Глава 8

— Это мило. Это действительно мило, — сказала Рози, стараясь изобразить на лице заинтересованность. Хотя это и не имело большого значения, так как Роланд был гораздо более заинтересован самим Роландом, чем взаимным обменом мнениями.

О чем, черт возьми, думала Джонас, знакомя ее с этим парнем? Рози посмотрела на часы. Ей казалось, что она находилась тут около шести недель, а обед еще до сих пор не подали. Должен существовать какой-нибудь способ прекратить это свидание. Она потерла еще недавно недостижимую шею и сжала зубы, подавляя зевок. Пока Роланд бубнил что-то о самом Роланде, она старалась придумать план исчезновения.

Ей трудно было решиться еще раз толкнуть Джонас под столом, в этом случае той пришлось бы отправиться домой в инвалидной коляске. Джонас, очевидно, нравился ее партнер.

Надо было поехать на своем автомобиле. Если подруга забудет о своем обещании отвезти ее домой, она…

— Что вы здесь делаете, О'Ханлон? — раздался спокойный и недружелюбный голос.

Рози обернулась и встретила пару глаз, которые она меньше всего ожидала здесь увидеть. И конечно, обрадовалась, но при этом чувствовала себя одновременно злой и сбитой с толку.

— Кент? — прозвучал вопрос, не требующий ответа.

— Вот неожиданная встреча, — невесело произнес Кент, кивая Джонас, улыбка его при этом казалась совершенно неестественной. Джонас подняла бровь и усмехнулась в ответ. Не обращая внимания на сидевших за столом мужчин, Кент опять повернулся к Рози и, указывая на ее оголенную шею, сердито произнес: — Разве ты не должна быть дома в постели?

Она была уверена, что выглядела как сова, наглотавшаяся антидепрессантов. Кент даже не взглянул на Роланда, и Рози понимала, что должна была бы злиться на его высокомерие, уверенный тон и отсутствие хороших манер, но она была либо слишком обрадована его появлением, либо слишком удручена скукой, чтобы вспылить. Причину Рози выяснит потом, а пока надо использовать возможность спасения.

Она наклонилась, схватила свою сумку и встала.

— Ты совершенно прав, я именно там и должна быть. Надеюсь, ты мне поможешь туда добраться. — Она взглянула на Роланда, который сидел с открытым ртом и непрерывно мигал. — Прошу прощения. Большое спасибо, — выдавила Рози с трудом.

Теперь была очередь Кента мигать. Не колеблясь, он взял ее под руку и повел подобно Моисею через толпу, словно через Красное море. На минуту он остановился, сказал несколько слов человеку, сидевшему за одним из столиков, и через минуту они были на улице в ожидании машины, которую должны были доставить со стоянки.

Рози глубоко вдыхала вечерний прохладный воздух. Она была непростительно груба, но не думала, что это могло обидеть Роланда. В настоящий момент она чувствовала себя счастливой и свободной, стоя рядом с человеком, которого она любит…

Колени ее подкашивались, дрожа. Рози пыталась вернуть эту ужасную мысль в подсознание, откуда та и появилась. Похоть, напоминала она себе, и есть только похоть. Но это «только» значит не так мало, если объект похоти занимает твои мысли каждую минуту, когда ты бодрствуешь, и заставляет тебя умирать от любопытства относительно самых невероятных вещей.

Например, как он будет выглядеть обнаженным, какими ты будешь чувствовать его руки на своей коже, будет ли он вести себя нежно или грубо, какими будут его первые слова после…

Рози сняла жакет, прижала пальцы к груди, во рту была невероятная сухость.

Вдруг она поняла, что Кент не произнес ни слова с тех пор, как они вышли из ресторана.

— Кент, я…

— Вот и машина, — резко сказал он.

Швейцар открыл дверцу, и она проскользнула в машину за секунду до того, как Кент сел на место водителя. Ни слова не говоря, он отъехал от тротуара.

Рози понадобилось несколько минут, чтобы собраться с силами и попробовать еще раз.

— Спасибо за спасение, — сказала она.

— Не стоит благодарности. — Он посмотрел на нее жестким взглядом. — А что ты делала в этом ресторане?

— Я буду вежливой и не задам тебе тот же вопрос.

— Деловая встреча, и только. Теперь твоя очередь.

— По-моему, ясно, что у меня было свидание.

Она не считала нужным защищать Роланда. «Да, это была катастрофа, одна из многих», — подумала Рози. Ей трудно было поверить, что после ее первого выхода в свет у нее почти пропал энтузиазм продолжать охоту за папочкой для своих отпрысков. В голове теснились мысли о монашестве или работе с детьми в странах «третьего мира». Это казалось ей более легким, чем поиски мужчины, который хотел бы того же, чего хотела она. Нет, она этого не просто хотела, ей это было совершенно необходимо.

Кент помолчал, затем мягко спросил:

— Почему, Рози? Почему этот парень, а не я?

— Мы ведь обсуждали это и согласились, что мы разные.

Кент устало кивнул:

— Речь идет о семье.

Он молча вел машину до поворота к ее дому. Плавно проехав поворот, остановил машину перед лестницей.

Рози не могла заставить себя выйти из машины. Умница покинула ее, а Гормония властно управляла воображением.

Как это все будет? Будет он шептать что-то на ухо? Будет ли он улыбаться и целовать ее шею, когда они оба будут удовлетворены, когда обоим будет достаточно? Бывает ли когда-нибудь достаточно?

Кент не двигался и ничего не говорил. Его рука, лежавшая на спинке сиденья, шевелила ее волосы, сам он казался погруженным в невеселые мысли.

— Рози, если я передумаю? Если скажу, что постараюсь сделать твои мечты и моими?

Ее сердце забилось, как птица, потом куда-то провалилось.

— Ты прекратишь работать девяносто часов в неделю и освободишь время для меня и дюжины сопливых малышей? Не думаю, что это возможно.

Кент погладил ее шею, Рози не возражала, наоборот, придвинулась ближе, позволяя его пальцам скользить вдоль линии волос. Кожа ее там была опасно чувствительна к прикосновениям его рук. Она наклонила голову, поймав его руку между плечом и подбородком.

— Прекрати.

Он не остановился, а, освободив руку, погладил другую сторону ее шеи.

— Почему ничего не получится? — спросил он спокойно.

Рози старалась собраться с мыслями, игнорируя игру его пальцев.

— Потому что ты это говоришь только для того, чтобы завлечь меня в постель. Ты будешь думать совсем иначе, когда добьешься того, чего хочешь.

Его рука остановилась, потом медленно зашевелилась опять.

— Чего мы оба хотим, Рыженькая.

Она чувствовала, как он притягивает ее к себе, и не пыталась сопротивляться. Когда Кент повернул ее голову и глаза их встретились, она повторила:

— Чего мы оба хотим.

Он поцеловал ее так, что все тело ее задрожало. И как только весь ее мир сжался до размера, в котором помещались их тела и горячие губы, она уже знала, что приближается к опасной черте, за которой ситуацией правит Гормония, и она, Рози, может совершить самую большую ошибку в своей жизни.

Рози была почти уверена в том, что хочет близости с Кентом Саммертоном.

Она отказывалась называть это любовью. Любовь должна быть навсегда. Любовь обязательно включает детей, о которых она мечтала, и мужчину, который, во-первых, был бы мужем и отцом, а уже во-вторых — преуспевающим бизнесменом. Кент Саммертон был классическим трудоголиком, у которого не было времени поесть, не то что возиться с дюжиной отпрысков. Ну, дюжина — это, наверное, слишком много.

— Ты собираешься пригласить меня зайти? — пробормотал он, уткнувшись в ее шею, дыхание его способно было расплавить стальной пояс ее целомудрия.

Рози была уверена, что слышит щелчки, производимые Гормонией. Кент еще сильнее прижался к ней.

Почувствовав прилив чего-то сладкого и теплого, Рози взмолилась:

— Умница, пожалуйста, приди и спаси меня!

Кент шептал ей на ухо нежные слова. Его тихий, приятный голос, в котором слышалось обещание чуда, задевал струны ее сердца, так же как и другие струны, связанные с более греховными частями женского тела.

О черт! Почему все так сложно? Пригласить его зайти? Его вопрос был как запретная линия на песке. Перейдя ее, она рисковала своим сердцем. Ее сексуальная фантазия была не настолько сильна, чтобы помешать понять ситуацию. Ей было необходимо сопротивление.

Его пальцы перемещались от ее уха к плечу, тот же путь проделали ее губы.

С другой стороны, это была возможность своими глазами увидеть то, что рисовало ее воображение. Кент обхватил ладонью ее грудь, слегка касаясь пальцами сосков. Она закрыла глаза.

— А если я это сделаю? — Слова были произнесены шепотом. Рози была недовольна собой. Заставила себя взглянуть на Кента, стараясь понять выражение его глаз.

— Мы просто… поговорим. Если это именно то, чего тебе хочется. — Он усмехнулся, как будто это была сказанная к месту шутка. Затем стал серьезным. — Я хочу тебя, Рыженькая, — взгляд его был пронзительным и тяжелым, — и я люблю тебя настолько, что готов усложнить твою и свою жизнь. Я ничего не обещаю, — его рука оставалась на ее груди, — но мне хочется, чтобы мы не упустили свой шанс.

Шанс. Был ли это шанс? Она сомневалась, но мысль об этом заставляла ее сердце колотиться, как безумный дельфин. Ситуация была безнадежной, совершенно безнадежной. И Рози была слишком возбуждена, чтобы спокойно рассуждать. Если это окажется ошибкой, она будет не первой в ее жизни. Но настоящая правда заключалась в том, что она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь, если не займется любовью с этим мужчиной.

— Рози, — произнес он мягко, целуя ее ухо, — я действительно люблю детей.

Она рассмеялась, отодвинулась и коснулась его щеки.

— Ты бесстыдник, Саммертон, настоящий бесстыдник. Любить детей недостаточно для того, чтобы попасть в мою постель.

— Черт возьми, а я думал, что это мой самый удачный ход. — Он улыбнулся, приподнял бровь. — Что же тогда позволит мне попасть в твою постель?

Рози глубоко вздохнула и отправила Умницу за покупками.

— Я действительно заинтересована удовольствиями, которые ты обещаешь.


Они стояли в спальне Рози, глядя друг на друга. В свете уходящего дня розовые, зеленые и желтые блики создавали ощущение изумительной гармонии. Бронзовая кровать стояла у открытого окна, и при каждом колебании оконных штор отблески света, отраженного бронзой, наполняли комнату.

Они держались за руки, и Кент наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. Поцелуй был мягким и нежным. Потом он сжал ее плечи и притянул к себе.

Нервная дрожь пронзила ее с ног до головы. Много времени прошло с тех пор, как она этим занималась. Это не велосипедная езда. Навык может быть утерян. Она была почти уверена в этом. Воспоминания ее не были богатыми. Все детали перепутались у нее в голове, и она боялась оказаться по-девичьи неуклюжей.

— Спасибо, О'Ханлон, — произнес Кент, голос его прозвучал прямо около ее уха.

— За что? Ничего ведь еще не было. — Голова ее была так близко от его сердца, что она слышала его биение. Удары были сильными, но неравномерными. И это ее обрадовало.

— Конечно, мне просто хотелось чтобы ты знала: только находиться здесь, в твоей комнате, уже очень много значит для меня.

— Ну что же, мне это приятно.

— Ты нервничаешь.

— Нет, я… — Она резко подняла голову, ударив его в подбородок.

Стук его зубов было слышно даже на кухне. Рози поняла, что сделала ему больно.

— Ты действительно нервничаешь, — повторил Кент.

Она отодвинулась, чтобы лучше видеть выражение его глаз и чтобы еще раз не сделать ему больно.

— Ты прав, Саммертон, я волнуюсь. Представь себе самую ужасную партнершу в сексе, неуклюжую, неповоротливую, неумелую, — и это будет мой портрет. Но я не хочу быть такой с тобой. — Она готова была расплакаться.

Кент прижал ее к себе.

— О'Ханлон, ты необыкновенная, совершенно необыкновенная. — Он провел рукой вдоль ее плеч, шеи и погрузился пальцами в ее волосы.

— Почему ты не успокоишься и не предоставишь все мне? Это ведь я обещал тебе массу удовольствий.

— Ладно. — Она обняла его и прошептала: — А что, если я притворюсь надутой резиновой куклой и тебе придется иметь дело с ней?

Он отодвинулся и рассмеялся. Смех его подействовал на нее как прохладный компресс при высокой температуре.

Продолжая смеяться, он поднял ее с такой легкостью, как будто она ничего не весила, и отнес на кровать. Но когда он начал расстегивать пуговицы на рубашке и она впервые увидела шелковистые волосы на его груди, Рози быстренько села. Все то, что рисовало ее пылкое воображение, превращалось в реальность, и она не хотела ничего пропустить.

— Эй, это дорога с двусторонним движением.

Возможно, он был недоволен, но, слава Богу, не остановился, пока не добрался до молнии на брюках. Рози не могла отвести взгляд от этой металлической полоски. Он расстегнул пуговицу на брюках и выгнул бровь.

— Рози?

Она подняла руки высоко над головой.

— Ты не забыл, что я резиновая кукла? — Мысль о том, чтобы предоставить ему возможность все делать самому, с каждой минутой нравилась ей все больше.

Без колебаний, не чувствуя неловкости, он присоединился к ней в кровати. Сдвинул тонкие бретельки ее лифчика и велел:

— Повернись.

Она послушалась, подняла волосы, и он легко расстегнул лифчик, тут же заменив его своими руками. Он целовал ее спину, теребил пальцами ее затвердевшие соски.

— Замечательно, — бормотал он между поцелуями. Рози стало трудно дышать, взгляд ее затуманился, ей показалось, что она потеряет сознание до того, как все начнется.

— Кент, ты бы лучше прекратил это.

К счастью, он ее не слышал.

Двумя пальцами он нежно поглаживал ее соски, продолжая целовать щеки и затылок. Ее тело размякло, как масло на солнце.

Состояние Рози было близко к обмороку. Кент остановился, положив голову на ее плечо, и тяжело застонал:

— Рози?

В ответ она пробурчала что-то невнятное.

— А как твоя шея? Действительно все в порядке? Я ни в коем случае не хочу повредить тебе.

Повредить? Она могла думать только о предстоящем удовольствии, чувствуя, как он нежными пальцами рисует полукружия под ее грудью. Она положила свою ладонь на его руку, вздохнула.

— Всю конструкцию уже сняли. Теперь не о чем беспокоиться.

— Хорошо, но я все равно буду осторожным.

Он еще раз поцеловал ее в щеку, повернул к себе лицом и уложил на кровать. Упираясь локтем в постель, он смотрел на нее темными блестящими глазами. Прядь его густых каштановых волос упала ему на глаза, и Рози постаралась убрать их с его лица. Упругие и подвижные, волосы сопротивлялись ее усилиям, и ей было приятно ощущать их скольжение по своим пальцам.

Кент просунул руку под пояс юбки и коснулся ее живота. Теплая волна пронизывала ее тело при каждом его прикосновении. Движения Кента были легкими и медленными, как будто в его распоряжении была целая вечность. Одной рукой он расстегивал пуговицы ее юбки, в то же время не прекращая целовать ее грудь. Нервы напряжены, мышцы расслаблены, Рози все глубже погружалась в мягкий матрац.

— Так приятно, — услышала она свое бормотание.

Закрыв глаза, она придвинулась ближе к Кенту. Она знала, чего ей хотелось, но не могла сказать, вернее, даже не должна была. Кент взял ее сосок в рот.

Рози почти перестала соображать. Она не могла унять дрожь.

Никогда.

Никогда не чувствовала она ничего подобного. Рози вскрикивала, когда он касался ее тела там, где ей хотелось. Но если бы он не трогал ее, она кричала бы еще громче. Боже, она могла взвизгнуть так, что у Кента лопнули бы барабанные перепонки. Она заставила себя закрыть рот.

— Поднимись, Рыженькая.

Она приподнялась, он вытащил из-под нее юбку, избавился от ее трусов, потом от своих брюк. Мужчина был прекрасен и очень возбужден. Его рука лежала под ее коленом. Она наблюдала, как его взгляд медленно блуждал по всему ее телу, останавливался на ее груди и на линии между ног. Когда его рука накрыла эту линию, их взгляды встретились. Пока она старалась набрать в легкие воздух, глаза Кента сузились и потемнели от желания.

Он поцеловал мочку ее уха и прошептал:

— Я знал, что ты особенная, мне очень нравится твоя кожа.

Его рука опустилась по ее бедру, потом поднялась опять. Пальцы его проникали все глубже. Она застонала, тело ее изогнулось в его объятиях.

Кожа как атлас, замечательная!

Рука вернулась к ее груди, и его губы скользили вслед за его нежными мягкими пальцами.

Она двигалась волнообразно, не способная контролировать это движение и не желая останавливаться. Ей хотелось мурлыкать, но вместо этого раздался стон. Дыхание словно застряло в ее горле, когда он глубоко проник в нее.

Рози хотела прикоснуться к нему, почувствовать его силу и тяжесть, но он остановил ее.

— Позже, милая, — сказал он сдавленным голосом, быстро отодвигаясь.

Раньше, чем она смогла открыть глаза, чтобы посмотреть, что он делал, Кент вернулся. Одним легким плавным движением он накрыл ее своим телом, раздвинул ее ноги. Возбужденная плоть была совершенной, твердой и обжигающей.

Каждый ген, каждая частица ее тела, каждый нерв предвкушали встречу с ним, тосковали о нем.

Кент приподнялся и нежно соединился с ней. Движения Кента, плавные и решительные, заполняли ее целиком.

Изумленная своими ощущениями, Рози воспринимала его сильные толчки с удовольствием, мысленно желая, чтобы они не прекращались. Ногтем она провела по его спине и вцепилась в мускулистое плечо. Чтобы не вскрикнуть, она крепко сжала зубы.

— Не надо, — произнес Кент, целуя ее, — я хочу знать, что ты чувствуешь.

— У меня такое ощущение, как будто я разваливаюсь на части.

Когда он сжал две половинки ее попки, придвинул ее и крепко прижал к себе, стараясь проникнуть глубже, у Рози перехватило дыхание, а ногти впились в его бицепсы.

— Нет… да… больше не надо, я не могу.

— Пусть это произойдет, Рыженькая, пусть.

Он немного сдвинулся, так что все его горячее тело скользнуло по ней — и в нее. Ее тело пульсировало, и, как за якорь, она ухватилась за край простыни и зажала его в кулак.

Он приподнялся, и только тонкая прослойка воздуха оказалась между ее грудью и Кентом.

Рози слышала, как ее громкий стон заполнил комнату, чувствовала биение собственного сердца, готового выскочить из груди. Открыв глаза, она встретилась с глазами Кента, темными и горячими от секса и эротического возбуждения.

— Иди ко мне, Рыженькая, — потребовал он.

Не в силах вздохнуть, она схватилась за его напряженные бицепсы и придвинулась к нему, как бы приглашая его. Он опустился, волосы его перепутались с ее волосами, и он погружался в нее все глубже, ведя ее туда, куда она и хотела попасть, но обязательно вместе с ним.

Загрузка...