Лука Витиелло

Глава 3

Лука, 20 лет

Музыку и смех мы услышали ещё в лифте.

– Похоже, мы неплохо проведём время на этой вечеринке, – сказал Маттео, оценивая свой вид в зеркале на дверях. Если не считать общих черт лица, в остальном мы с ним очень разные. Я копия отца – те же холодные серые глаза и чёрные волосы, но в отличие от отца, никогда не стал бы носить такую прическу с отвратительно зализанными волосами.

– Это радует, но в первую очередь мы здесь для того чтобы наладить связи.

Апартаменты принадлежали сенатору Паркеру, который на данный момент вместе с женой находился в отъезде. Воспользовавшись случаем, его сын Майкл устроил вечеринку, пригласив на нее практически всех, кто хоть что-то значил в Нью-Йорке.

Когда мы с Маттео вышли из лифта, Майкл уже поджидал нас в проеме открытых дверей. Без костюма я видел его впервые с тех пор, как парень решил пойти по стопам отца-сенатора. Он помахал нам. По его кривой ухмылке было видно, что он уже бухой.

Я молча кивнул. На мгновение мне показалось что Майкл собирается обнять меня, как это принято у обычных людей, но потом, видимо, он передумал. Ему же лучше.

– Рад, что вы смогли прийти, – еле ворочая языком сказал он. – Возьмите себе что-нибудь выпить. Я нанял несколько барменов, которые замутят любой коктейль, какой только пожелаете.

В пентхаусе было полно гостей, ритм музыки отдавался у меня в висках. Обычно мы с Маттео почти не пили, если вообще пили. Даже если эти люди казались безобидными, мы извлекли урок из ошибок прошлого. Большинство гостей обделались бы от страха, узнай они, сколько всего у нас с Маттео за плечами после того, как мы стали членами Семьи. Хорошо, что у них нет никаких подтвержденных фактов о нас, только слухи. Официально мы считались наследниками бизнесмена, владельца недвижимости и хозяина клуба Сальваторе Витиелло.

С нашим приходом люди начали перешептываться. Каждый раз одно и то же. Майкл махнул в сторону бара и что-то промычал, но я его почти не слушал. Меня привлек танцпол в центре большого зала, который, вероятно, считался гостиной, пока ради вечеринки из него не вынесли всю мебель. Несколько девушек, танцевавших с сыновьями политиков, бросали на нас томные взгляды.

Мы переглянулись с Маттео. Любительницы острых ощущений уже нацелились на наши персоны. Такие девушки, из порядочных семей, изнеженные пустышки, были нашей основной добычей.

Одна из девушек тут же принялась трахать меня взглядом. То была высокая блондинка – настоящая секс-бомба – с силиконовыми сиськами, в платье, обтянувшем ее тело, как вторая кожа. Оставив своего партнёра по танцу недоуменно смотреть ей вслед, она направилась ко мне, цокая высокими каблуками.

Майкл застонал, привлекая мое внимание.

– Это моя младшая сестра Грейс.

Я нахмурился. Такой расклад может спутать мне все карты. Майкл посмотрел на меня и на Грейс.

– Мне плевать, если ты с ней замутишь. Она все равно никого не слушает. Вечно в поисках новой жертвы. В эту банку с горчицей окунулось много сосисок, если ты понимаешь, о чем я.

Это меня удивило. Конечно, мне нет дела до того, перетрахала ли Грейс половину мужского населения Нью-Йорка. Кроме как сосать и трахаться, такая больше ни на что не годится. Но в отличие от Майкла, если бы она была моей сестрой, я бы точно не позволил ей вести себя подобным образом.

Майкл тряхнул головой.

– Я пас. Избавлю себя от этого зрелища.

Он двинулся к бару, и Маттео, задержавшись, чтобы подмигнуть мне, отправился следом за ним.

Грейс, пританцовывая, подбиралась все ближе и ближе, пока не положила руку мне на грудь.

– Я слышала, ты связан с организованной преступностью, – пропела она мне на ухо. Рука скользнула ниже. Грейс жадно и томно заглянула мне в глаза. Она недвусмысленно демонстрировала свое желание.

Если она продолжит меня гладить, наткнется на пушку, заткнутую за пояс и прикрытую рубашкой.

– Значит, вот что ты слышала? – спросил я с улыбкой, которая всегда заводила девок типа нее. Улыбка достаточно мрачная, чтобы зацепить натуру пустой избалованной богатенькой девицы. Но моя внешность совершенно не отражает мою истинную темную сущность.

– Так это правда? – затрепетала она.

– А ты как думаешь? – пророкотал я, прижимая ее к себе и демонстрируя грубоватую брутальность.

Приоткрыв губы, она смотрела на меня со смесью страха и желания.

– Я думаю, что хочу, чтобы меня оттрахали.

– Прекрасно, – мрачно сказал я. – Потому что собираюсь прямо сейчас это сделать. Веди.

Расплывшись в восторженной ухмылке, она схватила меня за руку и потянула за собой. Маттео радостно покивал мне, но уже через секунду засунул язык в горло какой-то брюнетке.

Грейс привела меня в свою спальню. Толкнув ее к туалетному столику, я приподнял девушку и усадил задницей на столешницу, сбив при этом на пол половину косметики и тюбиков помады. Грейс поджала губы.

– Ты всё разбросал.

Я хищно оскалился.

– Я похож на того, кого это ебет? Когда я тебя трахну, вся остальная помада тоже окажется на полу.

Она раскрыла ротик. Привыкла к бесхребетным богатеньким соплякам, которые и мухи не обидят.

– Значит, будешь потом ее собирать.

Она что, проверить меня решила? Хочет посмотреть, можно ли помыкать мной, как предыдущими бойфрендами?

Задрав ей юбку, я проверил кожу на бёдрах на наличие шрамов, скорее по привычке, чем по необходимости. Она не убийца Братвы, определённо.

– Грейс, черта с два я буду это делать. Уяснила? – прорычал я. Сунув руку ей между ног, отодвинул полоску стрингов и обнаружил, что она уже течёт. – Люди делают то, что говорю им я, а не наоборот. Этот ебучий Нью-Йорк принадлежит мне! – продолжил я, вгоняя в неё два пальца. В ее глазах сверкнула искра восхищения.

Ее восхищала опасность, даже если она не знала о ней ни черта.

Я грубо трахал ее пальцами.

– Придуши меня, – прошептала Грейс.

Так мы из тех, кто пожёстче любит?

Я сжал пальцы вокруг ее горла и прижал ее к зеркалу, отправляя оставшуюся косметику на пол. Грейс задрожала от наслаждения. Я почти не нажимал; если бы Грейс знала, что таким образом я когда-то убил человека; если бы знала, что этими руками я делал много чего и похуже, о таком не просила бы. Но для неё это была всего лишь игра, возбуждающее извращение. Все девушки видят во мне воплощение своих самых тайных фантазий.

Она не понимала, что перед ней я не строил из себя жестокого брутала. Что бы она ни думала, образ на публике и близко не стоит с моей истинной темной сущностью.

Нам с Маттео удалось поспать от силы пару часов, когда пришел отец и велел спускаться на завтрак. Но перед этим он хотел переговорить со мной с глазу на глаз. Это не к добру.

– Как думаешь, что ему надо? – спросил Маттео по пути в кабинет отца.

– Да кто его знает?

Я постучал.

– Войди, – наконец, крикнул отец, заставив меня потоптаться под дверью больше пяти минут.

– Удачи, – криво усмехнувшись, напутствовал Маттео.

Не обращая внимания на его слова, я зашёл в кабинет. Меня бесила эта необходимость каждый раз бежать по первому зову отца. Приказывать мне мог только он – и наслаждался своей привилегией на всю катушку. Сейчас он восседал за рабочим столом с той самодовольной улыбкой, которая меня бесила особенно сильно.

– Отец, ты меня звал? – произнёс я, пытаясь казаться невозмутимым.

Его улыбка стала шире.

– Лука, мы нашли тебе жену.

Я выгнул бровь. Я знал, что вот уже несколько месяцев они ведут переговоры с чикагским Синдикатом по поводу возможного союза, но делиться информацией отец особо никогда не спешил. Ему нравилось иметь надо мною власть.

– Из Синдиката?

– Конечно, – ответил он, постукивая пальцами по столу и внимательно наблюдая за мной. Ему не терпелось услышать от меня вопрос – кто она такая, хотелось подольше потянуть кота за хвост, чтобы позлорадствовать. Хрен ему. Я сунул руки в карманы, смело встретив его взгляд.

Его лицо потемнело.

– Она самая красивая женщина из тех, что есть у Синдиката. Потрясающая красотка. Золотые волосы, голубые глаза, светлая кожа. Ангел, спустившийся с небес, если верить Фиоре.

Я трахнул множество красоток. Не далее, чем вчера ночью осквернил с Грейс все поверхности в ее комнате. Неужели он считает, что меня как-то потрясёт новость о том, что мне нашли красивую жену? Будь моя воля – я бы не стал жениться в обозримом будущем.

– Надеюсь, тебе понравится обламывать этому ангелу крылья, – добавил отец.

Я ждал «но». Отец выглядел слишком самодовольно, как будто за пазухой у него что-то спрятано, и он знал, что мне это не понравится.

– Может, ты о ней слышал. Ария Скудери. Дочь Консильери, несколько месяцев назад ей исполнилось пятнадцать.

Мне не удалось быстро скрыть шок.Пятнадцать? Блядь, он, наверное, шутит?

– Мне казалось, им нужно, чтобы свадьба состоялась в ближайшее время, – осторожно сказал я.

Отец откинулся на спинку кресла, выискивая в моем облике малейший проблеск слабины.

– Им нужно. Нам всем нужно.

– Я не собираюсь жениться на чертовом ребёнке, – прорычал я, меня достали эти расшаркивания. Меня уже тошнило от его игр.

– Лука, ты женишься на ней и будешь с ней спать.

Я глубоко вздохнул, прежде чем сказал или сделал что-то, о чем позже пожалею.

– Неужели ты на полном серьезе считаешь, что наши люди будут меня уважать, если я поведу себя как сраный педофил?

– Да ладно тебе. Они нас уважают, потому что боятся. И Ария не настолько юна. Она достаточно взрослая для того, чтобы ты раздвинул ей ноги и трахнул.

Уже не впервые я задумывался, а не пустить ли ему пулю в голову. Он мой отец, но к тому же чертов садист, а я ненавидел такое больше всего на свете.

– А что девочка говорит о вашем плане?

Отец залился лающим хохотом.

– Она пока не в курсе, да и кого волнует, что она думает. Она сделает то, что ей велят, впрочем, как и ты.

– Неужели ее отец не против отдать мне свою дочь до того, как она станет совершеннолетней?

– Он не против.

Что за скот этот Скудери? Я видел, что отцу доставляет удовольствие моя ярость.

– Однако Данте Кавалларо был против этой идеи и предложил отложить свадьбу.

Я кивнул. По крайней мере, один человек в Синдикате не лишился своего гребаного разума.

– Разумеется, мы ещё не решили, как поступить. Я дам тебе знать, как только определимся. Я спущусь в столовую через пятнадцать минут. Передай Нине, что я хочу яйцо пятиминутной варки. Ни секунды дольше.

Посчитав, что разговор окончен, я вышел. Маттео поджидал, прислонившись к стене напротив кабинета отца. Я метнулся мимо него, пытаясь справиться с охватившей меня яростью. Жаждал убить кого-нибудь, и лучше, чтобы этим кем-то оказался отец. Ноги сами привели меня к бару в гостиной.

– Что на этот раз учудил наш папаша-садист? – спросил Маттео, догоняя меня.

Я просверлил его взглядом.

– Он хочет, чтобы я женился на каком-то гребаном ребёнке.

– Что за хуйня? Я думал, он хотел свести тебя с самой красивой женщиной ебучего Синдиката? – с сарказмом бросил Маттео.

– Судя по всему, красивые женщины у них там закончились, потому что они хотят женить меня на Арии Скудери – а ей, блядь, всего пятнадцать.

Маттео присвистнул.

– Что за хуйня!. У них совсем крыша поехала? Чем бедная девочка заслужила такую печальную участь?

Я был не в настроении для его шуток. Мне хотелось кому-нибудь вдарить.

– Она старшая дочь консильери и похожа на ангела, спустившегося с небес, если верить Фиоре Кавалларо.

– Поэтому они выдают её замуж за дьявола. Союз, заключённый в аду.

– Маттео, ты начинаешь меня бесить.

Я перегнулся через барную стойку, схватил самую дорогую бутылку виски, которую наш отец берёг для особых случаев, поднёс к губам и сделал большой глоток.

Маттео забрал у меня бутылку и опрокинул в себя, уничтожив значительное количество янтарной жидкости, после чего передал мне. Какое-то время мы так и передавали ее туда и обратно, как вдруг Маттео подал голос снова: