«Устная история ЕХБ в СНГ»

-В каком году это было?

В 1963 г. И когда в тот год мы ходатайствовали о съезде, нам было отказано, а руководство ВСЕХБ сказало, Карев, например, что у нас мало веры, и что в наше время можно добиться съезда. Братья сказали, чтобы мы самостоятельно действовали. Мы хотели вместе подымать этот вопрос, ведь если все церкви и все братство поднимется, будут писать заявления и требовать съезда, то нам съезд вынуждены будут дать. Но руководство ВСЕХБ отказались от этого, потому что они знали, что если они станут участниками, то лишатся многого, а они уже и так тогда далеко зашли. Это сейчас уже очень понятно.

Я рассказываю об организации Союза со слов Андреева. Сам я там присутствовал, когда на второй день Моторин объявил, что вот такое представительство, какое там было, можно считать съездом, и его переименовали из совещания старших пресвитеров в съезд. Вы знаете какая это была такая ложь, такой подвох всему братскому движению! Я готов был кричать: «Что же вы братья делаете? На какой обман вы идете? Вас подставили. Вам продиктовали и вы делаете, объявляете съездом. Ведь съезд должен быть составлен не так. Должна быть выработана программа, должно быть представительство, от какого форума, какое количество человек, повестка дня - все это. Теперь съезд должен организовывать оргкомитет по созыву съезда. Оргкомитет уже должен выбрать, когда съезд съедется полностью, избрать президиум съезда, и тогда только он слаживает свои полномочия, а съезд приступает к работе. Вы же все сделали совсем обманным путем.» Конечно, это не они делали, им так предложили, чтобы лишить возможности дальнейшей работы съезд, а потом сказали: «Съезд был дан, состоялся, принял такие -то решения». Все. Лишились возможности ходатайства о съезде. Когда Карев вел съезд, мы его назвали лжесъездом, он пошел по документам как лжесъезд, он объявил: «Желающие выступить должны записаться». Я тоже подал записку, что желаю выступить. Передо мной выступал Эгле - пресвитер из Эстонии или Латвии. Он сказал очень хорошую речь. Для того времени, для ВСЕХБ, и на таком форуме, это было что-то потрясающее. Он сказал: «Мы не доверяем сегодня ВСЕХБ. И не доверяем, потому что видим, что работа ВСЕХБ в основном сводится к поездкам за границу, где вы рассказываете, что у нас свобода вероисповедания, в то время как наших братьев судят, церкви закрывают. Очень много средств тратится на эти поездки. Вы занялись политикой, или вас употребляют, чтобы завести мировую общественность в заблуждение. Мы вам не можем выражать доверие. Нам кажется, что вот вы идете ни тем путем. Эти документы, которые вы разослали по церквям - антиевангельские, с ними нельзя согласиться. И те, которые подняли вопрос о съезде, те, которых вы называете инициативниками в нарицательном имени, те братья правы. И когда сегодня вы назвались «съездом», а братьев наших здесь нет на съезде, это не может быть съездом.» Потом в журнале об этом съезде была публикация. Выступление Карева и всех других были помещены, но речи Эгле там не было. А тогда тоже подал записку на выступление, и когда объявили, что будет выступать Эгле и подготовиться Шаптала, я думал уже что сказать. И когда только Эгле сошел с кафедры, я чуть ли ни бегом туда побежал, но в это время поднимается Карев и говорит: «Дорогие братья, я объявил Шапталу, а он у нас только гость без права голоса, и мы не можем предоставить ему слово, поскольку много записавшихся, у нас просто нет времени». А там оказывается присутствовало много московской молодежи. Они на трибунах были, а я сидел сзади и не видел, что там их много. И как только Карев сказал так, они подняли шум: «Дать слово, дать слово!» И ногами топали и руками махали. Тогда поднялся весь президиум, который сидел, человек восемь на этой трибуне и давай свое кричать: «Не давать слово! Прекратите. Мы вас повыводим. Мы вызовем милицию.» Было такое вот безобразие. Меня не пустили туда, и я не смог выступить. Это было дневное совещание. Тогда вечером Андреев меня нашел, сел рядышком и начал рассказывать мне о том, как организовывался этот Союз после войны. И вот так он и рассказал то, что я вам передал. Как их собрали, почему их собрали, об открытии второго фронта, о том, как нужно было Сталину дать свободу вероисповедания. И таким образом съезд этот состоялся.