Глава 10

Рози остановилась и внимательно огляделась вокруг. Она чувствовала руку Кента на своей спине, но не могла сдвинуться с места.

Перед ее глазами на освещенном солнцем пространстве собралась большая толпа людей, и все они разговаривали друг с другом. Кроме разговоров, всюду слышался беззаботный смех.

— Это ваше семейное барбекю, — заявила она таким тоном, как будто стоящий рядом мужчина этого не знал.

Она еще раз обвела взором счастливую толпу и уже с вопросительной интонацией в голосе слегка испуганно повторила:

— Это семейное барбекю? Там, должно быть, больше сотни человек?

— Да, ты права, их действительно больше ста.

Губы его скривились в усмешке, но у него хватило вежливости или сообразительности, чтобы не показать своего удовлетворения.

— Я очень сержусь. Разве я не говорила, что не хотела приезжать на это семейное торжество?

— Ты говорила, но мне очень хотелось познакомить тебя с ними.

— Со всеми?

Какая огромная семья! Такого вообще не бывает. Рози не могла отвести глаз от жизнерадостной толпы.

— С кем получится. — Он приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза. — Ты действительно сердишься?

— Да… Нет… Не знаю. Ты никогда не говорил, что у тебя такая большая семья.

— Ты никогда не спрашивала.

Он был прав, она не спрашивала про семью. Ей казалось, что он был зачат в пробирке и воспитан в ближайшем институте по бизнесу. Она умела фантазировать. Осматривая толпу, Рози заметила маленького черноволосого мальчика, засунувшего пальцы в большую вазу с красным желе.

Кент объяснил:

— Это Зак, один из детей моей сестры.

— А сколько у тебя братьев и сестер?

Рот ее был приоткрыт от любопытства.

— Четыре брата, Майк, Пол, Джо и Бен, и пять сестер — Марианна, Уилла, Джейн, Тина и Анна Мария.

— Ого!

Рози была удивлена и даже немного испугана. У нее в семье, кроме мамы, никого не было. Она с трудом представляла себе жизнь в такой большой семье, но ей безумно этого хотелось. От одной мысли об этом ей стало жарко.

— Да, конечно, «ого», — мягким тоном произнес Кент. — И теперь у каждого из них есть свои дети, много детей.

В этот момент к Кенту подбежали две очень похожие друг на друга маленькие девочки, каждая из которых обняла его за ногу. И оттуда, снизу, они шаловливо улыбались Рози. Кент поднял одну из них.

— Это Эмма? — пытался он угадать, вертя головой, как будто пытаясь разглядеть ее лучше.

— Нет, дядя Кен, — она засмеялась и толкнула его в плечо, — я Джейн.

— Я это и раньше знал.

— А вот и нет. — Она толкнула его опять.

Вторая девочка попросила:

— Подними меня тоже, пожалуйста.

Рози наклонилась и улыбнулась девочке.

— У дяди Кента заняты руки, давай лучше я тебя подниму.

Эмма теснее прижалась к Кенту, оценивая новый персонаж, появившийся в ее детском мире. Рози было интересно, к каким выводам пришла малышка.

— Мы с тобой пойдем туда, и ты сможешь сунуть свой палец в желе, — бесстыдно стараясь подкупить девочку, предложила Рози.

— Как Зак сделал? — Глаза Эммы сделались большими, как блюдце.

— Ну, почти. Мы только возьмем нашу собственную вазочку для наших пальцев.

Ома предложила девочке руку, и когда Эмма схватилась за нее своей маленькой ручкой, сердце у Рози екнуло. Подняв глаза, она увидела улыбающееся лицо Кента, которого со всей силой обнимала Джейн.

Кент взъерошил пушистые волосы девочки и предложил Рози руку. Когда они вчетвером шли через толпу, у Рози появилась надежда. Кент хитростью заманил ее на этот вечер, значит, у него для этого были причины. Может быть, все-таки у них был шанс, и таким особенным образом он пытался сказать ей об этом. А может, как всегда, она принимает желаемое за действительное.


Девять часов вечера. Кент стоял у дверей… Гости расходились. Вереница людей, двигающихся к автостоянке, была похожа на эвакуацию. А усталые улыбки и вялые жесты сотрудников «Бичлайн» напоминали переживших ураган. Часть из более чем сорока детей от усталости громко хныкала, кто-то спал на руках у родителей. Половина остальных требовала немедленно отправиться домой, другая половина громко протестовала, не желая покидать праздник. Все гости одновременно громко прощались, и Кенту оставалось только улыбаться и пожимать руки.

Он был утомлен до мозга костей. Кроме того, расстроен и разочарован.

Ему удалось пообщаться с Рози только в течение пятнадцати минут, когда они развлекались с девочками-близнецами. А после этого он не смог даже подойти к ней. Все в этот день происходило не так, как он планировал.

Кент хотел, чтобы у Рози сложилось ясное представление о трудностях, возникающих в больших семьях. Он собирался показать ей «горячие точки», такие, например, как столкновение Зака с сервировочным столиком. Это было замечательно, подумал Кент, сдерживая улыбку. Стоило только потянуть за скатерть — и все, что было на столике, взлетело па воздух. Стеклянная ваза, чашки и около сотни тарелок через минуту оказались в мешках для мусора.

Но Рози нигде не было видно. Она также не увидела, как Кори забрызгал шоколадным молоком платья Джейн и Эммы, пытаясь выдувать коричневые мыльные пузыри. К тому времени, когда Рози вернулась к гостям, поиграв с тремя подростками, детьми Павла, близнецов уже переодели, и они перестали реветь.

Если бы Кент был подозрительным человеком, он подумал бы, что судьба специально не дает ему побыть с Рози. Как только он оказывался вблизи, его мать или Джейн как будто нарочно уводили ее в сторону.

Неожиданно он почувствовал на щеке поцелуй, рядом стояла его мать.

— Я тороплюсь, дорогой, твой отец уже в машине. Я только хотела поблагодарить тебя. День прошел замечательно. — Она сжала его плечи. — И можешь быть уверен, при такой большой семье твоя очередь устраивать праздник отодвинется в бесконечность.

— Было очень приятно, — сказал Кент.

Мать подняла бровь, как будто хотела сказать, что обмануть ее не просто.

— Мне действительно было очень приятно. — И это, к его собственному удивлению, было правдой, хотя все предшествующие недели он с ужасом ждал этого чертова барбекю.

— Я рада. Увидимся завтра около одиннадцати. Если погода продержится, мы будем завтракать на восточной террасе.

Хотя большинство гостей после барбекю уехали домой, по семейной традиции самые близкие родственники на следующее утро собирались для спокойного семейного завтрака. Если, конечно, можно назвать спокойным завтрак в присутствии детей.

Мать повернулась и, улыбаясь, добавила:

— Я хочу быть первой, кто узнает о ваших с Рози планах. Думаю, вам не следует откладывать.

Кент открыл рот, пытаясь возразить, потом передумал и усмехнулся:

— Ты удивительная женщина, мама.

— Я знаю, — она опять потрепала его по щеке, — и Рози тоже. Не допусти, чтобы эта женщина ушла от тебя.

Кент нашел «эту женщину» в дальнем конце опустевшего сада. Ее руки лежали на столе, голова опущена на руки. Рози плакала.

Испуганный, он присел рядом со стулом. Кент знал, что день окажется для нее тяжелым, но не думал, что до такой степени.

— В чем дело, дорогая? — Он гладил ее по голове и, как всегда, не переставал восхищаться ее волосами, яркими и упругими.

Рози подняла голову и тихо засопела. По лицу расползлась краска, нос опух и покраснел.

— О, Кент, у меня никогда не было таких впечатлений. Так много детей. Они, конечно, замечательные, но… но…

— Все в порядке. Я понимаю. Наверное, для первого вечера всего было слишком много, — он погладил ее шею, — ты устала. Я отвезу тебя домой, ты отдохнешь, и мы сможем обсудить семейство Саммертонов позднее.

Он убрал с ее лба волосы и нежно поцеловал. От нее веяло ароматом липы. Рози подняла голову.

— Я действительно устала, Кент. Но семья у тебя замечательная. Твоя мать, Майк, Джейн. Все они так хорошо меня принимали. Я почувствовала себя как бы принадлежащей…

Она замолчала так резко, что Кент, не ожидавший этого, удивленно посмотрел на нее. Когда он заметил, что она готова снова заплакать, то решил не продолжать разговор.

— Перестань, Рыженькая. Поедем домой.

По пути к машине Рози была необычно молчалива. То ли от усталости, то ли после шока от знакомства с бесчисленным количеством Саммертонов. Кент надеялся, что причиной было второе.

Рози была целиком погружена в мысли о событиях дня и не сразу заметила, что они едут совсем не в направлении ее дома.

— Эй, в чем дело? Я думала ты везешь меня домой.

— И везу. К себе домой.

— О… — Рози не знала, разозлиться ли ей на Кента, считавшего, что она согласится ехать к нему, или удовлетворить свое любопытство и узнать, в каком доме живет важный, безукоризненный Саммертон. Любопытство победило. — Хорошо, — сказала она, — но абсолютно никакого секса.

Надо сначала все выяснить. Пока факты не подтвердят теплившуюся в ее душе надежду, она не могла позволить себе еще одну безрассудную ночь с Кентом. Сердце ее не выдержит.

Кент рассмеялся:

— Тогда кофе и разговоры.

— Да, и никаких попыток.

— Вот те крест, — сказал Кент, но и не подумал перекреститься.

Бессмысленно разговаривать с мужчинами, с любым из них. Кинув на Кента сердитый взгляд, она отвернулась и посмотрела в окно. Они ехали к центру города. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть не окажется, что он живет в пентхаусе богатого дома, в квартире с искусственными растениями», — мысленно взмолилась Рози. Это будет конец, конец всему. И это испортит один из самых лучших дней в ее жизни.

Мысли ее вернулись к барбекю. Все, что она видела в этот день, промелькнуло перед ее глазами, как полароидные снимки. Торжественное рукопожатие Зака, когда они знакомились, прощальный поцелуй Эммы, сияющие глаза Кори, показывающего ей пойманную божью коровку. Кент должен быть счастлив, имея такую семью. Неужели он этого не понимает? Не понимает, как важно присутствие детей в доме. Рози вспомнила разговор с Джейн. Та сказала Рози, что опять беременна. И когда Рози спросила, знает ли об этом Кент, Джейн рассмеялась и сказала, что не хочет сообщать Кенту, пока не будет готова выслушать его обычную лекцию о планировании семьи и финансовой ответственности. Рози нахмурилась. Кент так умеет видеть все в мрачном свете.

Она смотрела в окно, как они проехали ворота и направились к ряду невысоких дорогих домов примерно в квартале от берега. Именно таких, как она ожидала. По крайней мере без лифтов.

— Это здесь, — сказал Кент, нажал кнопку, дверь открылась, и они въехали в двухместный гараж, в котором на полу был… ковер. Рози выпрямилась и подумала, что дальше, наверное, будет еще хуже.

Она вдруг ударила себя по лбу, и заколка, державшая половину ее волос, упала на пол.

— Я нашла Гардению. И я права, она появлялась в моем сне, не точно она, но очень на нее похожая.

Кент нагнулся, поднял заколку и отдал ей.

— Значит, она действительно работает в «Бичлайн»? — спросил он, открывая перед ней дверь.

Рози вошла, и он, взяв ее за локоть, провел в кухню и зажег мягкий боковой свет. Рози улыбнулась:

— Да, работает.

— И…

— И что?

— И кто она?

Рози сжала зубы. Она знала, что Кент будет спрашивать об этом, но сочла, что не скажет ему. Проблему можно было считать решенной. Она достала из сумки неотправленные письма. Они были завернуты в зеленый шелк и перевязаны более темной лентой. Цвета глаз Кента, говорила Гардения, и она была права.

— Вот. — Рози протянула ему письма.

— Что это? — Он вертел в руках шелковый пакет.

— Оставшиеся письма. Мы с Гарденией долго разговаривали. Она была очень испугана тем, что ее вычислили. И можешь успокоиться, она не опасна, даже симпатичная. Просто она позволила своим чувствам к тебе выйти из-под контроля, вот и все.

Рози взглянула ему прямо в глаза, и этот взгляд был полон решимости.

Он смотрел на нее с осторожностью.

— Ты не собираешься сказать мне, кто она?

— Нет. — Она скрестила руки и прислонилась к столику, покрытому сверкающей сталью.

— Я собираюсь оставить тебя в неведении, можешь думать, что каждая женщина, работающая на фирме, без ума от тебя. Это должно польстить твоему самолюбию, — произнесла она игриво.

«И я сдержу слово, которое дала Гардении», — добавила она мысленно.

Какое-то время Кент обдумывал услышанное, затем небрежно бросил письма на полированный столик, стоявший в середине комнаты. Он почесал подбородок, при этом улыбки на его лице не было.

Наконец он взглянул на Рози.

— Мне не нужно, чтобы все женщины фирмы любили меня. — Кент обнял ее за шею, притянул к себе. — Я хочу, чтобы меня любила ты.

Она смотрела на него, не понимая, куда из комнаты исчез весь воздух. Только что его было вполне достаточно.

— Не говори так. — Голос ее звучал неубедительно.

Глупый, он хочет, чтобы она любила его. Неужели он не понимает, что это уже произошло? Возможно, она не признавалась в этом и самой себе, но после вчерашней ночи и этого утра, что это было, если не любовь? Она была без ума от него. Но ей нужно было понять, почему он так старался познакомить ее со своей семьей на этом самом барбекю. Ей хотелось верить, что он изменил свое отношение к ее идее о большой семье. Но она не была уверена в этом. И пока она не убедится, что это так, о любви не может быть и речи.

Его рука согревала ее шею. Его лицо было совсем близко к ее губам. Казалось, под ее взглядом губы его становились мягче, готовые встретиться с ее губами.

Нет. Если она поцелует его, она пропала. Рози отодвинулась, и заколка опять упала. На этот раз они оба нагнулись, чтобы ее поднять, и столкнулись головами.

Кент потер ушибленное место, покачал головой и сказал:

— Ладно, Рози. Как насчет кофе? Более серьезное оставим на потом.

— Я не пью ликер.

— Я имел в виду разговор. После того, что произошло прошлой ночью, нам следует поговорить.

Рози удивлялась себе. Лицо ее больше не пылало. Бушевавшее внутри пламя наконец погасло. Наверное, вовремя. Ей казалось, что лицо ее пылало с того времени, как этот мужчина вторгся в ее беспорядочную жизнь.

Рози окинула взглядом кухню, разыскивая кофейник, так как хотела чем-то заняться и избавиться от опасного взгляда Кента. Она боялась, что пламя внутри может вспыхнуть снова.

В кухне была абсолютная чистота, все поверхности блестели, никакого мусора, даже клочка собачьей шерсти не было видно нигде.

— А где Лэсси? — спросила она. — Я думала, у тебя ирландский сеттер.

Она наконец обнаружила в углу черный кофейник и направилась к нему.

Кент забрал кофейник из ее рук.

— Я сам сделаю, — сказал он, — а Лэсси в собачьем приемнике.

— Приемнике? Это как детский сад для собак?

Он налил воду в кофейник, положил кофе на фильтр.

— Я отвожу ее туда каждое утро до работы и забираю, когда возвращаюсь домой. Ей нужно гулять, и я никогда не оставляю ее одну на целый день. А на сегодня я договорился, чтобы она еще и ночь провела в приемнике.

— Зачем тебе собака, если у тебя нет времени быть с ней?

Он пожал плечами:

— Она может составить неплохую компанию.

«И тебе не хочется быть в этом ледяном дворце одному», — мысленно закончила Рози его фразу. На душе у нее потеплело. Человек, которому нужна собака, еще не полностью безнадежен.

Кент закончил возиться с кофе и протянул ей руку.

— Пойдем в гостиную.

Мебель, конечно, была кожаной, цвета влажного песка. Рози не очень любила кожу, ей казалось, что от нее исходит холод. Она села, постаралась глубже вжаться в софу, чтобы согреться.

— Очень мило. — Она провела рукой по гладкой роскошной коже. Ощущение было удивительным, как будто это была здоровая кожа на расслабленных мышцах, как у Кента после секса. Черт, единственное о чем она могла думать, был секс. Может быть, ей пора обратиться к психиатру?

— Я рад, что тебе нравится. Джейн обставляла эту квартиру. Она говорит, что эта комната очень мне соответствует.

Рози опять погладила подушку.

— Она права, я тоже так думаю.

Кент сел рядом с ней, положив ноги па кофейный столик, сделанный из дуба и стали. Его рука лежала на спинке дивана, очень близко от ее уха, но к ней он не прикасался.

— Рози, я знаю, что ты устала, но сегодня… — Он остановился, как бы ожидая какого-то сигнала, который покажет ему, куда следует двигаться дальше. — Я знаю, что поступил не очень честно, вынудив тебя приехать на барбекю, но я хотел, чтобы ты встретилась с моей семьей.

— Зачем?

— Хороший вопрос. — Он остановился, пытаясь навести порядок в своих мыслях. — Я думал, это поможет тебе изменить свои взгляды.

— Попробуй высказаться яснее.

— Я считал, что тот хаос и беспорядок, который ты увидишь при большом скоплении детей, заставит тебя уменьшить твой предполагаемый вклад в народонаселение. Но затем…

Маленькая капелька надежды в сердце Рози уменьшилась, но не исчезла.

— Затем?

Он придвинулся ближе, поднял ее волосы с затылка и дал им возможность скользить по его пальцам.

— Затем, — прошептал он, — все усложнилось.

На своей шее она чувствовала его прерывистое дыхание. Она подумала, что ее взволнованное дыхание можно было назвать безмятежным, если сравнивать с дыханием Кента.

Он поцеловал ее в щеку, затем в шею.

— Ты помнишь, никакого секса, — произнесла она, при этом выгнула шею, чтобы ему было удобнее.

«А что же происходит сейчас, урок кулинарии?» — спросила ее Умница.

— Я помню, — пробурчал он, сдвинул ее блузку и поцеловал восхитительно нежную кожу между плечом и шеей. — У тебя самая изумительная кожа. Я говорил тебе об этом? — Он еще раз провел пальцем по ее коже, потом наклонился, поцеловал ее там, где начиналась впадина между холмиками ее груди, и повторил: — Изумительно!

Его губы перемещались по ее груди, нежные поцелуи становились более жесткими. Он привлек ее ближе к себе. Проклятие! Ее тело переставало ей подчиняться, грудь отяжелела. Она чувствовала себя самой сумасшедшей женщиной на всех пяти континентах.

— Никакого секса. — Уверенность Рози в том, что она действительно этого хотела, была тонкой, как паутинка.

Кент замер.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Когда он спрашивал, губы его были на расстоянии волоска от ее соска.

Чувствуя дрожь от желания, Рози подняла голову, всмотрелась в его зеленые глаза и поняла, что он действительно остановится, если она этого захочет. От этого ее желание стало еще сильнее. Она усмехнулась:

— Если ты это сделаешь, Саммертон, за последствия я не отвечаю.

Глаза Кента заблестели. Он встал и взял ее за руку.

— Пойдем, Рыженькая. Сегодня мы испытаем мою кровать. — Он взглянул на софу, на которой они только что сидели. — Я не большой любитель кожаной мебели.

Загрузка...