«Наука и Техника» [журнал для перспективной молодежи], 2007 № 10 (17)

Большие амбиции малых стран

Раздел выходит под редакцией Мороза С.Г.

Промышленная революция XIX века вывела одни державы вперед, другие же сдали свои позиции — на их международном статусе сказалась технологическая отсталость. Новые страны мечтали встать в ряд с «великими» державами, но мечты эти пока не имели под собой прочной основы ни в плане развитой экономики, ни в плане военной мощи, обязательных условий суверенитета.

Военная промышленность помимо обеспечения вожделенного статуса сверхдержавы давала работу большому числу людей, стимулировала развитие науки и техники, да и вообще повышение культурного уровня нации. Военное производство — вещь чрезвычайно затратная. Но даже наличие денег не дает гарантии успеха — важна стратегия управления, нужно обучать кадры, необходима, наконец, просто воля нации занять свое место под солнцем и сделать все для этого. Появление авиации дало шанс и старым державам, «отставшим от поезда прогресса», и новым.

Обломки распавшейся Австро-Венгрии — Чехия и Словакия — 30 августа 1918 года объявили о создании объединенного государства. Мир и процветание ему должны были гарантировать хорошие отношения с соседями и современная армия, оснащенная оружием собственного производства. В конце 1919 года была основана фирма «Аэро». Начинала она с ремонта устаревших австрийских «бранденбургов», но уже в 1924 году Министерству национальной обороны (МНО) было представлено два проекта бомбардировщиков — четырехмоторный А-22, аналог английского Хендли-Пейдж 0/400, и двухмоторный А-24 по типу Виккерса «Вими». Он и был построен, но остался в единственном числе — военные долго не могли определиться, нужен ли им тяжелый бомбардировщик, и если нужен, то какой.

В 1920 году на базе занимавшегося ремонтом военных самолетов Авиационного арсенала МНО для конструирования и серийного выпуска авиатехники была создана государственная фирма «Летов». В первый же год своего существования она выдала проект шестимоторного трансатлантического авиалайнера, а в 1923 году разработала тяжелый бомбардировщик — свободнонесущий моноплан С-9. Его фюзеляж состоял из двух отсеков — объемистого носового, в нижней части которого находилась кабина экипажа и бомбоотсек, и тонкой хвостовой балки, позволявшей удобно разместить пулеметы для защиты от атак сзади. Средний мотор с толкающим винтом стоял вверху носовой части над кабиной, еще два с толкающими винтами крепились в задних частях гондол шасси. Проект был интересный, но ни он, ни более традиционный четырехмоторный С-29а 1929 года, так и не были построены.

Потенциальными противниками чехи считали Венгрию, Румынию и Польшу, с ними были территориальные споры. Но с конца 20-х годов опасения стала вызывать и Германия, развернувшая пропаганду среди немецких меньшинств за присоединение земель их компактного проживания к «фатерланду». Чехи заключили военные союзы с Англией, Францией и СССР, и развивали свою армию. Их ВВС были многочисленны и имели все основные классы сухопутных самолетов, но бомбардировщики были явно устаревшими.

Военные требовали повысить дальность, скорость и высоту полета бомбардировщика, усилить оборону: биплан А-24 уже явно устарел. Бомбовая нагрузка может быть и небольшой, главным эффектом от действий такого самолета должно было стать подавление морального духа противника путем ударов по его тыловым объектам.

В начале 30-х годов фирма «Аэро» предложила современный дальний бомбардировщик А-44, но из-за неудачи с фронтовым А-42 вместо него купили в Голландии лицензию на самолет F-IX, военный вариант трехмоторного пассажирского высокоплана Фоккер F-VIIb-Зш. С 1932 года фирма «Авиа» построила 12 F-IX, медлительных, неповоротливых, но надежных. Их защиту обеспечивали два пулемета «обр.1928 г.» калибра 7,92 мм в открытой установке на хвостовой балке и в люке под ней. Первый самолет, построенный чехами, имел еще и закрытую верхнюю установку в центроплане за кабиной для стрельбы вперед и вверх, но она вызывала бафтинг оперения и была демонтирована. Чехи пытались перепродать лицензию на «фоккер» югославам, разработав улучшенный F-39. В 1932 году балканской республике было поставлено 2 самолета этого типа, но тем все и закончилось.

Рассматривая варианты замены F-IX, фирма «Авиа» переделала моноплан «Ротерра», построенный немцем Рорбахом в Голландии. Он имел достаточное вооружение, хорошее оборудование, но неудачную компоновку: два мотора стояли на крыле, а третий «воздвигли» на пилоне над центропланом. Помимо того, что мидель увеличился, самолет «Авиа» В-46 затягивало в пике, а запускать третий мотор было неудобно. В конце концов, остановились на французском «Блох» MB 200 (подробно — см. НТ № 1-2007). Но к 1937 году, когда первый МЬ-200 выпуска «Аэро» поступил в войска, он также устарел, и в том же году фирмы «Летов», «Авиа» и «Аэро» получили заказ на новый бомбардировщик. Задание все уточнялось, но так и не стало конкретным, в итоге каждый понял его по-своему и только «Аэро» А-300 (В-72) мог действовать по достаточно удаленным целям.

Аэро А-300

"Авиа" В-71

PZL.30

Этот двухмоторный низкоплан имел чистые аэродинамические формы, хорошие двигатели и мощное вооружение, но на его испытания, доводку и запуск в производство требовалось время. А обстановка накалялась. Германия перешла к прямым угрозам, ей противопоставить можно было только военную силу. СССР на основании договора о взаимопомощи предоставил Чехо-Словакии 61 бомбардировщик СБ. Серийные машины перегонялись на киевский авиазавод № 43, где монтировали моторы «Авиа» H.S. 12Ydrs и 7,92-мм пулеметы, в носовой установке монтировали один пулемет, еще по одному ставили в верхней и люковой «кинжальной» точках. Бомбардировочное вооружение облегчили до 600 кг бомб. Отсутствие современного дальнего бомбардировщика вынуждало чехов применять для этого самолеты, фактически являвшиеся фронтовыми, хотя и их дальности вполне хватило бы для ударов по всей территории Германии, а летные данные для 1937 года были все еще достаточно высоки. Чехо-Словакия получила лицензию на выпуск 101 бомбардировщика СБ под обозначением В-71, а также на производство еще 60 самолетов в варианте дальнего разведчика. Эта программа получила высший приоритет и к ее реализации были подключены все основные авиационные предприятия страны. Первые 40 самолетов должен был строить «Летов» под обозначением СВ-71, с небольшим сдвигом шли заводы «Аэро» (50 В-71) и «Авиа» (71 самолет). Но к моменту, когда первая серия была готова, дни независимого Чехо-Словацкого государства были уже сочтены.

12 сентября 1938 года Гитлер открыто потребовал отдать Судеты. Президент Бенеш обратился за помощью к союзникам. СССР выразил готовность немедленно исполнить договор. В состав группировки вошли 4 авиационные бригады, 548 самолетов разных типов, еще 8 бригад были приведены в готовность № 2. Войска были готовы выступить 28 сентября, ожидая, когда Англия и Франция добьются от поляков разрешения пропустить их через свою территорию. Но 30 сентября пришло известие, что Германия при посредничестве Италии заключила с Англией и Францией соглашение о передаче Судет Германии. Чешскому послу в Германии не дали и рта раскрыть, заставив выполнять лишь функции курьера. Когда он привез договор в Прагу, президент собрал правительство, представителей парламента и генштаба. Генералы пятой по мощи армии в Европе сказали, что без помощи союзников сопротивление бессмысленно…

6 декабря Германия и Франция подписали пакт, закрепляющий новые границы. Это был договор о ненападении, аналог того, что вскоре немцы заключат и с СССР. Путь на Восток был открыт, и 14 марта 1939 года немецкие, венгерские и румынские войска начали вторжение в Чехию. Вечером 15 марта Гитлер уже прибыл в Прагу. Было объявлено, что Словакия получила суверенитет (став по сути марионеткой Германии), получили новые территории Венгрия, Румыния и Польша, а остальное превратилось в немецкий «протекторат Чехия и Моравия».

Ни один В-71 чешской постройки к той трагической дате в войска еще не попал. Из построенных 25 самолетов несколько прошли испытания в Германии (немцев очень интересовал СБ, с которым они столкнулись в Испании), затем 24 машины были проданы Болгарии, а одна до 1943 года летала в составе ВВС Словакии, пока не была угнана экипажем, желавшим воевать с немцами на стороне союзников, в Турцию…

8 октября 1918 года Регентская Рада Польши провозгласила независимость. Австрия и Россия (советское правительство), в состав которых входили польские земли, с этим согласились, но возникли споры о границах, возврате демобилизованных и военнопленных, а также депортации из приграничных районов национальных меньшинств. 4 ноября 1918 года в столице Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) Львове восстали польские легионеры и началась украино-польская война, которая переросла в чрезвычайно сложный многосторонний конфликт с участием войск Петлюры, Украинской Галицкой Армии, войск Советской Украины, а затем и Красной Армии РСФСР, вооруженных формирований Германии, Австрии, Чехии, Литвы и «добровольцев» из США, Англии и Франции.

LWS-6 во время испытаний

PZL.37A Bis

Боевые действия начались с захвата 21 ноября 1918 года Львова, распространились на всю Галицию, большую часть Правобережной Украины и Белоруссию. 6 марта командующий Западным фронтом РККА Д. Надежный отбил в Питер паническую телеграмму: немецко-польское наступление чревато потерей «…Петрограда, всей Прибалтики…. Литвы и Белоруссии.» И действительно — в марте поляки вошли в Виленскую губернию, Вильнюс пал 21 апреля, а 25 апреля они пересекли старую границу Великороссии. На юге они дошли до Киева, взяв его 5 мая 1919 года. Но Красная Армия смогла отбросить противника, на Польском фронте отличились части 1-й Конной Армии Буденного, 15-й армии Корка, 48-й стрелковой бригады Фабрициуса. Против поляков действовали и первые красные асы-истребители Сапожников и Ширинкин. 2 июля 1920 года командующий Западным фронтом Тухачевский отдал приказ: «На наших штыках мы принесем трудящемуся человечеству счастье и мир…».

Красная Армия к 11 августа 1920 года вышла к Варшаве на севере и к Львову на юге. 14 августа на подступах к польской столице завязалась решающая битва, в которой войска Пилсудского (которыми фактически командовал француз Вейган), численно превосходящие силы Тухачевского более чем в 2 раза, нанесли РККА поражение. Поляки отбили запад Украины и Белоруссии, но восстановить Речь Посполитую в границах 1772 года (т. е. забрать Украину до Днепра, всю Белоруссию и Литву, Псков и т. д.) не вышло. Советы же не смогли распространить огонь революции на Европу.

Мы вспомнили эту войну, в которой решающую роль сыграла кавалерия, потому, что и Тухачевский, и Пилсудский видели одну из главных причин своих неудач в том, что при широком применении авиации у них не было тяжелых бомбардировщиков для нанесения ударов по большим скоплениям резервов и транспортным узлам. Так, регулярные налеты американских наемников из 7-й Эскадры им. Костюшко на Киевский вокзал, товарную станцию и паровозное депо, начавшиеся 16 апреля 1920 года, так и не смогли остановить движение. Их единственным результатом стала смерть 10 мирных жителей, еще 14 было ранено. У поляков было 30 бомбардировщиков, но лишь несколько были двухмоторными (трофейные «Готы» и LVG), из остальных самыми мощными были ближние Бреге-14.

Польша и СССР заключили мир, но напряженность осталась. Несмотря на экономический кризис, сразу после войны Польша начала перевооружение. Среди закупленной авиатехники были и французские «Голиафы» (см. НиТ № 5 2006 г.), а в 1928 году было принято решение о постепенном переводе польских ВВС на технику собственного производства. Было основано несколько авиазаводов, крупнейшим из них стал государственный PZL. В 1931 году заводское ОКБ представило проект тяжелого ночного бомбардировщика PZL.3, свободнонесущего низкоплана с четырьмя моторами Бристоль «Юпитер» по 520 л.с. в 2-х тандемах над крылом. Финансы на опытное строительство выделили, и при удачных испытаниях планировалось закупить 100 самолетов, но де-факто деньги пошли на закупку лицензии на выпуск переоборудованных в бомбардировщики пассажирских Фоккер F.VII/3m.

Накопив опыт, ОКБ PZL снова взялось за проектирование тяжелого бомбовоза. Но проект и первый опытный экземпляр постоянно переделывались, и первый полет PZL-30 состоялся лишь в марте 1936 года. Это был высокоплан смешанной конструкции с преобладанием дерева. Он имел два мотора Пратт-Уитни «Уосп-Джуниор» по 420 л.с., но вскоре их заменили на 700-сильные «Пегас» VIII польского производства. Испытания шли трудно, было много дефектов. «Дублер» PZL.30/II был усилен, его вес увеличился, и пришлось ограничить бомбовую нагрузку. Его двухкилевое оперение себя не оправдало, и в серии было решено вернуться к первоначальному классическому варианту.

Данные PZL-30 были невысоки, но желание иметь бомбардировщик собственной разработки было сильно, и на вооружение машину все-таки приняли. Но загрузить ее производством решили не варшавский PZL, а второстепенный завод LWS в Люблине, строивший легкомоторные машины. В 1938 году он сделал 15 бомбардировщиков, которым присвоили обозначение LWS-6 (в некоторых источниках LWS-4 или LWS-3) «Зубр». В польских ВВС LWS-6 использовались для тренировки воздушных стрелков: в носовой и верхней башнях стояли спаренные 7,69-мм пулеметы «Виккерс F», а в нижней люковой установке — такой же одиночный.

Закупкой LWS-6 заинтересовалась Румыния, но в показательном полете 7 ноября 1936 года первый опытный «Зубр» был разбит. Среди погибших были два румынских летчика, которые должны были оценить машину. Планы продать 24 «Зубра» рушились, но поляки уже имели и более современный бомбардировщик.

В 1932 году в США появился двухмоторный моноплан с веретенообразным фюзеляжем, закрытыми кабинами и убирающимися шасси «Мартин» ХВ-10. Под его влиянием конструкторы PZL начали проектировать аналогичный самолет. Расчетная скорость получилась 400 км/ч, на 50 км/ч больше, чем у В-10. Это так обрадовало военных, что те решили вместо спаренного пулемета 7,69 мм в носовой точке и спаренной пушки 20 мм в верхней установке за кабиной поставить одинарные пулеметы, нижний пулемет оставили, но сделали съемным.

На статических испытаниях сломалось кессонное крыло, главное новшество проекта. Из-за этого PZL.37/I вывели на аэродром только в июле 1936 года. Испытания вскрыли много дефектов, большинство из которых было связано с силовой установкой. Сами моторы «Бристоль» «Пегас» Mk. XIIB с винтами изменяемого шага «Де-Хэвиленд» (все — польского производства) вели себя нормально, зато из-за неудачного капота через 20 минут моторы начинали перегреваться, текли бензокраны, трескались выхлопные патрубки по сварке и т. п. Наблюдался бафтинг оперения, а рули были недостаточно эффективными, хотя размеры их были достаточны.

На дублере PZL.37/II учли замечания военных по компоновке кабин, поставили покупные «Пегас» XX (920 л. с) и сделали новые основные стойки шасси впервые применив сдвоенные колеса и одиночные амортизаторы. Обычно было наоборот — на стойке было одно колесо и два жидкостно-газовых амортизатора по бокам, схема PZL оказалась столь удачной, что применяется по сей день.

Осенью 1937 года «дублер» переделали, поставив двухкилевое оперение, эффективное, не дававшее вибраций и не мешавшее стрелку вести огонь назад по оси самолета. Но к тому времени производство первой серийной модификации PZL-37A «Лось» уже началось, заказ был на 30 машин. Их скорость недотягивала до заданной из-за бафтинга (оперение было старым), а также слабых 860-сильных «Пегас» XIIB, и выпуск ограничили десятью машинами, которые использовались как учебные. Двадцать PZL-37A-bis имели два киля, на первом самолете стояли покупные «Пегасы» Mk. XX, но на остальных моторы не поменяли.

С началом лета 1938 года началось переучивание на новую технику Х-го дивизиона ВВС Польши, но уже в июне полеты пришлось прекратить — один «Лось» погиб из-за разрушения крыла. Кессоны усилили, но вскоре разбился еще один PZL-37. Причина на этот раз была неясна, решили, что виноват летчик, но вскоре снова произошел подобный случай. На поиск источника неприятностей ушел целый год, и за это время разбилось еще пять «лосей». Виновата оказалась перекомпенсация рулей и элеронов. Их оси вращения сделали слишком далеко от передней кромки, и при отклонении на полный ход у летчика не хватало физической силы вернуть обратно.

Лишь третья модификация, PZL-37В, стала полноценным боевым самолетом, на котором были устранены хотя бы те дефекты, которые вели к неизбежным катастрофам. Заказали 100 таких машин, к выпуску которых помимо основного завода WP-1 (Варшава-Океце) присоединился новый завод WP-2. А в самом ОКБ уже был готов проект более мощного бомбардировщика PZL-49 «Мишь» (медведь), а также целого ряда модификаций базового варианта PZL-37.

В 1938 году ВВС Польши были реорганизованы. Помимо фронтовой авиации, подчиненной штабам шести полевых армий, и оперативной группы сухопутных войск «Нарев», была сформирована Авиация Ставки Верховного Главнокомандования, включавшая две авиабригады — ПВО и бомбардировочную. Последняя должна была действовать как по ближним, так и по дальним целям, в том числе на территории противника и включала два полка — один на ближних бомбардировщиках PZL-23 и один дальнего действия. На 31 августа 1939 года 1-й бомбардировочный полк имел 36 PZL-37B (в X и XV дивизионах) при штатной численности 40 машин. Остальные 43 PZL-37B были еще без вооружения.

Рассвет 1 сентября «лоси» встретили на полевых аэродромах, и немецкий налет на Океце их не задел. Основной удар достался заводу WP-1, который прекратил работу. WP-2 не пострадал и до 17 сентября смог сдать в войска 5 последних PZL-37B.

Пришел приказ бомбить Кенигсберг, но был отменен — генералы не решались нанести удар по «мирному» городу. «Лоси» простояли на земле три самых горячих дня, когда надо было бить по вражеским резервам, мостам и железнодорожным станциям, забитым эшелонами с войсками и техникой. Вместо этого 4-го сентября их послали против наступающих танков, в результате за день поляки потеряли

7 новейших бомбардировщиков. Немцы обнаружили их аэродром и еще 2 машины сожгли на земле. Боевые части пытались пополнять за счет машин, спешно доделываемых заводом WP-2 и передававшихся из учебной 213-й эскадры, но это уже не имело значения. К 9 сентября осталось 16 боеспособных PZL-37, последние боевые вылеты по приказам Ставки ВГК они совершили 16-го, 17-го пришел приказ перелетать в Румынию (странно — польское руководство не могло не знать о союзнических отношениях между румынами и немцами). Отдельные экипажи продолжали делать боевые вылеты где-то до 20-го сентября. В Румынию улетело 30 «лосей», большинство без вооружения, два экипажа еще 13 сентября улетели в СССР.

Новые бомбардировщики PZL-37 действовали менее эффективно и несли большие потери, чем устаревшие одномоторные PZL-23, что было следствием их неправильного использования, тех ошибочных взглядов, которые привнес новый командующий ВВС генерал Калкулс, занявший этот пост перед войной.

PZL.37B румынских ВВС

Голландию после окончания I мировой войны в первую очередь заботило национально-освободительное движение в колониях, его поддерживали японцы, стремящиеся вытеснить европейских колонизаторов с Дальнего Востока и островов Тихого и Индийского океанов, чтобы занять их место. В Европе же, казалось, наступил вечный мир. Эти пацифистские настроения захватили и переехавшего в Голландию из Германии Энтони Фоккера, прославившегося в годы I мировой войны своими истребителями ЕI, DrI и DVII. На новой родине он преуспел именно в создании почтовых и пассажирских самолетов. Его F.VII эксплуатировался на всех континентах и строился в массовых количествах. Военные же заказы были ограниченными.

Для Европейского ТВД предполагалось иметь небольшой парк многоцелевых самолетов типа «воздушный крейсер». Такой самолет был заказан Фоккеру в 1933 году.

Проект T.V имел прогрессивное тонкое крыло умеренного удлинения, дававшее высокие летные данные. Самолет должен был выполнять задачи ПВО, эскортировать однотипные машины с бомбовой нагрузкой, или сам выполнять ударные и разведывательные миссии и над линией фронта, и в глубоком тылу противника (впрочем, этот термин отражал европейские масштабы расстояний, где до любой цели буквально рукой подать). Фюзеляж был обтекаемым, кабины — закрытыми, шасси убиралось, но конструкция оставалась архаичной, с преобладанием дерева и большим количеством деталей, нуждавшихся в ручной подгонке. Силовая установка включала два английских мотора «Пегас» XXVI (830/950 л.с.) с ВИШ «Гамильтон-Стандарт». Фоккер представил две компоновки, из которых выбрали меньшую. В носовой части стояла 20-мм пушка «Золотурн», а в выдвижной верхней, хвостовой и нижней установках — по пулемету «Браунинг» 7,92 мм, еще один такой пулемет был перекидной — с него можно было стрелять из окон по бортам. Тонна бомб размещалась на внутренней подвеске.

Опытный T.V совершил первый полет 16 октября 1937 года. Он оказался простым в управлении, не имел опасных дефектов, был прочен и надежен. Но доработки, которые постоянно вносились в конструкцию по желанию военных, привели к росту веса, скорость упала, и T.V уже не мог быть истребителем. Машину приняли на вооружение как бомбардировщик. Было заказано 15 самолетов, к которым добавили и закончивший испытания прототип. Поставки завершились летом 1939 года.

Fokker Т.V

Fokker Т.V в сопровождении Fokker D.XXI-1

Самолет, который на момент заказа в 1933 году выглядел как чудо техники, к тому времени уже устарел, и Фоккер сделал новый бомбардировщик T.IX, совершивший первый полет в 1939 году. Но он не показал значительного улучшения летных данных и на замену T.V планировали купить в Германии 24 бомбардировщика Дорнье Do 215.

Не изменила этих планов даже начавшаяся война — Голландия все еще надеялась отсидеться…

«Сидячая война» для Нидерландов закончилась 10 мая 1940 года. К тому моменту было лишь 9 исправных T.V, которые были сосредоточены на аэродроме Шипхол, примыкавшему к территории завода «Фоккер» в Амстердаме. Утром экипажи были подняты по тревоге бомбить немцев, когда над Шипхолом появилась первая пара Не 111. Их бомбы накрыли один T.V, но остальные восемь все же взлетели. Они атаковали первую пару, а когда подошли следующие, «дали прикурить» и им. Немцы, не ждав сопротивления, не смогли организовать оборону, и два Не 111 устремились к земле, голландцы же без потерь разлетелись по соседним базам на случай повторного налета на Шипхол. При этом один T.V был разбит на посадке, у другого пришлось ставить в ремонт мотор, а третий получил серьезные повреждения от своих же зениток, сесть смог, но на следующий день погиб при бомбежке аэродрома. В Шипхол вернулся один T.V. Он получил приказ бомбить Ju 52, высаживавших десант прямо на стадионе в пригороде Гааги Окенбург. По радиограмме экипажа сброшенные две 100-кг и четыре 50-кг бомбы попали в самую гущу самолетов, и несколько из них загорелись. Но на обратном пути голландец был сбит Мессершмиттами-109.

Fokker T.IX

Три T.V, приземлившиеся в Руйгенхоеке, через полчаса снова были в воздухе. Их тоже направили на Окенбург. С одного захода они сбросили бомбы и доложили, что все остальные «юнкерсы» горят, но связи с Гаагой не было, и проверить их слова было невозможно. Да и не до того было: надо было бомбить десант, высаживавшийся на аэродроме Ваалхавенн. Но на пути к цели группу перехватили «мессеры», разогнавшие эскорт (7 истребителей Фоккер D.XXI) и сбившие два бомбардировщика.

К вечеру 10 мая осталось два исправных T.V, утром им подвесили по 8 «полусоток» и отправили бомбить мост через Маас, но ни одна бомба в цель не попала — бросали «с горизонта», с высоты 1000 м. В повторном вылете решили спикировать, но снова неудачно, а на обратном пути голландцев ждали 12 Bf 110. В жестоком бою один T.V был сбит, но и немцы потеряли одного.

Итак, к 11 мая в голландских ВВС в Европе остался всего один бомбардировщик, представлявший хоть какую-то боевую ценность. 12-го числа он пытался бомбить немецкие танки в Фрисландии, но истребители противника заставили его спасаться бегством.

13 мая экипаж лейтенанта Швагермана повел его в последний полет. Цель — снова мост, через него танками вермахта открывалась дорога на Роттердам. Атака была неудачной, а на пути в Шипхол голландцы были сами атакованы девяткой Bf 109, которые сбили один из двух двухмоторных истребителей сопровождения Фоккер G.I и сам бомбардировщик…

Подводя итоги истории попыток «малых стран» обзавестись собственными бомбардировщиками, нетрудно заметить — мало такие самолеты уметь делать, надо еще уметь их использовать с толком и иметь мужество их применить в решающий момент по своему прямому назначению, отбросив все сомнения. А это как ударить противника в лицо в уличной драке — не каждый может. И чехов, и поляков, и голландцев подвел их собственный не годный ни на что путное генералитет, рядовые же пилоты вскоре сядут в кабины английских «Веллингтонов», «Ланкастеров», американских В-26, советских Пе-2 и Ил-2, сражались с фашистами.

Наименования английских авиационных фирм, самолетов и авиационных моторов, и их перевод, принятый в советской литературе 30…40-x годов

_{Авиационные фирмы}

_{«Авиа» — "Avia", АКС. SPOLEČNOST PRO PRÚMYSL LETECKÝ, Чехо-Словакия}

_{«Аэро» — "Aero", TOVARNA NA LETADLA S.S.R.O., Чехо-Словакия}

_{«Государственные польские авиазаводы» — PZL (Panstwowy Zaklady Lotnichy), Польша}

_{«Летов» — “Letov", Čs. vojenska tovarna na letadla, Чехо-Сповакия}

_{«Рорбах» — Rohr bach Mbtallflugzbugbau, Германия — Голландия}

_{«Фоккер» — N. V. Nf.derlandsche VliegtuigenfabriekFokker, Нидерланды}

_{Типы самолетов}

_{«Уэллсли» — Wellesley;}

_{«Уитли» — Whitley;}

_{«Веллингтон» — Wellington;}

_{«Хэмпден» — Hampden;}

_{«Хирфорд» — Hereford.}

_{Типы двигателей}

_{«Геркулес» — Hercules; «Деггер» — Dagger; «Мерлин» — Merlin; «Пегас» — Pegasus; «Тайгер» — Tiger}

Легендарный истребитель МИГ-21

В конце 50-х годов XX века мировая авиация сделала большой качественный скачок. За короткий промежуток времени с 1957 по 1960 год на вооружение военно-воздушных сил разных стран поступило 12 боевых самолетов, способных летать в два раза быстрее звука. Достижение такой высокой скорости стало возможным благодаря прогрессу в аэродинамике, системах управления, появлению новых конструкционных материалов и двигателей.

На вооружении ВВС СССР появились два самолета — истребитель-перехватчик Су-9 и фронтовой истребитель МиГ-21.

Англичане вооружились перехватчиком Lightning, французы — многоцелевым истребителем Mirage III, а шведы взяли на вооружение истребитель J-35 Draken.

Больше всех в деле перевооружения преуспели американцы. У военно-воздушных сил США появилось аж шесть(!) новых боевых самолетов: перехватчики F-104 Starfighter и F-106 Delta Dart, истребитель-бомбардировщик F-105 Thunderchief, истребитель F4H Phantom, бомбардировщики A3J Vigilante и В-58 Hustler.

Китайский вариант истребителя МиГ-21Ф — J-7 ВВС Пакистана

Создание всех самолетов проходило на фоне набирающей обороты ракетно-космической гонки, что наложило определенный отпечаток на их внешний облик, технические характеристики и вооружение. В большинстве первых модификаций этих машин пилотам отводилась второстепенная роль — роль оператора вооружения, ракетного или бомбового. Летчику было необходимо в нужный момент нажать на боевую кнопку или, в более сложном случае, сначала наложить на цель прицельную марку, а потом нажать на кнопку. Некоторые специалисты вообще считали эти машины последними пилотируемыми самолетами, после которых начнется эра самонаводящихся ракет.

Но время распорядилось по-своему. Перенасыщенные автоматикой “самолеты с кнопками” довольно быстро, всего за каких-то два десятилетия, исчезли со сцены, вместе с ложными воззрениями о кончине пилотируемой авиации.

Из дюжины первых 2-х маховых самолетов испытание временем выдержали только три машины: МиГ-21, F-4 Phantom и Mirage III. Но самое невероятное то, что эти, без всякого преувеличения, выдающиеся истребители находятся на вооружении некоторых стран и до настоящего времени. По прошествии более 45 лет! Технический прогресс изменил их внутреннее содержание, оборудование и двигатели, но их внешний облик по-прежнему узнаваем и даже любим.

За свою долгую боевую службу они достаточно часто встречали друг друга в бою, особенно над странами Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии. Воздушные бои показали примерное равенство трех соперников, что послужило залогом популярности этих боевых машин у летчиков разных стран мира.

История создания и применения французского самолета Mirage III уже рассматривалась на страницах нашего журнала, а на этот раз вашему вниманию представлен материал о выдающемся истребителе МиГ-21.

Самолет начал создаваться летом 1953 года. Сначала вышло постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым КБ А.М.Микояна приступило к работе над самолетом с большой сверхзвуковой скоростью полета. К решению этой же задачи приступили КБ Яковлева и Сухого.

Перед конструкторами стояла задача создания сверхзвукового фронтового истребителя со значительными экономическими и эксплуатационно-тактическими преимуществами. Он должен был иметь небольшой расход топлива на один самолетовылет и возможность базирования на полевых укатанных грунтовых аэродромах.

Опираясь на результаты теоретических и практических исследований, проводимых специалистами ЦАГИ, инженеры КБ А. М. Микояна остановились на двух вариантах самолета, имевших сигарообразный фюзеляж, близкий по форме к телу вращения и отличавшихся только геометрией крыла. Одно крыло тонкое стреловидное, а другое треугольное — малого удлинения.

Первым самолетом, проектировавшемся в соответствии с заданием, стал Е-1 (позже получивший обозначение Е-2). К началу 1955 года постройка Е-2 была завершена, и 14 февраля самолет под управлением летчика-испытателя Г. К. Мосолова впервые поднялся в воздух.

Истребитель имел небольшой взлетный вес — 5334 кг. Встроенное вооружение — две 30-мм пушки НР-30. Максимальная скорость самолета составляла 1920 км/ч, а потолок — 19000 м.

Модернизированный истребитель МиГ-21И на авиасалоне в Жуковском

16 июля в воздух поднялся альтернативный вариант самолета с треугольным крылом — Е-4. Характеристики Е-4 оказались ниже расчетных: скорость— 1296 км/ч, а практический потолок — 16 400 м.

Работы над совершенствованием экспериментальных Е-2 и Е-4 не прекращались. 17 февраля 1955 года Г.А.Седов поднял в воздух Е-2А, а 5 сентября 1956 года новый улучшенный вариант Е-4.

9 января 1956 года летчик-испытатель В. А. Нефедов совершил первый полет на Е-5, который являлся дальнейшим развитием машины Е-4. Испытания показали, что летные качества машины улучшились. Самолет достиг скорости 1970 км/ч и мог летать на высоте 17 650 м. Именно эта машина первой получила обозначение МиГ-21. Началась доводка самолета до возможности его серийного производства. При этом программу Е-2А со стреловидным крылом закрыли.

Испытания самолета проходили на протяжении 1956 и 1957 годов. В ходе испытаний на машину установили новый двигатель Р-ИФ-300 и перепроектировали воздухозаборник. В таком виде самолет получил индекс Е-6.

Первый опытный истребитель Е-6-1 поступил на заводские испытания в мае 1958 года, а 20 мая летчик-испытатель В. А Нефедов совершил на нем ознакомительный полет.

Второй опытный истребитель Е-6-2 поступил на заводские испытания в сентябре 1958 года. 15 сентября он совершил первый полет. Всего за время проведения заводских испытаний оба образца Е-6 выполнили 61 полет. При этом была достигнута скорость 2100 км/ч, динамический потолок составил 20700 м, статический потолок — 14 500 м, дальность полета с подвесным баком превысила 1800 км. Самолет показал хорошую устойчивость и управляемость во всем диапазоне высот и скоростей.

Не дожидаясь решения государственной комиссии, на Московский и Горьковский авиазаводы стала поступать техническая документация на новый истребитель, и они приступили к подготовке серийного производства самолета.

МиГ-21 представлял собой легкий одноместный однодвигательный дневной и ночной истребитель, обладающий высокими летными характеристиками. Самолет строился по среднепланной схеме с треугольным крылом и стреловидным цельноповоротным управляемым стабилизатором.

Конструкция МиГ-21 цельнометаллическая, была выполнена с применением алюминиевых и магниевых сплавов. В местах и узлах с силовыми напряжениями использовалась сталь.

Летные испытания показали, что самолет допускал выполнение фигур сложного пилотажа, как-то: петли, перевороты, бочки, полупетли и т. п. во всем диапазоне скоростей, причем поведение самолета, а также его устойчивость и управляемость при выполнении фигур считались вполне удовлетворительными. МиГ нормально выходил из штопора, обладал эффективными рулями управления и хорошей устойчивостью.

По своим взлетно-посадочным характеристикам самолет МиГ-21 мог эксплуатироваться с небольших аэродромов, а также с грунтовых полос, что значительно расширяло диапазон его боевого применения. Устойчивая работа двигателя на всех высотах и скоростях, надежное включение форсажа и достаточная энерговооруженность придавали ему хорошие боевые качества.

Хороший обзор из кабины, автоматическое регулирование системы питания и температуры воздуха в кабине, а также компактное расположение приборов создавали достаточное удобство для работы летчика.

Первые серийные машины получили обозначение МиГ-21Ф (или изделие 72). Они были выпущены Московским авиазаводом в количестве 30 экземпляров в 1959 году, еще 69 машин вышло из цехов Горьковского авиазавода в 1960 году. МиГ-21Ф эксплуатировался только в ВВС СССР и не поставлялся в другие страны.

Следующей серийной машиной семейства МиГ-21 стала модификация Ф-13 (изделие 74). От исходной модели самолет отличался системой вооружения. МиГ-21Ф-13 мог нести две управляемые ракеты К-13 (Р-ЗС), именно эта особенность и получила отражение в обозначении модификации. Для сохранения веса с самолета сняли левую пушку. Самолет выпускался серийно с 1960 года параллельно на Московском и Горьковском заводах. За время серийного производства (1960–1962 гг.) выпустили около 600 машин.

МиГ-21СМ на учебном аэродроме Харьковского университета ВВС

Истребитель МиГ-21бис ВВС Румынии

МиГ-21Ф-13 стал первым истребителем семейства “21”, поставлявшимся за границу. Первой страной, получившей новые самолеты, стала Польша, затем МиГ-21Ф-13 поступили в Чехословакию, Китай и ГДР. Приступив к выпуску новых модификаций самолета, СССР передал лицензию на производство Ф-13 Чехословакии и Китаю, которые в свою очередь экспортировали их в другие страны мира. В Китае этот самолет стал основой для разработки собственных истребителей.

По отзывам летчиков, которые летали на многих модификациях МиГ-21, Ф-13 являлся самым приятным в управлении самолетом из этого семейства МиГов. Легкий в управлении, устойчивый на всех режимах, с отличным обзором из кабины пилота, самолет оставил очень приятные воспоминания в памяти летчиков, которым довелось на нем полетать.

Трудности, возникавшие при переучивании летчиков строевых частей на первые советские сверхзвуковые истребители МиГ-19 (а у этого самолета отсутствовала двухместная учебная модификация), заставили ОКБ А. И. Микояна сразу после запуска в серию МиГ-21Ф-13 приступить к разработке двухместного варианта самолета. На учебном самолете переделали носовую часть и увеличили запас топлива до 1950 кг.

Первый опытный двухместный Е-6У-1 предъявили на заводские испытания осенью 1960 года, а 17 октября летчик-испытатель Остапенко впервые поднял самолет в воздух.

С марта 1962 года авиационные заводы в Тбилиси и Горьком приступили к выпуску “спарок” — МиГ-21У (изделие 66).

По отзывам летчиков МиГ-21У считается наиболее простым в управлении самолетом из всех “спарок”. Легкий, с хорошим обзором из всех кабин, он пользовался любовью у летчиков и курсантов. Авторам пришлось убедиться, что при составлении плановых таблиц полетов на пилотаж всегда планировали именно МиГ-21У. Единственным серьезным недостатком машины оставалась система катапультирования СК, которая не позволяла покидать самолет на самых опасных этапах полета — взлете и посадке, и на высотах менее 200 метров, а именно в этом диапазоне происходило около 75 % всех летных происшествий. В ходе серийного производства конструкция самолета постоянно совершенствовалась, вносились изменения, касающиеся вертикального хвостового оперения и системы тормозного парашюта.

Все это, а также начало использования на МиГ-21ПФС системы сдува пограничного слоя (СПС) заставило КБ выпустить новый учебно-тренировочный самолет МиГ-21УС (изделие 68) с двигателем Р-11Ф2С-300, а также с новыми катапультируемыми креслами КМ-1. На всех УС устанавливался киль увеличенной площади, такой же, как и на МиГ-21 ПФМ. Кроме этого на самолете увеличили запас топлива до 2450 л. С 1966 года самолет запустили в серию на заводе в Тбилиси.

На МиГ-21УС летчики чувствовали себя увереннее на взлете и посадке, но установка кресла КМ-1 с большим заголовником ухудшила обзор инструктора из второй кабины. Особенно неуютно инструктор чувствовал себя на взлете и посадке, когда требовалось особенно четко контролировать действия обучаемого. Пришлось придумывать нетрадиционные способы улучшения обзора. Самым удачным оказался вариант с использованием перископа, который представлял собой систему зеркал с дистанционным управлением. Перископ закреплялся прямо на стекле фонаря инструктора. Испытания показали достаточно серьезное улучшение обзора, и с 1971 года в серийное производство внедрили учебно-боевой МиГ-21УМ (изделие 69) с перископом. На самолете устанавливался автопилот АП-155 и прицел АСП-ПФД. На гаргроте у основания киля МиГ-21УМ появилась ножевая антенна радиостанции Р-832, которая стала главной внешней отличительной особенностью МиГ-21УМ от “спарок” других модификаций.

Все двухместные МиГ-21 с большим успехом использовались в строевых частях. Но основная нагрузка на эти самолеты ложилась в летных училищах. Как правило, за учебный год их налет достигал 300 и более часов. Учитывая то, что “спарки” за смену могли выполнять по 6, а иногда и по 7 (вместе с разведкой погоды) вылетов, на их обслуживание всегда ставили наиболее опытных техников. Чрезвычайно редко обслуживание доверяли так называемым “двухгодичникам”, — студентам после окончания военной кафедры, которые не отличались желанием работать на технике и только ждали окончания срока службы, и скорейшего возвращения домой. В качестве поощрения техников, обслуживающих учебно-боевые самолеты, часто использовались такие стимулы как недельный отдых в черноморских профилакториях ВВС, который предоставлялся после 300 часов налета.

Одной из задач, которую помогали решать МиГ-21УС и УМ — подготовка летчиков морской авиации на самолеты Як-38 с вертикальным взлетом и посадкой. Программа обучения пилотов на этот самолет предусматривала полеты с инструктором на МиГ-21УС или УМ с использованием системы СПС, самостоятельные полеты на МиГ-21ПФМ, и только после этого пилоты выходили на освоение Як-38. Первоначально переподготовка проводилась в Саках, но позже переучивание проводилось на Севере и Дальнем Востоке. Переучивание проводили летчики, имевшие большой опыт полетов на МиГ-21 и освоившие Як-38. Такая система сохранялась на протяжении всего времени эксплуатации в авиации флота самолетов Як-38.

Учебно-боевые МиГ-21У, УС, УМ более 20 лет эксплуатировались в частях истребительской авиации ВВС СССР, летных училищах, а также во всех странах Варшавского Договора. Поставлялись они и в большинство стран, где эксплуатировались боевые варианты “двадцать первого”.

В 1962 году началось серийное производство МиГ-2111Ф (изделие 76). На самолет установили РЛС — РП-21, что значительно расширило боевые возможности самолета. До этого пилот располагал радиолокационным дальномером и наводился на цель с земли голосовыми командами. Теперь летчик мог самостоятельно заниматься поиском воздушных целей и осуществлять сближение и атаку. Установили на самолет и новый двигатель Р-11Ф2-300.

В полете самолеты МиГ-21УМ и МиГ-21СМ ВВС Чехии

Турбореактивный двигатель Р-11Ф-300

Оборудование кабины истребителя МиГ-21ПФ

Размещение на истребителе РЛС повлекло за собой большие изменения в конструкции самолета. Особенно это коснулось носовой части фюзеляжа, фонаря кабины и закабинного отсека. Переоценив возможности управляемого ракетного оружия, с самолета сняли единственную 30-мм пушку. Но уже первые воздушные бои во Вьетнаме и на Ближнем Востоке заставили пересмотреть отношение к пушечному вооружению и вынудили в срочном порядке устанавливать на самолеты стрелковое вооружение. Для восстановления боевого потенциала самолета конструкторы разработали подвесной подфюзеляжный контейнер ГП-9 (Гондолу Подвесную 9), в которой разместили 23-мм Оборудование кабины истребителя МиГ-21ПФ двуствольную пушку ГШ-23 с боекомплектом в 200 снарядов. Решение оказалось настолько удачным, что впоследствии МиГ-21ПФ (как и ПФМ), участвовавшие в вооруженных конфликтах, без ГП-9 в бой уже не вступали. Правда, установка пушки исключала возможность подвески подвесного топливного бака (НТВ), но этот недостаток в некоторой степени компенсировался установкой в гаргроте топливного бака на 170 литров.

Еще одним внешним отличием самолета ПФ стал перенос штанги ПВД на верхнюю часть фюзеляжа. Это упростило буксировку самолета и снизило травматизм технического состава, постоянно натыкавшегося на торчащую чуть выше пояса штангу.

В ходе серийного производства в конструкцию самолета вносились изменения, которые касались хвостовой секции фюзеляжа. В частности, изменялась форма и площадь киля.

По своим пилотажным качествам ПФ незначительно уступал истребителям МиГ-21Ф и Ф-13, хотя установка РЛС увеличила взлетный вес истребителя.

Если быть до конца откровенным, то РЛС иногда просто мешала пилотам. Дело в том, что индикатор станции представлял собой электронно-лучевую трубку с небольшой яркостью свечения. Последнее заставило конструкторов надеть на индикатор резиновую трубу — бленду, защищавшую экран от солнечных бликов. Во время прицеливания летчику приходилось ложиться лицом на вырезы бленды. В этот момент он терял контроль за происходящим как в кабине, так и в окружающем пространстве. В обиходе бленду прозвали “Сапогом”, за ее внешнее сходство с голенищем.

В небольшом количестве выпускалась промежуточная модификация самолета — МиГ-21ПФС. На самолете установили двигатель Р-11Ф2С-300 с фланцами под установку патрубков системы СПС.

Следующей в серию пошла модификация МиГ-21ПФМ (изделие 77 и 94). Отличительная особенность машин — киль увеличенной площади. В ходе серийного производства на самолете появилась возможность устанавливать два стартовых пороховых реактивных ускорителя СПРД-99 с тягой по 2500 кг каждый.

С 1965 года в строевые части начал поступать истребитель МиГ-21С (изделие 95), следующая модификация самолета. Истребитель получил новую РЛС РП-22 “Сапфир’’ (именно первая буква “С” от названия станции вошла в обозначение самолета). Кроме этого установили новый автопилот и аппаратуру наведения “Лазурь-М”. “Лазурь” дистанционно управляла двумя стрелками на пилотажном приборе в кабине пилота. Одна стрелка указывала летчику на необходимость изменения высоты, а другая — на выполнение доворота в нужную сторону. Таким образом, пилот мог лететь прямо на цель, не видя ее. При сокращении дистанции с целью до нескольких километров летчик брал управление на себя и применял оружие.

Истребитель МиГ-21ПФ ВВС Египта

Истребитель МиГ-21C из учебного полка в Котельниково

Боевые возможности истребителя МиГ-21С возросли за счет размещения на крыле двух дополнительных узлов подвески. На внешних узлах предусматривалась возможность подвески стандартных ПТБ емкостью 490 литров. Увеличили на самолете и вместимость закабинного накладного топливного бака.

МиГ-21С, впервые из всего семейства, сделали носителем ядерного оружия. Ядерная бомба РН-28 крепилась под фюзеляжем с помощью основного и небольшого дополнительного держателей, а в кабине устанавливался спецблок управления подвеской.

С 1968 года в серию пошел МиГ-21СМ (изделие 15), созданный на базе “С”. Основное отличие нового истребителя — двигатель Р-13-300 с тягой на форсажном режиме 6400 кг и встроенная пушка ГШ-23 с боекомплектом 200 снарядов.

Очередные изменения, внесенные в конструкцию МиГ-21, были направлены на увеличение дальности и продолжительности полета. С этой целью решили пойти испытанным путем — увеличить объем топлива за счет емкости накладного топливного бака за кабиной. Общий увеличенный объем баков довели до 3250 л. Удалось достигнуть увеличения дальности полета на 250 км. Вместе с тем большинство летных характеристик снизилось. Но несмотря на это самолет под обозначением МиГ-21СМТ (изделие 50) в течение двух лет выпускался на Горьковском авиазаводе. Вооружение и оборудование самолета соответствовало модификации МиГ-21СМ.

В 1971 году прошел испытания МиГ-21бис (изделие 75) — последняя модификация самолета, выпускавшаяся серийно. На него установили новый двигатель Р-25-300 с тягой 9900 кг. Большие изменения коснулись системы вооружения. Самолет мог нести ракеты малой дальности полета класса “воздух-воздух” Р-55 и Р-60. В случае подвески сдвоенных АПУ-60-11 на внутренние держатели, количество одновременно подвешиваемых ракет Р-60 достигало шести штук. В ходе серийного производства боекомплект пушки увеличили до 250 снарядов. Запас топлива составлял 2390 кг. Все это расширило боевые возможности самолета. Новый МиГ выпускался с 1972 по 1974 год и поставлялся во многие страны мира, став одной из самых массовых модификаций истребителя (всего в СССР выпущено 2030 машин данного типа).

За все время серийного производства авиазаводы СССР выпустили 10158 МиГ-21 различных модификаций. Кроме Советского Союза, МиГ-21 серийно выпускался в Китае, Чехословакии и Индии.

Самой яркой боевой страницей в истории МиГ-21 стала война во Вьетнаме, где ему пришлось противостоять практически всем типам боевых самолетов США, начиная от громадных В-52 и заканчивая “микроскопическими” беспилотными разведчиками Fierbee.

Весной 1966 года МиГ-21 Вьетнамских ВВС совершили первые боевые вылеты. Пока летчики МИГов не обладали достаточными навыками пилотирования, результаты воздушных боев складывались в пользу американцев. Первая победа была записана на счет МиГ-21 только в июне 1966 года, когда паре МиГов удалось сбить истребитель-бомбардировщик F-105. Затем последовали победы над тяжелыми и неповоротливыми “Фантомами”. Потери американцев начали расти и к концу 1966 года достигли 47 самолетов, при 12 сбитых МИГах (соотношение 4:1). Это заставило командование ВВС США отправить своих пилотов на специальную переподготовку. Обучение пилотажу и воздушному бою на малых дистанциях пошло им на пользу, и в следующем году американцы потеряли уже 124 самолета, при 60-ти сбитых вьетнамских (соотношение 2:1).

Истребитель МиГ-21бис ВВС Афганистана

Истребитель МиГ-21МФ ВВС Сомали

В качестве иллюстрации можно привести перехват группы F-105 и F-4 парой МиГ-21, который состоялся осенью 1967 года. Американские самолеты летели на бомбардировку Ханоя, МиГи поднялись в воздух по тревоге и сблизились с целью на высоте около 6000 м. Звено “Фантомов” попыталось отогнать вьетнамцев от ударных F-105, но МиГ-21, пользуясь своим преимуществом в маневренности, зашли в хвост к “Фантомам”.

Ведущий пары МиГов Нгуенг Хонг Ньи выпустил ракету Р-13, которая разорвалась в двигателе F-4. Летчики “Фантома” катапультировались. Пилот майор Гордон был спасен, а оператор Бринниман попал в плен.

Ведомый — Нгуен Данг Кинь не смог сразу атаковать второго “Фантома”, американский пилот ушел от преследования в облака. Но хитрый вьетнамский пилот не стал лететь за ним, а остался на своем эшелоне, ожидая F-4 на выходе из облачности. Когда успокоившийся американец вылетел в чистое небо, то моментально был пойман в прицел и немедленно сбит.

Отличились МиГ-21 и при атаках на тяжелые В-52. Истребители выводились на бомбардировщики наземными станциями наведения с таким расчетом, чтобы МиГ оказался сзади В-52 на расстоянии нескольких километров. Затем вьетнамский летчик переходил в режим радиомолчания и разгонялся до сверхзвуковой скорости. Приблизившись к В-52, он выпускал 1–2 ракеты и немедленно уходил в сторону со снижением. Такая тактика позволяла избежать встречи с многочисленными американскими истребителями сопровождения. Пользуясь этим приемом, ночью 27 декабря 1972 года вьетнамский летчик Фам Туан (первый космонавт Вьетнама) визуально, по включенным огням, обнаружил В-52 и двумя ракетами Р-ЗС сбил “Воздушную крепость”.

По итогам войны американцы потеряли сбитыми 320 самолетов, а вьетнамцы только 134. Такой результат во многом является заслугой надежного и эффективного истребителя МиГ-21.

МиГ-21 поставлялись и эксплуатировались более чем в 80 странах мира и принимали участие во многих других конфликтах. Наиболее масштабными из них были арабо-израильские конфликты 1967 и 1973 годов, индо-пакистанские войны, Афганистан и ирано-иракская война.

В 90-х годах ОКБ имени Микояна представило последнюю модификацию самолета МиГ-21И, созданную для ВВС Индии. На самолет установили новое бортовое оборудование, позаимствованное от истребителя МиГ-29. Благодаря этому МиГ-21 получил новые, ранее недостижимые возможности. РЛС позволила ему применять новейшие ракеты класса “воздух-воздух” средней дальности, управляемые бомбы и противорадиолокационные ракеты. Летчик нового МиГа может использовать и нашлемную систему прицеливания. Правда, последнее скорее рекламная возможность, чем реальная помощь пилоту в бою. Нашлемный визир от МиГ-29 в боевых частях получил прозвище “Рога”, по отзывам пилотов тяжел и неудобен в применении. За несколько лет эксплуатации авторами самолетов МиГ-29 нашлемный прицел не использовался ни разу, даже во время “командировок” на авиабазу Мары, где проходили боевые стрельбы и крупные авиационные учения.

Последняя страница в истории легендарного самолета МиГ-21 не написана и сегодня. Спустя 50 лет после первого полета прототипа Е-2 (14 февраля 1955 года) эти истребители остаются в строю во многих странах мира.

Семейство танков Т-54/55

Шумилин С. Э.

часть II, начало в № 9, 2007 г

Запуском в серийное производство Т-54 образца 1951 года завершился процесс создания и отработки конструкции «пятьдесятчетверки». Излеченная от «детских болезней» машина приобрела свой классический вид. Советская армия получила на вооружение лучший на тот период средний танк, приспособленный для массового производства, общий темп которого на трех заводах достиг в 1952 году почти 2 тыс. штук в год.

К этому времени большинство конструкторов-танкистов, эвакуированных в 1941 году вместе с заводом № 183 в Нижний Тагил, всякими правдами и неправдами вернулись в Харьков. В 1951 году и главный конструктор — А. Морозов (после операции по лечению язвы желудка, проведенной в «кремлевской» больнице) — был переведен в Харьков и назначен главным конструктором КБ-60 на заводе № 75. Здесь под его руководством были начаты работы по созданию нового перспективного танка, завершившиеся в 1967 году выпуском Т-64. Основной задачей оставшегося в Нижнем Тагиле КБ, которое в конце 1953 года возглавил молодой конструктор Л.Н. Карцев (на то время ему был 31 год), оставалось сопровождение текущего производства Т-54, а также улучшение этой машины, в конструкцию которой были заложены большие резервы.

И резервы эти потребовались очень скоро. В 1948 году в Англии была принята на вооружение модификация среднего танка Центурион Мк. 3, орудие которого — 83,8-мм длинноствольная пушка была стабилизирована в двух плоскостях. Кроме того, в ее боекомплект кроме бронебойного снаряда (начальной скоростью 1020 м/с) был введен стреловидный подкалиберный снаряд (начальной скоростью 1325 м/с). На дистанции 2 км он пробивал по нормали 250 мм броню. Для сравнения: начальная скорость бронебойного снаряда Д-10Т составляла всего 895 м/с. Поэтому усилия конструкторов под руководством Л.Н. Карцева были прежде всего направлены на совершенствование вооружения Т-54. Работы велись по двум направлениям. Первое — повышение точности стрельбы Д-10Т путем установки системы ее стабилизации. Второе — установка более мощной танковой пушки.

Омский танк Т-55М(5), оснащен новой СУО с комплексом управляемого вооружения

Одноплоскостной стабилизатор пушки Д-10Т СТП-1 «Горизонт» был разработан к 1951 году в ЦНИИ-173 под руководством И.В. Погожева. В нем, как и в последующих стабилизаторах этого института, использовался принцип стабилизации пушки, при котором обеспечивалось постоянное слежение орудия за жестко связанным с ним прицелом. Такая зависимая от пушки стабилизация прицела имела тот недостаток, что во время заряжания пушки, когда она блокировалась на определенных углах возвышения, наводчик лишался возможности наблюдать за целью. Пушка с СТП-1 получила индекс Д-10ТГ. Позднее в 1952–1955 годах в ЦНИИ-173 был создан двухплоскостной стабилизатор СТП-2 «Циклон». Доработанная для установки «Циклона» пушка Д-10Т получила индекс Д-10Т2С.

Работы над новой 100-мм нарезной танковой пушкой повышенной мощности — Д-54 — были начаты по Постановлению Совета Министров № 4169–1631 от 12 сентября 1952 года. Они велись в ОКБ-9 под руководством Ф.Ф. Петрова. Пушка предназначалась для установки в танке Т-54, взамен Д-10Т. Согласно заданию, пушка Д-54 должна была иметь начальную скорость бронебойного снаряда — 1015 м/с, при весе снаряда — 16,1 кг. Она оснащалась одноплоскостным стабилизатором «Радуга», разработанным ЦНИИ-173, имела эжектор и дульный тормоз.

К октябрю 1954 года первый образец Д-54 со стабилизатором «Радуга» установили в опытном танке Т-54М («Объект 139»). Т-54М был создан на базе корпуса Т-54, но имел более мощный дизель В-54-6 (580 л.с.) и изменения в ходовой части — облегченные опорные катки, новые ведущие колеса. За счет применения бака-стеллажа Т-54М обладал увеличенным боекомплектом — 50 выстрелов вместо 34, имевшихся на Т-54. Были введены приборы ночного видения — ТВН-1 для механика-водителя и ночной прицел. На башне устанавливались инфракрасный прожектор и зенитный пулемет КПВТ калибра 14,5 мм.

В октябре 1954 года «Объект 139» был сдан комиссии и отправлен на полигонные испытания. Стабилизатор «Радуга» испытаний не выдержал. Не был принят на вооружение и танк Т-54М, однако отдельные его элементы впоследствии использовали для Т-55.

Кроме совершенствования вооружения в 1951–1953 годах развернулись работы по оснащению Т-54 оборудованием для подводного вождения (ОПВТ).

Для установки пушки Д-10ТГ с электрогидравлическим одноплоскостным стабилизатором СТП-1 «Горизонт» конструкторским бюро под руководством Л.Н. Карцева была разработана модификация Т-54А («Объект 137Г»), принятая на вооружение в 1954 году. Это был первый советский серийный танк со стабилизированной пушкой.

Введение стабилизатора танковой пушки и спаренного с ней пулемета дало возможность вести огонь, а главное попадать в цель с ходу. При стрельбе с ходу из нестабилизированной пушки вероятность расстрелять весь боекомплект была выше, чем попасть в цель. Однако на Т-54А возникли проблемы травматизма экипажа. Каких либо ограждений у казенной части пушки не было, отсутствовал и вращающийся полик боевого отделения, а при включении стабилизатора пушка в башне могла во время движения танка ходить от упора до упора (от крыши башни до пола боевого отделения). Так, при испытаниях Т-54А погиб командир экипажа.

Пушка Д-10ТГ получила эжектор для продувки канала ствола от пороховых газов после выстрела. Благодаря эжектору загазованность боевого отделения при стрельбе существенно уменьшилась.

Двигатель танка также подвергся некоторым изменениям: в систему питания ввели третий наружный бак емкостью 95 л; поставили двухступенчатый воздухоочиститель с тремя кассетами и эжекционным отсосом пыли; вместо нерегулируемых входных жалюзи над радиаторами смонтировали регулируемые, которые управлялись рукояткой, расположенной в боевом отделении. Для механика-водителя был введен инфракрасный активный прибор ночного видения ТВН-1, принятый на вооружение в 1951 году. В качестве средств связи использовались новая радиостанция Р-113 (вместо 10-РТ-26) и ТПУР-120.

Серийное производство Т-54А началось с 1955 года и продолжалось по 1956 год.

Средний танк Т-54Б («Объект 137Г2»)

К 1956 году была разработана следующая модификация «пятьдесятчетверки» — Т-54Б («Объект 137Г2»). Испытания первых трех опытных танков Т-54Б завершились в феврале 1956 года и после соответствующей доработки в августе того же года машина была принята на вооружение. В декабре была собрана установочная партия, а в следующем 1957 году началось серийное производство.

На Т-54Б в качестве основного вооружения использовалась пушка Д-10Т2С с электрогидравлическим двухплоскостным стабилизатором СТП-2 «Циклон». Управление пушкой и башней при включенном стабилизаторе осуществлялось с помощью пульта управления. В связи с этим была изменена конструкция механизма поворота башни. Был, наконец установлен вращающийся полик боевого отделения, существенно улучшивший условия работы членов экипажа в башне. Правда, это потребовало частично изменить расположение боекомплекта, но его количество удалось сохранить.

На Т-54Б были введены активные приборы ночного видения: инфракрасный ночной прицел наводчика — ТПН-1-22-11, ночной прибор командира — ТКН-1 и механика-водителя — ТВН-2. Для обеспечения их работы танк был оснащен инфракрасными (ИК) прожекторами: Л-2 (смонтированным на орудийной маске, здесь он устанавливался до апреля 1959 года, а позднее был перенесен на правую лобовую часть башни) и ОУ-3 — на командирской башенке. Приборы механика-водителя и командира были сменными (устанавливались вместо дневных), прицел наводчика устанавливался внутри башни стационарно (левее дневного прицела ТШ-2А-22), а его головка на крыше башни заняла место перископа наводчика МК-4. Вместо дневного прибора наблюдения командира ТПК-1 был установлен прибор ТПКУ.

Изменились расположения баков и ящиков ЗИП на надгусеничных полках. Сразу за выхлопной трубой на правой надгусеничной полке появился прямоугольный ящик для ЗИП приборов ночного видения ТКН-1 и ТНП-1. Раньше на этом месте устанавливался наружный масляный бак, который теперь переместили в середину правой надгусеничной полки (в район расширения корпуса под погон башни).

С 1957 года Т-54Б и все другие модификации Т-54 стали выпускаться с усовершенствованным ОПВТ.

В ходе ремонтов танки предыдущих выпусков доводились до уровня Т-54Б. На них устанавливались стабилизатор вооружения (если это происходило без замены орудия, то на ствол Д-10Т не имеющий эжектора крепилось кольцо противовеса), комплект ночных приборов (в том числе ТПН-1 на место МК-4 наводчика), ИК осветители, третий наружный топливный бак и новые ящики ЗИП.

Как и следовало ожидать, танки лучше других видов вооружения выдерживали воздействие всех поражающих факторов атомного взрыва (ударной волны, светового излучения и проникающей радиации). В ходе испытаний 1952-53 годов в СССР неоднократно проверялось воздействие атомного взрыва на танки Т-54. Выяснилось, что даже на достаточно больших расстояниях башню Т-54, застопоренную по-походному, разворачивает. В результате стопор башни выламывал зубья погона, и танк становился полностью небоеспособным.

Танк Т-54А в экспозиции музея Кубинка. Танк был оснащен одноплоскостным стабилизатором «Горизонт», на стволе орудия эжектор, который существенно снижал загазованность в боевом отделении. Позднее механизм стопорен и я башни “по-походному” был изменен.

Последующие испытания показали, что хотя на расстояниях более 300 м от эпицентра атомного взрыва мощностью от 2 до 15 Кт танки Т-54 оставались исправными, но подопытные животные (собаки, кролики), находившиеся на местах членов экипажа танка, погибали от действия ударной волны на удалении до 700 метров от эпицентра взрыва.

Учитывая полученную информацию, Министерство обороны потребовало от промышленности создать систему герметизации танка. При избыточном давлении снаружи в одну атмосферу избыточное давление внутри танка не должно было превышать 0,3 атм. Система герметизации должна была срабатывать за 0,3 секунды с момента воздействия на танк гамма-излучения. Опытно-конструкторские работы по созданию системы противоатомной защиты (ПАЗ) для танка Т-54 были поручены харьковскому КБ-60. Во втором полугодии 1956 года проектирование ПАЗ было завершено, и харьковское КБ переслало в Нижний Тагил на УВЗ ее техническую документацию.

Танк Т-55А с установленным на нем минным тралом

Предстояло внести серьезные изменения в конструкцию Т-54. Надо сказать, что и УВЗ располагал целым рядом конструкторских проработок, часть из которых уже была опробована на опытной машине Т-54М, в том числе — двигатель повышенной мощности, баки-стеллажи, улучшенная ходовая часть. Поэтому было решено внести эти изменения в конструкцию танка комплексно вместе с системой ПАЗ. Хотя речь шла об очередной модернизации «пятьдесятчетверки», но по соображениям престижности (директору УВЗ хотелось, чтобы на его заводе появился «новый» танк) ей присвоили новый индекс. Так появился Т-55 («Объект 155»), принятый на вооружение приказом Министра обороны СССР от 24 мая 1958 года.

Установленная на танке Т-55 система противоатомной защиты в случае ядерного взрыва регистрировала поток гамма-излучения и выдавала сигнал на исполнительные органы, обеспечивающие герметизацию корпуса и башни, обесточивание основных цепей питания и остановку двигателя. Включалась фильтровентиляционная установка, которая подавала внутрь танка очищенный воздух с избыточным давлением, что препятствовало проникновению радиоактивной пыли.

Танк оснащался дизельным двигателем В-55, мощностью 580 л.с. Повышение мощности на 60 л.с. было достигнуто за счет увеличения подачи топлива и степени сжатия.

Оригинальным компоновочным решением являлась установка в носовой части корпуса двух баков-стеллажей, апробированных на экспериментальном танке Т-54М. В них размещалось 18 выстрелов к пушке и 300 л топлива. Благодаря этому удалось увеличить суммарную емкость топливных баков в забронированном объеме до 680 л, что составляло 50 % общего возимого запаса топлива. Кроме того, был увеличен боекомплект пушки Д-10Т2С — с 34 до 43 выстрелов. Кроме осколочно-фугасных и бронебойных снарядов в боекомплект был введен кумулятивный снаряд ЗБМ8. Его бронепробиваемость по вертикально расположенной броневой плите составляла 390 мм. Позднее, в 1967 году, на вооружение Т-54 и Т-55 поступил подкалиберный бронебойный снаряд ЗБК5М. Он имел начальную скорость 1415 м/с, и на дальности 2000 м пробивал по нормали броню толщиной 275 мм.

На Т-55 ликвидировали зенитный пулемет ДШК-М. Он оказался малоэффективным против низколетящих реактивных самолетов, а боевые вертолеты в ту пору еще находились только в стадии разработки. В связи с этим была упразднена и «башенка» заряжающего. Он получил простой круглый люк, откидывающийся вперед на двух внешних петлях.

Прибор наблюдения командира ТПКУ заменили более совершенным прибором ТПКУ-Б или ТПКУ-2Б. У наводчика установили призменный прибор наблюдения ТНП-165 (выяснилось, что отсутствие у наводчика прибора наблюдения приводит к нарушению функций его вестибулярного аппарата — при движении танка наводчика укачивало).

Броневая защита претерпела незначительные изменения за счет некоторого уменьшения толщины броневых листов кормы корпуса.

Для постановки дымовых завес вместо применявшихся ранее дымовых шашек БДШ-5 на танке была смонтирована новая термодымовая аппаратура (ТДА) многократного действия. Т-55 получил автоматическую систему ППО трехкратного действия.

В 1961 году начались работы по усилению противорадиационной защиты Т-55. Дело в том, что даже толстая броня, неплохо защищавшая от гамма-излучения, слабо предохраняла экипаж от воздействия быстрых нейтронов. К этому времени в НИИ Стали был разработан синтетический материал — ПОВ, который хорошо замедлял и поглощал быстрые нейтроны. Этим материалом решено было покрыть броню обитаемых отделений Т-55 (это покрытие стали называть “подбоем”). Кроме антирадиационного действия подбой частично предохранял экипаж и от осколков брони при попадании в танк снарядов.

Опытно-конструкторские работы были проведены в сжатые сроки, и модернизированный танк с улучшенной радиационной защитой — Т-55А («Объект 155А») — был принят на вооружение приказом Министра обороны СССР от 16 июля 1962 года.

На Т-55А, наконец, отказались от установки в отделении управления курсового пулемета, огонь из которого был низкоэффективным.

Танки Т-55А были запущены в серийное производство в 1963 году, в его ходе в конструкцию танка продолжали вноситься изменения, повышающие его тактико-технические характеристики. Так в 1965 году были введены более надежные гусеницы с резинометаллическим шарниром (РМШ), которые были вдвое долговечнее старых (пробег достиг 2–3 тыс. км). Было обновлено радиооборудование — устанавливалась радиостанция Р-123 вместо Р-113.

С 1969 года на танке вновь стал устанавливаться зенитный пулемет, теперь для борьбы с вертолетами. В связи с этим была снова введена башенка заряжающего и изменена конструкция его люка. Снаружи башни за люком заряжающего разместили комплект скоб, к которым крепились три коробки с патронами для зенитного пулемета.

Танк Т-55АМ2 чехословацкого производства с системой управления огнем «Кладиво»

Советский танк Т-55АМВ с установленными на нем блоками динамической защиты

Очень интересной модификацией Т-54 и Т-55 стали огнеметные танки ОТ-54 и ОТ-55.

Еще во время войны в составе Красной Армии успешно действовали отдельные огнеметные танковые батальоны и даже полки, вооруженные танками ОТ-34, ОТ-34-85 и КВ-8. На них устанавливался танковый огнемет АТО-42, разработанный в 1942 году. Огнеметы АТО-42 размещали в танке Т-34 вместо курсового пулемета, а в тяжелых танках КВ-8 в башне. В обоих случаях артиллерийское вооружение танков сохранялось без изменений.

В послевоенные годы работа над танковыми огнеметами была продолжена. В июле 1948 года на заводе № 75 в Харькове было образовано специальное конструкторское бюро по огнеметанию — СКБ-1. Его начальником был назначен М.С. Озерский. Здесь и были разработаны конструкции новых автоматических танковых огнеметов— АТО-54 для танка Т-54 и АТО-200 для танка Т-55.

В 1952 году был разработан огнеметный танк ОТ-54 (на базе танка Т-54), на нем, так же как и на советских танках военной поры, огнемет устанавливался не взамен основного вооружения, а в дополнение к нему, значительно повышая боевые качества. АТО-1 разместили рядом с пушкой, на месте спаренного с ней пулемета. Бак для огнесмеси емкостью 460 л установили в носовой части корпуса вместо боеукладки и топливного бака. В подбашенном листе над баком с огнесмесью был сделан люк для заправки, а в днище под ним — люк для слива огнесмеси.

Прицельное огнеметание производилось с места с помощью штатного прицела пушки на дальностях до 160 м. Автоматическая перезарядка позволила довести скорострельность огнемета до 20 выстрелов в минуту. Емкость огнеметного выстрела равнялась 20 л. Для огнеметания применялась огнесмесь АП-7, представлявшая собой смесь бензина и керосина с добавкой порошка-загустителя ОП-2 и ксиленола. Температура пламени огнеметного выстрела достигала 900-1000 градусов.

Боекомплект ОТ-54 составлял 19 выстрелов к пушке, вместо 34 выстрелов у Т-34 и 20 огневых выстрелов к огнемету. Остальные боевые и технические характеристики остались такими же, как у танка Т-54.

После запуска в серийное производство танка Т-55 на его базе также был разработан огнеметный вариант, получивший обозначение ОТ-55. Он был принят на вооружение в 1960 году. ОТ-55 вооружался автоматическим огнеметом АТО-200, который вместе с пушкой стабилизировался в двух плоскостях. Поэтому здесь, в отличие от танка ОТ-54 прицельное огнеметание было возможно как с места, так и с ходу. Максимальная дальность огнеметания составляла 200 м, скорострельность — до 8 выстрелов в минуту. Емкость огнеметного выстрела была увеличена до 35 л, а процесс огнеметания был полностью автоматизирован. Бак для огнесмеси емкостью 460 л был размещен в носовой части корпуса вместо топливных баков-стеллажей. Боекомплект ОТ-55 составлял 25 выстрелов к пушке и 12 огневых выстрелов к огнемету, остальные боевые и технические характеристики были такими же, как у танка Т-55.

Огнемет АТО-200 по своим характеристикам не уступал американским огнеметам М6 и М7, устанавливающимся соответственно на американских огнеметных танках М67 и М67А1, производство которых началось в 1955 году. Единственное в чем М67 превосходил ОТ-55, это запас огнесмеси — 1480 л против 460 л. Однако это преимущество было достигнуто за счет полного отказа от артиллерийского вооружения.

В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 25 июля 1981 года, конструкторами Омского КБТМ была разработана глубокая модернизация танков Т-55. Ценой умеренных затрат удалось повысить боевую эффективность танков Т-55/55А до уровня танков Т-64А и Т-72. Модернизированные таким образом «пятьдесятпятки» получили обозначения Т-55М и Т-55АМ и после соответствующих испытаний в апреле 1983 года были приняты на вооружение Советской армии.

Основное внимание при модернизации уделялось усилению огневой мощи и защищенности танков при сохранении прежнего уровня их подвижности. Огневая мощь повышалась за счет установки вместо старого прицельного оборудования нового комплекса системы управления огнем «Волна» и системы управляемого вооружения «Бастион». Защищенность танков Т-55М повышалась в основном за счет установки дополнительного комбинированного бронирования корпуса и башни. В результате комплекса мер по усилению огневой мощи и защищенности боевая масса Т-55М возросла до 40,9 т, а Т-55АМ до 41,5 т. Для компенсации этого увеличения и сохранения подвижности на них устанавливались более мощные двигатели — В55У (620 л.с.), а позже В-46-5М (690 л.с.).

Комплекс управляемого вооружения 9К116 «Бастион» включает выстрел ЗУБК10-1 с управляемой ракетой 9М117 и аппаратуру управления, состоящую из прицела-прибора наведения 1К13, преобразователя 9С831, блока управления и электронного блока.

По основным внешним конструктивным признакам и размерам выстрел ЗУ БК 10-1 не отличается от обычного артиллерийского выстрела и может размещаться в стандартной боеукладке. Метательное устройство сообщает ракете начальную скорость 400–500 м/с, которая поддерживается в полете за счет работы маршевой двигательной установки. Дальность действия ракеты составляет 4000 м днем и 1200 м ночью, ее кумулятивная боевая часть пробивает стальную плиту толщиной 550 мм.

Для управления ракетой применена полуавтоматическая система наведения по лучу лазера, имеющая высокую помехозащищенность. Кроме того, достоинством системы является малый объем, занимаемый аппаратурой управления в боевом отделении.

В СУО «Волна», устанавливаемую на танке Т-55М, входят лазерный дальномер КДТ-2, баллистический вычислитель БВ-55, прицел ТШСМ-32ПВ и стабилизатор «Циклон» М1.

Баллистический вычислитель БВ-55 обеспечивает автоматическую выработку углов прицеливания и бокового упреждения при стрельбе всеми типами снарядов.

Прицел ТШСМ-32ПВ, установленный на танке Т-55М, отличается от штатного прицела ТШ2Б-32П танка Т-55 главным образом независимой стабилизацией поля зрения в вертикальной плоскости, работающей и при блокировке пушки.

Стабилизатор вооружения «Циклон» M1 отличается от стабилизатора «Циклон» улучшенными эксплуатационными характеристиками благодаря использованию современной элементной базы.

Зенитный пулемет устанавливается на вращающемся верхнем погоне основания люка заряжающего. Боекомплект из 300 патронов в лентах находится в шести коробках, расположенных снаружи на правом борту башни.

Теплозащитный кожух пушки уменьшает влияние неравномерного нагрева на изгиб трубы ствола, что существенно снижает разброс углов вылета снарядов.

Дополнительное бронирование корпуса представляет собой сварную коробчатую конструкцию из броневых листов толщиной 30 мм, внутри которой с зазором 30 мм размещены 5-мм стальные пластины. Полость между ними заполняется пенополиуретаном. Конструкция приваривается снаружи к верхнему лобовому листу корпуса и обеспечивает прирост защиты от БПС на 120 мм, от КС — на 200–250 мм.

Дополнительная защита лобовой части башни изготовлена из двух блоков, расположенных справа и слева от амбразуры пушки (эти блоки за характерный внешний вид получили в войсках прозвище «хомуты» или «брови Ильича»). Они имеют одинаковый уровень защиты и однотипную схему бронирования с дополнительным бронированием верхней лобовой части корпуса танка.

Противокумулятивные секционные резинотканевые бортовые экраны имеют толщину 10 мм. Ширина танка по экранам равна 3520 мм, поэтому при железнодорожных перевозках бортовые экраны демонтируются.

Члены экипажа танка снабжены индивидуальными противорадиационными жилетами, а их рабочие места имеют локальную защиту от проникающей радиации.

Противоминная защита механика-водителя повышена за счет дополнительного бронирования днища танка, на которое снаружи в районе расположения механика-водителя приваривается каркас из броневых листов толщиной 20 мм

Изменено радиооборудование — вместо радиостанции Р-123М установлены радиостанция Р-173 и радиоприемник Р-173П.

Система 902Б запуска дымовых гранат обеспечивает постановку дымовой завесы на дальностях 200–350 метров. В ее состав входят восемь пусковых установок, неподвижно закрепленных на правом борту башни, дымовые гранаты ЗД6 калибра 81 мм и пульт управления у наводчика.

Ширина фронта дымовой завесы при залповом пуске четырех гранат составляет 100–120 метров, а средняя высота 8 метров. Время эффективного дымообразования одной гранаты от одной до двух минут.

Двигатель В-55У (с инерционным наддувом), устанавливаемый на танке, имеет мощность 620 л.с. Он отличается от В-55В впускными коллекторами. В коллекторе установлена перегородка, разделяющая поток всасываемого воздуха на две части. Одна часть поступает в первые три цилиндра двигателя, другая — в остальные три цилиндра. Такое конструктивное решение позволило повысить мощность двигателя на 40 л.с.

Танк Т-55А в экспозиции музея Великой отечественной войны в Киеве

Огнеметный танк ОТ-55, рядом с пушкой видно сопло огнемета АТО-200

В 1984 году в Омском КБТМ были разработаны и приняты на вооружение модернизированные танки Т-55МВ, Т-55АМВ. Они были спроектированы на базе Т-55М, от которого отличались системой дополнительного бронирования. Вместо многослойных экранов из комбинированной брони, устанавливавшихся на башне и корпусе Т-55М, в них был использован комплекс динамической защиты (КДЗ) 4С20 «Контакт» (увеличивает противокумулятивную защиту от моноблочных КС на 400 мм и более). Система вооружения Т-55МВ была аналогичной Т-55М, сохранялось и дополнительное противоминное бронирование днища.

Конструктивно элемент динамической защиты (ЭДЗ) состоял из тонкостенного коробчатого металлического корпуса, в котором находился маломощный подрывной заряд и две металлические пластины, расположенные по обе стороны от него. В момент попадания кумулятивного снаряда, заряд детонировал. При детонации наружная пластинка выбрасывалась навстречу кумулятивному потоку и рассеивала его. Нижняя пластинка отлетала к броне и, ударившись о нее отскакивала навстречу потоку, вызывая его дальнейшее ослабление. Таким образом, динамическая защита существенно снижала эффективность действия кумулятивных снарядов.

На танках Т-55МВ элементы динамической защиты устанавливались в передней части корпуса и башни, а на некоторых экземплярах ЭДЗ крепились на передней части бортовых резинотканевых экранов (от 10 до 42 шт. на борт). Танки Т-55МВ, Т-55АМВ выпускались на ремонтных заводах МО путем модернизации Т-55 и Т-55А соответственно.

Вариант Т-55АД стал первым в мире танком, в конструкции которого была применена активная защита, позволившая получить высокий уровень защищенности без существенного увеличения боевой массы машины.

В период с 1977 по 1982 год, в СССР были выполнены опытно-конструкторские работы по созданию комплекса активной защиты, получившего название «Дрозд». Комплекс предназначался для защиты танка Т-55А от противотанковых управляемых ракет (ПТУР) и противотанковых гранат (ПГ) путем их подрыва, механического повреждения или отклонения от заданной траектории.

Т-55АД был разработан на базе танка Т-55А путем установки комплекса активной защиты ЮЗОМ «Дрозд» и имел обозначение «Объект 155АД». На вооружение танк принят приказом Министра обороны СССР от 12 сентября 1983 года.

Принцип действия комплекса заключался в обнаружении и сопровождении (при помощи радиолокатора) подлетающей к танку со скоростью до 700 м/с ПТУР или гранаты РПГ и воздействия на них за счет подрыва специального защитного снаряда осколочного типа. Конструктивно «Дрозд» состоял из радиолокационной станции, системы вооружения и системы управления. Радиолокационная станция обнаруживала и сопровождала нападающие противотанковые средства (ПТС). Система вооружения обеспечивала отстрел защитного боеприпаса ЗУОФ14 и подрыв его на заданной дистанции. Поражение нападающего ПТС осуществлялось осколочно-фугасным действием защитного боеприпаса.

Система вооружения размещалась на бортах башни. На каждом борту были жестко закреплены по два блока с двумя 107-мм защитными снарядами в каждом. Снаряды одного блока обеспечивали поражение ПТУР, подлетающего к танку из определенного сектора.

ПТУР обнаруживалась на удалении 130 м от танка одной из двух радиолокационных станций, размещенных в герметичных броневых корпусах на бортах башни за блоками вооружения. С дистанции 60 м начиналось сопровождение цели, измерение параметров движения которой производилось в аппаратурном модуле, закрепленном снаружи на кормовой части башни. На основании полученной информации, аппаратурой управления вырабатывалась команда на производство выстрела защитного снаряда из определенного блока вооружения. Подрыв защитного снаряда вызывал либо взрыв боевого заряда, либо снижение его бронепробиваемости (за счет повреждения кумулятивной воронки его боевой части), либо отклонение от траектории. Вероятность поражения боевой кумулятивной части ПТУР в защищаемой зоне была не менее 70 %. Таким образом, оснащение серийных танков комплексом активной защиты «Дрозд» снижало их потери в различных боевых ситуациях в 2–3 раза.

Кроме комплекса «Дрозд», танк Т-55АД имел дополнительное бронирование корпуса и днища, на нем устанавливался баллистический вычислитель БВ-55 и лазерный дальномер. Часть танков с активной защитой была изготовлена на базе танков Т-55М (Т-55МД) и Т-55АМ (Т-55АМД).

Конец притязаний

Павленко С.Б.

_{Спонсор рубрики — NOC international^® Настоящие подшипники}

Наиболее интересной особенностью военно-морского соперничества между Британией и Францией в середине девятнадцатого века была степень сосредоточенности соперников друг на друге. Каждая сторона считала, что у нее есть лишь один реальный соперник — другая сторона. В опубликованной в 1844 году статье один французский офицер писал: «Сила и мощь нашего флота не может быть относительной, она должна иметь эталон. Этот эталон не есть воображаемая величина: это английский флот». Написанное им верно было и на туманном Альбионе: впрочем, можно заметить, что внимание британского Адмиралтейства не было приковано исключительно к французскому Морскому министерству. В 1849 году тогдашний премьер-министр Пальмерстон так прокомментировал предложение французского министра иностранных дел о взаимном сокращении флотов: «Уровень наших морских сил определяется столь многими соображениями, связанными с нашими торговыми и политическими интересами во всех уголках земного шара, что для британского правительства решительно невозможно связать его с уровнем морских сил любой другой державы».

Батарейный броненосец “Repulse”

Батарейный броненосец “Zealous”

Французский флот тоже изредка отвлекался от соперничества с Royal Navy. Но британские имперские и торговые

_…???…

менее склонен мереть силу своего флота относительно живущего по другую сторону Канала соседа. Тем не менее, в середине девятнадцатого века именно французский флот был основным фактором в морских расчетах Уайтхолла. Можно говорить о том, что биполярность отношений флотов Британии и Франции и их концентрированность друг на друге привели, по сути, к самоподдерживающемуся соперничеству и, соответственно, гонке морских вооружений. Такая характеристика является довольно общей для всех современных гонок вооружений — особенно между США и СССР после 1945 года. Конечно, можно вспомнить и более ранние примеры — в первую очередь соперничества из-за религиозных расхождений. Но описываемое соперничество отличалось и другими особенностями современных гонок вооружений — которые, собственно, и определяют таковую гонку, и которые впервые в истории проявились вместе в англо-французском морском соперничестве середины девятнадцатого века. Этих особенностей пять. Основное — вовлеченные в гонку державы располагали финансовыми, промышленными, научными и управленческими ресурсами, достаточными, чтобы вести эту гонку достаточно долго. В шестнадцатом-семнадцатом веках такое было невозможно — гонки вооружений быстро прекращались из-за вызванного ими финансового или административного истощения. В самом деле, лишь с середины девятнадцатого века и лишь несколько государств — в первую очередь Британия и Франция — обладали достаточно мощными и гибкими ресурсами и административной машиной. Но существовали и другие особенности. Первая — высокий уровень военно-технического прогресса, когда почти каждый шаг в гонке означал появление важных усовершенствований вооружения. Вторая — большой объем информации о вооруженных силах противника. Третья — большая часть населения обеих стран, заинтересованная или даже глубоко вовлеченная в развитие соперничества. И, наконец, четвертая — значительное сходство противников.

Но, начавшись в середине 40-х годов XIX века появлением парусно-винтовых линейных кораблей, достигнув своего апогея в начале 60-х годов из-за появления первых броненосцев, эта гонка постепенно затихла после франко-прусской войны 1870 года. Период, в течение которого происходило это военно-морское соперничество, был назван современниками «второй Столетней войной».

Необходимо заметить, что когда на Британских островах осознали степень своего первоначального отставания от французских программ, в дело были задействованы не только все промышленные и научные резервы, но и разведывательные, включая туристов. Некоторые из этих «туристов» были не более чем шпионами. Так, британский инженер-кораблестроитель Юджин Суэни (Eugene Sweny) несколько раз в конце 1850-х годов отправлялся во Францию для выяснения достигнутого французскими государственными и частными верфями прогресса. Он показал себя хорошим наблюдателем и особенно отличился в получении информации от рабочих верфей, немало узнав о последних французских нововведениях. В 1859 году ему даже удалось раздобыть чертежи первого французского броненосца «Глуар», которые в Морском министерстве если и не считали секретными, то демонстрировать их каждому желающему уж точно не собирались. «Глуар» стал целью еще одного подозрительного субъекта. Им был лорд (!) Кларенс Пэйджет, ни много ни мало — Парламентский секретарь Адмиралтейства в 1859… 1866 годах. В гражданском костюме он прошмыгнул на верфь в Тулоне, вскарабкался на борт недостроенного броненосца и при помощи зонтика начал измерять основные размеры корабля. Возможно, единственное, что спасло его от ареста, могущего иметь серьезные последствия, — репутация английских туристов, прославившихся своим необычайным любопытством.

В конце концов принятые меры дали свои результаты, и ко второй половине 60-х годов некий баланс сил на море между Англией и Францией был установлен. Это позволило кораблестроителям с обоих сторон Ла-Манша успокоиться и отойти от авральных темпов и методов работы по насыщению флотов своих государств мало-мальски пригодными новомодными броненосными «комодами». Соответственно, значительно совершеннее стали и конструкции закладываемых кораблей, стали применяться материалы более высокого качества — в первую очередь сталь и железо, да и промышленность, пережив небывалый технологический шок (от пилы — к доменной печи!), стала более-менее справляться с футуристическими (по мнению производственников) проектами невиданных ранее кораблей. На это же время приходится и окончательное вытеснение дерева, как конструктивного материала, из военно-морского кораблестроения.

Батарейный броненосец “Pallas”

Так последним британским деревянным линейным кораблем стал «Рипалс», переоборудованный по типу «Зилэс». Его постройка продолжалась целых 11 лет — с 1859 по 1870 год, посрамив по этому показателю даже «Сюффреня»; но вина за это лежит не на английских верфях: просто Адмиралтейство решило подождать результата более ранних переоборудований. Начат «Рипалс» был на казенной верфи в Вулвиче, а заканчивать его пришлось уже в Ширнессе, поскольку Вулвичский кораблестроительный завод за эти долгие годы успели закрыть в ходе программы модернизации кораблестроительной промышленности.

Все деревянные броненосцы, оказавшиеся в рядах Королевского флота только исключительно в качестве «пожарной меры» на британское отставание (см. «НиТ» № 9 за 2007 г.) от французской программы строительства броненосного флота, несмотря на свою неудачность (врожденную!) оказались очень востребованными боевыми единицами. Так, «Принс Консорт» и «Оушн» провели свой век в дальних плаваниях и на отдаленных колониальных базах, причем «Оушн» ни разу после подъема своего вымпела вплоть до окончания активной службы не бросил якорь в родных британских водах!

Уже к моменту достройки «Зилэс» выяснилось, что броненосцы стали «слишком» неуязвимыми: орудия, как правило, не могли пробить брони противников даже на самых малых дистанциях. Подобное положение совершенно не устраивало артиллеристов; стали разрабатываться все более мощные пушки — началось соревнование между снарядом и броней, ставшее стержнем, вокруг которого вращалось все последующее развитие класса бронированных кораблей.

Более мощные пушки и более толстая броня имели очень значительный вес. Это означало, что корабль уже вряд ли может быть забронирован на всем своем протяжении по длине и высоте корпуса. Первой жертвой стала батарея. Тяжелые орудия крупного калибра не могли устанавливаться в прежнем количестве; их число уменьшилось, и батарея постепенно все более и более «сжималась» к центру корабля. Так, из броненосцев с бортовой батареей развились броненосцы с центрально расположенной батареей (одним из которых и стал многострадальный «долгострой» «Рипалс»). Следующим шагом конструкторов был переход к так называемым «казематным броненосцам», в которых главное артиллерийское вооружение предельно «стягивалось» к центру корабля и размещалось в своеобразной «коробке», чем-то напоминавшей крепостные казематы. Именно эти казематы усиленно бронировались, в то время как оконечности корабля защищались броней лишь номинально либо вообще оставались небронированными. Мера вполне оправданная на то время, учитывая резкий рост тогдашних орудий в количественных характеристиках (вес самого орудия, вес снаряда, рост начальной скорости снаряда) и крайне медленное увеличение качественных (увеличение скорострельности пушек и разрывного действия снарядов), — тогдашние «орудия главного калибра» давали один прицельный выстрел в несколько минут (иногда — в несколько десятков минут!) Естественно, попадания снарядов противника в корабли должны были быть весьма редким явлением, и потому защищать требовалось жизненно важные центры корабля, в первую очередь, артиллерию и паровые машины с котлами (также располагавшиеся в центре судна). Собственно говоря, отличить, где заканчиваются «броненосцы с центральной батареей» и начинаются уже «казематные броненосцы» для тогдашних военно-морских специалистов было весьма проблематично… Заочное соревнование двух знаменитых кораблестроителей своего времени, главных конструкторов французского (Дюпюи-де-Лом, создателя «Глуара») и британского (Айзек Уоттс, автора проекта «Уорриора») флотов продолжалось…

«Свежую кровь» в соревнование первых броненосцев, страдающих кучей «детских болезней», внесла Англия. В 1862 г. пост главного корабельного инженера занял сэр Эдуард Рид (Sir Edward Reed). Начало своей службы в этой должности он ознаменовал проектированием серии кораблей умеренных размерений, хорошо защищенных броней, удобных для управления, с хорошим ходом. Решительный шаг вперед по этому пути представлял собой английский казематный броненосец «Беллерофон» («Bellerophon»), имевший 6-дюймовый железный броневой щит по ватерлинии, доходящий по высоте только до средней палубы; выше его был поставлен 150-мм каземат для десяти крупнокалиберных (229-мм) орудий. Кроме того, было установлено два 175-мм орудия в носовом забронированном щите и одно 175-мм в корме, несколько 102- и 152-мм пушек стояло открыто на палубе. Благодаря мощной машине и увеличенному отношению длины к ширине его скорость хода доходила до 14,2 узлов. Боевая рубка в носовой части была покрыта более толстой 200-мм броней. Носовая часть корабля имела форму прочного тарана. Поворотливость и маневренные качества корабля значительно улучшились: раньше на штурвалах приходилось ставить до 70 человек, поворачивавших в течение двух минут руль всего лишь на 20°, теперь же обыкновенный руль был заменен балансирным. Паровых рулевых машин в то время не было; первая удачно сконструированная паровая рулевая машина появилась только в 1866 г.

Батарейный броненосец “Bellerophon”

Кроме указанных преимуществ (возможность ведения продольного огня и увеличение скорости хода при сохранении парусности) корабль этот имел ряд конструктивных усовершенствований. Корпус его был построен по так называемой «клетчатой», или бракетной системе набора, сохранившейся с теми или иными изменениями до настоящего времени (продольно-поперечная система). Набор состоял из продольных непрерывных связей (стрингеров), между которыми поставлены шпангоуты из отдельных кусков (бракетов) листового железа или стали. Поверх набора настилалась внутренняя обшивка, гак что получалось междудонное пространство высотой 1 м, обеспечивавшее непотопляемость корабля при повреждении наружной обшивки днища. Таким образом корабль получил двойное дно на всем протяжении корпуса; впервые в значительных количествах использовалась сталь — пока что только для облегчения конструкции. Водонепроницаемые шпангоуты и стрингеры, поставленные через определенные промежутки, разделяли междудонное пространство на отдельные клетки, отчего эта система набора и получила свое название. Корпус до средней палубы был разделен водонепроницаемыми поперечными переборками. Сам корпус в средней части получил более «квадратные» обводы, также ставшие традиционными для последующих поколений линкоров.

Клетчатая система набора корпуса была комбинацией поперечной и продольной систем. Длина этого корабля в 11,5 раз превышала его углубление, поэтому постройка по поперечной системе была невозможна. Строители предложили продольную систему набора, состоящую только из продольных стрингеров в днище, по бортам и под палубой; каждому стрингеру соответствовал пояс наружной и внутренней обшивки. Корпус представлял собой как бы двойную железную трубчатую балку с продольными ребрами. Такая чисто продольная система набора из-за трудности ее осуществления была единичной и в дальнейшем развилась в современную продольную систему набора корпуса корабля.

Артиллерия его была сосредоточена в средней части в небольшой центральной батарее и была защищена не только бортовой броней — у корабля имелись еще и толстые поперечные переборки (траверзы), защищавшие от продольного огня. При постройке «Беллерофона» было введено более удобное расположение орудий для артиллерийского обстрела прямо по носу, в расчете на использование пушек при таране корабля противника. На «Беллерофоне» были установлены 12- и 6,5-тонные дульнозарядные нарезные орудия, но ни одно из орудий, расположенных в центральном каземате все-таки не могло вести огонь прямо по корме или по носу.

По тому же типу, но с большими усовершенствованиями был построен «Геркулес» — как увеличенная версия «Беллерофона», с более толстой броней и более мощным (и тяжелым) оружием. Он имел острый форштевень в отличие от кораблей предыдущих серий (влияние французской «Маженты»!), и полубак, улучшающий мореходные качества. «Геркулес» не имел развитых помещений в корме, столь необходимых для флагманского корабля — а ему пришлось нести большую часть своей ратной службы именно в качестве флагмана Средиземноморского Флота. Из технических новшеств необходимо отметить балансирный руль, который уменьшал физические усилия употребляемые для управления кораблем через штурвал. Впоследствии, в 1874 году, на корабль в числе первых установили паровой привод руля. «Геркулес» был первым военным кораблем, который нес новейшую артиллерию из дульнозарядных нарезных 10-дюймовых орудий, которые были расположены (по четыре штуки) с обеих сторон каземата. Эти орудия, каждое из которых весило 18 тонн, выпускало снаряды весом в 180 кг с начальной скоростью 525 м/с. Хорошо обученная команда могла вести огонь из такого орудия каждые 70 секунд. Кроме того, носовое и кормовое орудия могли поворачиваться в пределах нескольких градусов относительно продольной оси корабля, чтобы вести огонь через амбразуры, расположенные в стенах батареи. 9-дюймовые орудия были размещены так, чтобы обеспечивать сильный носовой и кормовой огонь, а 7-дюймовые орудия должны были вести бортовой огонь. Для этого ради увеличения углов обстрела применили скошенные пушечные порты. Это же пытались сделать еще раньше на «Палласе»; теперь их приняли окончательно и применили как для размещения тяжелой, так и для легкой артиллерии. Впоследствии такая схема размещения артиллерии была принята для большинства британских кораблей. Наибольшая толщина брони «Геркулеса» достигала 9 дюймов; а два его 10-дюймовых дульнозарядных орудия могли стрелять, отступив только несколько градусов от диаметральной плоскости. Ко времени своего спуска «Геркулес» был лучшим из всех кораблей того времени. Перед вроде бы вырвавшимися вперед французами опять замаячил настойчивый призрак спины противника…

Батарейный броненосец “Hercules”

В то же время для службы на отдаленных станциях англичанами были спроектированы 6 меньших кораблей типа «Одэйшес». При водоизмещении меньшем, чем у «Геркулеса», на 2500 т они также были защищены 8-дюймовой броней. Главная артиллерия их размещалась в каземате. Кроме этого вооружения у них имелась вспомогательная батарея, немного выступавшая за борт; также по углам были устроены скошенные порты для погонных и ретирадных пушек. Эти корабли являлись первыми английскими броненосцами с батареей на верхней палубе.

С назначением Э. Рида на должность главного кораблестроителя Великобритании маятник «военно-морской моды», иначе говоря — источник новшеств в военном кораблестроении стал постепенно перемещаться за Канал — к большому неудовольствию французов. Но тут уже вступили в действие законы экономики: отныне строить (причем — быстро и добротно!) и содержать (причем — на должном уровне!) большие флота могли себе позволить только государства с высокоразвитой экономикой и стабильными финансами. Англичане, укрытые на своих Островах от иностранной агрессии, заведомо оказывались в выигрышном положении. Ну а заводы Виккерса и Армстронга, наряду с казенными предприятиями, всегда соответствовали наивысшему уровню развития тогдашних технологий.

На ридовский «Беллерофон», безусловно открывший новую веху в броненосном противостоянии своей новаторской конструкцией, которая ознаменовала переход от батарейных броненосцев к броненосцам казематным, французы незамедлительно ответили (но уже — ответили, а не позвали за собой!) закладкой уже упоминавшихся нами ранее «Маренго» — первых французских броненосцев с центральной батареей. Высокобортный корпус с заметным «наростом» в носовой части, вмещавший более крупнокалиберную и современную артиллерию (хотя ее скорострельность вызывала сомнения), венчался грозным тараном — были учтены уроки сражения австро-итальянских флотов при Лиссе (мы еще расскажем о нем). Такое же водоизмещение, как у англо-саксонского противника, при значительно более толстой броне (200 мм против 150 мм) говорило о неплохо продуманной конструкции и удачной внутренней компоновке. Об этом же говорил и тог факт, что при менее мощных машинах (почти на 40 %!) «Маренго» уступал «британцу» всего пол-узла! При «очной» встрече успех явно должен был склоняться на сторону «француза»… Но противоестественное соединение в конструкции корпуса связи «железо-дерево» сводило «на нет» все преимущества. Герметичность водонепроницаемых переборок в деревянном корпусе (а «Маренго» опять-таки построили из дерева, а затем уже обшили броней!) была, мягко говоря, сомнительной, причем с увеличением срока службы надежность их неуклонно снижалась. Высокий забронированный борт вкупе с тараном, ухудшавшим всхожесть на волну, оказался источником неудовлетворительной остойчивости, что при получении подводной пробоины (опять-таки — переборки!) могло закончиться для корабля фатально. Кроме того, из-за отставания французской металлургической промышленности и главное — из-за разгоревшейся франко-прусской войны, вступление кораблей этой серии в строй затянулось, а в середине 70-х годов требования к кораблям этого класса значительно изменились. Таким образом, «ответ на инициативу» англичан затянулся на 10 лет… Благо, что долгие сроки строительства позволили французам наконец-то образумиться и последовать за англичанами (опять — последовать!) при строительстве последнего корабля серии — «Фридланда». Этот корабль уже строился целиком из железа. Количество водонепроницаемых переборок было на нем увеличено в два раза. Совершенно справедливо не считая британские «косые» орудийные порты гениальным открытием, французы для двух 274-мм орудий применили что-то наподобие будущих барбегных установок, установив орудия на вращающихся станках. Необходимо признать, что именно французским кораблестроителям военные корабли обязаны такому важному новшеству, как спонсону, позволявшему избавиться от проклятия парусного флота — крайне слабого артиллерийского огня в оконечностях. Размещение артиллерии на «Фридланде» хотя и не стало хрестоматийным, но было значительно эффективнее, чем на британских «утюгах», обеспечивая наивыгоднейшие углы ведения огня для большинства орудий. К недостатку корабля следует несомненно отнести устаревший способ набора корпуса (англичане уже вовсю применяли свой «бракетный») и отсутствие по этой причине двойного дна.

Казематный броненосец “Swiftsure”

Казематный броненосец “Iron Duke”

Офицерский состав броненосца “Triumph”, 1886 г.

Следующую серию французских броненосцев — типа «Ришелье» — можно рассматривать и как логическое развитие идей, заложенных в конструкцию «Маренго», так и ответом на британский «Геркулес». Т. к. первый корабль этой серии был заложен даже раньше, чем некоторые корабли предыдущей серии, то такая точка зрения кажется оправданной.

Основное вооружение корабля — шесть 274-мм орудий с длиной ствола в 18 калибров (иногда их называют сокращенно — 27-см) — размещалось по-новомодному в центральной батарее, а четыре 240-мм орудия располагались на поворотных барбетах, обеспечивающих кораблю достаточно хорошую возможность огневого маневра. Еще одно такое же орудие размещалось в носовой части под полубаком — усиливая огонь в носовом секторе. Безусловно, на тот момент расположение артиллерии на «Ришелье» было намного прогрессивнее, чем на британских кораблях, что в реальном боевом столкновении могло играть решающую роль. При рассмотрении характеристик «Ришелье» и «Геркулеса» нетрудно заменить, что при одинаковой толщине брони (причем французская броня была более высокого качества и оставалось таковой на протяжении более тридцати лет) корабли имели примерно одинаковые размеры, но площадь бронирования у французов была выше. Ширина броневого пояса составляла почти 2 метра, а общий вес установленной брони достигал 1690 т. Но в отличие от «Геркулеса», построенного целиком из железа, у «Ришелье» из железа была построена только верхняя часть корпуса, а ниже ватерлинии мы встречаем все то же дерево. Насколько это ухудшало прочностные и эксплуатационные характеристики корабля — говорить даже не приходится. И если головной «Ришелье» прослужил (вернее — проплавал) 25 лет, то британский аналог — все 65! Что же касается скоростных характеристик, то преимущество «Геркулеса» оказалось просто неоспоримым — более чем на полтора узла! Сказался тот факт, что именно в это время англичане вырвались вперед в создании все более и более совершенных паровых машин, причем удерживали это первенство вплоть до Первой мировой войны. Такое преимущество могло обеспечить «британцу» возможность самому выбирать дистанцию боя и наивыгоднейшие углы обстрела, сведя к минимуму преимущества барбетов «французов». Хотя французы и утверждали, что на испытаниях «Ришелье» выжал все 14 узлов, — верится в это с трудом. «Систершипы» французского броненосца несколько отличались друг от друга. Так, «Тридан» (или «Трайдент») нес только две барбетных установки с 240-мм орудиями, а центральная батарея была увеличена до восьми 274-мм пушек. На «Кольбер» же французы, как бы опомнившись, при том же количестве 274-мм орудий догрузили корабль еще и шестью 240-мм. Вся артиллерия была наиновейшей — образца 1870 года (сказался урок, преподанный прекрасной артиллерией пруссаков!). В целом оба проекта примерно соответствовали друг другу, и отдать однозначное преимущество одному из кораблей было бы затруднительно, если бы не одно «но». Сроки. Англичане ввели «Геркулеса» в состав Royal Navy в 1868 году, a La Royale пополнился «кардиналом» спустя целых восемь лет! Конечно, сказалась война с Пруссией, но в военно-морском соперничестве таких опозданий не прощают…

После Крымской войны Британия заняла более изоляционистскую позицию в отношении Европы, чем прежде. В начале 1860-х годов британская общественность утвердилась во мнении, что немало стоившая Крымская война «ради защиты турок от русских» была пустым расточительством, поспособствовавшим к тому же росту престижа Франции. Многие политики пришли к тем же выводам. Это удержало Англию от вмешательства во время польского восстания 1863 года. Такая позиция Британии обозначила конец (по крайней мере в европейских делах) англо-французского союза. Это не пошло на пользу британскому правительству, так как скорым последствием стало унижение Великобритании из-за Шлезвиг-Гольштейнского вопроса в 1864 году. Пальмерстон и министр иностранных дел лорд Джон Рассел, пытаясь заставить Австрию и Пруссию отвести войска с территории герцогств, прибегли к угрозе применения силы. Но без поддержки Франции сама Британия не обладала достаточной силой для осуществления угрозы. Военно-морская мощь не могла оказать должного влияния, а численность экспедиционного корпуса не превзошла бы и 20 тысяч человек. Естественно — блеф был распознан, хотя бы потому, что Уайтхолл столкнулся здесь с таким реалистом, как Бисмарк, грубо заявившим, что если британская армия высадится, то он пошлет свою полицию арестовать ее. Британцам пришлось стерпеть эту оплеуху, что неизбежно ослабило их престиж и усилило уже существовавшую тенденцию к изоляционизму.

Благодаря описанным переменам в Европе и британской реакции на них, соперничество Британии и Франции неминуемо сходило на нет хотя бы потому, что невмешательство означало меньшее внимание британцев к континентальной дипломатии французов. Но эти же перемены на континенте привели к тому, что возможная опасность со стороны Франции снизилась. Возвышение объединяющейся под руководством Бисмарка Германии представляло серьезную проблему для Франции. Как было заявлено в британском парламенте в 1866 году: «У Франции появился новый соперник, и ее неизбежное противостояние с объединенной Германией станет залогом нашей безопасности и покоя».

Батарейный броненосец “Suffren”

Может показаться странным, но во Франции снижением остроты военно-морского противостояния были удовлетворены едва ли не в большей степени. Был период, около 1860 года, когда некоторые французские морские офицеры надеялись, что Франции удастся удержать лидерство в военном кораблестроении. Но этот период был короток. Британские финансовые и промышленные ресурсы, будучи задействованы в гонке, быстро заставили мечтателей осознать тщетность своих надежд. Но французы и так считали, что достигли немалого. В 1840-х годах у них было достаточно поводов полагать, что британцы без должного уважения относятся не только к Франции, но и к боевым качествам и мощи La Royale. Но уже в начале 1860-х у британцев были основания считать, что флот соперника едва ли уступает их собственному. Конечно, знающие люди понимали, что Royal Navy остается более многочисленным, но французский флот слишком близко подобрался к нему, слишком часто становился причиной потрясений и неприятных открытий, чтобы британцы могли по-прежнему его презирать. В указанный период оба флота рассматривали друг друга как почти равные — что стало настоящим бальзамом для уязвленной гордости французов, смягчило воспоминания о высокомерном отношении британцев и приглушило жажду реванша.

Возможно, что нечто подобное произошло и в отношении баланса сухопутных сил. Основной причиной страхов британцев на протяжении 40-х годов была мощь французской армии. Британская была гораздо малочисленнее, немалая ее часть находилась за пределами метрополии, посему удачная высадка французов могла сделать положение безнадежным. Действия британской армии в Крыму сильно подорвали ее репутацию. Когда в конце 1850-х французы оказались близки к тому, чтобы получить численное преимущество на море, морское вторжение стало практически возможным. Но вскоре ситуация изменилась. Во-первых, паника вызвала усиление мощи британского флота. Во-вторых, была начата программа постройки укреплений для защиты верфей от атаки с суши. B-третьих, была организована мощная добровольная армия. В итоге разрыв между армиями соперников заметно сократился. Британцы, равно как и французы, полагали, что извечная слабость была устранена, что не могло не укрепить самоуверенность обеих сторон.

Батарейный броненосец “Colbert”

Как в 1840-х годах наблюдался непрерывный рост бюджета обоих флотов, так в 1860-х — во всяком случае, после окончания всплеска кораблестроительной активности в начале десятилетия — можно было заметить его снижение. Оба министерства финансов постарались извлечь выгоду из ослабления соперничества и вынудили моряков экономить как на постройке, так и на развертывании и готовности кораблей.

С 1861 по 1869 год французский военно-морской бюджет сократился с 230 до 180 миллионов франков, британский — с 12,5 миллионов фунтов до 10. По различным причинам, в основном — из-за роста стоимости кораблей, расходы так и не снизились до того уровня, на котором они находились до начала соперничества. (Бюджеты обоих флотов за 1840 год составляют едва ли половину от бюджетов 1869 года). Здесь вновь проявляется одна из особенностей гонок вооружений — после того, как пик пройден и угроза миновала, расходы военных ведомств стабилизируются на новом, прежде недостижимом уровне.

Французское правительство, конечно же, было озабочено последствиями возвышения Германии еще больше британцев. Французские политики никогда не имели возможности в той мере, что и британские, сконцентрировать все силы на морских делах и морском соперничестве. Длинная сухопутная граница требовала содержать мощную сухопутную армию, хотя и давала Франции определенные возможности — например, расширить территорию до устья Рейна. Но в 1840-50-х годах у французов еще не было причин ожидать нападения на суше — именно этим объяснялось внимание французов к морским делам и их значительные расходы на флот. Германия в то время не представляла серьезной угрозы, гарантией чего был австро-прусский антагонизм, выродившийся в австро-прусскую войну 1866 года.

Конец необъявленной “второй Столетней войне” положила война с Пруссией вполне реальная. В франко-прусской войне в 1870 году Франция потерпела жестокое поражение на суше. Ей так и не понадобился свой мощнейший флот, заставлявший трепетать «владычицу морей». Противник оказался по другую сторону. И хотя броненосцы Наполеона III блокировали все германские порты, это не помешало Пруссии разбить Францию при Седане и достигнуть всех поставленных целей. Флот, ориентированный на соперничество с британцами на просторах мирового океана, просто не мог приблизиться к беззащитному германскому побережью из-за мелководья…

• Деревянный батарейный броненосец «Рипалс» («Repulse»), Великобритания, 1870 г.

• Деревянный батарейный броненосец «Паллас» («Pallas»), Великобритания, 1866.

• Броненосец с центральной батареей «Беллерофон» («Bellerophon»), Великобритания, 1866 г.

• Казематный броненосец «Геркулес» («Hercules»), Великобритания, 1868 г.

• Казематный броненосец «Айрон Дьюк» («Iron Duke»), Великобритания, 1871 г.

• Батарейный броненосец «Маренго» («Marengo»), Франция, 1869 г.

• Батарейный броненосец «Ришелье» («Richelieu»), Франция, 1869 г.

Не дура, но и не совсем пуля ("Нестандартное" метательное оружие)

Панченко Г.

Об основных типах доогнестрельного метательного оружия мы уже говорили. Но оно не сводится лишь к лукам и арбалетам — пускай даже это и действительно «мэйнстрим».

В этой статье речь пойдет о том, что за гранью мэйнстрима. А там есть пускай и диковинные, но очень эффективные типы оружия, да и боеприпасов к нему…

Как о джунглевом оружии о сарбакане слышали многие. Но тем, кто читал «Графиню Монсоро», впору задуматься: а откуда это оружие взялось во Франции XVI в., почему вдруг оно вошло в такую моду среди французской аристократии, до короля включительно? Или это выдумка Дюма?

Нет, не выдумка. «Духовое ружье», «духовая трубка», сарбакан — все это одно и то же оружие, правда, существующее в нескольких достаточно различных вариантах. Оно было завезено в Европу вскоре после начала эпохи Великих географических открытий и сразу же сделалось любимой «игрушкой» самых разных слоев общества. Правда, по-настоящему боевым оружием сарбакан там не стал — в отличие от «родных» краев. В Европе же он использовался и для забавы, и для отработки навыков прицеливания, иногда даже— как средство тайной связи (пульки сарбакана порой скатывались из секретных записок, которые таким образом можно было беззвучно «переправить» в окно или прямо в руки адресату). Как развлекательно-игровой снаряд эта «плевательная трубка» бытует до сих пор, прежде всего — у подростков. У писателей, как видим, тоже, особенно в исторических романах (да и в фантастике). Но все-таки мало кто из подростков, фантастов и любителей исторической беллетристики представляет ее возможности как боевого или охотничьего оружия.

Первое и главное. Почему-то все, ну прямо-таки все обожают стрелять из сарбакана колючками, сорванными со ствола ближайшей пальмы или ветки ближайшего куста. Напрасно! Надо делать очень ровную и чрезвычайно тщательно обработанную стрелку длиной сантиметров 20–30, толщиной — поменьше вязальной спицы, надо обматывать ее черенок близ середины специальным уплотнителем, чтобы как следует прилегала к стволу, надо кропотливо заострять наконечник, порой даже делать на нем надрезы перед острием, чтобы он обламывался в ране (ну и, соответственно, чтобы яд, скапливающийся прежде всего в глубине этих надрезов, без помехи мог делать свое дело)… Попроще, чем изготовление лучных стрел, но тоже целая история.

Хотя — вообще-то «снаряд» сарбакана может напоминать собой не спицу, а, извините за выражение, тампакс. Но это уже оружие исключительно «межчеловеческих» отношений, причем — только совсем ближнего боя, городского, даже скорее коридорного. Плотный короткий жгут волокнистого (не обязательно ватного) «тела», пропитанного ядом, — и торчащее из него тройное игольчатое жало в виде мини-остроги. Вот этот наконечник, разумеется, кованый. А стрела-спица обычно обходится без металла на острие.

(Те отравленные стрелки, которыми пользовались ниндзя — как раз такие вот «тампаксы», а не шипы. Источником яда в этом случае служил корень аконита. А вообще-то, конечно, искусство «фукибара-дзюцу», боевой стрельбы из духовых трубок, даже в Японии было присуще не одним лишь ниндзя. Но в любом случае оно было атрибутом ближней диверсионной схватки, а не полевого сражения или осадного боя. Впрочем, при осаде иногда как раз и возникала настоятельная нужда в использовании диверсантов…)

… Это все еще «первое и главное». Переходим ко второму. Сарбакан как оружие не просто боевое, но и достаточно «главное» отмечен, прежде всего, в индонезийско-малайском регионе — а также в Южной Америке. Сарбакан Старого Света чуть-чуть мощнее и удобней в обращении, потому что снабжен (ну, не всегда — но часто) раструбом-нагубником. Именно он-то и попал в Европу на еще только-только постсредневековом этапе. Современные читатели «Графини Монсоро», наверно, никак не могут понять: через какой раструб один из ее героев ухитряется издавать замогильные звуки, смущая королевскую душу. А это — воронка нагубника. В стреляющих бузиной или рябиной «харкалках» нынешних тинейджеров ничего подобного не имеется, но ведь они — деградировавший тип «оружия», для смертоубийства не предназначенный (и слава богу!).

«Боевой» выстрел из такого сарбакана осуществляется сильным и резким выдохом: не реберным, а диафрагмальным. По-индейски, без нагубника, стреляют иначе: следует плотно обжать его губами и закупорить отверстие языком, а затем мощным, но плавным выдохом (тоже за счет диафрагмы) до отказа надувают щеки — и за миг до этого самого «отказа» убирают язык.

(Вы, дорогой читатель, в отрочестве обходились без таких ухищрений? Но — спорим на что угодно! — вы из своей тогдашней «харкалки» ни одного конкистадора не застрелили, да и ягуаров, скорее всего, на вашем счету немного.)

…Пробивать броню из сарбакана, кажется, еще ни один фантаст не пробовал. А те же конкистадоры (доспехов у них катастрофически не хватало) обычно норовили прикрывать себя и своих коней специальными «халатами», выкроенными из… одеял. Полной гарантии это прикрытие не давало, но все-таки позволяло сохранять немало «хитпойнтов». Правда, все же поменьше, чем в компьютерной игре Diablo, где индейско-пигмейского вида дикарята (куда смотрят адепты политкорректности?!) бьют по вам из сарбаканов почти в упор, залпами, но ухитряются лишь минимально испортить самочувствие…

Но все-таки, если без шуток: какова боевая дистанция такой стрельбы?

Наиболее полные данные появились после того, как во время Второй мировой войны американские и австралийские инструкторы проверяли возможность привлечения даякских племен Индонезии к партизанской борьбе против оккупировавших острова японцев. Даяки действовали, естественно, своим традиционным оружием, из которого в джунглевой войне лучше всего показали себя сарбаканы.

На расстоянии 20–25 м духовая стрелка уверенно поражала цель размером с апельсин, вонзаясь в нее достаточно глубоко.

На дистанции порядка 35 м (а дальше в джунглях не стреляют) она пробивала армейскую униформу — но в том, собственно, не было нужды, так как меткость сохранялась достаточная, чтобы на выбор попадать в части тела, не прикрытые плотной одеждой.

Максимальная дальность выстрела не проверялась — и даяки, и инструкторы подходили к делу практически. Однако на расстоянии 10–15 м острейшая легкая стрелка гарантированно пробивала человеку грудную клетку, что в условиях джунглей могло обеспечить верную смерть и без применения яда, и даже без попадания в сердце. За последним дело бы не стало: на такой дистанции опытный стрелок попадал в… канцелярскую кнопку!

Вывод: на двойной-тройной длине трубки (чуть далее мы увидим, что это за длина!) уж одеяло-то стрела пробьет. Вот только сделать на таком расстоянии боевой выстрел не всегда удастся. Разве что из засады…

А габариты охотничье-боевого сарбакана довольно солидные: минимум 2 м в длину, довольно часто 2,5–3. Иногда он был снабжен даже прицелом и своеобразной мушкой (!), иногда — легким подсошником (!!). В совсем особых случаях «подсошник» мог быть и живым: тогда сарбаканом управляли вдвоем с «оруженосцем», клавшим ствол себе на плечо или согнутую спину (!!!).

Обычно все-таки стрелок обходился без таких крайностей. Но за дудочку мощный сарбакан не выдашь! Тут даже от бесшумности выстрела (если честно — то далеко не полной) не так чтоб очень много проку в смысле маскировки. Имеется в виду, конечно, ситуация, когда, кроме пораженной первым попаданием «мишени», в наличии есть еще и ее товарищи, вооруженные и готовые к бою. Если даже никто из этих кандидатов в новые мишени и не услышит на 20-35-ти метрах мощный «толчковый» выдох — а он звучит как приглушенный кашель, так что в шуме листвы, волн, копыт действительно может раствориться, — то все равно они способны задаться вопросом: отчего это во-он тот совсем не подозрительный прохожий вдруг совершенно непринужденным и естественным движением невинно поднес к губам абсолютно ничем не привлекающую внимания оглоблю в полтора своих роста?! (рис. 1)

Рис. 1. Вот таковы габариты мощного сарбакана! Как видите, конец его в данном случае еще и снабжен копейным наконечником

Рис. 2. Сарбакан к бою готов! На бедре — колчан, на груди — сумочка с «запасными обоймами»: плотно закупоренным отрезком бамбука, полным кашицеобразного яда

Не волнуйтесь, читатели: бывают сарбаканы и поменьше. И с тросточку, и со флейту. И даже с авторучку. Но… Уверенно стрелять из них на десятки метров, пусть и немногие, все-таки нельзя. Пробивать одежду толще рубахи — тоже.

Впрочем, для сарбакана по-настоящему глубокое пробивание и не нужно: главную работу берет на себя яд. Однако и тут не все так однозначно.

Вообще, отравленные стрелы заслуживают отдельной статьи — хотя бы потому, что с ними тоже связано преизрядное количество ошибок, угнездившихся в массовом сознании (даже и у оружиеведов). А впрочем, именно поэтому несколько слов о них можно сказать и прямо сейчас:

— Очень многие авторы как отравливают единожды стрелы своих героев, так и носят их потом (вместе с героями) в таком виде долго-долго: в походно-полевых условиях, да еще, как правило, в открытом колчане… Нет, носить-то их так и в самом деле можно, и рана от такой стрелы, пожалуй, будет заживать хуже, чем от совсем не отравленной. Но вот о сколько-нибудь быстром действии яда, проявляющемся прямо «на месте», в этом случае следует забыть. Даже знаменитый кураре, очень долго сохраняющийся в лабораторных условиях (на стреле в идеально сухом воздухе музейной витрины — тоже!), в «походно-полевой обстановке» очень скоро ослабнет. Он, кстати, чрезвычайно чувствителен к влажности — настолько, что в дождливо-туманный день лучше смазывать стрелу не просто перед охотой или боем, но прямо перед выстрелом: разумеется, если вы хотите, чтобы жертва именно свалилась как подкошенная даже от несмертельной раны… А вообще-то яд (и жидкий, и кашицеобразный) в походе надо носить не на наконечниках стрел, а во флаконе с притертой крышкой. (рис. 3)

Рис. 3. Ассирийский пращник с запасом снарядов у ног. Почему он держит пращу «в полхвата» — трудно сказать: то ли вольность художника виновата, то ли малая дистанция боя (поддержка штурма крепостной стены). В последнем случае, наверно, нам просто не виден тонкий шнур, за который один из концов пращи должен быть привязан к большому пальцу

— Кстати, о несмертельных ранах. Если эти строки читает не просто «потребитель» оружейной литературы, а ее творец, автор, озабоченный вышесказанным (т. е. мгновенным поражающим эффектом) — все-таки пусть он озаботится ранить своего врага довольно глубоко, да еще и поближе к жизненно важным органам. Правда, можно сделать это совсем уж тонкой и легкой стрелой — и тут сарбакан на близком расстоянии не уступает луку. Но все-таки из сарбакана на месте, да еще и одним выстрелом, кладут прежде всего мелкую дичь. Если же требуется проделать такое с опасным врагом (особенно — двуногим и вооруженным) — то бьют из засады, с минимальной дистанции, доставляя яд непосредственно в область сердца и легких или к «ключевым узлам» головы и шеи: да, на таком расстоянии человеческое тело пробивает и плевок. При любом ином попадании супостат, конечно, тоже скончается — но успеет и выстрелить в ответ, и вскрикнуть, поднимая тревогу.

— Иногда отравляющего эффекта можно достичь и без яда. Например, бронзовый наконечник, оставшись в ране (а иные из них крепились на древке очень слабо, чтобы «сняться» при первой попытке вытаскивания), очень скоро, в тот же день начинает окисляться так, что спасти может или операция, или ампутация.

(Впрочем, эта информация — скорее для «боеприпасов» лука, а не сарбакана. Последний обычно применялся за пределами бронзового века. Любопытно, что даже после того, как пользующиеся сарбаканом племена осваивали железо — а в бассейне Индийского океана это произошло очень давно— именно при изготовлении духовых трубок туземные оружейники часто «делали вид», что продолжают жить в каменном веке: на использование металлических инструментов накладывалось строгое табу.)

Можно, разумеется, использовать и неорганический яд. Но это уже не для индейцев с даяками: тут подавай алхимическую лабораторию!

Кстати, стойкость таких ядов куда выше, чем у кураре. Может, при попадании стрелы в руку или пятку они не свалят вот так сразу, за доли секунды (разве что именно в той пятке укрылась душа!) — но дело свое сделают, причем тоже очень быстро. Зато и «подзарядки» не требуют, т. к. высыхать на стрельных наконечниках могут без утраты боевых свойств. Соли свинца, сурьмы, меди, да и мышьяка, конечно; цианиды и роданиды (не обязательно калия — хоть той же меди)… Не всегда они водорастворимы, но мире довольно легко найти растворитель, чтобы приготовить жидкость-для-смазывания-стрел.

А при современных технологиях это может быть уже не смазанный чем-то наконечник, но шприц. Сейчас такие сарбаканы, стреляющие легким шприцем со снотворной или обездвиживающей начинкой — незаменимый инструмент для… нет, не диверсантов (хотя кто их знает, нынешних засекреченных ниндзя!), а некоторых биологов. Они вовсе не предназначены для отлова вольного зверя, способного убежать: в подобных случаях «летающее жало» выстреливается не силой человеческих легких. Но вот для иммобилизации животного, уже попавшего в ловушку, сарбакан действительно хорош. Равно как и для обездвиживания животных в зоопарке, если им срочно требуются услуги ветеринара.

И еще одна ипостась современного сарбакана — охотничья. Правда, тут в ход идет не шприц, а самая настоящая стрела, но выполненная из высокотехнологичных материалов. Равно как и «дуло» сарбакана…

Эта охота, разумеется, из числа тех, в которых стрелок сознательно ограничивает свои возможности (правда, и лицензии продаются дешевле, и охотничий сезон длиннее!). В цивилизованных странах такое не редкость: охота с луком или арбалетом, со старинным дульнозарядным ружьем…

Охота с духовой трубкой — далеко не общепринятая редкость даже там, но, например, в Японии она распространена (тоже не очень стильно: ей увлекается всего 7–8 % от всех охотников). Наследие «фукибара-дзюцу»? С точки зрения моды, возможно, и так, но по технике — вряд ли: сарбаканы используются скорее «малайского» типа.

О том, что специальными ядрышками можно стрелять и из арбалета, и даже из лука — см. «НиТ» № 5 за 2006 год. Но для них это все-таки исключение. А вот для пращи — самое что ни на есть правило!

В античные времена пращники бывали и элитным войском. Случалось им и противостоять другой, «главной» элите античного мира: тяжеловооруженной пехоте в глубоком строю. И тут они порой действовали результативней лучников: щитоносца, да еще закованного в доспехи, очень трудно убить — но ведь порой бывает достаточно и контузить! А удачное попадание вполне может обеспечить и летальный исход. Как бы там ни было, хотя для каменного, керамического или свинцового ядра «убойно» пробить доспехи — нелегкая задача, тем не менее и одиночное попадание высокой меткости, и плотный обстрел вражеского строя способны нанести очень серьезный урон. Он порой даже может решить исход боя. (рис. 4)

Рис. 4. Праща-ложка. Египетское изображение «дани оружием» из более-менее библейских краев

В средневековье, по ряду причин, праща стала восприниматься уже как не более чем вспомогательное оружие. А в постсредневековый период она не вымерла совсем, но в бою использовалась крайне ограниченно: для метания… ручных гранат. Да и то к концу XVII в. гренадеры уже предпочитали делать это из специальных мортирок или просто рукой. Но… Хотите знать, когда «классические» пращники дали свое последнее из войсковых сражений?

Оказывается… в 1810–1811 гг., во время первой попытки Мексики выйти из-под власти испанской короны. Восставшие крестьяне (большей частью — «вчерашние» индейцы) на первых этапах успешно применяли это родное для них оружие против правительственных войск. При огромном численном преимуществе оно сразу обеспечило высокую «плотность огня», так как отпала нужда беречь боеприпасы (камни!), а эффективная дальнобойность в реальных условиях боя составляла те же десятки метров, что и у испанских мушкетов. Причем в тот уже бездоспешный период удар камня на десятках метров, даже на многих, выводил из строя гарантированно: чуть ли не как пуля!

Но решающее сражение при Кальдероне повстанцы проиграли.

Во многом потому, что их цивилизованные белые руководители решили, будто все происходит очень уж «по-дикарски», — и, в полном соответствии с военной наукой, превратили основную часть пращников в гренадеров, снабдив их большим запасом кустарно изготовленных гранат. В результате дальность и точность броска таким снарядом из пращи заметно упала, а убойный эффект, возможно, не очень повысился по сравнению с обычным камнем.

Максимальная же дистанция прицельного броска— около 150 м, но это уже не камнем, а специально изготовленным ядром; неприцельный бросок — еще на сотню метров дальше. Правда, есть отрывочные сведения, что неприцельно легкое ядрышко можно было выпустить и на 350 м. Даже если это и не «стрелковые байки» (современные реконструкторы и до 250 м не добрасывают— но действительно можно поверить, что старые мастера превосходили их по многим параметрам!), то это, конечно, не массовый уровень, а уникальные броски. Но, между прочим, вряд ли следует переоценивать их «неприцельность»: особенно если обстрелу подвергается вражеский строй, т. е. попасть надо не в воина, а в войско.

Это мы говорим о дистанции. Каков же вес снаряда?

Сильный пращник выстреливает во врага гирьку весом свыше 400 г и на полусотне шагов попадает в глаз… ну не белке, конечно (белке таким снарядом можно попасть не в глаз, а сразу во все), но, допустим, быку. И убить быка он тоже способен, причем не только попаданием в глаз. Хотя, разумеется, не на трехстах пятидесяти метрах, и пожалуй и не на полутораста.

В совсем особых случаях вес снаряда приближался к 600 г. Этакий вот свинцовый «желудь» (в большинстве случаев подобные снарядики не шарообразны: так их лучше охватывает «карман» пращи, а аэродинамика на близком расстоянии не играет особой роли). Такие боеприпасы уже следовало учитывать поштучно. В каком-то смысле они даже были… «именными»: на них довольно часто вырезалось имя наиболее желательной цели (вражеского полководца, например) или просто лозунг-заклинание: «Попади!», «Убей!».

Такие надписи характерны и не для столь крупнокалиберной экзотики, но и для «главного рабочего калибра»: 100–180 г. А малый, но все-таки еще боевой «калибр» пращевых снарядов — 20–40 г. О стандартном диаметре говорить как-то не приходится: ведь и форма далеко не всегда строго шаровидна (кроме «сливы» или «желудя» довольно распространен вариант «чечевица»: похоже, в полете такой снарядик мог вращаться, как диск фрисби!), да и материал разный — камень, керамика, свинец… В среднем околошаровидные типы снарядов достигали диаметра 3–5 см, иногда и свыше 6 см.

Праща, разумеется, к «калибрам» менее чувствительна, чем ружье — но 20-граммовые и 400-граммовые боеприпасы выстреливались, как правило, из разного оружия. Например, в армии Ганнибала каждому пращнику полагалось иметь пращи трех типов. Интересно, что во всяком случае часть карфагенских пращников была… конной! Доводилось ли им обстреливать врага именно верхом, на скаку — не ясно: вообще-то праща для таких манипуляций пригодна хуже, чем лук. Может быть, речь все же шла о «ездящей пехоте».

Да, между прочим: кроме классической ременной или веревочной пращи, есть и другие варианты, древковые и полудревковые. Собственно, можно метать камни и из петли, свитой на конце плети или кнута, — однако это скорее «оружие неожиданности». Оно порой бывает эффективно, но поговорим о фирменных разработках.

Праща-ложка, например: некий посох или, в коротком варианте, облегченная палица с «ковшом», в который закладывается камень. Очень грозное оружие «последнего рубежа» перед вхождением в ближний бой; у египтян и кое-где в библейских краях плюс-минус бронзового века была распространенным оружием… десантников. Не совсем шутка: речь идет о мастерах штурма крепостной стены и первого, самого ожесточенного этапа осадной схватки. В художественной литературе этой пращи не помню, но большинство грамотных читателей с ней знакомы, хотя это знакомство остается тайной для них самих. Дело в том, что, видимо, из такого оружия был убит… Голиаф (интересно, считать его литературным персонажем или все-таки историческим?): вот почему он обратился к своему юному противнику с издевательским вопросом — «Зачем ты идешь на меня с камнями и с палкою?..» Современным писателем он не был совершенно точно — а все равно недооценил «десантный» тип пращи, из-за чего и вышел в тираж… (рис. 5)

Рис. 5. Классическая копьеметалка. Кстати, в ближнем бою она употреблялась как щит, причем «фехтовальный» (для активного парирования)

Есть еще и «фустибула» — промежуточный вариант между пращой ременной и древковой. Очень серьезная штука: управляемый двуручно шест с особой петлей, при взмахе «раскрывающейся» и выпускающей камень или ядрышко. Расстояние броска, пожалуй, больше, чем у пращи-ложки: на определенном этапе фустибулярии входили в штатный состав римской армии, отвечая за как-никак дистантный бой и действуя в промежутке между классическими пращниками и метателями дротиков. Ну, римские дротикометатели — отдельная история: и вооруженные легкими копьецами вспомогательные войска, и особенно легионеры с пилумами (тут вообще не все так просто, как кажется знатокам римского военного строя, — и уж конечно гораздо сложнее, чем представляется незнатокам).

У всех этих промежуточных конструкций, кроме совершенно очевидных недостатков (относительно малая дистанция «выстрела» и, наоборот, довольно большие габариты самого оружия), есть и ряд достоинств. Во-первых — на своей дистанции в немногие десятки метров оно действует отлично, сочетая большую силу броска со вполне достаточной меткостью. А если вести «огонь» по укреплениям или плотному построению врагов, как то обычно и бывало, — тогда можно и на многих десятках шагов действовать.

Во-вторых — приличная скорострельность. Нет, со своих 150 прицельных метров пращник, конечно, успеет дать несколько выстрелов, будет у него время и на маневр, и на взаимодействие с сослуживцами из других родов войск. Но когда до вражеских шеренг осталась всего пара-тройка дюжин шагов — то у него в активе окажется только один бросок. А у фустибулярия — минимум два-три, причем первый он сделает не второпях, очень прицельно. «И так семь раз», как в анекдоте, — поскольку при таком раскладе метателям все же обычно удается «пастись» в штрафной зоне вокруг вражеского войска, особенно когда то уже сковано боем. Ну, а если ближняя схватка все-таки настигнет— то «древковая» праща тоже может послужить оружием, хотя бы в первые секунды, пока не выхвачен свой меч, не подоспела подмога… Особенно если древко комбинировано с неким острием или лезвием!

В-третьих — возможность использовать большие снаряды. Из ременной пращи тоже бьют порой и свинцовыми ядрышками или «желудями», причем вес их измеряется обычно в тех же сотнях грамм, что доступны и древковой, но тут снова встает дилемма «многие — немногие сотни». А вообще-то для фустибулы вполне преодолим и рубеж в 1–2 кг, труднодостижимый для пращи. Вот как раз в таких пределах весят примитивные гранаты, в земной истории использовавшиеся почти исключительно при осадах и штурмах, т. е. бросок — по навесной траектории, снайперская меткость не очень нужна… Но праща для них малоудобна — а про древково-ременные устройства никто в реальности, скажем, «Трех мушкетеров» не вспомнил.

Хотя за пару веков до того аналоги фустибулы активно применялись в… морских боях. Европейский корабль в начале XV в. еще не являлся боевой единицей «сам по себе», морские сражения главным образом сводились к абордажным схваткам — и вот в этих-то условиях такой тип пращи хорошо зарекомендовал себя. Расстояния невелики, а навесная стрельба тяжелыми снарядиками вполне эффективна: укрывшихся за планширом бойцов легче достать сверху, а не спереди. Кроме того, можно использовать пусть еще и не гранаты, но зажигательные снаряды: при тогдашних технологиях это были штуки не из легких.

Очень специфическое оружие. Пожалуй, первое серьезное оружие дальнего боя: она появилась глубоко в палеолите, может быть, еще в неандертальское время, за десятки тысячелетий до лука. Австралийский вариант деревянной копьеметалки (вумера) известен многим, но копьеметалки бытовали не только в стране кенгуру! (рис. 6)

Рис. 6. Новозеландец с «копейным ремнем». Чем он намерен вести ближний бой — сомнений не вызывает

Судя по данным постоянно действующей группы экспериментаторов при Кембриджском университете, уже много лет работающих в русле такой междисциплинарной науки, как «культурная антропология», дальность полета копья — а вумера позволяет метать не только короткие дротики, но и копья свыше 3 м длиной, которые способны поразить цель, не отклоняясь, и сквозь сплетение веток кустарников или сквозь толщу воды, — не менее чем 150 ярдов.

Правда, на расстоянии свыше 30 ярдов копье сохраняло весьма неважную прицельность. Но вспомним: такие результаты показывает копьеметалка в руках университетского специалиста. Вот как описывает очевидец это оружие в руках охотника-аборигена, причем не в погоне за рекордом, а именно на рядовой тренировке:

«…Копья были очень легкие и удобные, с наконечниками, вырезанными в форме сердца. Не обращая на меня никакого внимания, он стал упражняться, метая копья в старый лист рифленого железа, прислоненный к дереву. Своими копьями он пробивал лист железа с расстояния в шестьдесят ярдов. Скорость была так велика, а траектория такая пологая, что наконечники проходили сквозь лист, не ломаясь. (Отметим, что наконечники эти — деревянные! — Авт.)

Я был поражен. Прежде я думал, что аборигены метают копье под углом вверх. А он держал копье на уровне уха, делал несколько резких взмахов, чтобы придать ему устойчивость, и метал прямо, как дротик. И копье летит в цель по такой плоской траектории, что его очень трудно увидеть, а о том, чтобы увернуться от него, не может быть и речи…»

Раз такая точность и сила достигалась на 60 ярдах (примерно 55 м), значит, и дистанция в 150 ярдов — не предел. Отличное оружие для охоты на крупную дичь! В Австралии таковой нет (во всяком случае, сейчас). Но тем легче понять широкое распространение копьеметалки в палеолитическое время: на мамонта с луком не выйдешь, даже если лук уже изобретен!

В «человеческих» боях оно все-таки уступает луку по многим параметрам, в том числе и по объему носимого боезапаса. Интересно, что на американском Севере в самом конце ледникового периода (лук уже есть, хотя и далеко не везде) этот вопрос попытались обойти, но именно применительно к охоте, а не войне. Было изобретено «составное» копье: массивное древко — и венчающий его легкий дротик. В копьеметалку вставлялось именно первое, оно же «выстреливалось» вместе с дротиком — но в теле зверя оставался только он, слабо насаженное древко тут же отделялось, его можно было подобрать и использовать снова. Таким образом, в рейд охотник брал лишь пару-тройку крупных древок — и десятки дротиков, вряд ли более тяжелых, чем лучные стрелы.

Но это сходило с рук, когда «противником» был все тот же мамонт, а не вражеский отряд…

Но вообще-то метательное копье применимо и в битвах охотников — т. е. уже винов — с себе подобными. Нет, мы говорим даже не о швыряемых рукой дротиках, а о неких устройствах для их метания. Это своеобразные зацепы или гибкие. «тросики»; с помощью которых тоже можно повысить силу копейного броска, причем копье в полете приобретает вращение, словно пуля нарезного ружья.

Такими приспособлениями (они существовали в диапазоне от прикрепленного к копейному древку ремня до совершенно отдельного «хлыстика», даже снабженного легкой рукоятью) широко пользовались древние греки, ирландцы, викинги, северные народы, некоторые племена индейцев и жители Полинезии… Очень подробное описание такой «гибкой копьеметалки» оставил Г. Форстер, участник второй экспедиции Кука: (рис. 7)

«…Копьем житель Танны редко промахивается мимо цели, тем паче с небольшого расстояния. В этом ему помогает кусок веревки длиной 4–5 футов, сплетенной из древесного луба и имеющей на одном конце узел, на другом — петлю. Пользуются ею следующим образом. В петлю вставляется указательный палец, затем этим пальцем и большим берется дротик, а другой конец бечевки обертывается один раз вокруг древка дротика поверх руки. Теперь при броске дротик не может отклониться от данного ему направления, покуда с силой не вырвется из петли, которая остается на указательном пальце метателя. Я видел не один такой бросок, когда зазубренное острие дротика, брошенного с расстояния 30–40 футов, пробивало столб толщиной 4 дюйма».

Добавим, что несколькими строками ниже эти копья были охарактеризованы Форстером как «не очень прочные» и «тупые» (ведь их наконечники тоже вырезаны из дерева!). Что до дистанции, то спутник Кука наблюдал не просто рядовые, а тренировочные броски. А вообще-то даже средне тренированный копьеметатель способен послать такой «нарезной» (вращающийся) дротик на 75 м; при рекордных бросках копье и на расстоянии до 90 м сохранит способность попадать в цель! (рис. 7)

Рис. 7. Экспериментальные копьеметалки по эскизам… Леонардо да Винчи