Ледяное сердце Элленхейма

Глава 40. Эйнар

— Вы уже слышали, отец? — бросился ко мне Бьорн, когда я шел по коридору к своим апартаментам. — Служанка принцессы Кайсы признала себя виновной в убийстве Вегарда! — тут он увидел повязку на моем плече, и глаза его испуганно округлились. — Что случилось? Вы ранены?

Я покачал головой.

— Ничего страшного. Просто царапина. Где сейчас эта служанка? Ты видел ее, разговаривал с ней?

— Нет. Но его величество сказал, что у нас будет возможность с ней поговорить. Ждали только вашего возвращения.

— Хорошо! — я обнял сына и увидел, как тот расцвел прямо на глазах.

— Я хотел еще кое-что сообщить вам, отец! Возможно, вы и сами заметили, что я оказывал знаки внимания принцессе Алде. Но я и надеяться не смел на то, что она ответит мне взаимностью. А вчера мы откровенно поговорили с ее высочеством, и оказалось, что я ей тоже не безразличен. И если вы, отец, одобрите это, то я хотел бы сделать принцессе официальное предложение.

Скажи он мне такое пару недель назад, я испытал бы радость и гордость и сам пошел бы к королю Матиасу, чтобы обсудить союз наших детей. Но сейчас я нахмурился.

— Не торопись!

— Что? — Бьорн растерялся. — Мне казалось, что вы сами желали этого брака. Разве не пойдет он на пользу и Нерландии, и Терции?

В его глазах застыло недоумение, и я его прекрасно понимал. Я и сам сейчас испытывал похожие чувства. То, что случилось между мной и принцессой Кайсой уже невозможно было игнорировать. И пусть, в отличие от сына, я пока еще не знал, какие чувства ее высочество испытывала ко мне, я тоже уже почти готов был принять решение. Но вынужден был себя сдержать.

— Я всего лишь попросил тебя немного подождать, — я не готов пока был дать Бьорну ответ. — Давай поговорим об этом чуть позже.

— Вы думаете, что это не служанка? — сын попятился от меня, мотая головой. — Но почему?

Я подошел ко кровати, сбросил плащ, стянул камзол. Тело ныло и от раны, и от долгого сидения в седле. Бьорн жаждал откровенного разговора, но пока мне нечего было ему сказать — сначала я хотел услышать признание Лотты. Своими ушами. И убедиться, что она говорила правду. О, какое бы облегчение я испытал, если бы это было действительно так.

— Вы не хотите поверить в то, что брата убила какая-то горничная, потому что это было бы унизительно для памяти Вегарда?

— Не говори ерунды! — оборвал я сына. — Я всего лишь хочу, чтобы настоящий убийца был найден и получил наказание. А теперь дай мне немного отдохнуть. И отдохни сам. Нам потребуется немало сил для того, чтобы выслушать признание этой девки.

Бьорн ушел, а я упал на кровать и пролежал, закрыв глаза, не меньше часа — пока мне не сообщили, что его величество приглашает меня в малую гостиную, куда вот-вот должны привести горничную Лотту. Я велел посыльному сказать то же самое и Бьорну, а сам вызвал слугу. Мне нужно было привести себя в порядок.

В малой гостиной собрались только члены королевских семей. Мы раскланялись с хозяевами, но желания завести беседу ни у нас, ни у них не возникло. Мы с Бьорном сели на отведенные нам места.

Дверь отворилась, и начальник королевской стражи ввел в гостиную бледную дрожащую девушку. Плечи ее буквально сотрясались то ли от холода, то ли страха. Ульсен вывел ее в центр комнаты. В присутствии короля ей полагалось стоять, но она так слаба, что покачнулась и рухнула бы на пол, если бы стражник ее не подхватил. Его величество подал знак, и Лотту усадили на стул.

Я окинул ее внимательным взглядом с головы до ног. Конечно, на ней было длинное платье, но ни на лице, ни на шее, ни на видимых частях рук не было видно следов побоев или пыток. Да я и изначально предполагал, что король Матиас на это бы ни пошел — под пытками можно было получить любое признание, но доверия к нему было бы немного.

И всё-таки девушка признала себя виновной. Почему? Потому что на самом деле была убийцей? Или ее запугали чем-то, чему она не смогла противостоять?

— Лотта Вайн, посмотри на меня! — раздался громкий голос Матиаса.

Девушка подняла голову. На лице ее не было написано ничего, кроме усталости и равнодушия.

— Признаешь ли ты себя виновной в убийстве его высочества принца Вегарда?

— Да, признаю! — она кивнула.

— Расскажи, как это произошло, и что послужило тому причиной.

Она начала рассказ не сразу. Долго молчала, словно собираясь с силами.

— Его высочество был груб со мной, он принудил меня вступить с ним в недостойную связь. Потом он пообещал дать мне денег, чтобы я могла оставить службу во дворце и купить дом в деревне. Но он обманул меня, и я решила ему отомстить. Я приготовила отвар из верданы и принесла его принцу. Что случилось потом, я не знаю. Я просто налила отвар в кувшин. Я понимала, что рано или поздно он выпьет его. Но я не думала, что он умрет! Я не знала, что эта трава настолько сильна! Мне говорили, что ее используют, чтобы уменьшить мужскую силу. Я хотела именно этого — чтобы его высочество оказался уже ни на что не способен.

Ну, что же, ее хорошо научили тому, что ей следовало говорить. Но неужели она поверила в то, что суд помилует ее только потому, что она убила Вегарда ненамеренно? Речь шла о принце королевской крови!

— Желаешь ли ты добавить к сказанному что-то еще? — спросил его величество, когда она замолчала.

Она отрицательно покачала головой.

Тогда он обратился ко мне:

— Может быть, вы сами желаете что-то спросить, ваше величество?

О да, у меня было к ней много вопросов. Но если она просто замолчит и откажется на них отвечать, то что я смогу с этим поделать?

— Где ты взяла эту траву? — спросил я.

Она повернулась в мою сторону, но тут же отвела взгляд.

— Я собрала ее в горах, когда ездила в деревню, чтобы навестить родных. Слышала, что в городе за нее могли дать хорошую цену.

Она ждала этого вопроса. Вернее, не она, а тот, кто готовил ее к этому разговору.

Поверил ли я ей? Нет! Если бы она была виновна, Анса не сбежала бы, прячась в лесных избушках, а король Матиас не стал бы прилагать столько усилий, чтобы меня в этом убедить.

Я посмотрел на его величество, на сидевших рядком на диванах у окна принцесс. Они смотрели не столько на Лотту, сколько на меня. Возможно, большинство из них действительно верили, что служанка виновна. Но были по крайней мере два человека, которые точно знали, что это было не так — король Матиас и одна из его дочерей. Та, которая и была убийцей. Та, которая сейчас так хладнокровно обрекала на казнь эту бедную девушку.

— Зачем ты берешь на себя чужую вину? — услышал я вдруг голос Кайсы. — Ведь ты не убивала принца, правда?