигналы, испускаемые соседями-копателями. Выйдя из своих подземных лабиринтов и перелиняв, цикада обзаводится крыльями и активно начинает упражняться в пении. Например, в Южной Америке и Индии звучание цимбал — двух пластинок, расположенных на брюшке, по громкости и резкости не уступает пронзительному свистку паровоза. Без сомнения, цикада — самое громкое насекомое на Земле, ни сверчки, ни кузнечики, ни саранча не годятся ей и в подметки. Кроме оглушительного стрекотания, напоминающего звук циркулярной пилы, цикады издают звуки, не воспринимаемые человеческим ухом. Вероятно — это тайный язык цикад предназначен для внутривидового общения, для передачи секретных сообщений. Древние люди видели в цикадах существа, обладающие сверхъестественной силой. Кое-где имел место даже культ цикады. Поклонялись цикадам порой и за их удивительный внешний вид. Так, тропические горбатей могут заставить кого угодно поверить, что перед нами существа из иного мира. Их головы и тела имеют причудливые сооружения в виде множества волосатых шаров, выростов или вывороченных корневищ. Глядя на эти сооружения, поневоле вспоминаешь, что враг не дремлет и дьявол поджидает нас на каждом шагу.

Тропические горбатки

Словно отвечая такому течению мыслей, один вид цикад — рогатая горбатка «нахлобучила» себе на голову длинный рог, загибающийся на спину, и две остроконечных полусферы, как две капли воды похожие на остроконечные уши. Большие черные глаза, окаймленные белой канвой, и зеленые крылья с черными и золотыми прожилками словно без всяких слов говорят нам, что перед нами сам дьявол, представший во плоти. Трудно понять, кому подражает рогатая горбатка, — на земле у нее нет аналогов, разве что она похожа на летучую мышь-кровососа. Очень может быть, что образ для своего повседневного «костюма» рогатая горбатка «стянула» из преисподней. Результат налицо — птицы от горбатки шарахаются, хотя они вовсе и не обязаны верить в дьявола, звери от нее бегут, а люди застывают на месте, мысленно прося защиты у Бога. Горбатка же хозяйничает в подлунном мире и, как говорится, в ус не дует.

ГАЛИЦЫ — ОТЦЕУБИЙЦЫ

Рогатая горбатка

На этом свете живут мелкие комарики с длинными антеннами и ножками. Их называют галицами. Галицы оранжевого цвета. Они похожи на худых буддистов в оранжевых одеяниях. Однако, в отличие от последних, практикующих вегетарианство, многие галицы не только мясоеды, но каннибалы. Так представители вида миастор, став взрослыми, выискивают определенное растение, в ткань которого они откладывают яйца. Из яиц очень скоро вылупляются прожорливые личинки. Личинки питаются соком растений. Однако этим личинкам не суждено стать взрослыми. Очень скоро внутри них начинают развиваться яйца, и из них прямо в материнском теле вылупляется новое поколение личинок, которым уже не нужен сладкий сок растений, — они питаются тканями своей неполовозрелой мамаши. Выев ее изнутри, личинки некоторое время раздумывают, чем бы им поживиться. Пока они думают, новое поколение личинок — их дочек, уже выедает их изнутри. Страшная картина. Мать-личинка, сама не познав радости жизни, становится пищей для своих детей — таких же личинок, которые, в свою очередь, рождают новое поколение личинок. Этот способ детского каннибализма ученые назвали педогенезом. Однако мудреный термин не вносит ясности в отношения матерей и детей. Скорее всего, неполовозрелые личинки приносят себя в жертву ради дальнейшего процветания колонии.

Про миастор можно думать, что они отчаянные альтруисты, но, скорее всего, души личинок воплощаются в новых взрослых телах, через определенное число рождений и смертей. По крайней мере, то, что происходит в земной действительности, заставляет так думать. Когда число личинок, благодаря быстрой смене поколений, достигает невероятного количества, в их телах перестают образовываться новые прожорливые бестии. Личинки дружно окукливаются, и через несколько дней на свет выходят оранжевые, как пожарные машины, комарики. Взрослые комарики живут очень мало — один — два дня. При этом они ничего не едят. Вероятно, постятся и замаливают грех отцеубийства, вернее, матери-убийства. Единственное, что они делают, это на своих слабеньких крылышках порхают день-деньской и выискивают нужное растение, чтобы отложить в него заветные яйца, из которых вновь появятся прожорливые личинки.

Да, тяжела жизнь галиц. Труден их путь. Сурова и жестока их философия жизни. А с другой стороны, кому сейчас легко?