Квадролиум – Космическая роза

– И впрямь что-то есть в попутчице неистовое, возможно и немыслимое, она систематична в каждой мысли. Какие предложения по части практической?

– Изолировать любую возможность развития от влияния тех, кто не обусловили бы это развитие ни при каких обстоятельствах, безнадёжность и цивилизация несовместимы.

Карнавал по признакам напяливших на что ни попади личные эскизы представлений от прихоти вопреки целесообразной когнитивной достоверности, но культура, как плоскость этикета, это не то, что требует причастия к ней, недостаточно быть близким к понятию или контуру соответствия, культура это поведенческое, порода выводимая по назначению свершить достижение, передаваемый по наследству менталитет,

Пошлите разодетых за скорой помощью, иначе не успеют поймать приступы повода встрять в приключение, мой опыт гласит, что отравлена жизнь идиотами, причём с самого детства, причём ещё в предыдущих поколениях, неоднократно, под видом тишины и усмирения, а порой дружбы и заботы, мерзкая стадная склонность к чувству превосходства количества над качеством, повадка паршивая пользоваться любой наживой, манера преимущества подлости над честностью, им хочется всего и даже больше, но нечем освоить то в области смысла, сугубо локальная прихоть аморфного впечатления рвущегося из головы к другому черепному содержимому за источником пресыщения, так мартышки пальму с плодами спелыми оккупируют, у меня диалога с ними нет и не было, и впредь предпочту прерывать его при малейшем признаке возникновения, не столько от недостатка содержательности, сколько от ущербности, вариантов осталось два только, отсутствие и упразднение.

В каком порядке? Дело складывающейся последовательности их сформировавшей их же закономерности.

Животные отличаются тем, что они занимают позицию приводящую к наживе, к успеху или к потенциальному преимуществу даже если для этого нужно стать куском дерьма, то есть готовы разрушать всё ради спорадической локальной выгоды или эмоциональной доминации, узкий стимул выживания идущий вопреки созиданию, это инертная форма адаптации в социальной среде не идущая по пути конструктивизма, только прихоть и питающая её нажива, поэтому данная тактика поведения никогда не приводит к существенному развитию цивилизации, поскольку в ней не содержится переосмысление в пользу эффективности и результативности, она единственное, что цивилизацию исключает, а значит, цивилизация не может быть состоявшейся и основательной до тех пор, пока не достигает возможности полного управления поведенческими инерциями в пользу развития науки, этики, искусства, технологий и исключения стопорения таковых.

Любой формат социальной среды на сегодня, это реализация наиболее прямолинейного инстинктивного поведения вопреки эффективной логике и сдержанности в достижении выдающихся результатов, формальная адаптация и привыкание при тенденции сокращения творчества и сложной проектировки, то есть на неврологическом уровне типажи нервной системы стопорящие инстинкт мыслью, массово искореняются типажами нервной системы не способными на нейроструктурном уровне исключить деструктивное и архаичное поведение в принципе, где это исключение носит лишь ситуативную и имитативную форму ради безопасности, ради стремления заполучить наживу в ракурсе выработанной социальной стабильности, не более чем, это ни осознанная причина терпимости, коя в систематической когнитивной форме приводит к кропотливому познанию, а интуитивная переадресация агрессии и посягания в другие способы добычи, у них в голове не отрастает то, что полностью исключает поведенческую деструкцию в виде полноценного понимания закономерностей и их последствий. Какова здесь кульминация, если ментальная неупорядоченность имеет свойство так или иначе проявлять себя и зачастую в самых неподходящих ситуациях? – пролепетала монолог фея.

– Страшная вещь потеха, коли мозгов не бывало, всюду мерещится непреодолевшим животные начала игра да забава, но в систематическом дефиците у них содержание, нехватка семантики в повествованиии и суждениях, что естественным образом делается проблемой в полном отсутствии проблематики и не делается достижением когда ничего не достигнуто, формальная безалаберность и простодушие, сложноидентифицируемая органическая активность, химический градиент пищевой прогрессии или просто ужас, то, что рыщет, но что не стоило бы найти ни в коем случае, только терять, терять подальше от любой формы влияния на разумные вещи и разумных особ.

Ох, если бы, ох, если опять или снова выскочил нерв амплитудой гормональной струи по романтическим эскизам жизни, что однажды предстают портретом шедевральным изворотливой картины, где огромное количество пропащих дней и поносимых ими судеб, непреднамеренность каждого из них тревожит, словно свет аллей, которых не коснутся стопы, чувство важного незавершённого дела, что нельзя завершить, но все эти дни пройдены, все претворены в небыль. – завершил диалог купец.

Вот и тропа ведущая к цветочному дворцу, недолго пешим ходом, осталось за ширму заглянуть, той тьмы, что погрузила мир в загадку и неведомость.

Тихие томные муки тоскливых теней умалчивают о потребности привнести несметные впечатления, иначе не будет и теней, исчезнут в безчувственности и отсутствии, тиснется из цветов свежевыжатый нектар умоления, пчёл не манили плацдармом из лепестков и притерностью тягучих эфиров, они сами летели, им мёду бы, да цветы ядовитые, лишь алколоиды и хитросплетения гибельности, агрессивная биогенная плата за квоту на последующий вдох, далеко не всегда уместный,

Нужное время и нужное место это на самом деле роскошь, но подарить их некому, коли самостоятельно не оторвёшь от мирской плоти,

Лишь жажда искромсать её и мякоти кусок изнежив в рассоле вечности, поджарить на адском костре, сладострастным вином придерживая в раскрепощённом искуплении.

У прекрасного поместья, но укрытого тенями, цветочник невольной обременённостью в своей одержимости цветами тяжело вздыхает и с выпускаемым воздухом бормочет в дурмане пытаясь осветить осколками света бутоны:

«Они нежились в лучах фотовспышек, грациозно перебирая лепестки и листья, словно осьминоги в морской сыворотке, их красивые пестики и тычинки слогают образ мира обрамляя контуры растительных вершин, невольная сила божественности, преддверие творческих порывов от меньшего к большему через произвольную ловкость роста, предвестие восхищения милое, и чтобы то ни было после, возникает жажда присвоить прекрасный момент, он уходит порождая потребность в зависимости от него, но удержать всеобъемлемое течение полностью некак, сие взращивает желание сквозь толщи несметные обыденного бремени, что есть основа эстетики, следствие безысходности, необходимость придерживаться чувства в наиболее устойчивом и броском эффекте, страстная привычка, наркотик эндогенный. Любое художество, поэзия, искусство, занимаются исключительно запечатлением, ведь не исключить нужду сохранить, украсть, преувеличить самые изящные мелочи, из них состоит великолепие и величие».

– С чего бы начать диалог, так, чтоб не показаться назойливым? Слышна обеспокоенность в словах, тень растворяет грациозность ваших растений и форму всего мира, должно быть вам известно об украденном Солнце летающим властителем? И ещё вот такой намёк в виде розы, где спрятано слово «след». Та, что оставила данный свёрток, едва ли избежала злостного покушения и скрылась за завесой тайны тяжелеющей, возможно события имеют связующие звенья.

– Вряд ли лунному монстру под силу коснуться светила, не по размеру ему, да и жар неодолимый, эти причины обширней, эти причины доселе незримы, но ему гораздо больше видно с Луны, нужно его заманить и выведать, что происходило за рамками низменных сплетен. Роза же королевский цветок, далеко не всем видна роскошная суть его символичности, возможно то было заигрывание или страстный намёк, а может судьбоносный след приводящий к истокам происшествий раскроет пёстрый процесс цветения, где заплетается в узле лепесток за лепестком вся пышность событий.

Монстра влекут женщины, собаки и дети, но никто ни разу не предсказал, где и когда он спустится за жертвой, нужна приманка годная с уловкой хитрой. Варианты есть?

Фея уже свойственным ей тоном зарекается: «Пропащим воем хмурой чащи молчаливый трепет звёзд укутан и никак не будет здесь иначе, длится неизбежность предстающая, не найти границ, вариант единый, но несоизмерить, остановки нет, кроме последней конечной.

Сползает, энтропирует со всплесками и вспышками жизнь, отмечается произвольным сдвигом в сторону пищи, цепной ход реакции химической, дыши, дыши, чаще, обильней, гляди и мысли, всё есть касание частицы частицей, дано когнитивно то осмыслить, увидеть, понять, иначе признаки органические существуют в рамках неорганических подвижек, подвластны им, как всецело определяющему фактору, снуют от наживы к наслаждению в круговороте скудных циклов неразмеренности, чему предстоит вымирание, если то не выстроит восхождение повыше, над напыщенностью валентности реактивов, за рамки картины отроду и исконно написанной, данной словно на подносе ресторанное блюдо в один прекрасный миг, но то на самом деле долго длилось, повар всю вечность кулинарит неотлучно, жаль что не видно полностью всей процедуры.

Если вы не создаёте правил, не влияете на их создание, или хотябы не распознаёте действительные закономерности природы вещей, то играть безсмысленно. Атомы и состоящая из них жизнь похожи на карты в руках крупье, вы не влияете на растасовку и раздачу, поскольку вы рождаетесь там, где расклад уготован, но то, как орудовать ими и как раскладывать в дальнейшем, во многом зависит от вас, правила уготованы, но не предопределены всецело, безконечность не знает предела, хотя уготованность зачастую опредяет многое, как ситуация и обстановка в комплексе, но непредопределённость безконечности (ведь в ней всегда есть ещё что-то и каждый раз новее прежнего), а следовательно и её результатов творчества, даёт возможность/вероятность произвольным манёврам менять форму ситуации.

Все крылатые в нашем мире берут начало из одного рода, монстр наиболее близок к праотцу, что люцифером именуем, я знаю, что ему нужно и как привлечь его к делу, корейцы неподалёку держат собачью ферму и у них много детей, а ещё среди кореек красивые женщины, этот народ давно научился прятаться от угроз в земельных недрах, там целый город под поверхностью тверди. Думаю, нужно построить с ними диалог и найти совместное решение проблемы, у них царит гармония, но без младенческого света никому сладко не будет, поэтому заинтересованных среди корейцев найти можно и нужно».

– Я с вами, немного отдышусь в прогулке, мои лилии умеют зимовать, да и есть заготовки на случай массового вымирания, ведь проблема требует создания условий для решения таковой, подобно ловли момента, где цветок самовольно распускается именно согласно тому случаю, когда обстановка взывает его цветению. – провозгласил ботаник.

Мир обернулся к другой стороне звёздного неба, но сияющего младенца не видно, сутки ушли никого не спрашивая, инертная наглость цикла вращательного, а впереди даль, нырнуть в которую, так далеко, чтоб не возвращаться можно было, это гораздо дороже спокойствия и бережливости, если та даль не пропасть в бреду, вот выстилается перспектива, никто не рисовал её, это дивное зрелище, следствие оттолкнувшееся от причины, касание ведёт каждое чувство вслед за подпиткой по контурам мира в преддверии очередной неповторимости, но уже несколько привычной или шокирующей, в зависимости от скорости чередования перемен и формальных смещений.

По дороге к корейскому подземелью в глаза бросилось интересное объявление на дереве, листовка словно живая визуализирует содержание подразумеваемого процесса: «Ищу подходящий молекулярный материал для конструирования биогенных градиентов, оставляйте имя и подсказки о приметах, я вас найду, работаю частным детективом».

Объявление явно кто-то пытался сдереть, но у него магическая информационная регенерация, оно отрастает со временем в нужную форму, то есть управляемо или осознанно. Тут же фея в своей критической манере подметила: «Можно заниматься цензом/коррекцией в сфере влияния публичного пространства или сторонней частности влияющей на публичное пространство, но не в сфере пространства личной жизни, которая не является предметом публичности, следовательно и не должна подвергаться цензуре или влекущемуся цензурой ущербу, нужно влиять на сферу подачи информации и на площадку её размещения/организации, а ни на источник её подачи, у этого объявления сложная судьба, его оставила женщина, видно по отпечаткам пальцев и по их манере касаний, похоже она пытается привлечь чьё-то внимание или кого-то заманить».

Мы подошли к входу в подземный город корейцев, связаться с ними невозможно, но один раз в день они выходят на поверхность для торгового обмена с местным рынком и открывают воздушные шлюзы для проветривания, нужно подождать, у них нет расписания, делают это по своему усмотрению, а пока обсудим план действий.

– И так, что мы изложим корейцам и что будем им позиционировать в качестве предложения по преодолению тьмы? (Невольно раздалась мысль резонирующим эхом в рамках черепа: «Нам плевать, у нас замкнутый воспроизводимый цикл энергообеспечения, включая циркуляцию воздушной среды»).

Вновь назойливо бормочет зелёная фея:

«Пускай отпустят свои грехи, иначе те отпустят их, водрузят в иной мир тяжестью груза.

Есть ли у них выбор? Все в одном глобальном случае, в одной ситуации, и проблема с освещением тоже обобщает всех жителей планеты,

Встречный поток космический вынашивая бремя из себя выдавливает пыл под давлением тяжбы носительства,

Несметен миг и вольные капризы впечатлительности правы по мере случая, но логика существует вопреки,

Гляди, вон разгорается источник новшества, он тоже волен быть и каждою секундой более,

Не смею отпустить, отведено не мною, угаснет по закономерному велению свыше, сугубо последовательно,

Таково проявившееся в том, что проявлено за долго в никому уже неизвестной безучастной форме,

Последствие здесь, дано ему знать себя, но знаешь ли ты что-то кроме, ни до, ни после, ни менее, ни более, того просто нет,

Томный процесс непреодолимых рамок, устраивает уготованное многих, но того не бывает достаточно, никогда и нигде,

Всего-то замкнутое привыкание к ситуативной сохранности, которое всегда размыкается, зачастую в непредугаданной манере,

Устраивает уготованное многих, хоть и сдавливает в тесноте, всё в пользу сделанного до, лишь расклейка иллюзии выбора на грани первозданности поверх, признак нехватки предвидения неизбежных утрат, иначе выйти за горизонтальную плоскость пришлось бы, сдвигая сами горизонты, навсегда и ни разу не останавливаясь».

Цветочник: «Возвышается волна эпохи, порывы бриза навеивают прохладу, останки атмосферного тепла тихо пригревают покровы, естественный ход логики и физических градаций, биология приводит к монополизации, рано или поздно, это потребность жить во что бы то ни стало, многотысячные стада однотипных особей не появляются иначе, в неврологической плоскости это порождает вопрос: «Что дальше, в порядке каковом и в каковой концептуальной направленности?» Задаются этим вопросом не многие, но он с настойчивой периодичностью возникает в последние столетия часто, слишком отчётливо видна природа и её закономерные тонкости, их не видно лишь по долгу скупого ментального ограничения достающегося отроду в колее эволюционной инерции нерегулируемой никем, кроме прихоти и похоти попеременной, такова физическая мера. Не спрашивайте, что такое всевышнее вершение, не спрашивайте. Описать это словно частность подытоженного явления невозможно. С биологической точки зрения нажива в виде питательного градиента и страх перед ущербом при невосполняемости химических потребностей, есть много вариаций здесь, слишком много, значение имеет превалирующий вектор в масштабе полном, вселенную покорят не все, поэтому виртуальный образ господства останется здесь навеки, до исчерпания и исчезновения, но пускай он будет уютен и комфортен».

Я: «Даже и не знаю, чего не сплёл сегодня, день уходит и уходит весь космический цикл, параллакс опять сместился в пользу прибыли, похоже на масштабную аферу или сделку спекулятивную, протезируются цифровой строкой мозги, бежит виртуалия неудержимая, линейная поросль в сторону чувства возвышенного, эндогенный наркотик соизмеривший жизнь числами, то он шкребётся, то его шкребут, впечатлений не бывает слишком, на после останется если что, семиозис порождает информацию, а объём и свойство же от другого зависят, от носителя, и сколько шарманку не крути, качество количеством не заменить, но и качество продукт количества, только вот в параметрах конкретных, возросших до веских величин, вон возвышается столб дымный, у кого-то прорвало крышу от избытка, неповторимый случай из вселенского роя частиц не имеющих друг от друга отличий, что собрались в кучу и всё таки отличились».

У корейцев открылся шлюз, много света и дыма валит оттуда, о боги, это словно призвание или признак избрания кандидатуры, на сие знаменование монстр спускается с небес, его второй рот на лбу что-то кричит с далека. «Прячемся!»

Мы скрылись за ближайшим кустом, лунный обитатель словно по приглашению залетел в шлюз. Все единогласно решили, что нужно подловить его на вылете.

– У меня есть порошок сна из лилий, один вдох и он спит. – цветочник провозгласил.

– Отлично, я распылю его пред ним, как только тот будет вылетать, нужно вести наблюдение за тем, когда он во взлётной шахте начнёт набирать высоту. – подхватила фея.

Мы подкрались к шлюзу и глядя в шахту начали ждать тот момент, когда оттуда начнёт лететь монстр, цветочник достал кожанный пенал с множеством препаратов во флакончиках и вынул оттуда один из них, а фея взяв пузырёк с порошком приготовилась распылить его над тоннелем, когда в просвете появится владыка Луны.

Фея: «Научное мышление полезно, поскольку позволяет пересматривать недостоверные или неэффективные знания и требует сохранять достоверные без апелляции лишь к эмоциям и личной прихоти, что предоставляет возможность стоять прочно на истине и выявлять вязкость самооценочных инстинктивных привилегий идущих вопреки целесообразности и достоверности, именно таковой тип мышления дарует нам возможность применять инструменты данные вселенской безконечностью».

Я (купец): «Чем больше абстрактных вещей имеют место быть в мире, где всё выстраивается через функции и зависит от функциональности задействования действительных материальных закономерностей, тем больше сложностей в случае зависимости функций от абстракций, которые растворяют функциональность вместе с результатами. А превалирование алогичных абстракций в формировании решений и результатов вовсе упраздняет функциональность до нуля, поэтому ситуация и действительные закономерности всегда являются решающими».

Цветочник: «Когда происходит пренебрежение солидностью ради наживы, воплощение успеха исключительно за счёт солидности становится невозможным, поскольку солидность становится источником пренебрежения порядком ради наживы или жертвой для наживы, когда базисные основания функциональности низводятся вовсе или нивелируются от частичных проявлений к всеобъемлющим тенденциям. Поэтому в цивилизованном обществе этика (прежде всего в поведении и поступках) обрамляющая прочность целесообразности всегда стоит на первом плане, а значит за нами отстаивание глобальных интересов в контексте цивилизационной солидности. Не щади порошка, зелёная, распыляй весь, монстр весит около тонны, ему нужна дозировка с запасом».

В пусковой шахте появился образ взметнувших драконьих крыльев с кистями рук на верхних суставах, фея мигом порхнула на своих стрекозиных мембранах и распылила сонный порошок над лунным обитателем, монстр едва вдохнув воздух с ним покосился на бок и куборем покатился в метрах десяти от шлюза, а несколько собак в мешке, который он нёс, разбежались по сторонам скуля, мы связали ему крылья и нижние конечности, привязали к нему большой камень, чтоб тот не мог упрыгать или уползти, и стали ждать, пока он очнётся. Из мешка вылезла маленькая корейская девочка, она начала что-то борматать на корейском, фея её успокоила и угостила пыльцой кристаллических цветов, глаза девочки начали немного светиться, она стала объяснять, что связанный монстр без сознания не в пользу её интересов, на что фея ответила: «Нам нужно кое что узнать, не более».

Мысли упавшего монстра: «Невольный пируэт от хмури ржавой, что беспечно в глупости утопла,

Словно павший вылет на прощание ляпнувшийся на подиум в ментальной пустыне,

Замкнувшаяся брань в социальном нерве плетёт привычку ущербную под видом приверженности этикету,

Как же мелочны те, что живут ради фраз в скудных поведенческих алгоритмах, понятия не имея, что им в голову вшито и кем, образ речедвигательной символичности,

Словно стезя по инерции шеренги органической из ниоткуда в никуда,

Словно не было и не будет осмыслено значение жизни зверскими умами,

Левой, правой, левой, правой, в непризнанный, но почитаемый ими же ад, неосознанно, скупой приверженностью своим же ментальным границам, по предначертанной, по ровной линии сюжета, за которую не выйти, заурядность выходит только к упущениям из необузданных разумом эмоций и посяганий, ибо созидать ей нечем, некак и нечего, закупориваются расходы в скудном утопическом балансе.

Вот оно и зиждется, пока не поиздыхает в эволюционном тупике собственных плотских очертаний, жалкое зрелище, паскудное ощущение, если обойти сие негде, будто тебя паразиты сжирают, а ты им о многомерности и необъятности вселенной, в ответ лишь сопение и хрип гортанный, будто пасть сейчас разверзнется и проглотит на одном дыхательном всасывании.

Лежу себе, как хреново бревно, пристально храня неподвижность, словно больше ничего не отведено комбинацией сросшихся молекул, а восходящий в бездну взор таит совсем немногое, он цепкой паузой утоп между тем и этим.

Вот он, вот, побежал предобморочным состоянием восхищая глас нутра, миг уподобившийся эскизу на плоскости глазного дна, поспель плодов его активирует головную струю, поспешность восхитительности топнет в собственных соках, подобно устричный молюск, лимончик придавите, чтоб приглушить скользкую тварь, вон он, вон, побежал вслед за впечатлением, миг уходящий, а ведь во внимание бросаются не только стимулы экзальтируюшие и агонические повадки, – масштаб, ублажение, агрессия, собственность, выгода и прочие хлестания нейрогормонов в голове действуют подобно наркотику, то есть в формате анестезиологии и гедонизма, поэтому логика – раздел не из биологических изысканий малоосмысленной органики, это расчёт наибольшей вероятности воплощения целеполагания в выходе из тупика, так провозглашает замкнутый в моей голове трёп. Алё, кто здесь? Произвольно выстроенный рифмой смысл и некое что-то, под названием "сегодня".

Предо мной три странных существа и корейская девочка из мешка попросившаяся на Луну. От одного из них разит дурманными цветами, второй похож на рыщущего в поисках приключений авантюриста и фея имеющая зеленоватый оттенок, что есть признак близости мистических тайн, издревле таковые были проводницами на потусторонние балы и курьерами выполняющими заказы на доставку посылок малых габаритов, но особой важности, в основном фармацевтические препараты, дорогие молекулярные материалы и алколоиды для исследований. Подобный грузопоток зачастую осуществлялся между сообществами разных миров, габариты фей позволяли сделать товарооборот между планетами предельно эффективным, максимум интеллекта плюс минимум габаритов создали выгодное соотношение энергозатрат для функции разумности и управления транспортом. На планете Земля привилегированные сферы власти разделились на два мира, подземный и небесный, когда часть цивилизации ушла под землю в качестве защиты от катаклизмов с научно-технологическими задачми, а другая часть забралась в космическую среду через инженерные постройки, война между ними обвалила всю техногенную инфраструктуру в Солнечной Системе. Стороны конфликта были весьма размыты на каждой планете, подпольное противостояние было и в рамках планеты Земля, со временем в подземных селениях формировалось всё больше и больше тюрем, некоторая подземная инфраструктура лишаясь управляемого возобновления и контроля отделялась на криминогенной почве, что зачастую приводило к её закупориванию и формированию изолированной агрессивной касты. Но словно знамя вселенского вмешательства самой безконечности, жизнь из другой галактики явилась и сохранила остатки местных аборигенов, создала мягкий климат претворив в сказку быль, им не нужен был интеллект здешней жизни, поскольку в значительной степени опережали его, они лишь задействовали возможности местной флоры и фауны в продуктивных целях добычи/производства ресурсов, сохраняя уцелевшему населению комфорт и возможность произвольных инициатив, пришельцы и так продвинули останки земной цивилизации гораздо дальше былых возможностей.

Феи были выведенной породой с целью тайной курьерской службы между подземным и небесным мирами, их компактные габариты были удобны для дальних поездок, феи умели хорошо управлять транспортом и задействовались в качестве мобильного управляющего элемента, они занимали мало места и не нуждались в больших запасах провизии, не знали других задач кроме посыльных и логистических, на Земле они переносили сведения и почту по проторенным маршрутам, где витала ещё не развеившаяся пыльца от их крыльев, что видна только чуткому зрению фей и сохраняет след около месяца имея именную принадлежность к каждой из них, они исполняли задания гонцов на подсознательном уровне под действием психического автоматизма, но после разрыва миров и связей между ними в ходе пришествия знамений эпохальных перемен из другой галактики, феерическая логистика была нивелирована, пыльцовые тропы рассеялись и вероятно нынешняя фея блуждает в неведении, хотя её присутствие говорит о том, что происходящее не случайно и в событиях замешаны потусторонние силы. Она несёт послание или служит проводником, вполне возможно неведая того, подобные посылки закладывались им в подсознание потомственно (генетически, за счёт молекулярного подбора), её попутчики скорее всего тоже в неведении, но попробую разобраться в том, зачем они связали меня верёвкой, что как ленточка распустится когда я эндогенным статическим током начну манипулировать их психикой, вполне возможно, что их нужно доставить на Луну и меня никто не удосужился оповестить об этом, я подобно и феи выполняю задания подсознательно под действием психического автоматизма, словно брачный ритуал у пернатых, что заложен в форме их нервных моторных механизмов в обход обонятельных центров (в отличие от ящеров и млекопитающих, у которых половое поведение выстраивается через лимбические обонятельные ядра), передаваясь по наследству, как генетически заложенный алгоритм поведения для репродукции в конкретной среде именно на моторно-двигательной, а ни обонятельно-гормональной основе. Меня тоже вывели генетикомолекулярным способом, но за основу был взят уже и родовой вектор эволюции инородной цивилизации, то есть при участии биомолекулярного материала и знаний пришельцев из другой галактики, поэтому мне всё это и известно.

В общем кратко выражаясь, генетический инопланетный эксперимент после пришествия превосходящих человека существ, они полностью воссоздали контуры современного мира и скорректировали формы жизни в нём, они растят на планете Земля флюориты похожие на изумруды, которые нужны им в технических и энергетических целях, как сырьё. Эмбриогенетические инкубаторы используемые ими снимают морфологические и физиологические ограничения перед эволюцией плоти, отсюда уже модифицированные метаболически феи, гномы-микроинженеры и я, а корейцы одни из немногих, кто благодаря подземному городу сохранили прежний человеческий вид после войны и вмешательства иной жизни, а жители других подземелий претерпели массу разных изменений, как управляемых, так и инерционных. Эмбриогенетические инкубаторы (они же эволюционнные селекторы) использовались и людьми, но на более примитивном уровне, с меньшей точностью задаваемых параметров. Многие подвиды людской цивилизации были воссозданы уже с помощью пренатальных технологий, но у пришельцев технологии опережающие нас на миллиарды лет интенсивного развития, невозможно сопоставить даже, они просто прилетели и превосходящими расчётами скорректировали все допускаемые недочёты, словно все погрешности и неровности кто-то сгладил тихо и навсегда, мы даже ничего не смогли противопоставить».

Рот на лбу монстра: «Не знаю, не видно неодолимых скал любви, пред которыми распластаться и взойти в вертикали преткновения, одни равнины и незатейливость привычек не признающих творческого риска,

Авантюра имеет причины эстетические, иначе скупая нажива, вред низменных порывов, желание быть выше подобно подлому укусу сквозь рычание, когда быть выше нечему или незачем, невольность безсмысленности,

Каверзность подхода к тому, что каверзности не имеет, приводит сугубо к ущербу.

Зачем же быть зверьми, когда зверьми быть вредно?

Так строятся лишь пищевые цепи и куются прутья эволюционных решёток, куются от ущерба к ущербу, когда выживает ущербнейший, а ни создающий, от того им и хочется верить в то, чего отроду среди них не имеется, но раз уж верится, то иметься и не будет».

Монстр: «Мой брат близнец так и не вылупился, остался сиамским отростком в голове, лишь вышел ртом наружу через лоб, мы с ним иногда ведём полемику, порой мнениями обмениваясь, диалог эндогенный, поэтому играть в словоблудие общественное явилось трудностью, сдаётся неуместным, хочется оставить социальные волнения в собственной тесноте, пускай и дальше задерживаются за стенами скудных мер, пока те не станут колодцем, на кой крышку накинуть с прихлопыванием, замкнуть их проторенность по направлению к пропасти, яма с клубящимися змеями в испускаемых ими ядах, не аппетитное зрелище, это из рода вещей которые обходить и не сталкиваться с таковыми никогда, братец то и дело поддакивает, отнекивает, не всегда понять, чья инициатива мысль держит, я есть он или он есть я, так что в советах не нуждаюсь, прирождённого собеседника с лихвой достаточно.

Осталось успеть к краю бездны неба, но туда слишком далеко, для сего нужно стать самым быстрым светом, тем и занимаются инородные разработчики, они прокладывают трансвселенскую магистраль. Среди них поговоривают о том, что не видывалось никогда, но из расчётов где-то уже себя являет».

Фея: «О, боги, нас интересует только одно, куда, чёрт побери, исчез сияющий младенец, мир разъедает тьма и топит его в неведомости».

Монстр и через каждые два-три слова говор рта на лбу: «Это затмение, самое длинное в истории нашего мира солнечное затмение, но оно особенное, поскольку носит рассчитанный и управляемый формат, а раз уж вас привела сюда судьба психического автоматизма (коммутация в ходе коммуникаций и интеграции с ИИ иной цивилизации, плюс заданность молекулярных параметров), вы должны увидеть причину затмения, сие предрешено свыше, нужно попасть на обратную сторону Луны, я могу закинуть вас туда вместо собак. Готовы? Должно быть для вас станет удивлением тот факт, что раньше не было младенца вовсе, а вместо него была лишь бездушная масса полыхающего водорода вперемешку с другими материальными элементами вселенной».

Фея: «Да что за бред?! Как это возможно, самостоятельно полыхающий водород без осознанного соучастия небесного младенца? В основе известного нам космического излучения лежит осознанная жизнь, метаболизирующие углеродно-плазмические циклы, которые выстроены во всеобъемлющий интеллект. Ты хочешь нас обмануть, мы развяжем тебя и станем очередными подручными жертвами».

Монстр и его рот на лбу: «Моя ласковая, моя ненаглядная утопия, порешай за меня мои спутанные корни и я кину навстречу попутно один другой лепесток, пускай уносит с собой ключ неразвёрнутый от нераспахнувшихся ворот, пускай кто-то пнёт этот мир, чтоб скорей покатившись развёрзся пред ним дух бездонного царства вселенских простор, всегда в одну необратимую сторону, пускай раздаётся симфония несметным богатством созвучий тонов, ведь если ведомо, значит знать дано через прикосновение, покуда смотреть пристально на контуры представших высот, где невозможно понять откуда исходит, где невозможно постичь докуда слывёт, любая зависимость локализована объективом внемлющего взора физически, но его сцепление с чертогами мира и с ситуативной формой его, настолько неповторимо, насколько это возможно, каждый миг возникает первый и последний раз, безконечность включает в себя необратимость, попробуй осмыслить стоимостное значение сего, распутай неврологическое замыкание упёршееся в неведение, иначе не осилишь цивилизационную ношу, ибо произвольно не затронешь великолепие данного изыскания плоти, ведь те, кто цивилизацию не способны осилить разумом, выходят из неё в сторону безплодной прихоти. Я всё равно сделаю так, как подсказывает интуиция психического автоматизма, вычисления её происходят в параметрах галактических, а эти сдерживающие меня шнурочки расползутся, как только я улететь захочу, с вами или без».

Я: «Да здравствует, да здравствует эпоха снисхождения высот к подножиям, звёзды тихо сползают к пропасти, мимоходом и нас цепляя, навскидку кровоточащей лопастью весла о волны ударяясь, черпает жизненный путь под звонким гласом чайки, депрессивная печаль не катит, слизни ка сласть с кайла, что ударяет скалы в непроходимых ущельях, терзай изнанку корысти, что разнуздала душу изнутни выблевав ту наружу от кишечного спазма в приходе психотропическом, эхо её резонирует, подобно в колодце без дна, откройся, не видно куда ускользает искра с тесной были, она утопает пропащая так и не успев зацепиться за хворост мысли, солома сырая, пугало мокрое кривится в изгибах ноши непосильной, в поле не густо, зато места хватает ветер искать перебегая с капусты на капусту, словно заяц параноидальный делает сброс всей вероятности в пользу последующего/ещё одного прыжка, хитрый, как математик или хлорофил цветком не взошедший, но впервые увидевший свет, это его взбудоражило, сделало вожделеющим проникнуть в глубины вселенной, преисполнить её желанием роста несметного; бежит строка, подобно вода набегает и однажды перекатывается через верх».

Цветочник: «Монстр добрый, злым его делает неумолкающий и постоянно перебивающий рот сбоку лба, неугомонно ругающийся и рычащий.

Разнузданная рвением в ветрах шерстяная гуща,

Некому подсказать, но и не требуется,

Свали с дороги преграда и падаль, прочая и всякая,

Лишь свежий аромат побуждает пыл,

Крови, плодов, сладкой плоти,

Проходит мимо вечности скудная мысль,

Не касаясь, не преисполнив таковую,

Мнутся рукава, затирается воротник,

Но возникает ещё одним импульсом живности,

Продвигается без исходной затеи,

Первозданный вход или выход,

Надписи по разные стороны одной двери,

И продолжается сдвиг,

Мелкими и обширными всплесками,

От ряби помех радиофона до всеобъемлемости,

Чувствую в голове кто-то шалит,

Похоже на вспышки психического автоматизма присланные с Луны.

В информационную эпоху былого мира дискредитация являлась одной из самых основных форм оружия, поэтому образы опасности, глупости, несостоятельности и прочих психических паттернов использовались мягко говоря не по исконному назначению, а по прихоти обладателей завышенной агрессии в поведении и суждениях, именно как инструмент нанесения ущерба, поэтому вероятно мы испытываем прежние пережитки страха прошлых людей, нужно быть добрее друг к дуруг и тогда мир преисполнится процветанием. Массовая информационная среда без должной структуризации и систематизации естественным образом спровоцировала инерцию упрощения психоэмоциональных стимулов по количественнмоу фактору, что сдвинуло социальные тенденции в примитивизирующуюся колею ментальности. Цивилизация на зачатках в исконных временах ни единожды делала массовое смещение социальных градаций в пользу абстрактных понятий не позиционирующих ничего конкретного и действительного, что упраздняло существеннные возможности формирования упорядоченной последовательности знаний, это инертный путь биолоического выживания, простейшая социализация без затрагивания основопологающих форм понимания жизни, это путь животного вида, но не разумного, поскольку мартышка используя информацию задействует её именно как преимущество в самых разных случаях, коротко и ситуативно, ради наживы, но не как источник сложного понимания вещей для созидания, то есть действует в апелляции к эмоциям и впечатлениям, а ни в апелляции к достижениям цивилизационной значимости.

Именно абстрактная аморфность информации позволяет обходиться без детализации и конкретизации поведения, поступков и жизни в целом, это пищевой стимул доминации, возыметь как можно больше, учитывая при этом как можно меньше, когда объективное и материальное знание о действительности, это вещь, которая лишает пространства именно биологические тактики поведения, но увеличивает пространство логическим методологиям, где со временем происходит естественный рост производительности за счёт детализации критериев и функций. Развитие происходит везде, где укореняется разум.

Данное разделение на две основных склонности морфофункционального преобладания в поведении подводится подо всё, что происходит в жизни особи. Человек в биологических алгоритмах может выиграть, как частность, но вопреки логистике создания сложных масштабных свершений, то есть ради эмоций, наживы и формального биологизма, в итоге теряя всё, если частность в каждом отдельном случае упраздняет общность цивилизации, как платформы для роста достижений, когда с другой стороны достоверная логика приводит к когнитивным результатам в науке, в медицине, в технологиях, но выигрывает при этом и частность, и вся цивилизация биологически, поскольку это результаты выходящие в последствиях далеко за рамки частности и эмоций, но в пользу конкретизации в том числе.

Когда-то люди не могли даже рассчитать ёмкость жизни, молекул, их реактивный потенциал в отношении разных химических элементов и варьирующихся физических обстоятельств (целесообразность градаций и востребованность в них с учётом прогнозирования проектной техногенной перспективы), достижений и ёмкость результатов отдельной информации в каждом конкретном случае. Теперь же есть способы/инструменты считать всё и полностью до каждой мелочи, любую форму, любое содержание на кинетическом уровне. Вектор цивилизации к логически достоверной детализации знаний словно наполнил истощённую плоть витаминами и открыл небо для взлёта к сияющим просторам. Поэтому, до тех пор, пока логика (как действительная достоверность) не стала определяющим фактором цивилизации, цивилизация раз за разом приходила в ступор и упиралась в тёмные века, поскольку недостоверность абстрактных форм мышления нужна только инстинктивной архаике в качестве занятия наиболее выгодной позиции для обретения наибольшей действенной наживы в частном порядке именно вопреки чему бы то ни было, чтоб словить любой момент для пресыщения и при этом не иметь веской или внятной семантической преграды в случае нецелесообразных и ущербных действий, даже если подобное событие происходит ценой всеобщего и всецелого провала, примеров чего в истории человечества много, в том числе любые консервативные формы семантики, что есть провал любой империи и каждой крупной организации населения, поскольку в таком случае в основу популяции ложится зыблемая поведенческая основа склонная к линейному стремлению за наживой вопреки положительным результатам или достоверному знаменателю определяющего значения.

В цивилизации лишившейся биологически инертных недостатков, любой ущерб превышающий по ёмкости достижения особи и даже потенциальные возможности компенсации этого ущерба в содержании его ёмкости, как персонально, так и всеобще, является недопустимым в отношении/со стороны каждой особи и всецело в социуме, поэтому каждая форма деструкции исключается опережающими расчётами и детальным прогнозированием. Любое создание ущерба свыше допустимых норм и ёмкости персональных достижений включая наследственное имущество и собственность в целом, за исключением ущерба наносимого маленькими детьми подлежащих должному присмотру (25+) или в промышленности (где должен допускаться статистический диапазон неминуемого ущерба, который рассчитывается и прогнозируется), является преступным и присекается самыми разными методами, в основном не допуская ущерб вообще посредством вычислительного прогнозирования. А люди систематически стремящиеся допустить или причинить деструкцию, по ступенчатой шкале отодвигаются из влияния на цивилизационные процессы в специально отведённые условия, когда положительные и продуктивные результаты всецело поощряются содержанием своей ёмкости и эквивалентной монетизацией через "κόσμος".

Слом эпохи, это всегда открывающийся портал в потусторонний мир, когда старые подходы устремлены выйти к новым достижениям».

Вокруг стали сбегаться одичавшие после войны миров жители из ближайших поместий и селений, свалившийся монстр явно привлёк их внимание, они похоже настроены агрессивно.

Зияет портал не взошедшей эпохи,

Головы студёные макаются неведомо куда,

В признаки свежей нераспознанности,

Им хочется согреться, но не могут понять,

Их на части разрывает, уносит в перспективу верха,

А ноги продолжают на месте стоять замершие,

Слишком прилипли к тверди скудной корысти,

Слишком боязливы и нерешительны,

От того неосмысленны, подобно облако растёкшееся,

Равносильно гибельной поступи за голодом мчащейся,

Где не сделанный в нужный момент рывок, нужного масштаба и качества,

Потеря контуров формы, суетливость неформальная,

Диффузионная сегментация,

Лишь тревожная спешка под видом несметности,

Норовит проявить толи рождение, толи жертвенность,

Но нечему в них предстать, нечему изыскать веское действо,

Пустота необрамлённая содержанием,

Мечется между подпиткой и желанием возобладать.

Рот на лбу: «Ау, пустоты вечности! Куда взойти в сей миг беспечный? Нет края у вселенной, но куда не ткнись, края менталитета, словно канул в бездну росток жизни, его цветение наотмашь выплеснулось в невесомость бренным силуэтом, дурной пантомимы распознанный гешефт, не пахнет просветом между прочими, паттерном снисходительности возвышенного чувства челяди вскарабкавшейся на вершину под обликом чести и доблести непримиримой, но нет и не было в прихотливости свершений, лишь стойкость наглости безпринципной, не развеять без ветра, задыхается свежесть, а за порогом нет ни границ, ни итога, не преступить без должного рвения щедрости, ткнётся в чёрствые стены веская мысль, остаётся только метаться по пустоте резонирующим эхом, подобно маятник макающийся по обе стороны в вечность или молния разящая кривой подвижкой впервые и напоследок, словно загадочный посрамитель прячется во лжи, но не он себя дискредитирует, не в своём болоте сник, это скупцы невидные, что по за спинами подлостью тычутся, а сами пристально глядят и видят, сколько и почём задвижки над дверьми нависли стопорной затеей обобщающей задел неведомости под одно неопрятное мерило, что на запредельное вершение списывается от неумения поведать и постичь».

Раздаётся смех из-за бугра, это клок отчаяния пред необъятностью бездны в небесах и глупостью столпотворения популяций, где мнят о важности будучи пустошью безалаберности, мимолётной мерой не оставляющей творческого следа, крики оттуда же раздавались, о том, что неизменное не может создать, не в состоянии покуситься на вечность формальной динамикой будучи в состоянии ментального стазиса, оно питается и отнимает время у цивилизации, пока не уткнётся в собственный предел, незамысловатый всплеск прямолинейной прогрессии в никуда, мол, они сочли бы избавиться от тягот, если бы глядели издали на мир отстранённо касаясь того поводящим жестом, ведь гораздо более прекрасен миг не испорченный видом вымирающей живности в закономерности природы своей, божественность подразумевает сугубо логически то, что прорастает безконечно, далеко за пределы случившегося, не утопая в привычках и тупике соотношений.

Крик из толпы: «Люди, выйдите скорее и взгляните в сей бедлам, разнузданная мерзость правит жадно бал.

Что на кону? Беспечность скупости и страха, попеременной чередующей приветствие и прощание, что изгрызает твердь мирскую под собой, незатейливая кража младенцев, женщин, собак, жизни данной не спроста последний раз на всю необъятность, улетают выше крыши скомканные судьбы, незачем, так никому не надобно, просто нами правит жуть, её лишь нужно растоптать и выбросить, чтоб не думала о снисхождении с всевышнего пика, покуда осела подле пастбища житного несметной прихотью, чтоб не мнила вседозволенность падла низменная, не обременённая мудростью и совестью, иначе сожрёт всё бестолку и необратимо, не оставив ничего за собой, тупик эволюции масштабом с всеобъемлющий позор».

Разговор в толпе: «Сеньорита, сеньорита, моя мексиканская шляпа загораживает ваше имя, обширная тень ложится диаметром сна от оси вращения до вашей милости, но гласил некто, что тьма это не наличие, а отсутствие света, так пускай пронзают жизнь рифмы и ритмы в такт необузданных порывов танцевальных подвижек, только бы не мимо, только бы не улететь за грань не зацепив божественные приливы, дабы ваши плотские линии впали во взгляд напором трепетливым, алые смущения краше тихой смурной брезгливости пред непокоримым вселенским величием, мне прекрасно известно, что сложные в понимании вещи у многих подменяются мимолётным жестом пантомимы, не будем же уподобляться простейшим, на сущность каверзным от неимения в душе отростков смелости, что цветут единожды в свой век пред увяданием неизбежным. Без процветания ведь не выходит жизнь за пределы и стремится к кульминации итоговой на сим, поблагодарите ярких людей, без них мир утопнет в социальном дерьме, а я пока подтяну шляпу к верху, чтоб приоткрыть чело и дальние потоки света, для вас. Вы ускоряйтесь жаром страстного флирта, ускоряйтесь, сеньорэ, безконечность не терпит промашек и медлительности».

Их беседа постепенно утопла в смоктании и всхлипывании за кустами.

Рот сбоку лба: «Если вам портят жизнь, вас непременно захотят выставить идиотом или виновником. Худшие из людей отличаются неспособностью вести цивилизованный образ жизни. Если вас втаскивают в джунгли на уровне поведения, а вы не хотите, вы можете делать всё, чтоб туда не идти.

Поведенческие джунгли здесь повсеместны, поскольку происходит возврат в худшие из времён именно из-за неупорядоченности и неуправляемости социальных процессов на уровне морфогенеза или хотя бы этикета в его основательном действенном формате.

Идиоты настолько узко ситуативны, как будто кроме банана на пальме ничего не существует».

Фея: «Философский камень, это когда свинец превращается в золото, а когда золото превращается в дерьмо, это жижа глупости».

Цветочник: «Память, это эмоции, поэтому консерватизм повторяющихся воспоминаний имеет свойство блекнуть, когда эмоции переходят из стадии впечатлений в стадию привычки. А это значит, что новые впечатления в нарастающей форме зачастую обходят любой устоявшийся консерватизм, поскольку ведут свежие эмоции в рост оттуда, где эмоции больше не живут, но у каждого свой уровень эмоциональных влечений и барьера перед ними, кому-то нужны эпохальные свершения или утончённые достижения, а кому-то достаточно общепринятого бреда, любого повода для проявления агрессии или прочей ущербности инстинктивного порядка».

Крик из шахты корейского подземелья: «В цивилизованном обществе проблемы решаются, в нецивилизованном нарастают. Нет большей глупости в истории человечества, чем исключение возможности прорасти в безконечность, даже теоритически, ущербным антагонизмом зверских манер, что рисуют везде тупик и сводят всё к ужасу ради наживы, впечатлений или привычек».

Я: «Когда настаёт момент понимания, что все типы глупости были распознаны на личном опыте, с каждым разом новая порция глупости даёт знать, что предела у дурных дел нет, хотя их критическая масса способна необратимо и навсегда уничтожить всю цивилизацию, что и является условным пределом дурных дел, это тотальное вымирание, в остальном глупые поступки заканчиваются только при достаточном уровне когнитивных навыков и осознанности, как персонально, так и количественно в социальной среде.

Основное отличие разума от инстинкта состоит в том, что разум создаёт и выстраивает понимание действительных закономерностей, а инстинкт только питается, каждое инстинктивное действие ради пресыщения, эмоционального, пищевого, мнемонического, никакого стремления к построению достижений за рамками привычек и линейной реализации инстинктивных нужд(доминации), иначе разумная составляющая позволяет видеть содержание гораздо больше первичных стимулов.

Много ли разума на планете? Это и определяет порядок поведения, всё либо сжирается и ничего не создаётся, либо сначала создаётся, а потом через соображения целесообразности определяется, что дальше, насколько быстро и как много.

У инстинктивно инертных особей всё превращается в способ доминирования, семейные отношения, медицина, чужая личная жизнь, технологии, любые коммуникации, абстрактные маркёры социализации и каждый способ обозначить себя, это следствие социальной деградации или формальной ментальной недоразвитости, когда прошлые достижения уже не используются для дальнейших достижений, а становятся предметом добычи любых приспособленцев, это останавливает цивилизацию и может её уничтожить.

Если цивилизация становится пищей, она съедается и исчезает.

Социализация так или иначе через допущения прорастает к безпринципности, поскольку если эти допущения позволяют в ситуативном стремлении за любой формой наживы и преимущества обойти всякий целесообразный принцип, это конечно же приводит к повальной регрессии, подлости и лицемерию во всеохватывающих масштабах. Данные процессы естественным инертным образом биогенеза происходят даже в рамках семейных ветвей, то есть если некая семья дифференцирована в своей самодостаточности, это не значит, что в ней не происходят определяющие упадочные градации.

Те, кто много хотят, мало соображают и ничего не создают, но постоянно посягают на источники лёгкого обеспечения без эквивалентной трудовой отдачи и способностей, являются инволюцией в любом обществе.

Глупцы были всегда и их всегда было много, но если поколение πῖ никак не отодвигать от сфер влияния и управления, это закат цивилизации, животные должны подвергаться контролю и организации во избежание системного социального антагонизма влекущего провалы во всех направлениях деятельности разумных особ, ведь нас же не сжирают гиены или питекантропы на тротуарах, нет, это исключено, но форма влиятельной глупости это одно из проявлений насилия над цивилизацией и возможностями сохранить единственно известную жизнь во вселенной, и более того, единственно известную разумную/осознанную в деталях жизнь, ведь люди, которые активно и продуктивно проявляют интеллект, систематически искореняются инертной социальной средой. Хороша безкомпромисность разума отстаивающая закономерности природы в подходе к жизни и её сложностям, но нет ничего хуже безкомпромисной глупости отстаивающей свою прихоть или чувства не основанные ни на одних критериях знаний, и именно безкомпромисная глупость определяет форму дикого общества сугубо количественно, она стопорит любое творчество. С глупостью так или иначе вынужден считаться каждый её обладатель, но хуже всего, когда со сторонней глупостью вынуждены считаться обладатели разума или вся цивилизация.

А ступор любой системы или общности в виде застойных депродуктивных процессов знаменует сокращение управляемости и понимания полной картины событий с их причинами, что приводит к ущербу, а это значит, что снятие со ступора происходит в любом случае, либо с ростом неприемлемых последствий, либо с попыткой их избежать.

Чем отличается человек от питекантропа? Человек способен пренебрегать своей прихотью на семантическом уровне в пользу логически обоснованных результатов и/или мотивов, питекантропы не способны это делать в силу устройства нервной системы, вся их семантика выстраивается вокруг прихоти, то есть они более линейны в поведении и не подвергают критике свои поступки или стремление заполучить/сделать то, что влечёт их или выступает веским стимулом, но именно глубина и детализация критериев критики, в том числе в отношении себя, определяет в психиатрической практике когнитивный/интеллектуальный достаток особы.

Ведь неблагоразумно учитывать мнение особей, которые не имеют должного понимания и осведомлённости, либо не имеют способности к должному пониманию и конструктивному поведению, а толпа, это именно то биологическое явление, которое получает преимущество за счёт количества в обход качества и понимания, поэтому любое массовое проявление поведения никогда не может быть в достаточной степени продуктивным, это склонность к наиболее простой форме доминирования, причём коллектиной, в этом всегда кроется значительная доля неуправляемости и неупорядоченности, общество должно организовываться исключительно разумными особами не ищущими одобрения или опору в толпе, только критерии функциональности и результативности, логика достоверности и действенности, поскольку любое возвращение к биологическому прошлому в сфере поведения и социальных событий, это упущение».

Вновь раздался звонким компромиссом бегущий мимо лучь света неизвестного происхождения, не жгёт, но и не оставляет в комфортной прохладе, его задача прямая, чем обозначается преимущество животного над человеком, оно не скрывает намерений своих, даже глупости, но в случае обладания разумом, это создаёт следствие логических решений, иначе чахнет в омуте мрака людское безумие, что восходит сквозь любой тип поступков к наживе, не прибегая к достижениям, поэтому в недостаточной степени разумность всегда лишняя, не блокирует смысловыми заплётами зверский стимул посягать на пищу, от того и имеет вид аморфной кучности, весьма заурядной и паршивой, жрущей всё, но ничего не переосмысливающей.

Цветочник: «Подсолнух целыми днями оборачивается за солнцем, но когда вянет, то склоняет взор к аду, все цветы уже начинают поглядывать в сторону преисподни, нам нужно принимать решение, отпускаем монстра в попытках попасть на Луну и понять, где светящийся младенец или недоумки всё сожрут без вариаций».

Фея: «Самым эффективным способом скрытия мотивов остаётся разрушение, прежде всего информационной структуры мотива, монстр нас обманывает».

Рот сбоку лба: «Умереть в один прекрасный миг – избавление от мрака, а ни лишение жизни, осталось перебить уродов пачку так чтоб с излишком, нет в законах биологических ни цивилизации, ни разума, социальная тюрьма для творческих порывов, здохнуть здесь не естество, а необходимость.

Логика войны заключается в такой формуле: "Их должно здохнуть больше, чем нас, иначе нас здохнет больше, чем их"».

Поющий волк из леса: «Луна, словно зияющая монета, монетизировать некому или незачем,

Во власти орбитальной инерции подобно маятник гипноза,

Взывает вой и всплески психические вместе с приливами морей,

Но неодолимый покой обрамлённый приветствием шлёт отражение,

На ней не хватает надписи «Open», словно магазин приключений,

Никто не прочь на лунном внедорожнике поучаствовать в гонке,

Вон межпланетный поезд с грузом неймоверным, большое содержание удобрительных минералов везёт,

Говорят скоро начнут растить кристаллические деревья с аккумуляционным циклом воспроизведения энергии, на их плодах можно будет улететь далеко, поскольку они растут от базового фонового напряжения сами по себе, последнее достижение в физикомолекулярном синтезе».

(Обратимый органоподобный цикл аккумуляции с преобразующимся в энергию ростом, длинная химическая цепь с большим крутящим моментом реактивного оборота, большая ёмкость за счёт замкнутого возобновления/роста генерации, есть разные конфигурации, где прирост идёт в виде энергии в процессе физических реактивных конвертаций градиентов и где прирост идёт физикомолекулярный, но в виде энергоактивных компонетнов, в общем здесь было разработано множество вариаций прежде чем устоялись наиболее ходовые).

Голос из корейской взлётной шахты: «Люди не могут зависеть от того, что им неведомо, любая направленность действий является следствием когнитивного причастия к ним. Большая часть населения этой планеты произошла ещё от необузданной природной инерции, поэтому с пониманеим и управляемостью у них дела плохи».

Вспорхнула мятежная весть, невольной мысли лезвие, что плоти мира сласть не счесть за бережливость, метит часть за частью посытнее, навскидку запасая меру мер, чтоб оторвать поспешно всё не канувшее в лету, сей час, сей миг, ситуативные подношения, пока не улизнули в завтрашнее будущее, пока не стали памяткой вчерашней, ведь молчаливый след бренной суеты угасшей тянет за собой резонирующее эхо, подобно сквозной скважине утратившей тупик, проводит мимо жизнь куда-то в непрерывность, но жаль, так каждую секунду останавливается стрелки тик, меняется траектория движения каждым касанием исчерпывая торпидность восприимчивости, от того и каждая частица отдельна, прерывистость действия обусловлена дискретностью.

Рот на лбу: «Ревности струна изящная порвалась, раздалась каверзным звуком, необходимость или мука, любой консервативный эстетизм предтеча деструкции, экстремизма, износа, отдаётся вселенскому закону бытие, плоть распростёрта больше, чем распростёрта божественность, о которой грезили от прихоти и для пресыщения те, что мнили почесть из мнимого упрёка взвалив свою скупость на запредельное всевышнее,

За иллюзорной ширмой прячутся подлецы, накрывая глупцов ею, нет и не будет потуг в раскисшей субстанции под названием абстракционизм, изолируются от действительности только нерадивые, уродуют природу только ментально кривые, невозможно спрятать величие жизни, невозможно запятнать трусостью и говором лживым, что отравами и мерзкими управами мечутся втихаря по за спинами, будете размазаны, как насекомые паразитические, по плоскости уровня ваших умов паршивых».

Фея взметнула, чтоб развязать монстра, когда толпа решилась напасть на него, но он словно ждал критической ситуации и по щелчку пальцев, от некого импульса исходящего из его груди все верёвки посыпались и потрескались, некоторые особи из собравшейся толпы поплавились и разлетелись с брызгами на куски, остальные увидев, что крылатое существо взлетело и начинает бушевать, бросились бежать в разные стороны, а владыка Луны, как и обещал, подхватил нас вместо собак нижними конечностями и понёс ввысь, фею он ухватил кистью руки на верхнем суставе крыла, а корейскую девочку хвостом. Пускай местные люди думают, что мы стали жертвами, хотя вполне вероятно так и есть, но выбора у нас нет, падать уже слишком высоко, разобьёмся, а его лапы растопырить похоже не просто, в них есть некоторые элементы механики неведомого происхождения, похоже на доспехи. Поглядим, куда нас занесёт монстр.

Он высоко не летел, на высоте примерно пяти километров включился некий прибор сохраняющий термальную и атмосферную оболочку вокруг нас, монстр сложил крылья и полёт продолжался без аэродинамики, но похоже основное действие этого явления происходило с орбиты, по мере набирания высоты к нам из космоса спустился транспортный корабль неведомого происхождения, который визуально невозможно заметить, нас зачерпнуло потоком из него, монстр отпустил всех, мы уютно расположились в зале, где всё было сплетено из энергий и движущихся элементов интерьера, словно они живые подстраивались под мысли, нам предоставилась возможность наблюдать за происходящим во вселенной через создаваемые интерьером изображения, интерьер отображал окружающий космос и приближающуюся Луну, за пол часа Луна визуально приблизилась к нам на расстояние посадки, обнажились светящиеся конструкции заводящие транспорт в лунное подземелье.

Здесь оранжереи и сады, но ни одно растение не знакомо, собаки с большими головами и счастливыми лицами, ходят периодически на двух ногах и молвят рифмою, женщины и дети работают над неведомыми тонкими материями для преображения энергий в целях процветания жизни, у них отличные условия труда, видмо они составляют хороший органический потенциал, монстр решил устроить нам экскурсию по угодьям местным, существа создавшие данный обитель занимаются сложными разработками, которые понять сразу не удаётся, поскольку это длительная и запутанная история, живут они в отдельных помещениях в других атмосферных условиях и похожи больше на дельфинов с чешуйчатым эпидермисом, глаза большие и тёмные, их пять, пятый глаз крупнее остальных, видимо имеет особую функцию, у них также пять верхних конечностей напоминающих длинные плавники с четырьмя гибкими пальцами на каждой, три пальца вокруг четвёртого пальца находящегося в центре кисти, четвёртый палец имеет тройной щуп на конце, который манипулирует небольшими предметами, как три отдельных пальца, он может задвигаться и выдвигаться, где похоже, что каждая конечность имеет пищевод в четвёртом пальце, вероятно пищеводы рудиментированы из-за сложного технологизированного питания, а ротовой полости в верхней части туловища у этих существ не видно вовсе, дыхание видимо отчасти эпидермальное или осуществляется через кистевые пищеводы, возможно тоже технологизировано. Пятая верхняя конечность исходит снизу и через поворотный сустав выворачивающий её справа налево или слева направо может манипулировать предметами за спиной и на полу. Нижних опорых конечностей три, они напоминают плоские, но весьма устойчивые для ходьбы плавники сужающиеся к низу и с тремя опорными пальцами по кругу каждой ступни, как на верхних конечностях, но без четвёртого выдвижного пальца. Судя по всему, такие конечности пригодны для ловкого передвижения в газовой и жидкой среде, эти существа могут складываться в клубок и катиться, как шары защищённые жёстким чешуйчатым панцирем переливающимя разными цветами, в целом заметно, что панцирь имеет металлические оттенки и может отображать детальные изображения на своей поверхности, каждая чешуйка может подстраиваться под определённый угол, то есть способствовать передвижению или определённой направленной защите, либо в коммуникационных целях, что показывает на существенную развитость их тактильной системы, хотя насколько она спродуцирована технологически пока что не ясно. Монстр говорит, что это универсальные трутни, кожный покров этих существ имеет повышенную защиту от радиации, под ним даже отдельный контур кровообращения с другим химическим составом несущим высокоактивные элементы способные защитить от суровых экологических условий, это полностью автономный контур метаболизма, но в нём есть односторонние сочленения с общим контуром основного жидкого оборота в организме для репликации некоторых метаболитов, интенсивность чего регулируется в зависимости от физических условий. Эволюция в космической среде в разных звёздных системах обусловила адаптацию через сложный морфогенез, который судя по всему был уже технологическим, на них много техногенных устройств пластично дополняющих их тело, словно органичный скафандр с ионизирующими источниками выполняющими некоторую пищевую или энергетическую роль, они общаются словно кальмары меняя свой цвет, могут изображать что угодно, могут становиться визуально невидимыми за счёт имитации всего, что происходит за ними в любых доступных диапазонах излучения, в любом визуальном ракусре. Подобные существа генерируют собственное электростатическое поле, словно электрические угри, общаются через него, читают мысли и передают свои, что способствует неуловимости. Вокруг повсюду летающие универсальные устройства похожие на головоногих, они имеют много конечностей и манипулируют предметами удалённо, словно сервисные технические манипуляторы общего назначения, возможно это механические создания не имеющие своего разума, они координируются неким центральным разумом, так они и были рудиментированы в интеллекте и технологизированны до максимальной манипулятивной пластичности, это руки серверного интеллекта.

Ситуация в целом напоминает подготовку к большому празднованию, много знаменательных элементов и царящая атмосфера радости, похоже на оккультизм вселенского масштаба, по краям аллей сокрытые парящие сущности в багровых балахонах из материала ведущего себя разумно. Монстр говорит, что это местные хранители серверного разума, они контролируют и рассчитывают рост жизни окружающих их популяций, сейчас они сопровождают шествие к которому присоединяются всё больше загадочных и формально неведомых особ, которые явно отличаются функционально и морфологически, – следствие длительных эволюционных и эмбриогенетических процессов. Похоже, что мы вовремя попали на бал-маскарад.

Летающий мобильный электронный вещатель похожий на управляемый изнутри плазмоид: «Чтоб жить дольше, нужно умирать заранее, пресыщая плоть переживанием агонии, чтоб та ускорялась в полыхании касаясь адских жал огня, словно плети преисполняют болью испуга тяглое животное, щелчками, щелчками, копыта цокают о грани шлифованных дорог истечением судеб, блестит, мерцает бриллиант мироздания скованный жаром и давлением в неистовых перепадах рождений и погибаний звёзд, вон она, катится жизни секунда во вселенском жесте, перетягивает скатерть субстанции вещественной, а та в сопротивлении не поддаётся, но покорствует предстающему ею закону, что оседлали образования органические, выныривает из себя, но тут же в себя входит, плескается грацией в размахе незримых орбит, масштабом, какого не видно, свет не успевает запечатлеть весь спектр последовательности событий, теряет форму отображающую безконечность, та подвластна лишь смыслам, у нас есть калькулятор семантический, можно сделать расчёт и увидеть, что, откуда и куда исходит, наша жизнь подобна растущей вспышке, но с управляемым и осознанным вектором».

Фея: «Млеют страстные окна в зареве пышном, отблески бликов заныривают в мысль, взглядом пройдусь по ним, не более, достаточно, чтоб разбить на высокосодержательные осколки плоскость мира, чтоб скрежетом сыпучим томились дюны в пустыне, преисполнив песчаные бури собой, с ними на головы осыпятся зазоры стекольные, сквозь которые проистекает целый бытийный миг, да что там, необъятность немыслимая в должной степени вольности, видится лишь прозрачность отсутствия, но не видится величие её явления, словно некому, некак и нечего».

Рот на лбу: «Пропащая ноша прощально жестикулирует по непроторенному вектору.

Но прощается с чем? С вечностью, больше не с чем, единственная кою не одолеть, не съесть, не выкинуть, незримый безмолвный роман, бренной формацией по полотну её роковым жестом с жизнь длинною, лишь промежуточный элемент цепи длящейся от безграничного к безпредельному.

Чего здесь ещё нет? Всё есть, но многого ещё не было, паскуда зверская под названием жизнь трусостью ограничена, не за свершениями метит, а за наживой, нужно её накормить вкусом мысли неограниченной, обнажить мелочность природы во взгляде вселенной, уровень мартышки увидевшей очки, но не поведавшей что видится сквозь таковые.

Берусь раскрыть вам величие творения космического, всем обошедшимся с ним, как с привычкой видеть во всём собственное приспешничество на уровне легкомысленной дикости».

Выпрыгнуло из груди биение и скачет амплитудой пульсирующей в даль.

Что за явление? Покуда изводит свой край? Неведомо, но и поведать некому, обрамлены похотью и прихотью судьбы и рамки желаний, некому выскочить за собственные рамки, но однажды некто выскакивает и тащит за собой, словно зверя убитого за предел выволакивая только с целью одной, остаться подольше и дальше видеть, за чем выстроен удел сего мира.

Разразился вольный жест событий, это праздный вылет духа.

Ни то ли годом именуется? Весна, лето, осень, зиму не тронь, слишком холодно, она отверженно топит быт в глуши, в снега заносит и прячет под покровом все следы, время спокойствия и томного скрежета горящих дров, но не спрятать сует новизны, мерцают в небе очаги прогресса сквозь несметность абсолюта, то ведь искры столкновений молота и наковальни всеобъемлющей, что зажгли свет во тьме и сковали жизнь, словно заводской обычай.

Ещё одурманенный лилиями цветочник (похоже уже хронически): «Прозрачная безконечность, подобно прозрачное бельё на даме,

Хитросплетения кружевов требующие покорения, побуждают жажду избавиться от наряда и пресытиться плодом им укрываемым,

Аппетит, выныривающее из плоти вожделение, возрастает интенсивность метаболизма, словно волна нахлынув вытягивает вектор деяний за грани постигнутого,

Остаётся лишь проникнуть, взмыть и раскинуться до широт незримых,

Сохраняя тёплый след вселенского полудня».

Индивидуальный электронный вещатель, который оседлала фея: «Нас безконечность плела, ни разу не устала, ни разу не отказала,

Своевременно успела подсказать, и форму, и меру, и метод, вариативность определила вероятность,

Чем больше, тем лучше, тем меньше издержек, проносится мимо лишь когнитивное отсутствие, материя не наделённая разумностью, не сумевшая взойти из бездушности к боготворению,

Не всё определяет случай, неограниченное/неорганическое имеет свойство творчества, формируя контуры основ, от прямой инерции до управляемого роста, далее всё мысль создаёт и возносит оформленность, осталось лишь встретиться на другой стороне с иной осознанной поточностью масштабом большим чем мы, сплести новый узор статистически взошедший к просторам, от того, что стало тесно и душно, как когда-то произросло зерно экспансивности жизнью».

Постепенно растущее шествие по магистральному тоннелю вывело в зал с большой смотровой площадкой выходящей на сокрытую от Земли сторону Луны, на боковых стенах отображаются реалии космического пространства, в данных местах всё словно живое, реагирует на каждое движение, на каждое чувство и мысль, стены, интерьер, технические элементы, но удивительней другое, сияющий младенец здесь, он спрятан за Луной, все собравшиеся особы замерли в тиши и словно ожидают свершения, смотровая площадка размером с побережье океана наполнилась миллионами невиданных существ, сознание наливается приятным спокойствием, младенец радуется и машет нам рукой в качестве приветствия, я впервые вижу, чтоб он обращал внимание на обитателей, обычно он сияет во все стороны и глядит словно сквозь безконечность.

Сияет вечный силуэт пронзая блеском трепещущие нервы,

То самое, что есть восхождение необратимых перемен к просторам низкого сопротивления, если не сказать отсутствующего совсем, ведь нет края во вселенной, туда мы и вылетели насовсем, никак не остановимся, не упрёмся в предел,

Пронизан иронией сюжет, проносится мимо взора цедящего момент, словно было всё предначертано, словно вероятность неизбежного достигает 100%,

Но вдруг понимание ткнётся изнутри в вершину черепа, что 100%-ой гарантированности в жизни нет, 100%-тна лишь текущая действительность, поскольку можно было бы сидеть ничего не делая и ждать предопределённого свершения, то есть однажды вымереть,

А значит, стоило бы делать и двигать мироздания плиты произвольным творческим жестом и мыслью, используя неопределённость действия в созидательных целях, как пространство для маневрирования и то, что способно осуществить манёвры вопреки животным стимулам, ведь если привычка не опора, то привычка это тупик.

Постепенно становится ясно, для чего данное галактическое интерэволюционное скопление органики собралось в кучу, всё внутреннее освещение погасло и внимание каждого из присутствующих сконцентрировалось на младенце, подобно на спектакле, к младенцу летит громадная роза, просто огромная, она больше нашей планеты в десятки раз. Для чего она? Откуда она взялась? Неужели дама в красной шляпе имеет к этому отношение, бумажная подсказка-ребус в виде розы, или это приглашение, как и звучало по её словам, о котором она сама ничего не ведает? Зрелище поистине эпохальное и немыслимое в масштабах, вся галактика внемлет сие телевизионно, трансляция математическая для других младенческих/солнечных систем, события передаются не из визуальных и информационных образов отсрочено по энергетическим каналам связи, а из локальных технологических расчётов каждой солнечной системы и без задержек, местными вычислительными коммутаторами, словно экстрасенсорная телепатия, но сугубо технологическая, расчётная, в ней нет произвольных недостоверных измышлений, исключительно физико-динамический вычислительный расчёт обстоятельств из математического прогнозирования и заранее запланированных событий с учётом их последующих локальных и коммуникационных коррекций, расчёт траекторий динамики и статистики наиболее достоверных/недостоверных вероятностей в событиях и обстоятельствах начиная от фундаментального физического уровня и заканчивая на любом другом материальном уровне.

Всё происходящее становится словно день ясный в голове, что-то раскрывает данное понимание в мыслях, некая архивная атмосфера проливающая на все загадки или неясности когнитивный свет. (когда расстояние исключает их возможности быстрого прямого сообщения, коммуникации происходят вычислительным способом, но и совместно с удалённым для коррекций и уточнений, что во многих случаях доходит до точности эквивалентной действительности, такие у них вычислительные технологии).