Лев Каменев: «Я не согласен»

Глава 2 Туруханская ссылка Июль 1914 – март 1917

В то время Финляндия входила в состав Российской империи, поэтому Каменев и там был постоянно под наблюдением. Но это не останавливало его подпольную деятельность. 30 сентября – 1 октября 1914 года он провел у себя дома совещание представителей социал-демократической рабочей фракции Госдумы с некоторыми партийными работниками[55]. А в начале ноября принимал участие в партийной конференции в поселке Озерки, недалеко от Петербурга. Ее организовали специально для обсуждения тезисов Ленина о войне[56]. Владимир Ильич осуждал социал-демократические партии европейских стран, которые поддержали Первую мировую войну, считая это изменой социализму. Тем самым он объявил крах Интернационала. Он считал, что наименьшим злом будет поражение царской монархии и ее войск. Ленин выдвигал два лозунга: пропаганда социалистической революции на всем театре военных действий с призывом ко всем европейским народам обратить оружие против своих буржуазных правительств и пропаганда необходимости объединения отдельных государств Европы в Республиканские соединенные штаты[57].

При обсуждении шла горячая дискуссия, не все поддерживали Ленина, в том числе и Каменев. Безусловно, он расценивал войну как империалистическую, а всех рабочих воюющих стран считал необходимым призывать обратить оружие против своих буржуазных правительств. Но с остальным не соглашался. Однако вскоре спорам настал конец. 4 ноября полиция ворвалась на заседание и всех арестовала, в том числе и действующих депутатов Государственной думы[58]. Доказательств подпольной работы Каменева у следствия хватало с лихвой. На следующий день после ареста 5 ноября 1914 года при обыске в доме Каменева в Неувола были обнаружены рукописи его статей и рабочая переписка. Его опять ждало заключение. Примечательно, что у Каменева вновь имелась возможность освободиться под залог. Не только у него, но и у всех арестованных. Но сумму назначили большую – 4 тысячи франков за всех. Собрать ее им не удалось[59]. На скорое освобождение уже не стоило рассчитывать.

10–13 февраля 1915 года по делу заключенных состоялся судебный процесс. Для Каменева он оказался проверкой на прочность и оставил отпечаток на всю жизнь. Процесс проходил очень нервно, будто дискуссия партийной конференции перекочевала в зал суда. Некоторые арестованные в своих показаниях заявили, что не разделяют «пораженческих тезисов» руководства большевиков. В их числе был и Каменев. Он продолжал излагать свое видение военного вопроса, повторяя, что никогда не разделял пораженческих взглядов на войну, и даже требовал вызвать в качестве свидетеля меньшевика Николая Иорданского, чтобы тот подтвердил его слова. И в этом заключалась большая ошибка Каменева.

Его поведение неприятно поразило многих большевиков. Они надеялись, что арестованные будут всеми силами запутывать следствие, а не выносить внутрипартийные споры на всеобщее обозрение. Все, что творилось на процессе, разнеслось чуть ли не по всему миру, а поведение Каменева обсуждалось и осуждалось всеми большевиками. Очень тяжелое впечатление его слова произвели на сестру Ленина Анну Ульянову-Елизарову. А Николай Бухарин, проживавший тогда в Швейцарии, вообще потребовал, чтобы Каменева исключили из партии. Ленин был не так категоричен, но его тоже сильно задели слова Каменева. Он не возражал против того, чтобы подсудимые запутывали следствие, не давая вычислить членов партии. Но «стараться доказать свою солидарность с социал-патриотом Иорданским, как делал товарищ Розенфельд, или свое несогласие с ЦК есть прием неправильный и с точки зрения революционного социал-демократа недопустимый»[60].

Петербургская судебная палата с сословными представителями приговорила Каменева и других обвиняемых к лишению всех прав и ссылке в Сибирь. Вот так Каменев оказался в Туруханском крае. 5 июля 1915 года Каменева вместе с семьей и остальными ссыльными[61] привезли в село Монастырское. По тем меркам добрались они достаточно быстро. Обычно путь до Туруханска составлял несколько месяцев. Их быстрому приезду поспособствовало то, что 5 ссыльных по-прежнему оставались членами Государственной думы[62]. В это время в Туруханске в ссылке уже находились Иосиф Сталин и Яков Свердлов.

Их совместное пребывание в ссылке позже еще отзовется для Каменева не лучшим образом. Но это все потом, а тогда он достаточно много времени проводил со Сталиным, обсуждая различные вопросы. Каменев считал этого кудрявого грузина достаточно умным и способным. Особенно он ценил его желание писать статьи и готов был оказать ему помощь.

Туруханский край не был приспособлен для жизни. Зимой доходило до 45 градусов ниже нуля. Ссыльным разрешали привезти с собой не более 5 рублей, а жили они на 10 копеек «кормовых» в день. Каменев, приехав туда с семьей, постоянно ходил голодный, а те небольшие деньги, которые ему присылали товарищи по партии, тут же уходили на одежду и еду, которая немедленно заканчивалась. Но Каменев пробыл в самом Туруханске недолго. 29 июля всех, в том числе и Каменева, без объяснения перевели в деревню Ялань под Енисейском.

Группа ссыльных в Туруханском крае. Сидят слева направо: Ф. Н. Самойлов, В. Сергушова, А. Е. Бадаев, Н. Р. Шагов; стоят слева направо: член научной экспедиции, Спандарян, И. В. Сталин, В. Яковлев, Л. Б. Каменев, Г. И. Петровский, Линде, Я. М. Свердлов, два члена научной экспедиции за Свердловым и Линде; впереди – дочь Я. М. Свердлова

Март – июль 1915

[РГАКФД. 4-8446]

Ни голод, ни погода не смогли выбить Каменева из революционной колеи. Несмотря на обиду за действия Каменева на судебном процессе, Ленин достаточно быстро восстановил общение с ним. Уже с сентября 1915 года между ними велась регулярная переписка. Но остальные не смогли так быстро забыть поведение Каменева на суде.

5 октября 1915 года в Ялани в квартире Каменева, который проживал вместе с ссыльным депутатом Григорием Петровским, было проведено собрание группы ссыльных социал-демократов, к которому присоединились еще Яков Свердлов, Иосиф Сталин, Сурен Спандарян[63], Филипп Голощекин[64].

Григорий Иванович Петровский

1917

[РГАСПИ. Ф 421. Оп. 1. Д. 599]

Яков Михайлович Свердлов

1917

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 139. Л. 88]

Иосиф Виссарионович Сталин

1918

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 32. Л. 47]

Сурен Спандарович Спандарян

1917

[РГАСПИ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 719. Л. 1]

На нем обсуждался февральский судебный процесс и в большей степени поведение осужденных. Несмотря на то что прошло полгода, они никак не могли забыть его. Каменеву досталось больше всех. Свердлов обвинял его в малодушии, остальные говорили, что он перепутал судебный процесс с партийным собранием. Каменев понимал, что виноват, и особо не отпирался. А вот Сталин за него заступился и объяснил его поведение «военной хитростью». Но даже много лет спустя поверить в это сложно. От него требовалось лишь одно – не выдать других членов партии, а не рассуждать, кто и когда высказался против войны. Какая уж тут хитрость.

Филипп Исаевич Голощекин

1916

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 24. Л. 42]

Л. Б. Каменев в группе ссыльных в Ялани (Енисейский район Красноярского края)

1916

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 10. Л. 35]

В итоге собрание приняло резолюцию: «Позиция осужденных депутатов РСДРП фракции по вопросу о войне является единственно правильной точкой зрения». При этом было указано, что, «защищая свою позицию», они «все же не смогли твердо и неуклонно провести свою революционную тактику, допустив ряд колебаний и затушеваний»[65].

Спустя год ссыльной жизни Каменев с семьей и некоторые ссыльные получили возможность переселиться в Ачинск. Будучи в разных городах, Каменев и Сталин поддерживали отношения путем переписки. В основном она касалась написания статей. А 21 февраля 1917 года Сталин сам прибыл в Ачинск[66].

Л. Б. Каменев и О. Д. Каменева в группе ссыльных в Ялани

1916

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 10. Л. 1]

В это время Каменев уже занимал особое положение среди ссыльных. Он состоял на службе в качестве бухгалтера в Ачинской конторе Русско-Азиатского банка, размещавшейся в доме купца Патушанского. Работа не бог весть какая, но, главное, она приносила доход, а значит, и еду. Квартира, в которой он проживал вместе с женой Ольгой Давидовной, была своеобразным салоном, где собирались ссыльные. Сталин стал у них частым гостем.

Именно в Ачинске Каменева застала весть о Февральской революции. 2 марта 1917 года свершилось событие, которое перевернуло историю России. Император Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила. В этот день практически весь Ачинск знал о событиях в Петрограде, но пока говорили о них шепотом. В тот же день министр юстиции Временного правительства Александр Керенский отправил телеграмму иркутскому и енисейскому губернаторам с предписанием о немедленном освобождении бывших членов Государственной думы и требованием «обеспечить им почетное возвращение в Петроград». Каменев понимал, что вернется в Петроград вместе с ними.

Л. Б. Каменев и О. Д. Каменева с сыном Александром в Ачинске

1916

[РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 9. Л. 50]

4 марта в субботу в Ачинске царило особое оживление. Практически все общественные учреждения прекратили работу. На улицах повсюду были группы людей, импровизированные митинги, на которых ссыльные зачитывали крестьянам телеграммы о событиях в Петрограде: великий князь Михаил Александрович Романов отказался принять корону, тем самым он формально ликвидировал монархию.

Тогда для городского главы Ачинска самым важным было не допустить беспорядков. И в этом активно помогали ссыльные большевики, в том числе и Лев Каменев. К 12 часам дня 4 марта депутат Госдумы Муранов выпустил обращение к гражданам и солдатам Ачинска, в котором просил поддержать Временное правительство и Совет рабочих и солдатских депутатов: «Ждите указаний из Петрограда, не допускайте никаких погромов и бесчинств».

Матвей Константинович Муранов

1917

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 24. Л. 153]

На 7 часов вечера того же дня местная дума Ачинска назначила заседание совместно с представителями общественных организаций, но превратилось оно в большое народное собрание, на котором присутствовало свыше 500 человек. Думский зал просто не вмещал такое количество людей, поэтому все перешли в здание Общественного собрания. Пришло очень много солдат во главе с начальником гарнизона. Городской голова П. Ф. Усанин после приветственных речей предложил выбрать председателя собрания. Конечно, выбор пал на самого важного ссыльного – М. К. Муранова. Первое же слово было предоставлено Льву Каменеву[67].

Лев Борисович, вдохновленный происходящими событиями, с энтузиазмом рассказывая о том, как попал в Ачинск, призывал всех к порядку и к поддержке нового правительства: «Воля народа должна получить свое выражение в Учредительном собрании». А пока он приветствовал Временное правительство, взявшее на себя задачу организации Учредительного собрания. В заключение своей речи он предложил выработать и послать новому правительству приветственную телеграмму. Предложение было принято под бурные овации, избрана комиссия в составе Каменева, городского головы и нескольких граждан. Ачинцам в телеграмме очень хотелось упомянуть Михаила Романова и отправить ему приветствие в связи с его отказом от короны. По их мнению, он стал первым гражданином Российской Республики. Каменеву идея не понравилась – отправлять монаршей особе приветствие, вот еще. Но большинство на этом очень настаивало, да и атмосфера праздника воодушевляла. В итоге Каменев согласился и зачитал составленный текст: «Председателю Совета министров Львову, председателю исполнительного комитета Государственной думы Родзянко. Экстренное собрание, созванное городским общественным управлением в составе представителей всех общественных, воинских частей и граждан города Ачинска, при участии нижних чинов и офицеров всех воинских званий, постановило признать исполнительный комитет Государственной думы и новый Совет министров и принимать к руководству и исполнению распоряжения нового правительства, кроме того, постановлено просить передать приветствие гражданину России великому князю Михаилу Александровичу, показавшему пример подчинения воле народа в Учредительном собрании». Собрание одобрило телеграмму аплодисментами[68]. Тогда Каменев даже и представить себе не мог, какую роль сыграет в его жизни эта телеграмма в дальнейшем. А недоброжелатели тут же воспользовались всей этой историей.

В журнале «Багульник» города Иркутска вышла статья «Гражданин Ю. Каменев». В ней авторы писали о «грубой и печальной» ошибке Каменева, называя его «известным литератором». Удивительно, что в этой статье указывался его старый псевдоним, хотя он давно уже был известен как Лев Каменев, и, конечно, не в качестве литератора, а как активный политический деятель. Недоброжелатели обвиняли его в том, что он, «выступая 3 сего марта в Ачинске на многолюдном митинге… агитировал за отправку приветствия великому князю Михаилу Александровичу по поводу отречения его от престола, что и было принято собранием». В статье подчеркивалось, что тем самым он «зовет экспансивную массу к преклонению перед гражданским подвигом последыша династии»[69]. Изначально никто и не обратил на провинциальную статью никакого внимания. Да и было не до этого.

Статья «Гражданин Ю. Каменев», опубликованная в журнале «Багульник»

5 марта 1917

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 181. Д. 84. Л. 11]

Каменев, Муранов и Сталин собирались уезжать в Петроград. 8 марта весь город пешком провожал их до вокзала. И вот 12 марта 1917 года они одни из первых на поезде прибыли в Петроград, столицу новой России. Недолго думая, они приняли решение провести расширенное заседание ЦК на квартире редактора газеты «Социал-демократ» Михаила Ольминского и, не дожидаясь возвращения других большевиков из эмиграции, взять газету «Правда» в свои руки. Уже 14 марта в свет вышел ее новый номер со статьей Сталина «О Советах рабочих и солдатских депутатов» и статьей Каменева «Временное правительство и революционная социал-демократия»[70].