Ледяное сердце Элленхейма

Глава 52. Кайса

На следующий день отец сам пригласил меня к себе.

— Король Нерландии попросил твоей руки, Кайса! — сообщил он мне, когда я села в кресло напротив него. — Прости, что я не спросил твоего мнения, но его величество — не тот человек, которому я могу отказать. Он отдает мне своего сына, так могу ли я взамен не отдать ему дочь? Я ответил ему согласием, но если ты станешь возражать против этого брака, то я попробую убедить его посмотреть на одну из твоих сестер. Но, кажется, ты не удивлена? — он подозрительно прищурился.

— Не удивлена, отец, — я не стала отрицать очевидного. — И я согласна стать его женой.

— Ну, что же, — обрадовался отец, — тогда мы сможем объявить эту новость. Пусть все порадуются не только за Алду, но и за тебя.

Но он ошибся, когда решил, что эта новость вызовет только радость. И не успела эта новость стать известной всем во дворце, как недовольные появились уже даже в нашей семье.

— А король Эйнар знает, что Кайса не королевской крови? — спросила Грета, заявившись в покои отца как раз тогда, когда там были мы с Алдой.

— Что ты такое говоришь, Грета? — возмутилась Алда. — Разве это имеет какое-то значение?

— Для нас, конечно, не имеет, — согласилась Грета, — а вот для его величества — наверняка. Уверена, он не захочет, чтобы в жилах его детей текла кровь простолюдинки.

— Замолчи! — велел ей отец. — Это не твоего ума дело. А если ты думаешь, что из-за этого король Нерландии откажется жениться на Кайсе и переключит свое внимание на тебя, то ты ошибаешься. А потому попридержи язык и займись лучше приготовлениями к свадебному пиру.

Но роль поварихи на сей раз, кажется, не была сестре по душе, и судя по тому, какой взгляд она бросила в мою сторону, я поняла, что она не станет молчать. А я не собиралась ее останавливать. И если Эйнар не захочет жениться на мне из-за того, что расскажет ему Грета, то значит так тому и быть. Возможно, потом он станет об этом жалеть.

Но, кажется, сестра и сама поняла, что повела себя некрасиво, потому что когда мы вышли из апартаментов отца, он обняла меня.

— Прости, Кайса, ты же знаешь, что я люблю тебя как родную сестру. И я никогда не считала, что ты нам не ровня. Но согласись, что начинать брак с обмана не слишком хорошо. Его величество имеет право знать правду. Для короля происхождение его невесты особенно важно.

— Не вздумай в это вмешиваться, Грета! — строго сказала Алда.

Но я чувствовала, что Грета не послушает ее.

В этот день из Свеадорфа уезжала Анса. Я уговаривала ее остаться до свадьбы, мне хотелось, чтобы она была в числе самых почетных гостей, но она стояла на своем.

— Кто я такая, чтобы быть на королевском пиру? — хмыкнула она. — Я куда лучше чувствую себя в своем лесу, чем в этой золоченой клетке. Но в день твоей свадьбы я подниму за вас кружку травяного чая и пожелаю вам счастья. А потом, когда ты уедешь в Нерландию, я буду ждать от тебя хоть изредка вестей. А быть может, однажды ты приедешь в Терцию, чтобы навестить старую Ансу?

— А почему бы тебе самой не приехать ко мне? — спросила я. — Что держит тебя в твоем Даларне? В Нерландии тоже есть леса, и мы выстроим тебе там хороший теплый дом.

Но она только обняла меня в ответ и заторопилась к повозке, которую выделил отец, чтобы доставить в ее избушку то продовольствие, что мы для нее собрали.

— А вот я, ваше высочество, — сказала Лотта, — поеду с вами куда угодно, если вы изволите меня с собой взять. В Нерландии, поди, тоже люди как-то живут.

Чужая страна пугала ее, но она бодрилась, и ее преданность тронула меня до глубины души.

Король Эйнар пришел ко мне только через пару дней после разговора с отцом. Теперь, став женихом и невестой, мы могли видеться уже наедине, и Лотта, едва он появился в моей маленькой гостиной, понятливо улыбнулась и выскользнула за дверь. А я отчего-то смутилась.

Мы долго стояли друг против друга, не решаясь сделать первый шаг, но, наконец, его величеству это надоело, и он, мигом преодолев разделявшее нас расстояние, обнял меня так сильно, что мне стало трудно дышать. Его губы уже искали мои, но я, отвернувшись, возмущенно выдохнула:

— Ты так и не сказал, что любишь меня!

— Глупая моя девочка! — рассмеялся он, снова разворачивая меня к себе. — Да до тебя я был уверен, что любви не существует на свете.

И я позволила ему себя поцеловать. А потом, осмелев, ответила на его поцелуй.