«Устная история ЕХБ в СНГ»

- Иосиф Бондаренко то время не нес никакого служения?

Да, он не нес никакого служения. Он просто был проповедником, еще не был рукоположен. Занимался в институте, и его исключили с последнего курса. Он в то время проживал в Одессе на Пересыпи и в той церкви был членом. Именно оттуда он организовывал молодежное движение, и вот его уже знали. Он приехал к нам и мы с ним мы познакомились здесь, а потом он часто к нам наведывался. Это было в 59 году, перед 60 годом. В 61 году мы получили письмо «Новое положение в церквях». Было разослано оно от имени президиума ВСЕХБ, в котором все ограничения закреплялись. Они и раньше были, но здесь они закреплялись документами и усугублялись еще отдельными параграфами. Я прочитал это письмо, оставил братьев и спросил: «Как будем жить, братья?» «А ты как смотришь?» «Я не могу принять это письмо». «Ну, и мы тоже не можем». «В таком случае давайте напишем письмо во ВСЕХБ и отправим его назад, что оно нам не приемлемо». Согласились и написали такое письмо:

«Дорогие братья, мы получили ваш документ новое «Положение» церквей братства. Мы очень сожалеем о том, что от вашего имени вышло это письмо, не от имени властей, а от вашего имени как служителей. Мы понимаем всю обстановку, мы знаем ваше трудное положение, но не ожидали, что вы так далеко зайдете. Принять его не можем и отсылаем его вам назад. С любовью братья.»

Подписали двадцаткой и отправили. И вот тут началось. Приехали с Киева старший пресвитер по Украине Мельник или Мельников, после Андреева он был. Потом еще другие приезжали. «Как это так вы отослали письмо. Этого нельзя было делать. Вы не понимаете обстановки». Потом с Москвы стали приезжать. Приезжал казначей Мицкевич и еще братья с ним. Когда они говорили Слово все было нормально, но когда на членском в беседе, вот здесь ни в какие рамки не входило. Не то что там кричали. Все шло спокойно, но конкретно. Почему мы не можем, и так дальше. « Да вы знаете что будет, общину закроют, а вас поснимают, да могут посадить и прочее». «Ну хорошо, вы же сидели, братья». «Да, мы сидели, но зачем допускать еще». Но мы так и не согласились. И тогда Татарченко приехал (мы с ним в хороших отношениях были) меня снимать. Ему уполномоченный по делам религий сказал, чтобы он меня снял. Но снять - это значит восстановить церковь против себя. Это показать его действования какие.