Глава 20

Леви


Это была моя первая игра в качестве квотербека в ГУА. Мои родители сидели на трибуне рядом с Черити и Пикси, дружно меня приветствуя. Обе девушки явились в майках с моим номером на спине, а на лице у Пикси был нарисован солнечный дьявол[12].

В тот день я был самым счастливым человеком на свете. Мои мечты претворились в реальность, и все, кто имел для меня значение, пришли за меня поболеть. Я смогу это сделать. Я сделаю это.

— Давай, Ливс! — раздался с трибуны крик Черити.

Не знаю, как я сумел ее услышать или откуда я знал, что это ее голос, просто понял. И это наполнило меня гордостью...

Я рывком сел на кровати, хватая ртом воздух. Мою грудь покрывал тонкий слой пота. Я попытался успокоиться, уставившись через всю комнату на только-только залатанную стену. Сердце колотилось в груди, легкие как будто окаменели и горели.

Я не хотел этого помнить. Очень сильно не хотел.

Она так гордилась мной...

Боль в груди становилась нестерпимой, и я просто не мог оставаться в кровати. Встал. Прошелся. Провел пальцами сквозь волосы, меряя шагами жесткий деревянный пол.

Окно зазвенело от раската грома, и на небе показался белый росчерк молнии. Вспышка осветила бежевые конверты на столе, позволяя мне игнорировать их на секунду дольше. Сердце в груди и не думало успокаиваться.

Бежевые конверты. Ночные кошмары.

Ну что за неугомонные ублюдки.

Я схватил один и рывком его разорвал, прекрасно зная, что там обнаружу. Я медленно развернул сложенный лист.

«Дорогой мистер Эдрюс,

Я осведомлен о приключившейся с вами в прошлом году трагедии и понимаю, с чем связана задержка в вашем обучении. Но как у декана Государственного Университета Аризоны, у меня нет иного выбора, кроме как приостановить вашу заявку до тех пор, пока вы не вернетесь к нам со свежими силами. Как уже было сказано ранее, условия вашего испытательного срока временные, и они могут быть сняты, путем предоставления мне эссе о заявке на победу.

Заявка на победу применима не только к спортсменам. Она характерна для всех направлений и, как в вашем случае, для академической успеваемости. Я надеюсь увидеть ваше эссе на своем столе к концу лета, чтобы грядущей осенью Государственный Университет Аризоны мог поздравить вас с возвращением как в классы, так и на футбольное поле.

Искренне ваш, Дин Максвелл».

Темноту ночи разорвала еще одна вспышка света, и небеса, наконец, разверзлись, словно высвобождая весь запас воды, накопленный за все лето. Буря достигла земли, громкая, темная и дикая. Я перечитал письмо. Затем смял его и бросил в мусор.

Пусть демоны катятся к черту.


***


Непрерывный дождь шел всю ночь, да и утром складывалось ощущение, что он прекратится не скоро. Ночные кошмары и откровения так и не дали мне заснуть, поэтому я устало скатился с кровати и поспешил в душ.

Когда я вышел из ванной, Пикси стояла рядом с дверью, держа в руках душевые принадлежности, с отсутствующим выражением на лице.

Мы не разговаривали уже несколько дней.

Ходили мимо, не общаясь и не касаясь друг друга.

Одевшись, я поспешил в восточное крыло, чтобы взять список дел у Эллен. Первым пунктом значился ремонт поломанного ящика стойки регистрации.

Стоило мне оказаться в лобби, как в двери ворвалась Хэйли, и, огибая стойку, воскликнула в воздух, задыхаясь:

— Я здесь, я здесь!

У Хэйли были проблемы с пунктуальностью.

Ее оранжевая рубашка была покрыта темными пятнами от капель воды, а туфли скрипели при каждом шаге. Хэйли с громким стуком бросила свою большую, мокрую сумку на пол и заправила густые черные волосы за уши.

— Привет, Леви, — помахала она мне, хотя я стоял в шаге от нее.

Я перешагнул через ее огромную сумку.

— Привет.

Я начал оценивать поломку. Снаружи грохотало так, что дрожали стекла.

— Эллен еще нет, верно? — она нервно огляделась, включила компьютер и начала перебирать вещи, стараясь сделать вид, будто уже час как усердно работает.

— Она у себя в офисе, — ответил я.

Хэйли вздохнула с облегчением, подняла сумку и стала рыться в вещах, пока не нашла конфеты.

— Так... как дела?

— Прекрасно, — я вытащил ящик и стал изучать поломанные стойки.

Она откусила конфету:

— А... как работа?

— Прекрасно.

— А... как Пикси?

— Откуда мне знать? — нахмурился я.

Она пожала плечами:

— Вы же живете вместе.

— Я не живу с Пикси.

— Ты живешь рядом.

— Это не то же самое, что жить с ней, — я опустился на колени и начал чинить стойки.

— Значит, ты не знаешь, как она?

— Нет.

Некоторое время Хэйли жевала, пристально на меня глядя.

— Знаешь, что я думаю? — Я вздохнул. — Думаю, что Пикси грустно, — и добавила: — И не из-за той истории со шлюхой.

Долбаные сплетни.

А Хэйли продолжала:

— Мне кажется, она грустит, потому что скучает по тебе.

Я стал откручивать стойки с куда большим усердием, чем требовалось.

— Нет. Я думаю это потому, что я назвал ее шлюхой.

Я буквально чувствовал затылком ее взгляд.

— Так было бы проще?

— Что именно?

— Если бы она скучала.

Я уставился на ящик, проклиная назойливость маленьких городов и неловкие разговоры, которые впоследствии возникают. Я уже открыл было рот, чтобы обоснованно опровергнуть ее слова, как завыла сигнализация.

Начался хаос, гости выскакивали из комнат, направляясь в холл, взволнованные и напуганные. Бросив инструменты, я помчался к блоку управления в задней части холла и открыл крышку панели, чтобы посмотреть, в какой комнате сработала тревога. Мое сердце замерло.

Кухня.

Я побежал навстречу толпе, делая все возможное, чтобы ни в кого не врезаться. Если что-то случилось с Пикси, если что-то взорвалось и поранило ее, если она в огне...

Боже мой. Боже мой.

Я огибал углы и проскакивал в дверные проемы на фоне непрекращающегося крика сигнализации. Добравшись наконец до кухни, я увидел Пикси, скрючившуюся на полу спиной ко мне.

— Пикси!

Я не думал ни о чем. Просто бросился на колени и притянул ее в свои объятия. Я повернул ее лицо к себе, чувствуя, как по моим венам пронесся ледяной страх.

Она смущенно на меня посмотрела, закрывая уши, чтобы не слышать рева, и это дало мне пару секунд на то, чтобы убедиться, что она не пострадала. Я огляделся. Ни огня. Ни дыма. Она в порядке.

Она дышала. И была жива. На щеке у нее белело пятно, но в остальном она была в порядке.

Она опустила глаза на мою грудь, и я понял, что все еще прижимаю ее к своему телу, одной рукой обвивая голову, а другой надавливая на ее спину ладонью.

Она была в порядке. Я медленно ее отпустил и поднял на ноги. Провел дрожащей рукой по своим губам.

Должно быть, она увидела в моих глазах страх, так как начала сбивчиво объясняться, пытаясь перекричать рев сирены:

— Я услышала, как сработала сигнализация, и мы с Мэйбл двинулись к задней двери, но я забыла выключить газ и вернулась, а затем опрокинула сахарную пудру на пол...

— Пикси, — в панике замахала Мэйбл от задней двери. — Пойдем отсюда.

Я увидел, как постояльцы и работники собираются под тентом в задней части поля, которое все так же неумолимо поливал дождь.

Пикси коротко на меня взглянула, а затем двинулась к Мэйбл. Только она вышла с кухни, как мое сердце отмерло, и я поспешил в холл, где наткнулся на Эллен. Она проверяла, все ли постояльцы покинули свои комнаты и провожала замешкавшихся к задней двери, откуда их отводил к тенту Анжело.

— Где огонь? — крикнула Эллен.

Я покачал головой:

— Никакого огня.

— Что? — сквозь вой сигнализации и гомон постояльцев она меня не услышала.

Я бросился к панели управления и щелкнул выключателем, погружая гостиницу в тишину. Последние гости торопились к задней двери. Я на всякий случай оббежал западное крыло, просто на всякий случай, заглянув в каждую дверь и принюхиваясь. Ничего. Проверил столовую, ванные комнаты, но огня нигде не было.

Направляясь в холл снова, я понемногу успокаивался. Опасности не было. Пикси в порядке.

— Что случилось? — спросила Эллен, стоя за стойкой регистрации. Она выглядела невероятно уставшей.

— Почему-то сработала сигнализация на кухне, — сказал я. — Может быть, старую проводку закоротило от дождя.

— Огня нет? — Пикси не последовала за Мэйбл, присоединившейся к группе людей под навесом, а со встревоженным видом двинулась к Эллен.

— Никакого огня, — подтвердила та.

Встретившись взглядом с Пикси, я застыл, не в силах отвести глаз. У нее на щеке была сахарная пудра. Почему мое сердце застучало с удвоенной силой?

— Черити на линии.

Мы резко повернулись к Хэйли, протягивающей трубку Эллен.

— Черити из сигнализационной компании, — быстро уточнила Хэйли, бросая на нас извиняющийся взгляд.

— О, — Эллен взяла трубку и отошла, чтобы ответить.

— Не зли меня, женщина! Ты продолжаешь отвечать на звонки? — закричал Анжело на Хэйли, стоя у задней двери. — Ты меня хочешь до сердечного приступа довести? Тащи сюда свою симпатичную задницу, где она, наконец, окажется, в безопасности!

— Уже иду. Господи! — она поторопилась к нему. — Нужно же было ответить, Анж. Это была Черити из сигнализационной компании... — их голоса отрезала закрытая дверь.

Мы с Пикси остались в холле вдвоем, думая о произошедшем и не встречаясь глазами.

Я должен был сказать что-то, чтобы ей стало легче. Ну, что-то вроде: прости, что я убил твою лучшую подругу. Или: прости, что почти убил тебя. Или еще круче: прости, что вмешался в судьбу и испортил все на хрен.

Но я молчал. Я понимал, что чувство вины в моем случае не совсем оправдано, но ничего не мог с ним поделать.

Пикси взглянула на меня нечитаемым взглядом.

— Я рада, что ты в порядке. Когда завыла сигнализация... — она сжала губы. — Я просто рада, что ты в порядке.

Мое сердце замерло второй раз за день.

— Пикс, я... если когда-нибудь... — У меня что, не хватает решительности, чтобы сказать что-то стоящее? Что-то искреннее? — Я рад, что ты тоже в порядке, — закончил я банально, потому что был трусливым цыпленком.

Она кивнула, и мы оба погрузились в молчание.

Я переступал с ноги на ногу.

— Насчет того дня...

— Все нормально, — отмахнулась она.

— Нет, не нормально, — покачал я головой. — Совсем. Я не должен был называть тебя шлюхой. Я придурок, прости меня. Я действительно сожалею.

Она пожала плечами:

— Давай просто сделаем вид, что ничего не случилось.

Я медленно кивнул. Конечно. Это именно то, в чем мы преуспели: все время делали вид, что ничего не произошло.

Загрузка...